Секрет молчаливой ведьмы (Лайт Новелла) Isora Matsuri Моника Эверетт — маг невероятного дарования и при этом единственная во всём Ридилле, кто умеет работать с незачарованными магическими предметами. В 15 лет она вошла в число Семи мудрецов — совета сильнейших магов королевства, — и никто моложе неё такого не добивался. Но Моника страдает социальной тревогой: на людях ей стоит огромных усилий вымолвить хотя бы слово. Именно это и подтолкнуло её к созданию собственного фирменного навыка. Она с радостью прячется от мира в горном домике, где её единственные собеседники — любимые цифры. Однако когда к ней приезжает коллега с деликатным поручением, касающимся королевской семьи, Монике приходится вернуться в то, что она считала пройденным этапом, — в школу. Поступив в Академию Серендии, прославленное заведение для будущих аристократов, она будет вынуждена выложиться без остатка, разбираясь со старыми и новыми трудностями, встречая друзей, врагов и всех, кто между ними. ==================== Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/f6a9884bad8e1f5e89713717ab30f2a07a10a7bb.png]] [[image:/storage/reader-images/280ab22492c2307ce9b9aef6853fca8281aff1f6.png]] "Гений и самый молодой маг, когда-либо избранный в Семь мудрецов королевства Ридилл. Несравненная ведьма, способная опускать песнопения, обычно необходимые при использовании манны. Поскольку она почти никогда не появляется на публике, ее личность остается окутанной тайной." [[image:/storage/reader-images/da625360a9e6c5438cf52bdbc96fc05f3fe32702.png]] Горы бумаг вдруг взлетели и закружились в воздухе, как будто каждая из них обладала собственным разумом, переместившись с кресла на стол. Чтобы направить каждый отдельный документ на свое место в другом месте, требовалось очень тонкое управление маной. Когда она делала это так, словно это было само собой разумеющимся - причем без всяких заклинаний, - одна из тонких бровей Луиса дернулась. «Как всегда, растрачиваешь свои таланты, коллега Мудрец». [[image:/storage/reader-images/27aca90438e9e7f4e5cf74769a698cdc207b3b47.png]] Если бы они сами использовали столько магии... то они были бы какими-то монстрами. ___________ Хоть бы иллюстрации отобразились... ---------- Содержание ПРОЛОГ: Черный дракон Воргана ГЛАВА 1: Коллега прибывает и ведет себя неразумно ГЛАВА 2: Злодейка полюбила молчаливую ведьму ГЛАВА 3: Как быстро директор школы потирает руки ГЛАВА 4: Величайшее из испытаний (самостоятельное знакомство) ГЛАВА 5: Молчаливая ведьма горячо говорит о золотом сечении ГЛАВА 6: Катящаяся ведьма ГЛАВА 7: Секрет второго принца ГЛАВА 8: Механика ресниц ГЛАВА 9: Полуночный гость и счастливый парень ГЛАВА 10: Идеальная формула ЭПИЛОГ: Маленькая рука в его воспоминаниях СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Отчет молчаливой ведьмы ПЕРСОНАЖИ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОСЛЕСЛОВИЕ ---------- Пролог ПРОЛОГ Черный дракон Воргана В горах Ворган, в землях графа Кербека, появился дракон. Сообщение об этом потрясло не только жителей земель графа Кербека, но и все королевство Ридилл, вселив страх в сердца. Драконы приносили бедствия. Они нападали как на людей, так и на домашний скот, а иногда даже уничтожали целые города. Черные драконы, в частности, вызывали бедствия, о которых слагали легенды - за всю историю Ридилла такое существо появлялось лишь дважды. Пламя черного дракона было подобно пламени самого подземного мира, способного испепелить все и вся. Даже если бы группа магов королевства объединилась и возвела защитный барьер, это пламя сожгло бы и барьер, и мага. Говорили, что там, где появится черный дракон, земля будет выжжена дотла. Каждый раз, когда он появлялся в прошлом, несколько городов стирались с лица земли, а само королевство становилось на колени. "Леди Изабель, этот особняк больше не безопасен. Давайте эвакуируемся в семейный дом графини". Изабель Нортон, дочь графа Кербека, покачала головой в ответ на предложение своей служанки Агаты, на ее лице появилось суровое выражение. «Нет», - сказала она. «Что бы ни случилось, я не покину это место». Изабель только недавно исполнилось пятнадцать лет. Однако в ее осанке и непоколебимом взгляде сквозили гордость и достоинство их благородного дома, который на протяжении многих поколений защищал эти земли от драконов. В восточных районах королевства драконьи рейды были самыми страшными, и ее семья - дом Кербек - много лет противостояла этим существам. История Дома Кербеков - это история борьбы с драконами. В прошлые годы Изабель была свидетелем нескольких бедствий, принесенных на их крыльях. Она знала о трагедиях не понаслышке. На глазах у обожающих ее семью подданных уничтожались урожаи и разрушались здания. Иногда они теряли скот и даже людей. Она видела все это снова и снова, и снова, и снова, и снова. "Рыцари сражаются на передовой, и отец лично возглавляет их. Как его дочь, я не могу бросить своих людей и бежать. Это было бы бесчестно", - решительно заявила Изабель, и на ее красивых чертах появилась немного грустная улыбка, когда она посмотрела на свою служанку. "Агата, спасибо тебе за долгие годы службы. Настоящим вы увольняетесь". «Нет! Нет, миледи... Я буду сопровождать вас до самого горького конца». Семья Изабель была не единственной, кто сражался против драконрадов. Все, кто жил в этих землях, сражались на стороне Кербеков. И хотя эта девушка в ее подчинении была еще молода, она была очень храброй. Изабель поблагодарила служанку, едва не расплакавшись от решимости, прозвучавшей в ее голосе. Если черному дракону удастся прорваться сквозь рыцарей, земли дома Кербеков превратятся в тлеющий пепел. Но даже тогда Изабель планировала остаться в особняке и защищать его до последнего вздоха. В отсутствие отца защита их дома легла на нее. "Леди Изабель! Эгги, ты должна это услышать!" Младший брат Агаты, конюх по имени Алан, без стука распахнул дверь и ворвался в комнату. Когда Изабель и Агата приготовились к худшему, Алан с раскрасневшимися щеками заявил: «Маг из королевской столицы убил черного дракона!» Изабель не могла поверить в то, что услышала. Ей было известно, что столичные драконьих рыцарей, отряд специалистов по убийству драконов, прибыл сюда в качестве подкрепления. Она также знала, что их сопровождал один маг - один из Семи мудрецов, самых могущественных магов Ридилла. Ее звали... «Это Молчаливая ведьма!» - воскликнул Алан, не в силах сдержать своего волнения. «Говорят, Молчаливая ведьма в одиночку убила черного дракона!» Его старшая сестра, Агата, нахмурилась и отчитала его. "Алан, ты преувеличиваешь. Ни один маг, каким бы сильным он ни был, никогда не сможет в одиночку победить черного дракона". "Но это правда! Молчаливая ведьма отправилась без драконьих рыцарей в горы Ворган и в одиночку убила дракона!" Чешуя дракона была чрезвычайно твердой и очень устойчивой к мане. Считалось, что они с легкостью отражают обычные магические заклинания. Чтобы победить дракона, нужно было либо целиться в то место, где его чешуя была наиболее тонкой, в середину лба, либо попасть в глаза. Поскольку драконы умели летать, сказать это было гораздо проще, чем сделать. Изабель слышала, что даже для драконьих рыцарей - таких искусных и опытных, как они, - убить дракона было далеко не просто. И она, подумала Изабель, сделала это в одиночку? Не в силах поверить в такой неожиданный поворот событий, Изабель спросила Алана: «...Сколько потерь?» «Ноль погибших, миледи!» Люди, которых Изабель так любила, - все до единого - избежали исторической катастрофы и остались живы. Если это не чудо, то что же? Изабель издала возглас облегчения, переполненная эмоциями. В этот момент Агата вздохнула, подняла голову и посмотрела в окно. "Минуточку, миледи. Это..." Изабель проследила за взглядом Агаты и заметила в небе что-то черное. Сначала она приняла его за стаю птиц, но оно быстро увеличилось в размерах. Когда его силуэт оказался в фокусе, Изабель почувствовала, как кровь отхлынула от ее тела. Она распахнула окна и выскочила на балкон. Не обращая внимания на просьбы Агаты остановиться, она схватилась за перила, высунулась и посмотрела на небо. «Это... Это орда птеродраконов...» Птеродраконы находились в самом низу драконьей иерархии, обладали низким интеллектом и не умели дышать огнем. Однако их подвижность и острые когти по-прежнему представляли значительную угрозу для людей. Драконы этого типа обычно не объединялись в стаи, когда достигали определенного размера, но если поблизости оказывался более крупный и высокоранговый дракон, они обычно собирались вокруг него и считали своим вожаком. Орда, которую она видела в небе, вероятно, пришла, чтобы присоединиться к черному дракону в Ворганских горах. А теперь, когда его не стало, их слаженность распалась, и они оскалили клыки, злясь на тех, кто убил их предводителя. Изабель, все еще опираясь на перила, принялась считать птеродраконов по пальцам. Дойдя до двадцати, она сделала шаг назад от перил и остановилась. Слабыми местами дракона были середина лба и глаза. Поэтому, чтобы избавиться от птеродракона, нужно было сначала повалить его на землю. Затем из очень большого лука выстреливали веревку, после чего скот тащил веревку и запутавшегося дракона к земле, чтобы нанести завершающий удар. В таком виде это было простое дело, но уничтожение даже одного дракона требовало больших усилий. Когда Агата потянула Изабель за руку, они почувствовали, как их тела обдало сильным ветром. Это был птеродракон, который приближался к особняку. Изабель крепко держалась за перила балкона, чтобы ее не сдуло. Она видела, как огромный глаз дракона повернулся и посмотрел на нее. Она издала тихий вопль отчаяния. И тут в небе распахнулись врата. На небосводе возникли врата белого света - больше, чем ворота замка, больше, чем птеродраконы. Вокруг них появилось несколько светящихся магических кругов. Створки ворот бесшумно распахнулись, выпустив изнутри порыв ветра. Этот ветер нес с собой сияющие белые частицы, которые блестели так же, как и ворота. Это был вздох Спрингеральда, Сияющего Белого Ветра - оба имени Шеффилда, короля духов ветра. Вызывать короля духов было сложной магической техникой, и лишь немногие в королевстве могли ею владеть. Повинуясь приказу заклинателя, вздох короля-духа превратился в острые копья, которые пронзили облачный покров и ударили птеродраконов между глаз. Драконы не успели вскрикнуть, как попали под удар. Они умерли, даже не поняв, что произошло. Один за другим они падали с неба. «Это... Они...» Гигантское тело падающего птеродракона само по себе представляло угрозу: оно могло раздавить людей или здания, находившиеся под ним. Однако, как только копья пронзили их лбы, птеродраконов окутал сверкающий ветер. Они падали на землю и складывались друг на друга, как опадающие листья. Заклинание было призрачно тихим и точным. А перед останками птеродраконов стояла миниатюрная фигурка мага, который его произнес. Она была одета в расшитую золотом мантию с надвинутым на глаза капюшоном и сжимала в руках посох, который был выше ее самой. У ее ног сидела черная кошка, скорее всего, знакомая, и гладила подол ее мантии. В королевстве Ридилл длина посоха мага указывала на его ранг. Только семерым разрешалось носить посох длиннее своего роста - Семи мудрецам. Маленькая фигурка, победившая птеродраконов, стояла на самом верху иерархии магов Ридилла. [[image:/storage/reader-images/70a3e95150587192917539e4af55fea79b8652a3.png]] Она была одной из Семи мудрецов: Молчаливой ведьмой. «О... Вау...» Все магические искусства, которые знала Изабель, заключались в том, чтобы запустить что-то прямо в цель, будь то пламя или ветер. Это была прекрасная вещь, но не более того. Никогда прежде она не видела столь тонкого и прекрасного заклинания, как это... когда копья с такой точностью вонзаются в лоб птеродраконов в полёте, а затем мягко и беззвучно опускаются на землю. Изабель осталась на балконе с пунцовыми щеками и продолжала смотреть на чудо, которое сотворил их спаситель. Тем временем мужчина наблюдал за той же сценой с небольшого расстояния. В его голубых глазах отражалась фигура ведьмы, которая только что произнесла это тихое, прекрасное заклинание. Он восхищенно вздохнул и пробормотал про себя. «Наконец-то я нашел это... то, что возбуждает меня». Его голос был горячим, как будто он только что влюбился. ---------- ГЛАВА 1 Прибыл коллега и повел себя неразумно ГЛАВА 1 Прибыл коллега и повел себя неразумно ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНОЕ ПОСЛАНИЕ В КОНЦЕ ГЛАВЫ! ...Сквиш, сквиш. Моника проснулась от мягкого прикосновения к щеке. Она заснула на своем столе, ручка все еще была в руке. Вяло подняв взгляд, она обнаружила, что смотрит в золотистые глаза черного кота. Кот надавил лапой на ее щеку, и, когда он понял, что она проснулась, его глаза сузились в довольную, похожую на человеческую ухмылку. "Привет, Моника. Уже утро. Не могу спать вечно. Что? Ты не проснешься, пока тебя не поцелует принц? Принцесса?" Не обращая внимания на говорящего кота, Моника протерла глаза и села прямо. Черный кот был ее фамильяром. Он не только понимал человеческую речь, но даже умел читать. Более того, он был гораздо более заядлым читателем, чем она, и пользовался любой свободной минуткой, проворно перелистывая страницы передними лапами. В частности, ему нравились приключенческие романы, и идею о поцелуе принца он, скорее всего, почерпнул из одного из них. "...Уф. Привет, Неро. Уже утро? ...Пойду умоюсь..." Моника допила остатки холодного кофе в своей кружке и встала. Повернувшись спиной к черному коту Неро, она открыла входную дверь и почувствовала, как прохладный ветерок щекочет ей щеки - признак конца лета. Маленький шаткий домик, в котором жила Моника, стоял на горе в королевстве Ридилл. Поблизости не было других домов, а до ближайшего поселения было больше часа ходьбы. Моника ходила за домом и черпала воду из колодца, что было очень трудно, учитывая ее небольшой рост. В последнее время технологии транспортировки воды достигли больших успехов. Трубы появились не только в крупных городах, но и в небольших деревнях. Но, естественно, ни одна из них не доходила до ее маленькой хижины на склоне горы. Выросшая в городе, она поначалу находила жизнь в горах неудобной. Однако теперь она вполне привыкла к жизни в своем маленьком домике. К тому же здесь было тихо и уединенно. Наполнив ведро питьевой водой, она собрала одежду, которую повесила сушиться на шесте, и вернулась в дом. Затем, словно вспомнив, она посмотрела на свое отражение в большом зеркале в углу комнаты. Знакомая почти насильно всучила зеркало Монике, посоветовав ей больше заботиться о своей внешности. Само зеркало было очень изящным и выглядело неуместно в обветшалой обстановке. В изящном стекле отражалась худенькая девушка с всклокоченными волосами, закутанная в поношенный халат. Хотя в этом году ей должно было исполниться семнадцать лет, ее худощавая фигура была гораздо бледнее, чем должна быть в ее возрасте, - она была почти трупного цвета. Светло-коричневые волосы, беспорядочно заплетенные в косу, были сухими и не имели блеска, выглядели еще грубее, чем пучок сена. Два круглых глаза, обрамленные темными кругами, выглядывали из-под челки, которой она позволяла расти и расти. По правде говоря, она выглядела ужасно. Она была не в том состоянии, чтобы на нее обратил внимание кто-то еще, но, поскольку она проводила время в хижине в горах, такие вещи вряд ли имели для нее значение. О, - подумала она, - кажется, сегодня прибудет моя ежемесячная посылка... Моника была очень застенчивой, и ей было трудно покупать вещи в магазинах. Вместо этого она попросила жителей деревни у подножия горы доставлять ей еду. На мгновение она заколебалась, раздумывая, не заплести ли ей волосы заново. Не успела она об этом подумать, как в дверь постучали. "Моника? Ваша еда здесь!" Оживленный женский голос заставил Монику вздрогнуть. Она надвинула капюшон халата на глаза. Тем временем Неро проворно вскочил на полку. "Гость? Похоже, мне пора притвориться котом, да? Мяу." «Д-да.» Кивнув Неро, Моника нервно открыла дверь. Возле ее дома была припаркована повозка, а рядом с ней стояла девочка лет десяти. Это была энергичная девочка с оливково-коричневыми волосами, завязанными за шеей. Ее звали Энни, и она была родом из соседней деревни. Обычно в ее обязанности входило доставлять вещи Монике. Моника выглянула из-за двери и, вздрогнув, произнесла дрожащее «П-привет». Энни уже привыкла к повадкам Моники, она оттолкнула ее в сторону, распахнула дверь и начала поднимать свертки с едой. «Я все занесу», - сказала Энни. «Ты можешь подержать дверь?» «Хорошо...» Моника нервно кивнула, пока Энни ловко заносила вещи. В доме Моники было мало мебели, но книги и стопки бумаг загромождали столы и пол, оставляя мало места для ходьбы. Кровать, разумеется, давно была погребена под еще большим количеством бумаг и книг. Она даже не могла на нее лечь. Поэтому в последнее время она предпочитала засыпать в кресле. "Здесь всегда так грязно! Эти бумаги важные? Можно я их выброшу?" - спросила Энни, с подозрением разглядывая кипы бумаг на полу. «Они... они все важные!» "Эй, это формулы? Что ты вычисляешь?" Энни умела читать, а так как она была дочерью ремесленника, то и с цифрами у нее было все в порядке. Ей было всего чуть больше десяти лет, но она была умнее большинства других детей ее возраста. Но даже для нее ряды и столбцы цифр на этих бумагах были практически неразборчивы. (ПП: прям как я в эксель таблице) Моника опустила глаза. Не глядя в глаза, она ответила: «Это... расчеты орбит планет...» "А это что такое? Посмотри на все названия растений". «...Гм, это... Я рассчитала соотношение удобрений для растений и занесла их в таблицу...» "Тогда что это? Они похожи на магические символы". «...Это пробный расчет новой сложной магической формулы, которую предложил профессор Минервы...» Моника играла рукавом своей мешковатой мантии, тихо отвечая на вопросы. Кошачьи глаза Энни расширились. "Магическая формула? Ты умеешь пользоваться магией, Моника?" «...Я... ну... это...», - заикаясь, пролепетала Моника, переводя взгляд то вправо, то влево. Неро, который притворялся спящим на полке, мяукнул, как бы говоря: " Эй, ты там в порядке?" Моника продолжала возиться с пальцами, пока Энни в конце концов не пожала плечами и не рассмеялась. "Ха-ха. Конечно, это невозможно. Если бы ты умела пользоваться магией, ты бы работала в столице! А не жила бы как затворница здесь, в горах". Магия - это способ, с помощью которого человек использовал ману для создания чудес. Изначально его техники были секретами, тщательно охраняемыми благородным сословием, но в последние годы простолюдины получили больше возможностей для его изучения. Но ограничения все равно оставались: чтобы поступить в учебное заведение, где изучают магию, нужно было обладать значительным богатством или талантом. Для простолюдина стать магом означало добиться успеха в жизни. Если вы становились высокопоставленным магом, вас могла взять на службу знатная семья, или вы могли найти работу в Магическом корпусе, члены которого были, по сути, знаменитостями. Моника, живущая в горах, никак не могла стать магом, и замечание Энни было вполне логичным. "О, Моника! Ты слышала? Всего три месяца назад у восточной границы было драконье нашествие". Плечи Моники взметнулись под мантией, и Неро, притворявшийся спящим на полке, приоткрыл один глаз. Его хвост лениво свисал вниз, раскачиваясь, как маятник часов. "Я слышала, что какие-то очень большие птеродраконы собрались в орду и появились в человеческом поселении! Их было больше двадцати!" Птеродраконы, как следует из их названия, были драконами с крыльями. Они обладали более низким интеллектом и были менее грозными, чем другие драконы, но в группах с ними было крайне сложно справиться. В основном они охотились на домашний скот, но в последние годы участились случаи нападения голодных птеродраконов на людей. "О! О, и, и! Тот, кто вел птеродраконов! Это был легендарный черный дракон! Печально известный Черный дракон Воргана!" Драконы, чьи имена указывали на их цвет, такие как черные и красные драконы, имели более высокий ранг и представляли особую угрозу. Черный дракон считался самым опасным из них. Уникальное пламя, которое они выдыхали, - черное пламя - было пламенем анафемы. Они могли безжалостно испепелить даже защитные барьеры высших магов. Одно нападение черного дракона могло легко превратить в пепел целое королевство. Воистину, они были порождением бедствий эпического масштаба. "И! И драконьих рыцарей отправили убивать его, но с ними был один из Семи мудрецов! Подождите, вы знаете, кто такие Семь Мудрецов? Это лучшие маги в королевстве. Действительно удивительные, понимаете?" «А, эм, понятно...» "Самую младшую зовут Молчаливая Ведьма! Говорят, она в одиночку победила черного дракона и расправилась со всеми птеродраконами!" В деревнях подобные истории были ценным развлечением. Глаза Энни практически сверкали... а вот глаза Моники - нет. "Говорят, что Молчаливая ведьма - единственная во всем мире, кто может использовать магию без песнопений! Значит, магия всегда нуждается в песнопениях, верно? Но только не для Молчаливой ведьмы! Даже без него она может использовать такую мощную магию, как бум, бум, бум!" Моника молча прижала руку к животу. Он болел так, словно его зажали в тисках. Несмотря на приятное летнее утро, она вспотела всем телом. «Я... я... ясно...», - заикаясь, произнесла Моника. Энни, как завороженная, приложила ладони к щекам и сказала: "О, я хочу однажды встретить настоящего мудреца! Хотя бы раз!" Если не брать в расчет Семерых Мудрецов, то люди здесь редко встречали магов среднего ранга и ниже. Возможно, именно поэтому Энни находила их такими очаровательными. Все еще держась за живот, Моника достала из кожаного мешочка на шкафу несколько серебряных монет. Этого хватило бы на еду, которую ей принесли, а также на чаевые Энни. «Вот...», - пробормотала она, положив серебряные монеты в руки Энни и сомкнув пальцы вокруг них. «Спасибо, что всегда это делаешь». Энни пересчитала монеты, затем наклонила голову. "Я знаю, что все время спрашиваю, но неужели это действительно нормально - получать все это? Это почти в два раза больше, чем стоит еда". «Ты сама мне их доставила, так что... Остальное можешь взять на карманные расходы». Любой нормальный ребенок прыгал бы от радости и прятал монеты в карман, но Энни была умной девочкой. Она знала, что награда выходит далеко за рамки проделанной работы, и вопросительно посмотрела на Монику. «А чем ты занимаешься на работе, Моника?» «Я... вычислениями?» « Ты профессор математики?» "Наверное... что-то... вроде того. Да..." Документы, которые она собрала в доме, не имели никакой объединяющей темы. Помимо звездных орбит и распределения удобрений, они включали в себя данные о численности населения, налоговых поступлениях, изменениях в продажах товаров и другие бумаги, испещренные цифрами. Они валялись на полу в мешанине, которая поначалу казалась хаосом, но в итоге подчинялась порядку и логике, понятным только Монике. Энни, казалось, была вполне удовлетворена объяснением профессора математики. «Хм. Тогда, значит, человек, который вчера приезжал в деревню, тоже должен быть профессором математики». «...А?» "Он сказал, что является вашим коллегой и хочет навестить вас, поэтому я рассказала ему дорогу. Он скоро будет здесь". Коллега. Этого слова хватило, чтобы цвет лица Моники исчез. Дрожа от ужаса в своем мешковатом халате, она заикаясь спросила. «Этот... этот человек... что... что за... человек... он был?» «Это был я». Чистый, звонкий голос раздался сзади Моники. Из ее горла вырвался испуганный визг. Неловким движением она обернулась - к двери прислонился симпатичный мужчина с гладкими каштановыми волосами, заплетенными в косу, на его лице играла улыбка. Рядом с ним стояла красивая блондинка в форме горничной. Мужчина был одет в великолепный фрак, на глазу у него был монокль, а в руке он держал трость. Очевидно, он был изысканным, утонченным джентльменом. Кроме того, его неясные женственные, тонкие черты лица были настолько привлекательны, что большинство девушек были бы очарованы с первого взгляда. Моника же смотрела на него с широко раскрытыми глазами, отчаянно сдерживая крик. «Л-л-л-л-л-л-л-луис...?» "Я был бы признателен, если бы ты не меняла мое имя на Л-Л-Л-Л-Луи-Луис. Это немного глупо, тебе не кажется?" «Ах! Мне так ж-ж-жаль...», - заикаясь, пролепетала она, находясь на грани слез. Даже не взглянув в сторону Моники, мужчина подошел к Энни и улыбнулся. Затем он взял ее руку и положил в нее кусочек конфеты. «Спасибо, что указали мне дорогу, юная леди». «Не за что». Энни улыбнулась и ответила симпатичному гостю любезностью на любезность, а затем положила конфету в карман. "В любом случае, - сказала она, - я не хочу мешать вам работать, поэтому мне пора. Пока-пока, Моника. Увидимся в следующем месяце!" Девушка помахала рукой и вышла из домика более грациозной походкой, чем обычно. Безнадежно прислушиваясь к удаляющемуся стуку повозки, Моника со слезами на глазах смотрела на стоящего перед ней мужчину. Его фрак и трость были маскировочными. Обычно он носил расшитую золотом мантию и имел при себе великолепный посох - ведь он был магом. Прекрасная девушка в наряде горничной, ожидавшая за его спиной, тоже была не человеком, а духом, заключившим с ним договор. «Рада снова видеть вас... мистер Луис», - сказала Моника дрожащим голосом. Он приложил руку к груди и отвесил элегантный поклон. "Да, давно не виделись, не так ли, леди Моника Эверетт? Или лучше сказать, молчаливая ведьма Семи Мудрецов?" * * * Магия - это использование магической силы, или маны, для создания чудес. Магия - это вид магии, в котором человек читает заклинания, чтобы сплести магическую формулу и направить свою ману. Расы, которые умеют использовать ману, например духи, не нуждаются в магических формулах и заклинаниях. Люди, однако, не могут управлять маной без помощи заклинаний. Они могут использовать технику, называемую быстрым песнопением, чтобы сократить его, но это все равно займет несколько секунд. Однако одна девушка-гений сделала невозможное возможным. Ее звали Моника Эверетт, и, несмотря на свою крайне застенчивую натуру, трудности в общении и нынешний статус горной отшельницы, она стояла на вершине иерархии магов Ридилла. Она была одной из Семи мудрецов - молчаливой ведьмой. Моника не могла использовать все существующие на данный момент магические формулы без песнопений, но примерно 80 процентов ей удавалось. Самая большая слабость мага - быть беззащитным во время песнопений. Очевидно, что на поле боя это время могло означать разницу между жизнью и смертью. Хотя некоторые высшие маги могли удвоить скорость заклинаний с помощью быстрых песнопений, Моника была единственной в мире, кому время не требовалось вовсе. Именно поэтому два года назад, в возрасте четырнадцати лет, она была избрана одним из Семи мудрецов. История того, как эта девочка-гений приобрела столь впечатляющий навык, была очень проста. Она страдала от крайней застенчивости и социального беспокойства, и оба этих фактора не позволяли ей говорить с окружающими. Ее реакция на Энни была еще относительно незначительной. Если же речь шла о человеке, которого она никогда не встречала, или о человеке, чей характер вступал в противоречие с ее характером, ее просто парализовало, и она не могла ничего сказать. В худшем случае ее тошнило или она даже падала в обморок. Это явно мешало ей заниматься песнопениями. За несколько лет до этого Моника училась в учебном заведении, где воспитывали новых магов. Но, не сумев напеться во время практических экзаменов, она потерпела неудачу и едва не была отчислена. Тогда она задумалась. Когда рядом находились экзаменаторы, она слишком нервничала, чтобы скандировать, и тогда ей пришло в голову использовать магию беззвучно. (ПП: Как оказалось, всё было не совсем так) Обычно человек направляет свои усилия на преодоление застенчивости или социальной тревоги. Идея Моники пошла в совершенно неожиданном направлении - и, что самое страшное, ее талант расцвел. Так Моника, по совершенно непонятной причине, овладела искусством не зачарованной магии. С этого момента ее путь в ряды Семи мудрецов был стремительным. Ее способности были воистину неожиданным приобретением, полученным в результате неординарных, но искренних усилий. * * * В доме Моники в горах было всего два кресла. На одном из них в данный момент лежала стопка документов. Она почти никогда им не пользовалась. Увидев, как много бумаг в стопке, она отказалась от идеи поднять их. Вместо этого она указала пальцем. Гора бумаг внезапно взлетела и закружилась в воздухе, как будто каждая из них обладала собственным разумом, и переместилась со стула на стол. Создать ветер с помощью магии было не так уж сложно. Но чтобы направить каждый отдельный документ на свое место в другом месте, требовалось очень тонкое управление маной. Когда она делала это так, словно это было само собой разумеющимся, причем без всяких заклинаний, одна тонкая бровь Луиса дернулась. «Как обычно, растрачиваешь свои таланты, моя коллега Мудрец?» Этот человек, назвавший Монику коллегой, был еще одним из Семи Мудрецов. Это был Луис Миллер, маг Барьера. В этом году ему исполнилось двадцать семь лет, и он был на десять лет старше Моники. Однако они оба стали мудрецами одновременно, поэтому он часто называл ее своей «коллегой». Когда Луис не разговаривал, он выглядел красивым, хрупким мужчиной, но при этом был боевым магом, занимавшим второе место в истории по числу одиночных убийств драконов. Он возглавлял Магический корпус, и его боялись и уважали за проницательность, или что-то в этом роде. Что может понадобиться мистеру Луису? О-о-о нет, неужели он снова скажет мне идти истреблять драконов? Как бы то ни было, в гневе он был страшен, поэтому Моника жестом указала ему на только что освободившееся место, при этом вся дрожа. Луи сел, затем посмотрел на горничную, ожидавшую за его спиной. «Рин, звуконепроницаемый барьер, пожалуйста». «Сейчас, сэр». Горничная, которую он назвал Рин, кивнула, и все звуки вокруг разом исчезли. Внутренняя и внешняя части дома были разделены, блокируя даже звуки ветра и крики птиц. Прекратив притворно дремать на полке, Нерон неловко вздрогнул, и его золотистые глаза уставились на женщину в форме горничной. Она была высокой, стройной красавицей. Но хотя у нее было красивое лицо, оно было лишено выражения. Это делало ее похожей на куклу. Причина, по которой она смогла поставить барьер без песнопений, заключалась в том, что она была не человеком, а высшим духом. Только около десяти магов в королевстве могли заявить, что их помощником является высокий дух. "Я перейду сразу к делу. Я пришёл сегодня, чтобы попросить тебя об услуге". «Об... услуге...?» - спросила Моника, не пытаясь скрыть свою настороженность. Луис изящно улыбнулся и положил подбородок на руки в перчатках. Даже его маленькие действия были безупречны. «Да. В прошлом месяце я получил секретный приказ от Его Величества, предписывающий мне служить телохранителем второго принца». «...А?» глаза Моники расширились. В этом королевстве было три принца, каждый из которых родился от разной матери: Принц Лайонел, которому в этом году исполнилось бы двадцать семь лет; Принц Феликс, которому исполнилось бы восемнадцать; и Принц Альберт, которому исполнилось бы четырнадцать. Мнения знати королевства по поводу того, кто из них унаследует трон, разделились. Монику не интересовала подобная борьба за власть, поэтому она знала об этом только понаслышке. Судя по всему, фракции первого и второго принцев были примерно одинаковыми по численности, а фракция третьего принца находилась в несколько невыгодном положении. Эти фракции распространялись и на Семь мудрецов - Луис Миллер, маг Барьера, был представителем группы первого принца. Почему Луис должен был охранять второго принца? Моника нахмурилась. «Э-э-э, господин Луис... Вы ведь из фракции первого принца, не так ли?» "Да. У меня есть свои соображения, почему Его Величество приказал мне охранять второго принца, но с моей стороны было бы неуважительно рассуждать о его мыслях. Важно то, что он приказал мне выполнить свою миссию так, чтобы второй принц не заметил". [[image:/storage/reader-images/4950ba08325c35cfcea07707c552a247d8a78a79.png]] «... Чтобы второй принц... не заметил?» Само собой разумеется, что охранять кого-то, не вызывая подозрений, было невероятно сложно. И почему король приказал Луису, который поддерживал первого принца, охранять второго? Почему это нужно было держать в секрете от него? Пока Моника погружалась в смятение, Луис продолжал объяснять, его тон был отрешенным. "Как я уже сказал, его королевское высочество Феликс сейчас учится в элитной школе-интернате под названием Академия Серендии. Если я хочу охранять его, не привлекая его внимания... Что ж, самым верным шагом будет проникнуть в академию". Луис, проникнуть в школу? Честно говоря, Моника никак не могла взять в толк, что это такое. Барьерный маг - включая его внешность - был слишком известен. Не говоря уже о том, что его привлекательная внешность выделялась в толпе. Короче говоря, он особенно плохо подходил для проникновения. Луис, похоже, и сам это понимал. «Я никогда не смогу этого сделать», - сказал он откровенно. "Академия находится под прямым покровительством герцога Клокфорда, лидера фракции второго принца. Я не смог бы проникнуть в нее". Будучи дедом второго принца по материнской линии, герцог Клокфорд обладал одним из самых больших авторитетов в королевстве. И, честно говоря, они с Луисом были как масло и вода. Маловероятно, что герцог станет сотрудничать с Луисом в этом секретном задании телохранителей. (ПП: Оп, а про деда информации в аниме вроде не было) «Если ты не можешь поступить в академию... то как ты собираешься охранять его?» «Вот почему я создал этот магический предмет». Луис достал из внутреннего кармана небольшой завернутый предмет и положил его на стол. Внутри обертки лежала сломанная брошь. Большая трещина проходила через инкрустированный в центре крупный рубин, а тонкие металлические застежки были испорчены. Он вынул рубин, чтобы Моника могла его рассмотреть. На треснувшем рубине и обнажившейся оправе были выгравированы магические формулы. Монике хватило одного взгляда, чтобы понять его основную функцию. "...А... составной барьер? Обнаружение угрозы, физико-магический барьер ближнего действия и функция слежения и отчетности...?" "И все это с одного взгляда - но я меньшего и не ожидал. Да. Я приложил немало усилий, чтобы создать этот магический предмет для охраны принца". Магические предметы - это инструменты, использующие специально подобранные драгоценности и прочее, пропитанные маной и содержащие магическую формулу. Они были очень удобны, поскольку давали преимущества даже тем, кто не умел пользоваться магией. Однако они все еще оставались экстравагантной роскошью, которой владела лишь горстка самых могущественных вельмож. И если один из Семи мудрецов, величайших магов королевства, создал этот, то он должен быть бесценным. В королевской столице за него можно было бы купить два-три дома, не меньше. Луис поднес треснувший рубин к свету, проникающему через окно. "Это одна из пары брошей, рубиновая и сапфировая. Тот, кто владеет рубином, будет знать местонахождение того, кто владеет сапфиром. Если обладатель сапфира подвергнется какому-то нападению, он включит защитный барьер. Когда это произойдет, рубин засияет в ответ". Моника еще раз взглянула на магическую формулу, вложенную в него. Несколько мгновений она молчала. Затем, нервничая, спросила Луиса: «То есть... это значит... что он больше подходит для наблюдения за вторым принцем... чем для его защиты?» Луис легко улыбнулся, как бы давая понять, что у него нет причин для вины. «Вполне естественно, что телохранителю нужно знать, чем занимается человек, верно?» «Но разве он не разозлится, если узнает...?» «Ты, кажется, слишком серьезна, мой друг Мудрец... И для этого я предлагаю старую пословицу». Луис приложил руку к груди, затем заговорил четко, как священнослужитель, цитирующий священное писание. «Не пойман-не вор». «...» Неужели все так просто? Моника не могла не задаться вопросом. Все-таки прочитать и понять формулу, заложенную в магический предмет, особенно очень сложный, сделанный Луисом, было бы непросто. Даже высокопоставленные маги не смогли бы так просто разобраться в ней. "Я попросил Его Величество передать брошь принцу Феликсу. Он должен был сохранить в тайне тот факт, что это созданный мной магический предмет, и сделать вид, что это простой подарок от отца к сыну". Пока второй принц держал брошь при себе, Луис мог постоянно отслеживать его перемещения и реагировать на любые чрезвычайные ситуации. Кроме того, герцог Клокфорд очень строго управлял Академией Серендии. Злодеям, покушающимся на жизнь принца, будет очень трудно проникнуть в нее, так что вероятность того, что что-то случится, была невелика... Так думал Луис. "К сожалению, несмотря на то, что над этими брошами работали целую неделю без отдыха, похоже, та, которую Его Величество подарил принцу Феликсу, сломалась на следующий же день. Целая неделя без перерывов, и всего один день... Когда я увидел, как треснул рубин, это было просто уморительно. Я просто не мог сдержать смех. Ха-ха-ха". Смех Луиса был пугающе монотонным, а в глазах не было ни капли улыбки. Здесь было не до смеха. Если рубин Луиса треснул, значит, второму принцу грозила какая-то опасность. «Так... со вторым принцем... все в порядке?» "Ну, когда вещь разбилась, я вытащил свое измученное сном тело из постели и сразу же побежал в академию. И что, по-твоему, он мне сказал?" Глаза Луиса странно блеснули из-за монокля. "Его Королевское Высочество сказал мне, что ничего не произошло. Он сказал, что сломал брошь совершенно случайно". Рубин в руке Луиса издал тяжелый треск. Его осколки посыпались из пальцев в перчатках. "То, что я сделал, не сломалось бы так легко. Более того, я напитал протяжку несколькими формулами самозащиты. Очевидно, удар, который она приняла, был достаточно сильным, чтобы сломать их все... Однако принц Феликс молчит". Весь этот разговор начинал казаться подозрительным. У Моники возникло плохое предчувствие. Очень плохое предчувствие. Луис разбросал осколки рубина по столу, а затем улыбнулся ей, что не соответствовало его демонстрации грубой силы. « Ты начинаешь понимать, о чем идет речь, не так ли?» Моника изо всех сил замотала головой. Ее соломенные косы раскачивались из стороны в сторону. Луис откровенно игнорировал ее. «Я хочу, чтобы ты проникла в академию и защитила принца вместо меня». Он сказал это так непринужденно, словно просил одолжить на секунду носовой платок, но то, о чем он просил, было нелегко. "Я не могу! Зачем я вам...?" "Я слишком известен. Посмотри, как я прекрасен. Я не могу скрыть все это с помощью маскировки, не так ли? Ты же редко появляешься в светских кругах и даже во время церемоний надвигаешь капюшон на глаза. Никто не знает, как ты выглядишь. И самое главное..." Луис сделал паузу, одарил улыбкой, достаточно великолепной, чтобы очаровать любого... «Никто никогда не догадается, что такая невзрачная девушка - одна из Семи Мудрецов». ...и оскорбил ее. С полки Неро смотрел на нее, словно говоря: Разозлись! Отчитай его! Но все, что смогла сделать слабая сердцем Моника, - это сказать «я не могу» сквозь рыдания и сопение. «Я... я никогда раньше никого не охраняла...» «И именно поэтому ты так хорошо подходишь». «...А?» Эти слова удивили Монику настолько, что она перестала плакать. Луис устало опустил взгляд и покачал головой. "Его Королевское Высочество - очень сообразительный мальчик... Я послал одного из членов Магического корпуса охранять его, и он сразу же все понял. Его окружают телохранители почти столько же, сколько он живет, поэтому он хорошо их замечает. Вот почему я обращаюсь к тебе". Он перевел взгляд на Монику и заявил: «Даже он никогда бы не заподозрил, что явная дилетантка, да еще и маленькая девочка, тайно является телохранителем». «...» "Кроме того, ты можешь произносить заклинания бесшумно, не привлекая внимания. Идеально для тайного телохранителя, не так ли? Нет никого более подходящего для этой миссии, чем ты". Логика Луиса казалась безупречной, но Моника не могла отделаться от мысли, что он просто пытается отомстить принцу за то, что тот сломал его магический предмет. Видя, что Моника продолжает хранить молчание, Луис сделал глубокий, преувеличенный вдох. «Прошло около двух лет с тех пор, как нас с тобой назначили в Семь Мудрецов... И единственная работа, которую ты выполняла, это сидела дома и смотрела в бумаги». «Но я отправилась убивать того... того дракона, ну, знаешь, три месяца назад...» "Я убил десять драконов за три месяца, прошедшие с тех пор. К чему ты клонишь?" Среди Семи мудрецов не было четкой иерархии, но Монике и Луису - в силу их новизны - обычно поручали много работы. За последние два года Луис в основном выполнял задания по истреблению драконов, а Моника больше занималась канцелярскими делами. Большинство документов в ее доме были связаны с математической работой, которую она принимала от других мудрецов. "Эти работы, которые ты выполняешь, предназначены для математиков. Для бухгалтеров. Ты ведь понимаешь, что являешься одним из семи величайших магов Королевства Ридилл? Разве не логично, что некоторые задания можешь выполнить только ты? Ты ведь понимаешь, верно? Уверен, что да. Если нет, пожалуйста, осознай это, хорошо? ...я требую этого". Приказ. Как безжалостно. «Но я попала в Семь Мудрецов только потому, что был в списке ожидания...» "Его Величество оставил выбор персонала для гвардии второго принца полностью в моих руках. Другими словами... ты не имеешь права отказаться, моя коллега Мудрец". Луис схватил ее за плечи и устремил на нее прямой, как бритва, взгляд, и Моника рефлекторно кивнула. Случайно. Он сдержал свою опасную улыбку и отпустил ее плечи. "Я рад, что мы понимаем друг друга. Кроме того, эти приказы исходят непосредственно от самого короля... поэтому, пожалуйста, учитывай возможность казни в случае неудачи и прояви внимательность". При слове « казнь» Моника вздрогнула. Она не хотела брать на себя такую страшную миссию. К сожалению, после того как она кивнула Луису в знак согласия, выхода уже не было. Все, что она могла теперь сделать, - это любой ценой скрывать свою личность в течение целого года, пока второй принц не закончит школу, и выполнять свою миссию в качестве телохранителя. Нехотя приняв решение, она продолжила слушать, как Луис спокойно продолжил: "Теперь позволь мне объяснить, в чем, собственно, будет заключаться эта миссия. Несколько лет назад в одном религиозном доме во владениях графа Кербека, на востоке Ридилла, жила бедная, несчастная девушка, у которой не было родственников". «...Угу.» "Но потом жена предыдущего графа Кербека, увидев в девочке своего покойного мужа, удочерила ее. Девочке была уготована счастливая жизнь, за которой ухаживала предыдущая графиня Кербек". «Это... хорошая история». Безыскусная оценка Моники заставила Луиса театрально покачать головой. Когда он продолжил, в его голосе звучала печаль. «Но однажды графиня - старая женщина - слегла с болезнью и в конце концов покинула этот мир живых». «О нет...» "Потеряв опекуна, девочка была отвергнута остальными членами графской семьи, и ей поручили мелкие поручения в качестве служанки благородной дочери графа. Когда эта дочь поступила в Академию Серендии, бедняжка тоже была зачислена туда, как ее помощница". «Мне... мне так жаль ее...» "Да. И ты будешь играть роль этой бедной девочки". Моника молчала добрых десять секунд, прежде чем открыла рот, чтобы сказать: «Что?» "Это история, которую ты будешь использовать, чтобы проникнуть в Серендию. Убедись, что ты хорошо выучила ее наизусть перед поступлением". Монику прошиб холодный пот. Луис только что назначил ей возмутительную предысторию, причем совершенно серьезно. «Эм...», - пробормотала она. «Я... это так много, я даже не могу...» "Пока у тебя неспокойное прошлое, никто не будет особо лезть. Кстати, в основу твоей истории я положил персонажа из этой книги". Рин, высокопоставленный дух в наряде горничной, стоявший за спиной Луиса, плавно достал книгу. Автора звали Дастин Гантер - недавний любимый писатель Неро. Утонченными движениями Рин протянула книгу Монике и произнесла. "Это романтический роман, где героиня, над которой издевается графская дочь, привлекает внимание принца. В конце концов, между ними вспыхивает запретная любовь. Ужасные и безнравственные методы, которыми дворянская дочь издевается над ней, написаны очень хитро. На мой взгляд, это увлекательное произведение". Неро слушал описание Рин, сидя на полке, с выражением живого интереса на лице и покачивая хвостом. В этом доме хранилось несколько книг Дастина Гантера, но все они были старыми. Книга, которую держал в руках Рин, была новым произведением автора. Вполне естественно, что Неро заинтересовался ею. Моника вздрогнула, и Рин осторожно вложил книгу ей в руки. "Я одолжу ее вам. Надеюсь, она послужит вам в качестве справочника". Как это может быть справочником? И для чего? подумала Моника, делая вид, что перелистывает страницы. Она провела много часов за чтением книг по магии, но не была слишком близка к романам, предназначенным для развлечения, и их содержание плохо запоминалось. «Э-э-э... История, которую ты придумал, Луис, означает, что я буду учиться вместе с дочерью графа Кербека, но...» "Да, конечно! Я уже рассказал об этом графу Кербеку и попросил леди Изабель, его единственную дочь, оказать помощь". Глаза Моники расширились. "С такой историей?! Разве это не создаст проблем для дома Кербеков?" Ведь если бы они последовали рассказу Луиса, это выставило бы графа Кербека и его дочь Изабель плохими парнями. Она побледнела. Она не могла заставить их поступить подобным образом. Луис, однако, был спокоен и расслаблен. «Что ты знаешь о графе Кербеке?» «А? Эм...» Моника хорошо разбиралась в цифрах, но не очень хорошо запоминала имена людей и названия мест. Тем не менее имя графа Кербека немного навеяло ей воспоминания. Она вспомнила, что слышала его относительно недавно. «О... Драконы...» "Именно. Когда три месяца назад ты убила Черного дракона Воргана, это было на землях графа Кербека. Он очень благодарен вам за это - более того, он сказал, что поможет Молчаливой ведьме во всем". Граф Кербек приготовил для Моники, убившей Черного дракона Воргана, пир в знак благодарности. Однако Моника отказалась и сбежала в свою хижину, так и не познакомившись ни с графом , ни с его дочерью. Моника боялась, что ее отказ испортит мнение графа о ней, но, судя по всему, он был впечатлен - он воспринял это как проявление глубокой скромности Молчаливой ведьмы. «Я уже передал историю графу Кербеку и его благородной дочери. Граф был более чем счастлив помочь. "Ну вот! Это звучит как баллада, не так ли?" - сказал он». «Б-более чем счастлив...?» "И глаза леди Изабель заблестели. «Злодейки в последнее время в моде!» - сказала она." «Правда...?» Очевидно, роман, который Луис взял за основу, пользовался огромной популярностью в столице. Как выяснилось, леди Изабель была его большой поклонницей и специально приезжала за новой книгой. «Леди Изабель усердно работает над созданием своего персонажа, превращая его в идеальную злодейку, которая будет издеваться над вами». «...» "По сути, все сводится к следующему. Ты проникнешь в академию, леди Изабель будет издеваться над тобой, а ты будешь защищать второго принца. Что? У тебя отлично получается играть ребенка, над которым издеваются, не так ли?" «...» Моника даже не смогла ответить на этот вопрос... ...потому что была почти без сознания. Если он уже договорился с графом Кербеком о помощи в этом деле, то Луис и не думал выпускать Монику из рук. * * * Даже после того, как Луис и Рин покинули ее хижину, Моника продолжала лежать на полу в оцепенении. Луис сказал, что зайдет в это же время на следующий день и что к этому времени она должна собрать все свои вещи. Но она, честно говоря, даже не знала, с чего начать. " Эй, Моника. Ты жива? Ээээй!" Неро передней лапой ткнул Монику в ногу. Обычно мягкая, хлюпающая подушечка успокаивала ее, но сейчас она не могла наслаждаться этим. "Что же мне делать...? Я... я не могу охранять кого-то... Я была только в списке ожидания для Семи мудрецов..." "Ты ведь говорила это раньше, не так ли? Что ты имеешь в виду под «списком ожидания»?" Неро был в замешательстве - он плохо разбирался в людских делах. Громко фыркнув, Моника вспомнила, как два года назад проходили экзамены на звание Семи Мудрецов. «Два года назад, - начала она, - они выбирали новых Мудрецов...» «Верно». «...И я... Во время собеседования я так нервничала, что у меня началась гипервентиляция». «Верно.» "...Я мало что помню, но они сказали, что мои глаза закатились, и я упала в обморок. У меня была пена у рта..." Неро, сузив глаза, вильнул хвостом. «...И как же так получилось, что ты попала в Семь Мудрецов?» "Так получилось, что один из мудрецов в то время заболел и вынужден был уйти... так что освободилось второе место. И тогда они выбрали меня из жалости..." Никто не говорил ей об этом, но Моника была уверена, что Луис был единственным человеком, который действительно сдал экзамен. Он был талантливым магом. Бывший лидер Магического корпуса, он подкреплял свои достижения невероятными способностями. Моника же была маленькой девочкой, которая умела только считать и круглый год сидела в лаборатории. Никакого сравнения. "Я не могу поверить, что он выбрал кого-то из списка ожидания в качестве телохранителя принца... Я не могу этого сделать! Я не могу, не могу!" Когда Моника повесила голову и уткнулась лицом в руки, Неро успокаивающе похлопал Монику по ноге. «Если ты действительно не хочешь этого делать, почему бы просто не сбежать?» "Я не могу. Потому что если я убегу... Луис будет преследовать меня до самого конца земли..." Луис Миллер, маг Барьера, был красивым мужчиной с манерами благородного человека, но он также был одним из самых сильных боевых магов в королевстве. Моника знала, что под этими перчатками скрываются руки, сильно мозолистые от сражений. "Этот парень вообще человек? Он больше похож на хранителя подземного мира, чем на одного из Семи мудрецов". «Он такой же страшный, как и один из них!» Моника понимала, что бежать нельзя, но ей все равно было страшно. Когда она снова захныкала, Неро, покачивая хвостом, внес предложение. "В таком случае, давай будем позитивными, а? Ты будешь охранять принца. Понимаешь, принца! Они очень крутые, правда? Они практически сверкают. Человеческие самки все любят принцев, не так ли?" «...Я не знаю». "Семь мудрецов должны проводить церемонии и все такое, да? Ты когда-нибудь видела лицо принца?" Моника покачала головой. Из-за своей социальной тревожности Моника ненавидела толпу. Во время церемоний она всегда надвигала капюшон мантии на глаза и держалась в тени, пока все не заканчивалось. Ей никогда не удавалось разглядеть лицо короля на его троне. " Эй, Моника. Мне тут пришла в голову одна мысль". «...Хм?» «Если ты не знаешь, как выглядит человек, которого ты охраняешь... разве это не плохо?» «...Что мне делать...?» Она не могла быть честной с Луисом и сказать ему, что не знает, как выглядит второй принц. Не говоря уже о том, что наказанием за провал этого задания будет... Слово « казнь » пронеслось у нее в голове, заставив ее упасть лицом в пол и разрыдаться. Нерон похлопал ее по колену передней лапой, пытаясь хоть как-то утешить. Итак, важная информация: Согласно некоторой информации, тайтл лицензирован теми-кого-нельзя-называть. Так что велик шанс того, что скоро этот перевод будет "убран". Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. А также просто, чтобы знать, где будет то, что уже переведено. Та группа вообще посвящена переводам, но для новостей её пока-что можно использовать. Потом возможно, другую создам ---------- ГЛАВА 2 Злодейка полюбила молчаливую ведьму ГЛАВА 2 Злодейка полюбила молчаливую ведьму Каждый ребенок в королевстве Ридилл знал детский стишок «Свиньи старика Сэма». Старик Сэм разводил много свиней. В первую зиму он продал одну. Во вторую зиму он продал одну В третью зиму он продал двух В четвертую зиму он продал трех В пятую зиму он продал пять. Когда колеса повозки загрохотали. Маленькие свиньи кричали «ой-ой-ой». Если в шестую зиму он продал восемь свиней. Сколько он продал в десятую зиму? Моника как раз направлялась в поместье Луиса в королевской столице, но все ее мысли были заняты песней «Свиньи старика Сэма», а именно тем, сколько свиней было продано. Если ответ на загадку песни равен сумме двух предыдущих лет, то на десятый год он продаст пятьдесят пять... На одиннадцатый - восемьдесят четыре, а на двенадцатый... В своей голове, в основном для того, чтобы уйти от реальности, она продолжала долго подсчитывать количество свиней. Когда она дошла до 10 946 свиней, Луис, сидевший рядом с ней, сказал: «Что-то ты неважно выглядишь, мой мудрец». «...а на двадцать восьмое число будет 317 811 свиней, на двадцать девятое - 514 229 свиней...» "Алло? Мой друг Мудрец?" Луис ткнул ее пальцем, наконец-то оторвав от быстро развивающейся свинофермы и вернув в реальность. "Прости! Я просто... эм... думала о всяком..." «Думала о чем-то?» Моника замолчала, не в силах признаться, что подсчитывала количество свиней для отправки. В данный момент они летели по воздуху, используя магию ветра, предоставленную Рин, духом, привязанным к Луису. Магия полета была очень сложной и расходовала много маны. Даже высший маг выдохся бы минут через тридцать. Однако Рин была духом, а значит, могла совершать скоростные перемещения в воздухе. Она заключила Луиса, Монику и даже Неро, который проскользнул в багаж, в полусферическое поле ветра. Будучи духом, она обладала гораздо большей маной, чем люди, а ее талант использовать ее позволял обходиться без песнопений. Всякий раз, наблюдая за тем, как удивительны духи, Моника вспоминала, что ее собственная способность использовать магию без песнопений не так уж невероятна в масштабах всего мира. Люди восхищались и делали ей комплименты только потому, что она была человеком. Мисс Рин удивительна, но и мистер Луис тоже, раз заключил с ней контракт... Моника же была всего лишь замкнутым исследователем, единственной сильной стороной которого была способность накладывать заклинания чуть быстрее. И все же он хочет, чтобы я охраняла королевскую семью...- подумала она, беря в руки дорожную сумку с Неро и опуская голову. В этот момент Рин, которая стояла перед ними и поддерживала поле, повернула голову так, чтобы видеть Луиса и Монику, не поворачивая тела. Движение было похоже на движение куклы со сломанной шеей. Это шокировало Монику, но миловидная горничная осталась бесстрастной, отчего стала еще больше похожа на куклу. «Мы скоро прибудем», - объявила она. «В связи с этим у меня есть предложение о совершенно беспрецедентном способе посадки...» "Это вполне нормально. Пожалуйста, посади нас безопасно". Рин оставалась с прямым лицом, но ее ответ прозвучал как-то разочарованно. «Конечно, сэр». Как только они вошли в жилой район, она аккуратно опустила их на землю, как и было приказано. Особняк Луиса был относительно уютным, но аккуратным и ухоженным. Моника поначалу предполагала, что он будет более экстравагантным; удивительная домашняя обстановка застала ее врасплох. "Добро пожаловать в мою скромную обитель," - сказал Луис, открывая дверь. Внутри Моника увидела женщину, которой на вид было около двадцати лет. Лицо Луиса тут же расплылось в улыбке. «Я дома, Розали». Его тон был весьма оживленным. Должно быть, эта женщина была его женой - Розали Миллер. По сравнению с элегантностью внешности и одежды Луиса, она была немного проще. Она носила одежду без особых украшений, но в стиле, позволяющем свободно двигаться. Ее каштановые волосы были собраны в пучок за головой. По поведению Луиса было видно, что он очень соскучился по жене, но отношение Розали было безразличным. Она неулыбчиво смотрела на Монику, пока та пряталась за его спиной. Она ведь не сердится, что ее муж без предупреждения привел в дом молодую девушку? подумала Моника. Она опустила взгляд, пытаясь скрыться от Розали, но та быстро подошла, взяла щеки Моники в свои руки и повернула ее лицо к себе. «Ик?!» «Извините, я на минутку». Пока Моника застывала в ужасе, Розали зачесала назад ее челку и оттянула нижние веки. «Я... я... что...?» - заикаясь, пролепетала Моника. «Не двигайся», - приказала Розали. «А теперь широко открой рот». Моника сделала то, что ей было велено. Розали проверила ее ротовую полость. Затем она проверила все остальные части ее тела, вплоть до рук и ногтей. "Движение глаз в норме, гингивита нет. Внутренняя сторона нижних век белая, ногти тоже беловатые. Кожа тоже сухая... Недоедание, плюс признаки анемии. Сколько вам лет?" С серьезным выражением лица Розали прямо перед ней, Моника - полуплачущая в этот момент - ответила дрожащим голосом: «Мне... мне будет семнадцать в этом году...» "И ты слишком худая для своего возраста. Что ты обычно ешь? Сколько в среднем спишь в день?" «Наверное, очень по-разному...» Чем больше вопросов задавала Моника, тем суровее становилось выражение лица Розали. После еще нескольких раундов Луис посмотрел на жену, похоже, ему очень хотелось, чтобы она уделила ему немного внимания. "Розали, - сказал он, - твой молодой муж вернулся домой. Не хочешь ли ты поцеловать его и поприветствовать его возвращение?" «Пациент имеет первостепенное значение», - сказала Розали, быстро пресекая это предложение. «Я... здорова...», - настаивала Моника почти неслышно. Розали покачала головой и заявила: "Я не знаю, кто вы и откуда, но не нужно быть врачом, чтобы понять, что вы - живой, дышащий пример нездоровья. Мой прогноз - побольше есть и отдыхать. Я также советую принять ванну и переодеться в эту одежду". Не было сомнений, что это жена Луиса. Между ними было много различий, но их откровенная, прямая манера общения была абсолютно одинаковой. Когда рот Моники открывался и закрывался, не издавая ни звука, Луис смиренно пожал плечами. "Розали - врач. Возможно, ты захочешь следовать ее указаниям - для твоего же блага, мой друг Мудрец". * * * После того как Розали Миллер запихнула ее в ванну, дала теплый ужин и смену одежды, Моника наконец смогла отдышаться и отправилась в гостевую комнату особняка. По дороге Неро высунул голову из ее сумки - он пролежал там всю дорогу. Но когда Луис вошел в комнату, он тут же нырнул обратно. Бросив незаинтересованный взгляд на Неро, Луис сказал: «Розали настаивает на том, что тебе нужно вздремнуть, но прежде я должен представить тебе нашего гостя, который скоро прибудет». «Гостя?» Моника напряглась. Луис кивнул, затем назвал имя. «Дочь графа Кербека, леди Изабель Нортон». Леди Изабель была сообщницей Моники в этой миссии и вместе с ней будет поступать в Академию Серендии. Он прав, подумала Моника. Наверное, будет неплохо увидеться с ней до поступления в школу. И тут ей в голову пришла одна мысль. «А Кербек - это не ее фамилия?» « Прости?» Луис выглядел так, будто не понял вопроса. Моника поиграла пальцами и ответила: «Ну, она благородная дочь графа Кербека, поэтому я предположила, что ее будут звать Изабель Кербек...» (ПП: Только сейчас обратил внимание, что совсем не заметил этого в аниме) "Кербек - это их пэрский титул. Большинство дворян в ранге графа или выше называются по пэрскому титулу". «...?» Моника выглядела озадаченной, а выражение лица Луиса стало жестким, и его щеки дернулись. «Моя коллега Мудрец, как много вы знаете о дворянских званиях?» Моника просто покачала головой. Улыбка окончательно исчезла с лица Луиса. «Ты, конечно, можешь назвать ранги нашего королевства от высшего до низшего, да?» «...Б-барон, маркиз, герцог, граф?» На ее смущенный ответ Луис надел великолепную улыбку, которая определенно говорила: « Ты идиотка, девочка». «Ни один из них не был в правильном положении, и ты совсем забыла о виконтах». «...Ип!» «Для того, кто знает все сто с лишним имен магулов, как ты можешь не помнить пять дворянских рангов?» Все, что она могла сказать, это то, что никогда не интересовалась этим. Но если она будет так откровенна, он наверняка начнет сыпать оскорблениями, поэтому она просто молча смотрела вниз. Луис приподнял кончиком пальца монокль и вздохнул. "Для начала постарайся вбить себе в голову хотя бы это. В Ридилле дворянские чины - от высшего к низшему: герцог, затем маркиз, затем граф, затем виконт, затем барон. Есть и другие ранги ниже, для более мелкого дворянства, но я избавлю тебя от подробностей. А пока просто запомните, что если вы когда-нибудь встретите кого-то, кто является герцогом или герцогиней, это означает, что он, скорее всего, принадлежит к королевскому роду". Запомнив его слова, Моника пробормотала: «С-счетчик выше, чем я ожидала». По правде говоря, она думала, что граф - это самый низкий ранг. Глаза Луиса расширились до предела и в недоумении уставились на нее. "... Моя коллега Мудрец? Ты ведь помнишь, что у тебя самой благородный ранг?" Семь мудрецов получали особый ранг, называемый «граф магии», который соответствовал обычному графу. Другими словами, Моника тоже была благородной. Она также была редкой обладательницей титула, одной из менее чем десяти во всем королевстве... но для той, кто два года просидел в горной хижине, она, конечно, не считала себя благородной. Теперь, когда она вспоминала об этом, ей вспомнилось , что, став одной из Семи Мудрецов, она получила кучу вещей: свидетельство о дворянском звании и кольцо. Она забыла, куда их положила. Вероятно, они были зарыты где-то в стопках бумаг в ее домике. Когда Моника призналась в этом, Луис нахмурился, сложил пальцы вместе и вздохнул. Затем они услышали стук в дверь. Снаружи донесся голос Рин. «Прибыла молодая леди от графа Кербека». Луис бросил взгляд на Монику и сказал: «Пойдем». Моника, держась за больной живот, шатаясь, поднялась на ноги. * * * "О-хо-хо-хо-хо! Доброго вам дня!" Раздался громкий смех, слышимый, наверное, из любой точки особняка. Его источником была та, с кем Моника пришла познакомиться, - девушка примерно того же возраста, что и она. Она была одета в алое платье с экстравагантной вышивкой. Ее ярко окрашенные волосы с оранжевым оттенком были уложены великолепными локонами. Моника стояла перед дверью, охваченная благоговейным страхом. Леди Изабель Нортон, дочь графа Кербека, поднесла к губам складной веер и злобно сузила глаза, глядя на Монику. "Ну, здравствуйте, тетушка Моника. Как всегда, худенькая и убогая, я вижу. Твоя фамилия оскверняет семейный реестр дома Кербеков... Это просто позор для меня!" Хотя Моника не понимала, о чем идет речь, в голосе девушки явно слышалась враждебность. Слабохарактерная, она была очень чувствительна к тому, что другие на нее обижаются. Она была настолько робкой, что даже самые мелкие колкости заставляли ее увядать. И теперь, когда Изабель ясно дала понять, что злится, на ее глаза навернулись слезы. Но не успела она свернуться калачиком, как злобное выражение лица Изабель исчезло, сменившись очаровательной улыбкой. "Как это было? Звучит совсем не как у злодейки? Я тренировала этот голос каждый день с тех пор, как получила эту обязанность! Я уверена, что резкость моего смеха превосходит всех конкурентов!" Разве смех может быть резким? О чем она говорит? Глаза Моники расширились в недоумении. Изабель, казалось, опомнилась и что-то вспомнила. "О, дорогая моя. Как же я бессердечна, что не представилась". Она подняла подол платья и сделала элегантный реверанс, подобающий прекрасной деве. "Очень приятно познакомиться с вами, леди Моника Эверетт, Молчаливая ведьма. Я - Изабель Нортон, дочь Азура Нортона, графа Кербека. Вы оказали нам большую услугу, убив черного дракона. От имени моего отца и нашего народа я выражаю вам величайшую благодарность". Пока Моника стояла на месте, застыв как статуя от потрясения, Изабель улыбнулась ей. Это была невероятно милая, а главное, дружелюбная улыбка, и в ней не было заметно ни капли прежней неприязни. "Ах, подумать только, Мудрец, победивший страшного Черного дракона Воргана и сорвавший с неба орду птеродраконов, может быть таким очаровательным человеком! Когда я спросила твой возраст, мне сказали, что у нас с тобой всего один год разницы!" Если у нас разница в один год, значит, в этом году ей исполнится восемнадцать, подумала Моника в уголке своего парализованного сознания. Тем временем Изабель взяла ее за руку, и ее щеки вспыхнули розовым румянцем. «О, пожалуйста... Вы позволите мне называть вас своей старшей сестрой, Моника?» Но, как выяснилось, на самом деле она была младше. «Ах, я... ну...» Когда Моника запыхалась, Луис, с ухмылкой наблюдавший за их обменом мнениями со своего места на диване, добавил: «Мой друг Мудрец, почему бы вам не поприветствовать леди Изабель и не поблагодарить ее за помощь?» «Я... рада... познакомиться... с вами», - заикаясь, пролепетала Моника, ее дыхание наполовину перехватило в горле. Луис покорно пожал плечами. "Мне очень жаль, леди Изабель. Молчаливая ведьма, как видите, довольно застенчива". "Нет, нет, я вовсе не против. Может, моя сестра и застенчива, но... я знаю, что она галантна и сильна, как никто другой!" О ком это она говорит? подумала Моника. Вряд ли я сильная. И уж точно не «галантная». Но Изабель была погружена в свой собственный маленький мир. Когда она заговорила, то в восторге прижала руки к розовым щекам. "Говорят, что даже драконьим рыцарям было бы трудно убить черного дракона Воргана. Пламя, которым он дышит, - это пламя подземного мира. Они могут даже испепелять магические барьеры! Это самый сильный и злобный дракон из всех! А убить его в одиночку - такое под силу не каждому! И вдобавок ко всему ты ушла, не сказав ни слова... Это... Это просто... Это было так здорово!" «Эм... Я, ну...» Моника участвовала в истреблении черного дракона только потому, что Луис практически вытащил ее из горной хижины, сказав: «Почему бы не потренироваться время от времени?» Она отказалась участвовать в празднике не из скромности, а из застенчивости. Но Изабель, которая ничего этого не знала, Моника показалась галантным, скромным, сильным магом. Это было большое недоразумение, но Моника не была достаточно красноречива, чтобы объяснить все это. Что же касается Луиса, то он старался извлечь из ситуации как можно больше выгоды. "Сестра моя! Я слышала о твоем задании проникнуть в Академию Серендии, чтобы охранять принца Феликса! Я считаю высшей честью возможность помочь тебе в этом деле! Я буду мучить, расстраивать и терзать тебя так сильно, что никто и никогда не заподозрит тебя! Таким образом, ты сможешь сосредоточиться на охране Его Королевского Высочества и ни о чем не беспокоиться!" Закончив, Изабель взяла руку Моники и крепко пожала ее. Моника, которая не могла ничего сделать, кроме как позволить течению нести ее за собой, только кивнула. Информация из конца прошлой главы актуальна и сейчас Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. ---------- ГЛАВА 3 Как быстро директор потирает руки ГЛАВА 3 Как быстро директор потирает руки Академия Серендии была названа в честь Серендины - Богини Света и одной из Королей Духов, чтобы получить ее божественную защиту. Ее посох и корона из лилий послужили мотивами для эмблемы школы. Изначально у королевских особ и знати не было обычая отдавать своих детей в школу. Однако с течением времени все больше и больше детей знати стали посещать учебные заведения. Академия Серендии была одним из таких мест. Сейчас существовало множество школ, включая пансионы и школы для девочек, но Академия Серендии имела честь стать первой школой, которую посещал член королевской семьи Ридилла. В королевстве Ридилл было три элитных школы: Академия Серендии, где учились члены королевской семьи, Институт подготовки магов Минервы и Университет при Храме. В Университете больше всего внимания уделялось юриспруденции. Минерва специализировалась на магии и магическом искусстве. Академия Серендии, в свою очередь, отличалась превосходным преподаванием всех предметов, кроме этих двух. В академии было все: первоклассные преподаватели, огромная коллекция книг, помещения и оборудование, подобающие ее студентам благородного происхождения. Поступление в академию требовало значительного вступительного взноса и пожертвований, но студенты имели огромное преимущество при поиске работы при дворе после окончания обучения. Среди знати возможность называть себя выпускником Академии Серендии была символом статуса. Вряд ли стоит говорить, что к тем, кто участвовал в студенческом совете академии, относились с особым трепетом. Тем более что второй принц, Феликс Арк Ридилл, в данный момент занимал пост президента совета, и стать его членом означало получить шанс быть выбранным в качестве его ближайшего помощника. Действительно, обычно членство в студенческом совете гарантировало обеспеченное будущее. ...Так почему же это происходит?! мысленно воскликнул Аарон О'Брайен. Аарон был действующим бухгалтером студенческого совета Академии Серендии. Он стоял в центре комнаты, а остальные члены студенческого совета окружали его. Еще недавно они были его товарищами, но теперь все они смотрели на него как на преступника. В зале студенческого совета царило напряжение, но один человек улыбался: молодой человек, сидевший в кресле президента и прижимавший кулак к щеке, - президент студенческого совета и второй принц королевства Ридилл, Феликс Арк Ридилл. «Ну вот...» Двух слов Феликса было достаточно, чтобы полностью изменить настроение. Плечи Аарона взметнулись вверх. Феликс улыбнулся ему - улыбкой глубоко сострадательного святого. "Наше расследование выявило следы фальсификации, - начал Феликс. "Точнее, незаконного присвоения бюджетных средств. И это произошло не один и не два раза... Не так ли?" Его голос был мягким и чрезвычайно спокойным, но при этом настолько холодным, что казалось, будто в сердце слушателя вонзается нож. Аарон молчал. Секретарь, молодой человек с каштановыми волосами и слегка запавшими глазами по имени Эллиотт Говард, устремил на него острый взгляд. «Значит, вы уже сбились со счета, сколько раз вы присваивали средства?» - спросил он. «...Потому что, судя по тому, что я обнаружил, их больше тридцати». Тон Эллиотта был легкомысленным, но в его глазах читалось презрение, когда он наблюдал за Аароном. После Эллиота другая секретарша - красивая блондинка по имени Бриджет Грейхэм - прикрыла рот складным веером и заметила: "Это довольно много, если учесть, что речь идет только об общем бюджете прошлого года. Но разве он не присвоил средства и из специального бюджета?" На слова Бриджет невысокий парень с ярко-каштановыми волосами по имени Нил Клэй Мэйвуд - их офицер по общим вопросам - кивнул. "Да. Мы все еще проверяем специальный бюджет, но признаки фальсификации были обнаружены и там, так что сомнений мало. По предварительным подсчетам, общее количество составляет... около пятидесяти случаев". Столкнувшись с тем, что один за другим люди указывают на его проступки, Аарон прищелкнул языком. Как, черт возьми, я должен помнить, сколько раз я это делал?! Его соратник предупреждал его, что он перегибает палку, но даже в этом случае его не должны были обнаружить. Когда Аарон замолчал, Феликс с мягкой улыбкой на лице начал снова. "Мы выбрали тебя в студенческий совет по рекомендации моего деда, герцога Клокфорда." Члены студенческого совета назначались президентом. Было несколько человек, которые с помощью денег добивались расположения Феликса и, соответственно, его деда, герцога Клокфорда. Одним из тех, кто предложил немало, был отец Аарона, граф Стайл. Именно поэтому герцог Клокфорд приказал своему внуку Феликсу выбрать Аарона в студенческий совет. Если бы он только правильно выполнял свою работу бухгалтера, будущее и его, и графа Стайла было бы обеспечено. К сожалению, дом Стайлов внес слишком большой вклад в дело герцога Клокфорда, в результате чего тот практически разорился. В результате пособие Аарона сильно сократилось, и он начал присваивать средства студенческого совета, чтобы иметь возможность баловаться. Черт побери, черт побери, черт побери...! Аарон заскрипел зубами, а глаза Феликса сузились. Когда принц выносил свой приговор, его голос был невероятно мягким и ледяным. Он хотел медленно загнать Аарона в угол и продлить его мучения. "Я не могу назначить наказание большее, чем изгнание. Однако мой дед, скорее всего, разорвет все связи с графом Стайлом". [[image:/storage/reader-images/d73fe10ba73dabad66de389c12c3e35cbeb9fa24.png]] Аарон почувствовал, как кровь покидает его тело. Все, кто учился в этой академии, знали, что за спиной второго принца стоит самый влиятельный дворянин в королевстве: герцог Клокфорд. А герцог был хладнокровным, безжалостным и жестоким человеком. "Похоже, ваш отец добивался доверия дома Клокфорд, чтобы получить ссуду. Как печально. После этого граф Стайл не сможет ни у кого получить заем, а ваш дом, скорее всего, разорится". Лицо Аарона стало мокрым от пота. Со мной все будет в порядке, подумал он. Я знаю это. Я знаю, что они что-нибудь с этим сделают! Все это время у него был сообщник. Он был уверен, что они потянут за ниточки и вытащат его из этой передряги. Да... Э-э, они... Но когда он попытался представить себе лицо своего сообщника, то обнаружил, что не может этого сделать. Сначала он подумал, что это всего лишь путаница, вызванная его нынешним состоянием, но чем больше он пытался вспомнить, тем более размытыми становились его воспоминания. Его мысли притуплялись. Голова поплыла. Почему? Почему я не могу их вспомнить? У Аарона О'Брайена был сообщник. Он был уверен в этом. По крайней мере, почти уверен. Они вступили с ним в сговор в обмен на половину добычи. И все же он не мог вспомнить ни лица этого сообщника, ни его голоса, ни его имени - вообще ничего. «Ах, ах, ах...» По какой-то непонятной ему причине воспоминания полностью исчезли. Ощущение было сродни страху, который испытывает человек, увидевший в своем теле зияющую дыру. С мокрым от пота лицом он схватился за голову и начал неконтролируемо дрожать. Сильный страх сменился паникой. Аарон был на волосок от гибели, и тут Феликс со своей святой улыбкой нанес завершающий удар. "...Ты понимаешь? Твоя глупость привела к гибели Дома Стейл". Аарон услышал, как в глубине его сознания оборвалась нить. Он потерял контроль над собой. Внутри его головы было жарко. Очень горячо. Казалось, что кровеносные сосуды сгорают, и он отдался жару, закричав, когда на губах образовалась пена. "Заткнись, заткнись, заткнись! Королевская семья - просто... просто прихлебатели герцога!" Потеряв самообладание, Аарон в ярости вскочил на стол и попытался схватить Феликса. Но прежде чем он успел дотронуться до принца, один из помощников Феликса, стоявший у стены, вскочил и сдержал его. Этим молодым человеком с платиново-блондинистыми волосами был Сирил Эшли, вице-президент студенческого совета. Сирил быстро произнес заклинание, а затем скомандовал: «Стоять!». И тут же ноги Аарона покрылись глыбами льда. Теперь, когда он сковал Аарона магией льда, черты лица Сирила исказились от гнева. "Как ты смеешь! Грубые высказывания и насилие по отношению к Его Королевскому Высочеству... Ты заслуживаешь тысячи смертей! Я превращу тебя в ледяную скульптуру и вышвырну в окно!" Лед, покрывающий ноги Аарона, начал издавать трещащие звуки, поднимаясь по каждой из его ног. Такими темпами он превратится в ледяную скульптуру во весь рост. Но когда лед достиг коленей Аарона, Феликс вмешался. «Не тебе с ним разбираться, Сирил». По команде Феликса Сирил немедленно остановил продвижение своего заклинания. Затем он склонил голову перед принцем. "... Я поступил не по правилам, сэр. Примите мои самые скромные извинения". " Ты беспокоился о моей безопасности, верно? Спасибо, что защищаешь меня". Феликс улыбнулся Сирилу, а затем перевел взгляд на Аарона. Его глаза, небесно-голубые с капелькой зеленого, безжалостно смотрели на Аарона. "Аарон О'Брайен, вы должны оставаться в своем общежитии до официального уведомления о вашем исключении. У тебя будет достаточно времени, чтобы поразмыслить над тем, каким идиотом ты должен быть, чтобы тебя перехитрил герцогский пёс". «Уф», - пробормотал Аарон дрожащими губами. Его воспоминания стремительно становились все более туманными. Он знал, что у него был сообщник. Он был уверен в этом, но не мог вспомнить... Нет, нет, нет. ...Действительно ли он работал один? * * * В карете, направляющейся в Академию Серендии, Моника была в растерянности. «Что делать, что делать...?» Если быть точным, причина, по которой она в данный момент сжимала голову в руках, была связана с комнатами в общежитиях для девочек. Академия Серендии была школой-интернатом, и в общежитиях обычно селили по два человека в комнате. Но Моника, жившая в горной хижине из-за боязни находиться среди людей, ни за что не смогла бы выжить в комнате на двух человек. Как будто охранять принца недостаточно хлопотно! «Не нужно ничего вычурного... Просто, пожалуйста, дайте мне чердачную комнату...» В школе были комнаты для одного человека, но, видимо, только для учеников с отличными оценками или тех, кто сделал значительные пожертвования. По правде говоря, заплатить требуемое пожертвование было не так уж сложно. Моника почти не пользовалась доходами, которые получала как одна из Семи мудрецов, так что деньги не были проблемой. Но если бы Моника Нортон, изгнанница Дома Кербеков, была под прикрытием, то, несомненно, вызвала бы подозрения, если бы она заплатила большое пожертвование, чтобы получить одну комнату. Проблема была бы решена, если бы она поселилась в одной комнате с Изабель, сотрудником по этому заданию, но младшая девочка была первокурсницей продвинутого курса. В общежитиях обычно селят людей одного года обучения, поэтому Монику, как второкурсницу, не могли поселить с ней в одной комнате. Что делать? Что делать? Пока Моника дрожала, уткнувшись головой в руки, Изабель уверенно предложила. "Если тебя беспокоит общежитие, сестра, то у меня есть идея. Позволь мне решить этот вопрос блестяще и так, как подобает настоящей злодейке". «Настоящей злодейки...?» - повторила Моника, заметно смутившись. Изабель усмехнулась. « Можешь оставить это мне!» В конце концов, карета подъехала к Академии Серендии. Здание было красивым, как и королевский дворец Ридилла. Белые стены и голубая крыша - у него не было шпилей, как у замка, но он был украшен великолепными скульптурами. Моника ошарашенно смотрела на него. «Ну что, пойдем?» - спросила Изабель, побуждая ее идти дальше. Однако вместо того, чтобы направиться в общежития, Изабель направилась в кабинет директора. Если мы вдруг попросим о встрече, подумала Моника с трепетом, не будет ли директор на нас сердиться? Однако, вопреки ее ожиданиям, директор весьма покорно принял их просьбу, потирая при этом руки. Семья Изабель, дом Кербек, была известной - фактически, она входила в пятерку лучших провинциальных дворянских домов королевства. Учитывая, как много они пожертвовали школе, неудивительно, что директор был особенно почтителен к Изабель. "О, здравствуйте и добро пожаловать, леди Изабель. Как всегда, я в неоплатном долгу перед вашим отцом". Директор был средних лет и носил свои седые волосы зачесанными вниз. На его крупном лице играла вкрадчивая улыбка, когда он проводил Изабель и Монику в свой кабинет. Как и подобает школе для детей знати, интерьер Академии Серендии был роскошно оформлен. В частности, на кабинет директора явно не пожалели средств: стены украшали дорогие картины, скульптуры и тому подобное. Изабель сама заняла место на диване напротив директора, а затем приказала Монике встать позади нее. «Я пришла сюда с прошением, которое очень хотела бы, чтобы вы удовлетворили, директор». "О, да. Если вас что-то беспокоит, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь". Когда директор плавно наклонился вперед, Изабель достала свой складной веер и прикрыла им рот. Затем она издала вздох, прозвучавший по-настоящему меланхолично. «Я слышала, что в общежитиях Академии Серендии живут по два студента в комнате... Я очень нежная и чувствительная девушка, и я просто не смогу спать в одной комнате с незнакомым человеком». "О! Если это все, то вам не стоит беспокоиться. Я подготовлю отдельную комнату, достойную благородной дочери графа Кербека. И раз уж вы об этом заговорили, эта юная леди - ваша родственница, не так ли? Приготовить ли мне для нее комнату рядом с вашей?" "Ну, я никогда! Вы бы поселили ее рядом со мной?!" - заявила Изабель, воспользовавшись случаем повысить голос. Директор вздрогнул от неожиданности. Моника, которая не была в курсе планов Изабель, тоже была шокирована и не смогла удержаться от визга и вздрагивания. «Вы, наверное, шутите!» продолжала Изабель. «Меня не поселят в комнате рядом с этой девушкой, от которой пахнет грязью!» "А-а-а, приношу свои искренние извинения за то, что был столь бесчувственным. Я подготовлю для нее комнату как можно дальше от вашей..." "Директор! Даже обычная комната не подходит для этой девушки! Я буду чувствовать себя просто ужасно, если кому-то придется жить с ней". Когда Изабель откинула веер и начала притворно плакать, размахивание руками директора заметно ускорилось. Потерев ладони в знак покорности, он успокаивающе сказал: «В таком случае, что бы вы хотели, чтобы я сделал...?» Изабель улыбнулась - теперь она была уверена в своей победе. Затем она взглянула на Монику, которая, свесив голову, сидела за диваном, и сказала злобным голосом: «Для таких, как вы, вполне достаточно чердачной комнаты... Не так ли?» Дрожа, Моника лишь кивнула. Изабель обернулась к директору и заверила его: «Она согласна, как видите». «Чердачная комната...?» - повторил директор, в голосе которого звучала неприязнь. Вероятно, он больше беспокоился о репутации академии, чем о Монике. Изабель резко взглянула на него. "Она недоступна? Если да, то конюшни будет достаточно". "Нет, нет. Мы принесем кровать в чердачную комнату. Да, да." Когда директор отвернулся, Изабель подмигнула Монике. Моника была совершенно ошеломлена таким искусным решением проблемы в стиле злодейки. Злодейки - это просто потрясающе... Но удивительными были не злодейки, а Изабель. * * * Выйдя из кабинета директора, Моника облегченно вздохнула. Чердачная комната находилась над кладовой на верхнем этаже студенческого общежития, на другом этаже, чем все остальные студенты. Такое обращение могло бы довести до слез молодую благородную леди, но Моника была невероятно благодарна за это. «Я... леди Изабель... Спасибо...» Когда Моника попыталась пробормотать слова благодарности, глаза Изабель внезапно затуманились. Моника, потрясенная, в панике посмотрела на нее. «Э-э-э, леди Изабель?» "Аххх... Если бы мы только могли быть соседками по комнате! Мы могли бы устраивать тайные чаепития посреди ночи или забираться под одеяло и делиться секретами! Но... но я не могу позволить себе помешать вашей миссии! Я это прекрасно понимаю!" Вытерев глаза носовым платком, она обняла взволнованную Монику и прижалась к ее шее. "Сестра моя! Если ты когда-нибудь освободишься, пожалуйста, приходи ко мне в комнату! Я сделаю все возможное, чтобы ты чувствовала себя желанной гостьей!" «Хорошо...», - ответила Моника, неловко кивнув. Изабель вдруг поняла, что делает, и выпрямилась. Из-за угла коридора послышались голоса. Вступительная церемония была только завтра, но по школе можно было заметить несколько учителей и учеников, занимающихся в клубах. Поэтому не было ничего странного в том, что они с кем-то столкнулись, но разговор, который они слышали, был, конечно, необычным. "Проклятье! Отпустите меня! Отпустите меня! Я не сделал ничего плохого!" " Заткнись уже! Или я заморожу твой рот!" « Успокойтесь, Сирил Эшли.» "Да, Сирил. Ты ведешь себя еще громче, чем он ". Из-за угла вышли трое студентов-мужчин и один молодой преподаватель-мужчина. Черноволосый студент кричал и требовал, чтобы его отпустили, а остальные трое сдерживали его, пытаясь куда-то увести. Изабель прошептала Монике низким голосом, чтобы только она могла услышать: "Этот черноволосый молодой человек... Это лорд Аарон О'Брайен из Дома Стайл. Я видела его раньше на светских мероприятиях". Аарон был довольно высоким юношей, и остальным троим было трудно сдерживать его, несмотря на их количество. Изабель достала свой веер и плавно прикрыла рот. "...Кареглазый мальчик - Эллиот Говард из Дома Дасви. С сереброволосым я не знакома, но раз он носит эмблему студенческого совета, значит, он тоже из элитного дома". Понятно, - подумала Моника. Как заметила Изабель, трое студентов-мужчин носили на лацканах небольшие эмблемы. У Изабель была хорошая память и острый глаз - она быстро вспомнила их имена и заметила эмблемы на лацканах. Моника бросила на нее восхищенный взгляд. Разве она не справится с проникновением куда лучше меня? задалась она вопросом. Тем временем шумная группа из четырех человек направилась в их сторону, поэтому Изабель и Моника быстро отошли к стене, чтобы освободить место. Каштановый мальчик с запавшими глазами, Эллиот Говард, посмотрел в их сторону и небрежно поднял руку: «Извините за шум». Но в этот момент черноволосый Аарон, которого сдерживали остальные трое, посмотрел на двух девушек налитыми кровью глазами и закричал: "Эй! Эй, вы двое, скажите уже что-нибудь! Меня обманывают! Я не... Я не помню, я не помню, я не знаю, я не могу вспомнить... А-а-а...!" "Замолчи уже! Закрой рот!" - рявкнул серебристоволосый юноша, и на его висках выступили вены. Затем он что-то быстро забормотал. От этого бормотания Моника снова подняла голову. Это был магический напев. И к тому же сокращенный...! Среброволосый мальчик сотворил заклинание в два раза быстрее, чем при обычном напеве, а затем щелкнул пальцами. Взмахнувшие запястья Аарона застыли, словно кандалы. Затем сереброволосый мальчик взял в ладонь небольшой осколок льда и впихнул его Аарону в рот, удерживая там. Когда осколок льда был засунут ему в рот, глаза Аарона расширились, и он беззвучно закричал. "Хмф. Надеюсь, это немного остудит твою голову", - с отвращением выплюнул серебристоволосый мальчик. Поникший Эллиотт посмотрел на него в отчаянии. «Сирил, а ты знаешь, что все девчонки называют тебя Ледяным Шпионом?» «Что это значит?» "Это имя персонажа одного популярного в столице романа. Очевидно, он удивительно хладнокровен и собран. Почему бы тебе не постараться немного больше, чтобы оправдать их ожидания?" "Я не понимаю. Я всегда спокоен". «......» Эллиот просто пожал плечами, глядя на Сирила - молодого серебристоволосого мужчину. Наконец, учитель обратился к ним обоим и сказал: «Давайте двигаться». «Да, мистер Торнли», - без возражений ответил Эллиот. Сирил посмотрел на Изабель и Монику и принес краткие извинения. Затем они втроем потащили Аарона прочь. Когда все четверо скрылись из виду, Изабель нарушила молчание. «Интересно, не случилось ли чего в студенческом совете?» Если уж говорить о студенческом совете, то его президент был целью задания Моники - второй принц, Феликс Арк Ридилл. Если в студенческом совете произошел какой-то инцидент, значит, Монике, его телохранителю, нужно было узнать подробности. Нет... Я только перевелась, а уже чувствую, что все усложняется... Вспомнив о бурной встрече с членами совета, Моника схватилась за живот и издала слабый стон. * * * Чердачная комната, которую выделили Монике, оказалась гораздо чище, чем она ожидала. Вероятно, директор школы позаботился об этом. В комнате стояла небольшая простая кровать и стол для занятий - более чем достаточно для Моники. Она подняла окно, чтобы проветрить комнату, а затем открыла свою дорожную сумку. «Неро, теперь ты можешь выйти... Неро?» Она высыпала содержимое дорожной сумки на кровать, и Неро тоже выкатился наружу. «Мяаааааахх...» Он издал звук, похожий на зевок и мяуканье. "Хм? Что это? Мы уже приехали?" "Угу. Ты спал все это время?" "Ага. Я могу спать, когда и где захочу. Здорово, правда?" - похвастался он. «Конечно», - безразлично ответила Моника, поднимая с кровати кофейник. В письменном столе, который прилагался к комнате, было несколько небольших ящиков. Самый нижний можно было запереть, поэтому она поставила кофейник именно туда. Несмотря на то что Моника была одним из величайших магов королевства, у нее было очень мало вещей, которыми она действительно дорожила. Этот кофейник, доставшийся ей на память от отца, был для нее гораздо важнее, чем золотой посох или кольцо и мантия, означавшие благородное звание, которое она получила, став мудрецом. Кофейник был ее единственным сокровищем - о других она и думать не могла. Заперев ящик, Неро зевнул и посмотрел на нее с кровати. «Ну, как дела в школе?» «Говорят, занятия начнутся завтра...» С завтрашнего дня она должна была поступить в Академию Серендии в качестве студентки второго курса по продвинутой программе. И это будет Моника Нортон, а не Моника Эверетт, Молчаливая ведьма. Ее лицо омрачилось, когда она вспомнила дни, проведенные в Институте подготовки магов Минервы. Для такой застенчивой особы, как она, групповой образ жизни в школе был сущим мучением. Вторую половину своего пребывания в школе Минервы она почти постоянно пряталась в лаборатории. "...Уф. От одних только мыслей об этом у меня болит живот..." Причина, по которой Моника пришла сюда, заключалась в тайной защите второго принца. Но прежде чем она сможет даже подумать о миссии, чтобы не выделяться, ей придется пожить в качестве студентки. Что для Моники было непросто. "Эх, не стоит переживать по пустякам. Просто хорошо проведи время. Разве жизнь в академии не кажется забавной?" «...Ты так говоришь только потому, что не знаешь, как это страшно...» "Если кажется, что кто-то узнает твой секрет, ты можешь просто использовать магию, чтобы справиться с этим, верно? Это же проще простого. Ты ведь невероятный маг, так что... Разве ты не можешь просто контролировать или изменять воспоминания любого, кто узнает о тебе?" Неро мог быть беззаботным, потому что так мало знал о человеческих делах. Моника покачала головой, на ее лице появилось мрачное выражение. «Вообще-то, любое волшебство, которое вмешивается в человеческий разум, например, манипулирование кем-то или переписывание воспоминаний - все это запрещено... Если бы я использовала его на ком-то без разрешения, у меня бы отобрали сертификат мага...» Магия, вмешивающаяся в чей-то разум или психическое состояние, разрешалась только в особых обстоятельствах, например, при выбивании признаний у преступников. Исследования в этой области были разрешены, и Моника прочитала пару книг на эту тему. Однако, несмотря на то что при желании она могла использовать такие заклинания, ей не особенно хотелось этого делать. "Такие заклинания очень трудно контролировать. Иногда у людей возникают побочные эффекты, например, проблемы с памятью или они впадают в состояние спутанности сознания... И я слышала, что если все пройдет очень плохо, они могут никогда не прийти в себя". "Что? Это ужасно". "Угу. Так что нельзя использовать его просто так". Внезапно Моника вспомнила Аарона О'Брайена, одного из студентов-мужчин, мимо которого они проходили сегодня. Он был в замешательстве, говорил, что не знает, не помнит и так далее. Это было очень похоже на симптомы человека, в чей разум вмешались с помощью магии. ...Нет, этого не может быть, подумала Моника и, покачав головой, переключила свое внимание на подготовку к следующему дню. «Людям приходится нелегко, да?» - сказал Неро, его усы подрагивали. «Да. Хотела бы я быть кошкой...», - пробормотала Моника с сухим смешком. Нерон сузил свои золотистые глаза и уставился на нее. " Слышала когда-нибудь о выживании сильнейших? Для кошек это еще хуже, чем для драконов. Уверяю тебя, если бы ты стала кошкой, ворон заклевал бы тебя до смерти в течение нескольких минут". «...Хаа.» На это у нее не было ответа. Информация из конца первой главы актуальна и сейчас Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. ---------- ГЛАВА 4 Величайшее из испытаний (Самопрезентация) Величайшее из испытаний (Самопрезентация) Моника никогда не старалась запоминать лица людей. Живя в одиночестве в своем домике в горах, ей приходилось узнавать лишь самый минимум знакомых. К сожалению, в результате она не знала лица того самого человека, которого должна была охранять, - второго принца. И если она собиралась быть здесь студенткой, охраняя его, то ей придется запомнить имена и лица всех, кто его окружает. И вот с тех пор, как она приехала в Академию Серендии, она наконец-то начала прилагать усилия, чтобы снова запоминать людей. Монике было легко запоминать людей, когда она этого хотела. У нее была какая-то особая способность: Она могла в определенной степени измерять длины и углы, просто глядя на них, без помощи линейки или другого подобного прибора. Поэтому все, что ей нужно было делать, - это вычислять ширину и углы черт лица человека и просто запоминать эти цифры. «Моника Нортон, это ваш классный руководитель, мистер Торнли». В первый день занятий директор отвел ее в учительскую и представил мужчине-преподавателю. Учителю было около сорока, и он носил свои черные волосы с сединой, зачесанные назад. У него были худые щеки, он носил круглые очки, а черты его лица создавали впечатление напряженности. Моника запомнила его лицо, вернее, его черты - угол челюсти и ширину глаз. Это учитель, который вчера был с членами студенческого совета... Однако мистер Торнли, похоже, ее не запомнил, поскольку не стал особо распространяться о событиях предыдущего дня. "Меня зовут Виктор Торнли," - сказал он. «Я преподаю фундаментальную магию». "Мистер Торнли - выпускник Минервы. У него есть сертификат высшего мага, а также несколько наград от Гильдии магов за изобретение новых магических формул..." Директор продолжил, хвастаясь историей и достижениями мистера Торнли, как будто они были его собственными. То, что он был выпускником Минервы, величайшего учебного заведения для магов в королевстве, и имел лицензию высшего мага, делало его элитой среди элит. Моника понимала, почему директор гордился тем, что этот человек стал ее учителем. Ведь знания в области магии считались одним из видов утонченности для аристократов. "Мистер Торнли также является советником студенческого совета вот уже пять лет. Трудно передать, насколько это большая честь - быть советником студенческого совета Академии Серендии..." «Директор, нам пора идти», - прервал его мистер Торнли, сверяясь с карманными часами на левой руке. Директор усмехнулся и, извинившись, вернулся на свое место. Мистер Торнли суетливо поправил очки, затем посмотрел на Монику, словно оценивая ее. "Кстати, я так и не услышал, как вы представились." «Ну... Ну...» Моника опустила глаза и начала судорожно перебирать пальцами. Учитель резко обернулся к ней. «Встаньте прямо!» «Да, сэр!» Выговор заставил ее вздрогнуть и снова посмотреть на него. Однако она все еще была слишком напугана, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Когда она отвела взгляд, мистер Торнли демонстративно вздохнул. "Академия Серендии - одна из величайших школ в стране. Мы ожидаем от наших студентов определенного характера и безупречного уровня культуры". Моника поняла, что он намекает на то, что ей не хватает ни того, ни другого. По правде говоря, до поступления в Семь мудрецов она была простолюдинкой, так что у нее действительно не было той «культуры», которая сопутствует благородному воспитанию. «Может, хотя бы поприветствуешь меня как следует?» «Я... я... я так... сожалею...» «Прискорбно», - сказал мистер Торнли, прервав ее на середине неловкого извинения и уходя. "Занятия начинаются. Пойдемте со мной". «Д-да, сэр...» «Назад прямо!» - рявкнул он. Моника, наполовину в слезах, выправила осанку и последовала за ним. Хотя обычно она не расставалась со своей любимой поношенной мантией, сегодня на ней была форма Академии Серендии: почти белое цельное платье с болеро поверх и пара белых перчаток. Даже в школе Минервы благородные дети предпочитали носить собственную пару перчаток, а здесь, в Академии Серендии, они были частью униформы. Моника то и дело сжимала и разжимала руки, не в силах привыкнуть к их ощущениям. Внутри перчаток ее ладони были мокрыми от пота. В конце концов они пришли в класс, где мистер Торнли заставил ее встать перед трибуной. «Внимание всем, пожалуйста», - объявил он. «Сегодня к нам присоединится новая ученица - леди Моника Нортон». Все взгляды одноклассников были устремлены на нее. Одного этого было достаточно, чтобы у нее закружилась голова. Она чувствовала себя как преступница, предстающая перед судом. «Пожалуйста, представьтесь», - попросил мистер Торнли. У Моники перехватило горло. Просто находиться среди таких людей было почти невыносимо, а теперь он хочет, чтобы она представилась! Я должна... что-то сказать... В такие моменты, учил ее Луис, достаточно сказать « меня зовут», потом «ее имя», затем поклониться или сделать реверанс. Но для Моники даже это было непосильным испытанием. Она открыла рот, чтобы попытаться, но сумела лишь шевельнуть губами, так ничего и не сказав. Мистер Торнли издал особенно громкий вздох, не потрудившись скрыть свое раздражение. Это было как нож в сердце. "Хорошо, - сказал он, - занимайте свои места. Ваше - самое дальнее, вдоль стены рядом с коридором". Не в силах ответить, Моника направилась к своему месту, ноги дрожали. В конце концов урок начался, и мозг Моники не усвоил абсолютно ничего из него. * * * «Простите?» Моника неподвижно сидела на своем стуле, несмотря на начало перемены, когда услышала голос рядом с собой. Кто-то разговаривал с ней? Но что, если это не тот человек? Моника не могла поднять глаза или ответить. На этот раз человек коснулся ее плеча. «Послушай, я пытаюсь поговорить с тобой, новая студентка.» Моника вздрогнула, затем неловко подняла лицо. На нее смотрела девушка с льняными волосами. Она была светлокожей, с большими глазами, и от нее исходила бодрость. Ее волосы были заплетены в замысловатые косы, а в ушах висели не менее замысловатые серьги. "Я Лана Колетт, - сказала девушка, внимательно осмотрев Монику с ног до головы и положив руку ей на талию. "Эй, зачем вы так заплетаете волосы в простые косы? Вы похожи на деревенскую деревенщину. Никто больше в этой школе так не причесывается". Как отметила Лана, светло-коричневые волосы Моники были разделены на две свободные простые косы. Луис научил ее нескольким прическам, подобающим благородной девушке, но все они были слишком сложными, и она не могла запомнить ни одной из них. Благородные девушки, которые приводили в общежитие слугу, могли попросить его уложить волосы, но у Моники, конечно, никого такого не было. «Я... я... я не знаю... другого... способа...» И точно так же все, кто смотрел на Монику, казалось, говорили своим взглядом: " Вот это да!" Этим заявлением она сообщила, что не взяла с собой слугу. У большинства студентов, которые не взяли с собой слугу, была на то причина. «Где вы воспитывались?» - спросила Лана. У Моники перехватило дыхание. Она родилась и выросла в городе, расположенном сравнительно недалеко от королевской столицы, но сейчас ей приходилось притворяться, что она связана с домом Кербеков. «...Л-Л-Лианнак...», - предложила она. Так назывался один из городов на территории графства. «О!» - воскликнула Лана, ее глаза расширились. "Большой город на границе королевства! Они получают редкие ткани от нашего соседа, верно? А какие фасоны сейчас в моде в Лианнаке? Какие платья они носят? А какие шарфы?" Шквал вопросов привел Монику в полную растерянность. Она вообще-то не была уроженкой Лианнака, и даже если бы жила там, то ничего не знала бы о последних тенденциях моды. «Я... я не очень... разбираюсь в... этих вещах... Простите...» Лана поджала губы, пробормотав извинения, и нахмурилась. "Эй, почему ты не красишься? Ты должна хотя бы пользоваться пудрой и помадой, верно? Посмотри на мою помаду. Это новинка из столичного магазина косметики". После этого Лана начала придираться почти к каждой детали наряда Моники. «О, перчатки с вышивкой по краям - самые милые», - сказала она. «Не могу поверить, что на тебе нет ни одного аксессуара» и «Эти сапоги уже давно вышли из моды». Монике оставалось только извиниться и с трепетом сказать, что она не знает, что делать в том или ином случае. Она действительно ничего не понимала из того, что говорила Лана. Прическа Ланы была очень замысловатой, с красивыми заколками. Ее ожерелье тоже было прекрасным, а ленту на шее украшала великолепная вышивка. Хотя на ней была та же форма, что и на Монике, Лана производила совершенно иное впечатление. [[image:/storage/reader-images/bf16a841ef01f8665b0b906c8b280ac41ac7f972.png]] Видя, что Моника в затруднительном положении, студентки вокруг начали прикладывать веера к губам и перешептываться друг с другом. "Разве ее отец не стал бароном? А теперь она хвастается этим перед деревенской девчонкой". «Никто больше не хочет с ней разговаривать, поэтому деревенские девушки - это все, кто остался». «Должно быть, она действительно в отчаянии, раз они купили свой дворянский титул и все такое». Их голоса были негромкими, но все же достаточно громкими, чтобы Моника могла их услышать. Очевидно, Лана тоже могла их слышать. Ее изящные брови начали подрагивать, и в конце концов она зачесала свои льняные волосы назад и фыркнула. "Хмф. С меня хватит. Все равно с тобой скучно разговаривать". «...Мне жаль». Моника привыкла к тому, что ее называют скучной. Она с болью осознавала, насколько она скучна. Темы, которые волновали других, не находили отклика у нее, и она ничего не знала о последних тенденциях. Единственными ее интересами были математика и магия. Поэтому все, что она могла делать, - это опускать голову, не смотреть никому в глаза и ждать. Она и сейчас смотрела вниз, застыв как камень. Вдруг Лана протянула руку и схватила Монику за косы. Моника испуганно вскрикнула, но Лана резким тоном велела ей «просто не двигаться». Затем Лана распустила косы Моники и начала заплетать их заново. Поскольку зеркала здесь не было, Моника не могла видеть, что происходит у нее на голове. В конце концов Лана удовлетворенно кивнула. «Этого должно хватить», - сказала она. "Видишь, как все просто? А теперь научитесь делать это сами!" С этими словами Лана смело вернулась на свое место. Моника нервно дотронулась кончиками пальцев до головы и почувствовала, что там висит лента, гладкая и мягкая на ощупь. * * * Большинство учеников Академии Серендия обедали в школьном кафетерии. В кафетерии работали не только первоклассные повара, но и целый штат официантов. Они проводили простые вкусовые тесты каждой порции еды, чтобы проверить ее на наличие яда, так что ученики могли спокойно наслаждаться едой. Некоторые студенты приводили в общежития собственных поваров или официантов, и сами ели у себя в комнате после того, как им готовили еду в столовой. Второй принц, которого должна была охранять Моника, очевидно, был одним из таких студентов. Значит, мне незачем идти в столовую... Используя это как оправдание, Моника выскользнула из класса, как только начался обеденный перерыв. Все ее одноклассники устремились к кафетерию, но Моника пошла против течения и вышла из здания школы. В кармане у нее было около горсти ягод, и она надеялась найти место, где их можно съесть без посторонних. Моника всегда умела находить уединенные места. Когда она ходила в Минерву, то всегда пряталась в укромном местечке, чтобы почитать книги по магии и математике. Поскольку погода сегодня была хорошая и ветра не было, Моника решила прогуляться на улице. Академия Серендии располагалась на очень большом участке земли, и ее сады были прекрасно ухожены. Летние цветы уже увяли, на их месте распустились бутоны осенних роз. В основном школы, в которых учились дворяне, начинали год осенью, а школы для простолюдинов открывали свои двери весной. С весны до лета дворяне были заняты мероприятиями светского сезона, а осенью простолюдины собирали урожай. Учебный год для каждой группы был составлен таким образом, чтобы избежать этих времен года. Хотя Моника была родом из простонародья, она никогда не ходила в школу вместе с другими детьми в городе. Ее отец был очень знающим человеком и мог лично обучать ее, пока был жив. После его смерти ученик отца - через несколько поворотов - стал ее приемным родителем и определил ее в школу Минервы. Именно поэтому Моника не привыкла к общинной жизни. Даже когда она перешла в школу Минервы, у нее не было никого, кого она могла бы назвать другом. ...Ну, был один человек, но они уже разошлись. Тем не менее, благодаря своему таланту к магии, Монике разрешили жить в лаборатории у Минервы. Но здесь, в Академии Серендии, это было невозможно. Курсы, связанные с магией, были доступны в качестве факультативов, но раскрытие ее способностей усложнило бы дело. С ее уровнем социальной тревожности не зачарованное волшебство было единственным видом, который она могла использовать. И если кто-то узнает, что она может колдовать без заклинаний, то поймет, что она - молчаливая ведьма. Вздохнув про себя, Моника коснулась ленты в волосах. Я не... Я даже не сказала спасибо, подумала она. Так было всегда. То, что она хотела сказать, застревало у нее в горле, и в итоге она проглатывала это, так ничего и не сказав. Если я не могу даже поговорить с одноклассником, как же я смогу подобраться к принцу? Ей нужно было бы это сделать, чтобы охранять его, но он был третьекурсником, а она - всего лишь второкурсницей. Они с самого начала учились в разных классах. ...Если цель - охранять принца, то господин Луис мог бы сделать так, чтобы я училась в том же классе, что и он... Нет, подождите, если бы он действительно серьезно относился к этому, он бы послал мужчину. В конце концов, общежития для девочек и мальчиков здесь раздельные! Луис Миллер мог быть высокомерным, с глубокими недостатками, но он был талантлив. Он прекрасно понимал, что ни при каких обстоятельствах нельзя допустить провала этой миссии. И все же его «план» по защите принца был полон дыр. Даже просто отправить в академию такую застенчивую особу, как Моника, было опрометчиво. Интересно, может, у мистера Луиса на уме что-то другое...- размышляла она. Пробираясь через сады, она вдруг заметила большой забор у задней части кампуса. За ним простиралась территория академии, но все, что находилось в той стороне, было оцеплено металлическими воротами. На воротах висела табличка с надписью «Старые сады, не обслуживаются», но при ближайшем рассмотрении оказалось, что ворота не заперты. ...вряд ли туда заходит много людей. Убедившись, что поблизости никого нет, Моника поспешила в старые сады. Такие закрытые пространства были идеальным местом для укрытия. Листва здесь была не такой уж и грубой, несмотря на табличку В ПРОЦЕССЕ ОБСЛУЖИВАНИЯ, которую она увидела на воротах. А вот цветов почти не было. Видимо, их перенесли на клумбы перед домом. Единственное, что здесь цвело, - это дикие осенние травы. Но это милое, тихое место... Я смогу здесь немного отдохнуть, подумала Моника, немного приободрившись и подыскивая подходящее место, чтобы присесть. Однако ее легкие шаги замерли, когда она свернула за куст азалий. Еще дальше в садах, на краю потрепанного фонтана, сидел светловолосый молодой человек и читал. Опустив голову, он не мог разглядеть его лица, но его форма принадлежала студенту академии. Лицо Моники опустилось. Она была так уверена, что это хорошее место для укрытия, но кто-то опередил ее. Наверное, я найду другое место, подумала она, опуская плечи. Но когда она повернулась, чтобы уйти, то услышала позади себя шорох в траве. К тому времени, как она поняла, что что-то произошло, рука схватила ее за запястье сзади. Она вскрикнула. «Поймал тебя!» - раздался резкий голос того, кто ее держал, и у нее перехватило дыхание от ужаса. «Ты попала прямо в мою ловушку!» Моника повернула шею, чтобы заглянуть через плечо, и увидела, что на нее смотрит кареглазый молодой человек. Черты его лица были несколько зрелыми, с запавшими глазами. Она запомнила его лицо, а точнее, угол, под которым он опустил глаза. Это был один из членов студенческого совета, который вчера устроил шум в коридоре. Если я правильно помню слова леди Изабель... это лорд Эллиот Говард из Дома Дасви. Эллиотт сжимал запястье Моники со слишком большой силой, чтобы это могло быть какой-то шуткой. И он даже не пытался скрыть враждебность в своих глазах, когда смотрел на нее. Эллиотт похлопал по карману Моники. Он нахмурился: даже через ткань было видно, что там что-то есть. "Что это у тебя в кармане? Оружие?" «Нет, это... это мой... мой обед...» Он презрительно рассмеялся над ее отчаянным объяснением, как будто оно было абсурдным. «В этой академии нет ни одного студента, который бы положил свой обед в карман.» «А-а-а...» Он был прав - ни одна благородная девушка из академии Серендии не стала бы брать с собой на обед ягоды. Когда Моника замолчала, Эллиотт неуверенно ухмыльнулся и посмотрел на нее сверху вниз. "Я знаю в лицо почти всех студентов, кроме первокурсников. Судя по цвету шарфа на вашей форме, вы второкурсница. Но я не припомню, чтобы когда-нибудь видел вас. Поэтому логично предположить, что вы - лазутчик, замаскированный под студента, верно?" Он сделал паузу для пущего эффекта. "А теперь признавайтесь! Кто вас нанял?" Моника проходила мимо Эллиота вчера, но это было очень недолго, и она смотрела вниз. Вероятно, он не успел разглядеть ее лицо. Напуганная враждебностью в его голосе, она начала дрожать, как маленький зверек. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет! Мне страшно, он страшный, это страшно! Впав в панику, она быстро, без запева, произнесла заклинание ветра. Оно не причинило ни малейшего вреда - порыва хватило лишь на то, чтобы кто-то пошатнулся. Однако грязь, которую поднял ветер, попала Эллиоту прямо в глаза. Он отпустил ее и потер лицо. Я... я должна использовать этот шанс, чтобы сбежать... Моника, ослепленная адреналином, выскользнула из рук Эллиота и бросилась бежать... или, по крайней мере, попыталась это сделать. Она была безнадежно неуправляема; когда она повернулась, ее нога подвернулась, и она упала на месте. От удара ягоды вылетели из кармана и разлетелись во все стороны. «О нет, о нет, о нет...» Когда она пыталась встать, совершенно сбитая с толку, кто-то схватил ее за руку. Нервно обернувшись, она посмотрела прямо в опущенные глаза Эллиота. "Ты. Не. Не пойдешь. Никуда". «Н-нуууу!» Когда Моника разразилась громкими рыданиями, светловолосый молодой человек, наблюдавший за происходящим со своего места на краю фонтана, открыл рот, чтобы заговорить. «Эллиот, отпусти девушку». "Что? Но почему? Если она проделала такой путь, то не может быть студенткой академии. Готов поспорить на что угодно, что Аарон послал ее в качестве наемного убийцы..." Прежде чем Эллиотт успел закончить фразу, блондин поднес указательный палец к губам. Первый замолчал, похоже, смутившись, и отпустил руку Моники. Пока она сидела в оцепенении, светловолосый юноша опустился рядом с ней на корточки и поднял с земли ягоды. Моника еще раз взглянула на него: у него были очень красивые черты лица. Его глаза, обрамленные длинными ресницами, были загадочными - ярко-голубые с легким оттенком зеленого. "Я услышал, что в этом году к нам присоединился новый студент второго курса. Это случайно не вы? Как, говорят, вас зовут...? Ах да. Леди Моника Нортон". Громко сопя, Моника кивнула. Светловолосый юноша, все еще собиравший ягоды, посмотрел на Эллиота. «Видишь? Она не убийца - просто маленькая белка, которая случайно заблудилась». Он взял Монику за руку и положил ей в ладонь собранные ягоды. "Простите, что мы помешали вашему обеду." Моника попыталась поблагодарить его за то, что он встал на колени, чтобы собрать ягоды. Но она так нервничала, что не могла вымолвить ни слова. Я должна как следует поблагодарить его... Когда ее рот сложился в слово, а губы задрожали, молодой человек вдруг поднял голову, обхватил ее руками и притянул к себе. «Осторожно!» «...А?» Моника проследила за его взглядом и заметила, что сверху что-то падает. Если они ничего не предпримут, оно упадет на одного из них или на другого. Не теряя времени, она беззвучно использовала заклинание, чтобы создать сильный ветер. Порыв ударил по падающему предмету так, что он приземлился рядом с ними, а не на них. (ПП: Гораздо продуманнее, чем в аниме) Предмет с треском раскололся на несколько частей - это был цветочный горшок, и упал он прямо над ними. В зависимости от того, куда он упал, он мог нанести не только травму. «Хорошо, что ветер пронесся... С тобой все в порядке?» - спросил молодой человек, все еще держа Монику на руках, и в его голосе звучало беспокойство. Моника, однако, была не в состоянии ответить. Сначала ее приняли за подозрительную личность и схватили, потом ей на голову чуть не упал цветочный горшок, а теперь ее держит на руках человек, с которым она только что познакомилась. Ее разум просто не мог уследить за чередой неожиданных событий. Она была напряжена до предела - и тут же сломалась ! «...Уф». Глаза Моники закатились назад. В испуге блондин поймал ее, прежде чем она успела упасть на землю. * * * Перед глазами Моники возникла огромная черная тень. Она мерцала и колыхалась, словно отбрасываемая свечой. Оцепенело глядя на нее, она подумала: О нет. Он снова пьет. Черная тень смотрела на Монику, разглагольствуя и беснуясь. В таких ситуациях лучше не говорить ничего лишнего. Поэтому она замолчала, опустила глаза и подумала о «Свиньях старика Сэма». Один поросенок, один поросенок, два поросенка, три поросенка, пять поросенков, восемь поросенков, тринадцать поросенков, двадцать один поросенок... Я так обрадовалась, когда поняла, что, кроме единицы, никакие два соседних числа не имеют общего множителя... Когда я сказала об этом папе, он похвалил меня за то, что я это заметила... Пока Моника предавалась пустым размышлениям, черная тень с размаху опустила на нее бутылку с алкоголем. Раздался громкий треск. Повсюду полетели осколки - осколки бутылки? Нет. Нет, это была... ...это был цветочный горшок. «Вах!» Моника резко поднялась на ноги и схватилась за грудь, пытаясь унять непрекращающийся стук сердца. У нее было ощущение, что ей только что приснился страшный сон. В затылке запульсировала боль. Она выдохнула. Когда она пыталась взять дыхание под контроль, раздался голос рядом с ней: «С тобой все в порядке?» Моника неловко повернула голову, чтобы посмотреть. На нее с беспокойством смотрела студентка, которую она не узнала. Это была невысокая девушка с волосами цвета лесного ореха и спокойным характером. «Кто... а... вы?» - неловко заикнулась Моника, застенчивая, как всегда. Девушка слабо улыбнулась. "Сельма Карш. Мы учимся в одном классе - я медицинский работник класса. Я услышала, что вы упали в обморок и вас доставили в лазарет, и пришла узнать, как вы себя чувствуете". О, - подумала она. Я лежу на кровати в лазарете. Вероятно, светловолосый молодой человек перенес ее сюда. Что с ними происходит? спросила она. Она всего лишь искала место, где можно пообедать. Но вместо этого ее почему-то приняли за незваную гостью и чуть не сбили цветочным горшком... Ей казалось, что произошло столько всего, причем всего за один обеденный перерыв. То, что ей удалось уклониться от цветочного горшка с помощью заклинания, было чистой удачей. Окажись она на мгновение позже, было бы уже слишком поздно, даже если бы она не читала заклинание. Вспомнив, как она дрожала от страха, Сельма протянула бледную руку и аккуратно поправила Монике растрепавшуюся челку. Тонкие белые пальцы и светло-розовые ногти - на руках Сельмы не было ни царапин, ни шрамов. Это были руки девы, которая никогда не занималась настоящей работой. И они совершенно не походили на руки Моники, покрытые писчими мозолями. "Занятия на сегодня закончены, так что если хотите вернуться в общежитие - вперед. Я скажу мистеру Торнли, что вы проснулись". Больше ничего не сказав, Сельма тихо вышла из лазарета. Небо за окном окрасилось в красные цвета заката. Пока она спала, прошло довольно много времени. Моника встала с кровати и, повесив голову, пошла обратно в общежитие. Она давно не была среди такого количества людей, поэтому ее тело и разум были совершенно измотаны. Ноги были такими тяжелыми, что казалось, будто их сковали свинцовыми кандалами. В женском общежитии, где близился ужин, студентки стояли небольшими группами то тут, то там, развлекая себя легкой беседой. Поднимаясь на верхний этаж, Моника держала взгляд строго вниз и подальше от всех них. Ходить по углам, подальше от посторонних глаз, было для нее привычным делом - как в этой академии, так и в городе. Так было с давних пор. Она всегда была чужаком, не способным влиться в людские скопления. В конце концов она добралась до кладовой на верхнем этаже. Она поднялась по лестнице и открыла дверь в потолке, ведущую на чердак. За время медленной прогулки по кампусу солнце полностью село, и теперь в комнате было настолько темно, что она не могла разглядеть собственные руки перед лицом. Моника зажгла свечу с помощью незачарованного заклинания. Люди превозносили ее незачарованное волшебство как чудо, но для нее нормальная школьная жизнь была гораздо сложнее. Она сняла ленту, которой Лана завязывала волосы, и положила ее на стол. Затем расстелила платок и положила на него ягоды - они по-прежнему лежали у нее в кармане. ...Ток-ток. Она услышала стук в окно. Приглядевшись, она различила на фоне ночи очертания черной кошки. Она отперла окно, и Неро ловким движением передней лапы распахнул его. «С возвращением, Неро». "Да, я вернулся. Да еще и с кучей информации! Похвалите меня!" "...Мм-хм. Спасибо." "Слушайте и удивляйтесь! Второй принц - третьекурсник и президент студенческого совета". Эти факты она знала уже давно. Но у Моники не хватало духу сказать об этом перед лицом усилий Неро, поэтому она просто слушала его, не говоря ни слова. "Это значит, что если бы ты стала членом студенческого совета, то, естественно, смогла бы быть рядом с ним! Я гений!" Предложение Неро оказалось как нельзя кстати. Учитывая, что у второго принца и Моники была разница в классе, ей было бы сложно наладить с ним нормальный контакт. Однако если бы она была членом студенческого совета, все было бы наоборот. Но... Моника упала лицом в кровать и застонала: «Но я никогда не смогу этого сделать!» Отличная успеваемость была обязательным условием для того, чтобы стать членом студенческого совета. Также нужно было иметь связи с действующими членами. Неро посмотрел на нее своими золотыми глазами. "Подожди. Я думал, ты одна из Семи Мудрецов, Моника. Разве ты не гений? Ты отлично справишься со своим следующим испытанием, и я уверен, что ты сможешь..." Моника молча покачала головой и разложила учебники на кровати. Подавляющая часть из них была посвящена истории или языкам. В конце концов, это были те области знаний, которыми должны были обладать благородные дети. Но Моника сосредоточилась на магии и всем, что с ней связано. Она была достаточно хорошо знакома с историей магии, основами магии, магической биологией, магической инженерией и юриспруденцией, связанной с магией, но во всем остальном, кроме математики, ее уровень был ниже среднего. Ее способность к запоминанию была сильно искажена: Если все, что связано с магией, она могла запомнить, то что касается других вещей... ну, она даже не могла перечислить пять дворянских рангов по порядку. "Ты ведь училась в другой школе, верно? В школе Минерва, да? Разве ты не изучала там язык?" «...А в школе Минервы я изучала... древнюю магическую письменность и язык духов...» Ни то, ни другое не было предметом, который обычно преподавали дворянам. Большинство людей прожили всю жизнь, так и не прикоснувшись ни к одному из них. Моника прижала Неро к груди и повесила голову. "Что же мне делать? О, что мне делать...?" В данный момент она была не в состоянии защитить второго принца. Потребуется все, что у нее есть, только чтобы не вылететь из академии. На самом деле у нее была еще более серьезная проблема... "Многие люди были очень добры ко мне сегодня, - сказала она, взглянув на ленту и ягоды, лежащие на столе. Лана была властной, но она была первой в классе, кто заговорил с ней. А юноша, которого она встретила в старом саду, собрал для нее ягоды. Изабель уже многое сделала для ее поддержки, а Сельма, медицинский работник, приходила ее проведать. «По правде говоря, я хотела как следует поблагодарить их, но...» Ее плечи снова поникли. Неро поднял на нее глаза. "Подожди, но разве ты не можешь поблагодарить меня? Ты только что это сделала. Я тебя слышал". «Это потому, что ты не человек, Неро...» Кот сделал сложное выражение лица - очень человеческое. Затем, похоже, что-то придумав, он завилял хвостом и спрыгнул с колен Моники. "Ладно, ладно. В таком случае, почему бы мне не помочь тебе? Мы с тобой преодолеем эту твою застенчивость". "Неро? Ты же не имеешь в виду...?" «Конечно, имею». Неро запрыгнул на стул и взмахнул хвостом. Мгновенно его форма изогнулась и сжалась, пока он не превратился в комок черной тени. В конце концов эта тень раздулась, расширилась и приняла форму человека. За два мгновения тень приобрела цвет, став похожей на здоровую кожу, как будто с нее смыли чернила. «Видишь? Как тебе это?» Сидящее на стуле существо больше не было черной кошкой - это был молодой человек лет двадцати пяти с черными волосами и золотистыми глазами. Его тело было закутано в старомодный халат. Конечно, на самом деле он не был человеком. Неро просто принял его облик. Моника знала, что он способен принимать человеческий облик, и видела его таким уже несколько раз. Тем не менее тот факт, что сейчас перед ней находился взрослый мужчина, заставил Монику бессознательно съежиться. В знак протеста она издала несколько писков. Ее глаза, как всегда пустые и обращенные вниз, открылись так широко, как только могли, а стройное тело задрожало. Она съежилась на кровати и закрыла голову руками, как бы защищаясь. «Нет... Я, нет, я не могу... Неро, пожалуйста... Вернись к... к тому, чтобы быть котом...» Моника была на грани слез, а Неро надулся. Из-за этого он выглядел значительно моложе. "Нет. Так. Ты ведь прекрасно общаешься с Лу-лу-лу Лаунтаттой, правда?" Похоже, Неро не собирался вспоминать имя Луиса Миллера. Моника поправила его и защитилась. "Это Луис! И если я не отвечаю ему как следует, он выкручивает мне ухо!" "Вау... Этот парень на самом деле? Ну и придурок. Не волнуйся, я не буду выкручивать тебе ухо или что-то в этом роде. Как тебе это, а? Очень мило с моей стороны, правда?" На самом деле Луис был в этом плане крайним. То, что предлагал Неро, было нормальным. Нерон гордо хмыкнул, а затем продолжил. «А теперь будь благодарен, поклоняйся мне и скажи спасибо!» Когда он приблизился, Моника выгнулась назад, и ее рот стал открываться и закрываться. "Ип...! А, а... Т... Т... Т... Т... Т... Т..." Сумев выдавить из себя первые три буквы, Моника начала произносить беспорядочные, бессмысленные слова, смешивая их с тяжелым дыханием, то вдыхая, то выдыхая. Вне контекста она могла показаться больной. Неро отвернулся, как обиженный ребенок. "Хмф. Я понял. Ты не благодарна, что я пробрался в школу и раздобыл для тебя всю эту информацию, да? Не знаю, смогу ли я когда-нибудь оправиться от этого шока. Мне так больно!" «Я... я не... я так...» "Я хочу услышать спасибо, а не извинения. Ну же. Ты должна поблагодарить своего драгоценного фамильяра должным образом, хозяйка", - сказал Неро, неприлично свесив ноги со стула. Моника зажмурила глаза, сжала кулаки на коленях и пролепетала. «Спасибо, как всегда, Неро!» "Эй, вот так! Это билет. Дальше говори: « Неро - величайший!»" « Неро - величайший!» « Неро такой замечательный!» « Неро такой замечательный!» - повторяла Моника, у которой в этот момент разбегались глаза. Неро почесал щеку. «...Мне начинает казаться, что я промываю мозги хорошему человеку». «Неро, ты ужасен...» "Мяу?! Я делал это для тебя... А?" Золотистые глаза Неро повернулись и посмотрели в окно, после чего он открыл его и высунулся всем телом наружу. Моника поспешно одернула подол его одежды. "Н-Неро! Это... это опасно! Ты упадешь...!" "Эй, Моника, смотри. Тот парень во дворе мужского общежития выглядит подозрительно". «...А?» Она встала рядом с ним и высунулась в окно, а затем направила свой взгляд на общежитие мальчиков. Из окна ее чердачной комнаты был хороший обзор, но луны сегодня не было, поэтому она не могла разглядеть ничего вдали. Молча она использовала заклинание, улучшающее зрение на больших расстояниях и при слабом освещении. Однако оно не позволяло ей видеть сквозь препятствия. Поэтому ей пришлось высунуться из окна. ...Он прав... Кто-то во дворе общежития мальчиков... Человек был одет в плащ с капюшоном, поэтому она не могла разглядеть его лица. Но ей удалось разглядеть золотистые волосы, развевающиеся под капюшоном. В этот момент порыв ветра сорвал с фигуры капюшон. С того места, где она находилась, Моника могла видеть только затылок человека. Она тут же запомнила размеры головы. Человек перестал двигаться и наткинул капюшон, но тут снова подул ветер, и она на мгновение заглянула под плащ. Под ним оказалось изящное фрачное пальто. Моника визуально измерила длину его туловища и ног, прежде чем фигура пересекла двор общежития и исчезла за углом здания. Неро сузил глаза и нахмурился. "Больше его не видно. Есть какие-нибудь магические заклинания, полезные в данной ситуации?" «...Он скрылся за зданием, так что я не могу отследить его дальше... Но...» Моника приложила палец к подбородку и закрыла глаза. Цифры проносились в ее голове с головокружительной быстротой. И эти цифры говорили Монике об одном факте. «Я... я встречала этого человека раньше». Информация из конца первой главы актуальна и сейчас Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. ---------- ГЛАВА 5 Молчаливая ведьма с пылом говорит о золотом сечении ГЛАВА 5 Молчаливая ведьма с пылом говорит о золотом сечении Когда Монике было около пяти лет, она просила и умоляла отца подарить ей кое-какой предмет. Предметом, который она так хотела получить, была рулетка. Моника выучила цифры и основы арифметики быстрее, чем другие дети ее возраста; в пять лет она уже знала от своего отца - ученого - как измерять площадь и объем. И вот она попросила рулетку, потому что хотела узнать площадь и объем окружающих ее предметов. Друг ее отца, случайно оказавшийся в тот момент рядом, был совершенно ошарашен, услышав ее просьбу. Но когда отец Моники выслушал ее доводы, он мягко улыбнулся и подарил ей рулетку, как она и просила. Получив предмет своих желаний, Моника с головой ушла в измерение всей мебели в доме, а также размеров собственных конечностей и конечностей отца. "Мир наполнен цифрами," - часто говорил ей отец Моники. «И люди такие же - наши тела состоят из огромного количества цифр». Каждый раз, когда она использовала рулетку, чтобы определить площадь или объем близлежащего предмета, она до мозга костей чувствовала, насколько прав был ее отец. Для юной Моники это было неудержимым источником радости и счастья. * * * ...Я ходила с этой рулеткой, пока отметки с делениями не стерлись до неузнаваемости, не так ли? В полусонном состоянии Моника перевернулась в постели, и утренний солнечный свет, проникающий через окно, заставил ее лицо напрячься. Медленно она поднялась. В мансарде не было штор, и утреннее солнце свободно проникало в комнату. Встав с кровати, Моника первым делом, даже не позаботившись о своем внешнем виде, достала из ящика кофейник. Затем с помощью незачарованного заклинания она создала воду и наполнила ею кофейник. Говорили, что вода, созданная с помощью магии, непригодна для питья из-за содержащейся в ней маны. Человеческое тело способно удерживать лишь некоторое количество маны, поэтому употребление большого количества воды, насыщенной маной, может привести к магическому отравлению. Поэтому Моника обычно брала воду из колодца. Но немного не повредит. Будучи одной из Семи мудрецов, Моника в любом случае могла хранить большее количество маны, чем обычные люди. Не так-то просто было свалиться с магическим отравлением. Она наполнила кофейник созданной ею водой, смолола несколько кофейных зерен и поставила их на кофейник. Затем она достала небольшой металлический поднос, поставила на него кофейник и с помощью другого заклинания развела огонь. Поскольку заклинатель должен был поддерживать интенсивность жара и его положение, даже для такого маленького пламени требовалось сложное заклинание и немалый контроль. Неро лежавший на кровати в облике черного кота, смотрел на нее с легким раздражением. "Используешь свои способности только для того, чтобы сварить чашку кофе? Не слишком ли это расточительно?" «Ну... я не могу просто так, без спроса, пользоваться кухней, так что...», - тихо сказала Моника в знак протеста, наливая кофе из кофейника в чашку. Неро вскочил на стол Моники и посмотрел на нее своими золотыми глазами. «Моника, я хочу попробовать немного этого». "Правда? Почему?" "Недавно я прочитал об этом в одном романе. Бартоломью, главный герой, пьет кофе в тишине - это очень круто и изысканно". Моника задумалась на несколько мгновений, затем зачерпнула ложкой немного кофе из своей чашки и поставила ее перед Неро. Наверное, кофе - не лучшее, что можно дать кошке, но Неро не был обычным котом, так что с ним все будет в порядке. Возможно. «Ты уверен?» - предупредила она. «Он довольно горький». «Когда существо теряет чувство приключений, оно атрофируется». «...Это тоже было в книге?» "Еще бы. Дастин Гантер - величайший". Назвав одного из самых модных столичных романистов, Неро быстро лизнул кофе в ложке. И тут же шерсть, покрывающая все его тело, зашевелилась. «Хогях-рах-фах! » - выкрикнул он своеобразное восклицание, не похожее ни на человеческое, ни на кошачье, и начал кататься по столу. Как она и ожидала, это пришлось ему не по вкусу. Неро испустил рваный вздох, как воин, только что вернувшийся с порога смерти, затем поднял глаза на Монику. "Да, это определенно возбудило мое чувство приключений. Должно быть, у вас испорченные вкусовые рецепторы, раз вы можете пить такое и наслаждаться им". «......» Моника проигнорировала его и отпила свой кофе. Горячая и горькая жидкость, стекая с ее языка, пробуждала ее затуманенный разум. Внезапно в памяти всплыли слова ее отца: "Сначала избавься от ненужного. Как только ты это сделаешь, оставшиеся цифры будут очень простыми". ...Но что такое ненужное? подумала она. Например, утренний кофе точно не был для нее лишним. Он был важен. Но для тех, кто ненавидит кофе, такой обычай мог показаться бессмысленным. Вот если бы это была формула. Тогда бы я сразу решила эту проблему. Как же трудно отследить ненужное в сознании человека. Все еще потягивая кофе, Моника взглянула на ленту и ягоды на столе. Раньше ее никогда не волновала прическа. До вчерашнего дня она бы с уверенностью сказала, что ленты - это лишнее. [[image:/storage/reader-images/f5566b25a053f6b245c8e924f7bb2533a956b65e.png]] И ягоды тоже. Моника не слишком любила есть, поэтому, если бы не ягоды, она, наверное, пожала бы плечами и просто осталась без обеда. Она взяла одну и отправила ее в рот. Обычно она даже не пробовала пищу, которую ела, но в этот раз ей почему-то захотелось съесть ее с осторожностью и вниманием. Поэтому она обязательно обратила внимание на вкус, прежде чем проглотить их. «...Эй, Неро... Есть ли что-нибудь, что ты считаешь „необходимостью“?» "Хм? Что это? Философия так рано утром? ...Да, я знаю слово «философия». Я невероятно умный и крутой или как?" «...Да, ты потрясающий», - категорично заявила Моника. Неро направил свою правую лапу прямо на нее. «Вот так!» - сказал он. "Для меня твои слова похвалы просто необходимы. Так что давай еще! Хвалите меня! Напиши для меня балладу! Или роман! Или напиши портрет - оставь что-нибудь для будущих поколений, чтобы они знали о моем величии!" Последняя часть явно просила слишком многого, но Монике стало немного радостнее от осознания того, что ее слова похвалы были нужны. «Кроме того, приятно наслаждаться тем, что не является необходимым», - продолжил Неро. "Человеческая жизнь полна ненужного, так почему бы не наслаждаться этим? Это еще одна цитата из одного из романов Дастина Гантера". Для Моники, которая изо всех сил старалась просто жить, получение удовольствия от ненужного казалось непосильной задачей. Тем не менее... «Я... попробую», - сказала Моника, поднимая ленту со стола. При этом она вспомнила, что еще говорил ей отец, и его мягкий голос зазвучал в ее голове. Самые трудные задачи приносят наибольшее удовольствие, Моника. * * * Лана Колетт сидела на своем месте, положив подбородок на руку, и листала учебник. Как только Моника нашла ее, она смогла на дрожащих ногах подойти к ней. «Я... я...» «Что тебе нужно?» Лана не отрывала лица от страницы, только глаза смотрели на Монику, и когда они увидели ее, то широко раскрылись. «Что случилось с твоими волосами?!» Моника была причесана не так, как Лана делала ей накануне, и не в привычные косы. Вместо этого волосы на макушке неестественно распушились, а вокруг них были насильно закреплены две косы. Это было довольно авангардно. «Я... ну, я хотела сделать это, как ты...» «Твои обычные косы были бы лучше!» хныкнула Моника, когда Лана прикрикнула на нее. Она опустила глаза и засунула руки в карманы. Затем она достала ленту, которую позаимствовала вчера, и нервно протянула ее Лане. «...Вот... Эм, так... спасибо... спасибо за вчерашнее...» Вспомнив, как она занималась с Неро накануне вечером, Моника пискляво поблагодарила. Она все еще звучала так, будто вот-вот умрет, но ей удалось произнести все правильно. Однако, взглянув на ленту в руке Моники, Лана презрительно фыркнула и отвернулась. "Мне это не нужно. Она больше не в моде", - грубо заявила она, как бы говоря, что разговор окончен. В обычной ситуации Моника немедленно удалилась бы, на глазах у нее выступили слезы. Но вместо этого она твердо стояла на месте и отчаянно выдавливала из себя следующие несколько слов. «Может... может... ты... покажешь мне... как это делается... как ты, п-пожалуйпф?» Она запнулась на последнем слове. Она покраснела до ушей и, поскольку смотрела вниз, не заметила, что уголки рта Ланы подергиваются, когда она изо всех сил пытается сдержать смех. "Что ж, полагаю, ты не оставила мне выбора! Садись вот сюда, хорошо?" - надменно сказала Лана, жестом указав подбородком на место рядом с собой. Моника пододвинула стул, как было велено, и села. Лана быстро распустила волосы Моники. "Действительно, как тебе удалось придумать что-то настолько странное?! Невероятно! Эй, у тебя есть расческа?" «Н-нет...», - слабо ответила Моника. Лана потрепала ее по волосам. «...Я удивлена, что у тебя хватило смелости попросить меня научить тебя, когда ты даже не взяла с собой расческу.» «Я... я... я... извини!» Лана вздохнула в отчаянии и достала свой собственный гребень. Она была сделана из серебра, с замысловатым ажурным узором на рукоятке. При ближайшем рассмотрении в него были вделаны маленькие драгоценные камни в виде крошечных цветов. «Не так давно в моде были золотые гребни с птичьими мотивами», - заметила она. Но такие, как эта, сейчас гораздо моднее". Благодаря меньшему количеству и размеру украшений они очень милые". Мастера в Анмеле особенно искусны, так что, если ты хочешь получить лучшее, тебе нужно купить его в Анмеле..." Затем Лана почему-то замолчала и принялась молча расчесывать волосы Моники. Почему она вдруг замолчала? недоуменно спросила Моника. Тогда Лана прошептала так, чтобы слышала только она. "Это скучно, не так ли? То, о чем я говорю, я имею в виду". Глаза Моники расширились. Было похоже, что Лана дуется. Моника повернулась, чтобы посмотреть на нее. Губы Ланы были нахмурены, и вид у нее был обиженный. "В конце концов, моя семья купила свой титул. Я знаю, ты считаешь, что мои слова вульгарны и не стоят того, чтобы их слушать". «Ну... ну...» Бессмысленно размахивая руками, Моника судорожно работала ртом. «Мне тоже часто говорят, что я скучная... Ну, потому что я все время говорю о числах...» Она могла говорить обо всем, что связано с математическими уравнениями и магическими формулами. Но она забывала обращать внимание на реакцию слушателей и говорила слишком долго. Луис Миллер не раз ругал ее за это. Красивый маг иногда немилосердно крутил ей ухо, улыбался и спрашивал: «Ты вернулась в этот мир, моя коллега Мудрец?» При воспоминании об этом она затрепетала. Лана коротко рассмеялась. «Ты такая странная». «Я... я...?» «Да. Теперь повернись лицом вперед». Отработанными движениями Лана заплела волосы Моники в косы. Сделав две, она собрала их в пучок вместе с остальными волосами и аккуратно перевязала лентой. "Ну вот, закончила. Это не так уж и сложно". "Вау... Это было так быстро... Значит, расположение и угол наклона косичек - это главное? Нет, подождите, я должна также учесть соотношение разных клочков волос..." "Дело не в цифрах! Ты учишься руками. А теперь распусти ее и попробуй сделать это сама". Глаза Моники расширились от слов Ланы, и она воскликнула: "Что?! Но это же так красиво... Неужели я должна развязать это?" Когда Лана услышала слова «но это же так красиво», ее рот дернулся - похоже, комплимент привел ее в хорошее настроение, - а затем она прочистила горло, изображая старшую сестру. "Ты не сможешь научиться этому, если не будешь делать это сама. Если у тебя что-то не получится и закончится время, я все переделаю, так что попробуй". «Фу... Это все равно что разбить на части аккуратное, законченное уравнение и написать поверх него случайные числа...» «Что это за аналогия...?» Как раз в тот момент, когда Лана улыбнулась, наполовину с досадой, наполовину с удовлетворением, в классе поднялся переполох. Учитель еще не успел прийти. Заинтересовавшись, что происходит, Моника посмотрела в сторону источника шума. Там она обнаружила знакомого студента - молодого человека с запавшими глазами и каштановыми волосами. Это он... Эллиот Говард, член студенческого совета, который накануне обвинил Монику в том, что она вторглась в старый сад. Он обвел взглядом класс и, встретившись с ее глазами, усмехнулся. Моника испуганно вздохнула и спряталась за Лану. Однако было уже слишком поздно. Его кожаные туфли загрохотали по полу, и Эллиот направился прямо к ее месту. Моника тут же выскочила из-за спины Ланы и спряталась за ближайшей шторой. Эллиотт усмехнулся ее эксцентричному поведению. "Не могу поверить, что ты действительно была студенткой академии. На самом деле, я до сих пор не до конца в этом уверен. Убегать, как только увидишь чье-то лицо? Ни одна приличная леди так не поступит. Я вижу, вы действительно робкая маленькая белка". Вздрогнув, Моника посмотрела на Эллиота из-под занавесок. «Я... я... я... человек...» «Если ты человек, то хотя бы выйди оттуда». «......» Моника нерешительно вышла из-за штор, и Эллиотт улыбнулся. По крайней мере, его рот был похож на улыбку, а опущенные глаза были холодными. «Я пришел сюда, потому что мне нужно кое-что от тебя», - сказал он. «Не могла бы ты пройти со мной тихо?» «У меня... у меня уроки...» " Классный руководитель этого класса - мистер Торнли, верно? Я поговорю с ним об этом. И вообще, это только второй день нового семестра. Ничего такого важного они не расскажут". Эллиотт отошел на несколько шагов, затем повернул шею и снова посмотрел на нее. "Я член студенческого совета. Если ты хочешь ужиться в этой академии, делай, как я говорю, новичок". Если бы Моника заплакала, нет, разрыдалась и убежала, она бы ничем не отличалась от себя вчерашней. Поэтому вместо этого она глубоко вздохнула, а затем слегка кивнула. «Хорошо». Эллиотт Говард даже не пытался скрыть своего презрения к ней, и его слова были усеяны шипами. И все же это было лучше, чем знакомый ей Мудрец, который посылал в нее атакующую магию и при этом улыбался. Во всяком случае, именно так она говорила себе, толкая дрожащие ноги, чтобы начать двигаться. * * * Эллиот остановилась перед огромной дверью на четвертом этаже. Вся Академия Серендии была достаточно экстравагантной, чтобы соперничать с поместьями высокопоставленных вельмож, но эта дверь была особенно великолепна. Эллиотт легонько постучал, а затем, не дожидаясь ответа, открыл дверь. «Вхожу». «Добро пожаловать», - раздался изнутри мягкий голос, который Моника уже слышала раньше. Эллиотт распахнул дверь и взглядом пригласил Монику войти. Сжав кулаки перед грудью, она продолжила. «Простите меня». Внутри было просторно, на полу лежал алый ковер. Все комнаты в этой академии отличались экстравагантной отделкой, несравнимой ни с одной обычной школой, но эта была особенно роскошной. Детали столов, стульев и колонн были невероятно замысловатыми. Комната директора была роскошно украшена рядами картин и скульптур, но это место вызывало чувство элегантности иного рода. В глубине комнаты за официальным столом сидел студент-мужчина. Его волосы были медово-русыми и переливались в свете из окна, а глаза были красивыми - светло-голубыми с легким оттенком зеленого. "Прошу прощения, что вызвал вас так внезапно, леди Моника Нортон, - сказал он. «Вы... вы... со вчерашнего дня...» Это был тот самый молодой человек, который собирал ягоды Моники и защитил ее от цветочного горшка в старом саду. И сейчас он улыбался той же мягкой улыбкой, что и тогда. «Смогла ли ты после этого пообедать, белочка?» «Спасибо... спасибо тебе за вчерашнее!» Я сказала это! Я смогла сказать это правильно. Целью Моники на сегодня было поблагодарить Лану и этого молодого человека за прошедший день. Она тихо наслаждалась своей радостью от того, что так быстро выполнила обе задачи. Молодой человек мягко наклонил голову в сторону. "Простите? Я сделал что-то такое, что заслуживает благодарности?" «Вы собрали мои ягоды и... и привезли меня в лазарет...», - сказала Моника, разминая руки. Лицо молодого человека озарилось пониманием. "Не стоит благодарить меня за это. Это обязанность президента студенческого совета - защищать студентов". Какой добрый человек, восхищенно подумала Моника, прежде чем обдумать его слова. Если она не ошиблась, он сказал что-то очень важное. Очень медленно она подняла глаза и повторила: «Студенческий совет... президент?» «Именно так». Молодой человек с улыбкой кивнул. Он тихо поднялся и отвесил Монике элегантный поклон. "Полагаю, я еще не представился. Я - Феликс Арк Ридилл, семьдесят пятый президент студенческого совета Академии Серендии. Рад знакомству с вами, леди Моника Нортон". «......» Оказалось, что тот самый добрый студент накануне действительно был президентом студенческого совета. Это делало его вторым принцем - и тем, кого Моника должна была охранять. Когда она все поняла, ее первой мыслью было... «Э-э-э...», - заикаясь, произнесла она. «Что это?» «...Если вы принц, как вышло, что вы, гм, улизнули из общежития прошлой ночью?» Эллиот, который ждал у двери, вздрогнул и посмотрел на Феликса. "Подожди, ты улизнул прошлой ночью? Я впервые об этом слышу". Феликс ловко избежал пристального взгляда Эллиота и улыбнулся Монике. «Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь». "Ну, я видела вас из своего окна вчера вечером. Вы стояли возле общежития для мальчиков..." Не было никаких сомнений, что подозрительный человек, которого Неро обнаружил предыдущей ночью, был Феликсом. Но с чего бы ему бродить на улице после комендантского часа? Феликс спокойно ответил на непритязательный вопрос Моники, его улыбка не сходила с лица. «Прошлой ночью было новолуние, не так ли?» Он намекнул, что из ее окна было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Когда Моника попыталась ответить, Феликс, вернувшись за стол, сцепил пальцы и положил подбородок на руки. «Итак, вы видели, как кто-то выходил из общежития для мальчиков посреди ночи?» - продолжил он. "Можете сказать мне, как он выглядел? Нам придется усилить охрану академии". "На нем был капюшон, поэтому я не видела его лица. Я только мельком видела светлые волосы и затылок... сэр". «Ну, у нас в академии полно светловолосых студентов». Как только она услышала этот контраргумент, внутри нее зажегся огонь. Возможно, это было то самое стремление ученого доказать свою правоту. Обращаясь к совершенно спокойному Феликсу, Моника сжала кулаки и заявила: «У вчерашнего человека в капюшоне было такое же телосложение, как и у вас». «Было бы не странно, если бы у кого-то было такое же телосложение, как у меня, не так ли?» «Не просто похоже - это золотое сечение!» «...Простите?» Как только ее сердце забилось, Моника перестала обращать внимание на окружающую обстановку и погрузилась в детали своего доказательства - дурная привычка. К счастью, рядом оказалась передвижная доска для конференций, прислоненная к стене. Моника нарисовала на ней простую картинку человека, а затем обвела прямоугольником область головы. "Я уверена в своей способности точно оценить длину всего, что вижу. Соотношение между шириной и высотой вашей головы составляет 1 к 1,618. Это число очень близко к золотому сечению, которое люди считают самым красивым. Если быть точным, золотое сечение составляет 1 к 1.61803398... и так далее, но остальное я опущу". Не сводя взгляда с озадаченной аудитории, Моника провела горизонтальную линию через пупок картины, по сути, разделив ее на верхнюю и нижнюю половину. Над линией она написала 1, а под ней - 1,618. "Даже если на человеке есть одежда, вы можете использовать длину его ног, чтобы вычислить приблизительное положение его пупка. И вы, сэр, и вчерашний человек получите одинаковое золотое сечение, если разделить таким образом верхнюю и нижнюю части тела. Но подождите! Если бы мы использовали 1 для нижней части, то ваш общий рост, объединяющий верхнюю и нижнюю части, составил бы 1,618. Снова золотое сечение - почти как будто специально рассчитанное! Это свойство встречается крайне редко! Если бы вы измерили себя рулеткой, то убедились бы, что моя теория... верна..." Именно в этот момент Моника наконец вышла из своего страстного воззвания. Ее дыхание все еще было неровным, но транс был разрушен. Я... Что я только что...? Все еще держась за мел, она неловко оглянулась на Феликса и Эллиота. Эллиотт стоял неподвижно, широко раскрыв глаза. Феликс, напротив, неторопливо вычислял что-то, бормоча про себя. «В прошлый раз, когда я снимал мерки, число было...» Через несколько мгновений его лицо озарилось. «Ого, это действительно 1 к 1,6». «......» «Мне и раньше делали комплименты по поводу моей внешности, но никогда так, как сейчас», - сказал он не столько с сарказмом, сколько с таким видом, будто его все это очень забавляло. Моника неосознанно опустила голову на руки. А-а-а-а! Я опять это сделала... Она часто теряла представление о том, что происходит вокруг, когда имела дело с уравнениями и магическими формулами. И каждый раз, когда она это делала, Луис в конце концов выкручивал ей ухо, но... Не могу поверить, что я сделала это перед человеком, которого должна защищать, как никто другой! В любом случае, ей нужно было оставаться в хорошем расположении Феликса. В отчаянии она попыталась придумать какое-нибудь оправдание. Луис однажды назвал ее ужасной в этом деле, так что она думала, думала и думала. И вот что она придумала: «Золотая спираль, основанная на золотом сечении, использует последовательность чисел в песне "Свиньи старика Сэма" для каждого радиуса! В этой последовательности соотношение между каждой парой чисел становится все ближе и ближе к золотому сечению. Это прекрасная последовательность... Другими словами, «Свиньи старика Сэма» удивительны... Нет, подождите, я хотел сказать, что ваши пропорции удивительны! Сэр!» Будь здесь Луис, он бы спросил ее, чего именно добивалась ее отговорка, а затем прибег к насилию. Услышав, как Моника на одном дыхании восхваляет члена королевской семьи и песню о свиньях, Эллиотт сузил глаза и застонал. «Что это еще за "Свиньи старика Сэма"?» Эллиотт, похоже, не узнал популярную детскую песенку, но Феликс в знак узнавания ударил кулаком по ладони. "А, детский стишок... Я понял. Так вот что это за цифры". Феликс выглядел искренне пораженным, и Эллиотт сузил свои запавшие глаза и уставился на него. «Значит, белочка доказала, что ты бродил ночью возле общежития, чтобы провести тайное расследование». «Да, хотя это, к сожалению, не принесло плодов». «Сирил упал бы в обморок, если бы услышал». "Я знаю. Поэтому я надеюсь, что ты сможешь сохранить это в тайне". Судя по их обмену мнениями, Феликс действовал как приманка, чтобы выкурить какого-то преступника - и при этом никому об этом не сказать. Как его телохранитель, я не могу игнорировать это...- подумала она. Но объяснит ли Феликс, если посторонний человек, вроде нее, спросит его об этом? Пока Моника волновалась, Феликс и Эллиотт продолжали свой разговор. "Да ладно, Эллиотт, она явно безобидная белочка. Она не только не предприняла никаких действий после того, как стала моим свидетелем прошлой ночью, но и случайно проболталась об этом здесь. Она не может быть убийцей". "Но не может ли все это быть уловкой, чтобы заставить нас ослабить бдительность? Вчерашний инцидент с цветочным горшком был слишком неестественным. Вполне возможно, что леди Нортон привела вас к месту падения цветочного горшка". Моника издала удивленный возглас. Она почувствовала, что на нее падает еще больше подозрений, и не могла просто стоять в стороне, чтобы это продолжалось. «Так тот цветочный горшок вчера... не случайно упал?» - нервно спросила она. Эллиотт взглянула на Феликса, ожидая его решения. Феликс улыбнулся и скрестил ноги на стуле. "Почему бы мне не объяснить все с самого начала? Все произошло два дня назад, когда мы обнаружили, что бухгалтер студенческого совета Аарон О'Брайен присваивает средства из бюджета совета. Когда мы надавили на него, он впал в замешательство... Поэтому мы решили запереть его в комнате общежития до тех пор, пока его исключение не будет завершено". Аарон О'Брайен - это имя Моника помнила. Это был тот самый черноволосый студент, который два дня назад кричал в коридоре, пока остальные сдерживали его. Изабель сказала ей его имя. "Студенческий совет предпочел бы не допустить, чтобы источник внутреннего смущения стал достоянием общественности. Мы надеялись сохранить растрату бухгалтера О'Брайена в тайне от других учеников, сказать им, что он внезапно заболел и вынужден был покинуть школу, и завершить все тихо. К сожалению, вскоре после этого произошел небольшой инцидент". * * * Это было за день до церемонии открытия. Феликс вынес приговор Аарону О'Брайену только этим утром и вместе с другими членами совета наводил порядок в том беспорядке, который оставил Аарон. Больше всего хлопот доставила проверка бухгалтерских записей. В процессе хищения средств Аарон изменил несколько позиций. Затем, чтобы скрыть эти изменения, он изменил другие цифры и повторил этот процесс несколько раз. В результате бухгалтерские книги оказались в ужасном состоянии. Члены студенческого совета все вместе взялись за их проверку, но на исправление всех цифр ушло бы немало времени. В тот день они не продвинулись далеко вперед. Однако время продолжало идти, а поскольку на следующий день предстояла церемония открытия, они не могли позволить себе посвятить все свое время пересмотру бухгалтерских книг. Около трех часов дня появился советник студенческого совета мистер Торнли и сказал: «Нам нужно подготовиться к завтрашним церемониям открытия и входа». Феликс должен был отвечать за подготовку к церемониям и должен был идти. Остальные студенты-мужчины тоже должны были помочь ему перенести вещи. Поэтому он оставил разбор записей одной из секретарш, Бриджет, и офицеру по общим вопросам, Нилу, а двух других, вице-президента Сирила и Эллиота, другого секретаря, взял с собой в зал, где будет проходить церемония. Стулья для новых студентов уже были расставлены рядами, а у входа висела табличка. Декорации были почти готовы, Феликсу и остальным оставалось лишь провести последние проверки. Тем не менее, пробегая по списку, они то и дело замечали какие-то мелочи, например, отсутствие стульев, которые нужно было исправить. "Давайте разложим ленты для новых учеников по коробкам в соответствии с их классом. Так день пройдет более гладко, чем если бы..." Пока Феликс давал Эллиоту указания, мистер Торнли посмотрел поверх головы Феликса и вдруг побледнел. «Осторожно!» - крикнул он. Мгновение спустя Сирил воскликнул «Сэр!», его голос был почти криком. Услышав мистера Торнли и Сирила, Феликс двинулся с места еще до того, как его разум успел осознать происходящее. Через несколько секунд что-то рухнуло на то место, где он стоял, - вывеска, висевшая над входом. Знак был прикреплен металлическими застежками к решетке против падения на окне второго этажа места проведения церемонии. Другими словами, кто-то залез в окно и расстегнул их. Подняв голову, они увидели, что окно второго этажа слегка приоткрыто, и в нем на мгновение показалась фигура, которая быстро удалилась. * * * «... Вот и все...» Выслушав объяснения Феликса, Моника готова была упасть в обморок. Он назвал это «небольшим инцидентом», но для любого нормального человека это было в буквальном смысле покушением на убийство. Не могу поверить, что такой инцидент произошел в тот самый день, когда я приехала сюда...! Чувствуя, как кровь оттекает от лица, а губы дрожат, она посмотрела на Феликса и Эллиота. Феликс на протяжении всего объяснения сохранял безмятежную улыбку, а вот Эллиот нахмурился. Последняя реакция была правильной в данном случае. С Феликсом что-то было не так. Как он мог так спокойно улыбаться, когда целью была его жизнь? А может, члены королевской семьи привыкли к подобным вещам, подумала Моника. «Вы выяснили, кто его уронил...?» "К сожалению, они ушли от нас. Не так ли, Эллиотт?" "... Простите. Я не смог их поймать", - угрюмо сказал Эллиотт, после чего рассказал еще несколько подробностей. Когда знак упал, с Феликсом были три человека: мистер Торнли, Сирил и Эллиот. Мистер Торнли, будучи единственным присутствующим учителем, доверил защиту Феликса Сирилу и вместе с Эллиотом отправился на поиски преступника. К сожалению, им так ничего и не удалось найти - даже после того, как они разделились, чтобы охватить больше территории. Феликс расслабленно вздохнул и пожал плечами. "Это случилось через несколько часов после того, как мы признали Аарона О'Брайена виновным. Естественно предположить, что эти два события связаны, не так ли? Но когда знак упал, О'Брайен находился в общежитии для мальчиков. Это значит, что кто-то другой должен был ее уронить". Он слегка сузил свои голубые глаза, а затем бросил на Монику многозначительный взгляд. "О'Брайен намекнул, что у него был сообщник в растрате. Вполне вероятно, что именно этот человек уронил табличку". Феликс допрашивал Аарона, но к тому времени Аарон вышел из себя и мог только бормотать: «Это их вина... Их вина...», снова и снова. Похоже, он был не в том состоянии, чтобы говорить о своем сотруднике. Когда Эллиотт объяснил это, его губы искривились в сардонической ухмылке. «Итак, мы устроили ловушку, чтобы выкурить пособника, вчера во время обеденного перерыва». «...О, так вот почему вы были в старых садах...?» «Верно». Если бы Феликс был один в пустых задних садах, преступник, скорее всего, предпринял бы еще одну попытку. По их плану Эллиотт должен был спрятаться, дождаться, пока злодей отправится за Феликсом, и тогда Эллиотт сдержит их. К сожалению, Моника появилась совершенно случайно. "Скажу честно. Я считаю, что вы работаете с преступником и намеренно подвели принца к месту, где должен был упасть цветочный горшок". Несмотря на то что Моника пришла в эту академию, чтобы защитить второго принца, теперь с ней обращались как с убийцей. Если бы Луис Миллер услышал об этом, он бы, наверное, рассмеялся, сказал: « Ах, все, что ты делаешь, так неожиданно, ха-ха-ха», а затем сжал бы свои хорошо сжатые кулаки. Я не могу быть исключена сразу после проникновения! Если Луис узнает, он будет в ярости... А если я провалю задание, меня могут казнить... Моника так сильно тряхнула головой, что она чуть не отвисла. «Я... я не... этого не делала...» «Тогда где вы были и что делали около трех часов дня два дня назад, когда произошел инцидент на месте проведения церемонии?» Покручивая пальцами, Моника прокрутила в памяти свои воспоминания. Три часа дня назад. Она убирала свою комнату и говорила Неро, что хотела бы стать кошкой. «В тот день я была в женском общежитии... убирала свою комнату...» «Есть кто-нибудь, кто может за тебя поручиться?» «...Нет». В тот момент с ней был только Неро, и она не могла привлечь в качестве свидетеля говорящего кота. Когда она опустила глаза, Эллиотт уставился на нее так, словно смотрел на осужденного преступника. Его взгляд словно кулаком сжал ее сердце, и дыхание стало коротким и поверхностным. Она так нервничала, что кислород не поступал в легкие. По ее перчаткам неуклонно струился ужасный пот. Как только напряжение в воздухе стало настолько плотным, что его можно было резать ножом, Феликс прервал Эллиотт и сделал ей замечание. «Я не одобряю, что ты издеваешься над маленькими животными». «Но ты должен признать, что эта маленькая белка подозрительна», - сказал Эллиотт колючим голосом. Но тут он, похоже, о чем-то задумался, и его губы сложились в злобную улыбку. "Я знаю. Тогда давай сделаем так. Белочка, ты найдешь виновника, который уронил вывеску и цветочный горшок. Тогда я поверю, что ты невиновна". Глаза Моники расширились от такого предложения Эллиота. « Вы хотите, чтобы...я это сделала?» "Мы вдвоем будем слишком выделяться. Если говорить прямо, мы не хотим делать из этого слишком большое дело. Даже другие члены совета не знают о наших тайных расследованиях". «А?!» - воскликнула Моника, повернувшись к Феликсу с еще более широкими глазами. Феликс лукаво улыбнулся и кивнул. "Действительно. В частности, наш вице-президент, Сирил, в некотором роде боится". В этом был смысл. Когда Неро и Моника наблюдали за Феликсом накануне вечером, он пытался выманить потенциального убийцу и даже не сказал об этом Эллиотту. Но в ту ночь Феликс не стал мишенью, либо потому, что злодей был слишком осторожен, чтобы заглотить наживку, либо по какой-то другой неизвестной причине. Если они не найдут преступника в ближайшее время, дело может остаться нераскрытым. Феликс и остальные хотели бы этого избежать. "Итак? Вы сделаете это? Будете ли вы искать преступника?" - спросил Эллиот, его злобная ухмылка говорила о том, что вы все равно потерпите неудачу. Моника сжала руки в кулаки перед грудью. Ей это совсем не нравилось. Если бы все зависело от нее, она бы забилась в свою комнату в общежитии и не выходила оттуда. Тем не менее, именно она должна была охранять Феликса. «Я... я... я сделаю...», - жалко ответила она. Эллиотт злобно усмехнулся и повернулся к Феликсу: «Ты ее слышал». Феликс посмотрел на Монику с тихой, непроницаемой улыбкой. «О? В таком случае мне очень приятно работать с вами, леди Моника Нортон». ---------- ГЛАВА 6 Катящаяся ведьма ГЛАВА 6 Катящаяся ведьма Согласившись на поиски виновного в падении вывески и цветочного горшка, Моника направилась в задние сады. Вывеску, использованную в первом случае, унесли, когда закончилась церемония зачисления, так что, скорее всего, больше никаких улик там найти не удастся. С другой стороны, осколки цветочного горшка так и не были убраны - судя по всему, они все еще находились в саду, там же, где и упали. Туда никто не возвращался, так что не было никакой возможности, что кто-то из третьей группы придет и нарушит порядок. Когда Моника проходила через ворота, ведущие в старые сады, рядом с ней зашуршала и заколыхалась кустарник. "Привет, Моника. Как дела с охраной принца?" Неро выпрыгнул из куста и стряхнул листья со своей шерсти. Моника присела на корточки и встретила его взгляд. «Неро, что мне делать?» " Хорошо. С чем?" «Человек, который вчера защитил меня от цветочного горшка, оказался принцем...» Этот неудачный поворот событий объяснялся тем, что она не знала, как на самом деле выглядит человек, которого она должна была охранять. Неро взмахнул хвостом, затем серьезно посмотрел на Монику. «Ты ведь его охранница, верно?» «...Угу.» «Поправь меня, если я ошибаюсь, но ведь не он должен охранять тебя, верно?» Неро был абсолютно прав. Моника начала бессмысленно размахивать руками, отчаянно защищаясь. «Но я же защитила его с помощью своей не зачарованной магии!» "Да, да. Так зачем же ты тогда пришла сюда?" «Они думают, что я работаю с тем, кто уронил цветочный горшок... И они сказали мне найти настоящего преступника, если я хочу доказать свою невиновность...» Неро замолчал на несколько долгих секунд, а затем посмотрел на Монику с очень похожим на человеческое выражением отчаяния. «Ты ведь его охранник, верно?» «...Да». « Поправь меня, если я ошибаюсь, но это не очень хороший знак, если к тебе относятся как к его убийце, не так ли?» У Моники даже не было ответа на этот вопрос. "...О, я просто Мудрец, который попал в список ожидания... Я некомпетентна. Затворница... Я уже хочу обратно в свою хижину", - хныкала она. Неро вздохнул. "Вы и впрямь не простая, мастер. Эй, взбодрись. Хочешь, я потискаю тебя лапами?" «...Да». Моника фыркнула и притянула Неро к себе. Кот поднял передние лапы и подушечками потискал ее щеки. Мягкое ощущение позволило ей немного успокоиться. Неро подождал, пока Моника перестанет плакать, а затем спросил: "Итак, ты найдешь преступника. Что мы сделаем в первую очередь?" "Угу. Во-первых, я хочу выяснить, откуда упал цветочный горшок". Горшок не был убран после инцидента, произошедшего накануне; его осколки лежали на земле в том же положении, что и раньше. Моника подобрала несколько из них. "...Похоже, это был большой цветочный горшок для групповых посадок. Он был круглым, примерно такого размера..." Когда она сказала «такого размера», ее руки образовали кольцо. Уши Неро дернулись, и он с сомнением посмотрел на Монику. «Как ты можешь определить его форму по одним лишь фрагментам?» Она посмотрела на него в замешательстве. «Но ведь это все, что тебе нужно, не так ли?» «Нет!» "Она наклонила голову, перекладывая осколки из своей руки в другую ладонь. По тому, что она смогла уложить на одной ладони, можно было предположить вес цветочного горшка. Присмотревшись к разбросанным осколкам, она определила примерный размер, форму и вес горшка. На осколках горшка не было грязи. Он был пуст - либо не использовался, либо был заранее очищен... Представив себе цветочный горшок до того, как он разбился, Моника медленно подняла голову и посмотрела на здание школы. В Академии Серендии было много балконов, украшенных цветами, поэтому на большинстве из них стояли цветочные горшки. Да и без них они встречались довольно редко. Логично, что Феликс хотел, чтобы она провела расследование. Вчера ветра почти не было. А если учесть сопротивление заклинания ветра, которое я использовала... Моника оценила взглядом высоту здания школы, а затем рассчитала скорость падения цветочного горшка. Поручни балкона были довольно высокими, так что кому-то было бы трудно с силой бросить его вниз. Можно предположить, что он перегнулся через перила, а затем просто отпустил их. Горшок упал на землю, которая должна была его немного смягчить. Но осколки получились такими маленькими, да еще и разбросанными по большой площади... Погрешность, конечно, есть, но, взглянув на останки цветочного горшка, она поняла, с какого балкона его уронили. Вот здесь. Четвертый этаж, второй балкон справа. Пока она уточняла, где находится комната, Неро передней лапой дернул за подол юбки Моники. «Моника, я тоже хочу зайти в школу». "...Ты не можешь. Если тебя обнаружат, то вышвырнут вон". "Как будто они когда-нибудь это сделают. Даже если они найдут меня, я слишком очарователен, чтобы глупые люди могли устоять". Может быть, любители кошек в академии и будут преклоняться перед ним, но если его найдет кто-то строгий, вроде мистера Торнли, он точно выгонит Неро. «Ты не можешь, ясно?» - повторила Моника и направилась к зданию школы, чтобы исследовать балкон. * * * «О, что ты здесь делаешь?» Когда Моника поднималась по лестнице внутри здания, она услышала снизу знакомый голос. Она остановилась и обернулась. Лана, одноклассница, которая раньше заплетала ей волосы в косы, поднималась по лестнице, ее льняные волосы колыхались. Что мне делать? Что мне ей сказать...? Я должна сохранить в тайне, что меня попросили исследовать балкон, верно? Если я просто скажу ей, что у меня поручение, это будет нормально, интересно? Моника остановилась на месте, опустила взгляд и принялась перебирать пальцы. Без умного оправдания она могла только бормотать «э-э-э» и «а-э-э». Лана смотрела на нее, накручивая на палец прядь волос. "После того как тебя вызвали в зал студенческого совета, ты так и не вернулась. Я волновалась". «...А?» Одноклассница волновалась за нее. Это было все, что нужно, чтобы заставить сердце Моники совершить небольшой скачок. Не успела она это осознать, как выражение ее лица смягчилось. Прикрыв щеки руками, она неловко ответила: «Ну... Меня попросили... выполнить небольшое поручение...» Когда взгляд Моники заметался по коридору, Лана растерянно посмотрела на нее. Наверное, было странно, что член студенческого совета просит об одолжении такую новенькую, как она. «О. Куда ты идешь?» спросила Лана. "Эм... На четвертый этаж. Второй класс с конца..." "О, это второй кабинет музыки. Тогда тебе нужно пройти сюда". Лана начала спускаться по лестнице, приглашая Монику следовать за ней. Почему она шла вниз? Разве им не нужно было подниматься по лестнице, чтобы попасть на четвертый этаж? Монике это показалось странным, но она последовала за девушкой, которая гордо фыркнула. "В это время дня в коридоре многолюдно, потому что все классы переходят в другие комнаты. Так будет быстрее". Она догадалась, что Моника плохо переносит толпу, или это совпадение? В любом случае, Моника была очень благодарна за предложение. «Ну... Спасибо ...» Она набралась сил, чтобы поблагодарить Лану, но, как всегда, споткнулась о свои слова. Ее лицо стало ярко-красным. Лана не удержалась и начала смеяться. «Ты такая странная!» Она хихикала, явно развлекаясь - немного дразня, но все же фамильярничая. В ее улыбке не было ни капли неприязни. «Не за что!» - ответила она и снова зашагала с легкостью. "Если тебе нужно воспользоваться лестницей в это время суток, то лучше воспользоваться той, что на востоке. В туалетной комнате с этой стороны также обычно меньше народу". «...В туалетную комнату?» Монике не было понятно, но, судя по всему, в Академии Серендии было несколько комнат, где студентки могли поправить макияж. Моника в очередной раз поразилась тому, что это школа для детей дворян. Не могу представить, чтобы я когда-нибудь пользовалась такой комнатой...- подумала она, когда Лана внезапно остановилась перед ней. Взгляд девушки был устремлен на восточную лестницу. Несмотря на то что они якобы собирались подняться по этой самой лестнице, чтобы попасть в музыкальный зал, Лана смотрела на лестничную площадку и хмурилась, ее лицо было кислым. На лестничной площадке беседовали несколько студенток. Одна из них, похоже, была окружена остальными. ...О, эта особа... Она... Та, что стояла посередине, с обеспокоенными и опущенными глазами, была девушкой с волосами цвета лесного ореха - Сельмой Карш. Она была медсестрой класса, которая пришла проведать Монику после того, как ее доставили в медпункт. Вокруг миниатюрной Сельмы стояли еще три ученицы. Явный лидер - девушка с карамельными волосами - обладала голосом, который возвышался над остальными. "Эй, вы слышали слухи? Они говорят, что Аарон внезапно заболел и должен покинуть школу. Я услышала, что он посещал всякие отвратительные магазины. Наверняка в одном из них он подхватил какую-нибудь ужасную болезнь, как ты думаешь? Это просто ужасно, Сельма! И это после всего, что ты для него сделала!" Две другие девочки подняли свои веера, чтобы спрятать рот, и повторяли: «О, мне так плохо» и «Да, как жаль тебя». Но хотя они говорили это, их губы были вывернуты в презрительных ухмылках за веерами. Лана, посмотрев на карамельноволосого лидера, кисло пробормотала: «Это Кэролайн». Очевидно, Лана знала эту девушку, но по выражению ее лица было понятно, что их отношения не были дружескими. "Привет, Сельма. Моя семья скоро устраивает бал. Я обязательно приглашу тебя!" "О боже! Это замечательная идея, леди Кэролайн! Ведь шрамы от потерянной любви можно смягчить только новой!" "А ваша помолвка с Аароном все равно сорвалась, верно? Тебе стоит поискать кого-нибудь другого, Сельма, кого-нибудь хорошего!" На это предложение одной из своих последовательниц Кэролайн взмахнула складным веером и рассмеялась, глядя на лицо Сельмы. «Тогда почему бы не мой дядя?» - сказала она. "Он ищет новую жену. Он старше тебя более чем на тридцать лет, но он красив и богат". Сельма ничего не ответила. Она просто сжала кулаки в перчатках, молчала и смотрела в пол. Лана повернулась к Монике и прошептала ей на ухо: "Лучше всего пройти мимо них и не вмешиваться. Пойдем, хорошо?" Лана взяла инициативу в свои руки и быстрым шагом направилась вверх по лестнице, а Моника поспешила за ней. Дойдя до лестничной площадки, Лана обратилась к Кэролайн, которая загораживала лестницу: «Не могли бы вы пропустить нас?» "О? Ну, неужели это Лана Колетт, дочь нового барона. Ужасные манеры, как обычно. Моя семья гораздо выше по рангу и имеет гораздо более богатую историю, чем ваша, знаете ли. Я бы подумала, что такая, как вы, хотя бы поприветствует меня должным образом". В ответ на провокацию Кэролайн тонкие брови Ланы взлетели вверх. "Я и понятия не имела, что блокировать лестницу, чтобы вести долгий разговор, - это приличная манера для высокопоставленной семьи. В любом случае, не могли бы вы уже убраться восвояси? Даже бегущая корова шевелится, когда ее хозяин натягивает поводья... О, прошу прощения. Наверное, твоя задница так тяжела, что ты не хочешь двигаться". «Кого ты только что назвала коровой?!» Каролина, теперь уже в ярости, подняла руку и толкнула Лану в плечо. Лана слабо вскрикнула и попятилась. Но так как она уже была рядом с лестницей, ей удалось справиться с этим. Однако она налетела на Монику сзади, выбив ее из равновесия. В следующее мгновение Моника поняла, что ее тело накренилось, и она падает в воздух. «Моника!» Лана повернулась и протянула руку, но не смогла дотянуться. Я... падаю... В этот момент мысли Моники понеслись с удивительной скоростью. Если я использую магию ветра внутри, они узнают, что я маг. Должна ли я использовать защитный барьер вокруг себя? Нет, я не могу. Падение будет выглядеть слишком неестественно... Тогда... Тогда я... Она тут же возвела невидимый защитный барьер, не используя заклинания, но не на своем теле. Вместо этого она использовала его, чтобы заполнить пространство, образованное ступенями. Благодаря этому лестница превратилась в простую наклонную плоскость, и даже если бы она ударилась о землю, то не получила бы особых повреждений. Она использовала все свои способности к точному контролю маны, считавшиеся лучшими в королевстве, чтобы расширить барьер над лестницей, и именно на этот барьер она и упала. Как она и рассчитывала, поскольку падала она на ровном месте, было не так уж и больно. Не больно, но... У лестниц были разные уровни, а у ее наклонной дорожки - ни одного. Что же в таком случае приведет к большему импульсу? ...Само собой разумеется, что ответ был последним. И, как и следовало ожидать, Моника покатилась, быстро и с большой силой. «Хи-я-а-аххххххх!» Просто чудо, что она не прикусила язык от скорости, с которой кувыркалась по лестнице. Она пролетела мимо ступенек и понеслась по полу, пока не столкнулась с проходящим мимо студентом-мужчиной. Моника издала приглушенный вскрик, который совпал с низким стоном - голосом того, в кого она врезалась. С глазами, полными слез, она встала и извинилась перед студентом, который теперь сидел на своем месте. «Мне... мне очень жаль, мне очень жаль, мне очень жаль, мне очень жаль!» Человек, которого она ударила, был молодым человеком с серебристыми волосами, завязанными за головой. Моника уже видела его однажды, но в данный момент ее разум был слишком охвачен паникой, чтобы воспринимать подобные вещи. «...Вы не ушиблись?» - спросил он, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться. Моника, даже не заметив его руки, продолжала сыпать извинениями. "Простите! Простите, что побеспокоила вас!" «......» Студент-мужчина молча смотрел на Монику. В конце концов его пальцы потянулись к ее голове. Она рефлекторно прикрыла голову руками, думая, что он ударит ее. Но вместо этого его пальцы лишь аккуратно разделили ее челку. "У тебя лоб немного покраснел. Ты ударилась? Больше нигде не болит?" Моника издала несколько непонятных звуков, а потом наконец поняла, что молодой человек не пытается на нее напасть. Отнюдь - он беспокоился о ней. Она почувствовала кончики его пальцев на своем лбу; они были немного прохладными. ...? Магия льда? Но он не читал заклинаний... Погодите, значит, его мана утекает неосознанно? Пока Моника обдумывала эту мысль, Лана бросилась к ней по лестнице. Моника порадовалась, что так быстро сняла барьер на лестнице. Иначе Лана соскользнула бы вниз и упала прямо за ней. Она вздохнула с облегчением. «Эй! Ты в порядке?!» - воскликнула Лана. «...А, я... Да...» Моника кивнула. Лана глубоко вздохнула с облегчением. Она тоже беспокоилась о безопасности Моники. Пока Моника размышляла, что ей следует сказать: «Спасибо за заботу» или «Простите, что побеспокоила вас», серебристоволосый мальчик прервал ее. «Что здесь вообще происходит?» - спросил он, нахмурившись. Моника наконец вспомнила, кто этот мальчик. Он использовал заклинание льда, чтобы заставить Аарона О'Брайена замолчать, когда тот устроил сцену. "Это вице-президент студенческого совета, лорд Сирил Эшли," - прошептала ей на ухо Лана. В этом был смысл - этот молодой человек, должно быть, и есть тот самый «беспокойный вице-президент», о котором говорил Феликс. «Кто-нибудь может объяснить, что происходит?» - спросил Сирил. Кэролайн, которая все еще находилась на лестничной площадке, спустилась по лестнице расслабленной походкой, на лице ее была легкая, уверенная улыбка. «Леди Лана Колетт дурачилась и столкнула сокурсницу с лестницы». «Что?!» - вскрикнула Лана, пораженная. Кэролайн не только не чувствовала себя виноватой, но и пыталась свалить вину на кого-то другого. "Это ты меня толкнула! Прямо в Монику!" "О?! Ты пытаешься переложить ответственность на меня? Какая наглость для ребенка нувориша*!" Две девушки с Кэролайн выразили свое согласие. Успокоившись, Кэролайн приподняла уголки губ и бросила взгляд на Сирила. «Естественно, лорд Эшли, вы поверите мне - члену исторического и уважаемого Дома Норн - а не этой новоприбывшей девчонке, верно?» Лана заскрипела зубами при этих словах Кэролайн. Моника знала, что даже если ни она, ни Лана не были виноваты, если кто-то, занимающий более высокое положение, скажет, что они виноваты, это будет воспринято как правда. «...Простите меня...!» - нервно произнесла Моника. Сирил перевел взгляд на Монику, его руки были сложены. Возможно, ей показалось, но воздух вокруг них словно похолодел. Его взгляд заставил ее попятиться и опустить глаза. Этот молодой человек беспокоился о Монике после того, как она упала с лестницы. Но если бы она обвинила Кэролайн в неправомерных действиях, он, скорее всего, не стал бы ее слушать. Он был членом студенческого совета - они отвечали за порядок в академии. Эта школа отражала благородное общество, а значит, социальный статус - это все. Я ничего не могу сказать, чтобы изменить это... - Моника смиренно посмотрела на Сирила, который стоял перед ней. Она прикусила губу. Но все же... Если бы Кэролайн утверждала, что не знает о случившемся, если бы она только прикидывалась невинной, Моника бы сдалась и смирилась. Но вместо этого она возложила вину на Лану. Если бы она ничего не предприняла, Лану считали бы зачинщицей. Ее обвинят в преступлении, которого она не совершала. Этого я не могу допустить... Моника открыла рот; кровь отхлынула от ее губ. Пожалуйста, не выдавай меня сейчас, горло! умоляла она себя, находясь на грани слез, прежде чем наконец заговорила. "Я... я только поскользнулась и упала! Это... это все...!" Возможно, она не могла обвинить Кэролайн, но она могла хотя бы снять вину с Ланы. Она обратилась к Сирилу от всего сердца. "Никто не виноват... Это... это просто я была неуклюжей! Простите меня!" - закончила она, склонив голову. «Минуточку...!» - недовольно воскликнула Лана. Но Моника быстро прервала ее. "Итак! Теперь все... все в порядке! Простите, что устроила такую сцену...!" Затем, решив, что без жертвы ситуация рассосется, она бросилась вверх по лестнице, топая ногами по ступенькам, и покинула место происшествия. * * * Взлетев по лестнице, Моника остановилась, чтобы перевести дух - к этому времени она уже практически хрипела. Зубы стучали невыносимо. ...Все в порядке. Все в порядке. Если я выдержу, если не скажу ничего лишнего, все образуется... Она смахнула с подола юбки немного грязи, оставшейся после падения с лестницы, затем поправила сбившиеся перчатки. Сейчас она хотела сосредоточиться на поисках убийцы, который охотился за Феликсом. Инцидент с цветочным горшком был явно преднамеренным. Настоящее покушение. Будучи его телохранителем, она не могла оставить это без внимания. Но почему преступник преследовал принца? Феликс и остальные, похоже, считали, что сообщник Аарона О'Брайена, совершивший несправедливость, действовал из злобы. Однако Монике это показалось не совсем верным. Аарон О'Брайен намекнул, что у него был сообщник. Почему бы тогда этому сообщнику не попытаться избавиться от Аарона, чтобы он замолчал? Это как неполное уравнение, полное дыр... Ей нужно было больше информации, чтобы заполнить пробелы. Она сказала себе, что сейчас ей нужно просто собрать эту информацию. Дойдя до искомой комнаты - музыкального зала номер два на четвертом этаже восточного корпуса, - она остановилась. Изнутри доносились звуки фортепиано. Кто-то играл внутри. Не рассердятся ли они на нее, если она войдет без спроса? Тем не менее ей хотелось как можно скорее провести свое расследование. После некоторого внутреннего конфликта она легонько постучала в дверь и открыла ее. Музыкальная комната была элегантной, похожей на маленький салон, а внутри стояло красивое пианино. Пианино было инструментом для высших классов, недоступным для простолюдинов. За роялем сидела студентка с белокурыми волосами, пальцы которой скользили по клавишам. Судя по цвету шарфа на воротнике, она была третьекурсницей продвинутого курса. Девушка перестала играть и, не отводя взгляда, обратилась к Монике: "Сейчас я занимаю эту комнату. Если вам что-то понадобится, пожалуйста, приходите позже". "Э-э-э, простите. Балкон... я... я кое-что оставила на нем..." Блондинка просто пролистала свой счет, а затем сказала, почти как бы про себя: «Будьте добры, сделайте это побыстрее». Моника пробормотала слова благодарности и поспешила на балкон. Как она и ожидала, там стояло несколько цветочных горшков. Они были похожи на те, что высаживали в задних садах. ...Три горшка уже были засажены всякой всячиной, и... Один из цветочных горшков был пуст, он стоял вверх дном у края балкона. Моника присела на корточки, чтобы посмотреть на него. Она подняла его, но внутри ничего не было. Это действительно был пустой цветочный горшок, перевернутый вверх дном. Почему этот цветочный горшок перевернут, а остальные - наоборот? спросила она, возвращая горшок в исходное положение. Перевернутый горшок был грязным, и грязь попала на ее перчатки. Она смахнула часть грязи, но остальная быстро прилипла. Перчатки придется постирать, как только она вернется в общежитие. Запасной пары у нее не было. Беспокоясь о своих грязных перчатках, она посмотрела на перила балкона. Поскольку они предназначались для того, чтобы люди не могли с них упасть, они были довольно высокими. Моника, будучи маленькой и слабой, не смогла бы поднять тяжелый цветочный горшок на перила, чтобы сбросить его отсюда. Подождите. А что, если...? Моника постояла немного в раздумьях, и в конце концов звуки пианино прекратились. Придя в себя, она оглянулась в сторону музыкального зала. Ученица, сидевшая за пианино, теперь смотрела на нее с холодным выражением лица. При ближайшем рассмотрении оказалось, что девушка очень красива. Даже Моника, которая не очень хорошо чувствовала разницу между привлекательным и непривлекательным, могла сказать, что она очень красива. Когда Моника вздрогнула от силы ее потрясающих черт, девушка закрыла крышку пианино и сказала: "Я возвращаюсь в класс. Я бы хотела его закрыть". "О, простите! Я уйду!" Моника заперла дверь, соединяющую музыкальную комнату с балконом. Затем, когда симпатичная студентка закрывала пианино, Моника робко спросила: «А эта комната... обычно закрыта?» "Чтобы воспользоваться одной из музыкальных комнат, нужно взять ключ в учительской. Чтобы воспользоваться этой комнатой, вам нужно подать заявление на вторую музыкальную комнату". Моника тихо пробормотала слова благодарности и поспешила выйти из кабинета музыки. Янтарные глаза девушки не отрывались от ее спины, пока она исчезала в коридоре. * * * Бухгалтерские записи, такие бессмысленные и беспорядочные, какими они были сейчас, действительно были прощальным подарком Аарона О'Брайена студенческому совету. Пока Феликс молча просматривал сильно измененные книги, Эллиотт, изучавший квитанции, вполголоса сказал: "Надо заключить пари. Как скоро белка признает свое поражение? Я даю ей три дня". «Она тебе не нравится?» Действительно, он мало доверял Монике Нортон, но отношение Эллиотта к ней было очевидным. Эллиотт фыркнул. "Нет, не нравится. Она не из дворян, с какой стороны на нее ни посмотри... То, что она вообще учится в этой академии, - тщеславие высшего порядка". Он говорил небрежно, но в его голосе слышалось искреннее отвращение. Переведя взгляд на Феликса, он понизил голос и сказал: «Я не выношу простолюдинов, которые не знают своего места». «Да, я знаю». Большинство девушек, учившихся в Академии Серендии, были из благородных семей, но было и немало представительниц низшего дворянства и ниже. В общем, если вы могли позволить себе обучение, то могли поступить. Но многие, в том числе и Эллиотт, не слишком высокого мнения о таком положении дел. "И все же, - заметил Феликс, - не кажется ли тебе, что ты поступаешь довольно жестоко? Сколько классных комнат выходят на задние сады? Я очень сомневаюсь, что такая новая ученица, как она, сможет исследовать их все". "Это все равно лучше, чем если бы это сделали мы и нас заметили. А что касается того, чтобы тайком выходить из своей комнаты по ночам... ну, это не похоже на поведение принца". Слова Эллиота прозвучали колюче, когда он сузил свои запавшие глаза, глядя на Феликса. Вероятно, он был недоволен тем, что Феликс действовал в одиночку. Но Феликс парировал его критический взгляд холодным взглядом и провел перьевым пером по странице перед собой. "Я хочу разобраться со всеми неприятностями академии как можно более тайно. Мы же не хотим, чтобы герцог Клокфорд вмешивался". Герцог Клокфорд был дедом Феликса по материнской линии и одним из самых влиятельных дворян в королевстве, и академия Серендии находилась под его юрисдикцией. Если бы здесь произошел серьезный инцидент, это было бы равносильно тому, чтобы вымазать герцога грязью - чего он никак не мог допустить. Даже если другие называли его псом герцога, Феликс никогда, никогда не мог ослушаться его. «И самое главное... Как Феликс Арк Ридилл, я не могу допустить, чтобы люди думали, будто мне не хватает компетентности, чтобы справиться с такой ситуацией». Когда Эллиотт собирался ответить, в дверь комнаты студенческого совета тихонько постучали. После возгласа «Войдите, пожалуйста» дверь медленно открылась, и на пороге появилась невысокая девушка. Это была Моника Нортон. Новая студентка второго года обучения на продвинутом курсе. Тощая девочка, и ничто в ней - ни внешность, ни поведение - не подходило к облику остальных учеников Академии Серендии. Чувствуя некоторую жалость к девушке после издевательств Эллиота, Феликс мягко окликнул ее. "Здравствуйте, леди Нортон. Есть успехи?" Прошло всего несколько часов, так что прогресс был маловероятен. Феликс вообще ничего не ждал от девушки. Но эта маленькая девочка - совсем новая ученица - пошевелила пальцами и очень, очень тихим голосом сказала: «Я знаю... кто преступник». [[image:/storage/reader-images/d2c2389ece2c1f41016ea0a58af3c76b73ae34db.png]] _______________ *Нувори́ш (от фр. nouveau riche — «новый богач») — это человек, который быстро разбогател, часто не имея соответствующего воспитания, образования и манер, присущих людям из старого, унаследованного богатства. Этот термин обычно используется с пренебрежительным или ироничным оттенком, подчеркивая отсутствие у такого человека утонченности и вкуса в трате своих средств, а также его выход из низших слоев общества. Кэролайн отсылается на то, что семья Ланы купила свой дворянский титул. Информация из конца первой главы актуальна и сейчас Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. ---------- ГЛАВА 7 Тайна второго принца ГЛАВА 7 Тайна второго принца «О, Сельма, как ужасно, что твой жених, Аарон, вынужден оставить школу!» "Внезапная болезнь? Какая потеря - он стал бухгалтером студенческого совета и все такое". "И он оставил тебя в академии! Мне так жаль тебя!" Подруги Сельмы шептались с ней с выражением лица, которое говорило о том, что им ни капельки не жаль. Друзья... Да, они были друзьями. Даже если Сельме приходилось подлизываться к ним, даже если она выполняла все их поручения, она могла быть спокойна, пока у нее были люди, которых она могла назвать друзьями. В конце концов, ее внешность была простой и не имела никаких достоинств. У нее ничего не было, но если у нее были друзья, то это уже что-то. «Знаешь, я слышала, что Аарон влюбился в Бриджит на третьем курсе». «О, когда он уже помолвлен с Сельмой?!» «Полагаю, его нельзя винить - леди Бриджет действительно прекрасна». Подруга Сельмы, спрятав рот за веером, негромко добавила: «В отличие от простушки Сельмы». Аарон О'Брайен - он был очень дорогим женихом для той, у кого ничего не было. Даже если Аарон не любил ее, он все равно был важен для нее. Вот почему я должна ему помочь, подумала она. И этот человек сказал, что я единственная, кто может... Сельма сжала руки в кулаки в своих новеньких перчатках. Мгновение спустя все ее друзья подняли головы, их голоса зазвучали ярче. Сельма последовала их примеру и увидела, что на нее смотрит молодой человек с оливково-каштановыми волосами - секретарь студенческого совета Эллиотт Ховард. "Здравствуйте, леди Сельма Карш. Простите, что беспокою вас во время перерыва. У вас есть несколько минут?" А, значит, время пришло. Сельма закусила губу и промолчала. * * * Это был обеденный перерыв, через несколько часов после того, как Моника нашла виновника падения цветочного горшка. Она сидела в комнате студенческого совета и ждала, когда вернется Эллиотт в сопровождении Сельмы Карш. Сельма смотрела вниз и трусила, отчего ее и без того маленькая фигурка стала еще меньше. Это было лицо человека, который знал, зачем он здесь. Черты ее лица были бледны, но полны трагической решимости, а лесные глаза потемнели. Если не считать Сельмы, в комнате находились только Феликс, Эллиот и Моника. Глаза Сельмы на мгновение вопросительно метнулись к Монике. Вероятно, ей было интересно, почему Моника находится в комнате студенческого совета. «Ну что ж...» После такого короткого вступления Феликса настроение в комнате сразу же изменилось. Он лишь позволил крошечному холодку прокрасться в свой обычно безмятежный голос, и напряжение вокруг них спало. Легкое сужение нежно-голубых глаз изменило характер его улыбки. Он мог запугивать и повелевать окружающими, используя лишь тон голоса и выражение лица. Вот что значит быть королевской особой. Моника остро ощутила это, увидев, как Сельма попятилась назад. "Два дня назад, накануне церемонии въезда, на меня упала вывеска на месте проведения церемонии. А вчера, в заднем саду, тоже упал цветочный горшок. Очень похожие инциденты. Скорее всего, их совершил один и тот же человек". Пальцы Феликса постукивали по столу. Этого хватило, чтобы Сельма едва не выпрыгнула из кожи. "Леди Моника Нортон настаивает, что за обоими преступлениями стоите вы. Леди Нортон, не могли бы вы объяснить свою логику?" Моника удивленно пискнула. Она только что сообщила Феликсу и Эллиоту о результатах своего расследования. Ей хотелось, чтобы принц объяснил все вместо нее, но она неохотно начала говорить. "Хм, - сказала она, - место происшествия с вывеской уже убрали, так что у меня не было возможности его расследовать, но... Что касается того, с какого балкона уронили цветочный горшок... Если посмотреть, куда он упал, и как он разбился, это становится относительно ясно. Цветочный горшок был сброшен из музыкальной комнаты номер два на четвертом этаже". Когда Моника начала писать на доске уравнения, чтобы дать более конкретное объяснение, Феликс прервал ее. «Не нужно заходить так далеко». Уф... Но говорить об уравнениях гораздо проще... Хмуро отложив мел, она продолжила. "Как только я узнала, с какого балкона его уронили, все остальное оказалось просто. Чтобы воспользоваться вторым музыкальным залом, нужно подать заявку, так что..." «Я проверил это лично», - сказал Эллиотт, глядя на Сельму. «Единственная заявка на использование второго кабинета во время вчерашнего обеденного перерыва была подана на ваше имя, леди Сельма Карш.» Сельма молчала, опустив глаза. Моника тщательно подбирала слова. "Рядом с перилами балкона я нашла один грязный цветочный горшок, поставленный вверх дном. Это потому, что преступник, кто-то невысокого роста, использовал его в качестве табуретки. Перила на этом балконе довольно высокие, так что..." Использование одного цветочного горшка в качестве табуретки и другого, пустого и более легкого, цветочного горшка для совершения преступления говорило о том, что преступницей была невысокая девушка, не обладающая большой физической силой. И самое главное... Моника посмотрела на Сельму. На ней была пара новеньких белых перчаток. Перчатки были частью униформы в академии, но когда Моника очнулась в лазарете, на Сельме их не было. Ее пальцы были нежными и белыми - это были руки девы, никогда не знавшей ручного труда, и их образ до сих пор хранился в памяти Моники. Причина, по которой на ней не было перчаток, заключалась в том, что она испачкала их, когда передвигала цветочный горшок, чтобы использовать его в качестве табуретки. Горшок, сброшенный с балкона, был чистым, а вот перевернутый вверх дном - грязным. Сельма перевернула горшок, даже если это означало испачкать перчатки, потому что ей нужна была дополнительная высота. "...Я нашла пару испачканных перчаток в мусорной корзине в туалетной комнате, ближайшей ко второму музыкальному залу. На них были вышиты ваши инициалы". Это был последний удар. Сельма, которая уже смотрела вниз, упала на колени и закрыла лицо руками. «Да... Да, это была я!» - зарыдала она, поднимая лицо. Ее мокрые от слез щеки подергивались, а губы складывались в искаженную улыбку. Ее глаза были широко раскрыты и расфокусированы. "Это я сбросила цветочный горшок и вывеску... И деньги присвоила тоже я! Я все сделала! Я подтолкнула Аарона к этому! Я обманывала его на каждом шагу! Так что... О, пожалуйста, умоляю вас, смилуйтесь над ним... Он не виноват. Я верну все деньги, которые он присвоил!" Феликс с жалостью в глазах наблюдал за отчаянной мольбой Сельмы, затем покачал головой. "К сожалению, мы уже знаем, что Аарон О'Брайен причастен к растрате. Ничто из того, что вы можете сказать, не отменит его приговор". «Пожалуйста... Пожалуйста, я... Вы можете делать со мной все, что хотите... Просто простите его...», - умоляла Сельма сквозь рыдания. Эллиотт сделал кислое лицо. "Почему ты зашла так далеко, чтобы защитить Аарона? Он тратил эти деньги на других женщин. Ты его невеста". Вопрос был жестоким, но Сельма не выглядела шокированной. Вероятно, она уже знала, что Аарон ее не любит. Но она все равно затаила злобу на Феликса за приговор, вынесенный Аарону, пыталась навредить Феликсу и в конце концов попыталась взять на себя всю вину за растрату. Было ли это из преданности? Или она так сильно хотела завоевать сердце Аарона? Моника не могла сказать. Моника смогла догадаться, что виновницей была Сельма, лишь изучив осколки цветочного горшка. Но сколько бы слов ни выстраивалось в объяснения, она не могла понять чувства девушки - желание, чтобы Аарон полюбил ее. Преступления Сельмы были очень внезапными и необдуманными. Как будто ей было все равно, узнают ли ее, лишь бы она могла защитить Аарона. ...Как можно так доверять другому человеку? подумала Моника, бесстрастно глядя на девушку. Затем Феликс велел Эллиоту отвести Сельму в отдельную комнату. В конце концов, ей, вероятно, вынесут тот же приговор, что и Аарону. После того как Сельма и Эллиотт вышли из комнаты, Моника взглянула на Феликса. «А что с ней будет... будет?» "Инциденты с вывеской и цветочным горшком были попытками убийства королевской особы. Вполне разумно, что она и вся ее семья получат максимально возможное наказание, ты так не думаешь?" Голос Феликса был спокойным, но холодным. Моника сцепила руки перед грудью и задрожала. Она доказала вину Сельмы и тем самым приговорила ее и всю ее семью к смерти. ...Вот что значит защищать королевскую семью. Моника опустила глаза, цвет исчез с ее лица. В ответ Феликс несколько смягчил свой тон. "...По крайней мере, я бы сказал именно так, но предание этих инцидентов огласке создаст проблемы. Более правильным решением в данной ситуации было бы, чтобы она тоже добровольно покинула школу по состоянию здоровья". Он выпрямился на своем месте и слегка вздохнул. «И более того, вид того, как она бросает все ради важного для нее человека... был довольно трогательным». Его голубые глаза, казалось, смотрели сквозь Монику куда-то вдаль. Моника нахмурила брови и наклонила голову на одну сторону. «Неужели?» Наблюдая за тем, как Сельма пытается выбросить свою жизнь на ветер без всякой гарантии вознаграждения, Моника не считала ее поведение благородным - оно казалось ей ужасающим. Моника понимала, что такое привязанность. Но ее привязанность была связана с уравнениями и магическими формулами. Она не могла испытывать такую привязанность к людям и поэтому не могла понять Сельму. ...я просто не понимаю ее. Как бы то ни было, дело было закрыто, а значит, подозрения с Моники были сняты. Подумав, что теперь она может вернуться к занятиям, она несколько раз взглянула на Феликса. «Тогда я... просто... пойду...» Но как только она это сказала, ее взгляд упал на документы, которые Феликс разложил на своем столе. Судя по плотным строчкам цифр на них, это были бухгалтерские отчеты. Пометки о пересмотре, которыми были испещрены страницы, вероятно, являлись исправлениями тех пунктов, которые изменил Аарон О'Брайен. Взглянув на все эти цифры, она почувствовала, что ее пульс участился от волнения. Она была из тех, у кого сердце замирает при виде страниц, заполненных цифрами, как и эти бухгалтерские записи. ...Но вскоре блеск в глазах Моники потускнел. «...Три места», - пробормотала она, с сомнением глядя на документы. «Простите?» - сказал Феликс, наклонив голову. До сих пор Моника держала дистанцию между собой и Феликсом, но теперь она подошла к его столу, указала на бумаги и сказала необычайно твердым тоном: «Вот здесь, и здесь, и здесь - цифры неправильные». Моника любила красивые уравнения. Подобно тому, как другие могут ценить произведения искусства за их красоту, Моника любила формулы. Поэтому неполные уравнения или нечестные бухгалтерские записи вызывали у нее сильное раздражение. Подобно пятнам на идеальных произведениях искусства, просчеты приводили ее в бешенство. А документы, лежащие перед ней, были просто усеяны пятнами. Пока Моника внимательно изучала бумаги, Феликс обратился к ней. «Вы умеете читать бухгалтерские записи?» «Только центральную систему и систему западных стандартов, но да...», - ответила Моника, уставившись только на написанные цифры и даже не взглянув на Феликса. Любой согласился бы, что ее поведение оскорбляет королевскую власть. Но вместо того чтобы упрекнуть ее, Феликс растянул губы в забавной улыбке. «Леди Нортон, если вы не против, не могли бы вы помочь просмотреть эти записи?» Оторвав голову от цифр, Моника воскликнула: «Можно?!» Работа, накопившаяся в ее домике в горах, была поручена Луисом Миллером другим людям, а ее занятия в Академии Серендии состояли в основном из языка, истории и культуры. Прямо скажем, Монике не хватало цифр. « Подойдите сюда», - сказал Феликс, приглашая ее следовать за ним в соседний справочный зал. Внутри находились красиво украшенные закрытые полки, каждая из которых была забита документами в переплетах. "В задней части - исторические записи студентов, рядом - текущие, а затем те, что касаются преподавателей. Записи о событиях находятся здесь". Феликс принялся объяснять содержимое каждой полки, пока не остановился перед самой дальней справа. «А это полка для бухгалтерских документов», - сказал он, доставая из кармана рубашки кольцо с ключами, отпирая полку и вынимая несколько документов. В комнате находилось рабочее место с письменным столом и стулом, и он положил бумаги на стол. «Я хотел бы попросить вас проанализировать нашу бухгалтерскую отчетность за пять лет». «Я... я понимаю!» - ответила Моника, не в силах скрыть своего ликования. «Спасибо», - сказал Феликс с победной улыбкой. Большинство благородных девушек были бы очарованы такой улыбкой, но широко раскрытые глаза Моники уже были прикованы к стопке бумаг перед ней. "Что касается ваших занятий, - продолжил он, - я поговорю с вашими учителями. Их очень много, так что пока просто делайте то, что можете". «Обязательно!» - ответила она, уже перелистывая бухгалтерские книги. Ее глаза блестели - она давно не была так взволнована. * * * ...А теперь. Наблюдая за профилем Моники, пока она работала с бухгалтерскими книгами, Феликс, как можно более естественно, достал из кармана кольцо с ключами. Девушка, казалось, не заметила легкого звона, который он издал, упав на пол. Но он уронил его между рабочим столом и полкой с документами, так что она обязательно увидит его, когда встанет. Затем он оставил ее одну в справочном зале. Пройдя по коридору и свернув за угол, он убедился, что поблизости никого нет, и слегка постучал по карману. «Вилдиан?» На зов Феликса из кармана вылезла маленькая ящерица. Глаза ящерицы были светло-голубыми, а чешуя - белой с примесью того же светло-голубого. Ни одна ящерица не имела такой окраски, но это была не ящерица - это был высокоранговый дух, заключивший контракт с Феликсом. «Вы звали, мастер?» Феликс поднес руку к карману, и Вилдиану взобрался по его пальцу на тыльную сторону ладони. Он поднес ящера к лицу и тихо приказал ему: «Оставайся возле справочной и присматривай за леди Нортон». «...Так вот почему вы нарочно уронили ключи?» Феликс тихонько усмехнулся. Эта улыбка отличалась от его обычной «княжеской» улыбки, которая была спокойной и мягкой. Это была улыбка охотника, готовящего ловушку. Теперь, когда Моника сблизилась с ним и попросила посмотреть их бухгалтерские записи, Феликс уже не считал ее обычной девушкой. Он должен был предположить, что у нее есть какая-то цель, и он мог предположить три варианта. Первая возможность заключалась в том, что ее послал герцог Клокфорд, его дед по материнской линии, чтобы присматривать за ним. Вторая - что ее послал его отец, король, чтобы следить за ним или защищать его. Третья и последняя возможность заключалась в том, что она была убийцей, охотившимся за его жизнью. Но для человека, посланного герцогом Клокфордом или королем, Моника была на удивление некомпетентна. Трудно было представить, чтобы кто-то из них послал кого-то столь рассеянного и беспечного. Тем не менее он далеко не был уверен, что она - наемная убийца, посланная убить его. Она даже не показалась ему знакомой. К тому же, если бы она была убийцей, она бы попыталась причинить ему вред, когда он выходил из дома накануне вечером. С тыльной стороны руки Феликса белая ящерица нерешительно спросила: «А не может ли быть так, что леди Моника Нортон на самом деле... просто девушка?» «Именно поэтому я ее и проверяю». Если Моника пришла в эту академию с какой-то целью, она наверняка рылась в справочной комнате, используя ключи, которые обронил Феликс. «Если леди Нортон подберет ключи и начнет рыться в книжных полках, не имеющих отношения к ее работе, доложи мне об этом». Именно поэтому Феликс и сказал ей, на какой полке что лежит. «Понял, мастер», - сказал Вилдиан, прежде чем Феликс осторожно опустил его на пол. " Давай подождем, скажем, до окончания занятий сегодня. К тому времени она уже покажет нам свое истинное лицо". «...А если нет?» На вопрос Вилдиана Феликс сузил свои голубые глаза и улыбнулся. «Хм. В таком случае...» * * * Каждый день после окончания занятий люди, которым было куда пойти - те, кто посещал клубы, чаепития и тому подобное, - должны были переезжать. Естественно, в коридорах стало тесно. Среди толпы были три студентки, которые стояли и болтали у комнаты студенческого совета. В их центре была Кэролайн Симмонс, карамельноволосая дочь графа Норна. «Почему, интересно, Сельму вызвали в студсовет?» - спросила Кэролайн из-за своего складного веера. Две ее последовательницы ответили тихо. "Возможно, что-то случилось с Аароном. Она ведь его невеста". «Сомневаюсь, что такое может случиться, но... Она ведь никогда не сменит его на посту бухгалтера студенческого совета, верно?» Кэролайн фыркнула от удовольствия. Подумать только - Сельма, эта скучная, непривлекательная девушка, член студенческого совета! Члены студенческого совета были элитой Академии Серендии. Туда нельзя было попасть, если ты не происходил из отличной семьи и не имел отличных оценок - особенно если нынешним президентом был Феликс Арк Ридилл, второй принц королевства. У короля Ридилла было три сына, но он еще не объявил, кто из них унаследует трон. В настоящее время среди дворянства набирает силу движение в поддержку второго принца в качестве следующего короля. Ведь именно он пользовался поддержкой герцога Клокфорда, крупного дворянина. Фракция второго принца крепла с каждым днем. Если такое положение дел сохранится, он непременно унаследует трон. Это также означало, что все знатные дамы в академии практически падали ниц, чтобы стать его невестами. Тем более что Феликс был гораздо, гораздо более привлекателен физически, чем хамоватый первый принц или молодой и забывчивый третий. Кэролайн, влюбившаяся в Феликса с первого взгляда, при каждом удобном случае слонялась возле комнаты студенческого совета. Поскольку Феликс учился на третьем курсе, а Кэролайн - на втором, у них было мало шансов встретиться друг с другом даже в одной школе. Ей приходилось самой создавать такие возможности. Лорд Феликс должен появиться в коридоре с минуты на минуту, подумала она с тихой решимостью. Сегодня наступит день, когда она сможет привлечь его внимание. В этот момент она услышала позади себя шаги. Ее сердце забилось в предвкушении - неужели это он? Обернувшись, она увидела потрясающе красивую девушку с гладкими светлыми волосами. Это была единственная ученица в студенческом совете - Бриджет Грейхем, дочь маркиза Шейлберри. Она также входила в тройку самых красивых девушек Академии Серендии. Повернув свое красивое лицо к остальным студентам, она холодно сказала: "Вы мешаете движению. Не могли бы вы подвинуться?" Это было все, что потребовалось, чтобы две последовательницы Кэролайн смущенно опустили глаза и отошли к стене. Кэролайн последовала их примеру. Если бы это была Лана Колетт, эта наглая нуворишка, она бы, наверное, сказала: " Почему бы вам не обойти меня? Бриджит, однако, была совершенно другого уровня. У нее были отличные оценки, и она занимала высокие места даже на третьем курсе. Особенно когда речь шла о лингвистических дисциплинах - она была гением, не уступающим даже Феликсу, у которого были самые высокие оценки в целом. Ни ее внешность, ни родословная не оставляли желать лучшего, а ведь она была подругой детства Феликса. И самое главное, Бриджет была единственной студенткой, которую Феликс выдвинул в нынешний студенческий совет. Уже одно это свидетельствовало о его доверии к ней, и многие считали ее самой подходящей для того, чтобы стать его невестой. Она была безупречной, идеальной леди. В ее присутствии Кэролайн могла только молча смотреть в пол и уступать дорогу. * * * Бриджет направилась прямо к залу студенческого совета, даже не взглянув на стоящих у входа девушек. Но когда она повернула ручку двери, ее лицо исказилось от подозрения. Она была не заперта. Я была уверена, что приду первой, - немного растерянно подумала она, входя в комнату. Она никого не видела, но слышала тихие звуки, доносившиеся из соседней справочной. Решив поздороваться с тем, кто там работает, она заглянула в комнату и была поражена тишиной. Одна из полок была пуста, а на полу лежали стопки бумаги. За столом в глубине комнаты, молча читая документы, сидел человек, которого она никак не ожидала там увидеть, - девушка со светло-каштановыми волосами. "Вы ведь были в музыкальном зале раньше, не так ли? Назовите свой класс и имя. С чьего разрешения вы вошли в эту комнату?" Несмотря на то, что Бриджит обращалась к ней, девочка даже не начала - или вообще никак не отреагировала. «Отвечай», - сказала Бриджет более твердо. Но ответа все равно не последовало. В нетерпении Бриджет собиралась повысить голос еще больше, когда за ее спиной появились двое студентов мужского пола, оба члены студенческого совета. «О? Леди Бриджет сегодня пришла первой, да... Подождите, что за дела?!» "Документы разбросаны повсюду! Подождите, кто это?" Эллиот и Нил, офицер по общим вопросам, были потрясены, когда подошли к Бриджит сзади. Эллиотт, похоже, знал девушку, устроившую беспорядок в справочном зале, и, подойдя к столу, обратился к ней. "Леди Нортон, что вы здесь делаете? Это бухгалтерские записи, не так ли? Вы не должны смотреть на них без разрешения. Эй, леди Нортон. Леди Моника Нортон, вы меня слышите?" Несмотря на все усилия Эллиота, девушка, которую он назвал Моникой, казалось, ничего не заметила. Она продолжала читать бухгалтерские записи, не говоря ни слова. Нил озабоченно нахмурил брови. «Судя по всему, она учится на втором курсе, как и я... Хотя раньше я ее не видел». Он подошел к столу и позвал ее сзади. "Здравствуйте? Простите? Я хотел бы поговорить с вами. У вас есть минутка?" Девушка по-прежнему не отвечала, молча перелистывая страницу за страницей записей. Иногда она писала несколько цифр на маленьком листке бумаги и клала его между страницами. Ее глаза не отрывались от документов и не поворачивались к Бриджет и остальным. Пока Эллиот и Нил стояли в растерянности, Бриджет обошла их и подошла к самой девушке. Подняв складной веер, она резко опустила его на щеку девушки. Громкий шлепок эхом разнесся по комнате, и девушка на мгновение замерла. Эллиот и Нил отшатнулись, напуганные поведением Бриджет. Тем временем Бриджет развернула веер и холодно спросила: «Проснулась?» «......» На несколько секунд девушка прекратила работу, но в конце концов снова начала перелистывать страницы как ни в чем не бывало. * * * Это было больно. Моника, с головой ушедшая в мир цифр, вдруг почувствовала острую боль в щеке. Больно - это страшно. Со страшными вещами трудно справиться. Чем сильнее становились боль и страх, тем больше Моника погружалась в математику. Ведь пока она думала о цифрах, все было легко. Этот прекрасный мир цифр никогда не причинит ей вреда. Он не скажет ничего ужасного и не причинит ей боли. Поэтому, когда Моника почувствовала удар по щеке, она еще больше отстранилась от реальности и снова погрузилась в свои уравнения. * * * Это очень плохо! Моника совсем вышла из-под контроля! Исследуя здание школы, черный кот Неро случайно заметил эту сцену через окно студенческого совета. Он был свидетелем всего этого, включая момент, когда Моника получила пощечину веером. Нет, это не сработает! Такие удары дают обратный эффект! Если напугать Монику прямо сейчас, она станет еще более недоступной! Неро знал, как вернуть ее в чувство. Ответ был в его лапах. Если он потреплет ее по щекам своими лапами, она придет в себя. Он хотел пойти к ней, но окно было заперто, и он не мог попасть внутрь. Он царапался в окно и мяукал. Первым заметил Неро самый маленький мальчик. «О, кот», - сказал он. Двое других проследили за его взглядом до окна. Отлично! Вот так! Неро осторожно устроился на оконной раме, приняв самую милую позу и издав приятное «мяу». Как вам нравится моя секретная техника?! Я вложил все силы в эту соблазнительную позу! От нее все маленькие девочки сходят по мне с ума! Когда он так позирует, большинство людей мгновенно очаровываются и впускают его в дом. Можете смело ухаживать за мной и кормить! подумал Неро, гордо фыркнув. Молодая женщина со складным веером сказала прямо: «Ненавижу существ, которые умеют только подлизываться к другим». Миу, миу... Миу-что?! Неро впал в ярость. Как он мог терпеть такое? Ответ заключался в том, что он не мог. Это было абсолютно неприемлемо. Он был слишком милым, чтобы с ним так обращались! Кто из вас только что назвал меня существом, которое умеет только подлизываться?! Попробуйте сказать мне это в лицо! Я покажу тебе, что бывает, когда я говорю серьезно. Неро топнул лапой и сердито мяукнул, но Моника по-прежнему не замечала его. Как он и думал, единственный способ заставить ее растеряться - это сжать лапами ее щеки. Дай! Меня! Пустите! Позвольте мне раздавить ее щеки! Пока Неро неистово царапался в окно, в справочную вошли еще два человека. Это были второй принц и президент студенческого совета и серебристоволосый мальчик, который, судя по всему, был его помощником. Второй принц, сверкая золотыми локонами, окинул взглядом справочную. «Привет», - сказал он. «Что это за шум?» * * * Войдя в справочную, Феликс первым делом проверил кольцо с ключами. ...Он все еще там, где я его уронил. Он окинул взглядом остальные полки, но никаких следов взлома не обнаружил. Единственная полка, которая была полностью обчищена, - это полка с бухгалтерскими записями. Вилдиан, ящерица, которая пробралась в комнату, чтобы присмотреть за Моникой Нортон, ползла по одежде Феликса. В конце концов, добравшись до плеча Феликса, он сказал, достаточно тихо, чтобы его не услышали остальные: «Она уже несколько часов, с самого обеденного перерыва, только и делает, что просматривает эти записи». «...Хм.» Феликс поднял несколько бумаг у себя под ногами и просмотрел их содержимое. Это были бухгалтерские отчеты двадцатичетырехлетней давности с небольшими листками бумаги, на которых были указаны исправленные цифры. Остальные документы были такими же. Пока он просматривал их, вице-президент Сирил с подозрением смотрел на Монику. «Я помню вас по инциденту на лестнице... Что вы здесь делаете?» "Инцидент на лестнице? Сирил, вы знакомы с леди Нортон?" - спросил Феликс. Сирил пролепетал неопределенное «ну, вроде того» и кивнул. Моника тоже никак не отреагировала на этот разговор. Она продолжала молча работать. В этот момент Феликс вдруг заметил припухлость на правой щеке Моники. «Что это?» - спросил он. «Небольшое наказание от меня для той, кто ведет себя очень грубо», - ответила Бриджет с прямым лицом, прикрыв рот веером. Отношение Моники раздражало Бриджет. Кончиками пальцев в перчатках он легонько погладил Монику по щеке. Но она снова даже не моргнула. "Я попросил ее проверить нашу бухгалтерскую отчетность, - объяснил он остальным, мысленно производя какие-то арифметические действия на странице с исправлениями. Ее исправления попадали точно в цель - там были ошибки. ...Значит, она просматривает все прошлые записи? Даже Феликс не мог не удивиться. Как давно его ничего так не удивляло? Почувствовав прилив восхищения, Феликс легонько потрепал Монику по плечу. "Леди Нортон, отличная работа. Теперь вы можете передохнуть". Моника не ответила ему. «Леди Нортон?» Феликс потряс ее за плечо чуть сильнее, но Моника подняла правую руку и раздраженно отмахнулась от его руки. Это взбудоражило остальных членов совета. Сирил, который присягнул на верность Феликсу, был особенно зол - даже разгневан. На его висках выступили вены, и он начал распространять ледяную ману. Сирил вообще был очень вежливым молодым человеком, когда дело касалось студенток, но если кто-то причинял вред Феликсу, это была уже совсем другая история. "Ах ты, мерзавка! Как ты смеешь вести себя так грубо по отношению к Его Королевскому Высочеству! Ты заслуживаешь того, чтобы тебя повесили!" - разъярился он и начал нараспев читать заклинание. Феликс поднял руку, чтобы остановить его. Моника сосредоточила все свое внимание на вычислениях. Девушка, которая так суетливо и нервно пыталась оценить его реакцию, теперь даже не смотрела на него. Любопытство защекотало его сердце, и на губах появилась тонкая улыбка. Он погладил пальцем лицо Моники, а затем слегка чмокнул ее в припухшую щеку. Пока остальные члены совета в немом шоке смотрели на происходящее, Моника вдруг перестала двигаться, но ее глаза не отрывались от документов. «...Неро, подожди минутку... Я почти закончила...» «Неро?» - повторил Феликс, наклонив голову набок. Тонкие плечи Моники внезапно напряглись, и перо выпало из ее руки. Вскоре она начала дрожать всем телом, подняв свое маленькое лицо, чтобы посмотреть на Феликса. «П-П-П-При-Прин-При-При-При...» «Да. Это больше похоже на это». Феликс весело рассмеялся над странным заиканием Моники. Моника упала со стула и принялась кататься по полу. «Я, я так, я так, так, сож-сож-сожа... Ак!» В конце она, должно быть, прикусила язык. Она зажала рот и начала хныкать. «Бо-больно». (ПП: вообще не смог понять “If furts.” тут но скорее всего действительно "it hurts") Наслаждаясь возможностью наблюдать за таким странным и восхитительным существом, Феликс ласково погладил ее по голове. "Ты можешь поднять голову, хорошо? Ты ведь сделала все возможное, чтобы выполнить мою просьбу, не так ли? Ты не сделала ничего плохого". Моника кивнула, громко всхлипнув. «Гм, сэр», - перебил Эллиот. «Сэр, вы приказали этой маленькой белочке просмотреть записи?» «Да. Я попросил ее просмотреть последние пять лет, но... Даже я не ожидал, что она просмотрит все наши прошлые записи всего за несколько часов». Феликс сделал паузу, затем улыбнулся Монике, которая все еще фыркала. «Леди Нортон, что вы подумали, когда просмотрели эти бухгалтерские записи?» «Э-э-э... Ну...» "Вы можете быть со мной откровенны. Я не рассержусь", - подбодрил он ее, голос его был спокоен. Моника начала перебирать пальцами. «...Здесь крутятся удивительно большие деньги, и при этом управление ими на удивление небрежное, что, гм, меня удивило». «Как ты смеешь!» - закричал Сирил. Моника закрыла голову руками. « Вы сказали, что не будете злиться...», - прохрипела она. Еще одна тонкая улыбка появилась на губах Феликса, когда он оглядел остальных членов студенческого совета. "Это состояние нашего студенческого совета за всю его долгую историю. Даже я не смог сразу определить проступки Аарона О'Брайена... И вот, размышляя о прошлых ошибках, я хотел бы сделать заявление". Он взял Монику за руку, пока она продолжала всхлипывать, и громко провозгласил: «Я назначаю студентку второго курса продвинутого курса леди Монику Нортон бухгалтером студенческого совета». Мгновение спустя глаза Моники закатились, и она упала в обморок на месте. В это время черный кот за окном продолжал громко мяукать. * * * "Эй, Моника, проснись. Эй!" Услышала Моника голос Неро. Она чувствовала мягкость его лапы, сжимающей ее щеку. Открыв глаза, Моника поняла, что лежит на простой кровати. Кровать была окружена занавесками, призванными изолировать ее, и она чувствовала слабый запах дезинфицирующего средства. Она вспомнила потолок над собой. Это был лазарет, куда ее привезли после инцидента с цветочным горшком. Перевернувшись в постели, она увидела, что рядом с ней сидит Неро. Животные в лазарете были запрещены, так что он, скорее всего, пробрался сюда через окно. "...Неро, послушай. Мне только что приснился невероятный сон. Мне приснилось, что меня назначили бухгалтером студенческого совета..." «Слушай и удивляйся, Моника, ведь это был не сон - это была реальность!» - сказал Неро, ткнув Монику передней лапой в воротник. На лацкане красовалась незнакомая декоративная булавка. Такую же носили Феликс и другие члены студенческого совета - доказательство того, что она член совета. Моника приподнялась в постели и устремила взгляд на булавку. «Что это... что это...?!» "Тот сверкающий принц прикрепил ее тебе на воротник. Люди очень любят такие вещи, да? Показывать свою власть и все такое". Неро кивнул сам себе, а затем ударил Монику лапой по бедру. "В любом случае, ты отлично справилась с заданием. Теперь ты можешь оставаться рядом с принцем в качестве члена студенческого совета". «Д-да, хорошо... Но...» Учитывая ее миссию по тайной охране второго принца, ее назначение на должность бухгалтера можно было только приветствовать... но чтобы такая неинтересная девушка, как она, была выбрана членом студенческого совета? Мало кто был бы доволен этим. В то время Моника практически ползала по полу, поэтому не видела лиц членов совета. Но даже оттуда она чувствовала их холодные, враждебные взгляды. Особенно это касалось вице-президента Сирила Эшли. Казалось, он готов был применить к ней пару оскорбительных заклинаний. «Они точно будут издеваться надо мной... Уф... Они собираются вставить мне в ботинки набойки, спрятать мои карандаши и залить водой мою форму... Я не могу, я не хочу больше возвращаться в класс...» "О! Я же читал о таких вещах в романах! Ты хочешь сказать, что люди действительно так поступают?" «Почему звучит так, будто тебе это нравится?!» - с горечью воскликнула Моника. В этот момент Неро навострил уши. «Эй, Моника, кто-то идет», - сказал он и быстро залез под кровать, чтобы спрятаться. Кто бы это мог быть? Медсестра? - подумала Моника, отодвигая занавески, окружающие кровать. Но это была не медсестра, а Феликс. Рефлекторно она натянула одеяло на голову. Она прекрасно понимала, что это невежливо, но руки двигались сами собой. Она ничего не могла с этим поделать. Это был защитный инстинкт. Феликс, однако, не выглядел недовольным. Более того, он ухмылялся, явно забавляясь. "О, ты проснулась? Прости, что не сказал ничего. Я подумал, что ты еще спишь". «Н-нет, я... вы... вы...» «Правда?» « Вам не нужно... упоминать об этом...», - выдавила Моника, приложив все свои усилия. «Понятно», - сказал Феликс, явно развлекаясь. Затем он сел на край ее кровати и скрестил ноги. Желая создать между ними как можно большее расстояние, Моника, все еще закутанная в одеяло, придвинулась к краю кровати... а потом потеряла равновесие и упала. «Ик!» К счастью, одеяло уберегло ее от серьезных повреждений. Но падать ей сегодня приходилось часто. Неро, сидевший на полу и сопящий, смотрел на нее из-под кровати, словно спрашивая, что она делает. В этот момент ей хотелось просто спрятаться под кроватью в свое одеяло. Феликс снова обратился к ней. «Маленькая белка, завернувшаяся в одеяло... Ты что, впадаешь в зимнюю спячку?» «Д-да, т-т-точно, сегодня, ну, было очень х-холодно, так что...» Лето только что уступило место осени, и погода была очень комфортной. Тем не менее Моника вцепилась в свое одеяло и героически твердила, что ей холодно. Тогда Феликс положил свою руку поверх руки Моники, все еще державшей одеяло, и сказал: "Бедняжка. Тогда нам придется тебя согреть". (ПП: ( ͡° ͜ʖ ͡°)) Моника тут же отпустила одеяло, встала и прыгнула назад, подальше от Феликса... но она не привыкла к таким движениям и споткнулась о ногу, упав на пол со смешным вскриком. И снова ее глаза встретились с глазами Неро под кроватью. Ей захотелось заплакать. Но она не могла вечно кататься по полу. Она медленно села, спряталась за кроватью и посмотрела на Феликса. «Н-ну, Ваше Королевское...» "Не стесняйся называть меня президентом или даже просто Феликсом. Я не возражаю. В конце концов, ты теперь член моего совета". Слова Феликса заставили Монику взглянуть в лицо реальности. Она сорвала декоративную булавку с лацкана и сказала Феликсу, дрожа всем телом: «Роль бухгалтера... э-э... слишком велика для меня... сэр». «Не устраивает мое руководство?» От того, что в его голосе промелькнул холодок, он вдруг стал гораздо более устрашающим. Моника покачала головой с такой силой, что ей показалось, будто она может отвалиться. Феликс улыбнулся и сказал: «Тогда нет никаких проблем, не так ли?» - и взял Монику за руку. Он повернул ее лицом вверх, а затем вложил в нее что-то. Это была выпечка с ягодами сверху. "Твоя награда за сегодня. Ты хорошо поработала". «Я... спасибо... Мгх!» Пока Моника пыталась поблагодарить его, он запихнул угощение ей в рот. Поняв, что пропустила обед, она начала жевать его без слов. Это было печенье - немного твердое, с ягодами, намазанными медом. Она никогда раньше не пробовала ничего подобного. Оно было очень вкусным. Начав есть, Моника была из тех, кто сосредоточен на еде до самого конца. Поэтому она забыла, что только что попросила освободить ее от должности бухгалтера, и просто грызла печенье, наслаждаясь его вкусом. «Вкусно?» - спросил Феликс, похоже, забавляясь. Моника кивнула ему с полным ртом печенья. Он положил ей в руку еще одно, а затем тихо поднялся. «Если у тебя и дальше все будет получаться, то это еще не все», - сказал он. «Увидимся завтра». Феликс махнул рукой и покинул лазарет. Оставшись одна, Моника проглотила остатки печенья и наконец вышла из транса. "А-а-а! Я упустила свой шанс отказаться от должности бухгалтера!" - застонала она. «Что же мне теперь делать, Неро?!» «Знаешь... С этой закуской в руках ты выглядишь не очень убедительно». Моника фыркнула и положила печенье в карман. Ах, да...- подумала она. Она поднесла руку к распухшей щеке и посмотрела на Неро с серьезным выражением лица. "Неро, послушай. Я случайно узнала огромную тайну о принце". "Ооо? И что же это? Его слабость?" - спросил Неро, виляя хвостом направо и налево, глаза блестели. Моника серьезно кивнула и сказала: «У принца.......................................... лапки». Неро резко ответил: «Нет, у него их нет». "Но в справочной! Я почувствовала, как подушечка лапы прижалась к моей щеке, а потом я пришла в себя и увидела его", - настаивала она, потирая щеку. Выражение лица Неро внезапно стало серьезным. "Просто забудь об этом, Моника. Понимаешь? Забудь обо всем этом". «А? Ну, ладно». * * * Как только Феликс вернулся в свою комнату в общежитии, из кармана его формы выползла белая ящерица Вилдиану. Когда ящерица приземлилась на пол, его окутал бледный туман, и он превратился в молодого человека с волосами того же цвета, что и чешуя ящерицы. Черты его лица были достаточно красивы, но он казался каким-то забывчивым и лишенным амбиций. На нем была аккуратная, хорошо подогнанная форма слуги. Его волосы были нечеловечески белыми с оттенками синего, и он носил их зачесанными назад. Приняв человеческий облик, дух Вилдиан почтительно поклонился, затем снял жилет Феликса и повесил его на вешалку. Он несколько неуверенно спросил: «Разумно ли это, мастер?» Было очевидно, к чему клонит Вилдиан - к назначению Моники Нортон на должность бухгалтера. Феликс присел на диван и слегка пожал плечами. "Она не тронула ключи от справочной, которые я нарочно обронил. Ты ведь следил за ней, верно? Я не могу придумать ни одной причины, чтобы порицать ее". После того как Моника потеряла сознание, он просмотрел все записи - и все, на что она указала, оказалось верным. Семьдесят четыре года записей, и Моника просмотрела их все за несколько часов. Ее математические способности как нельзя лучше подходили для работы бухгалтера. «Конечно, я не верю, что она просто девушка», - сказал Феликс. «Я уверен, что у нее была причина вступить со мной в контакт». На данный момент Феликс не знал, к какой фракции принадлежит Моника Нортон и какую цель она преследовала, сближаясь с ним. Тем не менее он был уверен, что в ней что-то есть. Откинувшись на спинку дивана, он чуть наклонил голову и посмотрел на Вилдиана. «Тебе, наверное, интересно, почему я назначил ее бухгалтером, несмотря на все это, верно?» "...Да, сэр. Вы ведь тоже с самого начала заметили проступки бывшего бухгалтера Аарона О'Брайена, не так ли?" Феликс позволял мальчику делать все, что ему заблагорассудится, в течение года, поскольку один-два случая не стали бы основанием для сурового наказания. Он должен был быть уверен, что сможет выгнать Аарона О'Брайена из академии. «И после того как вам удалось добиться его исключения... почему вы сделали ее его преемницей?» Феликс не сразу ответил на вопрос своего слуги. Вместо этого он потянулся к шахматной доске, которую оставил на низком столике. Он сорвал с доски белую пешку и дал ей покататься на ладони. «Это игра, Уил». «...Игра, сэр?» «Да. Игра, в которой я пытаюсь приручить маленькую белку и заставить ее признаться в том, что она задумала». Он поставил пешку обратно на доску и сузил глаза, наслаждаясь игрой. "Ты тоже ее видел. Я ее совершенно не интересовал. Похоже, она считает, что «Свиньи старика Сэма» более впечатляющи". «Ну, сэр, это...» Моника была настолько поглощена документами, что не удостоила Феликса ни единым взглядом. А когда он закрыл дверь в лазарет, она побледнела как полотно и упала с кровати. Она не пыталась скрыть свое смущение - нет, она испытывала неподдельный страх. «Но если выбор трона так близок, неужели подобные игры...?» «Вилдиан», - прервал Феликс певучим голосом; Вилдиан выпрямился. "Моя жизнь длится только до тех пор, пока не будет выбран следующий король. Почему бы... не позволить мне немного развлечься?" Он слегка приподнял брови и эфемерно улыбнулся. Вилдиан, который знал о желании Феликса, вежливо поклонился в пояс. «Как прикажете, мой лорд». Феликс удовлетворенно кивнул, затем передвинул белого ферзя на край шахматной доски. "И все же вчерашняя вылазка за ночными удовольствиями была ошибкой. Подумать только, что леди Нортон увидит меня... Я скрыл это, сказав, что это была приманка, но все же". Причина, по которой Феликс оказался на улице накануне вечером, на самом деле заключалась не в том, чтобы вычислить того, кто стоит за покушениями. Он улизнул, чтобы побыть вдали от общежития, и не сказал об этом Эллиоту. «Маленькая белка на удивление остроглазая... Пожалуй, мне стоит пока воздержаться от ночных экскурсий». «Возможно, вам стоит вообще прекратить их, сэр». «Что ж, полагаю, мне придется придумать, как заманить маленькую белку, чтобы скоротать время». Феликс хихикнул, а затем щелкнул белой пешкой. Она покатилась по доске, а затем упала. Очень похоже на то, как Моника скатилась с кровати. Шедевральная глава 12/10 Информация из конца первой главы актуальна и сейчас Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. ---------- ГЛАВА 8 Механика ресниц ГЛАВА 8 Механика ресниц «Клянусь... О чем думает принц?» - пробормотал Сирил Эшли, просматривая документы из справочной. Феликс не приказывал ему проводить проверку. Остальные члены студенческого совета уже вернулись в свои общежития. Сирил взял на себя обязанность остаться и просмотреть их, потому что не мог заставить себя доверять Монике Нортон. Принц сказал, что она просмотрела все прошлые документы, но она никак не могла сделать это за несколько часов между обеденным перерывом и окончанием занятий. Должно быть, это была ошибка, и поэтому Сирил в бешенстве искал любые признаки того, что Моника сделала работу небрежно. К сожалению, чем больше он просматривал, тем больше убеждался, что Моника сделала все идеально. Она указала на очень незначительные ошибки в цифрах, которые даже Сирил не заметил бы. На данный момент он должен был признать, что ее способности к расчетам были невероятными, но... «...мне все равно это не нравится». Как эта девушка посмела игнорировать Феликса - самого второго принца, - когда он разговаривал с ней, и вместо этого смотреть на документы! Это было оскорбление королевской власти! Вспоминая эту сцену, он начинал раздражаться. Но, убирая бумаги, он вдруг заметил кое-что. ...Цифры, они написаны как... Все эти изъяны, которые обнаружила Моника, - у него возникло ощущение, что их стало больше после определенного года. И Сирил догадался, чьим почерком написаны добавленные строки. Цифры были написаны с наклоном вправо - очень характерно для левши. ...Может ли это быть? Нет, но подождите, это не... Сирил еще несколько раз проверил документы, затем встал, не говоря ни слова. Ему нужен был ответ на этот вопрос. С документами в руках он вышел из комнаты студенческого совета и направился к... «......?» Перед дверью комнаты студенческого совета Сирил пришел в себя. Что он только что делал? Ах, да. Нужно было запереть и вернуть ключ от комнаты совета мистеру Торнли. Ключ был у него в руке. Но когда он посмотрел на него, то почувствовал, что что-то не так. В руках у него был не ключ, а какие-то документы. И тут он вспомнил - да, что-то в документах привлекло его внимание, и он... «......» Внезапно в голове у него зашумело. Сирил приложил руку к виску и прислонился к стене. Должно быть, он устал. Возможно, из-за этого он отключился. ...Может, мне стоит сегодня лечь спать пораньше? Все еще держась за пульсирующую голову, он начал идти к преподавательской комнате. * * * "Что это значит?! Как ты, позор нашей семьи, смогла стать членом студенческого совета?! Я хочу знать правду прямо сейчас! Как тебе удалось подлизаться к принцу?!" Кричала Изабель Нортон, благородная дочь графа Кербека. Ее голос раздался и в комнате , и в коридоре. Затем она бросила на пол свою чайную чашку. Звук разбившегося фарфора заставил Монику испуганно вскрикнуть. Затем Изабель подняла стоявшее у ее кровати чучело животного, размахнулась и ударила им в стену. Раздались приглушенные звуки: «Бамф, бамф». "И что это за вызывающее выражение лица?! Я вижу, ты не понимаешь своего положения! В таком случае мне придется напомнить тебе о твоем месте!" - сказала Изабель, со всей силы впечатывая чучело в стену. Затем с посвежевшим выражением лица она вытерла пот со лба. На ее лице отразилось удовлетворение, как у мастера, только что закончившего работу. «Ну как, удалась злодейка?» - спросила она. «Э-э-э...», - заикаясь, ответила Моника. Затем горничная Изабель Агата, которая убирала разбитую чашку, улыбнулась и кивнула. "Это было замечательно, леди Изабель! Вы сыграли роль просто великолепно!" "Правда? Правда?! Последняя фраза - «Мне придется напомнить вам о вашем месте» - была взята из последней книги!" "Иии! Да, я помню! Графская дочь поднимает вилку, намереваясь поранить лицо героини, и тут принц вскакивает и спасает ее!" "Это была та самая сцена! Это было просто так, так чудесно!" Моника, не поспевавшая за возбужденной болтовней Изабель и ее горничной, сделала крошечный глоток черного чая, который они для нее приготовили. «Э-э-э... Вообще-то, разбив чашку, вы... как бы это сказать... переборщили...», - заикаясь, пролепетала она, глядя на оставшиеся осколки. Изабель надула грудь. "Это совсем не проблема. На самом деле она уже была треснута! Я запаслась бракованной посудой именно для этой цели!" «Понятно... понятно...» «Главное, чтобы звук отдавался эхом, поэтому вместо ковра я должна бросить его на твердый пол!» Когда Изабель подробно описала свой бессмысленно сложный спектакль, Агата улыбнулась и захлопала в ладоши. "Просто замечательно, миледи! Вы настоящая артистка!" В ночь своего назначения на должность бухгалтера студенческого совета Моника пришла в комнату к своей соучастнице Изабель и ввела ее в курс дела. Она решила, что раз уж они вместе выполняют эту миссию, то лучше поделиться информацией. Но как только она сообщила новость, Изабель практически подпрыгнула в воздух от радости, как будто ее саму назначили на должность, и быстро пригласила Монику на чаепитие в честь праздника. У богатой Изабель была не только отдельная комната, но и три горничные. Самой младшей была Агата, которая, судя по всему, была ее приятельницей по чтению. Она тоже с радостью помогала Изабель изображать из себя злодейку. Неужели ей нравится, когда ее собственная хозяйка играет роль злодейки? Моника не могла понять, как они обе получают от этого такое удовольствие. У любого, кто проходил мимо этой комнаты, могло сложиться ошибочное впечатление, что Изабель ее наказывает или наказывает. Не понизит ли это репутацию Изабель? Не обращая на это внимания, Изабель вернула чучело на прежнее место, а затем уселась на свое место в чрезвычайно элегантной манере. "Итак, - начала она. "Моника, сестра моя, поздравляю тебя с новой должностью бухгалтера студенческого совета. Быть выбранной в совет всего за два дня после поступления в школу - это... О, я знала, что ты особенная!" Пока Изабель прикладывала руку к щеке и возбужденно болтала, Агата бросила взгляд в сторону коридора и приложила палец к губам. "Миледи, тише! Они услышат вас в коридоре, если вы будете слишком громко разговаривать". "О! Да, верно. Тогда извините, пожалуйста, что я говорю шепотом... А вообще, поздравляю. Я так же счастлива, как если бы это случилось со мной". Моника, бессмысленно вертя в руках свою чашку, слабым голосом произнесла: «Спасибо...» Изабель изящно поднесла чашку к губам и сделала еще один глоток черного чая, после чего элегантно улыбнулась. Казалось, что ее поведение и улыбка, сделанная со вкусом, принадлежат совсем другому человеку, чем тот, который только что размахивал этим чучелом. "Сестра моя, если что-то будет беспокоить вас во время пребывания в академии, вам нужно будет сказать об этом только мне. Пока я буду выступать в роли злодейки и всячески препятствовать тебе, я всегда буду поддерживать тебя из тени". Мешать мне, но поддерживать меня? Что это значит? - подумала Моника, неопределенно кивнув. От реакции Изабель на новость у нее уже разболелась голова, но ее одноклассники были куда более серьезной проблемой. Если они узнают, что она вступила в студенческий совет, что они с ней сделают? Она начала дрожать, хотя было совсем не холодно, и отпила еще чая. Взгляд Изабель остановился на голове Моники. «Если подумать, твои волосы... Они отличаются от тех, что я видела раньше». «Эм, это... Девочка из моего класса, эм, сделала это для меня...» "Ну, это очень мило. И тебе очень идет! ...Агата, пожалуйста, сделай мне такую же прическу!" «Мы не можем этого сделать», - улыбнулась Агата на просьбу Изабель. «Злодейка не может подбирать прическу под прическу девушки, которую она мучает, как будто они подруги». Изабель разочарованно застонала. «Ну тогда давайте сделаем это в праздник, когда никто не будет смотреть!» "Да, миледи. Когда придет время, я сделаю все возможное, чтобы у вас обеих были восхитительные одинаковые прически". Взволнованная Изабель воскликнула: «Тогда это обещание!» Наблюдая за их беседой, Моника подумала о Лане. Изабель была вне себя от радости, когда ее назначили бухгалтером, но это потому, что Изабель была ее соучастницей. Большинство людей сочли бы, что она ведет себя намного выше своего положения, не так ли? Даже Лана, которая заплетала ей волосы - если она узнает о назначении, то возненавидит Монику за то, что та выпендривается? [[image:/storage/reader-images/c29f2f9365728e16a6b3a7f21ee79a53b64bbc89.png]] ...я не хочу этого. С точки зрения своей миссии Моника должна была радоваться тому, что стала членом совета. Она постоянно твердила себе об этом. Но когда она представляла, как Лана смотрит на нее холодными глазами, она ничуть не радовалась. * * * Как она и ожидала, на следующий день после того, как ее назначили бухгалтером студенческого совета, Моника оказалась под прицелом любопытных взглядов с того самого момента, как вышла из своей комнаты в общежитии. Глаза следовали за ней из коридора в аудиторию - казалось, новость уже успела облететь всю округу. Усевшись на свое место и принявшись бессмысленно переставлять письменные принадлежности, она вспомнила события предыдущего дня. Вчерашний день был, мягко говоря, неспокойным. Эллиотт вызвал ее к себе, а затем приказал найти виновного в инциденте с цветочным горшком. Выполняя это задание, она упала с лестницы и встретила в музыкальной комнате красивую девушку. А потом, когда она выяснила, кто уронил цветочный горшок, и с радостью просмотрела бухгалтерские записи студенческого совета, ее каким-то образом назначили новым бухгалтером совета. Для той, кому было поручено защищать Феликса, стать бухгалтером было удивительной удачей. Но как бы она ни ненавидела выделяться, Моника не могла этому радоваться. До сегодняшнего дня одноклассники считали ее деревенской простушкой, и их взгляды были насмешливыми. Но теперь она отчетливо видела, как в них просыпаются зависть и злоба. Ненависть вонзалась в ее кожу, как ножи. В шепчущихся голосах слышались раздражение и насмешка. Я хочу домой... - думала она, полуплача, пока вдруг кто-то не коснулся ее плеча. Моника чуть не выпрыгнула из кожи и начала дрожать. Она была слишком напугана, чтобы обернуться. Возможно, ее окликнули. Кто бы это ни был, он попросил бы поговорить с ней за зданием школы, а потом облил бы ее водой... Она уже почти начала плакать, когда этот человек дернул ее за косу. «Привет. Значит, ты снова вернулась к прежней прическе?» Это была Лана, недовольно глядящая на нее. Сегодня она, как всегда, была накрашена, волосы уложены в замысловатую прическу и украшены разноцветными украшениями. Моника же была настолько подавлена тем, что пришла в школу этим утром, что у нее не было никакой мотивации для создания новой прически. В такие моменты она становилась еще более неряшливой в отношении своего внешнего вида, и ее косы были более растрепанными, чем обычно. Увидев, что Лана недовольно нахмурилась, Моника тут же извинилась. «Простите, я просто... я не могла заниматься, как хотела, и...» «Это связано с тем, что тебя вчера отвели в комнату студенческого совета?» «......» "До меня дошли слухи, что ты стала членом студенческого совета. Это шутка, да?" Моника сняла значок, обозначающий ее статус члена совета, и положила его в карман. Ее рука неосознанно прижалась к нему через ткань. Лана обиженно надула губы. "Что? Не хочешь больше со мной разговаривать?" "Н-нет... Нет! Это... я, ну..." Пока Моника бормотала, опустив глаза, Лана продолжала смотреть на нее. Моника была уверена, что сделала ее несчастной, и сидела в тихой депрессии. Затем Лана внезапно заговорила. «...Я, ну, вчера...» «А?» «Это не я тебя толкнула или что-то в этом роде, но это я спровоцировала Кэролайн, так что... Я... Ты ведь не... не пострадала, правда?» Ах, да. Моника вспомнила. Вчера она была втянута в спор между Кэролайн и Ланой и в итоге упала с лестницы. Честно говоря, за расследованием преступлений и просмотром всех этих бухгалтерских книг она совсем забыла об этом. Но Лана, похоже, все это время не выходила из головы. "...Спасибо... спасибо. Я не... ранена. Я просто в порядке". Лана издала «хмф». Ее щеки слегка покраснели. Чтобы отвлечься от этого, она расчесала свои льняные волосы и достала расческу. "Ну, мы не можем оставить тебя в таком виде. Придется снова поправить тебе прическу". «...Хе-хе.» "Над чем ты смеешься?! Поторопись и научись сама!" «...Да. Обязательно». Моника кивнула, чувствуя себя странно счастливой. «О? Значит, твоя подруга вчера сделала тебе прическу, да?» Голос был мягким и приятным, и Моника уже достаточно наслушалась его вчера. Лана замерла от удивления. И не только она - все остальные в классе тоже уставились на новенькую. Наконец Моника повернулась с пораженным лицом и встретилась взглядом с Феликсом, который стоял и улыбался. Его мягкие светлые волосы блестели в лучах утреннего солнца, а голубые глаза казались полными тайны. Девочки в классе начали визжать, глядя на его красивые черты. Более разборчивые из них не шумели, но все равно смотрели на него завороженными, страстными взглядами. Лана не стала исключением - хотя она была шокирована, красота Феликса очаровала и ее. «Доброе утро». «Доброе... доброе утро!» "Извините, что врываюсь так рано. Я хотел дать тебе копию расписания членов студенческого совета". Слова Феликса взбудоражили окружающих. Даже Лана посмотрела на Монику расширенными глазами. ...я хочу исчезнуть. Лицо Моники напоминало труп, когда Феликс протянул ей лист бумаги с написанным на нем расписанием, а затем провел пальцем по воротнику. "О? Где твоя булавка? Ты ее сняла?" «О, эм...» Моника повернула голову в сторону, чтобы избежать вопроса, но он взял ее за подбородок и заставил смотреть прямо перед собой. «Почему бы не достать ее?» Испугавшись, она достала свою булавку члена совета. Он вырвал ее из рук, а затем лично прикрепил к ее воротнику. " Ты должна ее не снимать, хорошо? Ты член престижного студенческого совета, поэтому должна всегда выглядеть соответствующе". Ах, я не хочу быть членом студенческого совета. Но для этой миссии телохранителя мне придется. Тем не менее, взгляды окружающих были такими болезненными. ...Я боюсь! И теперь Феликс был рядом с ней - слишком близко. Чтобы убежать от реальности, она начала считать его ресницы. Раз, два, три, четыре... Его ресницы были чуть более насыщенного цвета, чем волосы, и поразительно длинными. Сколько спичек могло бы уместиться на них? Две... Нет, можно даже три. Считая ресницы, она одновременно начала думать о том, сколько ресниц потребуется, чтобы выдержать вес спичечной головки. Важны были прочность каждой ресницы, их относительная густота и угол наклона. Когда она погрузилась в свои фантазии, длинные ресницы на ее глазах приподнялись, а голубые глаза озорно сверкнули. "Ты очень много смотришь. Почему?" «...М-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м...» «Хм?» «Я думала об оптимальном угле наклона ресниц для поддержки спичечной палочки!» Все ее одноклассники, наблюдавшие за этой сценой с затаенным дыханием, вдруг замерли. Лана побледнела и начала заикаться: « Подожди, н-нет... Ты-ты глупая...» Но Феликс лишь усмехнулся, покачивая плечами, и отпустил воротник Моники. "Тебе стоит попросить подругу сделать тебе прическу - вчера она была очень милой. Лента тебе очень идет". Он слегка погладил пальцем ее волосы, а затем подмигнул ей. "Увидимся после школы. В комнате студенческого совета". Оставив ее наедине с собой, Феликс вышел из класса. Моника опустила глаза и испустила долгий вздох. Она устала. Было только утро, а она уже так устала. Ей хотелось прямо сейчас вернуться в свою комнату и спрятаться под одеялом... Пока Моника размышляла об этом, Лана достала различные расчески и заколки и разложила их на столе. Ее глаза практически сверкали. «Э-э-э...?» - испуганно сказала Моника, глядя на Лану. Взволнованно пыхтя, Лана приготовила свои расчески. «Мое мастерство признано принцем... Я не могу отправить тебя к нему с чем-то меньшим, чем шедевр... Приготовься, сейчас я сделаю тебе самую модную прическу в столице!» Моника была искренне рада, что Лана перестала ненавидеть ее теперь, когда она стала членом студенческого совета, но она также была немного напугана огнем, полыхающим в ее глазах, когда она держала расчески. «Я возьму вчерашнюю, пожалуйста!» - воскликнула Моника, когда их учитель, мистер Виктор Торнли, вошел в класс. На мгновение ей показалось, что он пристально смотрит на нее из-за очков. Моника была особенно чувствительна к чужой злобе, и ее плечи затряслись от этого ощущения. Мистер Торнли отвел глаза, а затем суетливо постучал по пюпитру. «Всем занять свои места», - сказал он. "У меня объявление. Студентка нашего класса, леди Сельма Карш, вернулась домой из-за внезапной болезни". В классе начался ропот. Все еще помнили, как Аарон, жених Сельмы, покинул школу по той же причине. Несколько девочек, особенно склонных к сплетням, принялись с жаром строить догадки: «Не была ли она действительно подавлена тем, что случилось с Аароном?» «Это ведь не могло быть попыткой самоубийства, верно?» «О нет, какой ужас!» Мистер Торнли прочистил горло. Оглядев учеников, он продолжил. «Поэтому я выберу нового медицинского работника класса, который займет ее место». Слушая мистера Торнли, Моника размышляла про себя. Значит, они действительно держат правду в секрете от ее одноклассников... Но тогда почему...? В ее голове расцвел маленький вопрос. Их целью было похоронить скандал в академии, чтобы никто из студентов, кроме совета, никогда о нем не узнал. Тогда почему Сельма Карш узнала о том, что Аарон О'Брайен был осужден за свои проступки? Аарон О'Брайен был не в себе, когда его забирали, и Сельма Карш была в таком же состоянии, когда настаивала на невиновности Аарона. Их действия просто не сходились, и Монике стало ужасно любопытно. * * * Занятия на сегодня закончились, и Моника стояла перед дверью в зал студенческого совета. Она еще раз проверила свой внешний вид. Форма была в порядке, перчатки в порядке, а волосы Лана заплела заново. Она сделала глубокий вдох и выдох, затем подняла руку, чтобы постучать в дверь... и снова опустила ее на бок. Она делала то же самое снова и снова уже некоторое время. Это был уже десятый глубокий вдох за все время. Стоя перед дверью и делая глубокий вдох за глубоким выдохом, она являла собой образ «подозрительного человека». Ее миссия заключалась в том, чтобы устранить всех подозрительных людей рядом со вторым принцем, но, к сожалению, самой подозрительной была она. Ладно. На этот раз. На этот раз..., - подумала она, укрепив свою решимость и снова подняв руку. «Вы в порядке?» - раздался голос у нее за спиной. Моника так испугалась, что прыгнула вперед, ударившись лбом о дверь. Ой, - подумала она, схватившись за лоб и пошатнувшись. Обладатель голоса извиняюще поклонился. "Ой! Простите, что так удивил вас. Вы долго стояли здесь, просто дышали, и я подумал, что вам нехорошо..." Говорил мальчик со светло-коричневыми волосами. Он был небольшого роста и казался молодым, но цвет его шарфа указывал на то, что он учится в том же году, что и Моника. Как и она, он носил на лацкане значок студенческого совета. ...Он тоже член совета? Если подумать, она действительно помнила нескольких человек в справочной комнате накануне. Однако она была настолько поглощена цифрами, что почти не обращала внимания ни на что другое. Она начала ерзать. Мальчик отвесил элегантный поклон, подобающий благородному человеку. "Вы Моника Нортон - наш новый бухгалтер, верно? Я - Нил Клей Мэйвуд, офицер по общим вопросам. Рад познакомиться. Мы единственные второгодники в совете, так что, надеюсь, мы поладим". Нил смущенно улыбнулся - очевидно, он был добродушным человеком. Это радует, подумала Моника, тихо вздохнув. В глубине души она боялась, что другие члены совета возненавидят ее, но здесь уже был кто-то хороший. Может быть, у меня все-таки получится... - с облегчением подумала она. В этот самый момент сзади раздался гневный возглас. «Долго вы еще будете болтать перед дверью?!» Плечи Моники вздрогнули. Обернувшись, она увидела серебристоволосого Сирила Эшли, вице-президента студенческого совета, который скрестил руки и пристально смотрел на нее. Он поднял свой тонкий подбородок вверх, уставился на нее, а затем с горечью сказал: "Моника Нортон. Ты заметила, что из-за твоих затянувшихся глупостей я не могу попасть внутрь?" Очевидно, Сирил видел, как она делала все эти глубокие вдохи перед дверью. «Гм, вице-президент...», - отважился Нил. «Вы наблюдали за ней все это время?» Сирил перевел взгляд на Нила, и мальчик, казавшийся слабовольным, быстро закрыл рот. Вице-президент насмешливо фыркнул, а затем снова посмотрел на Монику. «Не знаю, чем ты умаслила принца, но я, например, не признаю тебя членом совета», - прорычал он, открывая дверь. Нил позвал Монику внутрь, и она нервно последовала за ними. В комнате уже сидели три человека. Феликс, президент, сидел за столом в центре. За отдельным столом для совещаний сидел молодой человек с поникшими глазами - Эллиотт, один из секретарей. Также за столом переговоров сидела красивая девушка со светлыми волосами, выполнявшая канцелярскую работу. О-о-о, она... Эта напряженная красота была незабываема - та самая девушка, которая играла на пианино в музыкальной комнате. Наверное, она тоже член совета... Красавица даже не взглянула в сторону Моники, она просто молча продолжала водить пером. Пока Моника раздумывала, стоит ли что-то говорить, Феликс заговорил спокойным голосом. «Похоже, мы все здесь». При этом все, естественно, потянулись к столу для совещаний, оставив свободными места во главе и у подножия стола. Место рядом с Нилом, у подножия, вероятно, принадлежало Монике. Феликс жестом предложил ей занять его, а сам занял место во главе. "Итак. Как я уже объяснял вчера, я назначил леди Монику Нортон нашим новым бухгалтером вместо Аарона О'Брайена. Мы займемся самопредставлением; начну я. Я - Феликс Арк Ридилл, президент студенческого совета". Как только Феликс назвал свое имя, остальные последовали его примеру. Лицо Сирила горько скривилось, когда он заговорил. «...Я Сирил Эшли, вице-президент». Враждебность в его голосе была направлена прямо на Монику. Она попятилась, когда Эллиотт небрежно поднял руку. «Я уже представился вчера, но я Эллиот Говард, один из секретарей». С первого взгляда его поведение показалось беззаботным, но его опущенные глаза холодно наблюдали за ней. Как только Эллиотт закончил, настала очередь красивой девушки, которую Моника встретила в музыкальном зале накануне. «Я Бриджет Грейхэм, вторая секретарша», - сказала она, не поворачиваясь к Монике. Закончив краткое самопредставление, она поднесла складной веер ко рту и замолчала. Наконец Нил, немного смущаясь, представил ее с места, где сидел рядом с ней. «Я Нил Клэй Мэйвуд, офицер по общим вопросам... хотя я только что представился, а-ха-ха». Притворный смех Нила не ослабил напряжения в комнате. Как бы желая улучшить настроение, Феликс продолжил. "И последняя - леди Моника Нортон. Пожалуйста, представьтесь". Ну почему в последнее время ей постоянно приходится представляться? У нее так плохо получалось. Ей хотелось встать прямо сейчас и убежать. Но если так поступить, Луис отругает меня. Луис отругает меня... а он страшный, очень страшный... Она мысленно представила себе Луиса Миллера. Что это, мой друг Мудрец? Ты даже не можешь правильно произнести свое собственное имя? Ха-ха-ха. Твой голос похож на крик цикады, находящейся на пороге смерти. Когда это цикада присоединилась к мудрецам? Если ты будешь слишком некомпетентен, они решат, что я тоже некомпетентен. Если ты понимаешь, тогда выпрямись и стань человеком, девочка-цикада. От одной мысли об этом ей захотелось плакать. Она захрипела. Затем слабым голосом она представилась. «...Я... Моника Нортон...» Она сказала это. Она сказала это! Она немного заикалась, но у нее получилось гораздо лучше, чем обычно. Но кто-то за столом, похоже, с этим не согласился. «Как некрасиво». Это была Бриджет, секретарь. Она посмотрела на Монику своими янтарными глазами и, прикрыв рот веером, продолжила. «Я никогда не слышала о члене студенческого совета, который даже не может правильно произнести свое имя». Когда плечи Моники дрогнули, Бриджет перевела холодный взгляд на Феликса. "Ваше королевское высочество, я сомневаюсь в том, что эта девушка имеет право выступать перед другими. Я прошу вас передумать, пока это не повредило репутации этого совета". Как всегда, улыбка Феликса была мягкой, а глаза слегка сузились, почти забавляясь. «Мой выбор вас не устраивает?» «Нет». Бриджет кивнула. Она была тверда, видимо, не видя необходимости в страхе или лести по отношению к принцу. «Разве здесь нет других, кто думает так же?» Первым отреагировал Сирил. Он встал со своего места, сжал кулак и стал отстаивать свою точку зрения. "Сэр, я придерживаюсь того же мнения, что и секретарь Грейхем. Пожалуйста, пересмотрите свое решение! Поставить рядом с собой человека, который неуважительно к вам относится, просто..." Эллиотт с весельем наблюдал за решительной речью Сирила, а Нил, казалось, был в растерянности, что делать. Однако спокойная улыбка Феликса не сходила с лица. Но хотя губы его улыбались, голубые глаза холодно блестели. "Если леди Нортон совершила какой-то проступок, - сказал Феликс, - то ответственность за него лежит на мне за то, что я ее назначил. Если такое случится, даю вам слово, что я уйду с поста президента студенческого совета". Это замечание шокировало остальных членов совета, но больше всех, несомненно, была удивлена Моника. Ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва! Подождите, подождите, подождите! Честно говоря, она не могла представить, что не облажается. Она обязательно облажается. Она знала, что так и будет. За пределами цифр она была безнадежна. Неудачница - хуже, чем посредственность. Когда она сидела и дрожала, Феликс легонько хлопнул в ладоши. "Думаю, на этом можно закончить. Сирил, я бы хотел, чтобы ты прямо сейчас показал леди Нортон, как нужно вести бухгалтерию", - проинструктировал он. Сирил открыл рот, чтобы высказаться, - на его лице читалось недовольство. Но он проглотил свое возражение и неохотно кивнул. «...Как скажете, сэр». Подняв голову, он устремил взгляд на Монику. Его глаза блестели от враждебности. Почему именно он учит меня моей работе?! Дрожа от бешенства, Моника подняла глаза на Феликса. «Простите, простите... Почему вице-президент?» «Сирил был бухгалтером до того, как занял свою нынешнюю должность». Феликс сделал паузу, вглядываясь в лицо Моники с выражением, которое показалось ему забавным. «Может быть, вы хотели, чтобы я учил вас?» «Нет, я просто подумала, может быть, кто-то, гм, ближе по возрасту...» Другими словами, Нил - тот, кто казался наиболее приятным и безобидным. «Понятно», - сказал Феликс, мягко улыбнувшись. «Сирил не даст тебе расслабиться». Моника хныкнула. * * * «Начало и конец месяца - самое напряженное время для бухгалтера», - сказал Сирил. «Я составил список всех твоих обязанностей, так что тебе лучше его запомнить». Отношение Сирила Эшли к Монике было откровенно агрессивным, но он хорошо объяснил ей ее задачи. Однако ее заинтересовала одна вещь - он поставил на стол большой стакан. В перерывах между объяснениями он произносил короткое заклинание и опускал в пустой стакан один или два кусочка льда. По понятным причинам ей было любопытно узнать об этом, поэтому, как только Сирил прервал свое описание, она нервно спросила: «Э-э-э... Этот лед... Для чего... вы его используете?» «Он нужен для того, чтобы запихивать его в рот каждый раз, когда ты делаешь ошибку». «Фу!» Сирил возился со своей брошью - возможно, нервная привычка - и опустил в сосуд еще один кусок льда. Внезапно Моника что-то заметила. Она почувствовала, как от Сирила исходит холодок - такой, какой бывает от ледяной маны. Но пока он создавал кусочки льда, холод был подавлен. Подождите... Может быть, именно поэтому он так поступает? Закончив объяснять основы, Сирил слегка взболтал наполненный льдом бокал и недовольно фыркнул. "Хмф. Если бы ты медленно училась, я бы засунул их тебе прямо в рот... но, похоже, этого не потребуется". Это была версия Сирила о проходной оценке? «Если у тебя есть время, чтобы отвлекаться, потрать его на изучение документов». «Д-да, сэр, простите...!» Смутившись, Моника начала просматривать документы. На самом деле ее задача была не очень сложной. До приезда сюда она работала с такими вещами, как финансовые отчеты, отчеты о доходах и расходах, изменения в продажах продукции и отчеты о численности населения - если это было связано с цифрами, она приложила к этому руку. По сравнению с ними эта работа была не слишком сложной. Просматривая документы, она бросила взгляд на Сирила. Во время объяснения он собирал старые бухгалтерские записи. «Это... те записи, которые я просматривала?» - нервно спросила она. Сирил фыркнул. "Да. Я собрал их, чтобы мистер Торнли просмотрел их сегодня вечером. Он согласился просмотреть их, пока был на ночной смене". «Простите!» - рефлекторно извинилась Моника. Он растерянно посмотрел на нее. «За что ты извиняешься?» «У вас стало больше ненужной работы, потому что я просмотрела... все старые записи... не так ли?» Накануне Моника была так взволнована тем, что снова будет работать с цифрами, что просмотрела все прошлые документы. Теперь она чувствовала себя виноватой в том, что прибавила работы Сирилу и мистеру Торнли. Сирил бросил на нее взгляд. "Это не лишняя работа. Она совершенно необходима. И вообще, почему ты все время такая робкая?" «Э-э-э... я... ну...» "Знаешь, ты уже завоевала доверие принца. Ты можешь гордиться этим. Почему же ты настаиваешь на излишней скромности?" Это были слова, которые Моника привыкла слышать. Почему вы так скромничаете? Вы должны гордиться своими талантами. Если ты принижаешь себя, то что должны думать те, кто еще менее искусен? Каждый человек, которого знала Моника, говорил ей что-то подобное. И по выражению их лиц было ясно, что они с трудом понимают - точно так же, как сейчас Сирил. "Принц выбрал тебя. Признал твои таланты. Почему ты не гордишься этим?" Не будьте слишком скромным. Не принижай себя. Будьте уверены в себе. Ты талантлива... Когда она училась использовать магию без песнопений, ей бесконечно твердили подобные вещи. Но Моника никогда, никогда не могла кивнуть и согласиться с этим. Она не отвергала тех, кто гордился собой, - гордиться чем-то было хорошо. Это прекрасно - быть уверенным в своих талантах. Если бы Моника могла это сделать, она бы это сделала. Но это было не так, и она не могла. «Мне очень жаль...», - пробормотала она, медленно покачивая головой. "Я просто не могу... не могу гордиться собой... несмотря ни на что. Я просто... не могу". Когда она училась в Минерве, там был только один человек, которого она могла назвать своим другом. Молодой человек, который всегда старался помочь застенчивой Монике. Он занимался с ней песнопениями, так как она не умела хорошо говорить при других. Это радовало Монику. Но когда она научилась произносить заклинания без песнопений и ее стали называть гением, дружба распалась. Ты ведь все это время смотрела на меня свысока, правда? Нет, - ответила она. Но ее слова не дошли до него. Моника окончила Минерву и стала одной из Семи мудрецов, так и не помирившись с ним. Даже сейчас это осталось горьким воспоминанием, комком в ее сердце. Когда она опустила голову, лицо Сирила нахмурилось, а губы недовольно скривились. «Ненавижу слово "не могу"». «...Мне очень жаль». Монике оставалось только опустить глаза и извиниться в ответ на осуждение Сирила. Кто-то однажды сказал, что талант может быть проклятием. Так было и с Моникой. Он отнял у нее все, чего она хотела, - и отца, и друга. «...И еще один вопрос», - небрежно заметил Сирил, когда Моника напряглась, боясь, что последует дальше. «Речь идет о том, как ты вчера упала с лестницы». «...А, это...» Кэролайн и Лана поссорились, и Кэролайн толкнула Лану на Монику. Но Моника решила, что вопрос решен после того, как она заявила, что упала случайно. Возможно, Сирил собирался отругать ее за неосторожность. Она вздрогнула. Выражение лица Сирила стало суровым. "Я опросил студентов, которые в тот момент находились поблизости, и понял ситуацию. Я приказал Кэролайн Симмонс, виновнице нападения, написать письмо с извинениями и сделал ей строгое предупреждение". «...А?» У Моники расширились глаза - она не понимала, о чем говорит Сирил. Кэролайн была благородной дочерью из элитной семьи. Именно поэтому она была так уверена в себе в то время. Она знала, что ее социальный статус делает ее невосприимчивой к критике. Если бы Моника попыталась обвинить Кэролайн, Лана в итоге взяла бы всю вину на себя. Именно поэтому Моника отказалась говорить правду и вместо этого попыталась разрешить ситуацию, заявив, что в падении виновата она сама. «...Вы допрашивали... их?» «А как еще я могу получить точное и объективное представление о ситуации?» Сирил вел себя так, словно она только что спросила его, сколько будет два плюс два. "В любом случае, в следующий раз, когда случится что-то подобное, ты должна дать правдивый и точный ответ! Твоя неудачная попытка солгать прибавила мне работы! Больше никаких ложных отчетов!" Моника с открытым ртом уставилась на Сирила. Она не думала, что кто-то станет ее слушать, что бы она ни говорила. Поэтому она сразу же сдалась и замолчала. Значит, такие люди существуют... Удивленная и посвежевшая, она подняла глаза на Сирила. Он поднял брови, продолжая пристально смотреть на нее. «Ты слушаешь меня, Моника Нортон?!» «О, эм, да... Я... ну...» Пока она вертела пальцами и пыталась заикаться о следующих словах, кто-то постучал Монику по плечу. «Как у вас тут дела?» Обернувшись, она увидела Феликса, который приятно ей улыбался. Сирил ответил сразу и лаконично. "Я объяснил все обычные задания, включая те, что в начале и конце месяца. Осталось только объяснить школьные события". "Ах да. У нас есть шахматный турнир и школьный фестиваль перед зимними каникулами. Ты сможешь постепенно объяснить ей их". «Да, сэр». Сирил кивнул. Феликс взглянул на стакан, стоящий на столе, и небрежно поднял его. Кусочки льда звякнули друг о друга. Через мгновение он спросил: «Тебе нехорошо, Сирил?» «Никаких проблем, сэр». «О? Ну, это прекрасно... Только не переборщи». О чем они говорили? Если Лорд Эшли создает лед, значит ли это, что он плохо себя чувствует? От него исходил холод, лед, который он так старательно создавал и опускал в бокал, брошь, с которой он возился, как с нервной привычкой... Вообще-то у Моники была идея, которая все это объясняла. Постойте, мог ли он...? Когда она разглядывала брошь Сирила, сбоку протянулись пальцы и ткнули ее в лицо. Она оглянулась: Феликс сжимал ее щеку, явно получая от этого удовольствие. "Не смотри только на Сирила. Посмотри и на меня". «Я... я... я... я так...» "Как ты смеешь! Твое поведение порочит честь Его Королевского Высочества!" «Я с-с-сож...», - заикаясь, полуплакала Моника. Сирил стукнул кулаком по столу. « Говори яснее!» "Я! Я! Я... я... сожалею..." «Я не помню, чтобы просил тебя добавить стаккато*!» «Сирил, пожалуйста, не задирай ее слишком сильно, хорошо?» - укорил Феликс, когда Сирил сердито закричал. Лицо последнего заострилось. "Я не издеваюсь над ней, сэр! Это дисциплина!" "Дисциплина - это работа владельца животного, верно? А значит, это моя работа". Моника почувствовала себя так, словно он только что беззаботно лишил ее человеческих прав. Пока что она решила убежать от реальности, подсчитывая количество ресниц Феликса. *Стаккато — это музыкальный приём (штрих), означающий исполнение звуков отрывисто, с короткими паузами между ними. Это слово происходит от итальянского staccato (отрывисто, отделённо), а противоположностью стаккато является легато — связное, плавное исполнение без пауз. В общем, так Сирил запинки Моники обозвал. Информация из конца первой главы актуальна и сейчас Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. ---------- ГЛАВА 9 Полуночный гость и счастливый парень ГЛАВА 9 Полуночный гость и счастливый парень Покончив с ужином в общежитии, Моника вернулась в свою мансардную комнату и села на кровать. «Я так устала... но мне надо переодеться...» Вяло поднявшись на ноги, она сняла форму, разгладила складки и повесила ее на вешалку. Затем она надела мантию с капюшоном. Пока она в ней, может быть, распустит волосы и заплетет их в свободную косу. Она потянулась за лентой. Но в итоге оставила ее и провела пальцами по волосам, которые Лана так аккуратно уложила. Теперь, когда она стала членом студенческого совета, одноклассники смотрели на нее по-другому. Большинство из них смотрели на нее с завистью или подозрением, задаваясь вопросом, как и почему была выбрана такая девушка, как она. Но Лана не испытывала к ней ненависти. Она разговаривала с Моникой так же, как и всегда. ...И одного этого было достаточно, чтобы сделать Монику очень счастливой. Расстегивать платье было бы бесполезно, подумала она, решив, что сможет носить его так до тех пор, пока не придет время купаться. Она оставила все как есть и упала на кровать лицом вперед. Через мгновение раздался стук в окно - это был Неро. Войдя в комнату, он вежливо закрыл за собой окно передней лапой. «Хорошо поработала сегодня, Моника». Он запрыгнул на спину Моники, лежавшей на кровати лицом вниз, и прижал передние лапы к ее лопаткам. Давление было слабовато для массажа, но хлюпанье его мягких лап было приятным. Погрузившись в ощущения, Моника закрыла глаза и вздохнула. «Как прошел твой первый день в студенческом совете?» - спросил он. «...Лорд Эшли... следил, чтобы я не халтурила...» "Эшли? О, теперь я вспомнил. Тот хладнокровный парень, который всегда рядом с принцем и кричит на всех, верно? Который никогда не прекращает течь ледяной маной? Я знаю все о принце и всех, кто его окружает! Удивительно, правда?" «...Но не их имена, да?» "Я ужасно плохо запоминаю человеческие имена. В общем, он сильно над тобой потрудился? Это было хуже, чем Лу-лу-лу Лаунпаппа?" Очевидно, Неро не собирался узнавать ни имя Сирила , ни имя Луиса. Моника невесело усмехнулась и ответила: «Хм... Я бы сказала, что лорд Эшли примерно... на одну сотую строже, чем мистер Луис». «Он что, демон?» Стиль речи Сирила был суровым и изнурительным, но его наставления были сердечными. Он составил список всего, что ей понадобится, а когда она чего-то не понимала, находил время, чтобы объяснить. По сравнению с ним Луис... Она вспомнила те кошмарные дни, проведенные под его руководством, и мгновенно сникла. Но тут она услышала стук в окно. Она повернула шею, чтобы посмотреть, и увидела птицу, сидящую на подоконнике. Это была красивая, маленькая птичка с желтым и желто-зеленым оперением. Может быть, это декоративный питомец, сбежавший от своего благородного хозяина? Птица продолжала клевать клювом окно и не проявила никаких признаков страха, когда Неро приблизился. По наитию Моника открыла окно. Птица влетела в комнату, сделала круг вокруг нее, а затем приземлилась на пол. В конце концов вокруг птицы появились маленькие частицы света, и она превратилась в женщину в наряде горничной. «Вы... Луисина...» Горничная отщипнула подол юбки и сделала реверанс. Затем монотонным голосом она сказала: "Это я, Ринзбелфайд, контактный дух барьерного мага Луиса Миллера. Пожалуйста, зовите меня Рин". Моника неосознанно выпрямила спину - ведь они только что говорили о том, что Луис - демон. Луис, вероятно, послал Рин, своего контрактного духа, чтобы получить отчет о том, как продвигается миссия. «Вы... вы хотите получить отчет о миссии, верно?» «Да, но сначала мне нужно передать срочное сообщение от Лорда Луиса». Срочное послание? Это означало, что ей нужно срочно что-то услышать. Что же это может быть? Моника и Неро затаили дыхание. Рин открыла рот, лицо ее оставалось бесстрастным. «Я, Луис Миллер, собираюсь...» «Собираюсь...?» - повторила Моника. «...стать отцом». Моника растерялась. «Да кому это нужно!» - закричал Неро. "Почему это так важно?! Это просто личное сообщение!" Неро начал бить передней лапой по полу, но Рин казалась невозмутимой. "Да, - продолжила она. «Госпожа беременна, а Лорд Луис - счастливый парень». (ПП: happy feller) «... счастливый парень?» - повторила Моника. Она не слышала этого термина раньше. «Да. Счастливый парень», - повторила Рин с серьезным лицом. "По-видимому, в западных областях королевства feller - это другое слово для обозначения человека. Таким образом, счастливый феллер - это человек, наполненный весельем". «Понятно...» "Я хотела использовать это слово с тех пор, как увидела его в книге. Я очень рада, что у меня наконец-то появилась такая возможность". Она утверждала, что тронута, но ее лицо оставалось таким же бесстрастным, как и всегда. Моника никогда не могла понять, шутит ли она. «Эм... Ну... Пожалуйста, передайте мистеру Луису и его жене поздравления». "Это твой шанс разозлиться, Моника! Этот злой маг заставил тебя выполнить эту сложную миссию, а теперь он наслаждается! Злись сколько хочешь!" - крикнул Неро, подняв лапы, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Но Моника искренне желала им добра. Не считая Луиса, его жена, Розали, очень хорошо заботилась о Монике во время ее пребывания у них. «Я сообщу им». Рин кивнула, доставая откуда-то лист бумаги. «Теперь, когда главный вопрос решен, я...» «Подождите! Это был главный вопрос?!» - воскликнул Неро. Рин проигнорировала его и развернула бумагу на столе. На ней было нацарапанное почерком Луиса послание. "Дорогая Молчаливая Ведьма. Мне хорошо известно о твоей некомпетентности в вопросах устных отчетов. Пожалуйста, запиши всю важную информацию на этой бумаге и верни ее Рин". Мудрец хорошо знал ее. Если бы ей пришлось делать доклад устно, она бы упустила половину важных деталей. "Я буду вашим посыльным голубем на время этой миссии. Если у вас есть какие-либо отчеты или сообщения для Лорда Луиса, пожалуйста, запишите их и передайте мне. Я прослежу, чтобы они были доставлены немедленно". «...А если нет особых новостей?» «Тогда я останусь здесь до тех пор, пока они не появятся». «Я... я начну прямо сейчас!» Запыхавшись, Моника перенесла лампу на стол. К счастью, ей было о чем рассказать - о том, как она разрешила инцидент с цветочным горшком и была назначена членом студенческого совета. Это были важные события для ее миссии, поэтому она могла с гордостью рассказать о них. И еще... И еще... И еще... В голову приходило все больше и больше. Пока она размышляла, что написать, усы Неро подергивались, и он повернулся к окну. «Эй, Моника, - сказал он, - там, за общежитием мальчиков, что-то прохладно». «...А?» Моника растерялась, не понимая, к чему он клонит. И тут в разговор вступила Рин. "Я читаю ледяную ману за общежитием мальчиков. Похоже, это неконтролируемый выброс маны, а не сознательное использование магии". У Моники возникло плохое предчувствие. По ее позвоночнику пробежал холодок. Слова «ледяная мана » заставили ее сразу же вспомнить о вице-президенте Совета Сириле Эшли. "...Рин, ты же сказала, что показания идут снаружи общежития? Не внутри?" «Да, оно идет снаружи и медленно удаляется от общежития». Если показания исходили от Сирила, значит ли это, что такой серьезный студент, как он, улизнул из общежития так поздно ночью? В любом случае, как телохранитель второго принца, она не могла оставить без внимания необычные происшествия возле общежития мальчиков. «Я... я пойду посмотрю...» "Подожди, Моника. Как ты собираешься выбраться из женского общежития? Ты же не можешь использовать магию полета, верно?" «Ааа!» Неро был прав. Магия полета требовала хорошего чувства равновесия в дополнение к отличному контролю маны, что делало ее очень сложной для Моники, которая обладала катастрофическими двигательными навыками. Опытные ветераны могли свободно летать по небу, но она могла лишь подпрыгнуть в воздух, не более. Пока Моника с тревогой смотрела из окна вниз, Рин сделала скромное предложение. "В таком случае вы можете поручить это мне. Как дух ветра, я умею летать". Если подумать, именно Рин перенесла ее из горной хижины в королевскую столицу. Она такая надежная! подумала Моника, с восхищением глядя на Рин. Опираясь одной ногой на оконную раму, Рин сказала: "Что касается способа посадки, то я недавно придумала нечто новое, называемое ураганной посадкой. Я очень рекомендую его, так как оно дает возможность испытать чудеса центробежной силы всем телом". «Это... Вы... шутите, да?» - осторожно спросила Моника. «......» Рин смотрела на нее, не произнося ни слова. Ее глаза цвета свежей травы были незамутненными. Они были настолько ясными, что Моника даже немного испугалась. Схватив Неро на руки и прижав его к груди, она закричала: «Пожалуйста, пусть все будет безопасно!» * * * Феликс сидел в своей комнате в общежитии и пил черный чай. Его дух, Вильдиан, в данный момент находился в форме белой ящерицы. Он высунул голову из кармана Феликса и сказал: «Господин?». Феликс поставил чашку на блюдце и позволил Вильдиану взобраться на кончики пальцев. «...Это Сирил?» «Да. Я чувствую мощную ледяную ману за пределами общежития». « Ты можешь определить ее?» "...Прошу прощения, сэр. Я могу указать только общее направление". В голосе Вильдиана звучало сожаление, но с этим ничего нельзя было поделать. Его сильной стороной как водного духа были иллюзии и отвлекающие маневры, а его способности к обнаружению были ограничены. "Что же нам делать? Я не могу оставить его на произвол судьбы... Пожалуй, я пойду посмотрю". Феликс поднялся и надел куртку, которая висела на спинке стула. * * * Голова... Болит... За пределами общежития мальчиков виднелась фигура молодого человека, шагавшего нетвердой походкой. Он был стройным, одетым в форму Академии Серендии, с длинными серебристыми волосами, которые блестели в лунном свете, - это был вице-президент студенческого совета Сирил Эшли. На его светлых щеках блестел нездоровый пот. Сморщив лицо от боли, он направился прочь от общежития и вошел в прилегающий лес. «...Тьфу, ах...» Бросок. Каждый раз, когда резкая боль проносилась в голове, мана в его теле выходила из-под контроля. Сирил быстро произнес заклинание и положил руку на близлежащее дерево. Мгновенно дерево покрылось льдом. У Сирила Эшли было состояние, известное как гиперабсорбция маны. Люди обладают сосудом для хранения маны. Когда мана истощается, например, при использовании магического искусства, сосуд медленно пополняется за счет поглощения маны извне. Однако люди не могут хранить больше маны, чем может вместить сосуд. Как только он заполняется, тело отторгает всю ману, прекращая ее поглощать. Но с Сирилом дело обстояло иначе. Даже после того как его сосуд заполнился, тело все еще считало, что ему требуется больше маны, и продолжало ее поглощать. Такое состояние называлось гиперабсорбцией маны. Избыток маны может повредить организму и привести к отравлению маной, поэтому время от времени ему приходилось выпускать ее. Застонав, Сирил схватился за брошь на шее, которая закрепляла его галстук. Брошь на самом деле была магическим предметом, который принудительно выводил излишки маны из его тела. С ее помощью он должен был без проблем заниматься повседневной жизнью. Но с прошлого дня он чувствовал себя неважно. Если бы он использовал магию, количество маны в его теле уменьшилось бы. На какое-то время становилось легче, но вскоре тело начинало поглощать все больше и больше. Кроме того, казалось, что поглощение происходит гораздо быстрее, чем обычно. Слишком быстро. Сколько бы заклинаний он ни произносил, мана не кончалась. Более того, казалось, что он поглощает ее быстрее, чем успевает израсходовать. Он опустился на колени, свернулся калачиком и ухватился за свою магическую брошь, как за спасательный круг. Маркиз Хайоун подарил ему ее - это было его сокровище. Сирил не был родом из семьи маркиза. Поскольку у маркиза Хайоуна была только дочь, он выбрал Сирила как самого талантливого из своих дальних родственников и усыновил его. Хотя семья Сирила формально принадлежала к роду маркиза Хайоуна, у них не было даже дворянского звания - они находились на самом дне. Но Сирила все равно выбрали. Причина могла быть только одна: его талант. Сирил, сидевший взаперти в своем городке и посещавший местную школу, гордился тем, что его выбрали за талант. Он вошел в дом лорда Эшли, полный гордости и радости, и вот что он там обнаружил: дочь маркиза, его младшая сводная сестра. Дом Хайоунов называли родом Мудрых. Его новая младшая сестра обладала огромным умом, как и подобает такому прозвищу. Она была гораздо, гораздо талантливее Сирила. Почему же тогда он стал приемным ребенком маркиза? Находясь на грани потери смысла жизни, он отчаянно погрузился во все возможные области знаний. Но сколько бы он ни занимался, ему никак не удавалось сократить разрыв с ней. И чем больше он узнавал, тем больше понимал, насколько велика эта пропасть. Решив вместо этого создать собственное оружие, он изучил магию, но был сбит с ног безрассудной практикой и болезнью, вызванной гиперпоглощением маны. Чем больше он старался, тем дальше отдалялся от своего идеала. Он чувствовал себя безнадежным, и тогда его приемный отец, маркиз Хайоун, подарил ему эту магическую брошь. Если он будет носить его при себе, то подавит гиперпоглощение маны - так сказал ему маркиз, когда дарил брошь. Сирилу показалось, что маркиз принимает его, признает его место в семье. Он был вне себя от радости. Он хотел оправдать ожидания маркиза. И больше всего на свете... Я хочу, чтобы он поверил в меня. У Сирила не было времени на подобные метания. Но, несмотря на все его желания, тело продолжало поглощать ману. Он быстро произнес заклинание и выпустил ледяное заклинание. Земля перед ним замерзла, но как только он почувствовал легкое физическое облегчение, его тело снова начало поглощать ману. Скорость поглощения маны иногда менялась, когда он был нездоров, но этот темп был ненормальным. Почему? Почему? Почему...?! Мне нужно снова произнести заклинание, подумал он, прежде чем его голова снова запульсировала. Его пульс начал колебаться, а дыхание стало прерывистым. Он не мог так заклинать. Он не мог использовать магию. «Ах... гух...» Сирил царапал землю руками, его тело билось в конвульсиях и было покрыто холодным потом. В конце концов все потемнело, и его сознание начало угасать. Но прежде чем он полностью отключился, он услышал кошачье мяуканье. * * * С помощью магии полета Рин, Моника и Неро сбежали из комнаты Моники в общежитии. Оттуда они пошли по следу маны Сирила в лес, где нашли его под деревом. Он корчился от боли и беспорядочно отстреливался ледяными заклинаниями. Очевидно, ему было нехорошо. Рин наклонила голову в знак замешательства, хотя ее лицо оставалось бесстрастным. "Не знала, что в наши дни студенты тайно занимаются магией посреди ночи. Как прилежно". «Нет... Думаю, у лорда Эшли отравление маной, болезнь гиперпоглощения маны». «Отравление маной?» повторили Рин и Неро. Ни один из них не был знаком с этим понятием. «Ну, у человеческого тела низкая сопротивляемость мане по сравнению с духами или драконами, поэтому, если они поглощают слишком много, им становится плохо... Это называется отравлением маной... В худшем случае это может привести к смерти». Моника уже видела несколько человек с такими же симптомами, когда училась в Институте подготовки магов Минервы. Гиперабсорбция маны делилась на пять стадий в зависимости от степени тяжести, и симптомы Сирила, похоже, указывали на то, что он находится на самой высокой из них. «Кто-то вроде лорда Эшли, который от природы легко поглощает ману, вероятно, часто использует магию, чтобы уменьшить запас маны, или носит магический предмет, который поглощает ее излишки за него...» Это объясняло, почему Сирил регулярно преобразовывал ману в холодный воздух и выпускал ее, а также почему он наполнял стакан кусочками льда. Так он выводил излишки маны из организма. То, что он продолжал возиться с брошью на шее, скорее всего, означало, что это магический предмет для поглощения маны. Выслушав объяснения Моники, Рин сделала петлю большим и указательным пальцами, а затем посмотрела сквозь нее на Сирила. "Я вижу поток маны. Его брошь собирает ману, выходящую из его тела, а затем возвращает ее обратно". "Я так и знала...! Магический предмет неисправен...!" Предмет делал противоположное тому, что должен был делать. Нужно было как можно скорее снять с него брошь. Но если бы Моника приблизилась, он наверняка потребовал бы узнать, что она здесь делает. Капюшон ее мантии был поднят, но этого было бы недостаточно, чтобы обмануть его, если бы она подошла достаточно близко, чтобы коснуться броши. Поколебавшись, Неро издал героическое мяуканье. «Просто предоставь это мне!» Неро выскочил из-за деревьев и прыгнул на Сирила, схватив ртом брошь на шее мальчика. "Что? Кошка...?! Прекрати... Не трогай это!" Сирил замахал руками, пытаясь сопротивляться, но Неро легко уклонился от них и снял брошь, а затем отпрыгнул в сторону. «Отдай... Отдай!» - истерично закричал Сирил с налитыми кровью глазами, а затем начал быстро читать заклинание. Через мгновение путь Неро преградила стена льда. Урр?! Взволнованный, Неро сменил направление и попытался убежать в лес... но ледяная стена быстро разрасталась и преградила ему путь. В следующее мгновение он понял, что стена окружила его и Сирила. О, черт... Как же я ненавижу холод! «Отдай... Отдай...» Сирил приблизился к Неро, глаза налились кровью. Между рваными вдохами Неро слышались хриплые стоны. «Это... Мой отец... отдал это... мне... Нужно, чтобы он... принял... признал меня...» Его глаза были затуманены наваждением и утратили свет здравомыслия. Неро не мог не пожалеть мальчика. Почему все люди такие полные идиоты? подумал он. Он понимал, что у этого человека, вероятно, были свои причины так привязаться к броши. Но эти причины не имели никакого отношения к Неро. Сирил быстро произнес заклинание. В воздухе вокруг него появилось более дюжины ледяных стрел. Каждая из них была толщиной с человеческую руку - они больше походили на колья, чем на стрелы. В любом случае, если в него попадет одна из них, будет больно. Очень больно. "Он признал меня. Мой отчим... и принц тоже... так почему же тогда...?" Лихорадочный, полый взгляд Сирила был прикован к Неро. Но он видел не Неро. Вместо него, по мере того как мана опустошала его тело, он галлюцинировал кого-то другого, кого Неро не знал и не мог видеть. «...Почему...?» Его красивые черты исказились от боли и, похоже, печали. «Почему... ты не признаешь меня... Мать...?» Внезапно ледяная стена рухнула без единого звука. Вместе с ледяными стрелами, парящими вокруг него, она вспыхнула и сгорела. Созданный им лед растаял в считанные секунды, а пламя, растопившее его, словно одержимое волей, слилось в одну точку, превратившись в огромную огненную змею. По другую сторону рухнувшей ледяной стены стояла маленькая ведьма с низко надвинутым на глаза капюшоном, а за ее спиной светила белая луна. Это была мастер зачарованного волшебства и одна из Семи мудрецов - Моника Эверетт, Молчаливая ведьма. * * * Хотя в жилах отца Сирила текла кровь Дома Хайоун, он не имел дворянского звания, и их семья была далеко не богата. Но его отец был полон гордости за свое благородное происхождение, отказывался найти подходящую работу и вел себя высокомерно по отношению к матери Сирила. Сирил терпеть не мог этого и всегда был на стороне матери. Он делал все возможное, чтобы сделать ее счастливой. Но когда мать смотрела на него - на его благородное лицо, так похожее на отцовское, - она всегда печально хмурилась и отводила глаза. В конце концов его отец утопил себя в алкоголе и умер. Примерно в это время кто-то из Дома Хайоун пришел поговорить с Сирилом о его возможном усыновлении. Сирил прыгал от радости. Он мог облегчить жизнь своей матери! Он мог сделать ее счастливой! Увидев невинное счастье сына, его мать вздохнула и сказала: «Ты действительно дворянин, как я и предполагала». Нет. Мама, я твой сын. Но он не мог произнести эти слова, как ни старался. * * * Перед Сирилом стояла фигура в капюшоне. Фигура была маленькой, и он не мог предположить, что это взрослый человек. Но когда человек поднял правую руку, вокруг него обвилась огненная змея, растопившая его ледяную стену. Черная кошка, укравшая брошь Сирила, мяукнула и подбежала к фигуре в капюшоне. Человек поднял кота, а затем вырвал у него изо рта брошь. «...Эта кошка принадлежит тебе?» - прорычал Сирил. Однако фигура в капюшоне не смотрела на него. Они сосредоточились на броши. Их поведение раздражало Сирила все больше и больше. «Верните мне брошь!» - воскликнул он, в ярости скандируя заклинание - одно из тех, что создают ледяные цепи. Когда Сирил щелкнул пальцами, ледяные цепи плотно обхватили конечности фигуры в капюшоне... но мгновение спустя цепи рассыпались на куски. «...А?» Фигура в капюшоне ничего не делала. Она даже не запела. И все же ледяные цепи разлетелись, как хрупкое стекло, их осколки заблестели и разлетелись по земле. Подумав, что ошибся в формуле, Сирил произнес заклинание во второй раз. Но результат не изменился - они рассыпались, едва успев материализоваться. "Почему, почему...? Ты... Это твоих рук дело?" Фигура в капюшоне молчала и смотрела на брошь, словно Сирил не стоила и взгляда. ...Это было жутко. «Отвечай!» - потребовал он, создавая ледяные стрелы и пуская их в фигуру в капюшоне. Но прежде чем они попали в цель, их охватило пламя, и они растаяли. Сирил предположил, что у этого человека есть друг поблизости. Иначе он объяснить это не мог. В конце концов, фигура в капюшоне ничего не произносила. И они никак не могли свести на нет заклинания Сирила, не сделав этого. «Проклятье... Проклятье...!» На этот раз он создал гораздо больше ледяных стрел, а затем выпустил их в случайном направлении. Если у фигуры в капюшоне был сообщник, он хотел выкурить его. Но фигура небрежно подняла руку, и ледяные стрелы вспыхнули и растаяли, словно их и не было. Что...? Что это за. ..? Использовать щит, чтобы блокировать случайно выпущенные стрелы, было не так уж сложно. Но сбить все до единой? Здесь требовалась немыслимая техника. Однако то волшебство, которое только что наблюдал Сирил, было именно таким. Более того, как только пламя растопило лед, оно исчезло, не подпалив ближайшие деревья. Это свидетельствовало о том, насколько точным было волшебство. Каждое пламя было создано с ужасающе точным расчетом. И так много? За несколько секунд? Что... что... что вообще происходит? Что я вижу? Незнакомого с магией человека гигантская огненная змея отвлекла бы, ведь у нее был такой броский вид. Но тот, кто хотя бы попробовал себя в роли заклинателя, понял бы, насколько необычными были эти крошечные язычки пламени, растопившие ледяные стрелы. Щиты были основной защитой в бою магов - другими словами, защитными барьерами. Но тот, кто стоял перед ним, вообще не использовал щит, и это говорило о том, что между ним и Сирилом существует огромная разница в технике. «Что... что ты...?» Сирил отказался от идеи тонкого контроля. Он преобразовал всю ману в ледяной воздух и направил его на фигуру в капюшоне. "Замри! Замри, черт тебя побери! Я превращу тебя в безмолвную ледяную скульптуру!" - истерично завопил он. Волна холода с Сирилом в центре стала замораживать все вокруг. Земля, деревья и даже сам Сирил. Что ему до обморожения конечностей? Он продолжал идти в полную силу. Но потом он заметил это. Волна холода, которую он создал со всей своей силой, была отброшена назад - нет, она была перенаправлена прямо в воздух. Фигура в капюшоне перенаправляла холодную волну Сирила с помощью магии ветра. Одновременно с этим иней, прилипший к конечностям Сирила, начал отслаиваться и падать на землю. На его тело был наложен барьер, защищающий от холода. Сирил использовал это заклинание, не заботясь о себе - барьер создавал не он. Тогда неужели они это делают...? Если фигура в капюшоне использовала заклинание ветра, чтобы перенаправить волну холода, а защитный барьер защищал его физически... Иными словами, они, скорее всего, использовали два продвинутых заклинания одновременно. Вероятно, сообщник фигуры в капюшоне прятался где-то неподалеку, тихо напевая свои заклинания. Это должно было быть оно. Но... что, если это не так? Если фигура в капюшоне в одиночку использовала столько магии... значит, она была каким-то чудовищем. Краска исчезла с лица Сирила, и он начал дрожать. Чувство возбуждения и опьянения, которое возникало при использовании заклинаний, исчезло, а его кожа побледнела. «Ах...» Его зрение затуманилось, а тело обмякло. Его мана была на исходе. «Нет такого понятия, как "не могу"... Я... я...» Сирил стиснул зубы, пытаясь сохранить сознание. Но это было бесполезно. Его тело стало тяжелым, а зрение потемнело. «Я... я должен... жить...» Перед тем как потерять сознание, Сирил увидел, как фигура в капюшоне бежит к нему, безнадежно неуклюжая, и протягивает маленькую руку. * * * «Ты... ты в порядке...?!» - воскликнула Моника, подбегая к Сирилу. Она положила его голову к себе на колени и начала осматривать его. Он был без сознания, пульс был немного слабым, но он выживет. Немного отдыха, и он встанет на ноги. «...Слава богу». На ранних стадиях отравление маной вызывало сильное чувство возбуждения при использовании магического искусства. На более поздних стадиях оно могло вызвать галлюцинации, учащенное сердцебиение и головокружение, а в худшем случае мана разъедала тело человека до самой смерти. Самый быстрый способ вылечить человека от отравления маной - заставить его использовать магию до тех пор, пока мана не иссякнет, пока он еще находится на ранней стадии болезни. «Отличная работа». Появилась Рин - она наблюдала за происходящим из тени - и посмотрела на брошь в руках Моники. «Как ты и ожидала, изделие не работает?» «Да... В формуле появился изъян... Не думаю, что на ней была формула защиты». Магические предметы были чрезвычайно чувствительны. В буквальном смысле слова они направляли поток маны. Если мана направлялась не по правильной формуле, то предмет мог дать сбой. Поэтому, как правило, на предмет накладывали защитную формулу, чтобы защитить его. Однако брошь Сирила не имела такой меры. «Магические предметы без формулы защиты часто выходят из строя, когда носитель получает сильную магическую атаку». «Значит, это бракованный товар?!» - воскликнул Неро, раздраженно махнув хвостом. "Ну и дела! Так кто же срезал углы?" «Хм... На обратной стороне выгравирован знак изготовителя...» Моника перевернула брошь и прочитала название. Выражение ее лица погрустнело. «...Эмануэль Дарвин, маг самоцветов». "Кто это? А? Кто-нибудь знает его?" Пока Моника силилась ответить, в разговор вмешалась Рин, ее тон был предельно честным. "Он, как и Молчаливая Ведьма, записан как один из Семи Мудрецов. Не друг лорда Луиса. Входит во фракцию второго принца. По словам лорда Луиса, он «жадный до денег»". После нескольких секунд молчания Неро заговорил. «У кого-нибудь из Семи мудрецов голова на месте?» Это замечание задело за живое. Моника приложила руку к груди и застонала, после чего переписала брошь новой магической формулой. Заклинания такого рода, наделяющие материю маной, назывались имбулентной магией. Моника не проводила специальных исследований на эту тему, но формула на броши была не очень сложной по своей конструкции, поэтому она легко переписала ее. Напротив, брошь, которую Луис сделал для Феликса, была чрезвычайно продвинутым магическим предметом - она не только отслеживала местонахождение владельца, но и могла обнаружить опасность и создать защитный барьер, если на него нападут. С другой стороны, эта брошь была создана только для поглощения и излучения маны. Может быть, я добавлю саморегулирующуюся формулу, чтобы контролировать количество поглощаемой маны в зависимости от того, сколько ее у него в организме в данный момент". Всякий раз, когда Моника видела подобные магические формулы, у нее возникало желание их улучшить. Это была дурная привычка. И все же, если бы функции броши ни с того ни с сего существенно изменились, Сирил был бы в замешательстве. Поэтому Моника исправила недостаток в магической формуле, встроила формулу саморегуляции и на этом остановилась. Затем она наложила две защитные формулы. Это должно предотвратить будущие казусы. Когда она снова надевала брошь на воротник Сирила, Неро озорно посмотрел на нее. "Зачем делать все это просто так, а? Ты ведь можешь выжать из него пару золотых монет только за ремонт, верно?" «...Ну, это...» Моника сделала паузу, чтобы привести слова в порядок. Она не могла не завидовать Сирилу. Он так гордился тем, что кто-то признал его, и старательно добивался этого признания, не жалея сил. «Гиперабсорбция маны сопряжена с различными проблемами, но если научиться ее контролировать, маг может использовать ее в своих интересах». Если скорость поглощения маны у человека была высокой, это означало, что он мог быстро восстанавливать ману. А быстрое восстановление могло дать преимущество перед другими магами во время длительных сражений. Были даже маги, которые пытались вызвать это состояние, специально подвергая себя изнурительным тренировкам, чтобы повысить скорость регенерации маны. Иными словами, это состояние Сирила можно было с легкостью считать талантом. «...Я не хотела... чтобы он воспринимал свой талант как проклятие». Моника никогда не умела гордиться своими способностями. Она не могла не думать о них как о проклятии. Но она не хотела, чтобы Сирил стал таким же, как она. Она хотела, чтобы он мог надуть грудь и быть уверенным в себе. Чтобы у него было достаточно гордости, чтобы компенсировать ее отсутствие у Моники. "Кстати", - сказал Неро, ткнув Сирила передней лапой в щеку. "И что теперь? Оставить его здесь отсыпаться?" Он высказал хорошую мысль. Хотя еще не наступила зима, Моника не решалась оставить человека в таком состоянии спать в лесу. Пока она размышляла, что делать, Рин подняла руку. «Я могу использовать порыв ветра, чтобы отнести его тело обратно в общежитие для мальчиков». «Я бы предпочла сделать что-то менее жестокое...» «Тогда я вовлеку его в торнадо и отправлю обратно в общежитие...» «Это звучит еще хуже!» Но даже если бы Рин удалось пробраться в общежитие мальчиков с помощью магии полета, она не смогла бы найти комнату Сирила. Моника была в растерянности. Наконец Неро драматично вздохнул и поднялся в воздух. Перед приземлением он сделал сальто, и через мгновение его уже не было в виде черного кота. На его месте стоял молодой человек с черными волосами и золотыми глазами. "Я пойду отнесу его к воротам общежития для мальчиков. Если я оставлю его лежать на земле неподалеку, кто-нибудь обязательно заметит, верно?" Моника застонала. «Тебе действительно нужно оставить его там лежать?» «Не стоит пробираться внутрь, чтобы нас обоих поймали, правда?» - сказал Неро, грубо поднимая Сирила и перекидывая его через плечо. «Неро, ты можешь хотя бы положить его на спину...?» Неро проигнорировал ее и, оттолкнувшись от земли, перешел на спринтерский бег. В конце концов его силуэт скрылся в темном лесу. Информация из конца первой главы актуальна и сейчас Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. ---------- ГЛАВА 10 Идеальная формула ГЛАВА 10 Идеальная формула Держа Сирила за плечо, Неро мчался по темному лесу. Даже в человеческой форме он обладал улучшенным ночным зрением. Кроме того, он был намного сильнее обычного человека и мог легко поддерживать полную скорость, несмотря на то что нес на себе Сирила. ...Если подумать, подумал он, то как этот зябкий парень смог улизнуть из общежития? Общежития для мальчиков и девочек были окружены высокими стенами. У ворот стояли стражники, которые несли вахту всю ночь. Попасть внутрь или выйти наружу должно было быть довольно сложно. Если бы можно было использовать магию полета, чтобы парить или прыгать по воздуху, это было бы совсем другое дело, но магия полета была не так проста, как кажется. Она требовала как высокой точности управления маной, так и развитых физических способностей - этой техникой пользовались в основном высшие маги. Именно поэтому Моника с ее физической координацией ниже среднего не могла ее использовать. По моему экспертному мнению, этот холодный парень владеет ледяной магией, но ни в чем другом он, похоже, не особенно искусен. Сродство к стихиям определяется с рождения, и большинство средних магов умели манипулировать только одной стихией. Способность Моники легко справляться с продвинутыми магическими искусствами, не обращая внимания на стихии, была во многом необычной. Хотя порой Неро было легко забыть, что она была одной из Семи мудрецов - величайших магов королевства, - в конце концов. Вероятно, холодный парень не может использовать заклинания ветра. Хотя все равно удивительно, что в его возрасте он так хорошо владеет магией льда. Как же Сирилу, не умеющему пользоваться магией полета, удалось улизнуть из общежития мальчиков? Ответ пришел к нему в тот момент, когда он подошел к заднему входу в общежитие. В части стены, окружавшей здание, была большая трещина. Должно быть, Сирил проскользнул через нее. «Для элитной академии, - пробормотал Неро, - это, конечно, небрежная работа по обслуживанию». «Видимо, поколения студентов пользовались этой трещиной, чтобы выскользнуть из общежития и передохнуть», - раздался голос сзади Неро. Он обернулся - Сирил все еще была у него за плечом - и увидел фигуру знакомого студента, стоявшего позади него. Высокий, стройный, с приятным красивым лицом и золотистыми волосами, мягко переливающимися в лунном свете, - это был второй принц королевства Ридилл, Феликс Арк Ридилл. На нем была школьная форма, а в руках он держал довольно большую доску. Пока Неро рассматривал доску, Феликс прислонил ее к стене, чтобы скрыть трещину. «Обычно мы скрываем ее вот такой доской, но, похоже, Сирил в тот момент был не в состоянии это сделать». А, подумал Неро. Значит, принц тоже постоянный клиент. Кивнув самому себе, Неро спустил Сирила со своего плеча. "Я - путешественник, случайно проходивший мимо. Этот зябкий парень вышел из-под контроля из-за отравления маной и рухнул посреди леса, поэтому я привел его сюда для вас. Что скажешь? Я так добр, правда? Поторопись и поблагодари меня". «Да. Спасибо за ваши усилия». "Что бы он ни говорил, что видел, скажи ему, что это все галлюцинации из-за отравления маной. Понял? Все, что он видел, было галлюцинацией". «...Хм?» Феликс взглянул на Сирила и тут же перевел взгляд на Неро. Выражение его лица было спокойным и мягким, но голубые глаза настороженно следили за движениями Неро. «Может быть, ты назовешь мне свое имя, добрый путешественник?» "О, я никто из важных персон. Но раз уж я так любезен, то все равно скажу. Меня зовут Бартоломью Александр". Столкнувшись с хвастовством Неро, Феликс приложил руку ко рту и хмыкнул. «Так же зовут главного героя приключенческого романа». «Подожди. Ты знаешь Дастина Гантера?» спросил Неро с волнением в голосе. Он чувствовал, что его симпатия к принцу понемногу возрастает. Он был твердо уверен, что тот, кому нравится Дастин Гюнтер, должен быть хорошим человеком. Феликс пожал плечами. «Я принимал участие в большинстве развлечений, которые может предложить эта страна: романы, игры, театр», - сказал он, улыбаясь, хотя его улыбка казалась какой-то пустой. Неро неосознанно нахмурился. У меня от этого парня мурашки по коже. Несмотря на то что принц родился в королевской семье и был наделен всем, чего только можно пожелать, у него были пустые глаза - как у человека, который вообще ничем не обладает. Феликс легко подхватил Сирила, а затем снова повернулся к Неро, словно только что что-то вспомнив. "Кстати, путешественник? Эти леса - собственность академии, поэтому в них могут заходить только ее сотрудники и студенты". «О. Это так?» Неро ненавидел, когда его заставляли следовать человеческим правилам. В конце концов, я не человек. Правила человечества его не касались. Он указал подбородком на Сирила. «Раз уж я приберег для тебя этого зябкого парня, притворись, что ты меня не заметил». "Да, конечно. Я не собираюсь допрашивать тебя после того, как ты спас Сирила". «Ооо?» Неро недоверчиво свел брови и засунул руку в складки халата. Порывшись в ткани, он, похоже, что-то нащупал. «...А может, тебе и не нужно было меня допрашивать, потому что ты собирался, чтобы твой маленький шпион проверил меня», - сказал он, вынимая руку из мантии. Между пальцами был зажат хвост белой ящерицы, а тело ее безвольно покачивалось. Неро поднял ящерицу к своему лицу. [[image:/storage/reader-images/fc214218bd3745850ac7c389d5bbbda5dd8ae202.png]] «Выглядит аппетитно!» - пригрозил он. Ящерица замахала своими крошечными конечностями. Неро оскалил свои острые зубы в злодейской ухмылке. "Водный дух, судя по всему? Наверное, ты планировал, чтобы он спрятался в моей одежде и следил за мной. Что ж, это очень плохо для тебя. Я довольно чувствителен к мане". Духи были похожи на большие сгустки маны. Чем выше уровень духа, тем сложнее Неро было пропустить его. Эта белая ящерица была высшим водным духом, предположительно заключившим контракт с принцем. Однако, даже увидев белую ящерицу, Феликс сохранил невозмутимую улыбку - и от этого стал еще более жутким. Неро надеялся на более бурную реакцию, например: «Что?!» или «Кто ты такой?!». К сожалению, принц не проявлял никаких признаков волнения. Заскучав, Неро бросил ящерицу на землю и повернулся к Феликсу спиной. «Увидимся». Перед тем как уйти, Неро слегка наклонил голову и бросил последний взгляд за спину. Феликс ничего не сказал - просто стоял и тихо улыбался, глядя вслед уходящему. Смотри, ты, сверкающий принц, - сказал он себе. Мне плевать, как тебе скучно. Держи свои руки подальше от моей любимицы, понял? (ПП: а вот это интересненько) Он не хотел выдавать себя, продолжая болтать, поэтому промолчал, но обнажил свои острые зубы в очередной злодейской ухмылке. Если ты сломаешь Монику, я разорву тебя на куски и сожру. После того как Вильдиана швырнули на землю, он подошел к Феликсу и прижал свою маленькую голову к грязи в знак извинения. "Мне очень жаль, что у меня не хватило сил, сэр. Я сейчас же начну его преследовать и..." "Нет, не беспокойся об этом. Мы не хотим, чтобы тебя съели". Хотя Феликс говорил легкомысленно и весело, Вильдиану, похоже, было очень стыдно за свою некомпетентность. Во всяком случае, Феликс уже перестал преследовать черноволосого мужчину. Он не знал, кто это, но инстинктивно чувствовал, что просто преследовать этого человека недостаточно. Он не был человеком, кем бы он ни был. Скорее всего, он не был и духом, а чем-то совсем другим. Но независимо от его личности, если он не хотел причинить Феликсу никакого вреда, Феликс был более чем счастлив оставить это дело на потом. "Вил, вернись в мой карман. Будет неудобно, если Сирил увидит тебя". «Конечно, сэр». Вильдиан скользнул по ноге Феликса и забрался в карман принца. Покончив с этим, Феликс поправил положение Сирила на спине и начал идти. Он услышал, как Сирил слегка застонал. Очевидно, он пришел в себя. «Уф... Я, я...», - пробормотал он срывающимся голосом. Феликс заговорил с ним своим обычным тоном. «Привет. Проснулся?» «...Принц...?» Сирил несколько раз моргнул, затем посмотрел на Феликса затуманенными глазами. "У тебя было отравление маной, и ты потерял сознание в лесу. Добрый путешественник принес тебя сюда". «...Я доставил вам неприятности». «О, я не возражаю». В обычной ситуации Сирил сразу же предложил бы ему идти самостоятельно. То, что он не протестовал, доказывало, насколько он измотан. Как только Феликс доставил его в комнату, Сирил устало опустился на кровать и поднял глаза на Феликса. "...Странник, который спас меня. Это был невысокий человек в капюшоне?" Феликс покачал головой. «Нет, это был высокий мужчина с черными волосами». "...Понятно," - пробормотал Сирил, закрыв глаза, словно размышляя о чем-то. Феликс внезапно полюбопытствовал: «Что за галлюцинации были у тебя в лесу?» Некоторое время Сирил молчал, словно не зная, что ответить. Вероятно, он перебирал в памяти иллюзии, которые видел на задворках своих век. В конце концов он медленно заговорил, по-прежнему не открывая глаз. «...Я видел монстра... Ужасающе тихого, ужасающе сильного монстра... Я сомневаюсь, что забуду его вид, пока жив». * * * Поручив Сирила Неро, Моника вышла из леса, прошла мимо общежития девочек и направилась к зданию Академии Серендии. Рин бесстрастно смотрела ей вслед, наклонив голову так далеко в сторону, что она стала похожа на куклу со сломанной шеей. Очевидно, таким образом она показывала свое замешательство. «Разве вы не возвращаетесь в общежитие?» «...Есть... кое-что, что я хотела проверить». «Проверить?» - повторила Рин. Моника обогнула заднюю часть академии и остановилась перед задними воротами. «...брошь лорда Эшли не сработала, потому что на него обрушился мощный поток маны». В результате магическая брошь, лишенная защитной формулы, дала сбой. Возникает вопрос: Что послужило источником мощной маны, которой подвергся Сирил? Логично предположить, что он подвергся какому-то магическому нападению. "Лорд Эшли был очень не в духе, - пояснила она. «Вместо отравления маной... его симптомы были ближе к... побочным эффектам магии ментального вмешательства...» Магия ментального вмешательства была опасным видом магии, запрещенным в большинстве случаев. С его помощью можно было просто промыть мозги или подделать память человека, чтобы он забыл неудобную правду, но побочными эффектами были дестабилизация психики и сильные перепады настроения. Рин наконец поняла, к чему клонит Моника. «Другими словами, на мальчика недавно напал кто-то, использующий магию ментального вмешательства, и это вызвало сбой в работе его магического браслета?» «...Да». И если это так, то Моника имела довольно хорошее представление о том, что происходило в академии. Сельма Карш уронила цветочный горшок, чтобы отомстить за осуждение Аарона. Но правда об Аароне была скрыта от студентов. Им сказали только, что он добровольно покинул школу, чтобы восстановиться после болезни. Тогда почему Сельма знала правду о наказании Аарона? По логике вещей, кто-то должен был ей рассказать. И настоящий преступник использовал магию ментального вмешательства, чтобы довести Сельму до бешенства - и все для того, чтобы подставить ее как сообщницу Аарона. Если подумать, поведение Аарона О'Брайена тоже напоминало побочные эффекты ментального вмешательства. Он утверждал, что у него был сообщник, но при этом не мог вспомнить его имя. Сельма утверждала, что во всем виновата она, но ее слова и действия были несовместимы. И вот теперь Сирил оказался ввергнут в хаос, а его мана вышла из-под контроля. Что, если на всех троих подействовало заклинание, изменяющее сознание? У кого были средства и мотив? «...Мисс Рин, пожалуйста, спрячьтесь на минутку». «Сейчас». Рин бесшумно приземлилась на ветку ближайшего дерева, юбка ее униформы горничной развевалась. Пока Моника любовалась уникальным ощущением легкости, которым обладают духи ветра, она заметила фигуру возле здания школы. Она откинула капюшон и приблизилась. Фигура, только что вышедшая из здания школы, заметила Монику и посмотрела на нее с подозрением. «Вы... Моника Нортон, новая ученица, верно?» - спросил он, суетливо надвигая очки. «И что вы делаете так поздно вечером?» Это был классный руководитель Моники и советник студенческого совета - Виктор Торнли. В руках он сжимал толстую пачку бумаги, как будто это было очень важно. Моника неподвижно уставилась на бумаги, а мистер Торнли нахмурился. "Я уверен, что комендантский час наступил довольно давно. Выходить так поздно без разрешения - основание для отстранения..." «Это», - перебила его Моника, указывая на бумаги, которые держал мистер Торнли. «Куда вы их... несете?» На мгновение мистер Торнли, казалось, смутился и растерял слова. За очками его глаза слегка смещались в сторону. "Бесполезно менять их на что-то другое. Я знаю все номера во всех документах, которые видела". " Менять их...? О чем вы говорите?" - спросил мистер Торнли, его щеки втянулись, а голос стал неестественно высоким. До сих пор юное лицо Моники всегда дрожало от страха, но теперь это исчезло. Все было точно так же, как тогда, когда она билась над цифрами в комнате студенческого совета. В ее зеленых глазах блеснул огонек, когда она взглянула на документы в руках мистера Торнли. "Бухгалтерская отчетность студенческого совета уже давно в полном беспорядке, - сказала она ему. Каждый год доходы и расходы не совпадали. В конце концов, ими небрежно манипулировали, чтобы цифры совпадали. Это была своего рода традиция - подтасовывать данные тому, кто отвечал за бухгалтерию, советнику или кому-то еще. Но Моника кое-что заметила во время проверки. "Пять лет назад, - продолжала она, - способы фальсификации цифр стали более изощренными. И более того, суммы денег стали становиться все больше и больше". После того как Аарон О'Брайен стал бухгалтером годом ранее, количество денег только увеличилось. «Пять лет назад... именно тогда вас назначили советником студенческого совета». «Что это значит?» «Сообщником Аарона О'Брайена в растрате были вы, мистер Торнли». Шелест, шелест. Бумаги скользили друг по другу, падая из рук мистера Торнли. Пока Моника отвлекалась на это, мистер Торнли мгновенно сократил расстояние между ними и схватил ее за правое запястье, чтобы удержать на месте. Он уставился на Монику полными ненависти глазами и негромко прошипел: «Для неудачливой ученицы ты ужасно сообразительна». «...Пожалуйста, отпустите... уходите!» Моника попыталась стряхнуть его с себя, но чем больше она сопротивлялась, тем сильнее злился мистер Торнли. Его глаза, когда он смотрел на нее сверху вниз, горели густой, концентрированной ненавистью. "На исследования в области магии нужны деньги, знаете ли. А мои исследования настолько превосходны... что такая заурядная девчонка, как ты, никогда не смогла бы их понять, даже если бы пыталась всю жизнь". Мистер Торнли так сильно сжал запястье Моники, что чуть не сломал его, а другой рукой закрыл лицо Моники. Она услышала тихий напев. Это была формула для... Ментальное вмешательство! Как только мистер Торнли закончил напевать, из его руки полился белый свет. «Зажги это в своих глазах - моя идеальная формула!» Глаза Моники стали белыми. Каждая частица света была образована крошечными магическими символами. Поток света сам по себе представлял единую магическую формулу. Моника смотрела прямо на него, не отводя взгляда. "Ты ничего не видела. И забудь о цифрах в бухгалтерских отчетах... Понятно?" Предложение мистера Торнли было подобно клину, вбитому в голову человека. Попытка воспротивиться этому внушению сопровождалась сильной болью, словно пытались вырвать клин обратно. Но прежде чем он успел вонзиться в сознание Моники, клин рассеялся. «...Что...?» Магическая формула мистера Торнли разрушилась, и частицы света потеряли свое сияние. Моника молча смотрела на него; глаза ее были широко раскрыты. На ее юном, невинном лице появилось выражение явного недовольства. Моника очень редко сердилась по какому-либо поводу. Сколько бы другие ни смеялись над ней, сколько бы ни называли ее неуклюжей, глупой или неспособной делать то, что могут делать нормальные люди, она могла лишь повесить голову, потому что они были правы. ...Но цифры и магия? Это было совсем другое. Она никогда не могла заставить себя смириться с тем, что портит идеальные, красивые уравнения и магические формулы. Магическая формула мистера Торнли была такой же, как и измененные бухгалтерские книги. Она была далека от идеальных, красивых формул, которые так любила Моника. «...Это ни в малейшей степени не... идеально». Мистер Торнли уставился на Монику налитыми кровью глазами. В обычной ситуации Моника бы в страхе струсила и опустила глаза со слезами на глазах. Но неприглядная формула мистера Торнли разожгла огонь в ее сердце. Это оскорбляло ее гордость как мага. Она продолжила. "Заклинания ментального вмешательства требуют тонкого контроля маны и сложного, точного понимания магических формул. Твоя полна дыр, она далека от... от совершенства". "Ерунда! Оно идеально...!" «...И все же кто-то вроде меня смог ее заблокировать?» «Молчать!» Мистер Торнли снова начал читать нараспев. Его первая формула предназначалась для того, чтобы запечатать часть воспоминаний человека, но это заклинание было более жестоким. Оно полностью уничтожало разум человека. Он поднял светящуюся белым светом ладонь. « Такой дурочке, как ты, не способной постичь мое совершенство, лучше быть немой куклой!» В тот момент, когда его правая рука коснулась головы Моники, она использовала свою ману, чтобы вмешаться в его магическую формулу. Такой ход был крайне нетрадиционным и возможным только в том случае, если пользователь обладал очень высоким уровнем мастерства. Монике это удалось с легкостью. Сначала она расшифровала формулу, которую сплел мистер Торнли, а затем разобрала ее на части, распутав, словно путаницу узлов. Все было точно так же, как и в случае с его первым заклинанием. Белый свет вспыхнул и рассеялся, а светящиеся частицы рассыпались вокруг них. Но на этот раз, разрушив заклинание, она сохранила его активным и переделала в нечто свое - нечто более сложное, более точное и более прекрасное. Нечто совершенное. Рассеянные частицы света начали кружиться вокруг нее, как будто каждая из них обладала собственным разумом, и в конце концов сложились в фигуры. Что это? Что происходит? - подумал Виктор Торнли, задыхаясь от шока. Частицы света, чьи формы ранее не имели смысла, превратились в сияющих белых бабочек. Они летали в темноте, оставляя за собой шлейфы сверкающих чешуек. Это было фантастическое зрелище - настолько красивое, что по спине пробегали мурашки. Любой человек, имеющий хотя бы начальные знания о магии, был бы потрясен. Каждая из этих бабочек... это магическая формула? И они так невероятно совершенны... Согласно старым магическим текстам, действительно совершенные формулы ментального вмешательства принимали форму бабочек. И прямо сейчас перед его глазами танцевали прекрасные бабочки, созданные только из магических формул. [[image:/storage/reader-images/aa6d4f4b35d62baabc59ad1072f87e220a7aad36.png]] Это была та самая совершенная формула, которой он так и не смог достичь, несмотря на то что прибегал к преступлению и вкладывал в это всю свою страсть. А та, кто сплела эту формулу с такой легкостью, даже не читая заклинаний, была маленькой девочкой, к которой он не испытывал ничего, кроме презрения. Она имела жалкую внешность и уж точно не подходила для этой академии. И все же она не только разглядела хищения Торнли, но и свела на нет его магические способности. Она, как маг, показала, насколько велика пропасть между их способностями. «Этого не может быть... Этого просто не может быть... Как ты, как никто другой... обладаешь такой совершенной формулой... и без заклинаний...?» Пока он говорил, его осенило. Людям нужно было петь, чтобы использовать магию. Но в этом королевстве был всего один человек, который сделал невозможное возможным. Девочка-гений, которая два года назад в возрасте пятнадцати лет была избрана одним из Семи Мудрецов - одной из вершин магического искусства. Та самая гениальная девушка, которая открыла магическую формулу, еще более совершенную, чем та, на разработку которой Торнли потратил двадцать лет, шокировав мир магии и разорвав в клочья его собственную гордость. «Ты... Ты не можешь быть Молчаливой...» Словно прерывая его, белые бабочки одна за другой стали прилипать к телу Торнли. Когда он попытался соскоблить их, они облепили кончики его пальцев. "Остановитесь, нет...! Прекратите это! Пожалуйста!" Белые бабочки покрывали и его кричащий рот, и дрыгающиеся конечности. Наконец, не в силах больше двигаться, Торнли при помощи правого глаза, едва видневшегося сквозь кокон бабочек, выжег в своей памяти образ ведьмы, которая сделала это с ним. Маленькая девушка, худенькая, с юными чертами лица. Ее зеленые глаза с карими вкраплениями смотрели на него, лишенные эмоций и сверкающие в свете белых бабочек, как драгоценные камни. [[image:/storage/reader-images/f34d5041ec01786dfe44b3c67be5de505c81bd8d.png]] И это чудовище в облике девушки - Молчаливая ведьма - тихо и безжалостно произнесло. "Заклинание будет действовать двадцать четыре часа. Тебе приснится..." * * * Виктор Торнли стоял на травянистом поле. Он знал эти поля. Это были равнины его родины. Но почему он оказался в этой пустой местности? Он был слишком хорош, чтобы оказаться похороненным в таком месте. Деньги. Недостаточно денег. Для исследования магии нужны деньги. С деньгами я смогу проводить исследования еще лучше. И тогда я смогу вернуть себе достоинство, которое украла у меня Молчаливая Ведьма... Для этого он подговорил глупого Аарона О'Брайена и запустил руки в огромное богатство Академии Серендии. И все же этот остроглазый принц заметил растрату Аарона. Этот декоративный принц, эта простая марионетка герцога Клокфорда! А потом Сирил Эшли, вице-президент. Он понял, что это я присвоил деньги. Глупо было останавливаться на том, чтобы стереть ему память. Надо было промыть ему мозги. И вообще, почему бы мне не промыть мозги самому президенту - второму принцу? Тогда я смог бы использовать деньги академии на все, что пожелаю! Я был бы обеспечен на всю жизнь. Ах, почему я раньше не понимал, как это просто? Да, мне всего лишь нужно сделать второго принца своей марионеткой! И... Ах, да, я должен немедленно возобновить свои исследования! Торжествуя, мистер Торнли начал прогуливаться по полю. И тут он заметил что-то перед собой. А что, это же... «Оинк». Свинья. Что свинья делает в таком месте? Не думая, он остановился и протер глаза. Внезапно появилось две свиньи. Пока он соображал, откуда они взялись, их стало появляться еще больше. Две превратились в три, три - в пять, пять - в восемь, восемь - в тринадцать... Не успел он оглянуться, как вокруг него уже не было ничего, кроме свиней. Справа, слева, впереди, сзади - свиньи, свиньи, свиньи, свиньи, насколько хватало глаз... В конце концов он услышал вдалеке стук колес повозки. Все свиньи начали ковылять в сторону шума. Но даже тогда их число не переставало расти. "Эй, что это...? Нет, остановитесь! Остановитесь, нет, кто-то... Нееееееет!" Мир, отражавшийся в глазах мистера Торнли, теперь до самого горизонта утопал в свиньях. По мере того как мистер Торнли кричал, его погребало стадо свиней, пока, наконец, он не исчез. * * * Моника опустилась на корточки рядом с мистером Торнли и обняла его голову. У него шла пена изо рта, а глаза закатились назад. "Что мне теперь делать? Я... я зашла слишком далеко..." Когда мистер Торнли выставил перед ней напоказ свою несовершенную формулу, она не могла не завестись. В Королевстве Ридилл использование магии ментального вмешательства допускалось только при обследовании обвиняемых в тяжких преступлениях или во время чрезвычайных ситуаций с разрешения Гильдии магов или Семи мудрецов. "...Хм-м-м, полагаю, можно сказать, что мистер Торнли совершил серьезное преступление, поскольку косвенно причинил вред королевской особе? А для членов Семи мудрецов сделано особое исключение, так что это, скорее всего, не будет считаться нарушением закона. Но... Но что, если это так...? Луис будет так зол на меня... Подождите, это значит, что меня казнят...?!" Пока Моника бормотала себе под нос, наполовину заливаясь слезами, Рин подошла к ней сзади и потрепала по спине. «Думаю, лорд Луис сказал бы что-то подобное». А потом она приложила руку к груди и продолжила: «Все что угодно, лишь бы никто не знал». Моника практически видела перед глазами красивую, злобную улыбку Луиса Миллера. Она вытерла слезы рукавом, когда Рин легко подняла белоглазого мистера Торнли. "Я доставлю этого человека к лорду Луису. Полагаю, он его допросит, а затем избавится от него, если потребуется". «Да, спасибо...» Если не принимать во внимание роль Виктора Торнли во всех этих хищениях, то использование заклинания ментального вмешательства - запрещенной техники - без разрешения означало, что распоряжаться им будет Гильдия магов. Возможно, в академии возникнет недоумение по поводу внезапного исчезновения преподавателя, но Луис и с этим что-нибудь сделает. Возможно. Моника вздохнула с облегчением. На плече у Рин сидел мистер Торнли и бормотал про себя. «Свиньи... Свиньи...» Смутившись, Рин поинтересовалась: «Что именно ему снится в данный момент?» «Ну...» Моника пошевелила пальцами, потом чуть улыбнулась и сказала: «Ему снится очень красивая последовательность цифр». Информация из конца первой главы актуальна и сейчас Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. ---------- ЭПИЛОГ Маленькая рука в его воспоминаниях ЭПИЛОГ Маленькая рука в его воспоминаниях Когда Моника вернулась в свою комнату в общежитии и закончила писать отчет для Луиса, уже рассвело. Когда она жила в своем домике в горах, то часто засиживалась до ночи. Но теперь, когда она уже некоторое время жила по обычному графику, ее голова казалась тяжелой от недосыпания. Она шла в класс на шатких ногах, слушала, как Лана критикует ее прическу, и сидела на уроке, едва обращая внимание на шум о внезапном исчезновении мистера Торнли. В тот день занятия были сплошной борьбой с сонливостью, и как только они закончились, она подавила зевок и потащила свои тяжелые ноги в комнату студенческого совета. Когда она пришла туда, там было пусто. Видимо, она пришла первой. Она сделала легкую уборку, как учил ее Сирил, затем пополнила запасы. Наконец она открыла бухгалтерские книги. Но если обычно цифры приводили ее в восторг, то сегодня они просто не укладывались в голове. ...О да. Я вчера использовала так много магии... Наверное, мне нужен сахар. Равнодушная к еде, Моника всегда поглощала лишь необходимый минимум. Ее завтрак состоял из кофе и куска хлеба, оставшегося после ужина. На обед она взяла с собой ягоды и воду. Обычно ей хватало и этого, но когда она стала часто использовать магию, этого стало недостаточно. Заклинания требовали энергии. Поэтому говорили, что многие маги неравнодушны к сладкому. Луис, например, всегда тайком клал в карман выпечку, приготовленную его женой Розали, и иногда засовывал ее в рот Монике, когда у нее заканчивалась энергия. ...Интересно, есть ли у меня с собой какие-нибудь закуски? Моника пошарила в карманах, но там было пусто - она съела все ягоды на обед. Сказав себе, что ей осталось только дождаться окончания работы в студенческом совете, она в конце концов поддалась сонливости и упала лицом на парту. Пока Моника спала лицом в бухгалтерских отчетах, дверь в студсовет открылась. Это был вице-президент студенческого совета Сирил Эшли. Он пришел вторым после Моники. Когда он заметил Монику, спящую за столом, его брови взлетели вверх. Он открыл рот, чтобы накричать на нее... но потом остановился. «......» Сирил бессознательно приглушил шаги, подойдя к столу, и посмотрел на Монику. Она была худенькой, мизерной девочкой. С ее маленьким, похожим на семечки телом, она точно не выглядела на семнадцать. Ее лицо было бледным, а глаза за длинной челкой всегда смотрели вниз в нерешительности. Она была простой, скучной девушкой, которую можно встретить где угодно - без малейшей доли элегантности или красоты, ожидаемой от дворян. Сирил уставился на ее правую руку, все еще державшую перо. У большинства студенток здесь были перчатки, сшитые на заказ, с кружевами, лентами и вышивкой по краям, но перчатки Моники были абсолютно белыми и ничем не украшенными. Ткань была немного свободной, как будто они не совсем ей подходили. Руки у нее были маленькие, как у ребенка. В голове Сирила промелькнула сцена, произошедшая накануне вечером. Рука, протянувшаяся к нему после падения, была маленькой, как у ребенка, но на ней были глубокие мозоли, не сходящиеся с пальцев. Это была рука человека, который каждый день часами держит перо. Сирил осторожно вынул перо из руки Моники и вернул его на подставку. Ее правая рука безвольно упала, пальцы лениво вытянулись по столу. Словно желая измерить, насколько малы ее руки, он накрыл ее правую руку своей, а затем протянул палец к краю ее перчатки... «О? Сирил, ты уже здесь?» При звуке голоса Феликса, раздавшегося у него за спиной, Сирил тут же отпрыгнул от стола. "Ваше королевское высочество! Это не то, чем кажется; эта маленькая соплячка дремлет в священной комнате студенческого совета, а я как раз думал о том, как бы ее разбудить! Просыпайся уже, ленивая соплячка!" Сирил неловко поднял правую руку и пару раз шлепнул Монику по голове. Моника подняла голову от стола и, бормоча себе под нос, подняла сонные глаза на Сирила. «...Лорд Эшли?» "Хмф. Вы хоть понимаете, как глупо вы сейчас выглядите? Вы находитесь в присутствии Его Королевского Высочества! Выпрямись!" Сирил схватил ее за плечо и встряхнул. Моника продолжала смотреть на него... и в конце концов слабо улыбнулась. «...Вы не замерзли... Это хорошо...» Его глубокие голубые глаза распахнулись. Он перестал трясти ее и неосознанно потянулся за своей брошью. Он пошевелил губами, пытаясь что-то сказать... и тут Феликс потянулся к нему и сунул Монике в рот печенье. Она начала жевать его, все еще дремля. Феликс подталкивал печенье вперед, пока оно исчезало в ее рту, а затем достал еще одно и придвинул его к ней. Моника, заметив, что печенье давит ей на губы, начала кусать и его, продолжая дремать. "Забавно. Она в основном спит, но ее рот все еще двигается". «Э-э-э... сэр...?» «Хочешь попробовать, Сирил?» Предложение прозвучало так, словно кто-то спросил, не хочет ли он поиграть со своим питомцем. Сирил покачал головой и сказал, что лучше бы он этого не делал. Когда Феликс взял третье печенье, голова Моники качнулась в сторону, а глаза чуть приоткрылись. Выглядя так, словно она только что проснулась, она потерла глаза, а затем пробормотала что-то непонятное себе под нос. Хотя Сирил не мог знать, что в данный момент Моника пишет отчет во сне. Отчеты были одним из самых нелюбимых занятий Моники. Она никогда не испытывала трудностей с объяснением цифр или записей, но необходимость использовать предложения для объяснения ряда событий - это то, в чем она просто не была сильна. С чего бы мне начать... - простонала она, ломая голову. Я не знаю... Тем временем Луис, появившийся из ниоткуда, улыбнулся ей. Итак, мой мудрец. Вы знаете, что вам следует написать, не так ли? Если я не напишу отчет как следует, подумала она, Луис на меня рассердится. Но с чего же мне начать? О, я знаю. Есть одна вещь, которую я обязательно должна ему сказать... Вспомнив о чем-то очень важном, Моника посмотрела на собеседника и сказала: «...Поздравляю вас с беременностью вашей жены». «О ком, черт возьми, ты говоришь?!» - закричал Сирил. Феликс сделал совершенно серьезное лицо и повернулся к нему. "Сирил, кто эта счастливица? Тебе лучше взять на себя ответственность за то, что ты сделал". "Что?! Сэр?! Дело не в этом! Это недоразумение. Она просто спит и говорит глупости...!" Сирил краснел, бледнел и снова краснел, отчаянно пытаясь защититься, даже не понимая, что его дразнят. А Моника тем временем дремала, пытаясь придумать, какой подарок преподнести ребенку Дома Миллер, как только он появится на свет. * * * Примерно через неделю после того, как Моника передала мистера Торнли Луису, его имя появилось в газете. «Преподаватель Академии Серендии арестован за использование запрещенной магии!» Газету печатала крупная столичная компания, поэтому инцидент стал предметом обсуждения даже в Академии Серендии. Особенно потрясены были одноклассники Моники, ведь мистер Торнли был их классным руководителем. "Я не могу поверить, что мистер Торнли делал такие вещи! Как страшно... Моника, у тебя распустилась правая коса". "А?! О, о нет...!" Моника, заплетавшая свои волосы под присмотром Ланы, быстро прижала руку к распускающейся косе. Однако ее усилия оказались тщетными, и вся коса рассыпалась у нее в руках. Придется делать все заново. Разделить волосы на две части и заплести из них свободную косу было довольно просто, но косы, идущие по бокам головы, - совсем другое дело. «Уууу... Это так сложно...» Лана говорила, что это мило, когда косы аккуратно распущены, но когда Моника попыталась это сделать, они просто рассыпались. Распускать их специально и делать так, чтобы они рассыпались сами собой, - совершенно разные вещи. Уныло повесив голову, Моника принялась за боковую косу. «Если подумать, - заметила Лана, - в газете писали, что тот, кто арестовал мистера Торнли, был одним из Семи Мудрецов». «Что?!» Клок волос выпал из рук Моники. Лана вздохнула и положила щеку на руку, не заметив, как напряглось лицо Моники. "Это был Лорд Луис Миллер, маг Барьера. Ты слышала о нем? Я видела его однажды на одной из вечеринок в королевской столице. Он был очень стильным и красивым мужчиной". «А, эм, я... я... я... понимаю...» Маги посещали светские мероприятия на удивление часто. Это касается и Семи мудрецов, которые стояли на вершине магического искусства - некоторые даже называли их советниками короля. Поэтому они привлекали к себе внимание, где бы ни появлялись. Конечно, Моника никогда не присутствовала на таких собраниях. "Если говорить о Семи мудрецах, то самые известные из них - маг Барьера и колдун Звездного Звездочета, не так ли? О, а также Терновая ведьма, маг-артиллерист и..." «Простите меня!» - громко и неожиданно пискнула Моника, заслужив сомнительный взгляд Ланы. Покраснев лицом, Моника показала ей косу, которую только что закончила. «Эта коса - я приложила все усилия, чтобы убедиться, что ее соотношение и углы идеальны... Как она выглядит?» - спросила она, глядя на Лану. Лана улыбнулась и ответила: «Выглядит превосходно». * * * Больше всего арест мистера Торнли почувствовал студенческий совет - даже больше, чем класс Моники. Он был их советником, так что это было вполне логично. А поскольку выяснилось, что он также участвовал в хищении средств студенческого совета, преподаватели всю неделю то и дело заходили в комнату студенческого совета. В общем, дел было невпроворот. «Простите...», - сказала Моника, нервно открывая дверь. Занятия закончились, и она пришла в комнату студенческого совета. Учителей там не было - единственным человеком был Феликс, сидевший за канцелярским столом в задней части помещения. «Сегодня нет учителей, да?» - неловко спросила Моника. Феликс невозмутимо кивнул. "Да. Похоже, пока все улажено. Ты ведь очень усердно работала несколько дней подряд, не так ли?" «Н-нет, на самом деле... не так уж и много...» Учителя, которые то и дело вбегали и выбегали, нервировали ее, но остаться наедине с принцем было не так уж и сложно. Стараясь как можно меньше смотреть в глаза, Моника принялась за работу над сегодняшними документами. Феликс подошел к ней сзади и обратился к ней. «О, леди Нортон, у вас распустилась коса». «А?!» Смутившись, Моника поднесла руку к голове и почувствовала, что ее правая коса рассыпается. "Ч-что...? Я думала, что в этот раз все было идеально..." Несмотря на совершенство, с которым она обращалась с уравнениями и магическими формулами, ей еще предстояло многое изучить, когда речь шла о косах. Углы были идеальными, но, возможно, она начала не с той позиции. Или, может быть, ей следовало заплетать их более туго... Она застонала, распуская волосы и снова заплетая их, но без расчески у нее мало что получалось. «Помочь вам, леди Нортон?» "Н-нет! Я не могу... э-э-э... беспокоить вас этим...!" Если бы Сирил узнал, что Феликс помог ей, он бы снова накричал на нее за неучтивость. На категорический отказ Моники Феликс ответил «ха» и многозначительно сузил глаза. "Знаешь, Сирил или леди Бриджет будут здесь в любой момент. Они оба очень строги к внешнему виду... Кто может сказать, что случится, если они застанут тебя в таком виде?" «...А-а-а...», - простонала Моника. "Хочешь сбегать в гримерную? Но тебе, наверное, будет неловко, если кто-то увидит тебя в коридоре с такой прической, не так ли?" Моника снова застонала. Чем больше нетерпения она проявляла, тем сильнее волосы ускользали из ее пальцев. Феликс усмехнулся, теперь уже уверенный в своей победе, и протянул ей руку. "Иди сюда. Я не скажу ни Сирилу, ни остальным". Моника нервно подошла к нему. Он заставил ее сесть в кресло, а затем зашел сзади и начал заплетать ей волосы. Сначала он выпрямил ее волосы с помощью расчески, затем быстро заплел косу сбоку от головы. Наконец он взял оставшиеся волосы и перевязал их лентой. Его движения были быстрыми и плавными. «Ну вот и все». Менее чем за две минуты Феликс закончил заплетать волосы Моники. Она робко прикоснулась к ней, но даже когда она погладила ее кончиком пальца, ей показалось, что она не ослабнет. "...Это потрясающе. Вы очень, гм, хороши в этом, сэр". «Принц должен все делать идеально». Понятно, значит, принцы должны даже научиться заплетать волосы. Это, похоже, сложнее, чем овладеть магией или математикой, подумала Моника - абсурдная мысль - и вдруг осознала, что еще не поблагодарила Феликса. "Гм! Спасибо!" «Не за что». Как только Феликс вернулся на свое место, один за другим появились остальные члены студенческого совета. Моника поспешно вернулась на свой стул, когда Эллиот заговорил с усталым выражением лица. «Ух, как мне это не нравится», - пожаловался он. "Мы уже несколько дней убираем за мистером Торнли. А вы слышали, что он не только присваивал средства студенческого совета? Судя по всему, он даже использовал запрещенную магию". Нил ответил ему. «Говорят, он использовал присвоенные деньги для исследований в области магии, а это довольно дорого». "Неужели он был настолько безденежен? Откуда родом семья мистера Торнли?" - поинтересовался Эллиот. «Лубен», - просто ответила Бриджет. Когда он услышал это, лицо Эллиота наполнилось узнаванием. "А, понятно. Это не очень богатый район, и в этом году там было много драконьих рейдов... Что ж, так бывает, когда пытаешься подняться выше своего положения. Что посеешь, то и пожнешь". Он тонко улыбнулся, его опущенные глаза сузились. Следующим заговорил Сирил, с документами в руках. "Сначала бывшего бухгалтера Аарона О'Брайена поймали на растрате, а затем арестовали мистера Торнли, нашего советника. Доверие к студенческому совету упало до минимума. С этого момента нам нужно быть очень осторожными в работе". Комната напряглась от его слов. Феликс почему-то посмотрел на Монику и сказал мягким голосом: "Да, Сирил прав. И так оно и есть, леди Нортон". Что значит «так оно и есть»? спросила Моника, выпрямляясь. «Д-да, сэр». «Не могла бы ты, - сказал Феликс, - обойти всех руководителей клубов и поздороваться с ними?» «Поздороваться... с ними...?» "Угу. Наш новый бухгалтер все еще не дебютировала. Это будет очень важно для укрепления нашего доверия с лидерами клубов". Феликс протянул Монике список. В нем были названия всех основных клубов Академии Серендии. В отличие от других членов студенческого совета, Моника вступила в него в необычное время, поэтому, естественно, ее еще никто не знал. Поскольку бухгалтер занималась составлением бюджета, она должна была особенно часто общаться с лидерами клубов. Соответственно, ей нужно было представиться. К сожалению, приветствие и представление себя в первый раз было одной из тех вещей, которые Моника умела делать хуже всего. А сейчас ей предстояло сделать это для более чем двадцати дубинок. Ее лицо напряглось и застыло, когда Феликс вложил ей в руку список. Затем, словно подбадривая ее, он накрыл ее маленькую руку своей и мягко улыбнулся. "Все будет хорошо. Ты сегодня выглядишь невероятно мило. Иди и представься. И будь уверена в себе". И его действия, и слова, казалось, были направлены на то, чтобы подбодрить ее, но Моника слышала, как в ее голове прозвучал голос, закончивший его фразу: В конце концов, я же сам заплетал тебе волосы. Конечно, этот идеальный принц никогда бы не сказал ничего столь снисходительного. Пока она сидела в оцепенении, список вырвали у нее из рук. Это был Сирил, который теперь просматривал его сам. "Если ты хочешь успеть все, тебе нужно начинать немедленно. Я пойду с тобой". Моника была не единственной, кого это удивило. Потухшие глаза Эллиота расширились, когда он посмотрел на Сирила. "Это очень любезно с твоей стороны. По какому поводу?" "Я ознакомился с работой Моники Нортон за последнюю неделю и решил, что она достойна того, чтобы быть представленной в качестве нашего нового бухгалтера. Вот и все". Моника ахнула. Каждый раз, когда Сирил видел ее на этой неделе, он ругал ее за то, что она недостаточно почтительна с принцем, или за то, что слишком много заикается, или еще за что-нибудь подобное. Она была уверена, что Сирил постоянно злится, потому что считает ее неподходящей для своей должности. Сирил пристально смотрел на нее, пока она стояла в шоке. «Ты меня слышала», - сказал он. " Пошли. Ты же не скажешь, что не можешь, правда?" Мысли Моники вернулись к тому, что произошло той ночью неделю назад, к тому, что сказал Сирил перед тем, как потерять сознание. Нет такого понятия, как «не могу»... Я... я должен... жить в соответствии с... Юноша так сильно хотел оправдать чьи-то ожидания, что до самой потери сознания старался держать голову высоко. Даже когда мана разъедала все его тело. ...Она искренне считала его невероятным. И этот невероятный человек теперь признает ее своим бухгалтером. Моника поиграла пальцами, пытаясь выдавить из себя следующие слова... «Э... э... я... я постараюсть!» ...но на финишной прямой запнулась. Ее лицо покраснело, и она опустила взгляд. Глаза Сирила чуть расширились, но он гордо фыркнул и быстро зашагал прочь. "Очень хорошо. Давайте двигаться, бухгалтер Нортон!" Бухгалтер Нортон. Ее никогда раньше не называли по имени. Уголки губ Моники дрогнули, и она ответила самым громким голосом, на который была способна: «...Иду!» Информация из конца первой главы актуальна и сейчас Чтобы точно быть в курсе событий, подпишитесь на группу тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana Это нужно, чтобы точно знать обстоятельства и дальнейшие планы. ---------- Секретный эпизод Отчёт Молчаливой ведьмы Секретный эпизод Отчёт Молчаливой ведьмы Луису, Поздравляю с беременностью вашей жены. Что касается подарка к рождению ребенка, подойдет ли для этого вводная книга по математике? Если у вас есть какие-то конкретные книги по математике, которые вы любите, пожалуйста, дайте мне знать. Что касается миссии, то многое произошло, и я стала бухгалтером студенческого совета. Принц тоже входит в студенческий совет, так что, думаю, мне будет легче его охранять. И наконец, что касается череды инцидентов, спровоцированных профессором Виктором Торнли. Мистер Торнли вступил в сговор с бывшим бухгалтером студенческого совета Аароном О'Брайеном, чтобы присвоить средства академии. Когда стало казаться, что его раскусят, он стер память Аарона и попытался переложить всю вину на плечи Аарона. Однако его формула ментального вмешательства оказалась несовершенной, и Аарон стал уверять окружающих, что у него был сообщник. Когда мистер Торнли понял, что другие могут узнать, что он был этим сообщником, он применил заклинание ментального вмешательства к невесте Аарона Сельме Карш, заставив ее вести себя безрассудно. Наконец, мистер Торнли применил свое заклинание ментального вмешательства и к Сирилу Эшли, вице-президенту студенческого совета, после чего попытался скрыться с измененными документами. Тогда-то я и застала его за этим занятием. Я зашла слишком далеко. Приношу свои извинения. На этом я заканчиваю свой отчет. Приспособиться к жизни в академии было непросто. Но я буду стараться еще немного. Тихая ведьма Моника Эверетт Прошла неделя с тех пор, как Моника передала Луису Виктора Торнли. Луис Миллер, маг-барьерщик, был очень занят: передавал Торнли в Гильдию магов, расследовал новые обвинения и сливал информацию в прессу. Наконец все улеглось, и Луис снова перечитывал отчет Моники. Сколько бы раз он ни перечитывал его, всегда заканчивал со вздохом усталости. Он видел, что несколько разделов вычеркнуты и переписаны, и знал, что она постаралась правильно подобрать слова... Однако... «Сколько бы раз я ни перечитывал это, единственное достойное похвалы предложение в этом отчете - самая первая строчка». «Первая строчка?» - повторил Рин, стоявший позади Луиса. Он фыркнул. "Она получает хорошие оценки за то, что поздравляет первой. И все же, несмотря на то, что ее эссе так логичны и хорошо оформлены, отчеты девушки - абсолютный беспорядок!" Возможно, это было в несколько раз лучше, чем устный доклад, но для доклада, написанного одним из Семи Мудрецов, это было совершенно плачевно. "Быть назначенным в студенческий совет за столь короткий срок - это удивительный подвиг, и даже я не мог этого предсказать. О таких вещах следовало бы написать подробно... а она ограничилась простым «много чего произошло»? ...Я знаю, что ей трудно принимать похвалу, но это совершенно новый уровень". Вступление в студенческий совет означало, что она завоевала доверие его президента - второго принца. И ей даже удалось устранить одного сомнительного персонажа из его окружения. Это было больше, чем Луис может себе представить или надеяться. ...Я попросил свою подругу внедриться, чтобы убедиться в этом, но если подумать, что за такое короткое время ей удалось добиться столь многого... Луис в последний раз перечитал отчет, затем поднес его к пламени свечи. Как только он полностью сгорел, Луис достал еще один лист бумаги. Это был документ, касающийся будущего Виктора Торнли. Его навсегда лишат квалификации мага и, вероятно, за этим последует изгнание из королевства. Судя по всему, его гордость как мага была полностью посрамлена, Торнли безропотно сотрудничал со следствием. Однако по какой-то причине он снова и снова бормотал про себя «Свиньи, свиньи». "Интересно, что за сон показала эта девушка Виктору Торнли, - размышлял он. «Она утверждает, что это была песня о свиньях, принадлежащих человеку по имени мистер Сэм», - ответил Рин. Луис нахмурился. "Это песня о свиньях, которых продают. Довольно вульгарная песня для девушки, которая, кажется, и мухи не обидит..." Он никогда не мог понять, как работает мозг Моники Эверетт. Вздохнув, он откинулся в кресле, когда Рин поставила перед ним чашку черного чая. Он открыл ящик письменного стола и достал запас клубничного джема. Открыв крышку, он налил его в чашку, густой и приятный на вкус, и размешал чайной ложкой. Жена всегда говорила ему есть сладкое и пить алкоголь в меру, но после стольких умственных трудов нет ничего лучше, чем что-то сладкое. Он потягивал свой черный чай, который уже почти не был похож на черный, с выражением удовлетворения на лице. В это время Рин заговорила. «Вообще-то я хотел попросить вас кое о чем, лорд Луис». "О чем? Если это будет глупый вопрос, я тебя стукну", - ответил Луис, делая еще один глоток и глядя на нее из-за монокля. Но дух, будучи бесчувственной - или, скорее, не обладая такой чувствительностью, как человек, - просто продолжила говорить в своем темпе. «Почему вы попросили Молчаливую ведьму охранять второго принца?» «Сначала я хотел бы узнать, что ты думаешь по этому поводу, Ринцбельфайд». Контрактный дух Луиса не обладал особой выразительностью, но у нее была привычка стараться вести себя по-человечески, подражая тем, о ком она читала в книгах. Не двигая ни одной частью лица, она поднесла палец к подбородку в задумчивом жесте, а затем ударила кулаком по ладони, словно что-то вспомнив. "Когда вы получили задание охранять второго принца, вы работали день и ночь, чтобы создать магический предмет, оснащенный защитным барьером. Вы отдали его второму принцу, который затем сломал его, на что вы очень рассердились". «Да, кажется, я припоминаю нечто подобное». «Я полагаю, что, возможно, в гневе вы выплеснули свое разочарование на слабовольную Молчаливую ведьму, чтобы попытаться успокоить себя». Услышав ее грубое замечание, можно было усомниться в том, что Луис действительно ее хозяин. Но ведь она не называла Луиса «хозяином» с самого начала. Этот дух никогда не собирался уважать его. Луис вернул чашку на блюдце и уставился на нее. «За кого ты меня принимаешь?» «Я слышала из разных источников, что у вас испорченный характер и вам нравится издеваться над слабыми». Еще одна язвительная критика. Красивое лицо Луиса нахмурилось, и он продолжил преувеличенно печальным голосом. "О, как это прискорбно! Меня так неправильно понимают". « Неправильно понимают?» - резко повторила Рин. Луис медленно приподнял уголки губ в улыбке. Фиолетово-серый глаз за моноклем сверкнул воинственным блеском. «Издеваться над сильным - гораздо лучший спорт, чем издеваться над слабым». Вряд ли это был респектабельный девиз. Мало того что сама идея вызывала тревогу, он даже не опроверг замечание о своей личности. Даже когда Луис зловеще ухмыльнулся, Рин осталась бесстрастной, лишь склонив голову набок. "Лорд Луис, мне кажется, что вас весьма забавляет ваше упорное издевательство над Молчаливой ведьмой. Разве это не считается издевательством над слабыми?" "Над ней? Слабой? Ты хоть понимаешь, о ком говоришь?" «Молчаливая ведьма рассказала мне о том, как ее назначили в Семь Мудрецов из списка ожидания». Список ожидания. Эти три слова заставили Луиса сардонически скривить губы. Два года назад маг Аквамантии, в то время член Семи мудрецов, решил уйти в отставку, и поэтому был проведен отбор, чтобы решить, кто станет его заменой. Изначально это означало, что будет принят только один человек. Однако еще один из Семи мудрецов, который на тот момент был уже в преклонном возрасте, внезапно заболел и был вынужден уйти на пенсию. Таким образом, их стало двое. Выбор пал на Луиса Миллера, мага Барьера, и Монику Эверетт, молчаливую ведьму. Отбор состоял из собеседования и практических боевых испытаний, в которых разрешались только магические атаки. Во время собеседования у Моники от нервов случился приступ гипервентиляции; то, как она потеряла сознание, закатив глаза, было довольно редким зрелищем. Возможно, именно поэтому она решила, что ее назначили из списка ожидания. Но никто из мудрецов, входивших в отборочную комиссию, ни словом не обмолвился о том, кто талантливее - Луис или Моника. «...Похоже, она в этом убеждена, но кто может сказать, так ли это на самом деле?» Правда, Моника совершила огромную ошибку во время собеседования. Но ее все равно выбрали одной из Семи мудрецов. Должно быть, на то была веская причина. Луис закрыл глаза и вспомнил боевой экзамен двухлетней давности. Он был бывшим командиром Магического корпуса. Он считался опытным истребителем драконов и был практически непобедим в бою. Он полагал, что маленькая девочка, не имеющая боевого опыта, не сможет с ним сравниться. Но тут! Эта девочка - Моника! Рыдая и плача, с соплями, капающими из носа, она выбрасывала одно абсурдно мощное атакующее заклинание за другим, в конце концов полностью лишив Луиса сил. Луис был известен как один из самых сильных магов, но он не мог даже поцарапать эту тщедушную пятнадцатилетнюю девчонку. Если заклинание было особенно мощным, или масштабным, или включало какие-либо спецэффекты, то песнопение становилось все длиннее и длиннее. А вот Молчаливая ведьма могла с легкостью творить магию, обладающую большой силой, широким диапазоном действия и множеством спецэффектов, совершенно без песнопений. Луис Миллер гордился собственной гениальностью. Но если он был гением, то Моника... "Как маг Барьера Луис Миллер, я могу сказать это с уверенностью. Она - чудовище". Луис твердо заявил, что эта маленькая девочка, которая никогда не смотрела в глаза и всегда нервно опускала глаза, - чудовище. После того как во время боевых испытаний ему показали разницу в их силе, он был не очень рад услышать, что Моника настаивает на том, что ее выбрали только потому, что она была в списке ожидания. Он взял ее с собой, чтобы сразить Черного дракона Воргана, чтобы вселить в нее уверенность. Но, победив его, она тут же сбежала обратно, чтобы затаиться в своей горной хижине. Ты победила меня. Если ты так опускаешь себя, то кем же тогда становлюсь я? Луис отпил еще глоток чая и сузил глаза. «Я сказал своему коллеге Мудрецу, что если миссия провалится, то в худшем случае это может означать казнь, но я сомневаюсь, что вероятность этого очень высока». «Почему?» "Видите ли, Его Величество приказал мне тайно охранять второго принца. Но я не мог поверить, что он действительно это имел в виду... Думаю, истинное намерение короля - тайно присматривать за вторым принцем". Второй принц был талантливым молодым человеком. Он прекрасно разбирался в книгах и владел мечом, а благодаря своим дипломатическим способностям, несмотря на то, что был еще студентом, завоевал доверие знати как внутри королевства, так и за его пределами. Его красивые черты лица и мягкая улыбка - больше от матери, чем от отца, - очаровывали всех, кто его видел. Он легко учился всему и прекрасно понимал, что чувствуют и думают люди. И наконец, у него за спиной был дед - герцог Клокфорд, высокородный дворянин с наибольшим авторитетом в королевстве. У Феликса Арк Ридилла было много достоинств. ...И все же он остается загадочным. Луис всегда испытывал жутковатое чувство от этого молодого человека - словно под мягкой, дружелюбной улыбкой таилось что-то тревожное. Но когда Луис пытался выяснить, что заставляет его чувствовать себя так, Феликс с мягкой улыбкой отмахивался от него. "Второй принц - тот еще плут. Мы не сможем перехитрить его, если не будем мыслить нестандартно". Именно поэтому Луис выбрал Монику в качестве своего сотрудника - с ее чудовищными талантами и застенчивостью в ней ничего не сходилось. «Как я уже сказал, я хочу запугивать сильных, а не слабых». «Другими словами, вы хотите запугать сразу двух сильных людей - второго принца и Молчаливую ведьму». Луис просто улыбнулся, не подтверждая и не отрицая. Наконец он отвернулся от нее в знак того, что разговор окончен, и налил еще немного варенья в чашку, которая к этому моменту была наполовину пуста. Теперь в ней было только варенье. Рин бесстрастно наблюдала за ним, затем твердо кивнула. "Я понимаю. Я пересмотрю свою личную оценку вас: вы стали морально несостоятельным человеком, которому нравится издеваться над сильными." «Пересмотри и часть про мою "моральную несостоятельность", неудачливая служанка!» * * * Пока Луис Миллер наслаждался чаем с джемом, второй принц, Феликс Арк Ридилл, находился в своей комнате в общежитии. Он тоже пил черный чай, приготовленный для него Вильдианом. Разумеется, он не стал бы делать такую глупость, как класть в него целую банку варенья. Нет, принц положил в чашку всего один кубик сахара. «Полагаю, мы в основном закончили разбираться с делом Торнли», - спокойно сказал он, отпивая. «И, похоже, знакомство с лидерами клубов тоже прошло без проблем». Хотя Моника была очень застенчивой, ей удалось поприветствовать всех до конца дня, а затем вернуться в комнату студенческого совета вместе с Сирилом. Феликс слегка улыбнулся - как он и думал, оставить Монику в руках Сирила было правильным выбором. Несмотря на то, каким он иногда казался, Сирил был отзывчивым человеком, умеющим заботиться о других. Самое главное, он мог справедливо судить о человеке по его способностям, а не только по его социальному положению. Проблема заключалась в том, что он был настолько предан Феликсу, что иногда выходил из-под контроля. «Похоже, ни Эллиот, ни леди Бриджет пока не приняли леди Нортон, но... По крайней мере, у нового студенческого совета не должно возникнуть проблем с выполнением своей работы». А это означало, что дела почти завершены. Когда Феликс допил чай, Вильдиан, превратившийся в слугу, скромно заметил. "Я несколько удивлен. Я думал, что герцог Клокфорд будет критиковать вас". "Это правда. Когда в академии что-то идет не так, это означает, что мое руководство не справилось". Герцог Клокфорд был дедом Феликса по материнской линии и одним из самых влиятельных людей в королевстве. По сути, он также был правителем Академии Серендии. Даже Феликс, второй принц, не мог бросить ему вызов. Поэтому некоторые называли Феликса марионеточным принцем или псом герцога Клокфорда. "Но на этот раз, - продолжал он, - герцог, скорее всего, не сможет на меня обидеться. В конце концов, именно он нанял мистера Торнли и приказал мне выбрать бывшего бухгалтера О'Брайена в студенческий совет". Барьерный маг - тот самый, который арестовал мистера Торнли, - наверняка теперь был у герцога Клокфорда на плохом счету. "И все же жаль. Я бы хотел лично вынести приговор мистеру Торнли, как я сделал это с Аароном О'Брайеном". «Вы знали о его причастности к хищениям?» "Да. Я думал, что он скоро выдаст себя, но, похоже, кто-то опередил меня. В последнее время маг Барьера постоянно сует нос в мои дела. Вероятно, в процессе он узнал о преступлениях мистера Торнли". Холодным голосом Феликс достал из кармана небольшую брошь. Это была великолепная брошь, когда-то украшенная крупным сапфиром, но сапфир внутри треснул и выскочил из своей галереи. Феликс поднял треснувший сапфир и поднес его к свету. Когда он сосредоточился, то увидел магические формулы, выгравированные на голубом драгоценном камне. Эта брошь была пропитана магией; она была тем, что называют магическим предметом. Луис Миллер, маг-барьерщик, сказал королю, что она должна защищать его, и король передал ее Феликсу. И он действительно был пропитан защитным барьером, который сработает, если на него нападут. Но это был не единственный эффект, которым он обладал. "Пока я ношу эту брошь, маг Барьера точно знает, где я нахожусь. В ней заложена формула, чтобы сообщить ему об этом". «...Да.» Именно поэтому Феликс отдал брошь Вильдиану, чтобы тот уничтожил ее, как только получит. Для всех остальных Феликс казался дилетантом, когда дело касалось магии. Даже Луис, наверное, не ожидал, что он заметит в ней формулу слежения. «Барьерный маг следит за мной... Но по приказу ли это фракции первого принца или Его Величества?» В любом случае он знал, что пока ему следует вести себя осторожно. Он откинулся на спинку дивана и протяжно вздохнул. «Ну, если они собираются назначить одного из Семи мудрецов следить за мной, то я бы предпочел кого-то другого». «...И кто бы это мог быть?» - с сомнением спросил Вильдиан. Лицо Феликса расплылось в чарующей улыбке. "Герой нашего королевства - тот, кто одним махом победил Черного дракона Воргана, а также целую орду птеродраконов. Единственный человек в мире, способный использовать незачарованные магические предметы, гений, который появляется лишь раз в тысячелетие..." По мере того как он говорил, его голос становился все более страстным, а на красивых белых щеках появлялся оттенок алого. Он казался почти зачарованным, словно говорил о ком-то очень дорогом для него. « Безмолвная ведьма - леди Эверетт». ---------- Персонажи [[image:/storage/reader-images/cc83c5ea63863511874e252256033df21d1c98f3.png]] [[image:/storage/reader-images/e7140b9122dabf9b5dabb1dc8c59ad8734d91c91.png]] [[image:/storage/reader-images/7faf4423d4b5d6d642d206c6d68d200a58bad72e.png]] ---------- Послесловие автора Послесловие Большое спасибо за покупку книги «Секреты молчаливой ведьмы». Веб-версия этой книги состоит из шестнадцати частей, и я писал ее, представляя, что это будет единая история с первой по шестнадцатую главу. При новеллизации истории первая книга будет содержать главы с первой по третью. Однако, если бы я оставил веб-версию в прежнем виде, этому тому не хватило бы увлекательности и связности, чтобы стать самостоятельным произведением. Поэтому я долго думал, какие правки и корректировки сделать, чтобы этим томом можно было наслаждаться как отдельной книгой. Я надеюсь, что и тем, кто читает эту историю впервые, и тем, кто уже читал веб-версию, понравится эта новеллизация «Секретов молчаливой ведьмы». Работа над исправлением была борьбой с ограничениями персонажей. Писать для меня - невероятное удовольствие. Следя за оставшимся количеством символов, я обнаружил, что начинаю жадничать - мне хотелось написать это, и это, и еще кое-что, и даже больше чего-то еще. Честно говоря, это было очень весело. Если бы я захотел, то мог бы легко написать множество сцен о повседневной жизни Моники в ее домике в горах (но тогда она никогда не попала бы в академию). А потом я бы написал страницы и страницы о том, как леди Изабель восхваляет свою старшую сестру. (Но тогда они никогда не попали бы в академию.) Одна только сцена, где Луис Миллер втирает Монике о своей безграничной любви к новой жене, грозила заполнить половину книги. (Но тогда бы они никогда... Ну, вы поняли, о чем речь). ...Думаю, самая большая проблема заключалась в том, как лучше задать темп, предшествующий их прибытию в академию. Во время коррекции я пересмотрел веб-версию, чтобы сделать ее более доброй к Монике в целом. Это было сделано потому, что редактор, очень добрый человек, любит Монику и всегда называет ее милой. Если Моника когда-нибудь попадет в еще более ужасную ситуацию, чем в веб-версии, пожалуйста, подумайте: « Должно быть, на этом настоял писатель». Редактор очень добр к Монике. Это писатель недоброжелателен к ней. Наконец, спасибо за изысканные, теплые, красивые иллюстрации, Нанна Фудзими-сэнсэй. Я много раз рассматривала их во время работы и всегда ухмылялась и хихикала про себя. Я также хочу поблагодарить всех сотрудников Kadokawa за то, что они так усердно работали над новеллизацией, а также моего редактора, который дал мне - человеку, который едва отличает право от лева, - много хороших советов. И я хочу еще раз поблагодарить всех, кто читал эту историю, а также всех, кто хотя бы отдаленно был причастен к ее созданию. Благодаря усилиям многих и многих людей эта история смогла выйти в мир в формате книги. Я не могу выразить вам всем свою благодарность. Я также чувствую благодарность за то, что у этой книги будет продолжение. Я буду продолжать стараться изо всех сил, так что, пожалуйста, ждите следующего тома. Мацури Исора ---------- Послесловие переводчика Послесловие переводчика Вот и конец 1-го тома. Моя 3 книга из переведённых. Я бы перевёл и раньше, но некоторые обстоятельства немного отпугнули меня. Но я исправился, а 2 том выпущу 3 октября. Мне очень понравилась эта история, к тому же, тут очень приятный анлейт (заметьте, никаких японских суффиксов нет), а то меня эти "глоть, нюх, всхлип" ещё в Ресторане изгнанника и Изгнанном укротителе выбесили. Их ещё переводить нужно вручную. Правда, что меня тут бесит, так это иллюстрации. Причём, это явно не вина тайтла, а сайта. Но только на этом тайтле проблема и проявляется. Если конкретнее: Они просто не добавляются. И их нужно чуть ли ни по по 5-10 добавлять и перезагружать страницу. Это очень бесит. Ну а так: Неро лучший мальчик, Изабель лучшая девочка. В свете определённых обстоятельств тайтла, настоятельно прошу подписаться на мой тг канал, т.к. да, судьба ранобе слишком туманна. В качестве бонуса, вы там найдёте много интересного и познавательного по тематике переводов. https://t.me/Perevodchik_S_Divana ---------- Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/40b70009881e294685eb1d568da4957fa6e73a20.png]] [[image:/storage/reader-images/b7d6a2fc25a9ad532e65c222f32835b965f20097.png]] [[image:/storage/reader-images/4e0dc6582a645bae34da9634f8c89a53bd459052.png]] [[image:/storage/reader-images/ddaebca39838b187e6bd52be80bbb87874693db0.png]] ---------- Содержание ПРОЛОГ: Маленький вызов выходного дня ГЛАВА 1: Молчаливая ведьма, или Ведьма, которая не говорит ГЛАВА 2: Ужасающий прибор для измерения количества маны ГЛАВА 3: Бык без хвоста, веселая благородная девушка и кот, который носил юбку ГЛАВА 4: Круг за кругом ГЛАВА 5: В основном благодаря кузнецу ГЛАВА 6: Кубок не на своем месте ГЛАВА 7: Сон, который показал горький чай ГЛАВА 8: Высокопарный смех звездной злодейки ГЛАВА 9: Обстоятельства шоколада ГЛАВА 10: Блаженное обещание ГЛАВА 11: Моя ответственность ЭПИЛОГ: Мягкая стена СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Это было похоже на любовь... ПЕРСОНАЖИ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОСЛЕСЛОВИЕ ---------- ПРОЛОГ Небольшой вызов на выходные ПРОЛОГ Небольшой вызов на выходные В общежитиях Академии Серендии, элитного учебного заведения в королевстве Ридилл, было множество комнат отдыха и гостиных, где всегда слышались оживленные голоса, даже в свободные от занятий дни. Особенно это касалось женского общежития, где благородные юные леди, сбросив школьную форму на выходные, облачались в цветистые платья, чтобы устроить чаепитие или насладиться легкой элегантной беседой. Одна девушка, однако, старалась как можно тише пройти мимо одного из таких туалетов. Она была невысокого роста, ее светло-коричневые волосы были завязаны в одну косу; кроме того, на ней была школьная форма, несмотря на то что это был выходной. Академия Серендии разрешала ученикам добавлять к форме ленты и оборки, а также свободно украшать ее. Однако форма этой девушки была такой же, как и тогда, когда она ее получила. Она также не носила никаких аксессуаров - единственной декоративной деталью на ее голове была лента, которой она перевязывала волосы. Пробираясь по коридору, девушка держала голову опущенной, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Однако вскоре путь ей преградили три девушки в роскошных платьях. "Добрый день, леди Моника Нортон. Как поживаете?" - спросила одна из них. Девушка, с которой она разговаривала, - Моника - начала движение, а затем остановилась перед ними. Не поднимая головы, она посмотрела сквозь челку на людей, преграждавших ей путь. Все трое были ее одноклассниками. Ту, что стояла впереди, звали Кэролайн Симмонс. Когда Моника только поступила в академию, из-за Кэролайн она упала с лестницы. Моника открывала и закрывала рот, пытаясь выдавить из себя вежливое приветствие. Тонкие брови Кэролайн нахмурились. "О боже. С какой стати ты надела форму? Ведь сегодня выходные". «Я... эмм... ну...» Все студентки, живущие в общежитии, по выходным надевали свои платья, поэтому школьная форма Моники бросалась в глаза. Она взяла с собой только самое необходимое, и, кроме школьной формы, ей оставалось только надеть свой обычный мешковатый халат. Пока Моника, заикаясь, смотрела в пол, две последовательницы Кэролайн начали хихикать. «Может, она перепутала сегодняшний день с учебным?» - спросила одна из них. «О, не стоит ее так дразнить», - заметила другая. « У нее, наверное, нет другой одежды». "Подумать только, они выбрали ее членом студенческого совета. Должно быть, это какая-то ошибка". Моника закусила губу и ничего не сказала, пока девушки хихикали из-за своих складных вееров. Когда она молча повесила голову, из-за спины Кэролайн и остальных раздался пронзительный голос. «О! И что, скажите на милость, здесь происходит?» К ним подошла девушка с завитыми оранжевыми волосами. Ее звали Изабель Нортон. Она была дочерью графа Кербека и соучастницей Моники в академии. Казалось, она поняла ситуацию с одного взгляда. "Прошу прощения, - обратилась она к группе Каролины, встав между ними и Моникой. А затем, с лицом ужасно злой, избалованной девчонки, она посмотрела на Монику и закричала: "Я же сказала тебе идти за покупками, не так ли? Почему ты все еще слоняешься здесь?! Как всегда, медленнее и глупее осла!" Моника, испугавшись, посмотрела на Изабель, которая лукаво подмигнула ей; она стояла спиной к остальным девушкам. «Эти вещи сами себя не купят», - продолжала Изабель. «И я не потерплю, чтобы ты упустила хотя бы одну вещь из списка!» «Да, мэм!» Моника кивнула, мысленно поблагодарив другую девушку, и скрылась с места происшествия. Оказавшись за пределами общежития, она протяжно вздохнула и смахнула пот со лба. На ее все еще юном лице была написана явная усталость. "Эй, Моника. Как ты так устала, только выйдя из общежития?" раздался изумленный голос у ее ног. Моника повернулась и увидела черную кошку с блестящей шерстью, которая смотрела на нее сузившимися золотистыми глазами. Убедившись, что поблизости никого нет, Моника присела на корточки и встретилась с котом взглядом. «Неро», - сказала она. «Я уже чувствую себя счастливой от того, что выбралась на улицу в выходной день, так что... Можно мне вернуться?» "Ты идешь за покупками! Ты обещала купить мне что-нибудь вкусненькое в киоске, помнишь?" Неро обошел вокруг ссутулившейся Моники и похлопал ее по спине передней лапой, чтобы поторопить. "Ты же знаешь, что принц весь день будет в своем общежитии. Это идеальное время для такого телохранителя, как ты, чтобы отдохнуть и сделать покупки в городе! Если ты упустишь этот шанс, кто знает, когда у тебя будет другой?" Моника застонала. «Да... но...» Она уже запыхалась, а ведь всего-то и сделала, что покинула общежитие в выходной день. И все же она была одним из величайших магов королевства Ридилл, отправленным на задание охранять второго принца. Она была одной из Семи мудрецов - Тихой ведьмой, Моникой Эверетт. Кот, поглаживающий ее по попе лапой, был ее фамильяром Неро. Миссия Моники была совершенно секретной: ей нужно было охранять второго принца так, чтобы ни он, ни другие ученики не узнали об этом. Для этого она жила в Академии Серендии под именем Моники Нортон... К сожалению, она была безнадежно застенчива. Именно из-за неумения выступать перед людьми она овладела искусством не зачарованного волшебства и, став Мудрецом, поселилась в горной хижине, посвятив все свое время исследованиям. Ей было бы гораздо легче столкнуться с ордой драконов, чем отправиться на выходные за покупками. «Я все еще хочу домой...», - пробормотала она. Неро изумленно посмотрел на нее. «Разве ты обычно не выходишь из общежития, чтобы дойти до своей аудитории?» "По выходным все по-другому! В коридорах больше людей, и я единственная в форме, поэтому все смотрят на меня, когда я прохожу мимо..." Неро уже собирался ответить на ее оправдания, как вдруг навострил уши и нырнул в ближайший куст. Не успела Моника окликнуть его по имени, как кто-то позвал ее. «О. Это ты, Моника?» Она обернулась и увидела девушку с льняными волосами - свою одноклассницу Лану Колетт. Моника привыкла видеть ее в школьной форме, но сейчас на ней было собственное платье, а в руках она держала зонтик. Элегантное бархатное платье было глубокого красного цвета, как вино, что очень шло к ее светлому цвету лица и тонким чертам. "Редко увидишь тебя в выходной день. Ты тоже куда-то собираешься?" «По магазинам», - ответила Моника, перебирая пальцами. «...Я хотела... э-э... расческу». Глаза Ланы сверкнули. "Какое совпадение! Я как раз собиралась пройтись по магазинам в поисках нового аксессуара. Давай пойдем вместе", - предложила она, с волнением вертя в руках украшенный лентами зонтик. «Я знаю один замечательный магазин, где продаются милейшие гребни из серебра и слоновой кости!» Моника не знала, что ответить. Куда бы ни хотела пойти Лана, это наверняка был первоклассный бутик, торгующий драгоценными металлами. Такая простая девушка, как Моника, определенно была бы там не на своем месте. Лане было бы неловко видеть ее рядом. «... Простите», - пробормотала она. «Я... иду сама по себе». Это явно расстроило Лану. Она поджала губы и слегка отвернулась. «Тогда ладно», - сказала она и бодро прошла мимо Моники и села в карету, ожидавшую у ворот. Пока Моника безучастно наблюдала за отъезжающей каретой, Неро высунул лицо из кустов. «Ты точно не хочешь пойти с ней?» - спросил он. «...Я не впишусь в те магазины, в которые она собирается». Сказав себе, что так будет лучше, Моника зашагала в сторону города, ноги у нее подкашивались. Примерно в часе ходьбы от Академии Серендии находился городок под названием Крэм. Он располагался на обочине главной дороги, был относительно процветающим, а в его центре возвышалась кирпичная башня с часами. Это была не часовая башня, которую можно встретить в качестве пристройки к церкви или библиотеке, а отдельное здание, что было несколько необычно. «Ух ты! Посмотрите на эту часовую башню...» Глядя на это сооружение, Моника показалась бы прохожим ребенком, любующимся величественным зданием. Но на самом деле в ее голове с головокружительной скоростью проносились уравнения. Архитектура и математика были неразделимы. Даже то, как кирпичи укладывались один на другой, подчинялось точным расчетам и включало в себя хитроумные конструкции, призванные противостоять ударам. Ах, как прекрасен мир цифр! подумала Моника, глядя на великолепную башню и уходя в свои мысли - на улицах было так много людей, что Моника уже пыталась убежать от реальности. Когда она медленно опустила взгляд с часовой башни, то увидела только людей, людей и еще больше людей. Может быть, моя школьная форма выделяет меня? Ну, думаю, студентка Академии Серендии и так будет выделяться... Надо было взять пальто...! На дрожащих ногах Моника отошла в тень здания и вытерла пот со лба. Короткий путь сюда, казалось, выжал из нее все силы на этот день. Когда она перевела дыхание, Неро ударил ее хвостом по ноге. «Эй, Моника, иди уже за покупками». «Я... я, пожалуй, все-таки пойду домой...» "Даже не шути! Я уже твердо решил, что сегодня буду есть мясо!" «Да, но...», - ныла Моника. Неро недовольно фыркнул и повернулся к ней спиной. "Тогда мне придется идти в обход самому. Увидимся". И с этими словами он вскочил на соседнюю крышу. Моника судорожно попыталась последовать за ним, но он в считанные секунды скрылся из виду. "Подожди...! Нет, пожалуйста, не оставляй меня... Неро...!" Полуплача, она выскочила из тени здания и застыла под взглядами толпы. Даже зная, что их взгляды не были злобными, Моника начала задыхаться и дышать неровно. Дыхание стало неглубоким и учащенным. Голова быстро кружилась. Она опустилась на корточки, закрыла уши и зажмурила глаза. Отключив все внешние источники информации и сосредоточившись на цифрах, она смогла хоть немного отвлечься. ...Я не могу продолжать в том же духе, думала она про себя. Я знаю, что должна встать на ноги. Но... Когда она пыталась заставить свои дрожащие ноги двигаться, чтобы встать, кто-то похлопал ее по плечу. Она испуганно задыхалась и закрывала глаза, а потом постепенно открывала их снова. «Ты в порядке?» Она подняла голову и встретилась взглядом с молодым человеком с грязно-русыми волосами, который обеспокоенно сидел на корточках рядом с ней. На вид он был примерно ее возраста, одет в удобную для передвижения одежду, через плечо у него висела сумка. « Тебе плохо?» - спросил он. Моника смогла лишь тихонько взреветь. Для нее впервые заговорить с кем-то было сущим мучением. Но этот человек беспокоился о ней. Я должна что-то сказать, подумала она, и ее дрожащие губы наконец зашевелились. «Я разлучилась с... Неро... Он кот...» «Как он выглядит?» «...Он черный с золотыми глазами». Молодой человек хмыкнул и кивнул, затем поднялся на ноги и одарил Монику зубастой ухмылкой. «Я только быстренько облечу вокруг, а ты жди здесь!» - сказал он и начал бормотать что-то себе под нос. Услышав это, Моника распахнула глаза. Это было заклинание. И не просто заклинания...! подумала она. Когда мальчик закончил заклинание, вокруг него поднялся ветер. Он оттолкнулся от земли и прыгнул вверх, поднявшись выше крыш. Это была магия полета. Хотя оно и позволяло удобно летать по воздуху, но потребляло большое количество маны, и для него требовалось хорошее чувство равновесия. Моника не могла использовать это заклинание - в основном по последней причине. Но даже среди высших магов не многие могли использовать заклинание полета; люди на улицах с интересом наблюдали, как молодой человек порхает по крышам. Он заслонил глаза рукой и осмотрелся, в итоге быстро приземлившись на ближайшую красную крышу. Сверху послышались слова «Поймал!» и сердитый крик кошки. Через несколько минут молодой человек медленно спустился с крыши с Неро на руках. «Я нашел его бродящим там», - сказал он, указывая на крышу здания неподалеку от того места, где сидела на корточках Моника. «Это Неро?» Должно быть, Неро наблюдал за ней сверху. Неудобно устроившись на руках у молодого человека, кот повернулся к нему щекой и замахал хвостом. «...Прости, Неро», - сказала Моника. Кот посмотрел на нее и мяукнул, как бы говоря: « Неважно, все в порядке». В этот момент они услышали, как зазвенел большой колокол. Его звон был диким и срочным - он не был предназначен для того, чтобы отмечать время. Это означало, что возникла чрезвычайная ситуация. «Дракон!» - крикнул кто-то. «В окрестностях города появился бродячий дракон!» Все запаниковали и бросились бежать. Те, у кого были открытые лавки, поспешили убрать свои товары. Драконы водились в основном в горах к востоку от королевства, но слишком часто один из них улетал от своей орды и оказывался здесь, на равнине. Город был окружен каменной стеной, но крылатый дракон мог легко перелететь через нее, а те, кто не имел крыльев, часто просто сносили ее, чтобы попасть внутрь. На фоне паники молодой человек с грязно-русыми волосами передал Неро Монике и начал быстро напевать. «Я иду посмотреть, что происходит!» - сказал он. «Вы эвакуируетесь в центр города!» С этими словами он с помощью очередного заклинания полета устремился к парадным воротам, оставив Монику позади. Неро прошептал, обнимая ее. "Эй, Моника. Что ты собираешься делать?" В городе такого размера должны быть значительные силы обороны, но, поскольку в этом районе было мало драконьих рейдов, она сомневалась, что у них есть необходимое оборудование для истребления драконов. В то же время, чтобы позвать на помощь экспертов - драконьих рыцарей, которые находились в королевской столице, - потребуется слишком много времени. ...Что же мне делать? повторяла она про себя. Наверное... есть только один выход. Дракон может по своей прихоти взмахнуть хвостом и нанести огромный ущерб. Лана тоже пришла сюда за покупками, а значит, могла попасть под удар. И самое главное, Моника была охранником второго принца. Если есть хоть малейший шанс, что бродячий дракон вдруг направится в Академию Серендии, значит, принц в опасности. Она не могла игнорировать это. Все как можно быстрее устремились к центру города или скрылись в зданиях. Среди хаоса Моника медленно подняла голову и спросила: «Неро, ты знаешь местоположение и вид дракона?» "Я не чувствую от него столько маны, так что, скорее всего, это дракон меньшего размера. Точное местоположение назвать не могу, но он находится в том направлении", - сказал он, дернув заостренными ушами в сторону передних ворот. Если это был меньший дракон, то, скорее всего, либо птеродракон, либо земляной, либо огненный дракон. Хотя они и уступали большим драконам, их твердая чешуя все же могла отражать как клинки, так и наступательные магические заклинания, что делало их сильными противниками. Чтобы надежно сразить такого дракона, нужно было целиться ему прямо между глаз. «Мне нужно найти какое-нибудь место повыше, с хорошим видом и без людей...», - сказала Моника, оглядываясь по сторонам. Ее взгляд остановился на кирпичной башне с часами. Неро спрыгнул с ее рук на землю и, убедившись, что поблизости никого нет, посмотрел на Монику и ухмыльнулся. «Ты собираешься это сделать?» «...Да. Я должна», - сказала она отчасти самой себе. Ее лицо наполнилось решимостью, когда она побежала в сторону часовой башни... «Ах, это было слишком неожиданно... Мой бок... его сводит судорогой... Уф...» «Ничего себе... Тебе действительно нужно больше заниматься спортом», - ответил ее фамильяр. Лучший маг королевства держалась за бок, продолжая бежать, выкрикивая жалобы. Ее походка была безнадежно неуклюжей - больше похожей на шатание, чем на бег. Неро вздохнул, не в силах смотреть на это. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что все ушли, он взмахнул хвостом. Его тут же окружил черный туман, затем он быстро расширился и принял форму человека. В конце концов туман рассеялся, как вода, смывающая черные чернила, и из-под него появился темноволосый мужчина в старомодной мантии. Неро принял человеческий облик. Теперь это был высокий мужчина, он схватил Монику за шиворот и перекинул ее через плечо, как конопляный мешок, набитый пшеницей. «Ты такая рабовладелица, хозяйка!» - сказал он. «Держись крепче, слышишь?» «За что я должна держаться?!» "За любое место! Только держись!" - ответил Неро и помчался прочь, как ветер. Неро был довольно высоким в своем человеческом обличье. Моника, перекинутая через его плечо, почувствовала, что у нее кружится голова от высоты. Это было страшно. Пока что она крепко вцепилась в ткань на спине мантии Неро и стиснула зубы. Если бы она этого не сделала, то легко могла бы прикусить язык. В конце концов они добрались до башни с часами, которая, очевидно, была наглухо заперта. В ней не было ни стекол, ни решеток, а окно, пропускающее свет, находилось довольно высоко, на втором этаже. Они не смогли бы туда запрыгнуть. Выражение лица Моники стало безнадежным - она даже не подумала о том, что башня может быть заперта. Неро же, взглянув на окно, усмехнулся. «Настоящий рост происходит только после того, как разрушены границы», - процитировал он. "Дастин Гантер, писатель. Довольно круто, да? Отличная фраза!" «Неро, ты же не собираешься...?» «Ну, я же не могу использовать эти волшебные летающие штуки, правда?» Перекинув Монику через плечо, Неро проворно взобрался на соседнее дерево, а затем спрыгнул с ветки на крышу дома. Моника вскрикивала всякий раз, когда Неро раскачивался на месте - впрочем, на этом ее страхи не заканчивались. Расстояние между крышей и окном часовой башни было достаточно большим, чтобы даже человек с хорошим физическим развитием не смог бы спрыгнуть. «Неро, это... это слишком далеко...» - заикаясь, пролепетала она. «Здесь, здесь, здесь...!» Неро пригнулся, используя все свое тело как пружину, и спрыгнул с крыши, даже не разбежавшись. Вдвоем они прошли через маленькое окошко и приземлились внутри часовой башни. Шум от скрежета сапог Неро по земле эхом разнесся по зданию. Выпрямившись, Неро повернулся и сказал измученной Монике: "Ты это видела? Я, как кот, каждый день тренировал свои невероятные навыки прыжков! Я должен быть самым крутым на свете! Как будто я теперь главный герой истории! Эй, Моника, перестань смотреть на меня пустым взглядом и скажи что-нибудь. Точнее, комплимент! Эй! Моника?!" Моника, полулежавшая в отключке на плече у Неро, наконец-то начала приходить в себя и вяло двигала головой из стороны в сторону, осматривая окрестности. В часовой башне не было ни одного источника света; единственное освещение исходило из окна, предназначенного для того, чтобы пропускать солнечные лучи. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела винтовую лестницу, ведущую на вершину башни. «Неро... Давай поднимайся...» "А, ну да. Драконы и все такое". Казалось, Неро почти забыл, зачем они вообще сюда пришли. С ворчанием он взвалил Монику на плечо, а затем, используя свои длинные ноги, помчался вверх по лестнице по двое. Моника задрожала, отчаянно пытаясь не потерять сознание. «И мы здесь!» Наконец они добрались до самого верха часовой башни, прямо за часами. Неро спустил Монику вниз. На верхнем этаже было много окон для вентиляции, из которых открывался прекрасный вид на улицу. Моника подошла к одному из них и беззвучно произнесла заклинание дальнего зрения. Она увидела дракона с коричневатой чешуей на приличном расстоянии от города. Он выглядел примерно на два размера больше быка. «...Это земляной дракон». "Как я и думала. Это меньший дракон, но все равно довольно крепкий. Чтобы нанести ему реальный ущерб, нужно нанести сильный удар". У земляных драконов не было крыльев, и они не могли летать, но острые когти, торчащие из их тяжелых конечностей, сами по себе были достаточно грозными. Рядом с драконом дюжина или около того воинов сражались с ним стрелами и копьями. И еще одна фигура порхала в воздухе над земляным драконом. С помощью заклинания дальнозоркости Моника смогла разглядеть его - это был тот самый юноша с грязно-русыми волосами, который раньше нашел для нее Неро. С помощью своих магических способностей он летал вокруг земляного дракона, стараясь отвести его атаки от солдат на земле. Когда у него появлялась возможность, он приземлялся и использовал заклинание огненного шара, чтобы атаковать дракона напрямую. Его огненные шары были размером с круг, образованный двумя взрослыми людьми, взявшимися за руки. Они создавали мощные и яркие взрывы, но драконы были невосприимчивы к мане. Его атаки даже не замедляли этого дракона. Даже против меньших драконов приходилось использовать мощные заклинания и целиться им прямо в глаза. Иначе победить его было невозможно. Единственным человеком, обладающим достаточно мощной атакующей магией, чтобы справиться с драконом без такого точного прицеливания, был маг-артиллерист, один из Семи мудрецов. Пока Моника пыталась разобраться в ситуации с помощью дальнего зрения, Неро положил челюсть на ее голову и сузил глаза. Его зрение было достаточно хорошим, чтобы не использовать никаких заклинаний. «Эй, Моника», - сказал он. "Этот парень. Почему он не атакует с воздуха?" Как заметил Неро, мальчик приземлялся каждый раз, когда хотел использовать атакующее заклинание. Затем, закончив, он снова поднимался в воздух и уклонялся от атак земляного дракона. Должно быть, фамильяру это показалось неэффективным. «Очень трудно поддерживать два заклинания одновременно», - объяснила она. «Ха», - сказал Неро, многозначительно кивнув. «Ты постоянно это делаешь, так что я подумал, что все маги так умеют». Вместо того чтобы отвечать на шутки Неро, Моника продолжила заклинание дальнозоркости и вычислила расстояние между часовой башней и земляным драконом. Дракон, юноша и огненный шар юноши - она спокойно дождалась момента, когда все трое выстроились в идеальную линию. Она стояла, не мигая, даже когда порыв ветра, ворвавшийся из окна, заставил ее волосы колыхаться. Ее обычное детское, нервное выражение исчезло с лица. Ее карие глаза отражали солнечный свет, искрясь и становясь цвета свежей травы. Момент настал. ...Вот оно. Проклятье, проклятье, проклятье! Ничего не получается! - в панике думал юноша, уклоняясь от атаки дракона с помощью заклинания полета. Его наступательная магия не принесла никакого вреда. Солдат средних лет с луком и стрелами окликнул его, на его лице отразилось беспокойство. «С тобой все в порядке?!» « Все в порядке!» Молодой человек не знал никого из солдат Крэма - он вообще был не из Крэма. Он был просто проезжим магом-учеником, который прибежал на место чрезвычайного происшествия. Как ученик, он мог использовать только два заклинания: заклинание полета и заклинание запуска огненных шаров. Мало того, что он не мог использовать их одновременно, так еще и огненные шары имели небольшой радиус действия и низкую точность. По крайней мере, он был уверен в их силе, поэтому решил, что попадание в цель нанесет хоть какой-то урон. К сожалению, его огонь лишь подпаливал чешую земляного дракона. Придется целиться между глаз. Надо было больше времени уделять тренировкам в меткости, как говорил мой учитель! с сожалением подумал он, бегая по земле и быстро напевая. Песнопения были такой неприятностью. В полете он не мог использовать другие заклинания, поэтому, когда он хотел атаковать, ему приходилось бегать туда-сюда, чтобы уклониться. Скандировать, бегая с максимальной скоростью, было нелегко. Запыхавшись, он сумел закончить напев и сплести заклинание. Затем он прицелился в глаза земляного дракона и выстрелил огромным огненным шаром. Он ударил земляного дракона в морду, загрохотал и разбросал повсюду угли. Но это было все. Ничего не получается... Я не могу попасть ему между глаз! Но было кое-что, чего не осознавал никто из присутствующих - ни безнадежный юноша, ни кто-либо из солдат. В тени огненного шара юноши появилась огненная стрела. Тонкая, как веточка, она сливалась с яркими летящими искрами. Но плотность маны в ней была высока, так как она была усилена многослойным заклинанием усиления, и в ней было гораздо больше силы, чем в огненном шаре. Тонкая стрела пронзила земляного дракона между глаз с ужасающей бесшумностью и точностью. Дракон издал рев, а затем с громким стуком рухнул на землю, вздымая грязь и пыль. Солдаты, затаившие дыхание, наблюдая за его падением, разразились радостными криками. "Мы сделали это! Мы убили его!" « Ты действительно справился!» Лица солдат расплылись в улыбках, они хлопали юношу по спине и хвалили его. Юноша с недоверием посмотрел на убитого дракона. Между его глазами виднелся черный след от ожога. Он определенно был убит огненной магией. «Хе-хе-хе... Нет, это просто удачное попадание», - смиренно сказал он, не в силах сдержать радость на лице. Со своего места в окне часовой башни Моника убедилась, что дракон полностью прекратил движение, прежде чем отменить свое заклинание дальнего видения. «Все закончилось?» - спросил Неро. «Да». Попасть дракону между глаз атакующим заклинанием было для Моники несложно. Но вот завалить дракона так, чтобы никто не заметил, да еще и с несколькими участниками, было гораздо сложнее. Моника решила эту проблему с помощью дистанционной магии. Обычно действие магии сосредоточено на заклинателе. Но, вложив в него магическую формулу, называемую дистанционной, маг мог вызвать заклинание в отдаленном месте. Моника совпала по времени с одной из атак юноши и выпустила огненную стрелу с помощью дистанционного заклинания, чтобы пронзить дракона между глаз. На первый взгляд такое заклинание могло показаться необычайно мощным и удобным, но оно требовало огромного снижения точности. К тому же Моника использовала все это без песнопений. Любой, кто хоть что-то смыслил в магии, был бы ошеломлен этим чудом. Ведьма, сотворившая это невиданное чудо, перевела взгляд на своего фамильяра, который все еще опирался челюстью на ее голову. «...Неро, ты тяжелый». «Ха! Не на такую благодарность я рассчитывал после того, как нес тебя всю дорогу сюда», - злобно ответил он, потирая челюсть о ее голову. Похоже, он считал, что заслужил все похвалы. "Я сегодня много работал. Пришло время для награды, хозяин. Я голосую за курицу. Сильно соленую". «Интересно, продает ли кто-нибудь такое сейчас...» Появление дракона привело город в смятение. Она сомневалась, что кто-то был настолько безрассуден, чтобы держать свой прилавок открытым. Пока Моника размышляла над этим, Неро перевел взгляд на раскинувшийся под ними пейзаж. "Эй, посмотри-ка," - сказал он. Должно быть, слух о поражении дракона распространился быстро, потому что горожане постепенно успокаивались. Вновь открылись открытые магазины и уличные лавки, а некоторые даже спешили к окраине города, чтобы попытаться захватить несколько чешуек дракона. «Люди очень выносливы, да?» - заметил Неро. «А я нет...» Моника надулась. Неро схватил голову Моники и наклонил ее вверх. Он усмехнулся, глядя на ее лицо сверху. «В любом случае, разве ты не заметила?» "...? Что заметила?" «Я здесь, рядом с тобой, в человеческом облике, и тебя это совершенно устраивает». Глаза Моники расширились от осознания. Хотя она была крайне застенчива в общении со всеми, ей было особенно трудно общаться с высокими мужчинами. Еще недавно она даже не могла смотреть прямо на Неро в его человеческой форме, и даже легкое прикосновение вызывало у нее неконтролируемую дрожь. Но в какой-то момент она смирилась с этим. «Похоже, ты стала немного тверже, да?» - прокомментировал Неро. «Не знаю...», - неуверенно ответила она, хотя напряжение на ее лице немного спало. Но я очень надеюсь, что так и будет, подумала она про себя. «Леди Лана, похоже, дракон благополучно уничтожен». «...Понятно». Лана отрывисто ответила служанке средних лет, сидевшей рядом с ней в карете. Затем, откинувшись на подушку и уткнувшись лицом в ладони, она посмотрела в окно. Еще несколько минут назад в городе было смертельно тихо, но люди уже начали возвращаться. Она всмотрелась в поток транспорта, но Моники нигде не увидела. Интересно, все ли с ней в порядке? Говорили, что дракон был убит еще до того, как приблизился к главной дороге, так что вероятность того, что Моника попала под удар, была невелика. И все же она беспокоилась за нее. Она легко могла представить, как нерасторопную Монику занесет в эвакуирующуюся толпу, она упадет и начнет плакать. Чтобы скрыть свое беспокойство, Лана стала говорить со служанкой еще более жестким тоном. "Сегодня хуже некуда! Я хотела пройтись по магазинам, но не могу найти ничего хорошего, а тут еще и дракон появился. И..." Она опустила взгляд на свои руки. По мере того как она это делала, сила в ее голосе иссякала. «...Похоже, Моника не хочет идти со мной за покупками», - угрюмо сказала она. Служанка средних лет тепло улыбнулась, как будто смотрела на маленького ребенка. Она наблюдала за обменом мнениями между Ланой и ее подругой, стоя у кареты. Эта подруга не носила платья даже по выходным и никаких аксессуаров. Ей показалось, что она поняла, что беспокоило маленькую девочку. "Может быть, вашей подруге не очень-то нужен гребень из серебра, - предположил слуга. «......» «Я, например, пользуюсь гребнями, вырезанными из дерева». Лана вздрогнула. Несколько мгновений она сидела неловко, казалось, в замешательстве. Однако вскоре она резко подняла челюсть. «Мне хочется съесть несколько жареных каштанов», - надменно заявила она. «Отведите меня к прилавкам с едой». "Да, да. Сейчас же, госпожа". Девочка уже много лет была под началом служанки, и она хорошо ее знала. Та спокойно улыбнулась этой эгоистичной просьбе и дала водителю указания. Получив от Моники немного карманных денег, Неро, все еще в человеческом обличье, в хорошем настроении направился к уличным ларькам. Моника смотрела ему вслед, прислонившись к придорожному дереву. ...Если подумать, я ведь пришла сюда, чтобы купить расческу, не так ли? С запозданием она вспомнила, зачем приехала в город, и вздохнула. Сейчас она сидела под деревом на маленькой улочке, в стороне от главной дороги. Все, что она могла сейчас сделать, - это сидеть тихо и прятаться. Видимо, она еще не была готова к тому, что придется спрашивать дорогу и покупать расческу. С болезненной улыбкой она решила оставить расческу на следующий раз. В этот момент голос позвал ее по имени, и это был голос не Неро. "Моника! Я наконец-то нашла тебя!" Моника посмотрела в ту сторону, откуда доносился голос, и увидела, как Лана вылезла из кареты и бросилась к ней. Вспомнив их утренний разговор, Моника машинально напряглась. Она сделала Лану несчастной. Должно быть, она сердится. Она и выглядела рассерженной - смотрела на Монику, нахмурившись. Моника задумчиво пошевелила пальцами и отвлеклась, а Лана с раздраженным видом сунула Монике в руки небольшой бумажный пакет. Когда она беспомощно приняла его, глаза Моники расширились. Заглянув внутрь, она увидела, что пакет наполнен круглыми жареными каштанами. "Мне надоело их есть, поэтому они мне больше не нужны. Можешь взять их себе". Несмотря на заявление Ланы, пакет был почти полон. И он был еще теплым, как будто она только что его купила. «О, эм... Э...» Пытаясь заикаться о благодарности, Моника заметила на бумажной упаковке какую-то карту. Она решила, что на ней отмечено местоположение магазина жареных каштанов, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что на ней нарисовано название дороги и слова sundries shop. «...Магазин товаров для дома?» «Видимо, в таких местах продают резные деревянные гребни», - сказала Лана, угрюмо подперев щеку. На щеке появился намек на покраснение. Моника прижала теплый пакет к груди и открыла рот, чтобы заговорить. «У-ум...!» По какой-то причине голос прозвучал так громко, что она с трудом могла поверить, что это ее голос. На ум пришли слова Неро: Похоже, ты стала немного жестче, да? Если бы она действительно выросла, она должна была бы сказать это. Набравшись сил, она выдавила из себя. «Я, эм, хочу с тобой...» Моника взглянула на Лану и увидела, что уголки ее губ почему-то подергиваются. "Ну, если ты настаиваешь, я могу пойти с тобой! Пойдемте сюда!" «Хорошо!» Лана надменно улыбнулась и потянула Монику за руку, выводя ее из тени дерева. Места с большим количеством людей все еще пугали ее, но, как ни странно, Моника обнаружила, что теперь может идти, не глядя вниз. Ей казалось, что путь, который раньше был закрыт, вдруг открылся перед ней. "Вот это и это... О, а эта накидка просто прелесть. А давай купим ее". Луис Миллер с удовольствием делал покупки в магазине одежды в королевской столице. В свои двадцать семь лет он был счастливым парнем и будущим отцом, а также одним из семи мудрецов, известным как маг Барьера. Когда он был на работе, то надевал мантию мудреца и носил длинный посох. Но сегодня он сбросил тяжелую мантию и надел осеннее пальто. Каждый раз, когда он легкомысленно шагал по магазину, подол пальто и длинная, фирменная коса покачивались, словно выражая его радость. Все вещи, которые он держал в руках, были одеждой для его ребенка, который скоро должен был появиться на свет. Увидев, что груда на прилавке неуклонно растет как в размерах, так и в стоимости, сопровождавшая его красавица в наряде служанки - его дух по контракту, Ринзбелфейд, по прозвищу Рин, - заговорила. «Я заметила, что вся эта одежда предназначена для маленьких девочек». Как только что отметила Рин, вся одежда, выбранная Луисом, была полностью украшена оборками и лентами. Она намекнула, что он забегает вперед, ведь до рождения ребенка еще почти полгода, и они пока не знают его пол. Луис, выбирая пару кружевных туфель, горделиво фыркнул. «Ребенок, несомненно, будет очаровательной девочкой, похожей на Розали». «У вас есть основания для такого заявления?» «Моя интуиция почти никогда меня не подводит». Выложив на прилавок большую стопку одежды для своей будущей дочери и не пытаясь скрыть своего восторга, маг начал искать одежду, которая могла бы понравиться девочке-подростку. «По-моему, для этого еще слишком рано, не так ли?» - монотонно произнес Рин. « Ты не так поняла», - спокойно ответил Луис. «Это для Молчаливой Ведьмы.» Глаза Рин раскрылись чуть шире. Будучи духом ветра, она отличалась особой чувствительностью от людей, и выражение ее привлекательного лица почти никогда не менялось. Очевидно, заявление Луиса удивило даже ее. «Мой...», - произнесла она одно слово, насыщенное эмоциями. Луис поднял тонкие брови и уставился на сжавшегося духом человека. « Неужели ты действительно считаешь меня хладнокровным и бессердечным человеком?» «Я полагаю, что угрожать коллеге и заставлять ее выполнять за вас работу - это хладнокровно и бессердечно». «Это называется использовать нужных людей для выполнения нужных задач». Мужчина, который действительно угрожал своей коллеге и заставил ее взять на себя миссию по охране второго принца, ободряюще улыбнулся своему слуге и начал искать платье, подходящее для повседневного использования. Оно должно было стать наградой для Молчаливой ведьмы. Прошло около двух недель с тех пор, как Моника поступила в Академию Серендии. За это короткое время ее выбрали в студенческий совет и даже удалось поймать преступника, использовавшего запрещенную в академии магию. Моника не особенно гордилась своими достижениями, но она сделала более чем достаточно, чтобы заслужить похвалу. Хорошие результаты требовали соответствующего вознаграждения. По этой причине Луис решил купить ей новую одежду. Зная Монику, можно было предположить, что у нее нет никакой приличной одежды. Догадываясь, что это создаст ей проблемы в академии, Луис решил подобрать несколько практичных нарядов. Но только потому, что он уже покупал одежду для своей дочери, разумеется. ...Хотя эта бессмысленная девчонка, наверное, была бы счастлива получить книги по математике или магии, подумал он, выбирая платье, которое казалось подходящим для обычной носки. Находясь в академии под прикрытием, Моника играла роль приемной дочери, отторгнутой от дома Кербеков. Лучше всего выбрать что-то простое, подумал он. Он выбрал темное платье с высоким вырезом, в котором она могла бы выйти на улицу днем, а также пальто, идеально подходящее для этого времени года. Заплатив за все, он погрузил все в карету, а затем сел сам. Луис подождал, пока карета начнет движение, и отдал приказ сидящей рядом с ним Рин. « Доставь эту одежду Молчаливой ведьме, как только сможешь». «А что я ей при этом скажу?» - спросил Рин. Он задумался на мгновение, а потом сказал: "Полагаю, ты можешь сказать ей, что это награда за поимку Виктора Торнли. В конце концов, нужно знать, когда наказывать, а когда хвалить. Ха-ха-ха." "Понятно. Я передам ваше послание с точностью до буквы. А другому мы ничего не должны посылать?" "Другому? ...О, ты имеешь в виду моего ученика". Когда Луис отправил Монику в Академию Серендии, вместе с ней он отправил и своего ученика. У второго принца Феликса Арк Ридилла был острый нюх, и он прекрасно умел выискивать вокруг себя людей со скрытыми мотивами, будь то охрана или убийство. Вполне естественно, что он с подозрением отнесся к новому ученику. Поэтому Луис отправил в школу своего ученика в качестве приманки, чтобы отвести подозрения Феликса от Моники. Рин хотела спросить, не нужно ли передать что-нибудь этому ученику, но Луис покачал головой. "Не стоит заходить так далеко. Этот идиот, в конце концов, ничего не знает". " Вы не упомянули о плане приманки? Или о задании по охране принца?" "Он ужасный лжец, и в любом случае, даже без моих указаний, он будет отличной приманкой. В конце концов, он совершенно проблемный ребенок - огромный рост, громкий голос... и ответственен за разрушение школьного здания в Минерве. Ха-ха-ха." Улыбка, появившаяся на красивом женственном лице Луиса, была освежающей, но его слова были злодейскими. «Я полагаю, что использование невежественного ученика в качестве приманки обычно считается хладнокровным и бессердечным», - сказал Рин. Луис пожал плечами. Ее слова не произвели на него никакого впечатления. "Задача мастера - подстегнуть ученика к развитию. А для роста всегда нужны подходящие испытания". Весть о том, что в окрестностях города Крейм появился дракон, быстро дошла до Академии Серендии. Хотя это и нарушило спокойный выходной день студентов, но, узнав, что дракон убит, они как ни в чем не бывало занялись своими делами. Один человек наблюдал за всем этим, прикусив губу. ...Так, подумали они, реагируют центральные дворяне, которые едва ощущают на себе цену драконьих рейдов. В сердце королевства Ридилл, расположенном вокруг королевской столицы, жили Драконьих рыцарей - группа опытных истребителей драконов - и Магический корпус, для которого мастерство было важнее политики. Поэтому жители этого региона не чувствовали особой угрозы со стороны драконов. Людям с востока, которым приходилось постоянно опасаться драконьих набегов, вид знати центра, живущей в мире и безопасности, внушал немалую зависть. В новостях говорили, что проезжавший мимо маг легко расправился с драконом в Крэме. Они задавались вопросом, что было бы, если бы инцидент произошел в их родном городе. Сколько бы им и их товарищам пришлось пожертвовать, чтобы уничтожить одного-единственного земляного дракона? Сколько человеческой крови было бы пролито? Маги были редкостью в сельской местности, да и не так уж много их было, чтобы сразить дракона. Но здесь, на центральных территориях, опытные маги бездельничали повсюду. И хотя восточные регионы несли на себе основную тяжесть драконьего нашествия, военные силы королевства были сосредоточены в центре, защищая тамошних дворян. Таково было нынешнее состояние королевства Ридилл под всепроникающим влиянием герцога Клокфорда. Вот почему мне нужно все изменить, сказали они себе и быстро вернулись в свою комнату. Там они открыли запертый ящик и достали оттуда какой-то предмет. Кому-то он мог показаться брошью с золотой отделкой и сверкающим красным драгоценным камнем. Но при ближайшем рассмотрении за декоративной рамкой обнаружились три прочные заклепки. Этот предмет предназначался для того, чтобы воткнуть его в стену или пол и закрепить там. ...Решение о наследнике - лишь вопрос времени... Использовать это - мой последний вариант. Они могут использовать его только один раз, так что им придется быть очень осторожными. Сейчас, когда так много сторонних подрядчиков приезжают и уезжают в связи с подготовкой к школьному фестивалю, это прекрасная возможность... Если я правильно рассчитаю время, в зависимости от того, какие товары будут поступать... Они посмотрели на предмет, лежащий на их ладони, и их лица застыли в мрачной решимости. За завесой расслабленного выходного дня зло тихо начало действовать. ---------- ГЛАВА 1 Молчаливая ведьма, или Ведьма, которая не говорит ГЛАВА 1 Молчаливая ведьма, или Ведьма, которая не говорит Линдси Пэйл, преподавательница Академии Серендии, сидела на своем месте в учительской и меланхолично вздыхала. В этом году Линдси исполнится двадцать шесть лет, и она была простой женщиной, ничем особенно не выделявшейся. Она носила свои светлые волосы с сединой, завязанные назад, не особо задумываясь о стиле. Тем не менее она была преподавателем бальных танцев и старалась всегда сохранять элегантную осанку. Однако сейчас она была сгорбленной и осунувшейся. Примерно за две недели до этого был арестован Виктор Торнли, преподаватель фундаментальной магии. По всей видимости, он присваивал школьные средства, чтобы тайно изучать запрещенные заклинания. Из-за этого инцидента в академию Серендии несколько дней подряд приезжали инспекторы из королевской столицы и Гильдии магов. Академия находилась под непосредственным контролем герцога Клокфорда, влиятельного дворянина, и он, похоже, организовал все так, чтобы провести лишь минимальное расследование, но все равно было очень оживленно. Каждый раз, когда приезжали инспекторы, Линдси, младшему преподавателю, приходилось готовить все необходимые документы для представления. ...А теперь я еще и отвечаю за класс... - вздохнула она про себя. Линдси проработала в академии не так уж долго и только в качестве помощника классного руководителя. А теперь, после ареста Торнли, она вдруг оказалась во главе его класса. Честно говоря, от такого давления у нее начинал болеть живот. Когда Линдси продолжала вздыхать, опустив плечи, в учительскую из коридора вошел директор. Рядом с ним стоял пожилой мужчина с посохом в руках. Мужчина был невысокого роста, с густыми белыми бровями и волосами на лице, скрывающими глаза и рот. Его посох был декорирован и имел такую длину, которую разрешалось использовать только высшим магам. Все взгляды обратились к директору средних лет, который широко улыбнулся и заговорил. "Прошу внимания! Это Уильям Макраган, наш новый учитель по основам магии!" Макраган кивнул. Из-под своих белых усов он начал бормотать. "Приятно познакомиться. С нетерпением жду начала работы с вами". "Мистер Макраган - высший маг, известный как маг Укуса Воды, а в прошлом - почетный профессор Минервы, высшего учебного заведения для начинающих магов в королевстве! Он даже отвечал за обучение Барьерного мага и Молчаливой ведьмы, прежде чем они вступили в ряды Семи мудрецов!" Директор размахивал руками во все стороны, распевая дифирамбы этому человеку. Однако следующие слова Макрагана прозвучали как-то рассеянно. "Быть заслуженным профессором не так уж весело. Что я действительно люблю, так это преподавать... Я надеюсь встретить здесь много живых студентов". В первый день после выходных шаги Моники стали чуть легче, когда она направилась в зал студенческого совета после занятий. Ведь в этот раз ей удалось заплести волосы лучше, чем когда-либо. Наверное, благодаря расческе, которую она выбрала вместе с Ланой и купила накануне. Вспомнив вкус жареных каштанов, которые она ела в карете вместе с Ланой, она тихонько рассмеялась. Она все еще смеялась, когда открыла дверь в комнату студенческого совета. Внутри невысокий молодой человек с каштановыми волосами раскладывал какие-то документы. Это был Нил Клэй Мэйвуд, офицер по общим вопросам и второкурсник продвинутого курса, как и Моника. Заметив ее, он поднял глаза от своих бумаг. «Здравствуйте, леди Нортон». "Здравствуйте. Я помогу!" Нил улыбнулся и поблагодарил ее. У него была очень милая улыбка. Он был единственным второкурсником в студенческом совете и обладал дружелюбным характером. Монике, страдавшей от сильного социального беспокойства, было с ним довольно легко общаться... На самом деле, скорее, другие члены совета были просто очень эксцентричными. Среди других членов совета была Бриджет Грейхем, одна из секретарей, которая была против того, чтобы Моника стала студенческим бухгалтером. С тех пор как Монику назначили, Бриджет не сказала ей и двух слов. Эллиот Говард, другой секретарь, внешне выглядел дружелюбно, но его взгляд всегда был холодным, когда он смотрел на Монику, а все, что он ей говорил, было колючим. Он явно не считал, что такая простушка, как Моника, вообще должна учиться в этой академии. Сирил Эшли, вице-президент, никогда не упоминал о происхождении Моники. Он также был вежлив, когда обучал ее работе. Если честно, после Нила с ним было легче всего разговаривать. К сожалению, Сирил был весьма предан президенту и сильно на нее наезжал, если замечал грубость. Ко всему прочему, президентом был второй принц королевства, Феликс Арк Ридилл. Именно он назначил Монику бухгалтером, и именно его ей поручили защищать. Похоже, ему нравилось дразнить ее. Теперь повседневная жизнь Моники в основном состояла из того, что Феликс дразнил ее, она паниковала, Сирил ругал ее за неподобающее поведение, а Эллиот и Бриджет холодно смотрели на нее. Но сегодня я приму дразнилки с уверенностью! ...Ну, это невозможно, но если я смогу просто не вести себя подозрительно... Да... Поставив для себя низкую планку, Моника просмотрела лежащие перед ней бумаги. В документах содержались списки подрядчиков, привлекаемых для проведения школьного фестиваля. На каждом списке рядом с названием стояла печать компании. Естественно, подрядчики, работающие в Академии Серендии и за ее пределами, были тщательно отобраны из числа первоклассных компаний. Школа также проверяла все прибывающие кареты на наличие соответствующей печати, чтобы не допустить в кампус никого подозрительного. Сердце Моники затрепетало, когда она разглядывала печати на документах - ей нравилось рассматривать точные диаграммы и чертежи. Рядом с ней Нил, который занимался упорядочиванием документов, сказал спокойным тоном: "Если подумать, завтра у нас день факультативных занятий. Ты уже решила, какие из них выберешь?" "А?! О, нет... Пока нет". В Академии Серендии наряду с обычными занятиями существовала система факультативов. Ученики выбирали два понравившихся им предмета из более чем двадцати. Из-за большого разнообразия Моника пока не могла определиться с выбором. Она хотела бы посещать углубленные математические курсы, но в Академии Серендии математике не уделяли особого внимания и предлагали только базовые предметы. «Какие предметы пользуются популярностью?» - спросила Моника, надеясь получить хоть какие-то идеи. Нил приложил палец к подбородку и на мгновение задумался, его круглые глаза закатились в сторону. "Для мальчиков популярны верховая езда и фехтование, - сказал он. «Для девочек, думаю, вышивка и поэзия... Музыка популярна у обоих - это признак утонченности, в конце концов». Все, что предложил Нил, Моника никогда не делала. Она умела делать несколько стежков, но не слишком следила за своей одеждой, поэтому, если что-то рвалось, она просто быстро зашивала его, и этого ей было достаточно. Она даже не думала пробовать вышивать. Теперь я действительно не уверена, подумала Моника, находясь в напряжении. В этот момент она услышала, как открылась дверь, и повернулась, чтобы увидеть остальных членов совета, входящих в зал. "Привет. О чем вы двое болтаете?" Это был президент, Феликс, который весело обратился к Нилу и Монике. Моника неосознанно опустила глаза и начала ерзать, поэтому за нее ответил Нил. "Мы говорили о выборе факультатива. Завтра будет обзорная экскурсия". "Понятно. Леди Нортон уже решила, что будет выбирать?" «Хва?!» - воскликнула Моника, не готовая к неожиданному вопросу. Как и ожидалось, Сирил уставился на нее. Она потупилась под его взглядом, ее глаза заметались из стороны в сторону, и она пробормотала: «Э-э-э, я все еще... не решила». Кто-то насмешливо фыркнул - это был Эллиотт. Он сузил свои запавшие глаза и драматично пожал плечами. "Для дворян знание какого-либо искусства - признак утонченности. Как минимум, вы должны уметь играть на музыкальном инструменте. Леди Нортон, есть ли у вас такой опыт?" «...Н-нет», - ответила Моника, повесив голову. Ухмылка Эллиота стала еще глубже. Он целенаправленно перевел взгляд на Бриджет. «Если говорить о музыкальных инструментах, то леди Бриджет неплохо играет на фортепиано, не так ли?» Бриджет происходила из отличной семьи, была красива и прекрасно училась. Она была идеальной благородной леди, совершенно не терпящей критики. Сравнивая ее с Бриджет, Эллиот высмеивал отсутствие у Моники достижений. "Привет, леди Бриджет. Вы будете посещать музыкальный класс?" «Нет. В этом году я буду изучать лингвистику и географию», - ответила Бриджет, приступая к работе над кипой документов. Брови Эллиота слегка приподнялись - он выглядел удивленным. «Ты так талантлива, что это кажется пустой тратой времени... О, но здесь есть кто-то, кто ничего не смыслит в искусстве... не так ли, Сирил?» - сказал он, ухмыляясь вице-президенту. Сирил был явно разгневан, он уставился на Эллиота. "В этом году я, разумеется, буду изучать практическое магическое искусство. Магия - такой же изысканный навык для дворян, как и все остальные". Они уставились друг на друга: один - не разбираясь в искусстве, другой - не разбираясь в магии. Воздух в комнате потяжелел. Казалось, ситуация готова взорваться в любой момент, и Моника с Нилом, робкие по натуре, побледнели. Наконец Феликс, сидевший за столом, положив подбородок на руку, пробормотал про себя: «А ведь Сирил так хорошо поет, ему надо ходить на хор». Глаза Сирила широко раскрылись от замечания принца. Цвет начал исчезать с его лица. «Сэр, когда... когда вы...?» "Ты ведь иногда поешь, когда остаешься один в справочной, не так ли? Меня всегда поражало, как хорошо ты поешь". При этих словах Сирил перестал бледнеть и покраснел до ушей. Он глубоко поклонился Феликсу. «...Я очень, очень сожалею, что запятнал ваши уши». Сирил выглядел искренне пристыженным, но Феликс опустил подбородок на сложенные руки и озорно улыбнулся. «Может быть, ты как-нибудь дашь мне послушать это как следует?» "Нет, конечно, нет! Мое пение еще недостаточно искусное, чтобы выступать перед таким человеком, как вы!" Сирил решительно покачал головой. «Я сейчас же займусь этими документами», - сказал он и скрылся в справочной. Усмехнувшись, Феликс посмотрел на Эллиота. "А ты, Эллиот, сам неплохо играешь на скрипке, не так ли? Я бы с удовольствием послушал ваше с Сирилом совместное выступление". «...Пожалуйста, дайте мне передохнуть». Эллиотту тоже показалось, что его злость улетучилась. Он пересел на свое место и начал работать. На этом разговор, похоже, был окончен. Могу ли я теперь вернуться к работе... - спросила Моника, снова повернувшись к столу, но на этот раз к ней обратился Феликс. «Леди Нортон, если вы еще не решили, какие занятия выбрать, почему бы не попробовать что-нибудь связанное с магией?» «Хва?!» - воскликнула Моника. Было не жарко, но все ее тело покрылось испариной. «Эм, но почему... вы предлагаете это...?» "Магия и математика имеют много общего. А ты ведь хорошо разбираешься в математике, верно?" Феликс был прав. У магии и математики было много общего. Именно поэтому Моника, которая была талантлива в математике, научилась произносить заклинания без песнопений и стала одной из Семи мудрецов. Если бы она была обычным магом, то могла бы пройти курс по магии, сохранив свою личность в тайне. Однако у Моники был один фатальный недостаток: она не могла читать заклинания в присутствии других. Она не могла произносить заклинания в обычном режиме - все, на что она была способна, это магия. И как только она его использовала, ее личность раскрывалась. Моника была единственной в мире, кто обладал таким талантом. Молчаливая ведьма, один из лучших магов королевства, продолжала потеть, ломая голову. Как правильно поступить в такой момент? Я совершенно не могу посещать курсы магии! Но если я откажусь слишком решительно, он начнет подозревать... В этот момент она вспомнила слова своего коллеги с серебряным языком, мага Барьера Луиса Миллера. Не обязательно отвечать «да» на каждое сомнительное предложение. Можно сказать что-то вроде: « Это хорошая идея, я дам вам знать», - и никогда не давать определенного ответа". Вот так! подумала Моника, сжимая кулак. Она может просто сказать, что подумает о занятиях по магии, и оставить все как есть. "Вообще-то, леди Нортон, - продолжал Феликс, - я буду одним из гидов на завтрашней обзорной экскурсии. Если хотите, я могу показать вам все вокруг". "Да! Это хорошая идея. Я дам вам знать!" Как только она произнесла эти слова, у нее возникло ощущение, что она совершила грубую ошибку. Феликс улыбнулся. "О. Значит, ты считаешь, что это хорошая идея? Я рад это слышать". "Да, сэр! ............................................................ А?" Улыбка Феликса была так прекрасна, что могла бы украсть сердца самых благородных девушек. Но теперь, осознав свою оплошность, Моника уже не обращала на это внимания. Ее задача заключалась в том, чтобы охранять Феликса. Но Луис не говорил ей, чтобы она была рядом с ним в любое время суток. Попасть с ним в студенческий совет было просто чудом. Если она будет поддерживать с ним ненужный контакт в других местах, это только увеличит опасность того, что ее личность раскроется. Моника судорожно замахала руками. «Я... я не... я не про это... я про... занятия...» «Тогда я заберу тебя завтра из класса», - продолжил Феликс. Столкнувшись с его великолепной улыбкой, она не смогла ничего ответить. В голове все помутилось, только голос ее злобной коллеги злобно смеялся над ней. О, что это, мой коллега Мудрец? Не сменить ли тебе с сегодняшнего дня титул «Молчаливая ведьма» на «Говорящая ведьма»? На голос в голове она тоже ничего не ответила. Говорящая ведьма была на пределе своих сил. ---------- ГЛАВА 2 Ужасающий измеритель емкости маны ГЛАВА 2 Ужасающий измеритель емкости маны На факультативных занятиях в Академии Серендии обычно присутствовали ученики всех трех курсов. Однако третьекурсники выбирали факультативы в самом начале семестра, так что у них уже было примерно на полмесяца больше времени на занятиях, чем у первокурсников и второкурсников. Наблюдательная экскурсия должна была дать возможность младшим студентам подвигаться и понаблюдать за занятиями третьекурсников. Честно говоря, Моника хотела пойти с Ланой, но та, видимо, уже определилась с классом. «Эй, Моника, какие уроки ты посещаешь?» - спросила Лана. спросила Лана. «Э-э-э... я собиралась решить это после того, как немного осмотрюсь...», - ответила она с неопределенной улыбкой. Как только закончились занятия, Моника выскочила из комнаты. Феликс сказал, что сегодня заберет ее из класса, но если это произойдет, она снова будет выделяться на фоне остальных. Выйдя из класса и пройдя немного, она увидела Феликса, когда он завернул за угол коридора. Он поприветствовал ее простым «привет» и улыбкой, его великолепные золотистые локоны колыхались. "Я сказал, что приду за тобой. Ты с большим энтузиазмом к этому относишься, да?" Она не могла сказать ему, что выбежала из класса, чтобы избежать негативного внимания. Ее глаза метались по сторонам, не в силах смотреть на него. «Ну, да, я... я действительно полна энтузиазма, и... спасибо, что показали мне все вокруг». Моника склонила голову и начала идти, держась на несколько шагов позади Феликса. Большинство людей в коридоре были студентами первого и второго курсов, но то тут, то там можно было увидеть и третьекурсников, таких как Феликс. Несколько человек, похоже, выполняли роль гидов. Мне просто нужно заглянуть на урок магии... Если к концу я выберу что-то другое, проблем не будет. Да..., подумала она про себя. И вдруг ее осенило. Какие предметы посещал Феликс? Если он порекомендовал Монике магию, значит, он тоже ее изучает? Она слышала, что многие члены королевской семьи Ридилла были особенно хороши в магии. Нынешний король владел магией земли, хотя и редко демонстрировал свои таланты. «Э-э-э...», - заикаясь, пролепетала она. «А вы тоже ходите на занятия по магии?» «Нет, у меня нет такого таланта», - непринужденно ответил он, покачав головой. Он не выглядел особенно расстроенным по этому поводу. Это немного удивило Монику. Весь мир считал Феликса Арк Ридилла идеальным принцем, способным на все. И он был очень талантлив. Его способности включали не только фехтование и верховую езду, но и изучение книг. А его обучение танцам и другим изысканным искусствам было безупречным. Она слышала, что у него уже есть достижения в дипломатии. Это было совсем не похоже на Монику, у которой почти все получалось плохо. ...Но он не умеет пользоваться магией. Хм. Врожденный талант, например, количество маны, с которым человек родился, играл большую роль в магическом искусстве, так что с этим ничего нельзя было поделать. Тем не менее, раз он упомянул, что это имеет много общего с математикой, она решила, что он довольно хорошо разбирается в этом предмете. Пока она предавалась размышлениям, впереди послышался чей-то крик. Ее взгляд, естественно, устремился на источник - молодого человека с грязно-русыми волосами, бегущего к ним. "О, - тихо сказала Моника, останавливаясь. Феликс последовал ее примеру и посмотрел на нее, словно спрашивая, не знакомый ли это ей человек. Пока она силилась ответить, громкий молодой человек остановился перед Моникой. " Это ты! Я так и знал! Привет!" - весело сказал он, и на его лице появилась зубастая ухмылка. Это был тот самый молодой маг, с которым она столкнулась в Крэме два дня назад. Он здесь учится...?! - подумала она. Когда она встретила его в Крэме, на нем была простая одежда, а говорил он с акцентом простолюдина. Она даже не подумала о том, что он может учиться в Академии Серендии. Тем временем по коридору с той же стороны спешил другой член студенческого совета - Нил. «Гленн, не бегай по коридорам!» Затем он остановился, его глаза расширились от удивления. "...А? Президент и леди Нортон? Вы знакомы с Гленном?" Моника не знала, как ответить. Но когда она замешкалась, мальчик по имени Гленн с радостью взял на себя ответственность. «Я столкнулся с этой крошечной девочкой два дня назад в городе Крэм», - сказал он Нилу. Слегка подавленная словами « крошечная девочка», Моника подняла глаза на молодого человека. Он был высоким - возможно, примерно таким же, как Феликс. Но если он учился в одном классе с Нилом, то, должно быть, на втором курсе, как и она. "Я Гленн Дадли! Я только что перевелся этой осенью. Нил - мой одноклассник". Он пришел в школу этой осенью? Это означало, что он перевелся сюда одновременно с Моникой. Немного удивленная тем, что узнала о другом переведенном студенте, она представилась. «Я... Моника Нортон...» «Приятно познакомиться!» - сказал Гленн, пожимая руку Моники, а затем повернулся к Феликсу рядом с ней. "И я тоже рад познакомиться с вами! Вы третьекурсник?" Глаза Моники и Нила расширились. Как кто-то в этой школе может не знать, как выглядит Феликс?! подумала Моника, побледнев... На данный момент она решила не обращать внимания на свой прошлый опыт. Феликс, однако, не выглядел особенно обиженным. Он одарил Гленна своей обычной спокойной улыбкой. "Приятно познакомиться, Дадли... Я много о вас слышал. Я Феликс Арк Ридилл, президент студенческого совета". [[image:/storage/reader-images/2f0c10852e8d3526c1861ec82a3d26f248123aed.png]] "Президент студенческого совета?! Подождите, подождите, так вы принц?! Это безумие!" "Гленн! Гленн, это грубо!" Нил, побелев лицом, дернул Гленна за руку, но Феликс мягко улыбнулся и сказал: «Не беспокойся об этом». Это было очень щедро - чего и следовало ожидать, учитывая, что он каждый день терпел отсутствие вежливости у Моники. Феликс дружелюбно улыбнулся Гленну, а затем сказал: «Ах, да», как будто только что что-то вспомнил. "Крэм, говоришь? Два дня назад там появился земляной дракон. Я слышал, что проезжавший мимо маг вместе с городской стражей одолел его... Вы двое не были втянуты в это, не так ли?" Не только Моника была поражена этим вопросом. Гленн явно отвел взгляд, а затем неестественно громким голосом заявил: «О, нет, я был далеко от всего этого!» ...А? подумала Моника, озадаченная его поведением. В тот день Моника использовала свою магию вместе с магией Гленна, чтобы уничтожить земляного дракона - она хотела, чтобы все думали, что это Гленн победил его. Она полагала, что он будет хвастаться перед каждым встречным. Но он, похоже, изо всех сил старался сохранить это в тайне. Очевидно, Моника о чем-то не догадывалась. Она пристально смотрела на него. Гленн, должно быть, заметил ее, потому что вернул ей взгляд. "О, точно! Моника, какие факультативы ты посещаешь?" «Эм... Я... Ну...» «Я собираюсь привести леди Нортон на занятия по фундаментальному магическому искусству», - ответил вместо нее Феликс. Выражение лица Гленна сразу же просветлело. «Эй, мы с Нилом тоже туда направляемся!» "Какое совпадение. Может, пойдем вместе?" «Конечно!» - сказал Гленн, энергично принимая приглашение Феликса. Может, это и было невоспитанно с его стороны, но он обладал такой приветливой аурой, что трудно было сдержаться. Моника втайне вздохнула с облегчением, когда узнала, что они пойдут с Гленом и Нилом. Она не очень-то любила большие компании, но это было гораздо проще, чем идти в одиночку с таким заметным человеком, как Феликс. Гленн последовал ее примеру, когда она непринужденно двинулась за группой, оставив между ними и остальными некоторое расстояние, а затем поманил ее к себе. Казалось, он хотел поговорить о чем-то наедине. Когда Моника подняла на него глаза, Гленн наклонился и прошептал ей на ухо. «Привет. У меня к тебе просьба, Моника». «Д-да...?» - ответила она, выпрямляясь. Гленн с серьезным лицом продолжил: «Я хочу, чтобы ты сохранила в тайне, что я использовал магию в городе». Магия, которую он использовал в городе - он имел в виду заклинание полета? Умение пользоваться магией придавало определенный статус, а среди дворян это считалось чрезвычайно интеллектуальным хобби. Моника была под прикрытием и скрывала свою личность, поэтому имело смысл держать свой талант в секрете, но она не могла придумать ни одной причины, по которой Гленн захотел бы скрывать свой. Это было так странно. Он неловко почесал свои грязно-русые волосы. "Вообще-то я еще только ученик. Мой мастер сказал мне не использовать магию без присмотра". «А? Ты ученик...?» Если бы Гленн был учеником, то у него не было бы даже сертификата начинающего мага. Но она никогда не слышала о подмастерьях, которые умели бы пользоваться летающими магами. При виде удивленного выражения Моники лицо Глена стало мрачным. "Если мой мастер узнает, что я использовал магию без разрешения... он завернет меня в циновку и подвесит к стропилам. А может, даже бросит меня в реку..." «Звучит устрашающе». "О, он ужасен! Поэтому я хочу, чтобы ты держала это в секрете от всех остальных! Я прошу тебя!" - умолял Гленн, как будто это было его последнее средство. Эта мольба заставила Монику почувствовать родство с ним. Она тоже была вынуждена скрывать свои способности к магии из-за своего положения. Она знала, что ее обстоятельства отличаются от его, но, чувствуя близость, все равно кивнула и сказала: «Я буду». «Вы двое кажетесь близкими», - раздался голос Феликса впереди них. Моника и Гленн одновременно вздрогнули. Пока Моника паниковала и пыталась придумать оправдание, Гленн сделал голос еще громче и сказал: "Да! Когда мы встретились в городе, мы были абсолютно на одной волне! Кстати, - он повернулся к Монике, - если ты изучаешь основы магии, значит, тебе это тоже интересно?" «Н-н-н-н-нет, я... я...!» - заикаясь, ответила она. Феликс заставил ее пойти посмотреть на занятия, но она не могла позволить себе взять ни одного факультатива, связанного с магией. «Я просто решила посмотреть, вот и все...» Все, что мне нужно сделать, - это посидеть сегодня, а потом выбрать что-то другое, когда придет время, сказала она себе. Феликс остановился перед классом - очевидно, здесь преподавали основы магии. "Лично я очень рекомендую этот класс", - объяснил принц. «Новый учитель очень известен». « Он...?» У Моники было плохое предчувствие. Все в порядке, все хорошо. Никто в этой академии не знает, кто я. Мистер Луис сказал, что проверил заранее...... Подождите, но Феликс сказал, что они только недавно приехали... Феликс открыл дверь в класс. На трибуне стоял невысокий старик в мантии и с посохом в руках. Его глаза и рот были скрыты под белесыми бровями, усами и бородой. Когда он оглянулся, то издал удивленный возглас. Как только Моника увидела его, она почувствовала, как кровь отхлынула от ее тела. ...М-мистер Макраган?! Уильям Макраган, маг Водяного укуса, когда-то был учителем Моники по практической магии, когда она училась в Институте подготовки магов Минервы. Моника слышала, что он стал почетным профессором примерно в то время, когда она окончила школу. А теперь он здесь, преподает в Академии Серендии! Слова « миссия провалена» кружились в ее голове. Это... это конец... Все кончено... Казнь... Казнь... - думала она, стоя на месте, словно уже была трупом. Макраган оглянулся на них и через несколько мгновений спросил: «...... Кто это?» Феликс, стоявший впереди, заговорил от имени группы. «Я Феликс Арк Ридилл, президент студенческого совета». "Ах да, президент студенческого совета... Мм... Спасибо, что направили их... Два созерцателя? Три? Простите, но у меня не очень хорошие глаза". "Три смотрящих. Я служу их проводником". "Трое? Понял, понял. Не стесняйтесь, присаживайтесь где хотите". Его рассеянный тон и своеобразная манера говорить были такими же, как и в памяти Моники, - и его плохое зрение тоже. Если подумать, у него всегда были плохие глаза, с тех пор как она познакомилась с ним в «Минерве». Может ли быть так, что... он не заметил? Ладно. Я все еще могу выбраться из этого. Кроме того, в академии она записана не как Моника Эверетт, а как Моника Нортон. Пока никто не выкрикивает ее имя, он не поймет, что это она... "Эй, Нил! Моника! Сюда! Здесь есть свободные места!" А-а-а-а! закричала Моника, когда Гленн окликнул ее, и его голос загремел. Ее глаза метнулись к Макрагану. Макраган, похоже, не думал о Монике. Казалось, он все еще ничего не заметил. Пытаясь успокоить колотящееся сердце, она присела рядом с Гленом. Даже Феликс, который был здесь не для того, чтобы наблюдать, опустился на сиденье рядом с ней с выражением веселья на лице. Она надеялась, что он как можно скорее вернется к своей работе - показывать студентам все вокруг. Когда Моника уселась на свое место, Макраган начал лекцию. "Э-э-э, кхм... Как начать? Ах да. Способности мага, я полагаю. Маги должны быть превосходны в трех областях: вместимости маны, понимании магических формул и контроле маны". Макраган написал на доске все три термина, затем обвел кружком емкость маны. "И самое важное - это запас маны. Без приличного количества маны вы вообще не сможете использовать магию. В наши дни, имея соответствующее оборудование, мы можем легко измерить возможности человека. Для подмастерьев мы ищем около пятидесяти, не меньше. Больше ста - и вы достаточно талантливы. Если их будет больше ста пятидесяти, вы даже сможете стать одним из Семи мудрецов". При упоминании о Семи мудрецах плечи Моники вздрогнули. Это так плохо для моего сердца! "Далее - постижение магических формул... Магические формулы имеют много общего с математикой, поэтому многие, кто хорошо разбирается в математике, также хорошо разбираются и в магических формулах. Ведь это, по сути, чертежи и основы магического искусства. Чем точнее вы их понимаете, тем точнее будут и сами заклинания". Макраган сделал паузу, его взгляд стал отрешенным, словно он вспоминал о чем-то. "Да, да. Однажды у меня была ученица, которая обладала выдающимся уровнем такого понимания. Она очень быстро все понимала и в конце концов научилась произносить заклинания даже без песнопений... Сейчас она одна из Семи мудрецов. Ее называют Молчаливой ведьмой". Иииип! «Да, и кстати, Молчаливая Ведьма вместе с некоторыми созданными ею магическими формулами будет фигурировать на письменных экзаменах, так что не забудьте их запомнить». Пожалуйста, не надо! "Ах да. Не будет преувеличением сказать, что она перевернула всю современную теорию магии - поистине невероятный маг". Это определенно преувеличение! мысленно вскрикнула она, ее лицо перешло от «бледности» к «призрачности». Если бы она могла, то сбежала бы прямо сейчас. Рядом с ней Гленн тихо спросил, все ли с ней в порядке. Моника притворно улыбнулась и слегка кивнула - это было все, на что она была способна. "Последнее из трех - контроль маны. Это умение сплести свою ману на основе магических формул. Это то, к чему у вас есть чувство. Те, у кого есть чувство, могут плести ману без труда, а те, у кого его нет, позволят своей мане ускользнуть, так ничего и не создав. Те, кто, несмотря на слабое понимание формул, все же может использовать некоторые виды магии, в большинстве своем являются людьми с отличным контролем маны. Если провести аналогию с архитектурой, то это те люди, которые могут собрать что-то вместе, даже если их чертежи и каркас некачественные. Однако их заклинаниям обычно не хватает полировки". Гленн, вероятно, один из таких людей, подумала про себя Моника. Магия, которой он пользовался в Крэме, была грубой - вряд ли его магические формулы можно было назвать отшлифованными. Но поскольку он прекрасно контролировал ману, ему все же удалось овладеть искусством полетной магии. "И все же, если хочешь стать первоклассным магом, в идеале нужно владеть всеми тремя. Что ж. Самым важным условием является наличие маны - если у вас ее нет, вы не сможете использовать магию. Я буду измерять количество маны у каждого, кто пожелает пройти этот курс, - сказал Макраган, устанавливая на подиум хрустальный шар. Кристалл был прикреплен к металлической подставке, а на подставке находилась шкала от 0 до 250. "Этот хрустальный шар называется измерителем запаса маны. Когда вы прикладываете к нему руку, он измеряет ваш запас маны. Вот так, видите?" Макраган положил руку на хрустальный шар. Он засветился голубым светом, и шкала переместилась на отметку 160. Емкость маны 160... Это было вполне в пределах возможностей высшего мага. "Моя емкость маны - 160, светится голубым, значит, стихия, с которой у меня наибольшее сродство, - вода... Этот прибор позволяет легко понять, какова твоя магическая сила. Потрясающе, правда? Теперь вы все можете выступить". ................................. Что? Сердце Моники заколотилось в ушах. При измерении способности к мане те, кто набрал от 1 до 49 баллов, были бездарны. С 50 по 99 - ученик или маг низшего уровня. От 100 до 129 баллов означали, что вы маг среднего уровня. 130 и выше означали, что вы - маг высокого уровня. Почти никто не поднимался выше 200. Одним из требований для вступления в Семь мудрецов было наличие запаса маны не менее 150 единиц, и проверять его нужно было раз в год. Поэтому Моника точно знала, каков ее запас. Когда я в последний раз измеряла ее, она была... 202... Пик мана-способности приходится на поздний подростковый возраст, так что вполне возможно, что сейчас она еще выше. Как бы то ни было, но то, что у нее было более 200 единиц маны, означало, что она не была нормальным человеком. Что же мне делать?! Моника покрылась холодным потом и почувствовала, что ее тело начинает дрожать. Во все времена существовала одна всемогущая фраза, с помощью которой человек мог выйти из любой ситуации: Мне нужно в туалет. Но такие всемогущие слова не все произносили так легко. Для людей с сильной социальной тревожностью просто произнести что-либо в присутствии других было серьезным препятствием. Поэтому Моника застыла на своем месте, почти сумев произнести слова, но потом закрыла рот, открыла его и снова закрыла. На этот раз я скажу это. В следующий раз я скажу это. Когда в разговоре наступит затишье, я скажу это. Что считать хорошим затишьем? Неважно. Я просто скажу это. В этот раз, в этот раз точно... Пока ее мысли неслись вскачь, индикатор запаса маны подходил все ближе и ближе. Нил держал руку на кристалле. Если бы Моника дотронулась до него, все было бы кончено. Они узнают, что она не обычный человек. "Офицер Мэйвуд, - прокомментировал Феликс, - похоже, что ваш наиболее совместимый элемент - земля, с потенциалом маны 96. Это довольно хороший показатель. Вы никогда раньше не изучали магию, не так ли?" Феликс был впечатлен; Нил мило улыбнулся и сказал: "Я лишь немного изучал его в классе. Хотя мой отец, судя по всему, очень талантлив". "Ах да. Дом Мэйвуд славится поколениями сильных магов земли, в конце концов". Теперь. Я должна сказать «Я иду в туалет» прямо сейчас... Но тогда они подумают, что я прерываю Феликса, не так ли? Моника заколебалась. «Я следующий!» - с энтузиазмом сказал Гленн, потянувшись к манометру. А-а-а! После Глена я буду следующей... Надо убираться отсюда, пока этого не случилось... Она вспотела. И тут она услышала рядом с собой «кррррррр». ... «Кррррк»? Звук исходил от измерителя объема маны под рукой Гленна. Часть хрустального шара, к которой он прикасался, светилась красным, и в ней появилась небольшая трещина. «Ах!» воскликнул Глен, когда в шаре появилась трещина гораздо большего размера. В замешательстве он убрал руку. "Мистер Макраган! Эта штука сломана!" "Вы шутите. Как вы думаете, сколько они стоят, молодой человек?" "Гыыы! Я... я... я не виноват! Должно быть, он неисправен! Да, это он!" Поскольку кристалл светился красным, это означало, что наиболее совместимой стихией Гленна был огонь. Проблема заключалась в запасе маны. Индикатор дошел до конца. Максимальное значение прибора - 250, так что такая реакция должна означать, что у него есть по крайней мере столько же... но возможно ли такое вообще? Количество людей в королевстве, чей запас маны превышал 250 единиц, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Только двое из Семи мудрецов обладали таким количеством. Если у Глена действительно больше 250 единиц маны, это было бы удивительно, но... Все здесь считали, что это из-за поломки датчика. Моника была склонна с этим согласиться. В панике Гленн поднял манометр и закричал: "Он же не взорвется, правда? С нами все будет в порядке, правда?" Все остальные студенты заговорили и посмотрели на Гленна. Это был шанс Моники сбежать. Она потянула за подол формы Гленна и сказала: «Я... я пойду в туалет!» «Понятно!» Гленн кивнул, ничуть не сомневаясь в ее словах. С облегчением Моника выскочила из класса. Ух ты, как близко... - протяжно вздохнула Моника, прислонившись к стене коридора. Но она не могла ослабить бдительность. До начала факультатива оставалось еще слишком много времени. Если она не вернется к занятиям по основам магии, Гленн и Феликс могут что-то заподозрить. Пока она шла по коридору, она размышляла, какое оправдание можно придумать. Может, стоит просто сказать, что у меня заболел живот и я застряла в туалете на весь урок... Небрежное оправдание. В этот момент она увидела перед собой еще один факультативный класс. Дверь была оставлена открытой, чтобы ученики могли свободно входить и выходить. Любопытствуя, что это за класс, Моника выглянула из-за двери, чтобы проверить. Это... шахматы? В классе ученики молча играли в шахматы. Моника никогда не играла в них и не знала правил, но ей было известно, что это популярная настольная игра среди знати. Не знала, что в этой школе есть шахматы...- подумала она, доставая из кармана список, чтобы проверить. И вот он, в разделе «факультативы». Там было довольно много учеников, так что она предположила, что это популярное занятие. Интересно, есть ли какие-нибудь правила, как передвигать фигуры? Когда она рассеянно смотрела на ближайший стол из-за двери, кто-то постучал ее по плечу. "Смотрите-ка, кто у нас тут. Это же любимая белочка принца, скачущая по залам". На нее смотрел молодой человек с запавшими глазами и темно-каштановыми волосами - это был Эллиот Говард. Его глаза сузились в злобную ухмылку, как тогда, когда он высмеивал ее за недостаток культурной утонченности. "Белка интересуется шахматами? Что ж, в таком случае я покажу тебе, как это делается". «Н-нет, я... э-э-э...» Прежде чем Моника успела развернуться и убежать, Эллиот схватил ее за запястье и втащил в класс. Несколько человек, игравших в шахматы в комнате, остановились и посмотрели на Монику. Она тут же опустила глаза от неловкости. "Эй, садись вот сюда. Сколько лет ты играешь? ...Или ты даже не знаешь названия фигур?" «Н-нет, я их не знаю», - сказала она, совершенно искренне кивнув на насмешливые слова Эллиота. Он рассмеялся так сильно, что его плечи затряслись, а затем сел на место напротив нее. "Тогда давайте начнем с их названий и с того, как передвигать фигуры. Это пешки. Самые слабые фигуры", - сказал он, взяв в руки черную и белую фигуры и объясняя, как они двигаются. Моника не имела достаточных знаний о подобных настольных играх. Не то чтобы ей было неинтересно - просто раньше ей никогда не доводилось играть. Что касается шахмат, то за время пребывания в «Минерве» она лишь наблюдала со стороны, как в них играют благородные дети. Когда Эллиотт закончил объяснять все фигуры, Моника очень нерешительно подняла руку и спросила: «...Хм, итак, эта игра... Что нужно сделать, чтобы выиграть?» "Пфф-ха-ха! Ты действительно ничего об этом не знаешь, да? Все очень просто. Ты захватываешь короля противника. Вот и все", - сказал Эллиот, подняв белого короля и ухмыляясь. "Шахматы - это игра, имитирующая войну. Для дворян, как и для всех нас, это важное хобби, прививающее стратегическое мышление". «...Имитация войны», - повторила она, глядя на фигуры на доске. «Какими фигурами могут быть волшебные солдаты?» "Наверное, слоны. Монахи-воины раньше не любили использовать магию". "Тогда маги, то есть монахи-воины. Есть ли у них определенные значения силы магии? Например, с какими магиями они наиболее совместимы, какова дальность их атаки... И какова предполагаемая прочность их защитных барьеров? Что насчет оружия, которое носят пехотинцы? Сколько продовольствия хранится в крепостях?" «Что?» - спросил Эллиот, растерянно моргая. Моника продолжала болтать. "Есть ли у этой шуточной войны определенный сезон или климат? Географические перепады высот? В какую сторону дует ветер?" Ее вопросы были совершенно серьезными, и Эллиотт несколько мгновений только и делал, что отталкивался челюстью. Но в конце концов он разразился смехом. " Придержи коней! На доске все это точно не поместится! Это всего лишь игра, белочка. А ты говоришь так, будто пережила настоящую войну!" «...Я никогда не была на войне». Моника никогда не участвовала в войне людей друг против друга, но она принимала участие в боевых тренировках в составе Магического корпуса вместе с барьерным магом Луисом Миллером. Ее коллега был абсолютно уверен, что она знает , как читать стратегическую карту, прежде чем они закончат. Для того чтобы использовать заклинания, достаточно точные, чтобы сбить птеродраконов одним попаданием, нужно было знать местность и направление ветра. «...Значит, место действия этой шуточной войны - обычная плоская равнина?» - спросила Моника, чтобы убедиться. "Здесь нет перепадов высот, и фигуры будут двигаться только по заранее определенным путям. Нет никаких переговоров с высокопоставленными офицерами - вы просто убиваете короля". «Да», - кивнул Эллиот. Он выглядел немного испуганным. Моника продолжала смотреть на доску, затем заявила: «В таком случае, кажется, это просто». При этом замечании Моники Эллиот опасно сузил свои запавшие глаза, а уголки его губ дернулись вверх. Ах, какая глупая, бесстыжая девчонка, подумал он. Не пытаясь скрыть свой гнев и презрение, он рассмеялся над ней. «Вы понимаете, леди Нортон, что только что нажили себе врага среди всех присутствующих в этой комнате?» Моника ничего не ответила. Она просто продолжала молча смотреть на доску. " Стоп, стоп. Ты же не собираешься передвинуть пешку на одну клетку и рассказать мне, как это было легко?" Моника продолжала молчать. Однако Эллиотт узнал бесстрастное лицо, с которым она смотрела на игровую доску. Оно было точно таким же, как у нее, когда ей приказали проверить бухгалтерские записи. Моника Нортон была простой девчонкой без благородного воспитания. И тем не менее она нашла преступника, который уронил цветочный горшок, пытаясь убить Феликса, и прекрасно просмотрела все бухгалтерские записи. Эллиотт задумалась на несколько мгновений, затем переставила фигуры на доске, на которую все еще смотрела Моника, и поставила белые перед собой. Ее лицо медленно поднялось от доски и посмотрело на него. Он намеренно изобразил бесстрашную ухмылку. "Хотите попробовать сыграть партию и посмотреть, что из этого выйдет? Я даже уберу своего ферзя". «...Кто ходит первым?» "Первыми ходят белые. Как только будете готовы", - сказал он, убирая с доски черного ферзя. Глаза Моники расширились, когда она перевела взгляд на Эллиота. «Вы разрешаете мне ходить первой?» «Конечно. Начинай». Он кивнул, лицо его было полно уверенности, но в то же время он испытывал странное чувство тревоги. Несмотря на то что Моника была абсолютным новичком, она понимала, что в этой игре преимущество имеет тот, кто ходит первым. «...Хорошо, тогда», - сказала Моника, немедленно передвигая пешку с середины доски на два места вперед. Сначала казалось, что у пешек простые правила передвижения, но они оказались на удивление сложными. Обычно за один раз они могли продвинуться только на одно место. Но когда пешка оставалась в начальной позиции, ей разрешалось продвинуться на два места вперед. По-другому она двигалась и при захвате вражеских фигур - в таких случаях она двигалась по диагонали. А если она доходила до конца доски, то могла стать любой другой фигурой. ...Вряд ли она смогла бы понять все это только с одного объяснения, подумал Эллиотт. Продвижение средней пешки на первом ходу было довольно распространенной игрой. Передние фигуры нужно было продвигать раньше, чтобы дать задним фигурам пространство для движения. ...Хорошо продуманная игра для любителя, я полагаю, - подумал он, холодно глядя на доску и передвигая свою фигуру. По тому, как Моника держала фигуры, было ясно, что она новичок. Она не знала, как поднимать и ставить их на место. И все же, пока они продолжали играть, она ни разу не замешкалась, делая ход. Когда Эллиотт выдвинул вперед одного из своих рыцарей, Моника немедленно ответила. Они играли в эту игру просто так, для удовольствия. Они не устанавливали никаких временных рамок для своих ходов и не следили за ними. Она могла играть так медленно, как ей хотелось, много раздумывая. Эллиотт передвинул очередную фигуру, и Моника, не теряя ни минуты, сделала следующий ход. Она играла так быстро, что он начал сомневаться, не думает ли она вообще. ...Она пытается надавить на меня? ...Нет... Эллиотт посмотрел на доску и нахмурился. Логика, с которой Моника передвигала свои фигуры, казалась прямо из шахматного учебника. Будь на ее месте кто-нибудь другой, Эллиотт не был бы так удивлен. Но Моника выучила правила всего несколько минут назад. ...И тем не менее она уже так хорошо разбирается в стратегии? [[image:/storage/reader-images/afd086676b47105edc6e698f6bde425e407855e6.png]] Подумав несколько мгновений, Эллиот сделал следующий ход. Моника снова немедленно открыла ответный огонь. Не выдержав, Эллиотт сказал: "Мы не играем с временными ограничениями. Почему бы не продумать свои ходы?" «.........» Моника ничего не ответила - она просто смотрела на фигуры на доске. Эллиотт слегка нахмурился и сделал свой ход. Затем Моника сразу же сделала свой ход. В какой-то момент вокруг их стола начали собираться люди. Но Эллиотт не обращал внимания на новую аудиторию. Его взгляд был прикован к доске, а губы, спрятанные за одной рукой, были изумленно отведены назад. ...Что это такое? Эллиотт был одним из трех самых искусных игроков в этом классе. Он поставил себя в затруднительное положение, убрав ферзя, но не стал тянуть время. Он полагал, что даже с гандикапом будет агрессивно загонять Монику в угол, а затем мучить ее, прежде чем в конце концов поставить шах и мат. И все же теперь казалось, что в угол загнали именно его. Это было очевидно для всех. Моника не делала никаких неожиданных ходов или странных розыгрышей, свойственных новичкам. Она играла великолепно, образцово - предельно точно и без потерь. Она не только предугадывала все ходы Эллиотта, но и обыгрывала их, неуклонно сокращая его количество. Его гибель была лишь вопросом времени. ...Минуточку, подумал Эллиотт. Взглянув на доску, он заметил единственный способ переломить ситуацию. У него все еще были король и ладья, которые не двигались, и ничего между ними. ...Я могу сделать рокировку здесь. При определенных условиях за один ход можно было передвинуть и короля, и ладью. Такая игра называлась рокировкой. Он так и не научил Монику, что такое рокировка. Он решил, что сможет легко подавить ее, не прибегая к этому приему. ...Если я применю ее сейчас, то смогу выиграть. Но Моника не знала об этом приеме. Так стоит ли мне его использовать? Его гордость заставляла его колебаться. Проиграет ли он или выиграет за счет рокировки - трюка, которому он ее не научил? В тот момент, когда его рука остановилась, в толпе возникло волнение. Вероятно, им стало интересно, почему он не делает рокировку. А, ну да. Они понятия не имеют, что я не учил ее этому приему. Как только он понял это, его рука бессознательно двинулась вперед. Он поднял короля и одну из ладей... и сделал рокировку. Моника, которая до этого момента смотрела только на доску, моргнула и подняла глаза на Эллиота. Стоп. Не смотри на меня. Он отвел глаза, пытаясь скрыться от ее взгляда. Тем временем его губы уже сочиняли красноречивое оправдание. "Это называется рокировкой. Ее можно делать, только если у тебя король и ладья, которые еще не двигались, нет других фигур на пути, и твой король не под шахом..." «Я проиграла». Но не успел он закончить свое объяснение, как она объявила о своем поражении. «Рокировка? » - сказала она, пробуя слово на вкус. «Если это официальное правило, то я больше не могу выиграть». Эллиот был поражен. Почему это не разозлило белочку? Он только что победил ее, используя правило, о котором никогда ей не говорил. Она имела право сердиться - это было несправедливо. Тем не менее он не смог разглядеть ни малейшего гнева на ее лице, так как брови ее опустились, и она начала возиться с пальцами. «...Простите, что назвала это легким... Шахматы сложнее, чем я думала... Какими бы оптимальными ни были ваши ходы, ваш противник - человек, так что... здесь много неопределенностей». Победителем в этой игре стал Эллиотт. Но у него остался лишь горький привкус поражения и ненависть к себе. Если бы Моника критиковала его, ему было бы немного легче. Он был бы не против, если бы она возложила вину на него, сказав, что нечестно использовать прием, которому он ее не научил. Но она, похоже, не считала это проблемой - она просто выстроила фигуры обратно, сосредоточившись на рокировке. Эллиотт начал что-то говорить ей. Он не знал, хотел ли он извиниться или спросить, почему она не сердится на него, - он просто знал, что должен что-то сказать. Но прежде чем он успел произнести хоть звук, заговорил кто-то еще. Это был высокий мужчина с бритой головой и суровым лицом. Его можно было принять за наемника-ветерана, но это был - что, пожалуй, невероятно - учитель шахмат, мистер Бойд. "Вы, ученица. Как вас зовут?" Взгляд Моники блуждал вправо и влево, но учениц в классе было не так уж много. А Бойд смотрел прямо на нее. Под его пронзительным взглядом она начала дрожать, как маленькая белка, столкнувшаяся с гораздо более крупным животным. «М-мо... Мони, Мони, Мони...» Дрожа всем телом, она изо всех сил пыталась произнести свое имя... но повторяла только «Мони» и не могла договорить до конца. У Бойда, который смотрел на нее сверху вниз, были не только суровые черты лица. Все его тело было крепко сложено, с пульсирующими мышцами. Он был похож на человека, который должен стоять на поле боя с головой вражеского генерала в руке, а не играть с маленькими шахматными фигурками. Вполне естественно, что она была в ужасе. Эллиотт вздохнул с облегчением и прервал ее. "Леди Моника Нортон. Она входит в студенческий совет вместе со мной, мистер Бойд". «Понял», - ответил он глубоким, гулким голосом, который, казалось, исходил из основания его желудка. Он вложил в руку Моники листок бумаги - бланк заявления на участие в факультативе. Моника, все еще произносящая «Мони», со слезами на глазах смотрела то на учителя, то на заявление. Бойд продолжал твердым и четким голосом: «Обязательно присоединяйтесь». Моника кивнула, все еще захлебываясь: «Мони, Мони». ...Наверняка она даже не понимает, что он ей говорит, подумал Эллиотт, вздохнув про себя и сузив глаза в отчаянии. ---------- ГЛАВА 3 Бык без хвоста, веселая благородная девушка и кот, который носит юбку ГЛАВА 3 Бык без хвоста, веселая благородная девушка и кот, который носит юбку Как только обзорная экскурсия закончилась, Моника направилась в зал студенческого совета. Она очень торопилась - ведь она ускользнула с урока в самый разгар фундаментальной магии и не вернулась до окончания экскурсии. Феликс мог бы ей что-нибудь сказать. ...Но урок шахмат был забавным. Шахматы развлекали ее не так, как уравнения и магические формулы. Обдумывая все возможные ходы, которые она могла бы сделать - если бы использовала коня, а не пешку, или если бы ее противник атаковал так, - она открыла дверь в комнату студенческого совета. Внутри были только Сирил и Эллиот. Они оба серьезно смотрели на лист бумаги, потерявшись в разговоре. Гадая, не случилось ли какой-нибудь неприятности, Моника прислушалась к их разговору. "...Сирил, я спрошу еще раз. Что это?" «Все, что я вижу, - это бык и колесо». «Все, что я вижу, - это кролик и гнилая апельсиновая долька!» Судя по тому, что ей удалось расслышать, она понятия не имела, о чем они говорят. Но прежде чем она успела сообразить, что сказать, Эллиотт заметил ее и поднял взгляд от листа бумаги, а затем сделал горькое лицо и отвел глаза. Неужели я сегодня сказала что-то грубое во время игры в шахматы... и разозлила его...? " - подумала она в замешательстве. Сирил тоже заметил Монику и окликнул ее. «О. Бухгалтер Нортон». Бухгалтер Нортон- когда он произнес ее имя, она почувствовала, что ее спина слегка выпрямилась. Перестав горбиться и став немного выше, она подняла глаза на Сирила. « Здравствуйте... О чем вы говорили?» - спросила она. Сирил опустил взгляд на лист бумаги. "В следующем месяце начнется подготовка к школьному фестивалю, и у нас будет гораздо больше подрядчиков, которые будут приходить и уходить. Мы заранее проверяли печати подрядчиков". Моника вспомнила, что видела печати подрядчиков на документах, которые они с Нилом оформляли накануне. Она вспомнила эмблемы, начертанные рядом с названиями компаний. Эллиотт продолжил объяснения Сирила. «Я занимаюсь делами компании "Эбботт", которой Сирил руководил в прошлом году. Когда я спросил его, как выглядит их печать, он сказал мне, что это бык и колесо. Но ведь оба эти изображения невероятно распространены, верно? Я знаю как минимум три или четыре компании с изображением быка и колеса». «Вот почему я нарисовал это для тебя», - сказал Сирил с кислым выражением лица, протягивая Эллиотту бумагу. Когда Моника мельком взглянула на него, она потеряла дар речи. Если бы ей нужно было выразить увиденное словесно, она могла бы сказать... это был искаженный круглый объект, разделенный на двенадцать секций, за которым стояло четвероногое, извивающееся нечто или что-то еще. Эллиотт с недовольным видом указал на голову извивающегося чего-то или кого-то еще. «Вот здесь, вертикально вверх, - это кроличьи уши, не так ли?» «Это бычьи рога», - заявил Сирил ровным тоном. Эллиотт с жалостью посмотрел на другого мальчика. Монике не хотелось грубить Сирилу, но она была согласна с Эллиотом. Короткие ноги на круглом силуэте казались скорее кроличьими, чем бычьими. Она смотрела в большие круглые глаза извивающегося существа, когда Эллиотт перевел разговор на нее. "Эй, леди Нортон. Вам не кажется, что это похоже на быка?" "А?! Э-э, мммммммм..." Она украдкой взглянула на Сирила, который смотрел на нее своим обычным пронзительным взглядом. Но в этих острых, пронизывающих глазах ей показалось - хотя, возможно, это было лишь ее воображение, - что она увидела блеск чего-то вроде... предвкушения... Когда Моника начала перебирать пальцами и отводить взгляд, Эллиотт пожал плечами. "Видишь, Сирил? Смирись с реальностью". «Ну, это все, что нужно самому принцу, чтобы понять это!» «Да, наверное, потому что он знает, что в прошлом году ты занимался Эбботом», - с досадой сказал Эллиотт. Сирил впал в ярость. «Ты сомневаешься в словах Его Королевского Высочества?!» " В чем я сомневаюсь, так это в твоем художественном чутье! Как ты думал, что это поможет тебе донести свою мысль?! Уф. Вот что бывает, когда у кого-то нет утонченности!" Когда эти двое начали спорить всерьез, Моника набралась храбрости и заикнулась: «Эм, эм, эм...!» Они оба повернулись к ней - от одного этого у нее чуть не подкосились ноги. Тем не менее она выхватила перо и сосредоточилась, нацарапав что-то на лежащем рядом листе бумаги. Примерно через минуту Моника закончила. «Это эмблема компании Эббот...» Бык, обращенный влево, на фоне колеса с двенадцатью спицами. Она нарисовала ее по памяти. Глаза Сирила и Эллиота были прикованы к бумаге. «Именно так я его и запомнила». «Леди Нортон, вы случайно не связаны каким-то образом с компанией Эббот?» Моника покачала головой, затем вернула перьевую ручку на подставку. "Я видела это в списке вчера. Я... у меня хорошо получается запоминать схемы и рисовать их по памяти, так что..." Некоторые заклинания, наделяющие материю маной, вплетали магическую формулу в особый узор или рисунок. Моника обожала эти узоры - они были прекрасно рассчитаны, и всякий раз, когда у нее выдавалась свободная минутка у Минервы, она переписывала их на бумагу, пока руки не чернели от чернил. «Как вы рисуете такие идеальные круги и прямые линии, не используя никаких инструментов?» - размышлял Эллиотт вслух. Сирил посмотрел между своим рисунком и рисунком Моники, а затем стукнул кулаком по ладони, словно только что что-то понял. "Понятно. У моего быка не хватало хвоста". "А вот чего ему точно не хватало, так это художественных способностей. Как может человек, так стесняющийся того, что его пение слышно, бесстыдно демонстрировать другим людям нечто подобное?" Как раз в тот момент, когда враждебность снова начала проникать в комнату, дверь распахнулась. Это была красивая секретарша студенческого совета Бриджет Грейхем. Она бросила взгляд на двух парней, все еще озирающихся друг на друга, и резко заявила: «Служба безопасности сообщила нам, что тележка компании "Эбботт" находится у главных ворот. Кто бы ни занимался ими, пожалуйста, проведите их внутрь». Это была та самая компания с эмблемой в виде быка и колеса, о которой они только что говорили. Эллиотт, ответственный за это, недоверчиво нахмурился. «Груз припасов?» - спросил он. "Это значительно раньше, чем ожидалось. Они торгуют фейерверками и взрывчаткой, которые отсыреют, если их привезут слишком рано... Ладно. Я сейчас же отправлюсь туда". Когда Эллиотт двинулся к выходу из комнаты, Сирил попросил его подождать. "По правилам, когда сторонние подрядчики выполняют работы на территории академии, их должен встречать один преподаватель или два члена студенческого совета. Я пойду с вами". «После этого у тебя встреча с президентами клубов, не так ли?» - сказал Эллиотт. «А леди Бриджет занята написанием приглашений на фестиваль». Он посмотрел на Монику, единственную из присутствующих, у которой не было срочных дел. «Леди Нортон, вы со мной». «М-мне?» "Вы никогда раньше не руководили внешними подрядчиками, не так ли? Это хороший шанс изучить процесс". Предложение Эллиота имело смысл. Но когда Моника подумала о том, что они с Эллиотом будут работать вместе, учитывая его постоянную открытую враждебность к ней, у нее начали подкашиваться ноги. К тому же она только что расстроила его во время занятий шахматами. Может, он взял меня с собой, чтобы отругать... Но она не могла убегать от него вечно. Дальше все будет только оживленнее, ведь они готовились к школьному фестивалю. Она сделала короткий, глубокий вдох, а затем повернулась, чтобы посмотреть на Эллиота. "Я... я понимаю. Я... эм... пойду с вами". "Отлично. Спасибо, леди Нортон". Эллиотт смотрел на нее сверху вниз, и выражение его лица выражало не просто отвращение, а сложную смесь эмоций. Глаза Сирила неосознанно следили за Эллиотом и Моникой, когда они покидали зал студенческого совета. ...Все ли с ними будет в порядке? спросил он. Эллиотт ненавидел людей, которых считал «выскочками», и мог быть крайне агрессивен по отношению к ним. Сам Сирил не был исключением, ведь до того, как его усыновил маркиз Хайоун, он был простолюдином. Эллиотт по-прежнему отпускал в его сторону колкие замечания, но его враждебность была гораздо более явной, когда Сирил только поступил в академию. «Не зазнавайся, простолюдин», - говорил он. «Я до смерти ненавижу таких, как ты, - людей, которые не знают своего места». Сирил предпочитал судить о людях по их достоинствам, но Эллиот ставил социальный класс превыше всего. Очевидно, что тот, кто так зациклен на классовой принадлежности, не стал бы высоко оценивать Монику, которая явно выросла простолюдинкой. Когда Сирил нервно оглянулся в сторону коридора, Бриджет, которая все еще писала приглашения, остановила свою работу и холодно заметила: «Ты такой чересчур заботливый». Он бросил на нее взгляд, его губы нахмурились. "Если бухгалтер Нортон опозорит нас перед посторонними, это может повлиять на репутацию Академии Серендии. Вполне естественно, что я буду беспокоиться". «Тогда оставим все как есть, да?» - ответила красивая девушка - одна из трех самых красивых в академии - без тени улыбки. Затем она посмотрела на бумагу, которую все еще держала в руке Сирила. На ней был его рисунок эмблемы компании Эббот - той самой, которую порицал Эллиот. Бриджет посмотрела на него с подозрением. "Кстати, - спросила она, - что это за детские каракули? Какой-то код?" «......... Забудь об этом». Эллиотт отвернулся от Моники и устремил взгляд вперед, на его лице появилось кислое выражение. Он шел длинными шагами. Она то и дело поглядывала на него, явно испугавшись. Возможно, она думала, что он собирается сказать что-то неприятное. Ах, ради всего святого...- подумал он про себя. Мне удалось вывести ее, но что я должен сказать? Ранее, на уроке шахмат, он играл с Моникой и выиграл - но только благодаря рокировке, которой он ее не учил. Эта деревенская девчонка, которая даже не знала игры, ошеломила его, и он разнервничался из-за этого. То, что он сделал, было несправедливо. Это было позорное поведение для благородного человека, который должен был вести за собой других. И все же мысль о том, чтобы просто извиниться, раздражала его. Раздраженный и неспособный придумать, что сказать, он открыл рот и закрыл его, затем открыл и снова закрыл. Тем временем они вдвоем вышли из здания школы и оказались в пределах видимости повозки. Она остановилась перед западным складом, где должна была разгрузиться. Это означало, что документы на нее уже проверили у главных ворот. У Эллиота был ключ от склада, так что оставалось только проверить материалы и разгрузить их. Как только они начнут работать, Эллиотт потеряет возможность поговорить с Моникой. Понимая это, он решился. «О, леди Нортон, насчет шахматного матча...», - сказал он, взглянув на нее. Моника остановилась на месте и, казалось, уставилась на что-то. С ее лица исчезло всякое выражение. «...Все иначе», - сказала она. «Что?» Моника указала на эмблему на боку тележки и тихо сказала: «Эта печать не такая, как я помню». Эллиот нахмурился и посмотрел на эмблему тележки. Большое колесо и бык. Она выглядела точно так же, как на картинке, которую Моника нарисовала ранее. «Что изменилось?» "У колеса должно быть двенадцать спиц. Но у колеса на эмблеме повозки только десять". « Ты уверена, что не перепутала?» - с сомнением спросил он. Тогда Моника - ее тон был необычайно твердым - сказала с уверенностью: "Да, я уверена. Как только я вижу дизайн, я никогда его не забываю". Будь то просмотр бухгалтерских книг или игра в шахматы... когда она была чем-то поглощена, Моника Нортон приобретала почти пугающе бесстрастное выражение лица. Она словно отсекала от себя все, что ее интересовало. Весь остальной мир был для нее невидим. Теперь она даже не удостоила его взглядом - просто уставилась на эмблему. Эллиотт сглотнул, затем внимательнее присмотрелся к повозке компании «Эбботт». Это была обычная крытая повозка, запряженная двумя лошадьми. Один человек сидел за лошадьми, другой стоял рядом с ними. Оба были мужчинами средних лет, одетыми как типичные торговцы, готовые вести дела с дорогим клиентом. Эллиотт не заметил в них ничего подозрительного. Должно быть, Моника ошиблась, подумал он. И все же... Эта поставка опережает график более чем на неделю. Пока он пытался решить, какой сигнал принять, Моника шепнула ему: «Есть еще кое-что». «Есть?» «Бык - он очень похож, но... они забыли нарисовать хвост». С этими словами Эллиотт принял решение. "Да, это странно. Первоклассный подрядчик, продающий Академию Серендии, никогда бы не допустил такой глупой ошибки, как Сирил". Если эти люди лгали о том, кто они такие, то, возможно, они пришли сюда, чтобы что-то украсть или кого-то похитить... В любом случае, они замышляли что-то недоброе. Человек перед повозкой заметил Эллиота и подошел к нему. Водитель, однако, держал руки на поводьях. Любой торговец с хорошими манерами привязал бы лошадей, сел и поприветствовал своего клиента. ...А он этого не делает - возможно, для того, чтобы в случае необходимости успеть удрать. Не сводя глаз с мужчин, он шепнул Монике: "Леди Нортон, я потяну время, поговорив с ними. А вы позовите охрану". По его предложению на лицо Моники вернулось выражение. Она неуверенно посмотрела на Эллиота и нахмурилась. «Хм, но тогда вы будете в опасности... сэр». Эллиотт забавно фыркнул. Он не был особенно талантлив в фехтовании или рукопашном бою и не умел пользоваться магией. Тем не менее именно он должен был остаться, а не Моника. В конце концов... "Я благородный, помнишь? Наш долг - защищать простых людей. В отличие от вас, у меня есть обязательства". Эллиот Говард был человеком, который придерживался понятий о социальном статусе. Он считал, что каждый должен исполнять роли, отведенные ему при рождении: дворяне должны вести себя как дворяне, простолюдины - как простолюдины. Благородный человек должен служить примером для людей и вносить свой вклад в развитие общества. Они должны оказывать помощь бесправным гражданам и защищать их. По этой причине он должен был оставаться здесь, пока Моника бежала, - чтобы выполнить свой долг и защитить гордость дворянина. Человек, притворявшийся сотрудником компании Эбботта, был уже достаточно близко, чтобы слышать их, и фальшивая улыбка исчезла с его лица. Вероятно, он заметил, как изменилось выражение лиц Эллиота и Моники. «Уходите, леди Нортон!» Он оттолкнул ее в сторону, как раз в тот момент, когда мужчина бросился на него. В руке мужчины сверкнул серебряный нож. Вокруг склада было пустынно. Если бы на Эллиота напали здесь, у него не было бы ни единого шанса. Значит, вот оно что... - подумал он, щелкая языком. Но тут он услышал ржание лошадей. Как только один из мужчин достал нож, в сознании Моники они стали просто врагами. Какова бы ни была цель злоумышленников, пока существовала вероятность того, что они могут убить второго принца, его телохранитель не мог позволить себе упустить ее. Вопрос заключался в том, как их нейтрализовать. Поскольку рядом с ней находился Эллиот, ее возможности были ограничены. Если она применит маломощное шоковое заклинание, чтобы вывести их из строя, они внезапно потеряют сознание, а это было бы слишком неестественно. Пошатнувшись от толчка Эллиотта, она упала взглядом на лошадей, привязанных к повозке. ...Прости, - в сердцах извинилась она. Не произнося ни слова, она нанесла очень слабый удар электрическим током по задним конечностям двух лошадей. Удивленные болью, лошади заволновались, встали на задние ноги и зафыркали. «Что за...?!» - воскликнул возчик, судорожно хватаясь за поводья, что еще больше раззадорило лошадей. Внезапно они рванули с бешеной скоростью. Водитель потерял равновесие и с воплем упал с сиденья. Тогда Моника применила к упавшему мужчине шоковое заклинание и вырубила его. Это должно было выглядеть так, будто он потерял сознание из-за падения. ...Один упал. Неуправляемая тележка покатилась к человеку с ножом. Он закричал, выронил оружие и покатился по земле, чтобы избежать столкновения с тележкой. Пока он катился, Моника снова применила заклинание шока, чтобы лишить его сознания - так, что казалось, будто он попал под телегу и потерял сознание. Это был крайне незаметный, но ужасающе продвинутый способ борьбы. Она подбирала время, чтобы нанести удар именно в тот момент, когда ее цель скрывалась за телами лошадей, вне поля зрения Эллиота. Все это стало возможным только благодаря быстрому срабатыванию незачарованных заклинаний. Оставалось только успокоить лошадей. «Леди Нортон, назад!» «Пьяааа?!» - вскрикнула Моника, отпрыгивая назад по команде Эллиота. Ноги лошадей едва задели ее. Мгновение спустя колеса повозки прогрохотали мимо ее носа. «Иии, иии...», - вскрикнула она, падая на землю. Пена наполнила рты лошадей - они совсем потеряли голову. Должно быть, она слишком сильно их потрясла. Эллиот горько щелкнул языком. "Проклятье. Наверное, это нас спасло, но... Почему эти лошади вдруг сошли с ума?!" Это моя вина! Простите, простите, простите, простите! Как только пара почувствовала себя вне опасности, лошади, следуя за забором, свернули за поворот и понеслись в обратном направлении. "На дерево! Давай!" крикнул Эллиот. «О-ока-а-ай!» Эллиот начал ловко взбираться на соседнее дерево... но Моника, у которой не было никакой моторики, успела сделать всего один шаг, прежде чем скатилась вниз по стволу. Пока она пыталась, грохот повозки становился все ближе. "Леди Нортон, быстрее! Хватайтесь!" - отчаянно крикнул Эллиот, протягивая руку вниз с дерева. Моника судорожно потянулась вверх, но, оторвав руку от дерева, потеряла равновесие и опрокинулась назад. «Уф!» Когда она упала на землю, то увидела перед собой тележку, вышедшую из-под контроля. Если я использую защитный барьер, это будет слишком заметно... Может, создать порыв ветра? Нет, чтобы остановить лошадей, мне понадобится не просто ветер... Опять шоковое заклинание? Будет неестественно, если я сделаю его достаточно сильным, чтобы вырубить их, а более слабый толчок, скорее всего, только усугубит ситуацию... А-а-а. У нее разбегались глаза, и она никак не могла собраться с мыслями. В этот момент она почувствовала, как кто-то дергает ее за руку. «Сюда!» Девушка схватила ее за руку в белых перчатках. С силой, необычной для девицы Академии Серендии, девушка притянула Монику к себе. Маленькое тело Моники оказалось в объятиях ее спасительницы. «Ип...» "Фух. Это было очень близко". Та, что притянула ее к себе и держала, была высокой студенткой. Ее светло-коричневые волосы были завязаны сзади, и она казалась полной энергии. Судя по ленте на воротнике, она была студенткой второго курса, как и Моника. Но ее лицо не было знакомо, так что она, должно быть, из другого класса. «Спасибо, спасибо, спасибо...» "Поблагодаришь меня позже! отойди на минутку!" - сказала высокая девушка, закатывая подол юбки и бросаясь наперерез убегающей тележке, которая снова неслась прямо на них. "Осторожно! Это опасно!" - закричала Моника. «Что ты делаешь?!» крикнул Эллиот девушке. «Вылезай оттуда!» Несмотря на их предупреждения, девочка смотрела прямо на тележку, не двигаясь. Когда телега набросилась на нее, она увернулась от нее на волосок, схватила развевающиеся вожжи и прыгнула. Ее белая юбка развевалась, а затем она остановилась на водительском сиденье. "Теперь все в порядке, - успокаивающе сказала она, поочередно натягивая левый и правый поводья. "Видишь? Успокойся. Пойдемте, пойдемте". Она ни разу не ругала лошадей и не дергала за поводья. Когда она твердо повторяла: «Давай, давай», они постепенно замедляли ход и успокаивались. «Хорошие мальчики», - сказала девочка и снова натянула поводья, чтобы лошади остановились. Эллиотт слез с дерева и посмотрел на нее расширенными глазами. «Это было потрясающе...» Не каждый мог запрыгнуть на несущуюся повозку и успокоить обеих лошадей. Но девушка просто погладила их по гривам, не хвастаясь. «Хорошо, что этих двоих научили реагировать на голос», - сказала она. "Простите, что спрашиваю, - сказал Эллиотт, - но не могли бы вы успокоить лошадей? Эти двое на земле - злоумышленники, притворяющиеся, что они работают на подрядчика". "Злоумышленники?! Да, очень хорошо. Я понимаю". Хотя ее удивило такое указание, она безропотно кивнула. Эллиот достал из кармана ключ от западного склада, открыл дверь и бросил внутрь двух бессознательных мужчин. Затем он снова закрыл дверь и запер ее на ключ. "Хорошо. Это убережет от неприятностей. Леди Нортон, подождите здесь. Я пойду вызову охрану и преподавателей". Оставив им четкие инструкции, Эллиот поспешил к парадным воротам. Вероятно, он решил, что будет быстрее Моники, которая была медлительной и плохо объясняла. Проводив его взглядом, Моника посмотрела на их спасителя, сидевшего на водительском сиденье, и склонила голову в знак благодарности. «Спасибо, что помогли нам». "Не упоминай об этом. Если кто-то попал в беду, нужно помочь ему! Вы двое столкнулись с этими злоумышленниками, верно? Должно быть, это было нелегко". Девушка с дружеской заботой наблюдала за Моникой, все еще держа в руках поводья. Ее отношение было незатронутым и прямым. Она не вписывалась в образ благородной девушки из Академии Серендии, но казалась милой. "Я Кейси Гроув, второкурсница. Как вас зовут?" «Я, ну... я, Моника Нортон!» Моника оговорилась, и ее лицо тут же покраснело. Но Кейси не проявил ни малейшего желания насмехаться над ней. "Моника Нортон! Значит, вы та самая переведенная студентка, о которой я так много слышала?" Она слышала обо мне?! ...Похоже, я теперь предмет сплетен... Лицо Моники помрачнело, она поняла, что слухи не могли быть ничем хорошим. Кейси пригласила Монику подойти к водительскому сиденью. "Эй, хочешь прокатиться здесь? Здесь очень здорово". «А? Погоди, нет, я не могу...» "Это проще, чем ездить на лошади обычным способом. Пойдем!" - сказал Кейси, протягивая Монике руку. Не в силах отказаться, Моника нервно протянула свою руку. Кейси взяла ее и крепко потянула. С легкостью она подтянула Монику к себе. Моника подумала, что она даже сильнее Эллиотта. Не привыкшая сидеть впереди, Моника ерзала на месте и смотрела вперед. «Вау...» Для такого невысокого человека, как Моника, мир выглядел очень свежим, если смотреть на него с высоты. Ее глаза восхищенно блестели. Кейси, поглаживая гривы лошадей, зубасто ухмыльнулась. "Другие девочки в моем классе смотрят на меня странно, когда я говорю об этом, но мое любимое место в повозке - переднее сиденье. Там приятно дует ветер, и оно ближе всего к лошадям". Она посмотрела на одну из лошадей, погладив ее по гриве, - ее взгляд был очень нежным. Монике хватило одного взгляда на выражение ее лица, чтобы понять, как сильно эта девушка любит лошадей. "Хотите попробовать погладить одну из них? Если делать это прямо здесь, они становятся очень счастливыми". «Хорошо». Как и было велено, Моника погладила гриву лошади. Гладкая шерсть Неро всегда была приятной на ощупь, и хотя упругая, блестящая грива лошади была другой, в ней было свое очарование. Прости, что обидела тебя раньше...- в сердцах сказала она и посмотрела на Кейси, сидящую на соседнем сиденье. «Леди Гроув, вы... конечно, любите лошадей, не так ли?» "Не нужно всех этих строгих титулов. Зовите меня просто Кейси. Могу я называть вас Моника?" Моника кивнула, Кейси поблагодарила ее и вернулась к поглаживанию гривы лошади. "Хм... О, точно. Лошади. Я люблю лошадей и люблю на них ездить. Дома все ездят на лошадях, и мужчины, и женщины. Я также помогаю перевозить скот в повозках. Ну, знаете, как «Свиньи старика Сэма»..." Кейси сделала паузу, испугавшись, и прикрыла рот рукой, прежде чем смущенно рассмеяться. «Подождите, простите», - извинилась она. "Вы, наверное, не знаете, что это такое. Видите ли, это детская песенка, которую мы поем дома, когда перегоняем скот, и..." «Я знаю "Свиньи старика Сэма"!» - воскликнула Моника громче обычного, неосознанно наклонившись вперед. «Это песня о прекрасной, чудесной последовательности чисел...» Кейси несколько раз моргнула, затем улыбнулась глазами. "Я удивлена, что кто-то еще в Академии Серендии знает эту песню... Я деревенская дворянка, поэтому мне не о чем говорить со здешними девушками. Не так много благородных девушек помогают пасти скот, так что..." Она была права - Моника впервые видела благородную девушку, умеющую скакать на лошади или помогать перегонять скот... Хотя она знала одну замечательную девушку, которая с большим удовольствием играла роль злодейки. Кейси казалась смущенной, но теперь, когда у них появилась общая тема для разговора - «Свиньи старика Сэма», - Моника вдруг почувствовала себя гораздо ближе к ней. «Ты ведь умеешь делать всякие вещи, правда, Кейси?» "Вообще-то, я могу и охотиться. С арбалетом". «Это потрясающе», - вздохнула Моника. Она была безнадежна в том, что касалось моторики, поэтому просто умение ездить на лошади было более чем достойно уважения. А еще она умеет охотиться! подумала Моника, забыв о двадцати с лишним драконах, которых она убила за последние несколько месяцев, и с восхищением посмотрела на Кейси. «Ты просто потрясающая, Кейси». [[image:/storage/reader-images/924c22b6242d60767442fd065f72b7534f20f962.png]] "А-ха-ха. Спасибо. Я вообще-то хотела выбрать верховую езду в качестве одного из факультативных занятий. А ты?" «Эм, я еще не решила...» "Тогда почему бы не заняться верховой ездой вместе со мной? Это будет очень весело". Глаза Моники расширились. Она и подумать не могла, что кто-то посоветует ей, такой неуклюжей, попробовать покататься на лошади. «У меня очень, очень плохие двигательные навыки...» Именно потому, что ее физические способности и чувство равновесия были просто ужасными, она не могла использовать магию полета - хотя прекрасно понимала логику ее магической формулы. Но Кейси не обращала на это внимания: "Учитель сказал, что всех учеников будут обучать в соответствии с их уровнем мастерства, и новичкам мы будем только рады. И это еще не все! Если вы сделаете это сейчас, то получите меня, Кейси Гроув, в качестве дополнительного учителя! ...Ну, только если вы захотите, ха-ха". Она шутливо высунула язык, а Моника смотрела на это с расширенными глазами и разинутым ртом. Учителя этикета, наверное, нахмурились бы, глядя на поведение другой девушки, но это было очень очаровательно. "А-ха-ха. Прости за это", - сказала она. "Может, я слишком сильно выразилась? В конном спорте так мало девочек, что я просто подумала, что было бы здорово, если бы ты присоединилась к нам. Я немного забежала вперед". «У-умм...» Моника никогда не думала о том, чтобы попробовать прокатиться на лошади. Она даже не рассматривала такую возможность. Но для человека, не умеющего пользоваться летным волшебством, обучение верховой езде могло быть полезным. И самое главное... ...я хочу попробовать что-то новое. Когда она услышала правила игры в шахматы на факультативном занятии, то подумала: « Как просто». Но, поиграв, она поняла, что это совсем не так - напротив, шахматы оказались полны сюрпризов и волнений. Там был целый мир, о котором она никогда не узнает, если не сделает первый шаг. «Может ли кто-то вроде меня научиться ездить на лошади?» - неуверенно спросила Моника. Кейси усмехнулась и приложила руку к груди. «Просто предоставьте это вашему новому учителю, мисс Кейси!» После этого они мило беседовали, пока на место не прибыли охрана и преподаватели. Обычно Монике было трудно общаться с новыми людьми, но с Кейси ей было легко. То, как она говорила - энергично и без намека на неприязнь, - было приятно слушать. И даже когда Моника спотыкалась на полуслове, вместо того чтобы злиться, она просто ждала, пока та закончит. Она даже не забывала поднимать темы, которые Моника находила легкими для разговора. «Если подумать, ты говорила что-то о последовательности чисел, когда я упомянула *Свиней старика Сэма*...» "Да! Именно! Последовательность знаменита тем, что соотношение между каждыми двумя числами бесконечно приближается к золотому сечению..." «О, я никогда не слышал этого раньше». «А еще очень весело доказывать цикличность остатков последовательности...!» «Моника, ты из тех, кто не может остановиться, как только начинает говорить о том, что тебе нравится, да?» "Ик! Прости меня! Мне очень жаль..." "Нет, я на тебя не злюсь. Ты очень умная". Их разговор был не более чем пустой болтовней. Но для социально неполноценной Моники время, проведенное за беседой с Кейси в тот день, было не просто веселым, а драгоценным. Тем вечером в своей мансардной комнате в женском общежитии Моника заполняла документы на факультативы. Студентам разрешалось выбрать два. Она написала свое имя аккуратнее, чем обычно, на заявлениях о шахматах и верховой езде, а затем вздохнула с удовлетворением. Когда она удовлетворенно смотрела на заполненные документы, Неро, свернувшаяся калачиком на кровати, спросила: «Так это были сегодняшние злоумышленники, преследовавшие принца?» "Нет, очевидно, это была попытка кражи. Академия Серендии тратит кучу денег на свое убранство". «И эти тупоголовые воришки сумели замаскироваться под торговцев и проникнуть внутрь, но внезапно потеряли контроль над своими лошадьми без видимой причины, после чего были сброшены на землю, потеряли сознание и были арестованы школьной охраной, да?» Неро почесал голову задней лапой, затем посмотрел на Монику и дразняще усмехнулся. "И все же, должен сказать, твое запаникованное лицо было очень красивым. Ты никогда раньше не лазила на дерево?" «Если ты наблюдал, то почему не помог...?» "Эй, я не мог ничего сделать в той ситуации. Только если бы там не было этого кареглазого парня и хвостатой девчонки". Под «кареглазым парнем», вероятно, подразумевался Эллиотт, а под «хвостатой девчонкой», скорее всего, Кейси. Неро никогда не старался запоминать имена людей. "В любом случае, - продолжал кот, - вся эта затея оказывается довольно неудобной. Я не могу оказать тебе поддержку, пока ты находишься на территории школы". Обычно Неро в облике черного кота прогуливался по садам академии и по ее крыше, следя за тем, что происходит вокруг Феликса. Но, будучи котом, он не мог войти в здание школы, а значит, ничем не смог бы помочь, если бы что-то случилось внутри. Взмахнув хвостом, Неро, казалось, на несколько мгновений погрузился в размышления. В конце концов он, похоже, что-то придумал и спрыгнул с кровати. "Мне только что пришла в голову отличная идея! Если я не могу быть котом, я должен быть просто человеком!" «Но разве ты не всегда надеваешь ту единственную мантию, когда переодеваешься в человеческую форму?» Всякий раз, когда Неро принимал человеческий облик, он надевал старомодный халат. Он выделялся даже в городе, а в Академии Серендии он был еще заметнее. Неро уверенно хихикнул, в его смехе послышалось мяуканье. "Конечно, обычно я выбираю мантию. Но если я немного постараюсь, то смогу носить и другую одежду. Зацени!" Черный туман окутал Неро, а затем расширился до формы взрослого мужчины. До этого момента его превращение ничем не отличалось от прежнего. Однако на этот раз туман оставался еще несколько секунд. Казалось, ему было нелегко. В конце концов туман начал рассеиваться, стекая с самой макушки его головы, словно чернила, смытые водой. Из него вышел черноволосый юноша, но вместо старомодной мантии на нем теперь была белая форма Академии Серендии. ...Вот только это была форма девушки. Волосатые мужские ноги, выглядывающие из-под развевающейся белой юбки, не давали покоя. (ПП: А я всё голову ломал: причём тут кот в юбке, в заголовке?) «...Неро?» "Черт, я что-то напутал?! Черт! Впечатление от твоей формы слишком сильно в моем сознании... Похоже, мне придется раздеть какого-нибудь случайного студента и украсть его одежду для наблюдения". "Ты не можешь этого сделать. Пожалуйста, не делай этого, хорошо?" - сказала Моника с несвойственной ей твердостью. Неро раздраженно щелкнул языком и нахмурился. Однако через несколько секунд он стукнул кулаком по ладони, словно только что придумал что-то еще. Он посмотрел на нее сверху вниз. " Эй, Моника. У меня только что возникла идея. Тот парень, который заставил тебя выполнять эту работу... Ну, знаешь. Твой коллега? Э-э, Луи-Луис Лунпаппа!" "Это мистер Луис, хорошо? Пожалуйста, запомни его". "Почему он не мог просто переодеться в девушку, чтобы проникнуть в академию? В конце концов, у него довольно длинные волосы и женственное лицо. Вряд ли его поймали бы..." Несмотря на уверенность в том, что ни Луис, ни Рин здесь не присутствуют, Моника все же побледнела и закрыла Неро рот рукой. «Что ты делаешь?!» "Ш-ш-ш! Ты не можешь сказать это вслух!" Коллега Моники, маг Барьера Луис Миллер, обладал длинными, заплетенными в косу каштановыми волосами и красивыми женственными чертами лица. Однако он ненавидел, когда люди дразнили его за то, что он похож на женщину. Все говорили, что ему нужно просто коротко остричь волосы и покончить с этим, но он упрямо продолжал отращивать их. Для Моники длина его косы казалась свидетельством его злобы. «Послушай, Неро, мистер Луис очень стесняется своей внешности... Последний человек, который сказал, что он похож на женщину, ну...... они......». Она даже не смогла закончить фразу; единственным звуком, вырвавшимся у нее, был стук зубов. Даже лицо Неро застыло от ее странного поведения. "Стоп, что с этими случилось? Закончи предложение. Я должен знать!" «.........» «Пожалуйста, закончите предложение, иначе я не смогу сегодня уснуть!» Не обращая внимания на крики своего фамильяра (который в данный момент был взрослым мужчиной в юбке), Моника зарылась под одеяло. Многочисленные злодеяния, совершенные барьерным магом Луисом Миллером, были слишком страшны для Моники, чтобы произносить их вслух. ---------- ГЛАВА 4 Круг за кругом ГЛАВА 4 Круг за кругом Линдси Пэйл сидела за своим столом в преподавательской комнате, положив голову на руки. Она была преподавателем, ответственным за бальные танцы - необходимый навык для молодых дворян. Обычно студенты, поступившие в академию, умели танцевать в той или иной степени с самого начала. Конечно, были и те, кто не отличался выдающимися способностями, но они хотя бы знали основы. Поэтому Линдси никогда не испытывала особых трудностей с их обучением. К сожалению, в этом году на втором году обучения на продвинутом курсе было двое проблемных детей. Ни один из них не понимал даже самых базовых понятий, а когда их просили показать свои навыки, их попытки что-то сделать ( танцами это точно нельзя было назвать) приводили в замешательство и однокурсников, и саму Линдси. Проблемных студентов звали Гленн Дадли и Моника Нортон, и оба они перевелись в этом году. «Мне кажется, мы идем слишком медленно для такого темпа, так что пора ускориться!» "Нееееееееееееееет! Остановитесь!" Как только занятия закончились, танцевальный зал наполнился криками энергичного мальчика и воплями несчастной девочки. Мальчик, Гленн, вышагивал в удвоенном темпе, а девочку, Монику, раскачивало во все стороны. «А теперь мы поворачиваемся!» Глен, хорошо сложенный молодой человек, подбросил маленькое тело Моники в энергичном вращении. Это был уже не танец, а беготня большой собаки по кругу, пока ее хозяин пытался удержать поводок, но вместо этого его тянули за собой. Низкорослый мальчик, игравший на пианино, Нил, не в силах больше смотреть на это, крикнул: "Извините! Остановитесь на секунду! Пожалуйста, остановитесь!" Гленн тут же остановился, но его толчок отправил Монику на пол. «Моникаааа!» - закричал Гленн, подбегая к ней и поднимая ее на руки. Он потряс ее стройные плечи. "А-а-а! Прости меня! Ты в порядке?!" «Пле... пожалуйста, не надо... трясти меня прямо сейчас... хааа...» Моника и так уже сильно повредила полукружные каналы своего внутреннего уха из-за того, что слишком энергичный Гленн кричал ей прямо в лицо, а теперь ее еще и яростно трясут. В конце концов ее глаза закатились, и она перестала двигаться. Кейси наблюдала за всем этим со своего места у стены. Она тряхнула головой, отчего ее хвост колыхнулся, и вздохнула. «...Это было еще хуже, чем раньше в классе», - заметила она. Танцевальные классы в Академии Серендии проводились совместно, в них участвовали сразу два класса. Партнеров обычно определял учитель, и их учитель поставил Монику в пару с Гленом. Разница в росте между ними была очевидна, но, видимо, идея мисс Пэйл заключалась в том, чтобы сначала объединить в пары студентов-переводчиков и оценить их танцевальные способности. Моника считала, что ей повезло с Гленом, ведь она уже знала его. Если бы она была с кем-то, кого никогда не видела, у нее было бы еще хуже. "Похоже, ты моя партнерша, Моника! Рад танцевать с тобой!" «М-м-м, да, спасибо... фух!» Но даже при наличии некоторого количества знакомых Монике было трудно смотреть на лицо собеседника во время разговора. И эта тенденция была еще более выраженной, когда речь шла о мужчинах. Тем не менее Гленн не подавал признаков того, что обиделся. Он потянул Монику за руку и смело вышел на танцпол. Судя по его непоколебимой уверенности, Моника решила, что он хорошо танцует. Однако... мгновение спустя он с абсолютно приветливой улыбкой сказал: «Я никогда раньше не занимался бальными танцами, поэтому просто постараюсь подражать всем остальным!» К тому моменту, когда Моника успела подумать: « Ты ведь шутишь?», ее уже швыряли по сторонам. Таким образом, им двоим было приказано пройти повторный тест. Если они провалят повторный тест, то им придется каждый день после уроков ходить на пробные занятия вплоть до школьного фестиваля. В худшем случае, возможно, им даже придется посещать специальные занятия во время зимних каникул. Это станет препятствием как для работы Моники в студенческом совете, так и для ее миссии по охране второго принца. Если я не смогу продолжить свою миссию из-за чего-то подобного, мистер Луис будет очень зол на меня! Моника должна была сдать переэкзаменовку, несмотря ни на что. «Уф... Голова все еще кружится...» Окончательно придя в себя, Моника сидела на полу, держась за голову, а Кейси наклонилась рядом с ней и с тревогой заглядывала ей в лицо. «Моника, ты в порядке?» - спросила она. «Ты можешь стоять?» «Ооо... Да, думаю, я в порядке». С тех пор как произошел инцидент с ворами, одетыми как торговцы компании «Эббот», Кейси, похоже, заинтересовалась Моникой и часто с ней разговаривала. У Кейси был общий урок танцев с классом Моники, и заботливая девочка предложила ей немного поучиться. Кейси достаточно хорошо танцевала, чтобы заслужить похвалу мисс Пэйл. Учитывая, как легко она запрыгнула на тележку, это было вполне логично - у нее была хорошая моторика. Моника, напротив, не только обладала медленными рефлексами от рождения, но и была ужасно не в форме в результате всего того времени, что она провела взаперти в своей горной хижине. Она была настолько неуклюжей, что спотыкалась о пустяки. Но, несмотря на отсутствие атлетизма, последние несколько дней она по-своему готовилась к занятиям танцами. «Уф... Я тоже прочитала столько книг по танцам... Тернарная система вальса... Я понимаю ее логически, и все же...» Погладив Монику по голове, когда она хныкала, Кейси страдальчески улыбнулась. «Моника, ты должна научиться танцевать, танцуя... А еще это называется трехчастное время». Утешив расстроенную Монику, она повернулась к Гленну. "Я знала, что Моника борется с подобными вещами, но ты сам - нечто иное. Что это было?" "Ну, мисс Пэйл сказала, что мальчики должны быть лидерами, - ответил он, - и я попытался проявить инициативу по-своему. Интересно, что пошло не так?" Бездумная порка Моники была, видимо, его версией «брать на себя инициативу». Пока Гленн серьезно размышлял над ситуацией, Нил сухо рассмеялся и сказал: «По-моему, есть большая разница между тем, чтобы брать на себя роль лидера, и тем, чтобы крутиться вокруг своей партнерши...» "Знаешь, - заявил Гленн, полный уверенности, - я думал об этом, и то, как танцует мисс Пэйл, - это очень остро и точно, не так ли?! Думаю, именно этого мне и не хватает!" Нил с серьезным выражением лица сказал: «Гленн, я думаю, что здесь может быть что-то более важное, чем это». Он был прав. У Гленна была отличная моторика, но он танцевал под собственный барабан. Между тем, помимо безнадежной моторики, Моника имела дурную привычку все слишком тщательно обдумывать. Кейси и Нил - их запасные инструкторы - обменялись взглядами и вздохнули. "Давайте пока поменяемся парами и потренируемся, пока вы не освоите шаги, хорошо? Я пойду с Гленом. Мы похожи по росту, так что будет проще". «Тогда я буду в паре с леди Нортон». Нил кивнул, затем посмотрел на пианино и слегка нахмурился, выглядя обеспокоенным. «Но тогда... нам некому играть музыку». В танцевальном зале стояло пианино, и во время экзаменов ученики танцевали, пока кто-то играл. Единственным человеком, которого Моника знала, умеющим играть на фортепиано, была Бриджет Грейхем, но у нее не хватало смелости попросить Бриджет сыграть для них. Она вообще почти никого не знала в этой академии. Пока она смотрела в пол, чувствуя вину за свою бесполезность, дверь в танцевальный зал с грохотом распахнулась. «О! В таком случае, полагаю, у меня нет другого выбора, кроме как сыграть для вас на пианино!» Покрутив пальцем свои льняные волосы, Лана шагнула внутрь. Очевидно, она подслушивала их из-за двери. Гленн, Нил и Кейси удивленно смотрели на неожиданно появившуюся девушку. «Она твоя подруга, Моника?» - спросил Гленн. «...О... Да...» Моника кивнула и вдруг побледнела. Погодите, у нее будут проблемы, если я начну вести себя так, будто она моя подруга...? Что мне делать...? Если Лана сделает неприятное лицо или хоть немного нахмурится... Моника опустила глаза, представив себе это зрелище. Лана подошла к ней, угрюмо подставила щеку и сказала: "Правильно! И я собираюсь помочь своей подруге, так что тебе лучше быть благодарной!" Вздрогнув, Моника подняла глаза на Лану. Та вовсе не выглядела обеспокоенной. Более того, казалось, что она пытается сдержать широкую ухмылку. Несмотря на это, Моника почувствовала, как уголки ее рта приподнялись. «...Спасибо, Лана», - слабым голосом произнесла она, прижимая руку к груди - ей казалось, что если она не будет сдерживаться, ее сердце может выпрыгнуть от радости. Из танцевального зала доносился звон рояля. Проходя мимо него по коридору, Линдси Пэйл остановилась и заглянула в щель в двери. ...Боже, Боже, Боже! Внутри находились два ученика - отстающие в классе и предмет ее забот, - которые получали помощь от своих друзей и старались изо всех сил выучить шаги. Их движения были до смешного неуклюжими, как и у Линдси, когда она была молода и прогуливала занятия танцами! Послушай, Линдси. Как только ты впервые появишься в высшем обществе, тебе уже никто не поможет. Старшая сестра говорила ей об этом не раз, но юная Линдси никогда не слушала ее, а вместо этого позорилась на уроках танцев в своей школе для девочек. Школы для девочек, в которых учились дворяне, были местом обучения, но в то же время они служили и местом общения. Над бедной танцовщицей смеялись в тени, и на этом все заканчивалось. Никто ей не помог бы. Линдси была вынуждена заниматься самостоятельно, втайне от всех. Но прямо за этой дверью мальчики и девочки, взявшись за руки, старались изо всех сил научить друг друга танцевать. «...... Хи-хи-хи». Линдси приложила руку к губам и, слабо улыбнувшись, тихонько закрыла дверь в танцевальный зал. «Я слышал от офицера Мэйвуд, что ты занимаешься танцами», - с улыбкой сказал Феликс, когда Моника появилась в зале студенческого совета позже обычного. Моника совсем забыла сообщить Феликсу, что будет заниматься танцами после уроков, но вечно заботливый Нил, должно быть, связался с ним. Нил ничем особенным не выделялся, но всегда тщательно выполнял свою работу. Все остальные уже были в сборе, кроме Эллиота, которого нигде не было видно. Очевидно, он отправился навести справки у настоящей компании Эбботта о злоумышленниках, которые выдавали себя за них. Пока Моника размышляла о том, какое замечание мог бы сделать Эллиотт, если бы он был здесь, Феликс обратился к Нилу. "Как прошла практика? Сможет ли она сдать экзамен?" Нил перевел взгляд справа налево. Было не жарко, но на лбу выступил пот. «М-м-м... Это зависит... от того, сколько еще работы она сделает». «Принц, - сурово сказал Сирил, - если такой мягкий человек, как офицер Мэйвуд, так говорит, то ее танцы, должно быть, просто катастрофа». Пока он говорил, он работал над отдельным заданием в стороне. Моника не смогла ничего ответить и лишь сгорбилась, подавленная. Сирил был прав - занятие в этот день было ужасным. Они начали с отработки базовых шагов, но Моника путалась в ногах и падала примерно в каждой третьей попытке. Кейси говорила ей, что лучше учиться на практике, но ее тело, похоже, вообще ничему не училось. По крайней мере, с математикой, тихо сетовала она, можно обойтись заучиванием. Тем временем Бриджет спрятала рот за веером и окинула Монику холодным взглядом. "Подумать только, член этого совета - все они должны быть примерными учениками - отстает в учебе и даже нуждается в переэкзаменовке. Я никогда не слышала о таком". «Я... я, я сожалею...» «Вы понимаете, сколько неприятностей вы доставляете офицеру Мэйвуд?» - перебила она. Моника создавала проблемы для кого-то - услышав эти слова, она застыла на месте. Ее партнер, Гленн, поначалу вел себя ужасно, но у него была хорошая моторика, так что он наверняка быстро освоит все шаги. А потом Моника будет создавать проблемы и для Глена. Если он провалится из-за того, что оказался в паре с Моникой... "Я не считаю это проблемой... - скромно перебил Нил. Бриджет громко закрыла свой складной веер. Затем ее янтарные глаза обратились к Феликсу. Ее слова были язвительными. "Сэр, член студенческого совета, проваливший простой тест по бальным танцам, подает ужасный пример остальным ученикам. Что вы думаете по этому поводу? ...При таком раскладе это плохо отразится на том, кто ее назначил, вы не находите?" Феликс был тем, кто назначил Монику их бухгалтером, несмотря на все ее недостатки. Поэтому, если Моника создаст проблемы, ответственность будет лежать на нем, как на том, кто ее выбрал. Страх и давление грозили раздавить маленькое тело Моники. Простите, что доставила вам неприятности! Я буду усердно работать! Я сделаю все, что в моих силах! Пожалуйста, простите меня! Хотя в голове у нее сейчас крутилось множество слов, ни одно из них не вырвалось из ее горла; она просто открывала и закрывала рот, ничего не говоря. Феликс посмотрел на Бриджет и улыбнулся. "Не о чем беспокоиться," - сказал он. "Я возлагаю большие надежды на леди Нортон. Я знаю, что она оправдает мои ожидания. Не так ли, леди Нортон?" Его последние слова были обращены к Монике - и с самой милой улыбкой, какую только можно себе представить. Нет, я не могу... - мысленно вскрикнула она, едва сумев проглотить слова. Если такой член королевской семьи, как Феликс, возлагал на нее какие-то надежды, то единственным выходом было оправдать их. Тем не менее она повесила голову, не в силах с готовностью согласиться. Феликс встал и подошел к ней. Затем он положил пальцы ей под подбородок и приподнял его. В его загадочных голубых глазах блеснуло нерешительное лицо Моники. «Ты... оправдаешь мои ожидания, не так ли?» Он добавил в свой голос нотку одиночества, от которой большинство девушек покраснели бы до ушей. Однако Монике показалось, что ей просто угрожают. Она лишь кивнула, а затем собрала все словарные запасы, которые смогла извлечь из глубин своего сознания. Главное в передаче своих намерений - использовать логичные, ясные объяснения. "Во-первых... - заикаясь, проговорила она, - я проанализирую темп используемых песен и сравню его с длиной моих шагов. Я также рассчитаю углы наклона ног, талии и плеч во время танца и запомню их. Вот с чего я хотела бы начать!" На первый взгляд ее объяснение выглядело логичным, но по сути оно было совершенно бессмысленным. Сирил сузил глаза и застонал, а затем сказал: «...Бухгалтер Нортон, вы должны использовать свое тело, а не мозг». Он был абсолютно прав. Вернувшись в свою чердачную комнату, Моника рухнула на подушку и разрыдалась. Она не привыкла заниматься спортом, и теперь у нее болели ноги. «Ты как дряхлая старуха, Моника». Неро запрыгнул на нее и надавил лапами на спину. Очевидно, он пытался сделать ей массаж. «Уф, уф... Все болит...» "Видимо, чем ты моложе, тем быстрее проходит боль в мышцах. Молодец." Где он только этому научился? спросила Моника, продолжая зарываться лицом в подушку. "Знаешь, - поддразнил Неро, - я подглядывал из окна. Танцы - это... что именно? Соревнование на то, кто больше наступит на ногу партнеру?" "Н-нет... Ты знаешь, что это такое. Ты видела это на иллюстрациях в своих романах..." "Вот почему я так удивился! Я же видел только картинки. Я и не знал, что танцы - это такой экстремальный вид спорта". Неро запрыгнул на стол рядом с открытой книгой и ловко перелистывал страницы передней лапой, а затем остановился на одной и постучал по ней. "Джулия доверилась руководству Бартоломью и музыке. Это было похоже на сон. Рука об руку они шагали, куда душе угодно... Герои этой книги, должно быть, наступали друг другу на ноги до умопомрачения. О, черт, теперь я переосмысливаю всю сцену!" «Дело не в этом... Правда...», - застонала Моника. Она села в постели, надула щеки и уставилась на Неро. Кот, однако, просто ухмыльнулся и завилял хвостом. "Разве ты не можешь решить эту проблему с помощью небольшого волшебства? Ты можешь использовать его без заклинаний, помнишь? Просто используй заклинание, которое поможет тебе хорошо танцевать, и никому не говори". Заклинание, делающее человека хорошим танцором... Как было бы удобно, если бы такое существовало! К сожалению, магия не может сделать все. "...Послушай, Неро," - начала она. «Теоретически ты можешь манипулировать своим телом и заставлять его совершать определенные действия, но... этот вид магии запрещен в этом королевстве». "Ты имеешь в виду... то, что было раньше. Ментальное вмешательство или что-то в этом роде?" "Магия ментального вмешательства разрешена при определенных условиях, но магия телесных манипуляций полностью запрещена. За это предусмотрено еще более строгое наказание". Любая магия, которая перемещала тело человека или временно укрепляла его мышцы - в общем, все, что влияло на человеческое тело, - была полностью запрещена в Королевстве Ридилл. Причина заключалась в том, что человеческие тела не обладают сопротивлением мане, поэтому использование таких заклинаний чревато побочными эффектами вроде отравления маной. По той же причине было запрещено и целительство. При объяснении Моники усы Неро подергивались. "Хм. Погоди. В этом королевстве? ...А в других странах это можно использовать?" «Есть одно исключение...» Моника сделала паузу, а затем сжала кулаки на коленях. «...Империя Шваргальд на востоке». Империя, расположенная на восточной границе Ридилла, была крупнейшим государством на континенте. Молодой император, пришедший к власти около года назад, ненавидел старые традиции и проводил одну новую политику за другой. Одной из его мер стало снятие запрета на лечебную магию. В ограниченных масштабах он разрешил исследования в области магии телесных манипуляций. В результате в Империи стали активно развиваться укрепляющие и лечебные магические искусства. Но в первую очередь именно снятие запрета на целительскую магию оказало наибольшее влияние на магов из других стран. В последнее время все больше и больше их покидали свои более строгие страны и переезжали в Империю. Отток талантливых магов в другие страны - сложный вопрос для каждой страны, и он уже не раз становился темой обсуждения на конференциях Семи мудрецов. «У людей, конечно, много всего происходит», - глубокомысленно заметил Неро, закрывая книгу. «...Да», - согласилась Моника, снова перекатываясь на бок. Ее изможденное тело жаждало отдыха, и стоило ей закрыть глаза, как сонливость нахлынула сразу. Забыв о том, что нужно готовиться к занятиям на следующий день, Моника задремала. При этом она снова вспомнила прекрасную улыбку Феликса. «Ты... оправдаешь мои ожидания, не так ли?» Его слова затронули старые раны в ее сердце. ...Как я могла сказать «да»? Она вспомнила знакомую спину отца, когда он направлялся к своему столу. Он разбирался во многих вещах. Математика, физика, фармация, медицина... Он изучал практически все, но биология была его сильной стороной. Послушай, Моника. Человеческие тела состоят из огромного количества чисел. Если бы можно было проанализировать уравнения, которые делают людей такими, какие они есть, можно было бы спасти жизнь многим, страдающим от болезней. И вот изо дня в день ее отец посвящал себя исследованиям. Монике он уделял не так уж много времени, но она была счастлива, просто читая собранные им книги и время от времени слушая его рассказы о своих исследованиях. Ее отец был блестящим ученым. Он всегда оправдывал всеобщие ожидания. И все же в конце концов народ стал поносить его, бросать в него камни и... Нет. Нет, нет! В ее сознании мелькнул красный цвет - красный цвет огня. Ее отец и все те цифры, которые он накопил, сгорели. Он оправдал все ожидания. Но не был вознагражден за это. Моника была такой же. Чтобы оправдать ожидания других, она выучилась нестандартному волшебству... и единственный друг, чьей похвалы она действительно хотела, отвернулся от нее. Я бы хотела, чтобы люди ничего от меня не ждали. Если бы я осталась в той заброшенной хижине в горах и целыми днями просто смотрела на цифры, мне бы больше никогда не пришлось испытывать подобных чувств... Но... Она бросила эту мысль и попыталась убежать в свой любимый мир уравнений, но вместо этого вспомнила Эллиота, который пытался помочь ей спастись от злоумышленников. Столкнувшись с опасностью, он, тем не менее, заявил, что долг дворян - защищать простолюдинов, и попытался прогнать ее. Моника же просто позволила увлечь себя по жизни, став одной из Семи мудрецов, а затем насильно втянутая Луисом в свою нынешнюю миссию по проникновению в академию. Она никогда не задумывалась об обязанностях своего положения. Сейчас Моника была одновременно Тихой ведьмой Моникой Эверетт, Мудрецом, и Моникой Нортон, бухгалтером студенческого совета. Если она отмахнется от своих обязанностей, то будет чувствовать себя виноватой всякий раз, когда Сирил будет называть ее бухгалтером Нортон. Если член студенческого совета не может заниматься бальными танцами, это будет плохим примером для остальных студентов - красавица Бриджет Грейхем была права. «Хорошо». Моника собрала все свои силы, чтобы подняться и встать с кровати. Неро, свернувшийся калачиком рядом с ней, в замешательстве поднял голову. "Эм? Разве ты не собиралась спать?" «...Я собираюсь еще немного потренироваться в танцах». Когда она молча начала повторять шаги, Неро ухмыльнулся и махнул хвостом. «А ты будешь тренироваться пинать людей после того, как научишься наступать им на ноги?» «Н-нет!» - настаивала Моника, надувшись. Неро проворно спрыгнул с кровати. Черное облако окутало его, сливая силуэт с ночью, и он превратился в молодого человека с черными волосами, одетого в старомодный халат. Сузив глаза - они были такими же золотыми, как и в кошачьей форме, - он посмотрел на Монику. «Не хотите ли получить помощь, мастер?» «Но у тебя же нет никакого опыта». "Пф. Я видел, как это делается. Я справлюсь. Не стоит недооценивать мой впечатляющий атлетизм!" Неро взял Монику за руки и напевал какую-то мелодию, пока они танцевали. Его шаги были неровными и беспорядочными, но, как ни обидно, они были гораздо лучше, чем неуклюжие движения Моники. В тот вечер Моника семнадцать раз наступила на ноги Неро, двадцать три раза ударила его по ноге и в итоге была обвинена в рукоприкладстве по отношению к фамильяру. ---------- ГЛАВА 5 В основном благодаря ювелиру ГЛАВА 5 В основном благодаря ювелиру На следующий день посмотреть на танцевальную практику после уроков пришли еще два человека. А именно Феликс и Сирил. При их появлении щеки Ланы раскраснелись, и она издала пронзительное «Ик!». Щеки Моники побелели, и она в ужасе тихонько вскрикнула « Ик!». Нил выглядел обеспокоенным, Кейси казалась напряженной, а Гленн, в свою очередь, просто ухмыльнулся и сказал: «О, это през!». Казалось, ничто не могло его напугать. «Ч-что... вы... вы... вы делаете здесь...?» - заикаясь, произнесла Моника слабым голосом. Брови Феликса удивленно взлетели вверх. "Я же говорил, что ожидал тебя, не так ли? Неужели ты думала, что я настолько холоден, что просто брошу тебя после этого?" «Верно!» - подхватил Сирил, в голосе которого звучала гордость. «Ты должна быть благодарна принцу за его великодушие!» А не пора ли им заняться работой в студенческом совете... - втайне спросила Моника. Феликс взглянул на Сирила. «Кстати, не помню, чтобы я вызывал тебя сюда». "Я ваш помощник, сэр! Естественно, я должен вас сопровождать!" "Но ты закончил все свои дела в совете заранее, еще до того, как я рассказал тебе о своих планах. Ты уверен, что не собирался прийти посмотреть на тренировку леди Нортон с самого начала, даже без меня?" Сирил почему-то покраснел от поддразнивания Феликса. Его взгляд метнулся в сторону. "Ну, я... я предвидел, что вы сделаете, сэр! Я же ваша правая рука, в конце концов!" Казалось, помощник Феликса всегда должен быть готов удовлетворить его прихоти. Во всяком случае, Моника была не в восторге от этой ситуации. Ее желудок уже начал побаливать. Лана пожала Монику за плечи. "Смотри! Разве это не замечательно? Президент и вице-президент Совета здесь. Прямо здесь!" Ее волнение было, наверное, нормальной реакцией для студентки академии - так думала Моника, пока... «Брошь принца - это перидот?» - быстро продолжила Лана. "Турмалин? Диопсид? Не в любой мастерской могли изготовить нечто столь сверкающее и при этом сохранившее такой яркий цвет. Украшения вокруг него, должно быть, тоже дело рук знаменитого мастера. Я должна обязательно это запомнить... Ах, как бы я хотела это нарисовать... О! Печать на застежке туфель лорда Эшли - такую гравируют только на туфлях высшего класса, изготовленных в знаменитом ателье Барта Оуэна! Я хочу посмотреть поближе..." Лана смотрела не на лица Феликса и Сирила, а на их обувь и аксессуары. Возможно, она тоже была не совсем обычной школьницей. Моника посмотрела на Кейси. Ее обычная веселая улыбка исчезла, и она, казалось, то и дело бросала взгляд на Феликса, ее лицо было напряженным. Вполне естественно нервничать при внезапном появлении королевской особы. Реакция Кейси была, пожалуй, самой разумной. Пока Моника размышляла об этом, Феликс весело предложил ей и Гленну потанцевать. «Почему бы не показать нам, на что вы способны?» «Есть!» - ответил Гленн. «Моника, давай покажем президенту плоды наших трудов!» Их умениям, конечно, было чем гордиться. Откуда же взялась эта уверенность? Моника нервно взяла Глена за руки, а Лана поспешно села за пианино и начала играть. Кейси поддерживал ритм, хлопая в ладоши. «Так, на счет три!» «Хорошо!» «Раз, два, три!» Моника и Гленн одновременно сделали шаг. Благодаря интенсивным тренировкам начало их танца было неплохим. Но чем больше шагов они делали, тем больше их ноги расходились в стороны. В конце концов Сирил крикнул: «Стоп!». А, я так и знала. У меня так плохо получается..., подумала Моника, сжимаясь от осознания того, что он собирается критиковать ее. Но взгляд голубых глаз Сирила был устремлен на Глена, а не на нее. "Гленн Дадли! Ты называешь это лидерством?! Тебе нужно пересмотреть все свое отношение к дамам!" Моника не могла поверить в то, что услышала от того, кто так жестоко отчитывал ее все это время. Ее глаза расширились. Она была полностью готова к очередной порции ругани. Гленн, напротив, недовольно нахмурился, услышав критику. «Я был очень вежлив!» "Ты даже не знаешь, как пригласить девушку на танец! Стой там и смотри!" Сирил отпихнул Гленна с дороги, а затем посмотрел на Монику, которая испуганно сжалась в комочек. Неужели все это приведет к тому, что они с Сирилом будут танцевать вместе? Если я случайно наступлю ему на ногу, он может заморозить меня заживо...- подумала Моника, начиная дрожать. Тогда Сирил заложил левую руку за спину и наклонился к ней. «Могу я пригласить вас на танец, миледи?» «......... А?» Его элегантный поклон и совершенно нехарактерные для него слова остановили мысли Моники. Пока она стояла в недоумении, Сирил осторожно, словно обрабатывая тонкую стеклянную работу, взял руку Моники в свою. Когда Лана начала играть, Сирил легким движением прижал свою руку к телу Моники. По этому движению Моника инстинктивно поняла, что танец начался. И даже без того, чтобы Гленн считал ее, она странным образом знала время для первого шага. Направляемая рукой Сирила, Моника задвигала ногами. Она была настолько сосредоточена на своих шагах, что хореография верхней части тела стала небрежной; тем не менее, когда ее спина или руки сгибались, рука Сирила мягко поправляла ее осанку. То же самое касалось и направления движения. Гленн мог просто сказать: «Идем направо!» или «Мы врежемся в стену, поэтому идем туда!», чтобы направить их, но Сирил не произносил ни слова. Вместо этого он использовал руку, поддерживающую Монику, свои ноги и взгляд, чтобы естественно вести ее за собой. С ним было удивительно легко танцевать. Когда песня закончилась, Сирил сделал еще один изящный поклон, как и в начале. Затем он поднял голову и посмотрел на Гленна... «Ну вот видишь, придурок?!» - гневно воскликнул он с выражением гордости на лице. «Вот как надо сопровождать леди!» Его поведение совершенно изменилось по сравнению с тем, когда они танцевали, - это был тот Сирил, которого знала Моника. Сама того не желая, она пробормотала: «...Приятно видеть, что лорд Эшли снова ведет себя как обычно». «И что это значит, бухгалтер Нортон?» Сирил перевел взгляд на нее и прочистил горло. "Когда дело доходит до бальных танцев, мужчина - или ведущий - по сути, определяет исход. Если он хорошо справляется с задачей и танцует в такт музыке, то все более или менее сходится". «Вау», - сказал Гленн, честно говоря, впечатленный. «Это было очень здорово!» «Если ты хочешь сделать мне комплимент, загляни немного глубже в свой словарный запас и найди более изысканные слова», - ответил Сирил. Он выглядел весьма довольным, но при этом сохранял отстраненную, сдержанную манеру поведения. «Словарный запас, ха...», - сказал Гленн, на несколько мгновений погрузившись в раздумья. Затем, выпрямившись, он начал снова. «Ты был такой: "ш-ш-ш-ш", а потом вап»! Пссссс! Это было так круто!" "...Знаешь что? Манеры могут быть на втором месте. Сначала тебе нужно выучить человеческий язык". Сирил сузил глаза, глядя на Глена, а затем снова повернулся к Монике. "А вы, Моника Нортон. Вам еще предстоит решить множество проблем. Во-первых, вам нужно привыкнуть к тому, что вами руководят. Не прыгать на каждую мелочь. Не горбиться. Не смотрите вниз. Пока вы выглядите достойно, люди будут терпеть удивительное количество ошибок в вашей походке". «Хорошо...» Моника слышала те же советы и от учителя, и от Нила. Ее осанка была очень плохой. Она так привыкла сгибаться и смотреть себе под ноги. Сознательно она выпрямилась и проверила себя в зеркале. Феликс улыбнулся и высказал свое предположение. "В таком случае Дадли следует поупражняться в ведении, а леди Нортон - привыкнуть к тому, что ее ведут. Сирил, ты не мог бы показать Дадли, как надо себя вести?" «Как скажете, сэр...» Сирил кивнул, немного неохотно. Затем он подошел к Глену и высокомерно обратился к нему. "Вот это да! Сейчас я вдолблю тебе в голову свои методы! Во-первых, я хочу, чтобы ты считал меня леди и старался вести за собой!" «Что...?» - простонал Гленн. "Думать о тебе как о леди? ...Хм, нет. Не выйдет..." «Ты не всегда получаешь то, что хочешь!» Сирил оттащил его, крича на него, в то время как Феликс улыбнулся Монике. «Остались мы, леди Нортон». «Д-да, э-э... Спасибо...», - заикаясь, пролепетала Моника, кланяясь снова и снова. Феликс, не теряя времени, протянул к ней руку. «Пойдемте». «.........» Моника осталась на месте и протянула руку так далеко, как только могла. Ей удалось коснуться руки Феликса кончиками пальцев. Феликс смотрел на кончики ее пальцев, все еще улыбаясь. «Я чувствую удивительное отсутствие энтузиазма». Его губы улыбались, но лазурные глаза - нет. "Мне очень жаль! Пожалуйста, ведите меня!" Дрожа, она сделала всего полшага вперед. Он тут же схватил ее за руку и притянул ближе. Его рука переместилась, чтобы поддержать ее тело. Почувствовав это, Моника напряглась. Ее юношеское лицо изменило цвет... не на розово-красный, а на бледно-белый. Казалось, она вот-вот упадет в обморок. «Ты вела себя намного естественнее, когда твоим партнером был Сирил». «Ну, это... Лорд Эшли вел себя так по-другому, что я просто удивилась...» С Сирилом она впала в ступор, и танец начался и закончился, прежде чем она успела заметить. Однако здесь все было иначе. Пока она дрожала, Феликс давал указания Лане. "Извините, но не могли бы вы дать нам песню? Сыграйте ее как можно тише. И не нужно хлопать в ладоши". «Непременно, сэр!» - кивнула Лана, немного запыхавшись, когда начала играть. Музыка поплыла к ним, немного тише, чем раньше, и Феликс, все еще держа Монику за руку, начал перебирать ногами. Все было так же, как и с Сирилом. Ей не нужно было считать - она инстинктивно понимала, когда нужно начинать. Феликс, похоже, тоже умел это делать. "Не беспокойся пока о своих ногах. Если хочешь, можешь вообще забыть, что ты танцуешь". "...А? Я могу?" "Да. Просто ходи как обычно и мило беседуй со мной. Ты сейчас слишком напряжена". Предложение о приятной беседе привело Монику в полное замешательство. Она ужасно умела говорить и ужасно не умела придумывать темы для разговора. Ей ни разу не удавалось нормально поговорить с кем-то. Пока Моника мучилась в поисках темы, Феликс приблизил свое лицо и заглянул ей в глаза. "Я впервые вижу ваши глаза так близко. Они светло-карие, но я вижу в них немного зеленого в зависимости от освещения... Как солнечные блики в глубине леса". «О-о-о, э-э...» "А ваши светло-коричневые волосы сегодня очень красивые и блестящие. Ты снова попросила свою подругу причесать тебя?" "Нет, сегодня я сделала это сама. Недавно я купила новую расческу, так что..." «О? Что за расческа?» "Лана... э-э, леди Колетт выбрала ее для меня. На ручке выгравированы цветы..." Монике вообще было трудно поддерживать разговор, но когда она вспомнила, что покупала расческу вместе с Ланой, ее лицо расслабилось. Заметив это, Феликс мягко улыбнулся ей. "Значит, ты можешь так улыбаться. Позволь мне посмотреть внимательнее". Когда он посмотрел ей прямо в лицо, Моника смутилась. Ее глаза начали блуждать. В конце концов они остановились на броши на застежке плаща Феликса. Она вспомнила, как Лана рассказывала о ней раньше, и сразу поняла, что это очень сложный аксессуар. Камень в центре был идеально огранен и красиво сверкал в свете комнаты. Драгоценные камни были наиболее часто используемым материалом в магических предметах. Количество маны, которую они могли передать, зависело от типа камня, его размера, непрозрачности и качества огранки. Я не вижу основания самоцвета, подумала она, но, должно быть, при его огранке использовались самые современные методы... Обычно ювелиры стараются сделать цвет камня как можно более глубоким, поэтому оставляют много камня у основания. Но у этого камня основание тонкое и неглубокое, поэтому он лучше отражает свет... Такое можно сделать, только если цвет исходного камня был очень глубоким... "Я думаю, тебе подойдет зеленое платье, - сказал Феликс. "Насыщенный зеленый, но не слишком темный. И я уверен, что оно будет великолепно смотреться с красивой цветочной вышивкой на юбке. У тебя есть любимый цветок?" Пятьдесят восемь граней - возможно, вы могли бы использовать его для светоотражающих барьеров. Отражающие барьеры обычно не очень прочные, и, как говорят, отражать более тяжелые магические атаки очень сложно. Но если использовать этот многогранник, можно увеличить и прочность барьера, и его отражающую способность... "Если вы любите розы, думаю, вам подойдут осенние розы. Весенние розы удивительно бледные и нежные, но осенние имеют более глубокий цвет, и я думаю, что они еще больше выделят вас". Если бы вы установили отражающий барьер с помощью этого многогранника, приняв... за коэффициент преломления, то при прямом попадании отражающая способность была бы... Когда Моника погрузилась в размышления о магических формулах отражающих барьеров, песня закончилась. Феликс перестал двигаться, но продолжал держать Монику за руки. Кейси и Нил, наблюдавшие за происходящим, зааплодировали ей. «Моника, это было потрясающе!» - воскликнула Кейси. «На полпути это превратилось в настоящий танец!» «Да, твои движения стали намного естественнее... Это было лучшее, что ты делала до сих пор!» Однако в данный момент Моника была глуха к их похвалам - ее мысли были заняты уравнениями и магическими формулами. Феликс улыбнулся ей, когда она смотрела на его брошь и думала о магии. «У вас была склонность слишком много думать и застывать, что нарушало синхронность», - заметил он. "Однако с помощью легкой беседы вы смогли доверить себя своему партнеру, не задумываясь над происходящим. Я прав?" В этот момент Моника наконец-то вышла из задумчивости, подняла голову и огляделась вокруг, словно только что очнулась от сна. «Э... Э... Я, э... Что я...?» «Моника, это был невероятный танец!» - воскликнул Гленн, его глаза сверкали. Он начал наблюдать за ней с самого начала. Сирил тоже кивнул. « От принца меньшего я и не ожидал». Все еще чувствуя себя парящей, словно во сне, Моника приложила ладони к щекам. «Я... я танцевала... правильно?» «Да. Ты танцевала очень хорошо». Феликс кивнул. Щеки Моники покраснели, и она широко улыбнулась. «Огранка на драгоценном камне твоей броши так красиво отражала свет своими пятьюдесятью восемью гранями, что я начала думать о его отражающей способности и перестала думать о посторонних вещах!» В комнате воцарилась тяжелая тишина. Однако глаза Моники продолжали сверкать, как у невинного ребенка. Неподражаемый Нил нерешительно открыл рот и сказал: «Э-э-э... Разве это не значит, что ты думала только о посторонних вещах...?» «...... О.» Улыбка Моники застыла. Медленно - очень медленно - она повернулась к Феликсу. Он технически улыбался. Но в глубине его лазурных глаз блеснул темный огонек. "Тогда, полагаю, мой разговор не имел для вас никакого значения. Так ли это, леди Нортон?" - спросил он. «Нет! Я... я... я хотела сказать... ну...», - заикаясь, пролепетала Моника, тут же начиная возиться с пальцами. В конце концов она сжала руки в кулаки, посмотрела вверх и закричала: «Я смогла так хорошо танцевать только благодаря вашей броши!» «Ты можешь хотя бы сказать, что это благодаря принцу?!» - крикнул Сирил, и его слова эхом разнеслись по всей комнате. Так Моника научилась погружаться в свои мысли, чтобы продержаться на уроке танцев. Когда пришло время переэкзаменовки, Гленн Дадли и Моника Нортон были напряжены. Но как только зазвучала музыка, они сделали первый шаг с такой плавностью, которая заставила бы любого усомниться в их прежних выступлениях. Гленн вел немного энергично, но было видно, что он старается думать о своей партнерше. И если раньше Моника сразу же спотыкалась, то теперь она делала шаги правильно и позволяла вести себя, хотя некоторая неловкость еще сохранялась. В конце концов песня закончилась, и лицо Линдси расплылось в улыбке. Мысль о том, что она произнесет следующие слова, наполнила ее радостью и гордостью учителя. "Поздравляю. Вы оба прошли". Гленн и Моника, а также их друзья, которые тайком наблюдали за происходящим из коридора, разразились радостными криками. Линдси улыбнулась своим ученикам и сказала: «Вы отлично потрудились». Академия Серендии была оснащена несколькими чайными комнатами. Одна из них представляла собой отдельную комнату, предназначенную только для избранных, и в ней в данный момент проходило чаепитие. Его хозяйкой была Бриджет Грейхем, секретарь студенческого совета и благородная дочь виконта Шейлберри. И пригласила она только одного человека: президента студенческого совета и второго принца королевства Ридилл, Феликса Арк Ридилла. «Леди Нортон сдала переэкзаменовку по бальным танцам», - непринужденно сообщил Феликс, прикладываясь губами к уже приготовленному для него черному чаю. Бриджет вернула чашку на блюдце и развернула веер. «Приятно слышать». «Разве вы не хотели, чтобы она провалилась?» «С чего бы мне радоваться, что член студенческого совета провалил урок?» - ответила она. Это был правильный ответ на вопрос. Бриджит, одна из трех самых красивых девушек академии, позволила тонкой улыбке проскользнуть по своим красивым чертам, когда она пристально посмотрела на Феликса. "Кстати, о танцах... Это навевает мне воспоминания. Помнишь, как мы тренировались вместе, когда были моложе?" «Да, конечно», - ответил Феликс. «У меня остались приятные воспоминания». "Ты был таким плохим танцором... Ты столько раз наступал мне на ноги. И ты постоянно извинялся. Помнишь?" Спрятав рот за веером, она перевела взгляд на Феликса, словно оценивая его реакцию. Он смущенно улыбнулся, словно стыдясь своих прошлых промахов. «Внезапно вспоминаешь старые времена... Что на тебя нашло?» «О, но я предаюсь воспоминаниям о прошлом так же, как и все остальные люди». Чаепитие с великолепным принцем и благородной юной леди - прекрасное зрелище, словно иллюстрация к придворному роману. Но, несмотря на то что они, казалось, наслаждались беседой, под землей бушевала тихая борьба. Бриджит Грейхем была умной девушкой. Она определенно не была той, кого Феликс мог бы ослепить своей внешностью и положением и подчинить своей воле. «Ты всегда была очень умной», - заметил он. "Моему отцу это не нравится. Он говорит, что предпочитает, чтобы женщины были немного скучнее и забавнее... Вы тоже так думаете?" «Мне нравятся умные женщины». «О? Это большая честь для меня». Бриджет притворно рассмеялась, а затем улыбнулась, в которую любой другой сразу бы влюбился. Но ее янтарные глаза были холодны. Она была слишком умна, чтобы принимать неискреннюю лесть. Феликс снова поднес чашку к губам, когда Бриджет, казалось, только что что-то вспомнив, сказала: "Ах да. Интересно, бухгалтер Моника Нортон входит в ваш список умных женщин?" "А вы как думаете? Я бы с удовольствием послушал ваше мнение". Бриджет опустила длинные ресницы и на мгновение задумалась, тщательно подбирая слова. "С моей точки зрения, у девушки есть задатки ученого от природы. Если ей предоставить необходимое оборудование, она сможет поразить воображение. Но она плохой оратор и не умеет вести переговоры. Если вы так высоко о ней думаете, сэр, разве у вас не было других вариантов, кроме как назначить ее в студенческий совет?" Она действительно умная женщина, подумал он. В такие моменты Бриджет была способна понимать ситуацию с логической, а не эмоциональной точки зрения - объективной, а не субъективной. Она объективно утверждала, что Моника плохо подходит для работы в студенческом совете. И она была права. Трудно было утверждать, что Моника подходит на роль члена совета. Если не считать ее умения справляться с канцелярской работой, то способность обсуждать и договариваться была крайне низкой. Уголки губ Феликса слегка приподнялись, а его голубые глаза медленно сузились. «Когда вы смотрите на нее, вы когда-нибудь думаете: » Почему она не может сделать такую простую вещь, как эта...?«» Бриджет не стала ни подтверждать, ни отрицать, а просто молчала, пытаясь понять истинные намерения собеседника. Феликс тепло улыбнулся ей. «Это все равно что смотреть на себя прошлого, не так ли?» Но даже его красивое лицо и дружелюбная ухмылка не смогли пробить железобетонную улыбку Бриджет. Он вернул чашку на блюдце и встал. Было еще рано, но их встреча продолжалась уже достаточно долго. "Большое спасибо за чай. И за приятное времяпрепровождение в вашей компании, леди Бриджет". "И вам тоже... Это было очень достойно. Спасибо, ваше королевское высочество". Улыбаясь, Бриджит была безупречной, идеальной аристократкой. Выходя из трактира, Феликс быстро вздохнул... Как всегда, я не могу ослабить бдительность рядом с ней, подумал он. Возможно, на этот раз я дал ей слишком много. Размышляя об этом, он случайно взглянул на окно - и то, что он увидел снаружи, заставило его расширить глаза. «Это...» В задней части школы Гленн был занят работой. Судя по всему, он собирал большие камни. Для чего он это делал? Феликс негласно следил за переведенным студентом. В народе ходили разговоры о том, что один молодой маг победил земляного дракона, напавшего на город Крэм. Черты лица того мага совпадали с чертами лица Глена, так что, скорее всего, это был именно он. И он перенесся сюда именно сейчас - маг, достаточно сильный, чтобы убить земного дракона. Если его хозяин был тем, за кого его принял Феликс, это должно было что-то значить. Либо он здесь, чтобы наблюдать за мной, либо убить меня... - подумал он про себя. Он также опасался какой-либо связи между ним и Моникой, поскольку они перевелись сюда одновременно. Он предложил помочь им с танцевальным классом, чтобы понаблюдать за ними вместе. Он наблюдал за ними все время, пока помогал, но так ничего и не смог уловить. На данный момент казалось, что между ними нет никакой связи. Наверное, в будущем мне следует быть осторожнее с Дадли... Пока он размышлял над этим, наблюдая за Гленом через окно, подошли Моника, Нил, Лана и Кейси. Судя по всему, вся группа, занимающаяся бальными танцами, помогала Гленну. Сначала они установили железную решетку над камнями, которые собрал Гленн. Затем они разожгли под ней костер и быстро начали выкладывать сверху полоски мяса. ...О, ничего себе. Феликс собирался вернуться в общежитие, но изменил курс и быстро направился в задний сад. После успешной сдачи повторного экзамена по танцам Гленн предложил устроить небольшую праздничную вечеринку. «Я достану все необходимое - и место, и еду!» - воскликнул он, надувая грудь. Все остальные думали, что это будет чаепитие, но вместо этого он выбрал место на улице, за школой, и приготовил большое количество мяса. То, что последовало дальше, было очевидно. «Не может быть праздника без мяса!» - сказал Гленн, ловко принявшись жарить его на гриле. (ПП: Наш слоняра!) Кейси помогала ему, ее собственные движения были быстрыми и резкими. «Тут ты прав», - сказала она, радостно кивая. «Мясо просто необходимо». Она нарезала его на ломтики так искусно, что трудно было поверить, что она действительно благородная дама. Удивительно, но Лана тоже с энтузиазмом отнеслась к этой перспективе - или, по крайней мере, заинтересовалась ею. Будучи дочерью богатого торговца, она с любопытством наблюдала за тем, как Гленн и Кейси приступают к работе. Это противоречило школьным правилам, но поскольку Лана не собиралась останавливать ни одного из них, Монике и Нилу - двум членам совета, которые, скорее всего, пойдут вместе с группой, - оставалось только молчать и наблюдать за ними. «Похоже, что на самом деле сделать эту штуку довольно просто», - сказала Лана, глядя на Глена. «Кстати, где ты взял столько мяса?» Гленн гордо ухмыльнулся. "Хе-хе-хе. Так получилось, что я из семьи мясника. Я просто немного поскакал домой... вернее... меня туда и обратно отправила карета!" Очевидно, он воспользовался своей магией полета, чтобы долететь и забрать мясо у своей семьи. Учитель запретил ему пользоваться магией без присмотра, но, похоже, он летал где попало и когда попало. Смутившись, Лана спросила: "Ты из семьи мясника? Значит, ты поступил сюда, чтобы стать чьим-то прислужником?" Любой, кто мог заплатить вступительный взнос, мог попасть в Академию Серендии, даже если он не был благородным. В последнее время стало символом статуса брать с собой слуг для получения высшего образования, так что в этом не было ничего необычного. Но Гленн покачал головой. "Я ученик мага. И мой учитель вдруг сказал мне: «Отправляйся в Академию Серендии». Да еще и заплатил за все это". Кейси, укладывавшая шампуры с мясом на гриль, посмотрела на него расширенными глазами. "Плата за поступление в эту академию безумно дорогая. Твой мастер, должно быть, действительно что-то из себя представляет... Я полагаю, он очень известная личность". «Известная"? Я не знаю, что это значит, но мой мастер очень сильный, я почти никогда не видел никого сильнее». «Когда ты говоришь "сильный......", ты имеешь в виду кого-то вроде мага-артиллериста или, может быть, Молчаливой ведьмы, которая убила того черного дракона?» Потея от предположений Кейси, Моника оставалась такой же молчаливой, как и ее прозвище. Гленн перевернул шампуры с мясом. "Это ни то, ни другое! О, мясо выглядит неплохо. Ага! Держите!" Немного подвигав дрова, чтобы отрегулировать уровень пламени, он раздал всем шампуры с мясом. Взяв один для себя, он поднял его высоко в воздух. "Так, теперь, когда у всех есть по одному... - сказал он, - пора отпраздновать нашу с Моникой сдачу переэкзаменовки! ...Давайте есть!" Он широко открыл рот и набросился на мясо. Моника последовала его примеру, нерешительно положив мясо в рот. Идеально прожаренная баранина немного пахла, но благодаря добавлению специй ее было легко есть. Она никогда не любила баранину, но даже она была вынуждена признать, что это очень вкусно. «Я... я не очень люблю баранину, но... это... э-э... легко есть». Услышав мягкую похвалу Моники, Гленн гордо фыркнул. "Хе-хе. Я использовал секретную приправу, передаваемую в семье Дадли. Мы продаем ее и в магазинах, так что посмотрите, когда сможете!" - добавил он, не забыв вставить рекламу, как и подобает торговцу. Нил, посерьезнев, добавил: "В последнее время приправы достать стало проще, да? Хотя это все еще зависит от того, в каком регионе вы находитесь". Лана перестала есть мясо на своем шампуре и добавила. "Думаю, отчасти это связано с тем, что город Саутерндол недавно расширил свои порты... Но мой отец говорит, что в Империи все еще неспокойно после смены руководства и что некоторые купцы выжидают, как все сложится. Они остановились в одном из портов этого королевства, расположенного недалеко от Империи". Нил кивнул в знак согласия. "В зависимости от новых политических мер Империи есть вероятность, что купцы нахлынут сюда все разом. Я слышал, что нынешний император вводит в действие много прогрессивных мер". Слушая, Моника размышляла про себя. Теперь, когда Империя сняла запрет на целительскую магию, многие маги пересекают границу. Купцы могут последовать их примеру в любой день. А где собирались люди, там процветал бизнес. В будущем Империя, вероятно, получит еще большее развитие. С другой стороны, королевству Ридилл пришлось столкнуться с противостоянием между центральной знатью, которая отчаянно пыталась сохранить статус-кво, и дворянами из провинций. Кроме того, дворяне были разделены на три фракции - по одной, поддерживающей каждого из принцев. Но меня... не интересуют политические конфликты. Как одна из Семи мудрецов, Моника получила право на аудиенции у правящего монарха, чтобы говорить с ним напрямую. Но политическая власть и состояние королевства не входили в список ее забот. Интересно, что господин Луис хочет от меня? Если бы он хотел убедиться, что второй принц в безопасности, нашлось бы множество более подходящих кандидатов для этой работы. И все же он намеренно отправил на это дело неумелую и неуклюжую Монику. Почему? Он же не... Он же не хотел отправить меня сюда, потому что я бесполезна, потому что я стану причиной гибели второго принца? То, что она не могла открыто отрицать такую возможность, делало Луиса таким страшным. Пока она думала об этой гладкой, злобной улыбке на красивых чертах лица своего коллеги, жир с мяса растекся по ее руке. Запыхавшись, она вытерла его носовым платком, когда Лана улыбнулась и сказала: "Когда ешь, держи шампур горизонтально. Так жир не будет капать на тебя". «Хорошо...» Моника наклонила свой шампур горизонтально. Кейси, наблюдавшая за ними, невежливо слизала жир с пальцев и сказала: "Ты знаешь, как есть шампуры, а, Лана? Я подумал, что ты не знакома с такими вещами. Вы ведь не провинциальная дворянка, как я, верно?" "На моей родине проводится много фестивалей, так что мы все привыкли к еде, которую можно есть на ходу. Хотя большинство людей, выросших в столице, не такие, я полагаю". Лана пристально посмотрела на свой шампур. "В столице есть лавки с жареными каштанами и фруктовыми соками, но я не вижу ничего особенного в шампурах. Уверена, магазин шампуров был бы довольно популярен... но в столице много ограничений на открытие бизнеса и уличных ларьков, так что..." Лана была не только осведомлена о последних тенденциях, но и удивительно меркантильна в своих мыслях. Вот такие неожиданные грани человека можно было увидеть только при удобном случае. Кейси была заботливой, как старшая сестра. Она всегда заботилась о тех, кто ее окружал, и была очень внимательной. Гленн был немного слишком счастлив, но обладал удивительно острой наблюдательностью. Нил легко поддавался влиянию момента, но в душе он был искренним и добрым человеком. Когда Моника училась в Институте магов Минервы, она отказывалась от любых контактов с другими людьми и никогда не пыталась узнать о них. Она считала, что в этом нет смысла, что это бессмысленно. В то время она и представить себе не могла, что настанет день, когда она вместе с группой людей будет тайно готовить мясо за зданием школы. ...Мясо... вкусное. Лицо Моники расплылось в улыбке. Она откусила кусочек мяса, и в ее сердце зародилось радостное чувство. Покончив с мясом в два раза быстрее, чем Моника, Гленн с радостью принялся готовить еще. У Нила расширились глаза. «Гленн, ты все еще ешь?!» «Этого было очень мало!» «Но я уже наелся!» - воскликнул Нил, держась за живот. Гленн фыркнул. «Тебе нужно есть больше, иначе ты не вырастешь большим и сильным!» Свет померк в глазах Нила. "...Ты ведь только что косвенно назвал меня хлюпиком, не так ли? ...Ты ведь назвал, не так ли?" Если Гленн был выше других мальчиков его возраста, то Нил был немного ниже среднего роста. Обычно Нил был очень дружелюбен, но сейчас он вплотную приблизился к Гленну, выражение его лица было безучастным. Гленн отпрянул назад. Это тоже новая сторона для Нила. Моника с улыбкой наблюдала за их обменом, когда услышала голос. «Эй, похоже, все веселятся». Группа тут же замолчала и повернулась в сторону источника голоса. А там стоял он, без сопровождения: президент студенческого совета Феликс Арк Ридилл. Глаза Ланы и Кейси распахнулись. Нил побелел и сказал: "Президент! Это, видите ли..." Пока Нил метался, Феликс опустил брови и разочарованно вздохнул. «Клянусь... Два члена студенческого совета нарушают школьные правила средь бела дня?» Один человек, однако, смело поднял свой шампур и возразил - Гленн Дадли, сын мясника. «Нет никаких правил, запрещающих готовить мясо на школьном дворе!» «Любой огонь вне специально отведенных мест требует обращения в ученический совет». "Раз уж вы здесь, значит, проблем нет! Президент! Пожалуйста, разрешите это!" Гленн всегда делал то, что ему нравилось, но это был совершенно новый уровень. На самом деле это было довольно освежающе. Феликс не сводил глаз с остальных членов группы, которые смотрели на него в напряжении. Затем, сложив руки, он устремил свой взгляд на Гленна. «Вы должны подать документы накануне». "Ах, черт. Понятно. О! Хотите, президент?" - спросил Гленн, плавно протягивая Феликсу шампур. У него нет чувства страха! подумала Моника, когда она и остальные задохнулись. Феликс на мгновение уставился на него... потом сказал: «Конечно, я буду», - и взял шампур. Нил тихонько вскрикнул: «Он это ест?!» Феликс ловко вгрызался в мясо на шампуре. Он не держал его вертикально и не испачкал всю руку жиром, как Моника. "Очень вкусно, - сказал принц. «Очень хорошо приправлено». Пока все остальные смотрели на него в полном недоумении, он подмигнул им. "Теперь я сообщник. Вы ведь будете молчать о моем маленьком нарушении правил, не так ли?" Никто не собирался идти против королевского слова. Все кивнули. Гленн весело рассмеялся. "И еще много чего! Ты помог нам с танцами, так что считай это благодарностью! Ах да, может, позвать вице-президента?" Нил решительно покачал головой. «Не стоит!» согласилась Моника. Если бы рядом был чувствительный и вспыльчивый Сирил Эшли, он наверняка пришел бы в ярость и начал кричать о том, как это непростительно. А может, он увидел бы, как Феликс ест шампур с мясом, и усомнился бы в собственных глазах. [[image:/storage/reader-images/b019c316c956a252121900c1b7182ca1c2a99c70.png]] В любом случае Монике было весело, и она не хотела, чтобы это заканчивалось. Она тайком произнесла заклинание, изменяющее направление ветра, чтобы дым от готовящегося мяса уходил от здания школы. Как только тайная вечеринка за школой закончилась, Моника вернулась в свою чердачную комнату в женском общежитии и обнаружила там черную кошку и горничную, которые сидели на полу и читали вместе. «С возвращением, Тихая ведьма». Служанка закрыла книгу, затем скользнула вверх и снова опустилась в поклоне. Это была Ринзбелфайд по прозвищу Рин, дух, заключивший контракт с магом-барьером Луисом Миллером. Как дух сильного ветра, она была особенно искусна в магии полета, поэтому во время своей тайной миссии она выступала в роли связного Моники. Однако для ее обычного доклада было слишком рано. Означало ли ее присутствие, что возникла какая-то чрезвычайная ситуация? Моника постаралась скрыть охватившее ее напряжение. Неро, читавший книгу рядом с Рин, отодвинул передней лапой обложку и посмотрел на Монику. «Похоже, она принесла тебе подарок». «...Подарок?» - повторила Моника. «Да», - сказала Рин. "Я пришла с подарком от моего хозяина, адресованным Молчаливой Ведьме. Пожалуйста, примите его". Она подняла завернутый в бумагу предмет, который положила у стены, и... «Дуруруру...» Удивительно ловким движением языка она издала странный звук. Может, она пыталась подражать барабанной дроби? Моника была в замешательстве, но Рин продолжала с бесстрастным выражением лица. «Па-па-па-паан». Сначала барабанная дробь, потом трубные фанфары. Если бы это делал маленький ребенок, это было бы восхитительно. Но красивая служанка, монотонно издающая эти звуки, была просто нереальна. "...Э-э-э, госпожа Рин? Что... что это было?" "Я читала в одной книге, что люди играют на инструментах в подобных ситуациях. Однако из-за отсутствия у меня подобных способностей я воспроизводила их звуки устно". Она говорила о церемониях, проводимых в замках. Моника никогда не слышала, чтобы кто-то играл на инструментах во время обычного разговора. И хорошо, что она не взяла с собой никаких инструментов - если бы она исполнила барабанную дробь и дунула в трубу, это вряд ли осталось бы незамеченным. "В любом случае, вот, пожалуйста. Рин протянула завернутый в бумагу пакет, перевязанный красной лентой. «Да, конечно... Спасибо...» Очень нерешительно Моника развязала ленточку. Внутри она обнаружила темно-синее платье и белое пальто. Платье было не экстравагантным, которое можно надеть на бал, а повседневным. И платье, и пальто были простыми и незамысловатыми, но Моника была благодарна за это. «Вау! ...Эм, это правда нормально для меня... иметь это?» "Да. Лорд Луис просил передать тебе: "Полагаю, ты можешь сказать ей, что это награда за поимку Виктора Торнли. В конце концов, нужно знать, когда наказывать, а когда хвалить. Ха-ха-ха". Должна ли она была сказать и эту часть? Моника сухо улыбнулась, затем поочередно прижала к себе новое платье и пальто. Они были идеального размера. Может, я надену их в следующий раз, когда поеду с Ланой за покупками в город, подумала она и поклонилась Рин. "Спасибо. Я напишу благодарственное письмо мистеру Луису, так что, пожалуйста, подождите немного". Повесив платье и пальто, она села за свой стол и достала письменные принадлежности. Она хотела как следует отблагодарить Луиса за подаренное ей платье. С тех пор как Моника поступила в академию, она поставила перед собой маленькую цель - дойти до того момента, когда она сможет сказать «спасибо». Пока Моника пыталась записать свои мысли, Рин подошла к ней и сказала: «Согласно вашему предыдущему отчету, похоже, вы столкнулись с вторжением неких лиц, выдающих себя за членов торговой компании». «Д-да...» «В свете этого Лорд Луис хотел бы, чтобы вы представили план безопасности на день школьного фестиваля вместе с вашим следующим регулярным отчетом». «План... безопасности...?» Можно было бы спросить, но Моника совершенно ничего не знала о безопасности. У нее возникли бы проблемы даже с простым планом. Светло-зеленые глаза Рин внимательно изучали девушку и ее обеспокоенное выражение лица. «Например, - предложила она, - если бы ты была ассасином, как бы ты собиралась убить второго принца?» "Если бы я была ассасином...? Хм..." Моника сложила руки и задумалась над вопросом духа. Неро, воспользовавшись случаем, запрыгнул на стол и гордо заявил: "Если бы Моника была ассасином, ей не нужно было бы красться по округе. Она могла бы просто издалека обрушить на академию супермощное атакующее заклинание, и все было бы кончено в одно мгновение". «...Неро, так убийства не делаются», - сказала Моника, ошеломленная таким нелепым предложением своего фамильяра. Затем она повторила то, что ей уже говорил Луис. "Эта школа окружена защитным барьером. Ты не можешь напасть на нее снаружи". «Это правда?» "Угу. Мистер Луис возвел барьер практически вокруг всех важных объектов в королевстве, так что нам не стоит беспокоиться о нападении извне". Луис Миллер был известен как маг барьеров. Как следовало из его имени, техники, связанные с барьерами, были его специализацией. Масштаб, сила, точность и продолжительность действия его барьеров намного превосходили то, что удавалось кому-либо еще. В этой академии тоже имелся большой барьер, в который Луис вложил все свое время и труд. "...Я думаю, что это, вероятно, широкомасштабный защитный барьер с добавленной формулой обнаружения. Обычно он неактивен, но когда он чувствует атаку извне, то немедленно поднимается. Скорее всего, он спрятан где-то в укромном месте, где его будет очень трудно найти". Но у барьера были слабые места: хотя он и мог справиться с нападениями извне, он не мог реагировать на те, что совершались внутри. Попав в академию, преступник мог переписать формулу барьера и сделать его бесполезным. Почувствовав беспокойство Моники, Рин резко ответила: "Это не будет проблемой. Никто не сможет переписать барьер с самого начала". «Почему... нет?» «В прошлый раз Лорд Луис откинулся в кресле и сказал следующее». Дух сел прямо и повторил речь Луиса своим монотонным голосом. "В моих защитных барьерах установлены смертоносные ловушки. Если кто-то захочет переписать одну из них, пусть попробует. Ха-ха-ха". Пока Рин бесстрастно воспроизводила эти слова, Неро сузил глаза и застонал. «...Что этот парень делает, набивая барьер смертоносными ловушками?» "Судя по всему, в другом здании произошел инцидент, когда злоумышленник попытался переписать магическую формулу. Поэтому Лорд Луис решил встроить ловушку, которая сработает, если кто-то попытается ее переписать". Очень похоже на Луиса, подумала Моника с натянутой улыбкой. Неро поднял на нее изумленный взгляд. "Барьер-убийца? Никогда о таком не слышал. Боже, Семь Мудрецов действительно большая кучка сумасшедших, да?" «......Хааа». Моника ничего не ответила на это. ---------- ГЛАВА 6 Чашка не на своем месте ГЛАВА 6 Чашка не на своем месте Преодолев гору препятствий на переэкзаменовке по бальным танцам, Моника, тем не менее, не успела расслабиться, ведь следующее испытание уже наступило. И оно было не менее важным в воспитании благородной девушки, чем танцы: чаепития. В Академии Серендии было несколько уникально аристократических, обязательных занятий, отсутствующих в обычных школах, например бальные танцы. На одном из таких занятий преподавались чаепития, и посещали его только девочки. Для дочерей благородных семей чаепития были не просто возможностью предаться приятной, легкой беседе. В светских кругах умение развлекать гостей и быть развлеченным в свою очередь свидетельствовало о достоинстве и изяществе человека. На занятиях этикет вбивали в голову, а затем давали возможность применить его на практике. Эти практические занятия проходили в центральном дворе. Студентки одного года делились на группы по четыре-пять человек и садились за один стол. Каждая из них приносила свой чай, затем сравнивала и оценивала. Однако учитель заранее уточнял, какие закуски будут подаваться к чаю. Это означало, что первой задачей было приготовление чая к этим закускам. Ученицы должны были принести на урок свои листья, но большинство благородных девушек просто просили слугу сходить и купить их. Моника, однако, даже не знала, где искать. Поэтому на этот раз она обратилась к своей помощнице: дочери графа Кербека и самопровозглашенной злодейке Изабель Нортон. «...И вот я подумала, не могли бы вы выделить несколько чайных листьев». После того как Моника объяснила Изабель ситуацию в ее комнате, щеки Изабель вспыхнули розовым румянцем. Ее явно переполняли эмоции. "О, но для меня большая честь помочь тебе, сестра! Да, да! Просто доверь это мне! Я сделаю все возможное, чтобы ты преодолела все трудности урока!" «Спасибо...», - сказала Моника, склонив голову. Служанка Изабель, Агата, поставила перед Моникой чашку чая. Из чашки в нос Монике ударил аромат цитрусовых. Агата, самая младшая из служанок Изабель, улыбнулась Монике, как надежная старшая сестра. "Я научу вас, как заваривать черный чай. Обычно я бы делала это сама и подавала вам, леди Моника, но... если бы я так поступила, это противоречило бы вашей легенде о том, что вас мучает дом Кербек". Во время занятий разрешалось заваривать чай самостоятельно или поручать это слуге. Впрочем, в основном студенты заставляли слуг делать это за них. Тех, кто заваривал чай сам, считали третьесортными дворянами, которые не могли позволить себе взять с собой слугу. Однако в случае с Моникой она прикрывалась тем, что Изабель постоянно мучила ее, поэтому было бы неестественно, если бы личный слуга ее предполагаемой мучительницы пришел и помог ей. «Спасибо... за то, что научили меня...», - сказала Моника, глубоко поклонившись Агате. "Все в полном порядке! Пожалуйста, не нужно кланяться", - ответила Агата. И знатные, и слуги были очень учтивы, хотя к ним было трудновато подойти, когда Изабель изображала злодейку. "Хи-хи! Интересно, какой чай я должна для вас приготовить... А закуски они не указали?" «Хм... Они сказали, что это будет кремовый торт и легкие закуски». Изабель кивнула, приложив палец к подбородку и обдумывая ситуацию. Часть урока заключалась в том, чтобы выбрать чай, который хорошо сочетался бы с закусками. При этом Моника не привыкла пить черный чай. Под влиянием отца ей больше нравился кофе. «Если это закуски, то с чем их лучше всего сочетать...?» «Если подаются легкие закуски, я бы использовала молодые листья для приготовления черного чая с освежающим вкусом», - предложила Изабель. "Ароматизированных чаев лучше избегать. Что касается добавок, то его можно пить в чистом виде или сделать из него несладкий чай с молоком. Однако моя сестра..." Она сделала паузу, затем серьезно посмотрела на Монику и сказала: "При подборе чая к закускам важны вкусы каждого человека. Не существует однозначно правильных ответов, но есть один однозначно неправильный ". Что она имела в виду? Нет правильного ответа, но есть неправильный? Моника была в замешательстве. « Неправильный ответ, - заявила Изабель, - это принести то же самое, что и кто-то другой за столом». «...О.» Практическая часть занятия предполагала формирование групп из нескольких человек, каждый из которых приносил свои чайные листья. Конечно, было бы неловко принести тот же сорт, что и кто-то другой. "И особенно не стоит приносить то же самое, что и кто-то более высокого статуса. Строго говоря, даже платье, прическа и аксессуары должны быть тщательно подобраны, чтобы не пересекаться и в то же время соответствовать тенденциям... Но поскольку вы будете заниматься в школьной форме, мы можем ограничиться только чайными листьями". Моника вздрогнула. Это было... о чем подумать. Будучи одним из Семи Мудрецов, она посещала государственные церемонии и тому подобное, но формальной одеждой Мудреца была церемониальная мантия, так что им приходилось носить то, что давало королевство. Поэтому она никогда не задумывалась о том, какую одежду надеть на светский прием. Очевидно, чаепития, которые устраивали благородные девушки, были более тяжелыми в плане «умственной борьбы», чем она предполагала. «Самый верный способ сделать это - заранее спросить тех, кто будет за вашим столом... Кто, случайно, сидит с тобой, сестра моя?» "Хм... Включая меня, это группа из четырех человек. Леди Лана Колетт из моего класса, леди Кейси Гроув из смежного класса... и я не очень хорошо знаю еще одну". «В таком случае будет сложно случайно спросить, какой чай она будет пить». «Мне очень жаль...» Лана и Кейси с радостью рассказали бы ей, какой чай они планируют принести, но у Моники не хватало смелости подойти к едва знакомой девушке и спросить ее напрямую. Более того, она не знала семейного положения четвертой девушки, поэтому, если она заговорит с ней, не подумав, та может решить, что у нее нет манер. В мире аристократии говорить прямо с кем-то, кто выше тебя по положению, считалось запретным. «Сестра моя, они уже решили, в каком порядке вы будете угощать остальных чаем?» "Д-да. Я буду последней..." "В таком случае, я думаю, тебе стоит принести два вида чая. Так ты сможешь быть уверена, что не переборщишь". «Большое спасибо... Чаепития, похоже, действительно важное дело...» Моника уже выглядела измотанной, и Изабель с беспокойством кивнула. "Действительно, это так. Даже если вы потратите время на изучение вкусов, отношений и интересов других участников, ждите неожиданностей... Как героиня, которая вкладывает в свое первое чаепитие все, что у нее есть, только для того, чтобы все было испорчено злой злодейкой!" Последняя фраза, вероятно, была взята из книги, которую Изабель недавно читала. Моника не знала, что ответить, и лишь неопределенно улыбнулась. Агата с серьезным выражением лица предложила совет. "Леди Изабель, в будущем у леди Моники может быть много возможностей встретиться со злодейками, помимо вас. Чтобы подготовить ее к таким событиям, почему бы не рассказать ей о том, как действуют злодейки?" «...А?» - пробормотала Моника, ее лицо напряглось. Напротив нее засияло лицо Изабель. «О!» - сказала она, приложив руку к щеке. "Да, какая прекрасная идея! В конце концов, ты моя героиня, моя сестра! Вполне возможно, что в твоем будущем какая-нибудь злодейка пригласит тебя на чаепитие и будет мучить...!" С таким будущим Моника точно не хотела иметь ничего общего. Хотя, если рассуждать реалистично, она не могла с уверенностью сказать, что этого никогда не случится. Ведь ее назначили членом студенческого совета сразу после перевода сюда. Это, а также то, что Феликс помогал ей заниматься танцами, настроило против нее большинство учениц. Единственными учениками в классе, которые нормально с ней общались, были Лана, Кейси, Гленн и Нил. В эти дни окружающие, как правило, смотрели на нее одним из двух способов. Одни презирали ее и видели в ней врага, а другие наблюдали за ней со стороны, считая ее чудачкой за гранью своего понимания. Монике, которая явно была простолюдинкой, удавалось избегать подозрений благодаря фальшивым издевательствам Изабель, и поэтому никто не заглядывал слишком далеко в ее обстоятельства. Но вот уже несколько раз она встречала злобное замечание проходящего мимо человека или смех на расстоянии. Окружающие узнавали в ней добычу Изабель, поэтому мало кто преследовал ее напрямую... Но так могло продолжаться не всегда. "Что ж, сестра моя. Я расскажу тебе о моделях поведения злодеек, чтобы защитить тебя во время столкновений с настоящими злодейками". Победа над врагом начинается со знания его - так утверждала Изабель. Если Моника сейчас узнает все о злодейках, эти знания могут помочь, если что-то случится... Хотя, если честно, она надеялась, что этот день никогда не наступит. Моника выпрямилась, намереваясь послушать, что скажет Изабель, как вдруг... «О-хо-хо-хо-хо!» Изабель прикрыла рот, выгнула верхнюю часть тела назад и разразилась высокопарным смехом. От ее громкости Моника чуть не выпрыгнула из кожи. Изабель закончила смеяться и плавно поправила позу. "Это первое основное действие, которое может предпринять злодейка, - громкий смех. Смеясь таким образом, они могут запугать кого-то, отвлечь и одновременно вернуть себе самообладание!" «Я... я и не знала, что этот смех служит стольким целям...», - искренне удивилась Моника. Изабель кивнула, как будто все это имело смысл. «Но его эффект ослабевает при чрезмерном использовании, поэтому его нужно приберечь для идеального момента.» Понятно, подумала Моника. Особая техника, которая зависит от времени. Она кивнула сама себе. Затем ее соратница развернула веер. «А вот и второе из основных действий злодейки - молчаливая усмешка!» Плавными движениями она поднесла веер ко рту и изобразила издевательскую ухмылку. Она была полна гордости и явно насмешлива, что говорило о ее собственном актерском мастерстве и выразительности. Она могла бы посрамить театральных актрис. "Обычно этикет требует, чтобы мы полностью прятали рот, когда улыбаемся. Но для этого движения вы слегка опускаете веер, чтобы человек, над которым вы насмехаетесь, мог видеть ваш рот. Таким образом, вы можете ясно выразить свою насмешку!" Все так подробно расписано! подумала Моника, потрясенная. Никогда бы не подумала, что простое действие может быть так детально просчитано! "Конечно, вы можете спрятать рот и хихикнуть, чтобы выразить свое отвращение к этому человеку. В зависимости от того, какую злодейку вы играете, вам понадобятся разные методы". «Я-я -ясно... Это все очень глубоко». "Да, это так! И чем больше вы пытаетесь овладеть ею, тем яснее становятся ее истинные глубины". Повторюсь, речь шла о злодейках. Изабель уделила этой лекции гораздо больше внимания, чем тому, чтобы научить Монику заваривать чай, и объяснения затянулись до самой ночи. Моника никак не могла понять, что эта девушка, так увлеченно играющая злодейку, на самом деле имеет самые высокие оценки среди всех первокурсников по проведению чаепитий. Во внутреннем дворе проходила смешанная группа чаепитий для студентов второго курса, на которой было накрыто несколько столов для чаепития. Чай, подаваемый на этой встрече, должен был быть приготовлен в комнате для подготовки к чаепитию на первом этаже школьного здания. Обычно завариванием чая в подготовительной комнате занимались слуги, но Монике, лишенной такой помощи, пришлось делать это самой. Она шла последней по порядку, поэтому ей пришлось бы покинуть чаепитие на середине пути, чтобы приготовить свой собственный чай, но она также не могла взять с собой на саму встречу свои банки с листьями. Поэтому она решила заранее спрятать их в подготовительной комнате. Несколько слуг уже находились внутри, заваривая чай. Почти никто в комнате не был одет в школьную форму. Моника сжалась в неловкой атмосфере, ища, куда бы положить свои банки, когда кто-то постучал ее по плечу. От неожиданности она обернулась и тут же вздохнула с облегчением. Это была Кейси. «Ты пришла убрать чайные листья?» «Д-да!» "Я тоже. Наверное, все действительно заставляют своих слуг готовить чай. Будучи бедной деревенской дворянкой, я не взяла с собой ни одного", - сказала Кейси, ставя банку с листьями на полку и подкладывая под нее бумажку со своим именем. О, - подумала Моника. Так никто не возьмет ее по ошибке. «Хочешь взять кусочек?» - спросила Кейси. «Там есть лишний». «Спасибо...», - заикаясь, пролепетала Моника, с благодарностью принимая бумагу и складывая края в несколько раз в форме гармошки. Таким образом, ей не придется писать на ней свое имя, как Кейси, - уникальные сгибы подскажут, что она принадлежит ей. Она засунула бумагу под стол, а сверху поставила две баночки с чайными листьями. Теперь никто не перепутает баночки с ее собственными. «Ты принесла два разных сорта?» спросила Кейси, удивленная количеством баночек. Моника засуетилась, играя пальцами. «Я подумала, что будет плохо, если я принесу... то же самое, что и кто-то другой, так что...» Кейси, казалось, была впечатлена ее ответом. Она с пониманием стукнула кулаком по ладони. "А-а-а, я поняла. Это возможно, да? Надо же, а я совсем не подумала о том, что будет, если два человека принесут один и тот же вид. Это очень умно с твоей стороны, Моника". «Н-нет...» Изабель была единственной, кто научил ее этому. Она еще раз мысленно поблагодарила свою ложную мучительницу. Кейси посмотрела на часы на стене. "О нет! Нам нужно идти, иначе мы опоздаем на урок. Давайте поторопимся! Если мы опоздаем, леди Клаудия обязательно наговорит нам гадостей". "...Леди Клаудия? Это она... та, что с нами...?" Судя по всему, человек по имени Клаудия был четвертым членом их группы на чаепитии. «Что за... человек эта леди Клаудия?» Кейси попыталась улыбнуться, но не смогла и сделала нехарактерно кислое лицо. "Что за человек...? Хм... Ну... Да. Она очень начитанная и разбирается во всем. Некоторые даже называют ее Ходячей библиотекой. Но ее характер... Ну, ты узнаешь, когда познакомишься с ней!" Кем же может быть эта благородная девушка, о которой даже жизнерадостная Кейси вынуждена была рассказывать в двух словах? Постойте... Это же не может быть злодейка, как сказала леди Изабель, не так ли...?! А что, если она сразу же начнет смеяться надо мной...? Нет, я должна быть сильной и противостоять ей..., подумала Моника, втайне затаив дыхание. Под прекрасным ясным осенним небом во дворе началась чайная практика. Хотя это и называлось занятиями, это была элитная академия: сервировка стола состояла из первоклассных предметов, а каждый стол был украшен великолепными цветами, каждый из которых был разного цвета. Чайные сервизы и вазы для цветов были высочайшего качества, их можно было сравнить с придворными собраниями. Если бы все не были одеты в школьную форму, случайный наблюдатель мог бы обмануться, решив, что это именно то, что нужно. Студентки дегустировали принесенные ими чаи, ведя легкие, мирные беседы. Когда учительница приходила на оценку, они говорили о чае, чайном сервизе или сезонных цветах, но стоило ей выйти из-за стола, как они переходили к обсуждению последних тенденций или сплетням о романтических отношениях. Одной из особенно популярных тем был, конечно же, второй принц и президент студенческого совета Феликс Арк Ридилл. Кэролайн Симмонс, дочь графа Норна, говорила о нем как зачарованная, ее карамельно-коричневые волосы колыхались, когда она говорила. «Я абсолютно уверена, что принц выберет себе невесту еще до окончания школы». Остальные девушки с радостью подхватили эту тему. «А кто, по-вашему, подойдет ему больше всего?» - спросила одна из них. «Как насчет леди Элианы из дома герцога Ренберга?» - предложила другая. «Они близки по кровному родству». «Леди Бриджет тоже кажется подходящим вариантом, учитывая, что она состоит с ним в студенческом совете». Все имена, предложенные девушками в качестве кандидаток в невесты для второго принца, были благородными девушками, которые царили в академии. Тем не менее в глубине души все они фантазировали о том, что принц выберет их в качестве спутницы жизни, в том числе и Кэролайн. Каждая девушка, учившаяся в академии, в тот или иной момент мечтала об этом. Как было бы здорово, если бы прекрасный принц улыбнулся вам или протянул руку на балу! Для таких мечтательных девиц следующим делом было подвести к принцу наименее подходящую пару и опустить ее, чтобы сохранить свою гордость. «Ах да, кстати, о других членах студенческого совета... Вы слышали о ней?» - сказала Кэролайн, понизив голос из-за своего веера. Глаза остальных девушек тоже автоматически заострились. Она-переведенная студентка, и тем не менее ее выбрали в студенческий совет. Моника Нортон. «Я слышала, что принц обучал ее танцам». "Я тоже это видела! Она танцевала и с лордом Сирилом, я слышала!" "Получать уроки и от принца , и от лорда Сирила? ...Кем вообще считает себя эта девушка?" «Я уверен, что она - заносчивая деревенская простушка, которая вынудила доброго и мягкого принца согласиться с ней». "У нее даже нет слуги, чтобы приготовить для нее чай. Неужели она ни капельки не смущается?" «Вы только посмотрите - она обязательно выставит себя на посмешище во время урока». Кэролайн и остальные захихикали, скрывая злобу за своими великолепными веерами. Если так смеяться над Моникой Нортон, Каролина чувствовала себя немного спокойнее. Моника Нортон...- подумала она. Это она виновата в том, что лорд Сирил отругал меня и заставил написать письмо с извинениями. Когда Моника только поступила сюда, Кэролайн обвинили в том, что именно она виновата в инциденте, когда Моника упала с лестницы. Это было правдой: на лестничной площадке Кэролайн толкнула Лану, которая столкнулась с ее подружкой Моникой, и та упала с лестницы. Но ведь Моника сама виновата в том, что она такая тупая и неуклюжая. Как же она мне противна. То, что она вошла в студенческий совет, - полная ошибка. Я знаю это. Полная и абсолютная ошибка... Подожди, Моника Нортон. Заняв свое место, Моника заметила странное настроение, витавшее над столом. На самом деле, одна из девушек создавала его сама. И что удивительно, это была не Моника, не Лана и не Кейси. Это была черноволосая девушка, которая сидела на самом высоком месте за столом: Клаудия. Даже на взгляд Моники, которая была практически слепа к вопросам физической красоты, девушка была просто великолепна. У нее были идеально прямые черные волосы и глубокие голубые глаза, похожие на лазурит. Черты ее лица были настолько красивы, что она казалась шедевром, результатом труда какого-то божественного существа; она была ничуть не хуже Бриджет Грейхем. Если Бриджет с ее сияющими светлыми волосами и янтарными глазами была похожа на большую розу, то Клаудия напоминала ирис, источающий мистическую красоту. А от этой роскошной, привлекающей внимание благородной девушки исходила такая тяжелая меланхолия, что можно было предположить, что вся ее семья только что умерла. Как только служанка Клаудии раздала всем чай, она нацепила на смертельно белое лицо ухмылку и сказала, подчеркивая каждое слово: «...Пожалуйста, пейте». Она улыбалась так, словно злая ведьма уговаривала хорошего, невинного человека выпить яд. Но через мгновение ее улыбка словно оборвалась - лицо снова стало невыразительным. Странно, но, несмотря на отсутствие выражения, Моника все равно ощущала тоскливую меланхолию, исходящую от ее лица. Моника зря волновалась - пронзительного смеха не было. Более того, унылая девушка, казалось, не имела ни духа, ни мотивации для этого. Судя по ее поведению, разговор был слишком хлопотным, чтобы стоило тратить на него силы. Люди называли Монику мрачной, но Клаудия в этом смысле была на высоте. Впечатление о Монике у окружающих складывалось из-за ее застенчивости и плохой ораторской способности, но от Клаудии намеренно исходила полная депрессии аура, из-за которой с ней было практически невозможно разговаривать. Из-за этого над их столом словно висело одно тяжелое облако. Моника, Лана и Кейси пили чай, не говоря ни слова. Он пах приятно. Но, возможно, из-за странного напряжения, витавшего в воздухе, они не могли понять, каков он на вкус. Моника застонала про себя. Это так неловко... "Какой вкусный чай! Что это за сорт?" Тяжелый занавес молчания нарушила Кейси. Уловив странное настроение, она решила во что бы то ни стало завязать разговор и с улыбкой обратилась к Клаудии. Опустив глаза на чашку с чаем, Клаудия пробормотала в ответ энергичной Кейси. "...Самый распространенный черный чай в королевстве. Не стоит даже говорить об этом". «......» Улыбка Кейси стала жестче. На этот раз в разговор вступила Лана, ее тон был ярким. "Эй, я люблю чай с молоком. Здесь есть молоко?" "...Эти листья не подходят для молочного чая. Неужели твой язык настолько глуп, что не может этого понять?" «......» Лана продолжала улыбаться, но было видно, как раздраженно напрягаются ее виски. Настроение за столом стремительно ухудшалось, и у Моники задрожали губы, когда она отпила чай. Теперь она совсем не чувствовала его вкуса. Неловкость продолжалась. В конце концов Кейси, чья очередь была второй, покинула свое место, чтобы заварить чай, а затем вернулась и налила всем присутствующим. Она приготовила черный чай несколько темного цвета. Он отличался довольно горьким вкусом, поэтому хорошо сочетался с молоком. Лана, следующая, принесла чай яркого цвета. Он был легким и обладал освежающей фруктовой сладостью. «Лана, твой чай восхитителен», - сказала Кейси. «Он такой легкий, мне очень нравится». Моника кивнула в знак согласия. [[image:/storage/reader-images/1c96da1a979836cd1cd8ce3c5f69f4b492556a41.png]] Лана поднесла чашку к губам, на ее лице появилось гордое выражение. "Ну, в конце концов, я заказала самый шикарный чай в этом сезоне. Вполне естественно, что он тебе понравится", - сказала она, бросив взгляд на Клаудию. Должно быть, это был укол в ее адрес, поскольку она принесла очень простой, заурядный чай. Волевой Лане, похоже, не нравилось отношение Клаудии, и она то и дело отпускала в ее адрес колкие замечания. Кейси, будучи более тактичной, мягко успокаивала ее и меняла тему, умудряясь при этом удержать стол. В первую очередь, хозяйкой на этих чаепитиях должна была выступать та, кто занимал более высокое положение. Моника не знала, кто такая Клаудия, но, судя по всему, она была из высшего дворянского рода - по крайней мере, из графского. Обычно именно она должна была придумывать темы и руководить группой. Но у нее, похоже, не было сил, и в редких случаях, когда она открывала рот, выходили лишь язвительные комментарии. Это делало разговор практически невозможным. В конце концов Клаудия пробормотала: «...Если выпить что-то с таким сильным вкусом, язык немеет, притупляя последующие вкусовые ощущения». Моника вспомнила вкус чая, который приготовила Клаудия, и задохнулась от осознания. Обычный чай, который все привыкли пить... Неужели она выбрала его для нашей первой чашки, чтобы не отуплять наши языки? Лана и Кейси, похоже, поняли то же самое и удивленно посмотрели на Клаудию. Под их взглядами Клаудия сделала вид, будто сказанное ею не имеет особого значения. Она отпила глоток чая Ланы. «...Золотые чипсы Флорендии... Из всех черных чаев, которые можно купить в этом сезоне, этот - самый дорогой». «Это точно», - сказала Лана, готовая к бою. Но Клаудия даже не взглянула на нее. Она опустила веки и сказала: «Если бы ты была единственной хозяйкой на встрече знати, это был бы идеальный выбор... но для приглашенного человека он явно неуместен». «Что?!» «Если вы единственная, кто приносит чрезвычайно дорогие чайные листья... другие за столом вполне могут подумать, что вы пытаетесь над ними насмехаться». Лицо Ланы покраснело, и она начала дрожать. Кейси быстро вмешалась. "Я... все в порядке! Я так не думаю! Правда, Моника?" «Д-да... Я не... э-э... так не думаю!» - выдавила Моника со всей силой. Клаудия медленно повернула голову и посмотрела на Монику. Моника увидела свое отражение в холодных, немигающих лазуритовых глазах Клаудии. «...И я полагаю, все, что ты можешь сделать, - это согласиться со своими друзьями». «Хва?!» По тому, как она это сказала, создавалось впечатление, что Моника соглашается только потому, что Кейси ее к этому призвала. На глаза навернулись слезы, и Моника энергично замотала головой. «Нет, это... это не... я...» Когда из горла Моники вырвался хнык, Лана наконец-то хлопнула рукой по столу. "Эй, хватит уже! Каждый раз, когда ты открываешь рот, ты оскорбляешь нас! По-моему, это ты здесь не на своем месте!" Смелый окрик Ланы не вызвал у Клаудии даже вздергивания бровей. Мрачная красавица продолжала смотреть на свою чашку с чаем, как будто Лана не стоила того, чтобы на нее смотреть. «...Похоже, ты считаешь, что заслуживаешь того, чтобы с тобой разговаривали». «Что?!» Лана нахмурилась, глядя на другую девушку. Клаудия выдержала паузу в несколько секунд, а затем вяло продолжила. «...Ты слышала о Молчаливой ведьме?» Сердце Моники едва не остановилось. Почти наверняка оно пропустило несколько ударов. Слышала о ней? Она была ею. "Гениальный маг, назначенный в Семь Мудрецов в юном возрасте пятнадцати лет. Она изучила магию, не поддающуюся зачарованию, и, пока училась у Минервы, разработала более двадцати новых магических формул... но она также знаменита тем, что никогда не посещала никаких конференций". Это было потому, что места с большим количеством людей пугали ее, поэтому она всегда старалась их избегать. «...Даже во время посвящения Молчаливой Ведьмы в Семь Мудрецов она не произнесла ни слова». Это тоже было вызвано ее застенчивостью и социальным беспокойством. Моника была настолько бесполезна, что вместо нее все приветствия произносил ее коллега, маг Барьера Луис Миллер. Вспомнив об этом, она почувствовала, как по спине побежал холодный пот. Клаудия резко продолжила. "...Вы читали сочинения Молчаливой ведьмы? Из них можно многое узнать о ее личности... Она очень интеллектуальный, мудрый человек. Она знает толк в молчании". Я не интеллектуальная, не мудрая и не такая! Я просто застенчивая и необщительная; простите, простите, простите, простите...! Когда Моника покраснела и задрожала рядом с ней, Лана уставилась на Клаудию, не пытаясь скрыть своего отвращения. "Правда? То есть ты хочешь сказать, что умный человек не станет разговаривать с идиотом, да?" Ииип! Замечание Ланы было адресовано Клаудии, а не Молчаливой ведьме, но Моника все равно отпрянула назад, продолжая дрожать. Клаудия, казалось, не обратила внимания на слова Ланы, бросив на Монику косой взгляд. «...Если подумать, Молчаливую ведьму зовут Моника Эверетт... То же имя, что и у тебя, Моника Нортон». Ик! Моника замерла. Ее сердце шумно колотилось. Она не могла перестать потеть. Клаудия смотрела прямо на Монику, ее губы кривились в ухмылке. "...Ты уже некоторое время молчишь. Это потому, что ты не хочешь разговаривать с имбецилами?" «Я... я собираюсь... эм... гм... налить чаю!» Споткнувшись на последнем слове, Моника шумно вскочила со своего места и практически бегом бросилась прочь. Клаудия смотрела ей вслед, ее лазуритовые глаза следовали за Моникой всю дорогу. С тех пор как началось это чаепитие, Клаудия по большей части не сводила с нее глаз. Но был один человек, на которого она смотрела прямо, и только один - все присутствующие этого не заметили. Быстро шагая по коридору, Моника сжимала бешено бьющееся сердце сквозь ткань униформы. Неужели она знает? Знает ли она, что я Молчаливая ведьма...? С тех пор как она стала одной из Семи Мудрецов, она практически скрывала свое лицо и появлялась в общественных местах только в случае крайней необходимости. Только другие Мудрецы должны были узнать ее. А может, Клаудия была знакома ей по школе Минервы? Впрочем, застенчивая Моника большую часть времени проводила в лабораториях. Если бы она увидела кого-нибудь столь же великолепного, как Клаудия, она была бы уверена, что запомнила бы его. Это... это должно быть совпадением... Просто так получилось, что тема зашла. Вот и все, сказала она себе, открывая дверь в комнату для приготовления чая. Внутри было меньше людей, чем раньше. Большинство служанок, вероятно, прислуживали на самой церемонии. Немного успокоившись из-за отсутствия людей, Моника подошла к полкам, на которых стояли ее баночки. «...А?» Подняв глаза, она замерла. Ее банок не было. Баночка Кейси стояла на том же месте, которое Моника помнила. А вот место рядом с ней, куда она поставила свою, было совершенно пустым - даже несмотря на то, что она положила под нее сложенную гармошкой бумагу. Страшное предчувствие нахлынуло на нее, и она почувствовала, как холодеет кровь. Моника не в первый раз сталкивалась с подобной ситуацией. Она догадывалась, что произошло. Дрожащими руками она открыла деревянную крышку мусорного ведра и тихонько задохнулась. Среди использованных чайных ложек лежали неиспользованные листья из двух банок, разбросанные по всему мусору, включая сложенную бумагу. «...О нет». Беспомощная, она упала на колени. Без этих листьев она не могла приготовить чай. А без чая она не могла вернуться в класс. ...Что же мне делать? В уголках ее глаз заблестели слезы. Каким бы талантливым магом она ни была, она не могла повернуть время вспять. Подавив рыдания, она захрипела, когда сзади раздался знакомый фамильярный голос. "Моника, с тобой все в порядке? Тебе плохо?" Девушка опустилась на колени рядом с ней и начала растирать ей спину. Это была Кейси. «Что ты здесь делаешь?» - спросила Моника тоненьким голоском, на что Кейси неловко почесала щеку. "Ну, когда ты не вернулась, я забеспокоилась и пришла посмотреть... Вообще-то, извини. Это просто предлог, который я использовала. Я действительно не могла оставаться за тем столом..." В этом был смысл. Кейси не могла вынести взрывоопасного напряжения между Ланой и Клаудией, поэтому она ускользнула, сказав, что идет проведать Монику. Кейси посмотрела на чайные листья, разбросанные в мусорной корзине, и, кажется, догадалась, что произошло. Она нахмурилась и уставилась на мусорное ведро. «Это ужасно... Кто мог сделать что-то подобное?» Кейси достала носовой платок и вытерла слезы Моники, говоря нежным голосом, каким говорят с маленькими детьми. "Эй, у вас в общежитии есть запасные листья? Это может быть просто обычный чай, если у тебя есть что-то..." «...у меня нет». Моника не пила чай регулярно, поэтому у нее не было своих запасов. Изабель, наверное, поделилась бы с ней, если бы она попросила, но сейчас она была на занятиях. Пока она продолжала хныкать, Кейси на мгновение задумалась, а потом взяла свою банку с чайными листьями. "Используй мои листья. В итоге мы используем один и тот же чай, но это лучше, чем вообще ничего не подавать". «...Но если мы будем пить один и тот же чай, разве это не создаст для тебя проблем?» Если бы они использовали один и тот же вид чайных листьев, учитель решил бы, что они не подготовились должным образом. В этом случае не только Моника потеряет баллы, но и Кейси. Однако Кейси выглядела совершенно равнодушной. Она размахивала руками. "Не беспокойтесь об этом. Неважно, какой чай подают на чаепитии, лишь бы он был вкусным и всем было весело. Это самое главное, не так ли?" Моника фыркнула и посмотрела на свои чайные листья в мусоре. Кейси была права. Самое главное, если она вернется на свое место, не приготовив чай, то провалит урок. ...Но... Она закусила губу, сжала руки в кулаки и встала на дрожащие ноги. Затем она развернулась и бросилась вон из подготовительной комнаты. "Моника! Куда ты идешь?!" "Прости меня! Я сейчас вернусь!" С этими словами Моника унеслась в сторону своей комнаты в общежитии. Глядя вслед Клаудии, Лана жевала кусочек торта - одну из их закусок к чаю - и все еще была явно раздражена. Клаудия внимательно следила за уходящей Моникой, но как только та скрылась из виду, за столом снова воцарилось меланхоличное, вялое настроение. Устремленный вниз взгляд Клаудии, скрытый длинными черными ресницами, придавал эфемерность ее красоте. ...Что это? Что это? Что это за ? Лана закусила губу и посмотрела на чашку с чаем, которую приготовила. Ее отец был богат, но он не был дворянином по рождению. Он происходил из богатой купеческой семьи. После того как он внес свой вклад в развитие города, его заслуги были признаны, и незадолго до рождения Ланы ему было пожаловано пэрство. С тех пор как Лана узнала об этом, она росла, получая все самые изысканные предметы роскоши и самые модные платья. Все говорили о ней как о счастливой, удачливой девушке. Но Лана была совершенно одинока. Среди детей из домов без дворянских титулов нарядно одетая Лана всегда была явно не на своем месте. Она с трудом находила себе место в кругу общения других детей, а за ее спиной говорили, что она надменная богачка. Поэтому, поступая в Академию Серендии, школу для благородных детей, она предполагала, что сможет найти друзей, более похожих на нее. К несчастью, в школе, где особое внимание уделялось традициям и формам, к Лане относились как к бессословной выскочке. И они тоже говорили за ее спиной о том, что ее отец купил свой титул. Невежливо. Неэстетично. Незнание негласных договоренностей между дворянами... Каждый раз, когда кто-то говорил о ней что-то подобное, Лана становилась еще более упрямой. В первый раз она заговорила с Моникой просто из прихоти. Моника явно выделялась в классе, и забота о девочке стала частичным спасением для ее гордости. Несмотря на привычку Моники быть суетливой и угрюмой, всякий раз, когда Лана помогала ей, ее лицо расцветало улыбкой. Это немного смущало Лану, но и радовало. Каждый раз, когда Моника смотрела на нее с уважением, ее сердце наполнялось еще большей радостью. И она ожидала, что на этом чаепитии Моника снова будет смотреть на нее так же. Именно поэтому Лана старательно отбирала чайные листья. Но, к сожалению, замечание Клаудии о том, что ее чай не к месту, разорвало ее гордость в клочья. Почему все всегда складывается именно так? Все, чего я хотела... это чтобы моя подруга пила самый вкусный чай, который я только могла найти. Ей вспомнился случай из юности, когда она угостила приглашенного друга самым лучшим чаем и закусками, а тот в ответ обвинил ее в том, что она выставляет напоказ свое богатство. "Привет. Извините за это. Я вернулась". Пока Лана хмурилась от горьких воспоминаний, Кейси поспешила вернуться за стол. Моники, однако, нигде не было видно. Лана бросила на Кейси взгляд, как бы спрашивая, где та, и Кейси сделала озабоченное выражение лица, садясь обратно. "Моника... ну, как бы это сказать... Во всяком случае, я думаю, она скоро придет". «Разве ты не пошла помочь ей приготовить чай?» - спросила Лана. «Да, но... ну...», - заикнулся Кейси. Что случилось? спросила Лана. С Моникой что-то случилось? Как раз в тот момент, когда она собиралась встать, нос Ланы защекотал приятный запах - но это был не запах чая. «Простите за... э-э... ожидание». Нетвердой походкой Моника подошла к столу. В ее руках был поднос с пустыми чашками и странным металлическим чайником. Она поставила предметы на стол, затем вздохнула и вытерла пот со лба. Судя по всему, просто донести поднос до их столика оказалось для неатлетичной Моники непосильным трудом. Клаудия, которая до сих пор не проявляла никакого энтузиазма, медленно подняла голову и устремила взгляд на кастрюлю Моники. «...Это не запах чая». «Это кофе», - сказала Моника, ее голос дрожал, когда она смотрела прямо на Клаудию. «Ты говорила, что крепкий вкус одурманивает язык... Я последняя, так что проблем с подачей крепкого кофе быть не должно». "...Кофе - это мужской напиток. Он не подходит для женских чаепитий". Она была права. В этой стране кофе был обычным делом, и даже существовали кофейни. Но пили его в основном мужчины. Он был довольно горьким, поэтому не всем нравился. Лана и сама несколько раз пробовала его, но обнаружила, что не может оценить его по достоинству. Однако Моника продолжала с нехарактерной для нее твердостью. "Все в порядке. Это очень, очень вкусно... так что..." Она налила кофе из кофейника в чашки, затем добавила подогретое молоко в три из них. "Вы должны пить его как средство для очищения вкуса после еды, так что я бы предпочла, чтобы вы пили его как есть. Но я знаю, что некоторым людям не нравится горький вкус, поэтому я добавила молоко. Вы можете не стесняться и добавить сахар". После того как она раздала чашки, Клаудия первой поднесла их к губам. Она принюхалась, затем сделала глоток. «......» Она никак не отреагировала. Это было немного пугающе. Лана и Кейси добавили сахар в свои чашки, а затем нервно последовали их примеру. У Ланы расширились глаза. "Что это...? В нем нет ни странного привкуса, ни кислинки!" - сказала она, делая еще один глоток содержимого чашки. Гладкость молока скрывала резкий, горький вкус. Лана никогда раньше не пила такого кофе. Кейси, казалось, была удивлена не меньше: она пристально смотрела в свою чашку. «Эй, я никогда раньше не пила кофе, но... разве он должен так легко рассасываться?» Лана не могла винить ее за эти слова. Кофе, безусловно, был очень горьким, но его уникальный странный вкус и кислотность также способствовали тому, что он вызывал разногласия. До недавнего времени основным способом приготовления кофе было кипячение измельченных зерен с сахаром и выделение жидкости. Однако в последнее время стал популярен инструмент под названием сифон, который избавлял от многих странных, нежелательных привкусов. Но кофе, приготовленный Моникой, оказался еще вкуснее. Глядя на серебряный кофейник, Клаудия сказала: «...Чем больше времени уходит на экстракцию кофе, тем более резким и менее чистым становится его вкус». «Да...», - ответила Моника. "Вот почему я использую этот кофейник для быстрой экстракции. Он использует силу водяного пара, чтобы извлечь кофе за короткое время, так что..." "Я никогда раньше не видела такого инструмента. Даже в книгах не встречала", - сказала Клаудия. Глаза Ланы и Кейси расширились. Клаудия была известна своими обширными знаниями - люди называли ее «ходячей библиотекой». Должно быть, она самый начитанный человек здесь - нет, во всей академии. И даже она не знает, что это такое! подумала Лана, глядя на кастрюлю Моники. Клаудия допила содержимое своей чашки и устремила свой лазуритовый взгляд на Монику, выражение лица которой было по-прежнему нечитаемым. "...Понятно. Это хорошо для того, чтобы застать кого-то врасплох. Но этот урок посвящен чаепитиям. Подавать что-то, что не является чаем, довольно нелепо". «Наверное, да... Эм... Ну...» Моника опустила глаза и взяла свою чашку. Она была единственной, в которую она не добавляла молоко. Несомненно, она привыкла пить горький кофе. «Я, ну... Я хотела позволить своим друзьям выпить мой любимый напиток, так что... Эм...» Моника обхватила чашку руками, свела брови и натянуто улыбнулась. «...Наверное, я здесь самая неуместная», - закончила она с неловким смешком. В голове Ланы помутилось. Что это? Что это? Что это за. ..? До сих пор именно она была подавлена тем, что оказалась не на своем месте, а потом Моника пошла еще дальше и принесла кофе, что не имело никакого смысла для чайной церемонии и, несомненно, лишило бы ее очков. Лана допила остатки кофе. «...Это восхитительно... Я обожаю это», - сказала она, сдерживая слезы. На лице Моники расцвела улыбка. Тем вечером в своей мансардной комнате в женском общежитии Моника усердно писала доклад. Естественно, с нее сняли баллы за то, что она подала кофе на чаепитии. Лана и Кейси уладили ситуацию с учителем, так что она не провалилась, но взамен ей велели написать отчет. Рядом с ней стоял Неро, держа в передних лапах чашку с кофе и тыкаясь в нее мордой. "Хм, хм. Все не так уж плохо, да? Понятно. Так вот что они подразумевают под зрелым вкусом." Монике было трудно поверить, что он все еще может так говорить после добавления такого количества сахара и молока. Закончив с отчетом, она вернула перо на подставку и вздохнула. В памяти всплыл образ чайных листьев в мусоре. Их явно выбросили специально, а не случайно. ...Было бы здорово, если бы все это было просто ошибкой, с горечью подумала Моника. Она повесила голову. «В этот раз это были всего лишь чайные листья... но интересно, будет ли дальше хуже?» «Тебе больше не нравится?» - поддразнил Неро. «Хочешь засунуть хвост между ног и сбежать обратно в свою маленькую горную хижину?» «...Я буду пытаться еще немного», - пробормотала она. Неро сузил свои золотые глаза и усмехнулся. "Хех. Еще недавно ты бы рыдала, ныла, что у тебя ничего не получается, и умоляла вернуться домой". «Урк... Ну, это... Может, это и правда, но...» Моника начала играть пальцами, когда Неро запрыгнул к ней на колени и шлепнул ее по бедру передней лапой. Это было похоже на то, как человек хлопает друга по плечу. «Какая разница?» - сказал он. «Если ты начала привязываться к этому месту, я не думаю, что это плохо». "Правда...? Да, возможно, ты прав, Неро". Теперь эта академия вызывала у нее не только плохие воспоминания. Это было не так много, но у нее были друзья. Люди, которые помогали ей, когда она нуждалась в помощи. Для человека, который в прошлом упорно отказывался от любых социальных связей, этот опыт был совершенно новым. ...Но Моника Нортон, застенчивая, невнятная студентка, была лишь фасадом. Как только закончится ее миссия, она покинет эту школу и вернется к своей жизни в горной хижине. После этого, скорее всего, никто из тех, кого она встретила здесь, в академии, больше никогда ее не увидит - ведь она была Моникой Эверетт, Молчаливой ведьмой и одной из Семи мудрецов. Размышляя над этим фактом, Моника начала готовиться к завтрашним занятиям. Воздух, врывавшийся в открытое окно, отличался от осеннего бриза, дувшего в ее домике в горах: здесь он нес аромат цветов на клумбе. ---------- ГЛАВА 7 Сон, который показал горький чай ГЛАВА 7 Сон, который показал горький чай Со дня чаепития прошла неделя, и Моника была на пределе. Как только уроки прервались на обед, она поспешила выйти из класса. Но то, что она вышла первой, еще не означало, что она может ослабить бдительность. Поглядывая то налево, то направо, она направилась к выходу. Я... я должна быть в порядке... верно? подумала она, но, подняв голову, обнаружила черноволосую девушку, сидящую на скамейке возле клумбы. Моника тихонько вскрикнула. Это была Клаудия. Она сидела так, словно была всего лишь украшением, сложив руки и свесив ноги. Но когда она заметила Монику, то повернула голову и принялась разглядывать ее. Она делала это всю неделю - появлялась везде, где бы ни была Моника, и наблюдала за ней издалека. Впрочем, она только и делала, что наблюдала. Клаудия не подходила и не пыталась заговорить с ней, но от этого становилось еще более жутко. Могла ли она узнать, что я - молчаливая ведьма...? В конце концов Моника обошла здание школы, чтобы попытаться избавиться от преследователя, и вернулась в свой класс. Когда она снова вошла в школу, обеденный перерыв уже почти закончился. Она совсем упустила свой шанс поесть. Хотелось бы хоть иногда обедать в тишине и покое, подумала Моника, вздыхая и прижимая руку к пустому желудку. Но когда она подошла к своему классу, на ее пути встали несколько студенток. «О, у вас есть минутка, леди Моника?» - спросила девушка с волосами цвета карамели - Кэролайн Симмонс, дочь графа Норна. Именно из-за нее Моника упала с лестницы. Насторожившись, Моника отступила назад. Кэролайн изменила свой голос на более спокойный тон. "Вам не нужно так бояться. Я хочу пригласить вас на чаепитие". «На... чаепитие?» "Да. Занятия сегодня заканчиваются немного раньше, верно? Давайте выпьем чаю перед работой в студенческом совете. А еще я хотела поговорить о том случае, когда ты случайно упала с лестницы". Учитывая, насколько знатной была семья Кэролайн, Моника не могла отказаться от ее приглашения без веской причины. Я член студенческого совета... Значит, я должна хорошо танцевать бальные танцы и устраивать чаепития, сказала она себе, хватаясь за значок члена совета, прикрепленный к ее форме. Кэролайн наверняка собиралась снова наговорить ей гадостей. Но Монике придется терпеть это только до окончания чайной церемонии. Сжав кулаки, она подняла взгляд. Благородная девушка сузила глаза в улыбке. «Ты ведь придешь на мое чаепитие?» «Если это не помешает моим обязанностям в студенческом совете, то...» "О, конечно. Я не хотела отнимать у вас так много времени". Радостно ухмыльнувшись, Кэролайн посмотрела на других девушек рядом с ней. «Так, все?» Даже когда остальные кивали, соглашаясь с Кэролайн, они не сводили с Моники внимательных глаз. На их лицах читалось откровенное презрение. Их глаза говорили сами за себя - они считали ее жалкой, некрасивой девчонкой. Все в порядке. Все будет хорошо. Нужно просто пить чай и кивать. Просто не говорить ничего лишнего, и все будет хорошо. В полном порядке... Моника не заметила, как на нее, отчаянно пытавшуюся убедить себя, что все будет в порядке, уставилась пара лазуритовых глаз. Кэролайн выбрала для вечеринки чайный стол во внутреннем дворе - там же, где проходили практики чаепитий. В хорошую погоду многие девушки устраивали здесь чайные церемонии. К моменту появления Моники там уже было накрыто несколько столов, и за каждым из них студенты коротали время в свое удовольствие. При таком количестве людей Моника, скорее всего, не подвергнется физическому насилию, и чай не брызнет ей в лицо. Немного успокоившись, она заняла свое место. За столом сидели четыре человека, включая саму Монику и Кэролайн, которая сидела прямо напротив нее. У Кэролайн были большие ясные глаза, и, несмотря на то что она была одного возраста с Моникой, она казалась более взрослой. В ней было что-то яркое и притягательное. ...А? Ее глаза... В этот ясный осенний день, под лучами полуденного солнца, Моника вдруг почувствовала, что с Кэролайн что-то не так. Но прежде чем она успела что-то сказать, девушка коротко хихикнула. "Большое спасибо, что пришли сегодня, леди Моника. Я знаю, что вы заняты". «Спасибо... что пригласили меня», - неловко ответила Моника. Кэролайн благосклонно кивнула. «Я прошу прощения за тот несчастный случай, который закончился тем, что вы упали с лестницы... Вы ведь не пострадали?» «Нет, со мной все в порядке». «О, слава богу!» - сказала Кэролайн, и ее лицо озарила великолепная улыбка. Ее большие глаза сузились, а голос понизился. «Тогда не могли бы вы поговорить с лордом Сирилом и сказать ему, что это был просто несчастный случай?» «......... А?» Моника растерялась. Тем временем остальные девушки поддержали Кэролайн. «Верно, это был несчастный случай!» «Леди Кэролайн не сделала ничего плохого». Очевидно, это и было целью этой встречи за чаем. Они хотели, чтобы Моника подтвердила, что инцидент с падением с лестницы был случайным. "Леди Моника Нортон, это был несчастный случай, да? Я никогда не поднимала руку на Лану Колетт... Не так ли?" Широко раскрытые глаза девушки, казалось, притягивали ее к себе, как бы запугивая, чтобы Моника кивнула в знак согласия. А ей хотелось поддаться давлению, опустить голову и согласиться. Если бы она это сделала, то, возможно, освободилась бы от этой ситуации. ...Но, но...! После того как Моника упала с лестницы, Сирил взял на себя труд опросить присутствующих. Если Моника сделает так, как сказала Кэролайн, и согласится, что это был несчастный случай, все его усилия пойдут прахом. Моника схватилась за переднюю часть своей униформы, ее губы дрожали. «Я... я не хочу противоречить его выводам и... создавать проблемы для лорда Эшли». Она сказала это. Ей удалось вымолвить эти слова. Кэролайн молчала. Нервничая, Моника взглянула ей в лицо и увидела леденящие душу холодные глаза, смотревшие на нее. «...Понимаю», - отрывисто произнесла Кэролайн, и в ее голосе зазвучал тяжелый гнев. Моника содрогнулась от гнева Кэролайн. Однако карамельноволосая девушка быстро взяла себя в руки и нацепила на лицо дружелюбную улыбку. "О, дорогая. Я просто была так поглощена разговором. Этот чудесный чай сейчас остынет... Пожалуйста, выпейте". «Хорошо...» Как только я выпью этот чай, я уйду, - решила Моника и взяла чашку, в то время как Кэролайн и остальные подняли свои складные веера, чтобы прикрыть рты. О, это... Это одно из основных действий злодейки, как и говорила леди Изабель...! Из-за вееров послышалось хихиканье - оно раздавалось с такой точностью, что можно было предположить, что они тренировались для этого. Ни слишком громкий, ни слишком тихий, он был как раз сбалансирован по жестокости и насмешке. Понятно, значит, вот как это выглядит в дикой природе...- подумала Моника, поднося к губам чашку с черным чаем, странно впечатленная. Когда она сделала глоток, жидкость показалась ей ужасно горькой. Не вяжущей, как если бы чай был слишком крепко заварен, а именно горькой. Может, это просто такой чай? задалась она вопросом. Вкус был сильным, но не слишком, чтобы пить. Моника привыкла ежедневно пить горький кофе, поэтому она продолжала потягивать чай, хотя у нее было странное чувство. И тут же выражение лиц остальных изменилось. ...? Что случилось? спросила Моника. Они выглядели шокированными и смотрели на нее с отвращением в глазах. Неужели Моника сделала что-то неприличное? Чтобы скрыть свое волнение, она пригубила остатки яростно горького чая. «А...» - сказала Кэролайн. ...А-а? Сердце Моники заколотилось в ушах. В глазах появились звездочки, а мир вокруг начал расплываться. «Она выпила его?» "Ты серьезно? Но оно такое горькое". "Не может быть. Я думала, она просто поперхнется..." Кэролайн и остальные быстро заговорили, похоже, от волнения. Их голоса доносились до ушей Моники, но она не могла идентифицировать звуки, которые они издавали, как слова. Для нее это был просто шум. Что... это? Мир начал искажаться, исчезать, расплываться, таять и тонуть в красноватом цвете чая. Нет. Этот красный цвет был не от чая. Он был от пламени. Они колыхались и мерцали, потрескивая и рассыпая искры. За ними она увидела человека. «Отец...?» Ее отец, привязанный к дереву, начал исчезать в огне. Запах был ужасен. Это была вонь горящей плоти. Люди, окружавшие ее отца, заговорили все разом. "Еретик! Еретик! Грешник! Нарушитель табу!" «...Н-нет, отец не... Это не его вина...» Один из них бросил что-то в полыхающий огонь, отчего полетели искры. Это были все исследования ее отца. Все, что он написал за свою жизнь. Все, что было так важно для него... «Остановитесь... Остановитесь... Не сжигайте их... Не сжигайте их...» Они горели и горели, все эти чудесные цифры, которые он создавал годами, все эти записи, превратившиеся в пепел за считанные мгновения. Я должна вспомнить, я должна... Цифры, которые он оставил, я должна их запомнить... Она распахнула глаза как можно шире, хотя их щипало от дыма, и уставилась прямо на документы, брошенные в пламя. Зрение у нее было не очень хорошее, когда дело касалось движущихся предметов, поэтому она видела только фрагменты. Тем не менее она записывала в память все цифры, какие могла, не позволяя себе моргнуть. Я должна запомнить как можно больше записей, которые он оставил. Если я этого не сделаю... Эти цифры, которые она выгравировала в памяти, были наследием ее отца. Она никогда их не забудет. Они были доказательством того, что он жил. «18473726, 385, 20985.726, 29405.84739-» "Хватит говорить цифрами! Это отвратительно! Закрой рот!" Вместе с оскорблениями в сторону Моники полетела бутылка с ликером, когда она произносила цифры. Плача, она только и смогла, что свернуться калачиком на земле и обхватить голову руками. «Простите, дядя, простите, простите, простите, простите...» "Все из-за идиотских исследований моего старшего брата, я тоже должен страдать! Если в семье есть преступник, моему бизнесу конец, ты хоть понимаешь это?! Это чушь!" «Нет... Отец не... Он не сделал ничего плохого... Он не...» "Тебе лучше не говорить людям эту чушь! Я побью тебя огненным крюком!" «Простите, дядя, пожалуйста, не бейте меня, не бейте меня, простите, простите, простите, я никому ничего не скажу, обещаю, я буду молчать, не бейте меня, не бейте меня, простите, простите, простите...» Во дворе царила суматоха. Моника Нортон внезапно упала со стула во время чаепития и потеряла сознание. Ее лицо было белым, она неестественно хрипела, царапая себе горло и бормоча какую-то чушь между вдохами. Кэролайн и остальные сидевшие за столом наблюдали за ней, словно за объектом отвращения. Никто не пытался ей помочь. Затем к их столику бесшумно подошла еще одна девушка. У нее были черные волосы и мрачная аура - Клаудия. Не говоря ни слова, она опустилась на колени рядом с Моникой и проверила ее состояние. «...Что ты заставила ее выпить?» Кэролайн покачала головой и пронзительно закричала: "Я не знаю! Я не знаю! Я ничего не знаю!" «......» Клаудия тихонько встала, затем, словно змея, подползла к Кэролайн и засунула руку в карман другой девушки. Кончики ее пальцев что-то нащупали. «...Глазные капли?» "Эй! Отдай! Не трогай мои вещи! ...Ик?!" Клаудия бесцеремонно схватила Кэролайн за подбородок, когда та застонала. Затем она подняла свободную руку, чтобы приподнять веки Кэролайн, покрытые макияжем, и внимательно осмотрела ее глаза. «...Расширенные зрачки... Белладонна или другой похожий яд». «Это просто лекарство, чтобы сделать мои глаза больше!» «Это яд». Клаудия быстро прервала оправдания Кэролайн. Уставившись прямо в ее расширенные зрачки, Клаудия понизила тон и продолжила с ударением. «Ты отравила эту девушку». "Нет... Я... Я просто хотела, чтобы она поперхнулась горьким чаем и опозорилась... Кто бы мог подумать, что кто-то выпьет целую чашку чего-то настолько горького?! Она сама виновата!" Не обращая внимания на причитания Кэролайн, Клаудия снова опустилась на колени рядом с Моникой. Она приподняла верхнюю часть тела девушки, а затем погрузила палец ей в рот. Моника зашипела и тихонько заскулила. «...Ух, ух... ух...» «Выплюнь это». Даже когда палец Клаудии упирался ей в горло, Моника не смогла вызвать рвоту - она лишь продолжала тихо стонать. Успокоившись, Клаудия отдала приказ тем, кто стоял вокруг нее и наблюдал. "Кто-нибудь, принесите слабый солевой раствор. Также свяжитесь с лазаретом и студенческим советом". Когда бы Моника ни вспоминала отца, она всегда видела его стройную спину, облаченную в белую одежду. ...Отец? Отец? Он был ученым - из тех, кто большую часть дня сидит за своим столом. Желая, чтобы он хоть на несколько минут повернулся к ней, юная Моника тянулась к его спине... но потом снова опускала руку. Она знала, что работа ее отца очень важна. Она не хотела мешать ему. Но в тот день он, казалось, услышал ее мысли. Внезапно он перестал писать и повернулся к ней лицом. У него была большая борода, и он носил маленькие круглые очки. За ними скрывались спокойные и умные глаза. Он всегда был миролюбивым человеком. Он взял ее опущенную руку и сжал ее в своих. Его руки были большими и теплыми. Она хихикнула. «Хе-хе... папочка...» Ее лицо расплылось в улыбке от тепла его рук. Затем она почему-то услышала голос сверху. Но это был не голос отца из ее воспоминаний... «Хм. Я действительно выгляжу таким старым?» « Сэр, не стоит обращать внимания на сонные разговоры этой девушки». «В этот момент ты обычно предлагаешь шлепнуть ее, чтобы она проснулась». «Я... Ну, она же больна, так что!» Моника издала тихий стон и подняла тяжелые веки. Казалось, она лежит на кровати в лазарете. Туда ее уже приносили. Рядом с кроватью, на которой она спала, стояли две фигуры. Вечерний свет проникал через окно и освещал их волосы - светло-русые и серебристые. «...Принц... и... Лорд Эшли...?» Феликс держал ее за руку, а Сирил стояла рядом с ним, заглядывая ей в лицо. Что они вдвоем делали в таком месте? И почему Феликс держал ее за руку? Медленно приходя в себя, Моника стала перебирать в памяти события, которые привели ее сюда. ... Было какое-то чаепитие, я выпила немного горького чая, у меня закружилась голова, и... Все последующее было как в тумане. Но ей казалось, что она только что видела ужасно страшный сон. "Вас отравила, - сказал Феликс, - дочь графа Норна во время чаепития. Из-за этого вы впали в ужасное расстройство". «...!» Моника покраснела и отдернула руку от Феликса. Затем она практически скатилась с кровати и, заставив свое все еще изможденное тело двигаться, прижалась лбом к полу. Совершенно ошеломленный, Сирил закричал: «Что ты делаешь?!» Задыхаясь, Моника с трудом выговорила дрожащими от бешенства губами. «...Я... я очень, очень сожалею... за то... что причинила вам... все эти неприятности...» От одного только произнесения этих слов ей захотелось вырвать. Но она испортила чаепитие и вызвала большой переполох, поэтому должна была извиниться. «Я состою в студенческом совете... но я не могу сделать ничего путного... Простите». Занятия танцами прошли для нее ужасно, поэтому она хотела хотя бы разобраться с чайными. Но вместо этого она добавила еще одно пятно в послужной список студенческого совета. В ее извинениях послышались всхлипывания. У нее заложило нос, а глаза стали горячими. Слезные каналы были свободнее, чем обычно, и слезы падали быстро, заливая пол. "Леди Нортон, посмотрите на меня, - сказал Феликс, опускаясь рядом с ней на колени. Но Моника не могла поднять лицо. Должно быть, я всем надоела. Я член студенческого совета и даже не могу вести себя прилично на чаепитии. Она могла бы придумать еще много слов, чтобы покритиковать себя. И она как раз занималась этим, выстраивая в ряд все свои неудачи, перемалывая собственный дух, как вдруг под ее боками зашевелились руки. Руки подняли ее, как будто кто-то взял на руки кошку. "Вставай уже! Как ты смеешь заставлять принца стоять на коленях!" Это сделал Сирил. И вот теперь лорд Эшли снова злится на меня. И все потому, что я не умею вести себя прилично..., подумала Моника, все еще плача. Сирил осторожно уложил ее обратно на кровать. Затем, накрыв ее одеялом, он закричал: "Ты здесь жертва! У жертвы нет причин кланяться и извиняться!" «Но...» "Ты выглядишь так, будто вот-вот скончаешься! Держи рот на замке! Не смей больше вставать с кровати без разрешения. Иначе я привяжу тебя к ней веревкой!" Сирил нахмурился, делая это довольно жестокое заявление. В этот момент раздался другой голос. "О, что это ты так шумишь в лазарете? ...Дорогой старший брат". Занавеска, разделяющая кровати, колыхнулась, и оттуда высунулось лицо прекрасной девушки. Только лицо, словно какая-то жуткая плавающая голова. Остальные части ее тела оставались скрыты за занавеской. Это была Клаудия. ...Старший брат? подумала Моника. Сирил удивленно уставился на нее. Он замолчал, нахмурив губы. Феликс, напротив, приветствовал ее с милой улыбкой и заговорил. "Леди Клаудия Эшли, благодаря вашей компетентной первой помощи жизнь ученика была спасена. Как президент студенческого совета, я благодарю вас от всего сердца". На лице Клаудии отразилось отчаяние, как будто она только что стала свидетелем конца света. «...Не за что», - с горечью пробормотала она. Сирил бросил на нее взгляд - ее поведение нельзя было назвать уважительным. "Принц только что похвалил тебя. Это честь. Ты могла бы быть немного счастливее". «...О, так ты хочешь, чтобы я виляла хвостом, словно глупая собака, как кое-кто другой?» Клаудия насмешливо фыркнула, сохраняя на лице выражение, - впечатляющий подвиг. Ее поведение вывело бы из себя практически любого, и, как и ожидалось, Сирил взорвался. «Кого ты называешь собакой?!» "...Никто не говорил, что я обращаюсь к тебе. О, почему ты так гримасничаешь? Разве не ты пытался донести Монику Нортон сюда, пока она была в отключке, а потом не смог дойти и был вынужден передать ее президенту, дорогой старший брат?" Она говорила без эмоций, сохраняя монотонность. Лицо Сирила сначала покраснело, но по мере того, как она продолжала говорить, оно бледнело до призрачной белизны. Это было жалкое зрелище. «...Я... простите, что я такая тяжелая...», - пробормотала Моника, изо всех сил стараясь поддержать Сирила. Сирил нахмурился и начал беззвучно скрежетать зубами. Это было немного пугающе. Что же мне делать? Лорд Эшли в бешенстве... и все из-за того, что я такая тяжелая... Пока она паниковала, Феликс наклонился вперед и ласково погладил ее по щеке. "Ты не тяжелая. Более того, ты удивительно легкая. Думаю, тебе следует больше есть". Он поправил ей одеяло и повернулся к Сирилу. "Нам не стоит задерживаться - она больна. Пошли отсюда". Сирил безропотно кивнул. Затем он бросил взгляд на Монику и сказал: "Сегодня не нужно приходить в зал совета. Полагаю, даже если бы вы пришли, для вас нет никакой работы". «Но мы заняты подготовкой к фестивалю...» Нужно было подготовить документы для отправки подрядчикам, рассмотреть предлагаемые бюджеты клубов и многое другое, что она хотела бы закончить сегодня. Но Сирил твердо ответил ей: «Это не будет проблемой». Когда Моника снова попыталась протестовать, Феликс заглянул ей в лицо и мягко улыбнулся. «Возвращайся в общежитие и хорошенько отдохни, хорошо?» Его голос был спокойным, но в то же время твердым - он не принимал отказов. Увидев, что Моника проглотила очередное возражение, они с Сирилом отошли от ее кровати. Клаудия достала из кармана носовой платок и демонстративно помахала им вслед. Ее лицо было лишено выражения. Сирил выглядел так, будто вот-вот выйдет из себя. «Клаудия, - сказал он, - присмотри за ней и убедись, что она не улизнет отсюда и не попытается пойти в комнату студенческого совета, чтобы поработать». "...О, если вы так обеспокоены, вам нужно только сказать об этом. Вы действительно выглядели ужасно обеспокоенным, заглядывая в лицо Моники Нортон, когда она спала. Каким взволнованным ты выглядел, мой дорогой старший брат..." Сирила начало трясти. Феликс посмеялся над обменом мнениями братьев и сестер, а затем вышел из лазарета вместе с Сирилом. В палате стало тихо, как только они ушли. Взяв себя в руки, Моника повернулась к Клаудии. «Спасибо за... за первую помощь». «...Как много вы помните?» - спросила она. «До того момента, как я выпила чай...» После этого Моника ничего не помнила, кроме того, что ей снился кошмар. Когда она пришла в себя, то уже лежала на койке в лазарете. Клаудия на мгновение отлучилась, а потом вернулась с чашкой. В ней было молоко. "Выпейте это, - сказала она. "Можно понемногу. Это немного, но это поможет защитить слизистую оболочку вашего желудка". Моника взяла чашку и поднесла ее к губам, а Клаудия села на стул рядом с ее кроватью. «...В ваш чай подмешали глазное лекарство, используемое для расширения зрачков». "Глазное лекарство? ...Вот почему зрачки леди Кэролайн были такими большими, несмотря на яркий свет...?" Моника почувствовала, что с девушкой что-то не так, с того самого момента, как они столкнулись во дворе. Обычно в светлых местах зрачки сужаются, чтобы ограничить количество проникающего света. Однако у Кэролайн они оставались большими. «У леди Кэролайн... есть болезнь глаз?» - предположила Моника. "...Она использовала его как косметическое средство. У этой идиотки было заблуждение, что большие глаза делают тебя красивее, вот она и использовала его, не обращая внимания на опасность". Глазные капли, которыми владела Кэролайн, обычно использовались для проверки зрения. Они не вызывали проблем, если использовать их по назначению, но были токсичны и при неправильном применении вызывали галлюцинации и симптомы отравления. И она положила немного в чашку Моники. "...Это очень горькая смесь," - продолжала Клаудия. «Вероятно, они сделали это, чтобы посмеяться над тем, как ты поперхнёшься». Именно поэтому Кэролайн устроила чаепитие во дворе на глазах у всех, а не в своей комнате - она хотела посмеяться над Моникой за то, что та поперхнулась чаем. Но вот чего Кэролайн не ожидала, так это того, что Моника без проблем выпьет всю чашку. «Уммм...», - сказала она. «Ну... Он был горьким, но не непереносимым, так что...» "...Как ты думаешь, для чего у существ есть вкусовые рецепторы? Они не для того, чтобы наслаждаться вкусной едой. Они нужны, чтобы различать и избегать ядов". Отругав себя за плохое управление рисками, Моника замолчала. Возможно, Клаудия была права - возможно, Монике следовало быть более осторожной. Кэролайн явно что-то замышляла. Монике не следовало поглощать все, что предлагала ей другая девушка. По словам Клаудии, Моника не смогла самостоятельно вырвать яд, поэтому она накормила ее слабым солевым раствором, чтобы заставить это сделать. "...Когда тебя вырвало, в желудке почти ничего не было. Похоже, ты весишь относительно мало для своего возраста, и, похоже, ты не заботишься о себе". «.........Урк.» Причина, по которой она сегодня не обедала, заключалась в том, что она убегала от Клаудии. Тем не менее, это был не первый раз, когда ей говорили, что ее питание недостаточно, так что это было неприятно. Она повесила голову. Клаудия продолжила, ее голос оставался хмурым. "Чем меньше человек, тем меньше яда нужно, чтобы убить его... Даже тот яд, который не убил бы взрослого человека со стандартным типом телосложения, может оказаться смертельным для человека с телом ребенка. Тебе повезло, что ты осталась жива". «Детское тело...», - заикаясь, произнесла Моника, непроизвольно глядя на Клаудию. Она была стройной, но высокой, и те части ее тела, которые торчали, определенно бросались в глаза. Никогда бы не подумала, что они с Моникой одного возраста. Моника никогда не комплексовала по поводу своего тела, но после того, как она подружилась с Ланой и Кейси, она стала чуть больше осознавать, насколько по-детски она выглядит. Она молча приняла свое поражение. Клаудия наклонилась и заглянула ей в лицо. "...О? Что случилось, Детское Тело? Ты пялишься, Детское Тело. И еще, не ешь твердую пищу до конца дня. Тебя просто вырвет, детское тело". « Вы не должны продолжать называть меня "Детское тело" таким образом...» «...Я просто хочу, чтобы ты не благодарила меня за то, что я спасла тебе жизнь». Глаза Моники расширились. Если подумать, Клаудия выглядела кисло, когда Феликс благодарил ее. Моника, естественно, была ей благодарна, и ей хотелось сказать спасибо. Но Клаудии, похоже, эта мысль была неприятна - она не просто пыталась скрыть свое смущение. " Вы не хотите, чтобы я вас благодарила, потому что... вы меня ненавидите? Это... это так?" - спросила Моника дрожащим голосом. Клаудия сидела прямо. Выражение ее лица оставалось бесстрастным, как у куклы. Но Монике показалось, что в глубине ее лазуритовых глаз мелькнула темная эмоция - не совсем злая. "...Я не испытываю к тебе ненависти, - вяло ответила она. «...Хотя ты мне не нравишься». Моника набралась храбрости и спросила: «Тогда... почему вы... преследовали меня всю неделю?» Она предположила, что Клаудия подозревает ее в том, что она - Тихая ведьма. Пока она ждала ответа, Клавдия бесшумно подползла ближе и посмотрела на нее в упор. «...Потому что ты околдовала моего жениха», - ответила она. "...А? Подождите... А?" Моника чуть не выронила чашку с молоком. Клаудия сухо продолжила. "...Быть с ним в студенческом совете - это одно, но заниматься с ним танцами... Я не могу этого терпеть, правда? Даже я почти не танцевала с ним". Студенческий совет. Танцевальная практика. Первыми, кто пришел Монике на ум, были Феликс и Сирил. Но Клаудия и Сирил были родными сестрами, что сужало круг поиска до одного. Погодите, леди Клаудия... помолвлена с принцем?! С одной стороны, Клаудия не раскрыла свою личность, что не могло не радовать. Но кто бы мог подумать, что она - невеста Феликса и ошибочно полагает, что Моника его околдовала?! Моника крепко задумалась, пытаясь придумать, как распутать это недоразумение. В этот момент со стороны двери послышался шум, и она услышала два шага по ту сторону занавески. "Моникаааа! Мы пришли в гости!" "Ш-ш-ш! Ш-ш-ш! Не кричать в лазарете!" Оживленные знакомые голоса принадлежали Гленну и Нилу. Гленн без спроса распахнул занавеску и длинным шагом подошел к кровати. "Моника, ты в порядке?! Ух ты, какое у тебя бледное лицо! О, а я принес подарок. Мясо подойдет?" «Гленн, нельзя давать мясо человеку сразу после отравления», - укорил его Нил, заметив Клаудию у кровати Моники. Он выпрямился и неловко улыбнулся ей. «О, здравствуйте, леди Клаудия». «......» Клаудия сохраняла бесстрастное выражение лица, но воздух вокруг нее явно изменился. Ее мрачная, вялая аура полностью исчезла. Нил выглядел слегка обеспокоенным ее отсутствием. «Эм... Ну, я... О, я слышал от президента, что это вы оказали первую помощь леди Нортон». «......» Клаудия оставалась такой же молчаливой и безэмоциональной, как и прежде. Она даже не кивнула в ответ. Нил начал паниковать, бессмысленно двигая руками и продолжая. "Я как всегда впечатлён, леди Клаудия! Вы потрясающая!" «...О.» В этот момент Моника была уверена, что видела это. Губы Клаудии, когда она произносила это слово, слегка - очень слегка - приподнялись в уголках. Она была так раздражена тем, что Феликс похвалил ее, но сейчас она, кажется, была счастлива. Подождите, подумала Моника. Может ли жених леди Клаудии на самом деле быть...? «Это твоя подруга, Моника?» - спросил Гленн. «Нил, ты тоже ее знаешь?» Прежде чем Нил успел ответить, Клаудия проскользнула ближе к Монике, практически прижимаясь к ней. «Мы действительно подруги», - медленно произнесла Клаудия. "Разве не так? ...дорогая Моника". Моника впервые слышала об этом. Разве Клаудия только что не сказала, что не ненавидит ее, но и не любит? Пока Моника оцепенело смотрела на нее, Клаудия пристально разглядывала ее лазуритовыми глазами. В конце концов, давление дошло до нее. «Д-да...», - заикаясь, неловко кивнула она. «Видите?» - сказала Клаудия, глядя на Глена и Нила. «Я - Клаудия Эшли, второкурсница и невеста Нила... Очень рада познакомиться с вами». "А? Погодите, невеста?! Нила?! Ты его невеста?!" - воскликнул Гленн. Нил неопределенно улыбнулся. «Ну, видите ли, так решили наши родители...» "...О. А ты был бы счастливее с кем-то другим?" - спросила Клаудия, повернув к Нилу свое кукольное личико. Ее красота и отсутствие выражения странно пугали. Лицо Нила напряглось, и он покачал головой. «Нет, я не это имел в виду, просто я ужасно тебе не подхожу, и мне стыдно за это...» Его взгляд метнулся к макушке головы Клаудии. Это подсказало Монике, что его беспокоит. Нил был невысоким по сравнению с другими мальчиками его возраста, в то время как Клаудия была высокой для девушки. Если стоять бок о бок, она будет выше его. К тому же Клаудия происходила из семьи маркиза, а Нил был сыном барона, так что их семьи не очень подходили друг другу по рангу. Пока Моника молчала, Клаудия быстро поднялась, соединила свою руку с рукой Нила и жутко улыбнулась. "...Послушай, Моника. Тебе не кажется, что мы с Нилом подходим друг другу? ...А ты?" Когда они выстроились в ряд, разница в росте стала еще более очевидной. Но последнее «Не так ли?» Клаудия произнесла с такой силой, что Моника попятилась, отбросив все мысли и просто кивнув. «И-еш...» «Видишь, Нил?» - сказала Клаудия. «Даже наша подруга Моника дала нам свое благословение». Ее тон, казалось, говорил: « Смотрите, нет никаких проблем». Нил притворно улыбнулся, а Гленн пробормотал: «Она такая пугающая!» В этот самый момент дверь в лазарет снова распахнулась. Внутрь вбежала девушка с колышущимся хвостом - это была Кейси. «Моника!» - воскликнула она. "Я слышала, тебя привезли в лазарет! Ты..." Она остановилась и уставилась на Нила и Клаудию, державшихся за руки. На мгновение она замолчала. Затем в ее глазах появилось недоумение. «Эй, что здесь происходит?» "...Это должно быть очевидно. Мы с Нилом собираемся рассказать вам историю о том, как начался наш роман". "Подождите. Простите, боюсь, мне до сих пор ничего не ясно", - удивленно сказала Кейси. Моника страдальчески усмехнулась. Феликс шел по коридору, его характерная безмятежная улыбка исчезла с лица. Ее отсутствие лишь подчеркивало его четкие красивые черты. Сирил покорно следовал позади - возможно, он почувствовал тихое раздражение принца. Пока Феликс шел, он молча размышлял об источнике своей досады... Какая неприятность, подумал он. Я никогда не растрачивал свой гнев подобным образом. Ярость, которую он испытывал внутри, была припасена на тот случай, когда она была нужна и кому была нужна, - она не должна была выходить наружу вот так, сама по себе. Но когда Моника, извиняясь, опустилась на пол, это вызвало у него воспоминания из прошлого. «Я вхожу в студенческий совет... но не могу ничего сделать правильно... Мне очень жаль...» Она дрожала, когда говорила это, и в его сознании ее образ наложился на другой - юноши. «Я королевских кровей... но я не могу ничего сделать правильно... Мне жаль...» Мальчик, который повесил голову перед лицом собственного бессилия, слезы наворачивались на глаза, когда он трясся и ждал, что его отругают. Да, сходство налицо, подумал он про себя. «Похоже, я не могу подавить свой гнев из-за этого инцидента», - сказал он с необычным хладнокровием. Сирил вздрогнул. Выражение его лица стало напряженным. "Дочь графа Норна и две другие девушки ожидают в приемной для допроса. И..." Он сделал паузу, оглядываясь по сторонам, прежде чем прошептать на ухо Феликсу. «Леди Изабель Нортон, дочь графа Кербека, ворвалась в зал студенческого совета с требованием поговорить с дочерью графа Норна...» "Леди Изабель? А, младшая сестра Белочки, верно?" "Они не кровные родственники. Похоже, она племянница леди Нортон". «Хм», - сказал Феликс, его губы сложились в улыбку. "Очень вовремя. В таком случае пусть леди Изабель присоединится к нам". На его великолепном лице появилась холодная улыбка: «Я думаю, это чаепитие будет очень веселым». ---------- ГЛАВА 8 Высокопарный смех звездной злодейки ГЛАВА 8 Высокопарный смех звездной злодейки Кэролайн Симмонс, дочь графа Норна, устроилась на диване в приемной, где ей было приказано ждать. Она раздраженно теребила кисточку на своем складном веере. Отчасти ее раздражали горькие взгляды двух подруг, сидевших рядом с ней. Вы же были за этот план, помните?! - подумала она про себя. Все, что она хотела сделать, - это поставить Монику Нортон на место: в последнее время эта девчонка стала выпендриваться. Ее пошлый вид был далек от того, что ожидалось от благородной молодой леди, а ее поведение было просто позорным. И все же по какой-то причине ее назначили членом студенческого совета. И что еще хуже, ее учили танцам Феликс и Сирил - два самых популярных мальчика в академии. Во время прошлогоднего школьного бала Кэролайн изо всех сил старалась подобраться к ним поближе, но безуспешно. Они всегда были окружены. Она не только не смогла заставить их танцевать с ней, но даже не смогла поговорить с ними. Все, что она могла делать, - это наблюдать за ними со стороны. ...И все же... Эта маленькая девочка... Почему?! Кэролайн сжала веер так сильно, что заскрипели спицы. Во всем была виновата Моника Нортон. Все, что сделала Кэролайн, - это предложила ей немного горького чая. Но она устроила такой скандал и при этом опозорила Кэролайн. Какая ужасная, ужасная девушка! Да. Она виновата во всем. Во всем! Кэролайн услышала треск в своих руках. Она сломала веер. О, а теперь я сломала свой любимый веер. Придется попросить отца купить мне новый. Она знала, что он поможет ей. Он обожал ее и пожертвовал много денег на академию. Ее никогда не исключат из-за этого. В дверь постучали. "Извините нас," - раздался голос, и в комнату вошли двое студентов. У одного из них были мягко колышущиеся светлые волосы и загадочные небесно-голубые глаза с легким оттенком зеленого. Второй принц, Феликс Арк Ридилл, всегда отличался мягким, кротким нравом. У второго были серебристые волосы с небольшим оттенком коричневого, как капельки меда на зимнем снегу. Его глаза были глубокого синего цвета. Сирил Эшли, сын маркиза Хайоуна, был хорошо известен как Ледяной наследник. Будучи соответственно президентом и вице-президентом студенческого совета, они стояли на самой вершине социальной иерархии академии. Феликс занял место напротив Кэролайн и сложил руки на коленях. Сирил остался стоять позади него, его холодные глаза смотрели на трех девушек. В его лице читалась явная ярость, в то время как Феликс сохранял свою обычную мягкую улыбку. О, я просто знаю, что принц поймет меня! подумала Кэролайн, вздохнув с облегчением. Он будет знать, что я ни в чем не виновата! Феликс обратил к ней свою мягкую улыбку. «Леди Кэролайн Симмонс, вам есть что сказать о вашем покушении на убийство леди Моники Нортон путем отравления?» Одних слов «покушение » и «отравление» было достаточно, чтобы лица Кэролайн и ее подруг побелели. Убийство сурово каралось даже в благородных кругах, а покушение на подобное преступление требовало соответствующего наказания, даже если убийство не было совершено. "Вы не поняли, Ваше Королевское Высочество! Это была всего лишь маленькая шалость! Моника Нортон устроила из этого большое шоу... Она явно хотела пристыдить меня!" «Ты бы отравила чашку одноклассника в качестве шалости?» - спросил Феликс. Его голос был как всегда спокоен, но слова прозвучали леденяще безжалостно. В уголках глаз Кэролайн появились слезы, и она начала умолять. "Это был не яд! Это было просто лекарство для глаз! Оно очень горькое, и я слышала, что оно может подействовать как восстанавливающее средство... Вот и все! Я подумала, что это может избавить ее от дрожи..." Последнюю часть она придумала на месте. Торговец, продавший ей лекарство, пошутил, что оно очень горькое, но это не значит, что оно хорошее тонизирующее средство. В то время она посмеялась над абсурдной идеей класть в рот лекарство для глаз. Но сейчас она готова была сказать что угодно, лишь бы это помогло ей выпутаться. Пока она сбивчиво оправдывалась, Сирил достал из кармана маленький флакончик, завернутый в носовой платок. Это был флакончик с глазными каплями, который у нее конфисковали раньше, когда привезли в эту комнату. "По словам моей младшей сестры, Клаудии, лекарство, которое у вас было, изготовлено для использования во время операции на глазах. Без лицензии врача или сертификата штата на медицинскую практику вы не имеете права его иметь". В его голубых глазах вспыхнул яростный огонек, когда он бросил взгляд на Кэролайн. "Вы не только владели незаконным и опасным наркотиком, но и кормили им кого-то другого. Если вы не хотите называть это покушением на убийство, то как бы вы назвали это?" Сестра Сирила, Клаудия Эшли, была прямым потомком Линии Мудрецов. Благодаря своим обширным знаниям она получила прозвище Ходячая библиотека и превосходила даже взрослых. Если она так сказала, то, скорее всего, это было правдой. Цвет с лица Кэролайн сошел, но она продолжала отчаянно искать выход. "Ну, это... Я и не знала, что глазные капли так опасны. Мне только сказали, что это лекарство для глаз... Ах, принц, пожалуйста, поверьте мне!" - умоляла она, и слезы катились по ее лицу. Феликс мягко улыбнулся. «Тогда вы утверждаете, что ничего не знали и положили глазные капли в чашку леди Моники Нортон в качестве простого розыгрыша». «Да! Именно так!» «Чтобы посрамить леди Нортон», - тихо добавил Феликс. Кэролайн тут же закусила губу и замолчала. Принц оперся локтем на подлокотник своего кресла и положил подбородок на ладонь. Его голубые глаза сузились. «Тогда это клевета на личность в дополнение ко всему остальному». «......» Кэролайн знала, что искусно оправдалась. И все же Феликс не произнес ни слова в ее защиту. Почему он этого не сделал? Почему он не помог ей? В данный момент она все еще искренне верила, что сможет спастись, заявив о своем полном неведении. И тут раздался стук в дверь. "Войдите, - позвал Феликс. В приемную вошла студентка и сделала изящный реверанс. Это была первокурсница с завитыми оранжевыми волосами, немного суровыми, но красивыми чертами лица и достойным поведением. "Я Изабель Нортон из дома Кербек. Ваше королевское высочество, я искренне благодарю вас за то, что вы позволили мне встретиться с вами сегодня". Моника Нортон, очевидно, была принята Домом Кербек. В таком случае Изабель, дочь графа Кербека, естественно, пришла поинтересоваться ситуацией. Но со мной все должно быть в порядке, подумала Кэролайн. Дочь графа Кербека питает лютую ненависть к Монике. Она мучает ее. На самом деле она была свидетелем того, как Изабель ругала ее в одном или двух случаях. Она не станет сильно критиковать меня за то, что случилось с Моникой. Принц жестом указал на место, и Изабель присела, а затем извиняюще опустила глаза. "Я слышала, что наш проблемный ребенок доставил всем немало хлопот. Как член Дома Кербек, позвольте мне принести свои искренние извинения". Феликс и Сирил промолчали. Кэролайн же, напротив, развеселилась. Видите? Я так и знала! Кто-то может прямо убить Монику Нортон, а Дом Кербек и глазом не моргнет! Она хихикнула про себя. Если Изабель ненавидела Монику, значит, она была союзницей Кэролайн. Изабель взглянула на нее и мило улыбнулась. "Я знаю, что это не сойдет за извинение... но моя горничная приготовила для всех чай. Уверена, вы все хотите пить от долгого разговора. Пожалуйста, выпейте немного". Она позвала через дверь. Горничная тихо вошла в комнату и поставила перед Изабель поднос с чашками. Однако она не стала сразу же разливать чай, что показалось Кэролайн странным. Затем Изабель достала из кармана маленькую бутылочку, откупорила ее и подняла так, чтобы Кэролайн и остальные могли ее увидеть. И когда они это сделали, все трое испуганно отпрянули. Он выглядел точно так же, как флакончик с глазными каплями, который был у Кэролайн. "О да, я знаю. Раз уж мы все равно здесь собрались, я хотела, чтобы вы попробовали это. Я недавно купила его у торговца... Это очень эффективное косметическое средство", - сказала она, наливая капли жидкости в три чашки. Служанка передала те, что без капель, Изабель, Феликсу и Сирилу, а остальные - Кэролайн и ее друзьям. Когда Кэролайн с гримасой взяла свою чашку, Изабель прикрыла рот веером и захихикала. Несмотря на то что смех был скрыт, в нем явно слышались презрение и злость. В конце концов она сказала: «...Выпейте, хорошо?» Кэролайн уставилась на свою чашку. Она не чувствовала в ней ничего, кроме запаха черного чая. Но ее глазные капли тоже были без запаха. Неужели эта бутылочка такая же, как и моя? Откуда у дочери графа Кербека что-то подобное? Было бы странно, если бы у нее оказались такие же глазные капли. Это должно быть совпадением. Подруги Кэролайн наблюдали за ней, ожидая, что она сделает. Ни одна из них не притронулась к своим чашкам. Прекратите! подумала Кэролайн. Вы фактически признаете, что глазные капли, которые у меня были, были ядовитыми! Это не мог быть один и тот же флакон. Изабель блефовала. Кэролайн уставилась на свой чай, потом решилась и сделала глоток. Яркий аромат чая наполнил ее рот и ноздри. Но через несколько мгновений на языке появилась сильная горечь. Кэролайн поперхнулась и тут же выплюнула все это. Она продолжала отплевываться, слюна капала повсюду, пока не убедилась, что во рту не осталось ни капли. После этого она бросила убийственный взгляд на Изабель. "Это яд! Эта женщина только что пыталась отравить меня!" «...О?» Изабель хихикнула, открыла крышку бутылки и перелила напиток в свою чашку. Затем она с невозмутимым видом выпила все и улыбнулась. "Как я уже сказала, это лекарство - своего рода косметическое средство. Правда , оно немного горьковато, так что я уверена, что оно вас удивило". «Ч-что, ты...!» «Хи-хи», - хихикнула она. «Во всяком случае, я уверена, что он не был настолько горьким, чтобы вам понадобилось выплескивать его повсюду... А та девушка выпила весь горький чай, который вы ей дали, не так ли?» Под «той девушкой», очевидно, подразумевалась Моника Нортон. Изабель меланхолично вздохнула. "У нее было такое жалкое воспитание - позор нашей семьи. Однако я признаю, что она хотя бы знает, как вести себя в гостях, учитывая, что она пыталась допить свой чай, каким бы невкусным он ни был. Однако, похоже, вы даже этого не можете. Какой бесстыдный поступок в присутствии принца", - закончила она, снова прикрыв рот веером и издав гнусавый смешок. Кэролайн пыталась опозорить Монику перед всеми, а теперь Изабель успешно опозорила Кэролайн перед Феликсом. Что происходит? Я ненавижу это, ненавижу! Феликс хранил молчание. Однако он наблюдал за обменом мнениями с почти забавным выражением лица. Изабель приступила ко второй чашке чая, наслаждаясь им. "И вот еще что, - сказала она небрежно. "Я взяла на себя смелость проинформировать отца об этом деле. Она все еще носит фамилию Нортон, а вы пытались ее отравить. Я полагала, что вы не станете возражать". Только тогда глаза Кэролайн расширились, когда она осознала весь масштаб содеянного. Изабель могла ненавидеть Монику, но у них все равно была одна фамилия. Кэролайн, по сути, только что поссорилась с Домом Кербеков. [[image:/storage/reader-images/62142f3bfbe405b8ae46210eebd227ca51ef2886.png]] «Как жаль...», - продолжала Изабель. «Дом Кербек давно поддерживает дружеские отношения с Домом Норн». Дом Кербек был крупнейшим доменом в восточном регионе Королевства Ридилл. Он был слишком велик, чтобы кто-то мог считать их простыми провинциальными дворянами. А поскольку в горном регионе водились драконы, восточные владения, такие как дом Кербек, постоянно страдали от драконьих набегов. Королевская столица посылала драконьих рыцарей, если их просили, но им требовалось время, чтобы добраться до востока, поэтому все восточные дворяне держали своих собственных солдат. А силы дома Кербек были самыми многочисленными из них. Именно поэтому, когда случались драконьи набеги и драконьих рыцарей не хватало, восточные дворяне часто просили помощи у соседнего Дома Кербека. Дом Норн - семья Кэролайн - не был исключением. Каждый раз, когда территория графа Норна сталкивалась с драконьим рейдом, им помогали солдаты дома Кербек. Что может случиться, если их дочь ответит на эту доброту враждебностью? Что, если граф Кербек откажется от графа Норна? С его скудной военной мощью Норн не смог бы противостоять набегам драконов. В худшем случае вся территория может пасть. «О, я...», - заикаясь, пролепетала Кэролайн, поправляя волосы. «Нет, я... Это не... Подождите. Я не хотела... Я не... Я...» Изабель бросила на нее холодный взгляд. Она была на год младше Кэролайн, но обладала пугающим напором, которого не хватало старшей девушке. Красивая девушка, только что разорвавшая в клочья гордость Кэролайн, продолжила. "Твои необдуманные действия могут привести к гибели твоей родины... Но так уж устроено светское общество, не так ли? А теперь я хочу, чтобы ты вернулась в общежитие... и рассказала всем своим друзьям о том, что произойдет, если они станут врагами Дома Кербек!" Изабель подняла веер и издала легкий, высокий смех. «О-хо-хо-хо-хо-хо!» После бесподобного выступления Изабель Нортон пришел учитель, чтобы отвести Кэролайн Симмонс и двух ее подруг в другую комнату. Сирил проводил их с ледяным выражением лица. Пока ничего официального не было, но самым правильным решением было бы исключить Кэролайн как виновницу и заставить двух ее подруг покинуть школу по собственному желанию. Кэролайн никогда не признавала своей вины, даже в самом конце. На самом деле она пыталась свалить всю вину на Монику, пытаясь избежать наказания. То же самое она сделала, когда Моника упала с лестницы. ...Как глупо, подумал Сирил. Он наблюдал то же самое с бывшим бухгалтером, которому тоже пришлось уйти из школы, - похоже, никто не понимал, что академия - это часть социального мира. Они полагали, что их родители могут просто заплатить больше денег, и проблема исчезнет. Как все было бы просто, если бы доверие можно было купить за деньги... Глупые идиоты. Как только Кэролайн вышла из комнаты, Изабель выпрямилась и поклонилась Феликсу и Сирилу. «Мне жаль, что вам пришлось это увидеть, господа». Изабель так изменилась, что трудно было поверить, что всего несколько мгновений назад она заливисто хохотала. Девушки просто ужасают, подумал Сирил. Но Феликс ответил спокойной улыбкой. "На самом деле это было очень приятно. Как ты думаешь, твой отец действительно отказался бы от графа Норна?" Изабель покачала головой. "Нет. Я уверена, что он никогда бы не отказался от другой территории по эмоциональным причинам. Это принесет вред всему королевству". Через владения графа Норна проходил важнейший морской путь. Если его перекроют драконьи рейды, это может стать серьезной проблемой. Тем не менее граф Кербек был непростым клиентом. Он, вероятно, использует этот инцидент в свою пользу в будущих переговорах с графом Норном. Граф Кербек был самым влиятельным дворянином на востоке - регионе, который не только граничил с несколькими другими государствами, включая Империю, но и часто становился жертвой драконьих рейдов. Когда случалась беда, восток оказывался на передовой. Таким образом, военная мощь региона была как минимум равна столичной. Поэтому с восстанием с востока было бы сложнее всего справиться. Центральные вельможи, опасаясь такой возможности, хотели уменьшить восточные силы. Однако восточные дворяне были не готовы к любым переменам, постоянно находясь под угрозой как со стороны драконов, так и со стороны соседних стран. Я слышал, что граф Кербек - нейтральная группа в вопросе престолонаследия, не поддерживающая ни первого, ни второго принца... - Сирил внимательно наблюдал за Изабель. Феликс продолжил разговор. "О да. Говоря о Кербеке, я слышал о Черном драконе из Воргана". «Да, и мы благодарны столице за отправку драконьих рыцарей», - сказала Изабель. «Воистину, мы должны благодарить Его Величество за быстроту и щедрость, с которой он отреагировал на ситуацию». Хотя Изабель сохраняла подобающий вид, Феликс перешел на более шутливый тон. «Похоже, ваших сил хватило даже без драконьих рыцарей, не так ли?» Войска графа привыкли истреблять драконов, поэтому часто справлялись с проблемой до прибытия драконьих рыцарей. Феликс косвенно намекнул, что, возможно, их вообще не нужно было посылать. Изабель же воскликнула: "О, вовсе нет! Дом Кербек, конечно, сражается с драконами уже много веков, но с черным драконом мы столкнулись лишь однажды, два тысячелетия назад. Мы смогли уничтожить черного дракона Воргана только благодаря помощи драконьих рыцарей и Молчаливой ведьмы". Молчаливая ведьма - одна из Семи мудрецов. Сирил слышал о гениальном молодом маге, назначенном в их ряды два года назад в возрасте пятнадцати лет. Он никогда не видел Молчаливую Ведьму, но, судя по всему, она всегда носила мантию с низко надвинутым на глаза капюшоном, даже во время церемоний, так что никто никогда не видел ее лица. Маг, скрывающий свое лицо... Рука Сирила неосознанно поползла к броши. Что-то зашевелилось внутри него. Он услышал, как Изабель, не в силах сдержать волнение, продолжила. «Я видела ее своими глазами!» - сказала она. «Как она в одно мгновение сбила целую ораву птеродраконов!» Сердце Сирила заколотилось. ...Она сбила целую орду птеродраконов в одно мгновение? подумал он. Но это невозможно. Драконы были слабы к холоду, но их тела были очень прочными и устойчивыми к мане, поэтому большинство магических заклинаний не действовало на них. Чтобы убить дракона, нужно было целиться ему прямо между глаз. Но попасть движущейся цели в лоб или между глаз было невероятно сложно даже для высших магов. И все же... В его голове промелькнули события той ночи несколько недель назад. Он вспомнил ужасающее волшебство высокого уровня, которое в одно мгновение сбило все его ледяные стрелы. Это было сделано так вовремя, что напевы не помогли бы. И все же человек дождался, пока Сирил выстрелит, и только потом применил свое заклинание. Словно бесшумный монстр. Мог ли тот же человек таким же образом сбить всех этих птеродраконов сразу? Сирил утихомирил волнения в своем сердце, стараясь изо всех сил слушать бесстрастный рассказ Изабель о молчаливой ведьме. Выйдя из приемной, Изабель взяла свою горничную Агату и направилась по коридору. Стоявшие поблизости студенты бросали на нее взгляды, большинство из которых были полны ужаса. Должно быть, Кэролайн уже успела разнести весть о ее наказании. «Вы уверены в этом, мадам?» - спросила Агата. «Да, и я была к этому готова», - ответила Изабель. Нападение на человека, естественно, порождает врагов. Изабель все равно нанесла ответный удар. Если она сделает так, чтобы все знали, что с домом Кербеков лучше не связываться, никто больше не будет мешать Монике. Молчаливая ведьма Моника Эверетт спасла жизнь всем жителям Кербека. Когда на их территории впервые заметили черного дракона, жители Кербека в отчаянии закричали. Драконы приносили беды, и самым страшным из них был черный дракон. Чешуя черного дракона отражала все магические заклинания, а сам он дышал пламенем преисподней, способным испепелить все известные защитные барьеры. Существовала даже легенда о том, как прошлая встреча с ним привела к гибели целого королевства. Но когда люди отчаялись, Молчаливая ведьма смело вошла в горы Ворган, в гнездо дракона, в полном одиночестве. И успешно победила его. Если это не чудо, то что же тогда? Для Дома Кербеков Молчаливая Ведьма была их спасительницей. Но сама магесса отказалась от теплого приема и покинула их земли. Поэтому, когда маг Барьера Луис Миллер попросил их прийти к ней на помощь, Изабель приняла решение. Она воспользуется всеми доступными ей средствами, чтобы отплатить Молчаливой ведьме за то, что она для них сделала. Вернувшись в свои личные покои и закрыв дверь, Изабель обвела взглядом просторную комнату и в задумчивости приложила палец к щеке. «Агата, мы ведь могли бы поставить здесь вторую кровать, правда?» «Да, мы действительно могли бы», - ответила остроумная Агата, сразу поняв, чего хочет ее подопечная. Изабель гордо хмыкнула и сжала кулак. "Тогда подготовь её немедленно. Моей сестре нужно будет сделать перерыв в занятиях, чтобы подлечиться. Но я не могу ухаживать за ней в той чердачной комнате. Пусть ее привезут сюда, но никому из других учеников об этом не говорить". «Я сейчас же все устрою, мадам». «Спасибо». Изабель усмехнулась. "Находиться в одной комнате со старшей сестрой, которую я так обожаю... Ах, это, должно быть, ранило ее и телом, и душой. Мне придется утешить ее! Интересно, любит ли она романтические романы? Я бы хотела одолжить ей одну из своих любимых серий. И тогда мы могли бы подолгу говорить о книгах. О, как прекрасно... О, и ночное белье! Подготовь и их, Агата! Такие же, как у меня, милые!" Глаза Изабель блестели, когда она излагала свои просьбы, и Агата, всегда талантливая горничная, решительно кивнула. «Пожалуйста, предоставьте это мне». Обсудив с преподавателями лечение Кэролайн, Феликс сразу же направился в лазарет. Он хотел проведать Монику. Но ее там не оказалось - видимо, она вернулась в свое общежитие. Он беспокоился, справится ли она с поездкой в таком состоянии, но ведь с ней была Клаудия, а она не позволила бы девушке совершить безрассудный поступок. Теперь, когда я думаю об этом, я слышу, что она живет в комнате на чердаке женского общежития. Видимо, дочь графа Кербека так распорядилась. Я бы хотел предупредить ее, чтобы она не слишком мучила девочку. Однако если бы Феликс спросил Изабель о причине ее издевательств над Моникой, другие бы сочли это вмешательством члена королевской семьи во внутренние дела дома Кербеков. Их семья была очень влиятельной и нейтральной. Даже второй принц не мог так просто вмешаться в их дела. В любом случае, если бы Моника пришла к нему плакаться, что Изабель ее мучает, он мог бы просто баловать ее точно так же. С явным задирой маленькую белку будет легче приручить. Раньше я надеялась, что эту роль будет выполнять Сирил... но в последнее время он был с ней мягок. Сирил первым взял Монику на руки, когда ее нужно было нести в больницу, хотя силы его были на исходе. Возможно, он начал воспринимать Монику как младшую сестру. Ведь все знали, какие у него отношения с Клаудией. Феликс усмехнулся, вспомнив забавную переписку двух несовпадающих братьев и сестер. В этот момент он заметил знакомое лицо. Это был Эллиот Говард, стоявший у стены коридора со сложенными на груди руками. Он внимательно разглядывал принца. "Привет, Эллиот, - сказал Феликс. «Вопрос с компанией „Эбботт“ решен?» Эллиотт отошел от стены и кивнул. «Да, и я сказал тем, кто занимается организацией визитов в кампус, усилить охрану». Воры, выдававшие себя за представителей компании «Эбботт», подделали необходимые документы о разрешении на въезд в академию. Таким образом, они проскочили прямо через главные ворота. Эллиотт намекнул настоящей компании «Эбботт», что утечка этих документов вполне могла произойти с их стороны, и очень быстро добился их согласия на все требования. Как одна из немногих компаний, занимающихся фейерверками и театральной взрывчаткой, они были практически незаменимы, поэтому Феликс был рад их сотрудничеству. «В последнее время преступные организации используют все более и более продвинутые методы ковки», - сказал Феликс. «Не мешало бы ужесточить процедуру». «Верно», - согласился Эллиот, уголки его рта приподнялись в злобной ухмылке. «Конечно, неважно, сколько документов или телег они заполучат, и как бы они ни старались создать видимость законности, все это не имеет значения, если те, кто играет эту роль, - шуты». "Не можешь ли ты представить остальное в отчете позже? Я бы хотел вернуться в свою комнату", - сказал Феликс, проходя мимо Эллиота. "Эй, - окликнул его парень, останавливая. Феликс обернулся; Эллиотт сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить. «...Я слышал, что леди Нортон устроила представление на чаепитии». "Она - жертва. Вина лежит на дочери графа Норна. Или ты собирался сказать мне, что такая простолюдинка, как она, должна была знать свое место и вообще не участвовать в чаепитиях?" Эллиот, казалось, удивился, но потом фыркнул и покачал головой. "Отравить чай гостям и презирать их - постыдные поступки, которые не подобают благородному человеку. Я не собираюсь защищать виновного". Он пренебрежительно пожал плечами, но его тон казался нерешительным, когда он продолжил. "Хотя... Найдутся и другие, кто попытается поступить подобным образом с леди Нортон. В конце концов , она простолюдинка, которую выбрали в студенческий совет". Эллиотт притворялся легкомысленным человеком, но в глубине души он был самым настоящим благородным из всех, кого знал Феликс. Он, конечно, никогда бы не стал смотреть на простолюдинов свысока. Он просто с трудом терпел тех, кто не выполнял свою обычную роль - будь то благородный человек или нет. Феликс знал, что Эллиотт, вероятно, был самым злым из них из-за проступков бывшего бухгалтера. "Эллиот, - сказал Феликс, - ты уже кое-что говорил. У каждого есть своя роль, отведенная ему при рождении, - что дворяне должны вести себя как дворяне, а простолюдины - как простолюдины". "Да, говорил. И именно поэтому я хочу спросить вас об этом". Эллиотт сузил глаза и устремил на него пристальный взгляд. «Почему вы назначили Монику Нортон бухгалтером?» "Потому что я не знаю , какой у нее статус. И я думаю, что ты чувствовал то же самое, хотя, возможно, и неосознанно". Эллиот нахмурился и замолчал. Феликс со своей обычной спокойной улыбкой продолжил. "Она слишком необычна, чтобы быть обычным человеком. Назначение ее на роль бухгалтера может раскрыть ее истинную сущность". Рассуждения принца выглядели логичными, но Эллиота они не убедили. Его лицо, на котором обычно играла легкомысленная ухмылка, исказилось в ненавистном, кислом выражении. Низким голосом он сказал: "Я признаю, что Моника Нортон не совсем обычна. Но это не отменяет того факта, что она не знает своего места". Он фыркнул и изобразил сардоническую улыбку. "Знаете, что я ненавижу еще больше, чем тех, кто не знает своего места? Тех, кто не выполняет свою роль. Это касается всех - и королевской семьи, и простолюдинов". Его слова можно было бы расценить как неуважение, ведь Феликс был королевской крови, но принц не обиделся. Спокойно он ответил: «Даю вам слово, что, пока я называю себя Феликсом Арком Ридилом, я буду выполнять свою роль». Затем, уже более спокойно, с отстраненным взглядом, он сказал себе: «Пока я буду называть себя так», после чего прошел мимо Эллиота. На этот раз Эллиот не стал его останавливать. Как только он вернулся в свою комнату и закрыл дверь, из нагрудного кармана Феликса выползла белая ящерица. Она скользила по его телу, пока не достигла пола. Там ее форма расплылась, превратившись в слугу с зачесанными назад волосами - белыми с оттенками синего. Дух Вильдиан, приняв человеческий облик, опустил взгляд и поклонился. «Я... Ну... Вы сегодня много пережили, хозяин», - рискнул он, стараясь быть внимательным. Феликс радостно кивнул. "Да, но сейчас у меня довольно хорошее настроение. В конце концов, я снова услышал о ней. Прошло столько времени". «О ней... сэр?» - недоуменно переспросил Вильдиан. Феликс усмехнулся. При одном только произнесении ее имени его голос подскочил, не в силах сдержать радость. «Молчаливая ведьма - леди Эверетт». В приемной Изабель Нортон рассказывала о ней с величайшим восторгом. "Я видела ее собственными глазами! Как она в одно мгновение сбила целую ораву птеродраконов!" Феликс лишь кивнул, позволяя ей продолжать, но внутри себя он думал: " Да, я сам был свидетелем этого..." В то время у Феликса было тайное дело на восточных территориях. Но на востоке царил хаос из-за черного дракона, и толпы людей, эвакуирующихся из своих деревень и городов, мешали ему. Он смешался с ними, чтобы никто не догадался, кто он такой, и по несчастливой случайности наткнулся на орду птеродраконов. И тогда он увидел это. Птеродраконы заслонили собой небо. Их пронзительные крики были враждебны и выражали ярость. Если бы один из них импульсивно скользнул вниз, то простого царапанья его когтей хватило бы, чтобы повалить толстые стволы деревьев. Сама орда была похожа на стихийное бедствие с собственным разумом. И это были крупные птеродраконы - каждый из них больше гражданского дома. Вид их огромной группы, копошащейся в воздухе, был кошмарным. Но мгновение спустя в небе открылись врата - великое заклинание, призвавшее Шеффилда, короля духов ветра. Из распахнутой пасти врат хлынул ветер, сверкающий белым, превратившийся в копья и пронзивший каждого птеродракона между глаз. Трупы птеродраконов полетели к земле, но сияющий белый ветер охватил их, замедляя движение, и они, словно снежинки, слетели в кучу на земле. Ах... Такое тихое, красивое заклинание. Феликс уже несколько раз видел Молчаливую ведьму на церемониях. Но она всегда надвигала капюшон мантии на глаза, поэтому он никогда не мог рассмотреть ее лица. Более того, она почти никогда не появлялась на публике, отсюда и ее репутация особенно простого и незаметного члена Семи мудрецов. И тем не менее она способна использовать столь невероятные магические способности! Мысли Феликса метались в воспоминаниях о том, что он видел во владениях графа Кербека, он напевал какую-то мелодию и достал из кармана ключ. С его помощью он открыл ящик, из которого извлек стопку сочинений. Увидев это, Вильдиан медленно моргнул. «Это сочинения, написанные Молчаливой ведьмой во времена ее студенчества?» «Да», - ответил Феликс. "Я попросил один магазин подержанных книг, в котором часто бываю, приобрести их. В этом эссе подробно описаны координаты положения и их изменения для чрезвычайно продвинутых магических искусств..." Он сделал паузу, затем нахмурился, выглядя немного разочарованным. «Но я полагаю, что духам вроде вас не нужно ничего знать о магии, не так ли?» "Нет, сэр. Мы можем использовать ману интуитивно, поэтому магические формулы недоступны нашему пониманию". Духи могли использовать ману так же естественно, как люди могут протянуть руку и взять что-то со стола. Люди не обладали такими врожденными способностями, поэтому они использовали заклинания - процессы, с помощью которых плели магические формулы. Феликс любовно провел пальцами по обложке эссе. "Леди Эверетт еще не раскрыла принципов, лежащих в основе ее нехитрого магического искусства, но нет сомнений, что она обладает блестящим умом. Хотя она написала это эссе, будучи студенткой, но, будучи обнародованным, оно полностью изменило общее представление о заклинаниях широкого спектра действия. Она в одиночку повысила точность и аккуратность магических заклинаний на несколько порядков".* «...Когда такие духи, как я, атакуют что-то магией, мы просто целимся и расходуем ману без особых раздумий». «Люди не могут "просто" использовать ману. Только поняв ее принцип действия и составив логическую формулу, люди могут использовать ее в виде магии». Например, когда человек использует огненное заклинание, чтобы атаковать врага. Сначала маг должен определить температуру, размер, форму и продолжительность огня. Чтобы выстрелить им во врага, нужно также учесть в расчетах скорость, угол и расстояние полета, сделав небольшие поправки на погоду и направление ветра. Без учета всех этих точных деталей в магической формуле маг не сможет правильно произнести заклинание. А если все пойдет совсем не так, то огненный шар может трагически взорваться у них перед носом. "Магия требует невероятного количества расчетов. Люди читают заклинания по той же причине, по которой сложные уравнения требуют промежуточных решений. Привыкнув к этому, можно в какой-то степени сократить расчеты, но вы никогда не сможете взглянуть на сложное уравнение и сразу узнать ответ, верно? ...Но есть один человек, который может это сделать". Гениальный маг, который мог найти оптимальное решение сложной магической формулы в одно мгновение и поэтому не нуждался в заклинаниях, - Молчаливая ведьма. Когда он вспомнил ее фигуру в одеянии с церемонии, щеки Феликса раскраснелись, и он расплылся в улыбке. «Я бы хотел увидеть это снова, если возможно, - это совершенно спокойное, прекрасное волшебство». Он закрыл глаза, воспроизводя в памяти сцену гигантского магического круга, расколовшего облака, врат, открывшихся в небесах, и сияющих белых копий ветра. Эти копья вонзались в лбы птеродраконов, посылая их к земле, убивая их мгновенно, почти не проливая крови. Это было так безжалостно, так жестоко и так красиво. И она украла сердце Феликса. Феликс взглянул на эссе Молчаливой ведьмы и сладко вздохнул. "А-а-а. Когда она сбивала тех птеродраконов, как она вычислила их координатные оси? Даже нынешние формулы слежения не смогли бы попасть в такую маленькую цель, как их лбы... Я не удивлюсь, если Молчаливая ведьма разработала новую формулу слежения, но поскольку магические круги появились прямо над лбами драконов, не думаю, что она вообще использовала такую формулу. Это означает, что она точно определила положение двадцати четырех птеродраконов и мгновенно запустила свое заклинание, вызвав Короля-духа и пронзив им лбы. Но полностью знать положение двадцати четырех целей и одновременно атаковать их всех столь мощным заклинанием - это просто абсурд. Возможно, у Молчаливой ведьмы удивительно острое пространственное восприятие..." Пока Феликс болтал, забывая дышать, обеспокоенный Вильдиан наконец прервал его. «Простите, хозяин... Ваш чай готов...» "Ах да, конечно. Спасибо. Просто оставим это на потом, пожалуйста". Вильдиан поставил чашку в соответствии с двусмысленным указанием хозяина. Затем, как всегда серьезный, он добавил. "...Приношу свои искренние извинения, хозяин. Из-за недостаточной образованности я не смог понять ваши слова". «Нет, это я должен извиняться», - сказал Феликс. «Мне больше не с кем поговорить об этом, поэтому я и волнуюсь». Он пролистал страницы эссе, просматривая их. Это была очень сложная и продвинутая диссертация, но он читал ее столько раз, что даже знал, где находятся самые мелкие сгибы бумаги. Простого беглого взгляда на слова было достаточно, чтобы все вспомнить. Он перечитал ее столько раз, что практически выучил наизусть. Снова, и снова, и снова.* «Хотя мне кажется, что я мог бы хорошо поладить с леди Изабель, как поклонник Молчаливой Ведьмы...» Принц прямо назвал себя ее поклонником. При этих словах лицо Вильдиана стало озабоченным. «Мастер, вы не должны говорить о магии ни с кем другим...» "Да, конечно. Я прекрасно знаю. Но публично я должен выглядеть невежественным". Феликс улыбнулся, прижимая к груди эссе, которое он держал в руках, и выглядел немного одиноким. Он словно сжимал в руках письмо от любимой - в его сузившихся глазах читалась печаль. _______________________ *То ли ранее, то ли в 3 томе (я в конец 3 тома заглянул) был момент, когда указывалось, что неизвестен точный пол Молчаливой ведьмы. Там ещё был пример с одним из Мудрецов, который себя "Ведьмой" называл, но при этом был мужчиной. Немного непонятно из-за этого стало. *Этот момент вызывает кое-какой вопрос - а могут ли Монику вычислить по подчерку? Эту диссертация ещё ладно - её переписывали на кучу экземпляров. Но что-то другое со школьных лет Моники в Минерве точно сохранилось, и могло попасть в руки принца Феликса. Уж у него то явно были возможности это добыть. ---------- ГЛАВА 9 Обстоятельства шоколада ГЛАВА 9 Обстоятельства шоколада После того как Кэролайн Симмонс отравила ее и отправила в лазарет, Моника взяла недельный отпуск и провела это время, восстанавливая силы в комнате Изабель. Она бы с радостью осталась в своем чердачном общежитии, но Изабель уже принесла для нее кровать, и она не смогла отказаться. Кровать была мягкой и пушистой, и сейчас Моника сидела на ней в одолженном комплекте шелкового ночного белья. Она перевернула страницу романа, который одолжила ей Изабель, чувствуя себя неловко под возбужденным взглядом девушки. Дочитав последнюю страницу, Моника потерла уставшие глаза. Изабель, сидевшая у ее кровати, слегка наклонилась вперед и взволнованно спросила: "Как тебе понравилось? Это была самая известная работа Мароне Фириль -«Дева с белой розой спит в цветочном саду»!" «Э-э-э...» Моника не знала, что ответить, и ее взгляд блуждал. «Выбор слов... очень, гм, уникален». "Да, не так ли? Фразы Мароне Фирилл так поэтичны и красивы, и особенно хорошо удается передать пейзаж и мысли героини! Но и повествование тоже потрясающее! Просто невозможно удержаться от слез, когда герои расстаются в третьей главе!" Моника, которая дочитала до третьей главы без слез, начала чувствовать, что должна извиниться перед Изабель. Она никогда не читала много книг со сказками, даже когда была совсем маленькой, поэтому ей было трудно воспринимать своеобразные обороты речи, характерные для этого вида художественной литературы. Здесь описывалась нежная кожа, гладкая, как белый фарфор, черные волосы, похожие на расплавленное черное дерево, усыпанное драгоценными камнями, и юные губы цвета лесной земляники. Моника недоумевала, почему автор просто не сказал, что у персонажа белая кожа, черные волосы или красные губы. Но так как она не решалась говорить плохо о том, что рекомендовала ей Изабель, она лишь неопределенно улыбнулась и кивнула. Затем горничная Изабель, Агата, негромко позвала: «Госпожа, уже почти наступило время трапезы». «О, уже так поздно?» - сказала Изабель. "Я должна ненадолго отлучиться в столовую, сестра. Агата приготовит тебе еду". «...Спасибо.» После того как Изабель вышла из комнаты, ее молодая служанка Агата принесла поднос с едой. «Я оставлю все здесь», - сказала она. «Когда вы закончите, пожалуйста, позвоните в колокольчик на столе». «...Э-э-э, спасибо». Агата мило улыбнулась ей, поклонилась и вышла из комнаты. Похоже, она догадалась, что Моника не привыкла есть в окружении других, и Моника была благодарна ей за внимание. Она поднялась с кровати и села в кресло. На столе стояло несколько блюд: мягкий хлеб, сыр, рагу из рыбы и овощей и блюдо с вареными сладкими яблоками. (ПП: ну почему я перевожу это в 11 часов вечера...) Очевидно, Агата воспользовалась столовой, чтобы приготовить все это специально для Моники. Ценя заботу Изабель и Агаты, Моника отломила кусочек хлеба и положила его в рот. Он был мягким, пушистым и чуть сладковатым. В горах она почти никогда не ела такого мягкого хлеба. Ее хлеб всегда был почерневшим и твердым, как камень. Впрочем, даже такой хлеб был не так уж плох, если его размочить в супе и съесть с сыром. Пока она жевала хлеб и вспоминала жизнь в хижине, за окном послышался скрежет. Оглянувшись, она увидела снаружи Неро, который скреб когтями по стеклу. Моника встала и открыла окно, а Неро проскользнул внутрь и обнюхал все вокруг. « Как вкусно пахнет», - сказал он. «Там рыба», - заметила она. «Хочешь?» "Эх, не очень люблю рыбу. Мне больше по душе мясо. Особенно птичье мясо!" Кот запрыгнул на стол, но, увидев, что мяса нет, скривил мордочку и пожаловался: «Ладно, пойду на компромисс и возьму вместо него сыр». Моника поставила небольшую тарелку с сыром перед Неро, который ловко подцепил его обеими лапами и стал чавкать. «Ух ты, какая вкуснятина», - сказал он. "С мясом было бы идеально. Может, мне стоит поохотиться сегодня?" «...А кто это был, когда у него в горле застряла птичья кость и поднялась такая шумиха?» "Ах, тогда я был молод и безрассуден. Но все разумные существа должны терпеть неудачи, чтобы расти". Неро кивнул сам себе, полностью удовлетворенный своим объяснением. Затем, когда он заметил роман у ее кровати, его золотые глаза расширились. "Не каждый день такое увидишь. Ты читала роман...? О, подождите, я понял. Это ведь посоветовала та девочка с оранжевыми завитками, да?" Прозвище «девочка с оранжевыми завитками », вероятно, относилось к волосам Изабель. Как правило, Неро никогда не старался запомнить имена людей. "Неро, - укорила его Моника. «Это невежливо по отношению к леди Изабель». Фамильяр проигнорировал ее, продолжая поглощать сыр и разглядывать обложку романа. "Никогда не слышал об этом авторе. Хорошая книга?" «...Я не очень поняла ее». «Что это была за история?» Моника оторвала еще один кусок хлеба и задумалась над историей, которую только что закончила читать. «...Ну, там были мужчина и женщина», - начала она. «Ага.» «...И случилось много всего». «Точно, точно». «...А потом они поженились». «И после этого?» «...Вот и все». Неро проглотил сыр во рту и пристально посмотрел на Монику. "Очевидно, что этот роман не вызвал у тебя ни малейших эмоций. Это «и еще куча всего произошло» - самая важная часть! Не могу поверить, что ты вот так просто вычеркнула из истории тысячи слов". "Я серьезно! Я действительно многого не поняла..." По сюжету, героиня, попавшая в трудные времена, встретила молодого человека, оказавшегося видным дворянином, и влюбилась в него с первого взгляда. Но у молодого человека была невеста, и эта невеста придумывала всевозможные схемы, чтобы избавиться от героини. Однако в конце концов влюбленные одержали победу и сыграли свадьбу. Моника не могла понять, почему героиня влюбилась в дворянина. Начнем с того, что у него уже была невеста. Разве это не нормально, что невеста разгневана? Моника молча смотрела на обложку книги. «...Как можно быть настолько одержимым другим человеком?» Герои этой истории любили друг друга так сильно, что не могли думать ни о чем другом. Героиня говорила что-то вроде: «Я хочу, чтобы он любил меня, я хочу быть любимой, я хочу, чтобы он выбрал меня, я хочу, чтобы он желал меня... неважно, от чего мне придется отказаться в обмен». Поведение героини напомнило Монике виновницу инцидента с цветочным горшком, в который она была втянута вскоре после перевода, - Сельму Карш. Она сошла с ума из-за своего жениха и пыталась навредить Феликсу. Сельма хотела, чтобы ее жених любил ее. Вероятно, она готова была на все, лишь бы ее желание исполнилось. Очевидно, это включало и причинение вреда другому человеку. Моника была в ужасе, видя, как она одержима любовью. «Как... как она может надеяться на такое от другого человека?» - размышляла она вслух, устремив взгляд темных глаз на обложку книги. Неро вильнул хвостом из стороны в сторону. "Ты, наверное, слишком молода, чтобы понять. Любовь - это... Когда ты влюбляешься, в груди становится тесно. Знаешь, сердце сжимается и все такое", - объяснил он, по выражению его лица было понятно, что он думает, будто все знает. Моника нахмурилась и уставилась на него. «Значит, ты понимаешь, что такое любовь?» "Конечно, понимаю! И, кстати, я предпочитаю самок с красивыми хвостами". «...Хвосты». "Я просто не могу завести отношения, если у нее нет красивого хвоста, понимаешь? Кстати, это значит, что ты не в теме, так что не стоит об этом беспокоиться". Это был мир, который Моника без хвоста никогда не поймет. Возможно, как и то, что у нее нет хвоста, Монике тоже не хватает чувства романтики, и так было всегда. Удовлетворенная таким выводом, она положила в рот еще один кусок хлеба. В любом случае ее проблема была гораздо серьезнее, чем все эти любовные и романтические штучки. Такая робкая девушка, как Моника, никогда не могла ни на что надеяться. Единственное, на чем стоило зацикливаться, - это цифры: они никогда не предадут ее. После недели восстановления Моника полностью поправилась и решила вернуться в свою комнату тем же вечером. Изабель настаивала, что не будет возражать, если Моника останется, но, поскольку она должна была публично издеваться над девушкой, они не могли позволить себе вечно оставаться в одной комнате. Завернув Неро в ткань, чтобы спрятать его, Моника направилась в кладовую на верхнем этаже. Ее покои на чердаке находились по другую сторону потолочной двери на вершине лестницы. Она спустила Неро первым, так как не могла подняться с ним на руках. Когда она спустилась, Неро поднял на нее глаза. " Эй," - сказал он. «Мне кажется, или мы что-то забыли?» «А? Что-то забыли?» Если подумать, Монике действительно показалось, что они о чем-то забыли. Она издала низкий задумчивый звук, поднимаясь по лестнице и нажимая на дверь в потолке. "Что бы это могло быть...? Кажется, я ничего не оставила в комнате леди Изабель, так что..." "Добрый вечер, мадам. Я тот самый посыльный, о котором вы забыли". Когда Моника толкнула дверь, на нее взглянула красивая служанка - это была Рин. «Ииип?!» - удивленно вскрикнула Моника. В шоке она отпустила лестницу и кувыркнулась назад... но вместо того, чтобы упасть, она была подхвачена легким ветерком. Рин манипулировала воздухом, чтобы поймать ее. Легким взмахом руки служанка заставила Монику и Неро медленно подняться на воздух и войти в чердачное помещение. Вспотев, Моника посмотрела на Рин. «Простите... Мисс Рин, как давно вы... э-э-э...?» «Примерно три дня». Моника побледнела и начала кланяться ей. "Я... я сожалею! Мне так жаль! Я была в комнате леди Изабель всю последнюю неделю... Кто-то пытался отравить меня, и я восстанавливала силы...", - объяснила она, перебирая пальцами. Рин в замешательстве наклонила голову на девяносто градусов. Возможно, она хотела, чтобы это выглядело естественно, но получилось очень жутко, как у куклы со сломанной шеей. «С чего бы это Тихая Ведьма, которой поручено охранять второго принца, чуть не отравилась насмерть?» «...Действительно, почему...» Моника и сама хотела бы знать ответ на этот вопрос. Оглядываясь назад, можно сказать, что прошло полтора месяца с тех пор, как она перевелась сюда, и у нее было много времени: кто-то уронил на нее цветочный горшок, она поймала мага за использованием запрещенного волшебства, она тайно убила дракона, она пыталась нейтрализовать пару злоумышленников и в итоге вывела из-под контроля телегу с лошадьми, и ее чуть не отравил и не убил однокурсник. Город был страшным местом. «Ну, извините!» - повторила Моника. «Я немедленно напишу отчет... Пожалуйста, дайте мне минутку». Запыхавшись, она села в кресло и начала писать отчет. Затем, словно что-то вспомнив, Рин ударила кулаком по ладони. Она порылась в карманах своего наряда горничной. «Пока вас не было, пришло несколько секретных документов». «С-секретных документов?» "Да. Они были засунуты под дверь, и я взяла на себя смелость собрать их. Вот, пожалуйста". Рин протянул несколько листов простой бумаги, сложенных пополам. Моника почувствовала, как ее тело напряглось. Во время ее пребывания в Минерве другие ученики засовывали в ее комнату ужасные письма с ужасными вещами. Сморщившись от горьких воспоминаний, она открыла одно из писем. Но это были не враждебные слова. Далеко не враждебные - послания, написанные слегка округлыми буквами, были посвящены изменениям в расписании на следующий день или уведомлениям о том, что ей нужно принести в класс. Также в них было несколько коротких комментариев. «Тебе лучше поскорее выздороветь », - говорилось в одном из них. «Ты правильно питаешься? » - говорилось в другом. Имени на них не было, но Моника узнала почерк. Это от Ланы...- подумала она. Судя по количеству писем, она доставляла их каждый день на этой неделе. Моника почувствовала щекотку в губах. Она поднесла руки к раскрасневшимся щекам. «...Эх-хе-хе». Она хихикнула. Внимательно перечитав каждое письмо, она открыла запертый ящик. В ящике хранились только важные для нее вещи - кофейник, оставшийся на память от отца. Моника положила письма Ланы в ящик, закрыла его и снова заперла. На следующий день, когда она впервые за неделю появилась в зале студенческого совета, все уже были в сборе. Особенно давно она не видела Эллиота - он бегал по всем помещениям, наводя порядок после инцидента с самозванцем из компании Эббот. Моника поклонилась и извинилась за причиненные неудобства. Феликс бросил на нее внимательный взгляд. "Здравствуйте, леди Нортон. Вам лучше?" «Д-да, сэр...» "Рад это слышать. Мы будем немного более заняты, так как на этой неделе прибудет больше запасов для школьного фестиваля, но я не хочу, чтобы вы давили на себя". Услышав слово « запасы», Моника напряглась. Инцидент с самозванцами был еще свеж в ее памяти. Если что-то подобное повторится...- подумала она. Эллиотт заметил ее мрачное выражение и пожал плечами. «Мы ужесточили процедуру проверки документации и печатей каждого подрядчика и запретили владеть любыми клинками, так что вряд ли у нас возникнет много проблем». «Но мы не можем ослаблять бдительность», - добавил Сирил, бросив на него взгляд. Его тон был серьезным, в отличие от Эллиота. Секретарь нахмурился. «Я знаю это». Феликс прервался, чтобы попытаться утихомирить ситуацию. "Давайте приступим к сегодняшней работе, хорошо? Леди Нортон, Сирил позаботился о вашей работе, пока вас не было, так что вы можете просто сосредоточиться на том, чтобы вернуться к своим обязанностям". «Да, сэр!» Моника кивнула, краем глаза взглянув на Сирила. Последний раз она видела его в лазарете после того, как проглотила яд и упала в обморок. Он кричал что-то безумное о том, что привяжет ее к кровати, если она попытается встать. Его лицо было таким же строгим, как и всегда. Заметив недоверчивые взгляды Моники, он скрестил руки и надулся. "Я буду измываться над тобой, чтобы компенсировать твое отсутствие. Тебе лучше быть готовой". «...Верно.» Я должна возместить все те неприятности, которые причинила, подумала она, решив сделать все возможное. Однако все ее работы за предыдущую неделю были аккуратно закончены. Феликс был прав - Сирил уже сделал большую часть работы за нее. Он грозился нагрузить ее работой, но в итоге она лишь проверила документы, которые он закончил вместо нее. В результате Моника теперь могла сосредоточиться на составлении бюджета для школьного фестиваля. Но даже там Сирил уже просмотрел документы, поданные президентами клубов, и вернул те, с которыми возникли проблемы. Он был настолько внимателен ко всему, что Моника задалась вопросом, знает ли Сирил вообще, что такое «выжимка». В конце концов, когда остальные члены совета остановились, Сирил сказал Феликсу: "Сэр, у нас с бухгалтером Нортоном еще много работы, так что мы задержимся. Я обязательно закрою дверь". «О?» - сказал Феликс. «Я тебе доверяю, но... не переусердствуй, хорошо?» «Да, сэр». Сирил кивнул, когда остальные члены клуба покинули комнату. Остались только он и Моника. ...Какую работу он мог иметь в виду? спросила Моника. Она не могла придумать ничего настолько срочного. Может, он держит меня здесь, чтобы прочитать мне нотацию... Я доставила ему много хлопот тем чаепитием... Она представила, как он кричит на нее, что она даже не смогла организовать чайную церемонию, несмотря на то что является членом студенческого совета. Представив себе эту сцену, она начала судорожно сжимать пальцы на коленях. Она сидела, все еще взволнованная, когда к ней подошел Сирил, неся что-то в каждой руке. Это были чашки - не причудливые, как на чаепитиях, а толстые, простые белые. Он поставил одну из них перед Моникой, затем взял одну себе и сел напротив нее. "Пейте," - сказал он. Моника посмотрела на свою чашку. Она была наполнена коричневой жидкостью. Оттенок был светлее, чем у кофе, и от него исходил слабый сладковатый запах. Она уже встречала этот запах однажды. «Это... шоколад?» «Да». Шоколад был популярным предметом роскоши среди знати. Этот напиток готовили, измельчая бобы какао, добавляя сахар и молоко. Он имел очень своеобразный вкус и стоил дороже кофе. Она пробовала его всего один раз в жизни, но он был гораздо гуще и мутнее, чем этот. Нервно подняв чашку, она заметила, как колышется жидкость. Она выглядела гораздо более гладкой, чем та, которую Моника пила раньше. Сирил небрежно отпил глоток. Моника последовала его примеру, поднеся чашку к губам. «......!» Ее глаза расширились от удивления. У напитка был приятный вкус и мягкая сладость - совсем не такой, как раньше. Он совсем не был густым, и даже кислотность какао уменьшилась. Приготовление шоколада занимало больше времени, чем кофе. Если кофейные зерна можно было сохранить на некоторое время в измельченном виде, то с какао-бобами из-за их жирности так не получится. Приходилось измельчать бобы в мелкий порошок непосредственно перед употреблением. Учитывая, что это требовало усилий, шоколад еще не достиг такой популярности, как кофе. Но у этого шоколада не было такой густой, жирной текстуры. «В нем... не так много жира, верно?» "Верно. Я использовал порошкообразную форму, из которой уже удален жир. Он был изготовлен по передовой технологии". Если бы кому-то действительно удалось сохранить какао-бобы в порошке, это было бы революционным изобретением. Он не только лучше хранится, но и быстрее растворяется в воде или молоке, что делает его гораздо более удобным для употребления. Пока Моника сидела и молчала под впечатлением, Сирил краем глаза взглянул на нее. «Я слышал от Клаудии, что ты выпила всю чашку яда, несмотря на вкус». «...Я... да...», - сказала Моника, содрогаясь от воспоминаний. Сирил повысил тон. "Твоя проблема в том, что ты ешь только объедки. Такие вещи происходят потому, что у тебя нет чувства вкуса. Тебе нужно развивать свой язык. Мы не можем допустить, чтобы ты снова беспокоила принца подобным образом". «Вы правы... Простите...» "Другими словами, пить это нужно для пользы принца. Понятно?" «Д-да, сэр!» Моника кивнула головой. Сирил тоже кивнул. «Пока мы понимаем друг друга», - сказал он, отпив еще немного. «Принц высоко ценит твои способности... А значит, ты можешь столкнуться с такими людьми, как дочь графа Норна, - с теми, кто тебе завидует и создает проблемы». Он был прав. Моника должна была защищать Феликса, но вместо этого Феликс помогал ей. "Тебе нужно хотя бы научиться защищаться. Так ты не будешь создавать для него лишнюю работу". «...Хорошо.» Моника повесила голову, задумавшись. Ей стало интересно, завидовал ли кто-нибудь Сирилу. Наверное, были, подумала она. Он служил помощником второго принца - завидная должность. Наверняка таких было немного. И вот теперь Моника оказалась в той же лодке. "Лорд Эшли, - сказала она. "Спасибо. И за то, что было раньше, и за шоколад..." Сирил, как обычно, раздраженно фыркнул и пробормотал: "Наслаждайся вкусом. Понятно?" Моника кивнула и продолжила осторожно пить теплый шоколад. Наблюдая за ней, он вдруг словно что-то вспомнил. "И еще одно. Не говори об этом принцу. Особенно про шоколад. Это..." «Э-э-эм, лорд Эшли...», - нервно перебила Моника. Сирил нахмурил брови, пристально глядя на нее. «Что?» «Принц, он...» «А что с ним?» «...Прямо... за вами». Кровь отхлынула от лица Сирила. Феликс стоял прямо за ним и улыбался. Сирил даже не заметил - умение принца подкрадываться к людям, пожалуй, посрамило бы и профессионального убийцу. [[image:/storage/reader-images/d2158725e98941030db0271d3ba41beebb8a871f.png]] «Тайно кормим бельчонка, да?» - спросил Феликс. «Как несправедливо, не правда ли, Сирил?» «П-п-п-принц?!» - заикался Сирил. «Никогда не думал, что услышу, как кто-то, кроме Моники, произносит мой титул подобным образом». «О, нет, я имею в виду, это...», - сказал Сирил, смущаясь и глядя на свою чашку. Казалось, он пытается спрятать шоколад от Феликса. Феликс просто наблюдал за ним со своей обычной безмятежной улыбкой на лице. "Тебе не нужно его прятать. Я действительно не против". «Но...» По тому, как вел себя Сирил, можно было подумать, что его только что поймали на хранении запрещенного наркотика. Почему он так расстроился? «Я бы тоже хотел немного шоколада», - сказал Феликс. «Не мог бы ты приготовить его для меня?» Сирил, казалось, почувствовал некоторое облегчение. «Да, сэр!» - ответил он и поспешил выйти из комнаты. Феликс смотрел ему вслед, вздыхая. «Ему действительно не стоит так волноваться», - заметил он. Не понимая, о чем идет речь, Моника нерешительно спросила: «Э-э-э... А нам... нельзя пить шоколад?» "Конечно, вы можете пить шоколад. В конце концов, он очень популярен среди знати этого королевства". Тогда почему Сирил так расстроен? спросила Моника, сбитая с толку. Феликс продолжил, его голос звучал непринужденно: «Технологию удаления жира из какао-бобов изобрел ученый из королевства Ландор». Ландор был небольшим королевством, расположенным между королевством Ридилл и Империей на востоке. Но какое отношение изобретатель из Ландора может иметь к странному поведению Сирила? Моника не могла понять. «Мать моего старшего брата, Лайонела, - принцесса Ландора», - объяснил Феликс. Наконец Моника поняла, почему Сирил так старался скрыть от него шоколад. В этом королевстве было три принца, но у каждого из них была своя мать. Мать первого принца Лайонела была принцессой Ландора. Это означало, что многие в его фракции также ценили отношения с Ландором. Сирил, вероятно, опасался, что Феликс решит, что он принадлежит к фракции первого принца, если увидит, как он наслаждается их новой технологией. "Поэтому, когда я оказываюсь на чаепитии, никто никогда не подает мне шоколад - ведь это технология Ландора. Но я не понимаю, почему. Шоколад ни в чем не виноват, и он вкусный. Разве это не главное?" - сказал Феликс, выхватывая из рук Моники чашку и делая глоток. Если бы Сирил увидел, как принц берет в рот то, что уже использовал другой человек, у него бы глаза на лоб выскочили. Но на этот раз Моника увидела явный умысел в его действиях. Феликса действительно не волновали подобные мелочи. «...Должно быть, это трудно - быть королевской особой и все такое», - сказала она. «Можешь повторить это еще раз», - ответил Феликс. Его лицо в профиль было лишено обычного спокойствия. Вместо этого оно выражало холодное презрение, как будто он находил что-то совершенно нелепым. ________________ Когда я увидел это в манге (только анлейт есть, русский перевод не добрался), подумал, что Сирил из личных запасов принца шоколад спиздил скоммониздил. ---------- ГЛАВА 10 Блаженное обещание ГЛАВА 10 Блаженное обещание Большинство учеников Академии Серендии обедали в студенческой столовой, расположенной в здании школы. Некоторым приносили еду в комнату, но это было довольно редким явлением. Почти все ученики ели в столовой. ...Но, по правде говоря, Моника еще ни разу не ела в столовой. Причина была очевидна - она боялась толпы. Вместо этого, когда наступало время обеда, она находила безлюдное место и ела ягоды, которые положила в карман. Но в этот день Кейси и Лана пригласили ее пообедать с ними в кафетерии, и вот она здесь. Когда она впервые проходила через это помещение, оказавшись между двумя девушками, на ее лице застыло напряжение. Всякий раз, когда она слышала слово «кафетерий», Моника всегда вспоминала кафетерий в школе Минервы. Там вы подходили к стойке, выбирали что-нибудь из меню, платили и получали деревянную карточку, на которой было указано заказанное вами блюдо. Затем вы предъявляли карточку человеку за стойкой и обменивали ее на поднос с едой. Моника предполагала, что студенческая столовая Серендии будет работать так же, но на деле все оказалось совсем не так, как она себе представляла. По сути, этот кафетерий работал как высококлассный ресторан. Как только вы приходили, служащий показывал вам столик, принимал ваш заказ и приносил еду на стол. Стоимость еды учитывалась вместе с платой за обучение, поэтому студенты не платили в кафетерии. Желающие также могли заказать доставку еды в свою комнату. Все было продумано до мелочей. Это... удивительно...- подумала Моника. Многие ученики Минервы тоже были дворянами, да и условия в школе были не из дешевых, но Серендия находилась на совершенно ином уровне. Очевидно, здесь не жалели средств. Моника засуетилась, пока ее и других девушек усаживал слуга. Когда она садилась, кто-то тихонько опустился на сиденье рядом с ней. Она все время смотрела вниз, поэтому решила, что это Лана или Кейси. Но когда она подняла голову, то увидела, что они обе сидят напротив нее. ...Тогда кто же сел рядом с ней? Неловко повернувшись, она увидела Клаудию Эшли с черными волосами и гнетущей аурой. «Что ты здесь делаешь?!» - гневно воскликнула Лана, глядя на новенькую. Клаудия наклонилась ближе к Монике. «...Что ты имеешь в виду?» - сказала она. "Мы ведь друзья. Разве не так? ...дорогая Моника". Оцепенев от ужаса, Моника издала несколько странных звуков, но в остальном не могла говорить. Клаудия поднесла свои пальцы в белых перчатках к лицу Моники и погладила ее по щеке. Почему ей казалось, что по ее коже скользит змея? «...Я ведь спасла тебе жизнь, не так ли?» «Д-да!» «...И ты мне благодарна, не так ли?» «Да!» «...А это значит, что мы друзья, не так ли?» «Да!» Моника потрясенно кивнула. Клаудия, уверенная в своей победе, усмехнулась. Лана была в ярости. «Не заставляй ее говорить такие вещи!» - кричала она. «Ладно, ладно», - попыталась успокоить ее Кейси, протягивая меню. "Давайте не будем вести себя необщительно. Почему бы нам не сделать заказ?" «...О, но я не была необщительной», - заметила Клаудия. «Эта девчонка просто мечется по собственной воле... не так ли?» Лана заскрипела зубами от этого явно провокационного замечания. Кейси посмотрела на них с раздраженным выражением лица. "Вы обе, успокойтесь и позвольте Монике сделать заказ. И еще, Моника, я бы рекомендовала тебе это блюдо с жареной рыбой. У него потрясающий специальный соус. А если ты любишь рыбу, я бы еще порекомендовала вот это блюдо с соте". «Хорошо, тогда я согласна...» По правде говоря, Моника неплохо зарабатывала, будучи одной из Семи Мудрецов, так что денег у нее было предостаточно. Ее не особенно волновало, что она получит из меню. На самом деле ее вообще мало что интересовало в еде, поэтому она была очень благодарна за то, что кто-то дал ей рекомендации. После недолгого ожидания принесли еду. Служащий поставил перед Моникой поднос с соте из белой рыбы на гриле, хлебом и супом. От соте исходил восхитительный аромат лимона и масла. Моника нервно попробовала кусочек. Мягкая рыба таяла во рту. Большинство рыб, которые она ела, живя в горах, были либо солеными, либо копчеными. Она либо жарила их на огне, либо замачивала в горячей воде, чтобы сварить суп. Текстура соленой рыбы была для нее совершенно новой. После того как рот наполнился мощным вкусом масла, освежающий, тонкий аромат лимона защекотал язык. Это было потрясающе. «...Рыба восхитительна», - пробормотала она. Лана, отрывая кусок хлеба, кивнула, словно реакция Моники была вполне ожидаемой. «Наверное, в Кербеке не часто удается поесть морепродуктов, да?» «Н-нет». Моника формально не жила в Кербеке, но ее дом был точно так же не имеет выхода к морю, и она неловко покачала головой. Кейси кивнула, как бы размышляя над этим. "Я такая же. Моя родина тоже находится далеко от моря, поэтому если мы и едим рыбу, то в основном ту, что водится в реке", - объяснила она, разделив хлеб на две части, положив между ними овощи и жареную рыбу и запихивая их в рот. Ее способ питания вызвал хмурый взгляд Клаудии. «...Так едят рабочие». «У нас дома все так едят», - объяснила Кейси, не обращая внимания на изумленный взгляд черноволосой девушки. "Когда мы отдыхаем от работы на ферме, то есть. Конечно, мы не используем жареную рыбу - обычно мы используем маринованные огурцы". Моника позавидовала тому, что эту девушку, похоже, не волновало мнение окружающих. Она была сильной. Кейси проглотила большой кусок хлеба и вытерла рот салфеткой. "И там, откуда я родом, дворяне и рабочие одинаковы. Если мы все не будем трудиться, нам не хватит еды". «...Я удивлена, что вы смогли приехать сюда», - заметила Клаудия. "Можешь говорить, что думаешь, - ты удивлена, что такие бедные дворяне смогли позволить себе обучение. Я чувствую то же самое. Мне действительно повезло, что я смогла поступить сюда. Некто, имеющий связи, поддержал меня". Вместо того чтобы вести себя скромно, Кейси выглядела бесстрастной. Казалось, она не считает свои обстоятельства прискорбными. Но потом, словно ей было неприятно, что окружающие суетятся по этому поводу, она слегка усмехнулась и сменила тему. "Кстати, вы уже решили, что будете делать на школьном фестивале в следующем месяце? Клаудия с мрачным лицом ответила: «...до бала я буду в своей комнате». Ее постоянная меланхолия разрушала все попытки Кейси изменить настроение. Кейси поджала губы, а затем принудительно улыбнулась. "Ха-ха... Не ожидала услышать такое... Но, думаю, вы довольно популярны, леди Клаудия. В конце концов, вы одна из трех красавиц академии". Три красавицы академии - этот термин был незнаком Монике. Пожевав хлеб, она в замешательстве наклонила голову. Лана понизила голос и пояснила. «Она имеет в виду леди Бриджет Грейхем, которая учится на третьем курсе, и леди Элиану Хайат и леди Клаудию, которые учатся на первом курсе». Моника никогда не слышала имени Элианы, но Бриджет и Клаудия, несомненно, обладали невероятной красотой. Первая была цветочного типа, с насыщенными светлыми волосами и янтарными глазами, а Клаудия - более загадочная, с черными волосами и глазами цвета лазурита. Если бы они стояли рядом друг с другом, то наверняка привлекли бы еще больше внимания. Большинство студентов Академии Серендии были детьми дворян, поэтому многие из них уже были с кем-то помолвлены. Это относилось и к Клаудии. Но некоторые, даже несмотря на помолвку - а может быть, и потому, что она состоялась, - хотели насладиться взлетами и падениями романтических отношений, свободных от подобных договоренностей, пока они еще учатся в школе. Для таких людей великолепная Клаудия была объектом восхищения. Из-за этого в прошлом году на бал школьного фестиваля ее приглашала целая очередь мальчиков. «...Нил так занят работой в студенческом совете, что у него почти нет времени в течение дня, чтобы делать то, что он хочет», - пробурчала Клаудия. «Поэтому мне нет смысла посещать фестиваль». «Невероятно!» - воскликнула Лана, нахмурившись. "Ты просто обязана увидеть спектакль в этом году! Костюмы просто невероятные! В конце концов, это я за ними следила. На самом деле, я настаиваю, что на спектакль стоит сходить только ради нарядов. Кроме того, мы используем в постановке фейерверки. Это будет великолепно!" Лана выпятила грудь, чем вызвала болезненную ухмылку Кейси. «Да, и тот спор, который ты затеяла с девушкой из исторического общества, определенно что-то значит...» Кейси объяснила, что Лана, которую выбрали ответственной за костюмы для спектакля - главного события школьного фестиваля, - вступила в жаркий спор со студенткой из исторического общества. Президент общества настаивал на том, чтобы использовать костюмы, основанные исключительно на традициях, в то время как Лана утверждала, что они должны быть более цветистыми и включать в себя несколько последних тенденций. Их спор длился несколько дней, и в конце концов они пожали друг другу руки, как старые военные друзья. Каждый год по традиции в Академии Серендии ставили спектакль, рассказывающий о том, как первый король основал королевство. Эту историю все слышали в детстве. Около тысячи лет назад Ральф, первый король королевства Ридилл, заключил договор с каждым из семи королей-духов - огнем, водой, землей, молнией, ветром, светом и тьмой - чтобы принести мир в страну, разоренную злобными драконами; затем он позаимствовал силу духов, чтобы уничтожить чудовищ. И, восстановив мир, он основал королевство. Судя по всему, эта пьеса была главным событием школьного фестиваля Серендии каждый год. «Моника, Кейси, мы должны пойти вместе посмотреть спектакль в день фестиваля!» - сказала Лана. «...Хотя, кажется, кое-кто в это время будет бездельничать в своей комнате». Ее колкость была направлена на Клаудию, но черноволосая девушка, казалось, не заметила этого. Лана надулась и отвернулась от нее, прежде чем продолжить. "После просмотра спектакля мы можем послушать выступление музыкального клуба и заглянуть на благотворительный базар. Кстати, Кейси, разве не ты выставляла вышивку на базаре?" «Да, точно». Кейси кивнула, доставая из кармана носовой платок. «Что-то вроде этого». На платке были вышиты маленькие желтые цветочки. Лана внимательно рассмотрела его, и на ее лице отразился пристальный взгляд торговца. «У тебя есть мастерство», - сказала она. Моника тоже посмотрела на него и высказала свое собственное мнение. «Я думаю... это очень мило». Кейси смущенно почесала щеку и рассмеялась. "Ага-ага. Спасибо. На самом деле я довольно компетентна в этом. Там, откуда я родом, желтые цветы символизируют счастье, поэтому мы часто их вышиваем. Как только я выполню квоту для базара, хочешь, я и тебе что-нибудь сошью, Моника?" «Эм... но я...», - заикаясь, извиняющимся тоном произнесла Моника. Кейси слегка нахмурилась. «О, ты не любишь цветы?» Моника покачала головой. «Просто ты уже обещала научить меня верховой езде, поэтому... я почувствовала себя немного... виноватой». На следующей неделе начинаются факультативы, и Кейси уже обещала помочь Монике с одним из них. Не могу же я попросить ее вышить что-нибудь для меня, подумала Моника, все еще глядя на свои колени. Затем Кейси перегнулась через стол и принялась взъерошивать волосы Моники. "Никакого чувства вины! Я предлагаю сделать и то, и другое, потому что хочу этого!" «Хорошо...», - тихо сказала Моника, кивая и играя пальцами. "Я с нетерпением жду этого. И верховая езда, и вышивание, и школьный фестиваль... Все это". Школьные праздники в школе Минервы в основном заключались в том, что все показывали результаты своих исследований. Моника, как стипендиатка, естественно, должна была представить что-то довольно значительное, поэтому она была занята написанием эссе и созданием материалов. В те времена она сидела в лаборатории в день мероприятия и проводила все время, готовя свою выставку как можно лучше, поэтому у нее не было представления о том, что такое школьный фестиваль. Но она чувствовала волнение, исходящее от окружающих, - большее, чем на фестивале Минервы. Моника предпочитала держаться подальше от людных мест, а на фестивалях было так многолюдно, как только можно. И все же... ...мне кажется... я даже немного взволнована. Ей не хотелось делать на фестивале ничего особенного, но она надеялась, что это удастся - что все пройдет гладко и без происшествий. «Бухгалтер Нортон». Внезапно кто-то позвал ее по имени. Она подняла глаза и увидела, что к их столику приближается Сирил. Автоматически она выпрямилась. Он протянул ей лист бумаги. "Мы получили предварительное уведомление от подрядчика, который сегодня после уроков привезет материалы. Как члены студенческого совета, мы должны присутствовать, поэтому приходите к восточным воротам после окончания занятий. Это список материалов. Обязательно запомните его". «К... восточным воротам?» - повторила Моника. Эти ворота всегда были закрыты и почти никогда не использовались. Сирил коротко кивнул. "К нам поступает много материалов. Если бы каждый подрядчик проходил через передние ворота, они бы мешали студентам". По его словам, они ожидали трех подрядчиков, причем одновременно. Один привезет ткани и одежду, другой - фейерверки, а последний - пиломатериалы. Древесина должна была быть самой громоздкой из всех трех, поэтому ее ввозили через восточные ворота. "Его Королевское Высочество и секретарь Говард будут присутствовать на фейерверке, а секретарь Грейхем и офицер Мэйвуд присмотрят за одеждой. Остается только пиломатериал". «Хорошо», - кивнула Моника. Сидящая рядом Клаудия отпила глоток чая и пробормотала: «...Как глупо с твоей стороны раскрывать планы студенческого совета третьим лицам». Сирил нахмурился и посмотрел на свою младшую сестру. «Что плохого в том, чтобы сообщить о наших планах другим студентам?» «...Похоже, Нил останется наедине с Бриджит Грейхем... с другой женщиной... Мне придется встать у них на пути». "Постой!" Клаудия Эшли была из тех людей, которые на самом деле готовы пойти на то, что для других звучит как злая шутка, особенно когда речь идет о ее женихе Ниле. "Подрядчики тоже будут присутствовать при проверках, - продолжил Сирил. "Они будут не одни. Так что, пожалуйста, не создавай им никаких проблем!" Он снова повернулся к Монике. "...И еще, бухгалтер Нортон, у нас в распоряжении значительное количество пиломатериалов. Явитесь к воротам, как только сможете". «Да, лорд Эшли». Моника кивнула, когда вокруг ее головы внезапно обвились руки. Это была Клаудия. Она обняла ее сзади и теперь шептала ей на ухо: «О, но ты же знаешь, что моя фамилия тоже Эшли». «Вы леди Клаудия, поэтому я вас так называю, и... Ну...» "...О боже. Она даже не называет тебя по имени, мой дорогой брат. Она называет меня по имени, потому что мы друзья, но я полагаю, что вы двое просто знакомы. Ничего не поделаешь. Мне так жаль, что ты получаешь холодное плечо от младшей ученицы... Дорогой старший брат". Клаудия тонко улыбнулась, глядя на Сирила. Сирил поморщился. Монике не в первый раз пришло в голову, что эти братья и сестры, похоже, не очень-то любят друг друга. Лану и Кейси, похоже, это тоже беспокоило, но они просто молча наблюдали за происходящим. Моника начала паниковать. Если так пойдет дальше, это будет выглядеть так, будто она и впрямь его недолюбливает. «Лорд Эшли... то есть лорд Сирил Эшли, ну, вы действительно хороши в своей работе, и вы прекрасный человек, так что я вас уважаю!» Ее неистовая попытка утешить его вызвала лишь пристальный взгляд голубых глаз Сирила. Он был пугающим. «Э-э-э, я-я-я-я сожалею!» - заикаясь, пролепетала она. «Я знаю, мне следовало называть вас просто "вице-президент", верно? Мне очень жаль, вице-президент Эшли!» На самом деле Сирил смотрел на Клаудию с горечью, но с точки зрения Моники казалось, что он смотрит на нее. В ее глазах появились слезы, и она начала дрожать. Наконец он вздохнул. «...Просто Сирил уже хорошо». «Д-да, Лорд Сирил», - слабым голосом сказала Моника. Клаудия коротко, с придыханием хихикнула Монике на ухо. "О боже! Какую суету поднял мой дорогой брат - всего лишь знакомый - только потому, что ты назвала его по имени". «Между прочим, Клаудия, - возразил Сирил, - я и не подозревал, что у тебя наконец-то появился друг». "Действительно. Мы с Моникой в очень дружеских отношениях. Не так ли...дорогая Моника?" Голова Моники покачивалась вверх-вниз. На лбу Сирила появилась еще одна складка. «Бухгалтер Нортон, Клаудия ведь не заставляет вас это делать?» «Н-нет, вовсе нет...» Моника покачала головой. Клаудия крепче сжала руку, притянув Монику еще ближе к себе. Почему-то от нее очень приятно пахло, но это никак не успокаивало колотящееся сердце Моники. Что же произошло с этой девушкой? «...Как ты жесток, завидуя нашей дружбе... Ты завидуешь тому, что я так близка с Моникой, не так ли?» «Ничто не может быть дальше от истины...!» - проворчал Сирил. «...У тебя случайно нет зеркала?» - предложила Клаудия. "У тебя сейчас ужасное лицо - на нем написана зависть. Возможно, тебе стоит взглянуть на себя со стороны". Сирил только еще больше разъярился. Он был в одной секунде от того, чтобы окончательно сорваться. В бешенстве Моника повысила голос. "Лорд Сирил, вы выглядите так же, как и всегда! Все в порядке!" В конце концов, он всегда выглядел таким сердитым рядом с Моникой. Она не лгала. Все было как всегда. "...А, так ты все время всем завидуешь? Так, дорогой братец?" Моника вскрикнула. «Я... я не это имела в виду...!» «Бухгалтер Нортон!» воскликнул Сирил. «Если Клаудия тебя беспокоит, так и скажи!» «Ну, я имею в виду, она...» «...Ты же не думаешь, что я тебе мешаю, правда, дорогая Моника?» «Н-нет...» Оба: брат и сестра, были привлекательны: один с серебристыми волосами, другая - с черными. Оказавшись между ними, Моника почувствовала, что близка к обмороку. Кейси, которая пила чай после еды, казалось, была сыта по горло всем этим. «...Леди Клаудия играет с ними двумя, не так ли?» - пробормотала она. Черноволосая красавица заставила Монику и Сирила танцевать у нее на ладони. Ее характер воистину ужасен, подумала Лана, приложив руку к виску и вздохнув. Неро, фамильяр Моники, обычно бродил днем возле здания школы. Будучи удивительно талантливым фамильяром, он, конечно, не проводил время, валяясь и нежась в солнечных лучах. Нет, сейчас он подслушивал урок за окном, чтобы продолжить изучение людей и понаблюдать за подозрительными личностями, которые могут оказаться рядом со вторым принцем. В этот день приходило и уходило много посторонних, поэтому Неро с особой осторожностью следил за окружением Феликса. ...Впрочем, со вторым принцем находится дух, заключивший с ним контракт, так что он достаточно хорошо защищен. Неро был искусен в обнаружении маны, поэтому он уже заметил духа, принявшего форму белой ящерицы, который всегда находился в кармане принца. Скорее всего, это был высший водяной дух. А если подумать, то благодаря занятиям по магии, которые он тайком слушал в последнее время, он был уверен, что для заключения договора с любым духом нужно быть как минимум магом высшего уровня. Значит ли это, что принц - маг? задался он вопросом. Подобные вопросы лучше всего задавать Монике. В конце концов, она была одной из Семи мудрецов - лучших магов королевства. Он сомневался, что кто-то знает о магии так много, как она. Когда Неро раздумывал над тем, чтобы попросить ее объяснить, как работают контракты с духами, он почувствовал что-то странное. Его усики подергивались в сосредоточенности - он чувствовал слабый источник маны. В том, что он чувствовал ману, не было ничего необычного, ведь в академии проводились практические занятия по магии. Но в этот раз он находился в очень странном месте... Это склад? Интересно, что они привозят? Несколько подрядчиков входили и выходили из большого склада, расположенного в западной части кампуса, неся в руках деревянные ящики. Опытный нюх Неро сразу же подсказал ему, что их содержимое взрывоопасно. Моника сказала, что они везут что-то для школьного фестиваля... Разве люди используют взрывчатку для фестивалей? Или они собираются использовать ее для строительства? Неро, никогда прежде не видевший фейерверков, наблюдал за ними с подозрением. Сам второй принц - подопечный Моники - следил за переноской ящиков. Рядом с ним стоял тот парень с впалыми глазами и каштановыми волосами, который постоянно говорил Монике гадости. Не похоже, чтобы принц и Кареглазый заметили ману, исходящую из хранилища. Неро, благодаря своему острому магическому чутью, заметил это сразу, а вот людям, видимо, было сложнее. Моника говорила, что людям нужны особые магические способности для обнаружения маны. Мана, которую он почувствовал в хранилище, была слабой. Но ему показалось, или с течением времени она стала увеличиваться? ...У меня очень плохое предчувствие. Неро спрыгнул с дерева и помчался к восточным воротам, чтобы найти Монику. Когда Моника после уроков направилась к восточным воротам, она обнаружила, что они уже заносят припасы. Сирил стоял возле восточного склада и давал указания подрядчикам. Она бросилась туда так быстро, как только могли ее неуклюжие ноги. Заметив ее, Сирил нахмурился и крикнул: «Ты опоздала!» «Лорд... Сирил, я... я так... с-сожалею...», - заикаясь, прохрипела она. У нее не было выносливости, а короткая пробежка сюда привела к тому, что она совсем запыхалась. Сирил знал, насколько она медлительна. Он посмотрел на нее, когда она задыхалась, и помассировал виски. "Переведи дыхание. У тебя ужасный голос. Они начали приносить вещи всего минуту назад. Это все равно займет какое-то время". «Хорошо...» «Кроме того, тот, кто отвечает за исполнительское искусство, должен был прийти сюда и проверить запасы...» Сирил осмотрел окрестности и заметил фигуру, направляющуюся в ту сторону от здания школы. «Похоже, она здесь». Моника проследила за его взглядом и удивленно моргнула. Девушка, идущая к ним, выглядела полной энергии, ее светло-каштановые волосы были завязаны за головой - это была Кейси. «Простите за опоздание, сэр!» - извинилась она. "Я Кейси Гроув, второкурсница. Тот, кто отвечал за исполнительское искусство, поссорился с командой по исследованию периода... Я сомневалась, что они закончат в ближайшее время, поэтому пришла сюда". «Хорошо», - сказал Сирил. «Это просто проверка цифр, так что неважно, кто это сделает». "Спасибо, сэр! И здравствуй, Моника". Моника кивнула ей. Учитывая, как ей было тяжело общаться с незнакомцами, встреча с Кейси принесла ей большое облегчение. Моника была застенчивой, и хотя она никогда не испытывала трудностей даже с самой сложной числовой работой, предоставление отчетов и инструкций было связано с межличностным общением, а это было для нее гораздо сложнее. Пока она вздыхала с облегчением, Сирил начал свои инструкции. "Я скажу подрядчикам, где разместить материалы. Бухгалтер Нортон, проверьте список и убедитесь, что ничего не пропало". «Д-да, сэр». Моника кивнула. Кейси похлопал ее по плечу. "Я помогу тебе. Мы можем вместе проверить все запасы". «Спасибо!» «Не за что», - с веселой ухмылкой сказала Кейси и взяла список. Но после того, как она посмотрела на названия и количество припасов, ее улыбка исчезла, а лицо напряглось. "Ого. Сколько цифр..." Моника была из тех, чье сердце трепетало при виде плотно упакованных групп цифр, но большинство людей не разделяли эту черту. Кейси не стала исключением: она скорчила гримасу и протянула список Монике. «Я просто посчитаю, что здесь есть, - сказала она, - а ты сможешь сопоставить цифры со списком?» «Да!» Моника была великолепна, когда дело касалось проверки. С кривой ухмылкой Кейси вернула ей список и побежала к уже привезенным материалам. Большая часть груза состояла из уже обработанных пиломатериалов. Он был разной формы: одни - тонкие доски, другие - цилиндрические столбы. Некоторые из них уже были собраны в небольшие конструкции. Вероятно, это был реквизит для спектакля. Кейси пересчитала все виды пиломатериалов, а Моника сравнила сказанное с тем, что было написано в списке. Повторив этот процесс несколько раз, Моника по какой-то прихоти подняла голову. Кейси нигде не было. «...А?» - пробормотала она, оглядываясь по сторонам в поисках другой девушки. «Кейси?» И тут она услышала голос Кейси: «Сюда!», доносившийся из-за кучи пиломатериалов. Они закончили большую часть проверок в задней части склада, и Моника поняла, что было бы неплохо переместиться немного ближе к входу. Едва она сделала шаг к подруге, как услышала звук чего-то рвущегося. ...А? Мгновение спустя на нее обрушился штабель деревянных балок. Они были связаны между собой веревкой и стояли у стены. Веревка порвалась. «Моника, сюда!» повторила Кейси, оказавшись прямо на пути падающих балок. Она не понимала, какой опасности подвергается. « Отойдите с дороги!» - крикнул Сирил со стороны склада и начал быстро читать заклинание. Хотя он, вероятно, пытался с помощью магии помочь ей, пиломатериалы находились почти у самой головы девушки. Если бы кому-то пришлось произносить заклинание, он бы не успел. Да... если бы кто-то закричал. Пожалуйста, успейте...! подумала Моника, тут же запустив непроизнесенное заклинание ветра. Она рассчитала, куда упадет пиломатериал, исходя из его текущего положения и угла наклона, а затем с минимальной силой отбросила его от Кейси. «И-ик?!» крик Кейси раздался одновременно с падением пиломатериала на пол. Моника почувствовала холодный пот на спине... Неужели у меня получилось? «Вы двое в порядке?!» - крикнул Сирил, и его лицо побледнело, когда он подбежал к ним. Моника кивнула и, шатаясь, подошла к Кейси. Она сидела на полу, но, похоже, не пострадала. Как Моника и рассчитала, каждый кусок дерева упал немного в стороне от нее. Но даже в этом случае один неверный шаг - и она могла бы разбиться. Кейси трясло. Ее лицо было белым, как простыня. «Кейси, ты... ты в порядке...?» спросила Моника. Кейси кивнула, выражение ее лица было напряженным. «Кто-нибудь из вас ранен?!» - спросил Сирил, оглядывая их обоих. Моника, конечно, была в порядке, и Кейси тоже не пострадала. Сирил, который всегда был уверен, что все в порядке, приказал им обоим отправиться в лазарет. "Я займусь этим. Возможно, нам придется выяснить у подрядчиков, как произошел этот несчастный случай. Я хочу, чтобы вы обе взяли перерыв". «Хорошо», - сказала Моника, протягивая Кейси руку. «Ты можешь встать?» - спросила она. Кейси кивнула, взяла ее за руку и смогла подняться на ноги. Моника в последний раз взглянула на веревку, скреплявшую пиломатериалы, закусила губу и вместе с Кейси отправилась в путь. Кейси всегда была из тех девушек, которые дарят вам веселую, энергичную улыбку. Она была надежной старшей сестрой, которая брала Монику за руку и вела ее вперед. Но сейчас она практически вцепилась в руку Моники, когда они шли бок о бок. Моника чувствовала холодный пот на ладони подруги и то, как она дрожит. Когда Моника смотрела на руку подруги, Кейси попыталась улыбнуться, но ее лицо оставалось бледным. "Простите, - сказала она. «Это... эм... немного неловко, да?» «Н-нет, после такого... у любого человека была бы такая же реакция», - успокоила ее Моника. "Ха-ха. Наверное, да". Кейси попыталась рассмеяться, как всегда, но вышло неловко. Это, а также ее осунувшееся лицо и неуверенная, дрожащая рука пробили брешь в сердце Моники. Они вдвоем шли по восточному коридору школы. До лазарета оставалось совсем немного. Моника еще раз прикусила губу, а потом заговорила. «Веревка, связывающая дерево... Я вижу, что она была перерезана лезвием». «А? Значит, это был не просто несчастный случай...», - сказала Кейси. "Она была порвана с самого начала? Или кто-то из подрядчиков... преследовал кого-то?" Моника медленно покачала головой. "Когда я присмотрелась, то увидела, что ее сначала разрезали наполовину, чтобы потом она порвалась сама по себе. Я подсчитала - ровно столько секунд должно пройти, чтобы разрез такой глубины привел к разрыву веревки". Пояснив, что она не знала точного веса веревки, поэтому могла только прикинуть, она сказала: «Это было бы где-то от пяти до пятнадцати секунд». При таком разрезе веревка полностью порвалась бы примерно через десять секунд. Иными словами, ее не разрезали перед тем, как доставить в академию, - это сделал кто-то в хранилище. А Моника знала, что из-за инцидента со злоумышленниками они теперь проверяют всех, кто входит в академию, так что подрядчики не могли принести лезвие. Если бы оно им понадобилось, пришлось бы заполнить форму в школе и одолжить его. «...Подрядчики не могли принести нож, поэтому они не могли... сделать разрез на веревке». С лица Кейси исчезло всякое выражение. Горло Моники напряглось, и она едва не икнула. «Это ты... разрезала веревку, Кейси?» Рука Кейси выскользнула из ее руки. Она прошла несколько шагов перед Моникой, затем остановилась. Когда она обернулась, на ее лице снова появилась прежняя улыбка. «Ага-ага», - рассмеялась она. «Похоже, ты меня нашла... Да, я была единственной, кто попал под раздачу». Это было шокирующе откровенное признание, и Кейси даже достала из кармана маленький нож и протянула его. «Ах...», - вздохнула Моника, ее голос был почти незаметен. «Но... почему...?» "Потому что ты мне не нравишься, вот я и решила немного поразвлечься. На самом деле я хотела, чтобы дерево упало на тебя. Но я все испортила, и оно упало на меня. Ну и лажа". По ее тону и смеху Моника поняла, что Кейси пытается казаться нормальной. Но было в этом что-то такое, отчего все это казалось притворством. Казалось, она читает заранее придуманные реплики. Она произносила слова быстрее, чем обычно, а ее глаза никогда не смотрели прямо на Монику. Кейси лгала. «Ты... лжешь», - сказала Моника. "Нет, не лгу. Я ненавижу тебя с того момента, как встретила". Ее слова ранили сердце Моники. В любое другое время она бы расплакалась и повесила голову. Но все это казалось настолько неправильным, что перечеркивало ее обычную реакцию. «Кейси, что ты скрываешь?» - спросила она. "О, пожалуйста. Я ничего не скрываю. Я ненавижу тебя. Я пыталась сделать тебе что-то плохое. Вот и все". Губы Кейси искривились в жестокой улыбке. «Ты помнишь, как твои чайные листья выбросили на уроке?» «...Да». «Это я сделала». Несмотря на безразличный тон, безапелляционное отношение, Моника не чувствовала, что в ней поднимается гнев. Она просто чувствовала, что что-то очень не так, и ей было грустно. Она опустила глаза. «...Я знала», - пробормотала она. «А?» Кейси моргнула. Моника схватилась за юбку. «...Люди всегда издевались надо мной... и прятали от меня вещи... Вот почему я никогда не пишу свое имя ни на одной из своих вещей». Когда Моника поставила баночки с листьями на полку, Кейси дала ей листок бумаги, чтобы она пометила их. Кейси написала на них свое имя, но Моника не стала этого делать, опасаясь, что кто-то их выбросит. Вместо этого она сделала складки в форме колокольчиков, чтобы только она знала, чей это листок. «Когда я это сделала, - продолжала она, - ты была единственной, кто меня видел». Всегда робкая, всегда осторожная, Моника постаралась расположиться так, чтобы другие не видели, как она делает складки на бумаге или ставит банки на полку... Иными словами, Кейси была единственной, кто мог знать, что банки принадлежат ей. Более того, у Кейси не было слуги, поэтому она появилась в комнате с банками чуть раньше Моники, чтобы приготовить чай. Именно тогда она, должно быть, и выбросила листья. Кейси, казалось, была шокирована обвинением Моники, но через несколько мгновений она подняла челку и заливисто рассмеялась. "Ага-ага. Я знала, что ты умная. Понятно... Значит, ты все это время знала". «Но... ты всегда помогала мне... поэтому я думала... может, я ошибалась...» Когда Моника почувствовала себя побежденной после того, как ее чайные листья были выброшены, Кейси предложила свои. И это еще не все: Кейси помогала ей заниматься танцами и приглашала на обед. Она всегда заботилась о Монике. Всегда помогала ей. Именно поэтому Моника так долго игнорировала правду. Она говорила себе, что должна ошибаться. Когда она стояла и собиралась расплакаться, Кейси заговорила. "Если честно, я хочу выйти замуж за принца и стать королевой в будущем. Я думала, что если буду дружить с тобой - с той, кому он уделяет столько внимания, - то у меня будет больше шансов сблизиться с ним. Вот почему я была так мила с тобой и почему притворялась твоей подругой... Ха-ха. Я хуже всех, правда?" Хотя ее голос был тем же самым, который Моника так хорошо знала, он звучал так неуверенно. На первый взгляд, в ее словах был смысл. Но Моника все равно чувствовала, что в ее рассказе что-то не так, и это чувство не проходило. Моника ужасно умела общаться с людьми. Раньше она никогда не наблюдала за человеком, который стоял прямо перед ней, так пристально. Но, придя в эту школу и познакомившись со столькими новыми людьми, Моника наконец-то узнала хоть немного о том, что значит знать другого человека. И поэтому она могла с уверенностью сказать, что Кейси что-то скрывает. Она просто не могла понять, что именно. Моника с досадой сжала грудь своей униформы. Что она скрывает? Интуиция подсказывала ей, что она должна выяснить это как можно скорее, иначе пути назад не будет. Вдруг одно из окон в коридоре распахнулось, и в него влетел мужчина. «Моника!» Ни один студент Академии Серендии не совершил бы такого нелепого поступка, как влезание через окно, даже если это первый этаж. И действительно, это был не студент, а Неро, превратившийся в черноволосого молодого человека. Хотя обычно он носил старомодную мантию, сейчас на нем была форма мальчиков Серендии. «...Не...ро?» - заикаясь, произнесла Моника. «Твоя одежда...» "Да, очень круто, правда? Я действительно приложил максимум усилий, чтобы повторить этих малышей! Возможно, ткань немного тонковата, так как мне пришлось ориентироваться на то, что я видел, но... В любом случае, я здесь не за этим". Острые глаза Неро обратились на запад, и он быстро заговорил. "Я обнаружил странную ману из западного хранилища. И она неуклонно усиливается". Кейси была удивлена таинственным человеком и его необычным входом, но когда она услышала эти последние слова, кровь отхлынула от ее лица. Моника немедленно применила заклинание обнаружения, не произнося ни слова. Она почувствовала его с прямо противоположной стороны здания школы, в западном складе. Сигнатура была замаскирована так, чтобы ее нельзя было обнаружить; если бы Неро не указал на нее, она бы и не заметила. Элемент огня. Поглощает и сжимает окружающую ману. Внутри мана закручивается, как вихрь. Это... Нет! Когда она училась в Минерве, Моника видела этот особый поток маны на уроке по магическим предметам. Это был чрезвычайно смертоносный магический предмет, предназначенный для убийств, и назывался он... «... Спиральное пламя». Как только это слово прозвучало из уст Моники, глаза Кейси расширились. «Откуда ты знаешь это название, Моника...?» - пискнула она. Все, что Кейси делала до сих пор, вдруг обрело смысл. В данный момент они завозили фейерверки в западный склад. За этим следили Феликс и Эллиот. У Кейси была другая причина сблизиться с Моникой и притвориться ее подругой. «Ты... пытаешься... убить принца?» Кейси не ответила. Но напряжение на ее лице говорило обо всем. ---------- ГЛАВА 11 Моя ответственность ГЛАВА 11 Моя ответственность На школьном празднике использовались два основных вида фейерверков. Первый - тот, что запускают в небо через регулярные промежутки времени, а второй - тот, что используется для спектаклей. Первый привезли за день до фестиваля, но второй будет использоваться и во время репетиций, поэтому его нужно было привезти раньше. Помимо членов студенческого совета Феликса и Эллиота, за постановкой спектакля наблюдала леди Мэйбелл Хэйнс - ответственная за это. Во время постановки фейерверки будут запускать эксперты, но Мэйбелл, как ответственной за это, необходимо было проконсультироваться по поводу их использования. Мэйбелл Ханес была умной студенткой третьего курса. Очки хорошо подходили к ее чертам лица, и обычно ее можно было найти у окна, спокойно читающей книгу. Однако она была знаменита тем, что ее глаза загорались, и она практически становилась другим человеком, когда речь заходила о постановке спектакля. Мэйбелл придвинулась к Феликсу, когда он наблюдал за работой подрядчиков. «Приинс?» - прошептала она, ее голос звучал преувеличенно ласково. « Вы подумали о том, о чем мы говорили?» «Появление в пьесе?» - спросил Феликс. «По-моему, я отказал вам, когда вы впервые предложили это». "Я прекрасно понимаю, что ваши обязанности в студенческом совете заставляют вас быть очень занятым. Но это ненадолго - всего на минутку. Не могли бы вы появиться в роли первого короля, только для финальной сцены?" Мэйбелл так давила на него, что даже Эллиот, который стоял рядом с Феликсом и смотрел на список, молча сделал несколько шагов в сторону. Феликс бросил взгляд на другого мальчика и ответил. «В остальное время эту роль будет играть кто-то другой», - пояснил он. «Если я вдруг заменю его в финальной сцене, пьеса только пострадает». "О! О, это совсем не так. Я не сомневаюсь, что все, кто увидит вас на сцене, будут и ликовать, и плакать! Да! Да, я слышу их сейчас - голоса зрителей, аплодисменты, способные расколоть землю!" «Вы преувеличиваете», - сказал Феликс, не обращая на нее внимания. Мэйбелл обычно была скромной и неразговорчивой, она являла собой образ леди. Просто когда дело доходило до постановки спектакля, она становилась чересчур вспыльчивой. "Будь моя воля, - продолжала Мэйбелл, - вы стали бы первым королем; лорд Сирил - Шеффилдом, королем духов ветра; леди Бриджет - Лулучерой, королем духов воды; а лорд Эллиот - Архрейдо, королем духов земли... Все члены студенческого совета так великолепны, в конце концов! Просто выступить на сцене было бы невероятно!" Феликс сделал вид, что не слышит ее, и молча продолжил проверять ящики. Мэйбелл обошла вокруг него, чтобы оказаться напротив, а затем подняла глаза, в которых было больше страсти, чем у влюбленной девы. "Прошу вас, может быть, вы найдете в себе силы передумать? Леди Элиана играет королеву, и она сказала, что очень хотела бы, чтобы героем был ты, Ральф". «Правда?» Как только он услышал имя Элианы, на голубые глаза Феликса набежала легкая тень. Но его спокойная улыбка осталась прежней. «Тогда позвольте мне дать официальный ответ», - сказал он. "Члены студенческого совета не могут принимать участие в спектакле. И если вы будете продолжать настаивать, я буду вынужден рассматривать это как вмешательство в обязанности студенческого совета". «Урк!» Мэйбелл хрюкнула, что было очень не по-женски, в ответ на решительный отказ принца, а затем прикусила носовой платок. Заметив это, Феликс сбавил свой резкий тон. «Я верю, что пьеса будет иметь успех, даже если я в ней не появлюсь», - сказал он. «Мне бы хотелось, чтобы вы устроили замечательный праздник - я многого ожидаю». Теперь даже Мэйбелл не могла настаивать на своем. Умело отбившись от нее, Феликс вернулся к своей работе по проверке, когда Эллиотт, наблюдавший за ним с расстояния в несколько шагов, небрежно отошел. «Ты хорошо с ней справился», - прокомментировал Эллиотт. "Серебряный язычок, как всегда... Но ты уверен в этом? Если леди Элиана хочет, чтобы ты стал ее партнером..." Элиана была троюродной сестрой Феликса. Герцог Клокфорд, похоже, смотрел на нее как на будущую невесту принца. Но Феликса это не волновало. Он пожал плечами. "Я честно сказал, что мы заняты работой. У меня связаны руки. Уверен, леди Элиана меня поймет". «Оставляешь одну из трех красавиц школы без внимания?» - заметил Эллиот. «Другие бы убили за то, чтобы оказаться на твоем месте». « Ты же не думаешь так на самом деле», - тихо пробормотал Феликс, чтобы его не услышали, и опустил взгляд на свой собственный список. Не то чтобы принц ненавидел невесту, которую устроил для него герцог Клокфорд, - просто она его не интересовала. Его не интересовало ничего: ни кандидатки на брак, ни светлое будущее, которое его ожидало, ни что-либо еще. ...И все же я должен стать королем, думал он. Даже если другие будут называть меня марионеткой герцога Клокфорда. «...Я не могу позволить марионетке герцога Клокфорда стать королем», - прорычала Кейси, стиснув зубы. Ее обычная энергичная улыбка исчезла, сменившись мрачными оттенками безнадежности. Именно тогда Моника наконец поняла. Кейси сама навалила на себя дров, чтобы инсценировать несчастный случай и обеспечить себе алиби. Если бы два инцидента произошли в один день, большинство людей предположили бы, что в обоих случаях Феликс был целью одной из групп. Причастность к этому отвлекла бы подозрения от нее. Если бы Кейси придавило балкой и она сильно пострадала, никто бы ее не заподозрил. Она смогла бы притвориться, что была просто побочным ущербом. Так вот почему она... пошла на такой опасный поступок... - подумала Моника. Одно неверное движение, и пиломатериал мог убить ее. Кейси шла по тонкому канату, от которого по позвоночнику Моники пробежала дрожь. "Но почему...? Кейси, почему...?" Зачем ей понадобилось заходить так далеко, чтобы попытаться убить Феликса? Она провезла контрабандой опасный магический предмет, пыталась инсценировать несчастный случай и даже придумала себе алиби. Моника не могла ее понять. Губы Кейси снова скривились в ухмылке, но выражение лица по-прежнему было искажено отчаянием. "Если принц Феликс взойдет на трон... то герцог Клокфорд, который его контролирует, начнет войну с королевством Ландор. Марионеточный второй принц не сможет этому помешать". Королевство Ландор было небольшим государством, соседствующим с Ридилом и Империей, и родиной матери первого принца. Прежде, за шоколадом, Феликс объяснял Монике прочность связей между фракцией первого принца и Ландором. Но он не упомянул о том, как фракция второго принца относится к другому народу. «Помнишь того земляного дракона, который появился возле Крейма некоторое время назад?» - спросила Кейси. Почему она заговорила об этом именно сейчас? спросила Моника, слабо кивнув. Она не могла его забыть. Она сама убила его, а потом спрятала и позволила Глену приписать себе эту заслугу. "Когда я услышала, что его убил проезжий маг, - объяснила Кейси, - я испытала облегчение... но и зависть. Когда на моей родине появился земляной дракон, у нас не было магов, чтобы остановить его. Целое поселение и столько людей - и все пропало". Даже если бы маг присутствовал, убить дракона было бы нелегко. При их высокой сопротивляемости мане невозможно убить дракона, не попав ему точно между глаз. Кейси должна была это знать. Но выражение ее лица говорило о том, что Моника не могла не испытывать зависти. Это было лицо человека, повидавшего много драконьих рейдов и потерявшего многое из того, что было для нее важно. " Видишь ли, моя родина находится на границе с Ландором. Драконрейды там ужасны, но у нас нет денег, чтобы полагаться на других дворян. Страдания постоянны". Для прибытия драконьих рыцарей из столицы потребуется время, и им придется заплатить за помощь близлежащим дворянам с готовыми боевыми силами. Некоторые дворяне, например граф Кербек, оказывали военную поддержку близлежащим домам, но это не было благотворительностью. Для содержания армии требовались огромные средства. «У нас не было ни солдат, ни денег», - продолжает Кейси. "И люди, и сама земля были истощены борьбой с драконами. И все же этот народ так и не пришел к нам на помощь". Моника была наслышана о разногласиях между столичными и провинциальными дворянами. Столичные Драконьи рыцари были лучшими из лучших, но в реальности они не стали бы действовать при угрозе одного-единственного дракона меньшего ранга. "Ландор помог нам тайно. Моя семья обменивалась с Ландором на протяжении многих поколений... Они тайно отправили рыцарей через границу, чтобы спасти мой дом". Конечно, король Ландор, тайно отправивший рыцарей через границу, нарушил международные правила. Но как благодарны должны были быть Кейси и остальные, прожившие жизнь в постоянном страхе перед драконами? Драконьих рыцарей Ридилла всегда отправляли по системе приоритетов. Нетрудно было представить, что они оставят на потом маленькую деревню без гроша в кармане. Естественно, Кейси чувствовала бы себя в большей степени обязанной Ландору за их спасение, чем своему собственному королевству. "Принц Феликс находится под защитой герцога Клокфорда, который хочет вторгнуться в Ландор. В конечном итоге он хочет войны с Империей, а Ландор - ступенька к этому". В глазах Кейси таились отчаяние и ярость. В них отражалась Моника, испуганная и неспособная пошевелиться. Кейси выплюнула слова. «Я не могу их простить - ни герцога Клокфорда, ни марионеточного второго принца». Кейси направила нож в руке на Монику. Неро тут же вскочил и вывернул ей запястье. Его золотистые глаза смотрели на запад - на Феликса и Эллиота. «Что нам делать, Моника?!» - потребовал он. «Западный склад становится все хуже!» «......!» Спиральное пламя - волшебный предмет, созданный для убийства; размером он был с брошь и умещался на ладони. При активации он втягивал ману из окружающего пространства и накапливал ее, а затем выбрасывал в виде взрывной огненной бури. Пламя с огромной скоростью вращалось вокруг цели, пробивая ее насквозь, за что и получило свое название. Он был известен как особенно смертоносный. Спиральное пламя было достаточно мощным, чтобы с легкостью пробивать большинство защитных барьеров; по этой причине его также называли убийцей магов. Его слабостью была небольшая зона поражения. Несмотря на свою силу, оно не могло распространяться очень далеко. Но если бы оно сработало в хранилище, полном взрывчатки, то могло бы нанести гораздо больший урон. А ведь именно туда его и поместили - Кейси была настроена совершенно серьезно. Спиральное пламя было инструментом, предназначенным для убийства с высокой вероятностью успеха. Даже если Кейси потеряет сознание или лишится жизни, это не остановит. Единственным выходом было лично отдать магическому предмету команду «стоп». «Пожалуйста... Пожалуйста, Кейси... Останови Спиральное пламя...!» - взмолилась Моника. Кейси, все еще прижатая Неро, медленно покачала головой. "Не остановлю. Даже если ты будешь пытать меня, я не отменю это. Я должна совершить убийство принца Феликса". Безжалостность ее решимости испугала Монику. Сколько бы она ни плакала и ни причитала, Кейси, скорее всего, никогда не остановится. «Эй! Моника, у нас нет времени!» крикнул Неро. Моника стояла, застыв на месте. В ее глазах стояли слезы. Как бы ей хотелось просто разрыдаться, как ребенок. Но если Моника ничего не предпримет, это приведет к массовым жертвам. Академия погрузится в хаос, и Феликс, а также все, кто окажется поблизости, будут либо ранены, либо лишатся жизни. Я не могу этого допустить... - Моника закрыла глаза от слез. Если в обязанности Моники Нортон как бухгалтера студенческого совета входило вести себя подобающим ее положению образом... ...то это ... моя ответственность как Молчаливой Ведьмы, одной из Семи Мудрецов. Когда дело доходило до танцев и чаепитий, ей помогали все остальные, но это было единственное, что она должна была сделать сама. Подавив бурлящие в горле жалобы, Моника обдумала все доступные ей варианты выхода из сложившейся ситуации. Использовать усиливающее заклинание, чтобы предупредить всех учеников об отступлении? Нет. Я не могу убедить людей словами - они никогда мне не поверят. Использовать заклинание ветра, чтобы поднять Спиральное пламя в воздух? ...Нет. Спиральное пламя прикрепляется к чему-то, когда его используют, так что, скорее всего, оно прикреплено к стене или полу. А поскольку оно истощает окружающую ману, одно неверное движение может привести к тому, что оно взорвется в тот же момент, когда сработает мое заклинание. В итоге лучшим вариантом, который она смогла придумать, было заключить Спиральное пламя в барьер, чтобы сдержать его действие. Хотя Моника умела пользоваться дистанционной магией, она с трудом могла поставить барьер и отсюда. Проблема заключалась в его силе. Этот предмет был достаточно разрушительным, чтобы пробить большинство барьеров. Если я вложу в него всю свою ману, то смогу ослабить воздействие Спирального пламени... но этого будет недостаточно. Я должна полностью подавить его, иначе оно воспламенит фейерверк, и все равно все взлетит на воздух. Мне нужен барьер, по крайней мере такой же мощный, как у мистера Луиса... И тут на нее снизошло озарение. Она подбежала к окну и сказала своему фамильяру: «Неро, я собираюсь напасть на академию». "...Подожди. Что?" "Помнишь, мистер Луис сказал, что защитный барьер активируется, если на школу нападут снаружи? Найди источник этого барьера". Не дожидаясь ответа, Моника использовала незачарованную магию, чтобы создать несколько мощных копий из ветра. Атакующие заклинания обычно появлялись рядом с заклинателем, а затем летели к цели. Но Моника воспользовалась продвинутой дистанционной магией, чтобы создать копья за пределами кампуса, а затем использовать их для атаки на академию. Эта школа была защищена масштабным защитным барьером, созданным магом-барьером Луисом Миллером. Если бы Моника выпустила в нее копья, барьер зарегистрировал бы их как атаку извне и немедленно развернулся бы по всей территории академии. Прочный барьер легко отразил копья ветра. Как и ожидалось от Барьерного мага, его работа была на высоте. «Неро!» - крикнула она. «Откуда это идет?!» «Неподалеку», - ответил Неро. «Кажется, в старых садах?» «Приведи меня туда!» «Понял», - сказал Неро, перекинув Кейси через левое плечо, а Монику - через правое. Он перемахнул через оконную раму и приземлился снаружи, сразу же спустившись на землю. Пока Неро нес их, Кейси пристально смотрел на Монику. «...Все, что ты сделаешь, не будет иметь значения», - сказала она. "Спиральное пламя взорвется через несколько минут. Ты ничего не сможешь сделать". «Ты ошибаешься», - заявила Моника с несвойственной ей твердостью. Глаза Кейси расширились. Отбросив свой обычный испуганный вид, Моника продолжила твердым голосом: «Я смогу остановить это... Нет, я должна это остановить». Казалось, она пытается убедить себя в том, что говорит. Моника закрыла глаза, закрыла рот и укрепила свою решимость. В конце концов... я же Безмолвная ведьма. У Кейси Гроув было три старших брата, но все трое ушли сражаться с драконами и не вернулись. Ее старшего брата схватил птеродракон и сбросил со скалы. Ему сломало шею, и он умер мгновенно. Второго брата разорвали на части когти красного дракона. Его принесли по частям. Третий брат был сожжен до смерти огненным дыханием красного дракона. Его обгоревшая кожа срослась со шлемом и доспехами; не имея возможности снять их, они были вынуждены похоронить его так, как он был. Каждый раз, когда драконы угрожали их дому, ее отец снова и снова просил королевство прислать драконьих рыцарей. Они почти никогда не прибывали вовремя. Родина Кейси называлась Брайт, и для королевства Ридилл она была малопривлекательной. Вельможи центра едва признавали ее существование. На самом деле, если честно, такое количество нападений драконов на их границы снижало вероятность иноземного вторжения. Некоторые даже шутили, что драконы - лучшая линия обороны, чем слабые дворяне, не задумываясь о людях, живущих в этих землях. Драконы разрушили их родину и забрали их семьи... Но в конце концов, когда они тщетно боролись в глубине отчаяния, рыцари Ландора спасли их. Втайне от всех они отправились в Брайт, чтобы истребить драконов. По всей видимости, сотрудничеством с ними они были обязаны тому, что бабушка Кейси была маркизой в Ландоре. Кейси и другие живущие там люди, покинутые собственным народом, были бесконечно благодарны за поддержку. С тех пор отец Кейси - граф Брайт - тайно сговаривался с дворянами Ландорского королевства. В конце концов они начали обсуждать положение дел в своих странах. Одним из тех, кто часто упоминался, был герцог Клокфорд, дворянин с большим влиянием в Ридилле. Герцог был дедом второго принца по материнской линии и обладал большим авторитетом, чем кто-либо другой в королевстве. Он замышлял войну с Империей и, похоже, рассматривал вторжение в Ландор в качестве первого шага. Если бы второй принц стал королем, этот кошмар стал бы явью. Поэтому Кейси спросила своего измученного отца, не может ли она чем-нибудь помочь. Ее отец с впалыми щеками выглядел озадаченным. Он был озадачен, потому что она могла что-то сделать. И тогда, скорее как дочь, любящая своего отца, она произнесла свои следующие слова как член Дома Брайт: «Отец, если я могу что-то сделать, тебе нужно только отдать приказ». Услышав в ее словах решимость, с лица графа Брайта исчезло противоречивое выражение. " Отправляйся в Академию Серендии и соблазни принца Феликса. А если это не сработает..." Он открыл ящик и достал небольшую коробочку. В ней лежало нечто, похожее на брошь с красным драгоценным камнем, вставленным в нее. Но с обратной стороны вместо застежек для крепления к одежде были три длинные вертикальные заклепки. Он предназначался для крепления к поверхности. "Это магический предмет, предназначенный для убийства: Спиральное пламя... Если возникнет ситуация, то используй его, чтобы убить принца". Что происходит... - в замешательстве подумала Кейси, сидя на плече черноволосого мужчины. Этот «Неро» явно вышел из возраста, позволяющего посещать школу, и тем не менее на нем была форма. Еще более странной была Моника. Кейси была удивлена, что Моника вообще знает о Спиральном пламени, а теперь девушка заявила, что отключит его. Она ни за что не сможет этого сделать... Отец Кейси рассказывал ей, насколько мощным предметом было Спиральное пламя. Его недостатки заключались в том, что для активации требовалось некоторое время после подачи команды на срабатывание и что у него был небольшой радиус действия. Она тщательно готовилась к этому. Она хотела подгадать момент, когда компания Эббота привезет фейерверки на склад, а Феликс уже подойдет поближе, чтобы запустить Спиральное пламя. Таким образом, даже если Феликс не попадет в него напрямую, он погибнет от взрыва. Когда грабители, притворившись сотрудниками компании Эббот, проникли в академию, она запаниковала, решив, что еще слишком рано. Именно поэтому она пробралась сюда... и именно поэтому она встретила Монику. Если бы злоумышленникам удалось совершить ограбление и отменить школьный праздник, это разрушило бы и весь план покушения... То, что лошади вышли из-под контроля и помешали грабителям, было удачей. И прежде всего благодаря случившемуся она сблизилась с Моникой, членом студенческого совета, в который входил и второй принц. Став ее подругой, она хотела попытаться разгадать планы второго принца. Именно поэтому она была так агрессивна в общении с Моникой. Даже разбрасывание чайных листьев во время урока было сделано для того, чтобы потом помочь ей в трудную минуту и установить доверительные отношения. Все было сделано для того, чтобы создать для Кейси возможность убить второго принца. Наконец прибыли подрядчики, которые должны были привезти фейерверк, и второй принц, ее цель, будет наблюдать за ним. Такая возможность выпадает раз в жизни. Она уже запустила Спиральное пламя. Оставалось только дождаться, когда оно взорвется. ...Так почему же...? Моника глубоко задумалась, ее лицо было настолько невыразительным, что Кейси с трудом верилось, что это один и тот же человек. Однако Кейси узнала выражение ее лица. Она видела его на лицах своих братьев, когда они принимали решение уйти и сразиться с драконами. Дойдя до входа в старые сады и увидев ворота, Неро скорчил гримасу. "Ворота закрыты, Моника. Даже я не могу перепрыгнуть через них". Моника слезла с его плеча, ткнула пальцем в замок ворот и применила заклинание огня. Получился небольшой огненный шар размером с ноготь. Но атака была усилена в четыре раза, и одним взмахом пальца замок был легко испепелен. Испуская запах горелого металла, замок с грохотом упал на землю. Кейси задохнулась. Моника решила не оглядываться и направилась в старый сад. За садом не ухаживали, и он зарос сорняками. А в центре стоял пожухлый фонтан. Моника положила руку на край фонтана и заглянула внутрь. Дождевая вода скапливалась на дне неиспользуемой чаши, и вся она была покрыта мхом, за которым виднелась магическая формула. Неро тоже заглянул в фонтан, Кейси по-прежнему висела у него на плече. "Это тот самый барьер? Тот самый, который, по словам этого ужасного парня из Лаунтатты, он поставил для защиты академии? Что ты собираешься с ним делать?" «Я перепишу его, чтобы противостоять Спиральному пламени... Неро, отойди на минутку», - сказала Моника, коснувшись пальцем магической формулы на дне фонтана. Вокруг масштабного барьера была установлена ловушка, которая сработает, если кто-то попытается ее переписать. Даже Моника не могла понять, в чем именно заключается ловушка. Это означало, что единственный выход - специально запустить ее, а затем отключить. Сохраняя осторожность, готовая в любой момент развернуть собственный защитный барьер, чтобы блокировать атаку, она влила ману в магическую формулу. ...Подождите, ничего не происходит. Мисс Рин сказала, что здесь ловушка... «Моника, пригнись!» - воскликнул Неро, схватив ее за шею и отпрыгнув в сторону. Мгновение спустя земля вокруг фонтана поднялась и опустилась, когда из него что-то вырвалось. На мгновение ей показалось, что это тела тонких змей, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это ветвистый комок зеленых лиан. Они росли с ужасающей быстротой, закрывая фонтан. Повсюду на лианах были острые шипы, а также несколько бутонов. Эти бутоны тут же распускались, превращаясь в ярко-красные розы. Теперь фонтан покрывала прекрасная розовая клетка. Это было удивительно фантастично... но лианы обвивались вокруг фонтана, словно змеи, предупреждающе поднимающие голову. Стоило ей подойти слишком близко, как они обвились вокруг нее и отправили в мир боли. Неро нахмурился и застонал. "Вот это убийственный барьер. Я знал, что личность твоего коллеги была ужасной, но неужели настолько?" «...Нет. Я не думаю... что мистер Луис был тем, кто создал это». «Подождите, что?» Чтобы управлять жизнью растений, использовалась магия стихии земли. Но такие заклинания были невероятно сложными. И заставить их вырасти в полный рост в одно мгновение, как сейчас, было не под силу обычным людям. Моника могла предположить только одного человека, которому это удалось: мага из самого старого, исторического дома королевства Ридилл, который специализировался на наложении маны на растения и, в частности, на манипуляциях с розами. «Думаю, это заклинание принадлежит другому мудрецу, вроде меня - Терновой ведьме», - сказала Моника. Луис, вероятно, построил широкий защитный барьер, чтобы защитить академию, а Терновая Ведьма работала над ловушкой, чтобы защитить сам барьер от переписывания. Другими словами, это было сотрудничество двух из Семи мудрецов. Неро выглядел изумленным. «...Еще раз доказывает, что в Семь Мудрецов не пускают никого нормального». Моника застонала в ответ, прижав руку к груди - как раз в тот момент, когда розовые лианы, словно плети, бросились на них. Кейси, все еще сидящая на плече Неро, в ужасе задыхалась. Моника же и глазом не повела, использовав незачарованное заклинание, чтобы создать клинок ветра и разрубить лианы. Лианы разлетелись на куски и упали на землю, словно разрубленные острым лезвием. Однако из обрубленных концов тут же проросли новые лозы. Это может продолжаться вечно. Если я буду продолжать атаковать розовые лианы таким образом, то смогу их уничтожить... но это займет слишком много времени. Продолжая атаковать ветряным клинком, Моника активировала заклинание обнаружения и проверила ману Спирального пламени. Оно раздулось почти до предела. Возможно, не пройдет и трех минут, как он взорвется. За эти три минуты она должна была уничтожить розовую клетку, отключить фиктивные формулы, защищающие от перезаписи, и переписать защитный барьер, чтобы он сработал против Спирального пламени - то, что не под силу никому другому. «И что теперь, Моника?» - дразняще спросила Неро. Кейси просто уставилась на нее в полном недоумении. Но Моника не слышала голоса Неро и не замечала, что Кейси смотрит на нее. Она погрузилась в собственное сознание, безмолвное, словно погружаясь в глубины океана, в царство, где нет ни света, ни звука, - в мир прекрасных уравнений и магических формул, которые проносились мимо нее с ослепительной скоростью. Но она сплетала их заново с точностью и красотой. Казалось, она пребывает в этом зачарованном состоянии целую вечность. На самом же деле прошло всего три секунды. А затем, без всяких песнопений, она закончила - магическая формула, состоящая из огромного количества волшебных символов. «Ого», - сказал Неро, похоже, наслаждаясь. «Давненько я такого не видел». Кейси, глядя на фамильяра с плеча, пробормотала: «Что это...?». Над фонтаном начали собираться белые частицы света, складываясь в форму ворот. Это было заклинание, появившееся в небе над Кербеком и убившее дракона, - врата для вызова одного из Королей Духов. Изготовив врата, молчаливая ведьма наконец открыла рот, чтобы заговорить. Хотя Моника могла использовать большинство заклинаний без напева, некоторые из них она не могла сократить. Эти заклинания не были связаны с созданием магических формул - они назывались ритуальными песнопениями, которые использовались при вызове высшего духа, чтобы выразить уважение и признательность вызываемому существу. Хотя обычно Моника боялась даже открыть рот в присутствии людей, сейчас она произнесла ритуальное песнопение прямо перед Кейси. «Именем Моники Эверетт, Тихой ведьмы и одной из Семи мудрецов... я повелеваю этим вратам открыться». [[image:/storage/reader-images/dc5520c4acba5f69883fea91d9048342f71b2f10.png]] [[image:/storage/reader-images/62d49ca1a6c28c22bfdf5d100c391491812b31f5.png]] Закрытые врата распахнулись без единого звука, и сквозь них хлынул белый свет. Мощный порыв пронесся по светло-коричневым волосам Моники. Ее челка развевалась на ветру, а в глазах отражался белый свет, заставляя их сиять ярким цветом весенней зелени. «Выйди из края неподвижности - Шеффилд, король духов ветра!» Когда Феликс стоял перед западным складом и наблюдал за тем, как подрядчики переправляют грузы, он заметил легкое шевеление в своем кармане. Вильдиан - его контрактный дух, принявший форму белой ящерицы, - шевелился. Казалось, он хочет что-то сказать ему. Феликс сказал Эллиоту, что отойдет на минутку, затем вышел и спрятался за деревом. «В чем дело, Вил?» - спросил он. «...Прошу прощения, что прерываю вашу работу», - ответил Вильдиан, высунув лицо из кармана принца и тревожно оглядываясь по сторонам. Это не выглядело нормальным. «Вил?» - спросил Феликс во второй раз. Вильдиан посмотрел на Феликса своими светло-голубыми глазами. «Где-то поблизости открылись врата для вызова Короля духов». «То есть кто-то использовал заклинание для вызова Короля-духа?» «Да. Я чувствую, что это, скорее всего, Шеффилд, король духов ветра». Большинство высших магов не могли вызвать Короля духов. Этой способностью обладали только члены Семи мудрецов. Есть ли поблизости мудрец? спросил Феликс. Специализирующийся на магии ветра... может быть, маг Барьера Луис Миллер? Вызов Короля Духов не был обычным событием. Это означало, что происходит крупномасштабная битва - или что-то сравнимое с ней по важности. "Уил, - сказал принц, - присмотри пока за всем. Как только работа закончится, мы пойдем осмотрим кампус". «Да, сэр». Белая ящерица слегка покачала головой и вернулась в карман Феликса. Но ни принц, ни Вильдиан, который был плохим детектором, не осознавали более коварной реальности: в хранилище рядом с ними мана пламени закручивалась в спираль, готовая взорваться в любой момент. Врата, появившиеся над фонтаном, были значительно меньше тех, что сбили птеродраконов в небе над Кербеком. Но и их силы хватило, чтобы рассыпать розы перед ней. Ветер, дующий от ворот, окутался белыми частицами света, которые закружились в воздухе, образовали белые лезвия и разорвали на части розы, покрывающие фонтан, вместе с магической формулой ловушки в нижней части сооружения. Это было похоже на гигантский топор, размахивающий наугад. Лианы роз разлетелись в стороны, а по фонтану побежали трещины. В конце концов ветер утих, и ворота из белого света растаяли в небе. «...Моника?» Моника услышала голос Кейси у себя за спиной. Он был растерянным, хриплым и дрожащим. "...Что это было...? И... ты сказала «Мудрец»..." Моника не обернулась - она не сводила глаз с фонтана. «...Не только у тебя были секреты, Кейси». Это было самое большее, что она могла сказать ей сейчас. Более того, ей еще нужно было кое-что сделать. Теперь, когда она уничтожила ловушку, она могла переписать защитный барьер вокруг академии. Формула, выгравированная на дне фонтана, была настолько чудесной, что заставила Монику вздохнуть в восхищении. Когда маг Барьеров Луис Миллер тратил время на создание чего-либо, это всегда было удивительно. Мастерство, необходимое для создания такого тонкого и сложного барьера, было сродни мастерству первоклассного архитектора. Луис был гением среди гениев, только в другом смысле, чем Моника, хотя его характер оставлял желать лучшего. В основную формулу было встроено несколько фиктивных формул для защиты от перезаписи. Прежде чем переписать барьер, нужно было отключить их. "Моника! Мана в западном хранилище вышла из-под контроля! Она сейчас взорвется!" Даже крики Неро больше не долетали до ушей Моники. Ее глаза были полностью открыты, в них отражалась сложная, почти непостижимая магическая формула. Она читала ее по частям, словно решала уравнение. Фиктивные формулы проанализированы. Разъединение... готово. Указание координат барьера. Изменение условий активации с «внешней атаки» на «внутреннюю атаку». Ограничение на заклинания с огненным атрибутом. Исключаем кислород. Осталось только сжать его. Дальше, дальше... В отличие от ее яркого заклинания вызова Короля Духов, это была скромная, тихая битва. Полностью поняв защитный барьер Луиса, она сжала его так, чтобы он покрывал только Спиральное пламя, а не всю школу. Она могла сделать его очень маленьким, ведь Спиральное пламя умещалось на ладони. ...... Готово! Через мгновение после того, как она закончила переписывать формулу, Спиральное пламя, установленное под полкой в западном хранилище, взорвалось. Словно миллион крошечных пружинок наконец-то разжались, и огонь закрутился в спираль. Это пламя испепелило бы всех в радиусе действия, подожгло бы фейерверки и вызвало мощный взрыв... но сверхмалый барьер, который Моника переписала, удержал все это. Обычно барьеры создаются для того, чтобы пропускать необходимые для жизни вещества - кислород и так далее. Но Моника специально установила его так, чтобы он не пропускал кислород. Это было то же самое, что и накрыть крышкой спиртовую горелку, чтобы погасить пламя. Без кислорода внутри барьера эффект Спирального пламени быстро исчезал, как будто ничего и не было. Моника использовала формулу обнаружения, чтобы убедиться, что Спиральное пламя полностью сгорело, а затем протяжно вздохнула. «Спиральное пламя... успешно отключено», - сказала она, падая на спину. После вызова Короля-духа и переписывания заклинания большого барьера она исчерпала все запасы маны. Неро посмотрел на Кейси, которая ошеломленно молчала, и гордо ухмыльнулся. "Как тебе это, понравилось? Моя хозяйка просто великолепна, да?" ---------- ЭПИЛОГ Мягкая стена ЭПИЛОГ Мягкая стена "Привет, Моника. Ты проснулась?" Лежа на развалинах фонтана, Моника хрипела. Задыхаясь, она ответила: «Я... думаю». «Чувак, это было безумие», - продолжил Неро. «У тебя почти не осталось маны, верно?» «...Да, я давно не использовала так много...» Обычный стиль боя Моники заключался в использовании точно контролируемых заклинаний для победы над врагом, что сводило расход маны к минимуму. Но розовая клетка Терновой ведьмы слишком быстро регенерировала. Единственным вариантом победить ее было использование чрезвычайно мощного заклинания. Сейчас ей хотелось лишь поддаться изнеможению и заснуть, но у нее еще были дела, которые нужно было сделать. Медленно она поднялась на ноги. Кейси слабо рассмеялась, ее лицо было изможденным. "Ха-ха. Я думала только о том, чтобы понравиться тебе... Я была совершенно одурачена... Я никогда не смотрела на тебя, на тебя настоящую. И поэтому я проиграла". «Кейси...» Девушка с хвостиком грустно улыбнулась. Она не выглядела ненавистной или злой - скорее, она просто сдалась. "Что это за взгляд? Я плохая. Я обманула тебя". Она была добра к Монике, чтобы сблизиться с Феликсом. И ей это удалось. Поставив себя на сторону Моники, она узнала о планах членов студенческого совета и осуществила свой собственный план по убийству принца. ...Кейси использовала ее. «Но я все еще...», - пробормотала Моника, сжимая ткань своей униформы, когда слова поднялись из глубины ее груди. «Когда ты сказала, что научишь меня ездить на лошади, я... я была очень, очень счастлива». Даже если все, что Кейси говорила и делала, было направлено на то, чтобы использовать ее в своих интересах, Моника все равно не могла заставить себя ненавидеть эту девушку. Не ту девушку, которая положила жареную рыбу между ломтями хлеба и откусила большой, сытный кусок. Не ту девушку, которая небрежно сгладила ситуацию, когда Клаудия и Лана начали ссориться. И не ту, которая с застенчивой улыбкой разворачивала вышитый ею красивый платочек. Монике она нравилась. «...Остановись, Моника». Кейси закрыла глаза и медленно покачала головой. "Я пыталась убить принца. Я худшая из худших... Ты должна меня ненавидеть". За заговор с целью убийства принца, Кейси и ее семья будут преданы смерти. ...казнены... При этой мысли по позвоночнику Моники пробежал холодок. Пока она пыталась остановить сердце, чтобы оно не вырывалось из груди, Неро посмотрел на небо и щелкнул языком. " Эй, Моника, - сказал он. "У нас проблема. Я собираюсь спрятаться". Ее фамильяр быстро отпрыгнул в сторону - возможно, он нырнет в тень дерева и снова превратится в кота. Она знала, что рано или поздно он появится, как только она взломает барьер. Ноги подкосились, но ей удалось устоять на ногах, и она повернулась, чтобы посмотреть на небо. Вдалеке виднелось крошечное черное пятнышко. Оно неслось в ту сторону с невероятной скоростью... Задумывались ли они о том, как будут приземляться? У Моники возникло плохое предчувствие, и она сделала несколько шагов назад. Мгновением позже из воздуха спустились две фигуры - они вращались, как вертушка, с силой, достаточной для того, чтобы вонзиться в землю. Одна из них - красавица в наряде горничной - продолжала вращаться с высокой скоростью, стоя прямо. Она остановилась, когда погрузилась в грязь по самые колени. Другая фигура, стоявшая позади нее, взмахнула посохом и левитировала как раз вовремя, избежав аварийной посадки. Тот, что с посохом, был в ярости. "Почему... ты... ужасно глупая служанка! Сколько раз я говорил тебе пересмотреть свои посадки?!" «Я назвала этот удар "Торнадо"», - раздался монотонный голос второй. «Он обладает высокой силой атаки и очень стильный». "Ты по колено в грязи. Стильным я бы его назвал в последнюю очередь". Драматично щелкнув языком, мужчина, одетый в расшитый золотыми нитями халат с длинной косой, огляделся - это был маг Барьера Луис Миллер. Увидев Монику, стоящую среди остатков роз и фонтана, он вздохнул. «...Я знал, что с моим барьером случилось что-то ужасное, и пришел взглянуть... и вижу, что виновником действительно была ты, моя уважаемая коллега». «Еще раз здравствуйте, мистер Луис». Моника склонила голову. Луис несколько мгновений наблюдал за ее лицом, затем его выражение стало подозрительным. "Что ж, это необычно. Кажется, ты израсходовала всю свою ману. Я никогда не видел, чтобы ты использовала ее так много - ты, которая уничтожила всю ту орду птеродраконов, не вспотев". За моноклем Луис опасно сузил глаза. Затем он посмотрел на Кейси, стоявшую на небольшом расстоянии от него. "Итак, - сказал он. "Вон та девушка... Я вижу, что она студентка этой академии. Кто она - враг или союзник?" Когда Моника замялась, Кейси слегка пожала плечами, а затем прямо заявила: "Враг. Глупый враг, который пытался убить принца Феликса и потерпел неудачу". «Понятно», - сказал Луис. «Рин, задержи ее». Красавица в наряде горничной оторвала ноги от земли и связала Кейси руки за спиной. Кейси не сопротивлялась - она просто позволила это сделать. «Итак, мой друг Мудрец, - продолжил Луис, - я не жду от тебя официального устного отчета... но не мог бы я попросить тебя объяснить немного, что происходит?» «Она установила Спиральное пламя в западном складе, куда привозили фейерверки». Слово «спиральный огонь» заставило Луиса нахмуриться. Ему тоже было хорошо известно об этом страшном магическом предмете - не говоря уже о том, какой хаос он может вызвать в непосредственной близости от фейерверков. «И, - продолжила Моника, - я не думала, что смогу полностью предотвратить его с помощью собственного защитного барьера, поэтому я позаимствовала ваш, мистер Луис». «Кажется, я припоминаю, что уважаемая Ведьма Терновника установила ловушку вокруг защитного барьера». "...Я сломала ее. Призвав Короля Духов". « А я, не жалея сил, накладывал фиктивную формулу на фиктивную формулу, чтобы другие не смогли ее переписать». "Я хорошо разбираюсь в таких вещах, так что... О, но у меня ушла почти целая минута на это. Правда!" "Одна минута... И все это за одну минуту...? Я потратил месяц, чтобы сделать это... За одну минуту?" Лицо Луиса дернулось. Его глаза выглядели пустыми. «Впредь, если еще один мой барьер будет переписан, я сразу же заподозрю тебя». «Хва?!» "Я хочу сказать, что почти никто другой не смог бы этого сделать, - пробормотал Луис себе под нос, - я бы этого не потерпел. Какая чушь!" Моника сделала вид, что не расслышала последнюю фразу. Луис Миллер старался казаться изысканным, но в глубине души он был гораздо менее вежлив. "Ладно, я хорошо понимаю ситуацию," - сказал он в конце концов. «Второй принц узнал о твоей личности?» «Н-нет, не думаю... что да». "Хорошо. Мы тайно достанем Спиральное пламя и возьмем девушку под стражу. Пожалуйста, и дальше защищай..." «Подождите!» - перебила Моника. Луис нахмурился - это было на нее не похоже. «В чем дело?» «Кейси... Что с ней будет?» "Они проведут расследование и узнают имена всех, кто причастен к убийству. Если она будет слишком молчалива, они, вероятно, применят магию ментального вмешательства". Магия, вмешивающаяся в разум, например, чтобы заставить человека признаться в своих преступлениях или подчиниться приказу, обычно считалась запрещенной. Оно разрешалось только в особых обстоятельствах, например при допросах жестоких преступников, и сильно повреждало разум цели. В худшем случае человек впадал в кому и никогда не приходил в себя. Догадавшись по выражению лица Моники, о чем она думает, Луис холодно улыбнулся. "Вы возражаете против использования магии ментального вмешательства, не так ли? К сожалению, в ее случае будет лучше, если она никогда не очнется. Покушение на члена королевской семьи требует смертной казни. Если ее казнят в бессознательном состоянии, это, по крайней мере, избавит ее от боли". Кейси побледнела. Моника сглотнула слюну, скопившуюся во рту, и заставила свое дрожащее тело смотреть прямо на Луиса. «М-м-мистер Луис, вы... из фракции первого принца... не так ли?» "Ну, это было неожиданно. Почему ты спрашиваешь?" «Пожалуйста... ответьте на мой вопрос». Луис устремил на Монику умный, ищущий взгляд. Обычно молчаливая ведьма сразу же отводила взгляд, но сейчас она смотрела ему прямо в глаза. Это его заинтересовало. "Хорошо, я расскажу. Я учился в школе с первым принцем Лайонелом. Я не возражаю против того, чтобы люди считали меня членом его фракции. Но есть одна вещь, которую я не хочу, чтобы вы неправильно поняли. У меня нет особого желания, чтобы первый принц взошел на трон". «...А?» Моника ожидала, что он будет настаивать на том, что принц Лайонел является законным наследником, поэтому она была немного ошарашена. Луис продолжил. «Я заявляю, что принадлежу к его фракции, потому что мне не нравится ни герцог Клокфорд, ни второй принц». «......» Эти рассуждения были очень похожи на Луиса. Но то, что он дружил с первым принцем, было правдой. Теперь, когда она была уверена, Моника сделала следующий ход. «Кейси связан с Ландором - она входит во фракцию первого принца». Бровь Луиса дернулась. Моника продолжила, не теряя времени. «Если бы стало известно, что член фракции первого принца, связанный с Ландором, замышляет убийство второго принца... это создало бы проблемы для фракции первого принца, не так ли?» Если правда станет известна, лагерь первого принца окажется в крайне невыгодном положении. Губы Луиса скривились, и он сузил глаза. «Никогда не думал, что настанет день, когда ты, столь незаинтересованный в политике человек, попытаешься заключить со мной такую сделку... Как ты коварна». «Никто не знает об этом покушении», - сказала Моника. "Даже принц Феликс. Единственные, кто знает, - это Кейси и я". «Значит, ты хочешь, чтобы я притворился, что этого инцидента не было?» «......» Моника не думала о таком удобном исходе, но она хотела во что бы то ни стало предотвратить казнь Кейси. Видя, что Моника не собирается отступать, Луис прочитал ей небольшую лекцию. "Фракция первого принца не монолитна. Откровенно говоря, и первый принц, и его мать не заинтересованы в троне. Они предпочитают, чтобы все было по правилам - они никогда бы не пошли на убийство... но это не обязательно относится ко всем, кто его поддерживает". Луис сделал паузу, устремив на Кейси холодный взгляд. «Вот почему им приходится вычищать из своей группы проблемные элементы, например тех, кто может по глупости покуситься на второго принца». «Должен же быть способ... э-э... тайно все уладить». Моника закусила губу и уставилась на Луиса со слезами на глазах. В то же время в голове Луиса происходили расчеты. Применить к Кейси магию ментального вмешательства, заставить ее признаться в том, что называется экстремизмом, а затем устранить ее и всех остальных, кто в этом замешан, было бы самым безопасным вариантом. Но если он так поступит, то, скорее всего, лишится сотрудничества Моники в будущем. Силы Молчаливой ведьмы были даже больше, чем она сама осознавала. Она была слишком ценным ресурсом, чтобы от нее отказываться. Взвесив свои возможности, он предложил. "Если девушка честно во всем признается, я обещаю не использовать магию ментального вмешательства. Ее отправят в монастырь, чтобы она никогда больше не появлялась в элитном обществе". Это было лучшее, что Луис мог сделать. Моника глубоко поклонилась. «Благодарю вас, мистер Луис». «В обмен на это я хочу, чтобы ты и дальше охраняла второго принца». «Да, сэр!» Моника кивнула без колебаний. Она поверила ему на слово, нисколько не сомневаясь. Это был нехороший знак. Одной из причин, по которой он выбрал Монику для охраны принца, было то, что она не доверяла другим. Молчаливая ведьма боялась других людей. Она никому не доверяла и никому не открывала своего сердца. Именно поэтому он решил, что из нее получится хороший телохранитель. Из доверчивых людей получались плохие телохранители. «...Тебе не кажется, что ты стала немного мягкой?» - сказал он. «А?» Луис приставил палец к ее лбу и заглянул ей в лицо. «Ты - Моника Эверетт, Тихая Ведьма, одна из Семи Мудрецов... Моника Нортон, студентка Академии Серендии, - это вымышленное имя». Моника вздрогнула. « Молись об этом никогда не забывать», - закончил Луис. «...Д-да.» Взгляд Моники блуждал, пока она кивала. Наблюдая за ней, Луис не мог отделаться от чувства беспокойства. Слава богу... По крайней мере, мне удалось предотвратить казнь Кейси.. . Кажется. Моника втайне вздохнула с облегчением. Луис был не только умен, но и умел говорить. С ее ужасными навыками ведения переговоров завоевать такого человека, как он, было нелегко. Но ей удалось заставить его пойти на компромисс - большая победа, как она считала. Пока Рин связывала Кейси, Луис давал ей указания. "Рин, сопроводи нашего уважаемого дворянина до ближайшей заставы Магического корпуса. Назови им мое имя, и они должны предоставить ей комнату". « Понятно, сэр», - ответила Рин. «А что насчет вас, лорд Луис?» «Мне нужно что-то сделать с этим неправильной формы барьером», - ответил он, указывая подбородком на рухнувший фонтан. Моника позаимствовала барьер и переписала его, чтобы сдержать Спиральное пламя, так что он больше не мог защитить всю школу. Она знала, что он не мог оставить все как есть. А если бы и мог, то остатки фонтана и оборванные розы привели это место в ужасное состояние. Она сжалась в комок, чувствуя себя виноватой. Кейси, у которой были связаны конечности, повернулась в ее сторону. «Моника». Моника содрогнулась. Она знала, что это будет ее последнее прощание с Кейси. Кейси никогда не вернется в академию. Но Моника не знала, что ей сказать. Она смотрела на другую девушку, как на потерявшегося ребенка, не в силах извиниться или попрощаться. Кейси опустила брови и тревожно улыбнулась. Затем она слегка рассмеялась, как бы говоря: " Что мы будем с тобой делать?" [[image:/storage/reader-images/28e8d2ea245d62084a08015f5221018ea725e443.png]] "Я не буду просить прощения или благодарить тебя. Я замышлял убийство второго принца - я твой враг". «......» "Я тебе не друг. Даже близко нет. Так что не делай такое лицо". Только тут Моника осознала, как крепко сжимает зубы. Внутри носа жгло. Глаза были горячими. Из горла вырвалась икота, а из уголка глаза упала капелька. «Ты не можешь плакать над своим врагом». «Но... я... я...» "Ты такая мягкосердечная для Мудреца. Однажды тебя убьют во сне". Ее удивленный тон, то, как она смеялась, - все было как всегда. Это была Кейси, добрая девушка, которая заботилась о других. "Ненавидь меня так, как должна. Если не можешь, то забудь обо мне". «...Н-нет». Моника покачала головой. "Я... никогда не забуду. Не забуду". «И что мы будем с тобой делать...?» Кейси слабо рассмеялась. Она действительно выглядела растерянной. Моника захныкала, и Кейси повернулась к Рин. «Забери меня уже». Рин кивнула и опустила взгляд. Мгновение спустя их обоих окутала ветряная преграда. Скоро они поднимутся в воздух, и Рин уведет Кейси. Внезапно Кейси, словно только что вспомнив, подняла голову и обернулась к Монике. "Ах, да. Я не буду извиняться за то, что сделала, но..." Сквозь слезы Моника увидела, что Кейси грустно улыбнулась. «Прости, что я не смогу... научить тебя верховой езде или сделать ту вышивку». И все - на этот раз она навсегда отвернулась от Моники. Рин и Кейси взлетели в воздух. Моника пристально смотрела на их спины, впечатывая образ в память. Кейси больше не смотрела на нее. Но, по-прежнему глядя в сторону, она в последний раз произнесла. «Прощай, Моника». Слова прозвучали так же, как и каждый раз, когда она их произносила. Так же, как и тогда, когда она говорила их Монике Нортон, до того как узнала, что Моника - Безмолвная ведьма. А потом она стала уплывать вдаль. Моника продолжала наблюдать за небом даже после того, как они вдвоем исчезли из виду. В конце концов Луис отодвинул с дороги обломки фонтана и сказал, почти про себя: «Тебе нужно научиться правильно выпускать свои эмоции». [[image:/storage/reader-images/8f48e002402138ae12324b34331a60e9afddd186.png]] «...Я... не очень хороша в этом». «Просто выплесни их на какую-нибудь мелочь». Только Луис мог поступить так, не задумываясь. Когда Моника вытерла слезы рукавом своей униформы, Луис сунул ей в лицо свой аккуратный носовой платок, а затем вернулся к фонтану. «Я очень занят ремонтом барьера, который одна сумасшедшая ведьма превратила в руины», - сказал он. "Если ты не хочешь помочь, то убирайся отсюда. Я позабочусь о прикрытии для этой девушки". «...Ваш носовой платок». "Моя жена подарила его мне на день рождения, так что я хочу его вернуть. После того, как вы его постираете и погладите". «...Хорошо», - сказала Моника, шмыгнув носом. Она опустила брови и улыбнулась фамильярному отношению Луиса. Подождав, пока ее опухшее от слез лицо немного придет в себя, Моника направилась в комнату студенческого совета. Уголки ее глаз все еще были немного красными, но она решила, что никто этого не заметит, так как она всегда держала голову опущенной. Когда у человека истощается запас маны, он испытывает симптомы, похожие на анемию. Именно так чувствовала себя сейчас Моника. Таща за собой тяжелое тело по коридору, она добралась до места назначения и открыла дверь. Все, кроме Моники, были на месте. Судя по всему, они уже закончили наблюдать за разгрузкой припасов. Пока Моника раздумывала, что сказать, Феликс повернулся к ней с озабоченностью на лице. "Сирил сказал мне, что опрокинулся штабель деревянных балок, - сказал он. «Вы или ваш друг пострадали?» «Н-нет, мы в порядке...» "Понятно. В таком случае, поскольку сегодня у нас нет никакой работы, мы можем прервать собрание. Мне все равно нужно кое о чем позаботиться после этого". Моника втайне вздохнула с облегчением. Честно говоря, она едва могла стоять на ногах. Уф... В голове все путается... Пока она пыталась прийти в себя, Нил с беспокойством смотрел на нее. «С вами все в порядке, леди Нортон?» - спросил он. «...Да...» «Похоже, с вами совсем не все в порядке!» - воскликнул он. Остальные члены совета уже начали уходить. У Феликса, похоже, были какие-то неотложные дела, и он сразу же покинул комнату. Бриджит тоже сразу же отправилась в свое общежитие. Сирил встал, чтобы начать проверять замки, и хотя Эллиотт продолжал бросать взгляды на Монику, в конце концов ему это надоело, и он вышел из комнаты. У меня так давно не кончалась мана... Мои чувства... В общем, мне пора уходить, чтобы не мешать лорду Сирилу запирать замок... Моника заставила свои тяжелые ноги двигаться. При этом, продолжая смотреть в пол, она ударилась головой обо что-то. Для стены это было довольно мягко. «......... Эй». И теперь оно говорило низким голосом. Она с облегчением выдохнула, почувствовав, как это удобно, и почти не обратила внимания на голос, доносившийся сверху. Казалось, что, пока она прислонялась к стене, ее мана начала восстанавливаться. И лоб был холодным, что было приятно... "Леди Нортон. Леди Нортон!" - в панике воскликнул Нил. Моника вздрогнула и подняла голову. Ее глаза встретились с глазами Сирила. Он смотрел на нее сверху вниз. Она прислонилась к его спине. В замешательстве Моника попятилась назад и поклонилась ему. "Я-я-я-я так с-с-сожалею! Я не обратила внимания!" И тут Моника вспомнила. У Сирила Эшли была физическая особенность, которая позволяла ему легко накапливать ману. Из-за этого его брошь - фактически магический предмет - выводила ненужную ману из его тела. Другими словами, плотность маны в окружающем его пространстве была немного выше, чем обычно. Лишенное маны, тело Моники неосознанно искало его. Он будет ругать меня. Он будет кричать на меня, я это точно знаю. Моника зажмурила глаза, ожидая крика, но спустя несколько мгновений его так и не услышала. Нервно подняв голову, она посмотрела назад. Сирил нахмурил брови, выражение его лица было противоречивым. «Лорд Сирил?» Сирил дважды пытался что-то сказать, но каждый раз останавливался. Внезапно он принял страдальческий вид и низко склонил голову. И Моника, и стоявший рядом с ней Нил были озадачены его поведением. «Лорд Сирил?» «Вице-президент?» нерешительно позвали они его. Когда Сирил ответил, его тон был горьким. «Мне очень жаль». Он извинялся перед Моникой. Моника была очень смущена. Сначала она подумала, что он извиняется перед Нилом, а не перед ней, но он определенно смотрел в ее сторону. Значит , он извинялся перед ней. "Лорд Сирил... Пожалуйста, не извиняйтесь. Почему вы... извиняетесь?" "...Я так отвлекся, пересчитывая все, пока его несли, что не проверил, надежно ли закреплены веревки. Авария произошла по моей вине". «Но... но это...» Сирил не виноват. На самом деле это Кейси сделала надрез в веревке. Но, заступившись за Кейси, она выставила несчастный случай как вину Сирила. Неужели я сделала из него... плохого парня? В тот момент, когда она осознала это, она почувствовала, как вся кровь отхлынула от ее тела. В голову хлынула дикая смесь эмоций. Она не могла думать. «Лорд Сирил, это не ваша...» Как только она заговорила, ворота словно открылись, и слезы хлынули вновь, вместе с икающими рыданиями и соплями. Моника начала хныкать и плакать. Сирил и Нил запаниковали. «Эй, бухгалтер Нортон!» - воскликнул Сирил. «Леди Нортон, я... успокойтесь, хорошо?» - заплакал Нил. Слезы Моники не прекращались. Сирил обхватил голову руками. «Почему ты плачешь, когда это я извиняюсь?!» «Я... сови... нх...», - сказала она между всхлипами. «Мне... мне так... так жаль... мне так жаль...» Моника рухнула на пол, где и сидела, хныча. Это были не слезы печали. Это были слезы вины. Прости, что обманула тебя. Прости, что лгала тебе снова, снова и снова... Она продолжала плакать, и плакать, и плакать... Не успела она опомниться, как потеряла сознание. «Она... уснула?» - вслух задался вопросом Сирил. «Думаю, плач утомил ее», - сказал Нил. Сидя на полу, с заплаканным лицом, Моника дышала ровно. Сирил и Нил обменялись взглядами, не зная, что делать. Десять минут спустя... «...И зачем, собственно, вы меня сюда позвали?» У Клаудии Эшли всегда было мрачное выражение лица, но теперь, когда ее вызвали в зал студенческого совета, оно стало еще более тоскливым. Она уставилась на своего старшего брата - того самого, который притащил ее сюда. Сирил неловко посмотрел на спящую на диване Монику и сказал: "Когда бухгалтер Нортон проснется, я хочу, чтобы ты привела ее в ее комнату. В женское общежитие нас, очевидно, не пустят". «...Я не твоя девочка на побегушках, ты же знаешь». Сирил не знал, как реагировать на враждебность сестры. Однако Нил поднял на Клаудию обеспокоенный взгляд. «Не окажете ли вы нам эту услугу, леди Клаудия?» - спросил он. «Не беспокойтесь об этом», - ответила она. "Мы с Моникой хорошие подруги. А хороший друг помогает своей подруге добраться до общежития, когда она в этом нуждается". Резкая и яркая перемена в ее отношении заставила Сирила передернуться, но, взглянув на сопящую на диване Монику, он проглотил свой гневный ответ и молча накинул на спящую девушку свой пиджак. ---------- Секретный эпизод Секретный эпизод Выйдя из комнаты студенческого совета, Феликс убедился, что поблизости никого нет, а затем пошарил в кармане. Когда Вильдиан выглянул в облике белой ящерицы, принц тихо заговорил с ним, все еще настороженно оглядываясь по сторонам. «Ты уже говорил, что был вызван король духов, да?» «Да, господин», - ответил Вильдиан. «Я почувствовал поблизости врата». « Проберись в учительскую и посмотри, говорят ли об этом преподаватели». Даже президент студенческого совета показался бы подозрительным, если бы без причины слонялся по факультетскому залу. Вильдиан подходил больше, так как мог проникнуть незаметно. «Что вы будете делать, мастер?» - спросил дух. «Я пойду осмотрюсь, не покажется ли что-нибудь странным снаружи». "Понял. Если что-то случится, сразу же зовите меня". Вильдиан вылез из кармана, быстро перебрался к стене и направился в преподавательскую. Феликс проводил его взглядом и вышел из здания школы. К сожалению, он так и не выучил ни одного заклинания обнаружения, так что придется полагаться на интуицию... Хотя одно место он точно хотел проверить. Старые сады. Феликс знал, что в фонтане спрятан масштабный барьер, защищающий академию. Магическая формула заинтересовала его настолько, что он достал дубликат ключа, и старые сады стали одним из его прибежищ. Формула была составлена одним из Семи мудрецов, магом-барьера Луисом Миллером, и являлась произведением искусства даже по дилетантской оценке принца. Не каждый день можно увидеть такую сложную и точную магическую формулу. Если предположить, что возникла чрезвычайная ситуация, требующая вызова короля духов... Если бы на академию напали извне, барьер бы активировался. И в любом случае нет ничего плохого в том, чтобы проверить его, подумал он, направляясь к старым садам. Ворота, ведущие к ним, были открыты, а замок упал на землю. Он поднял его и посмотрел на него, расширив глаза от удивления. Невероятно, но он был срезан с ворот. Аккуратность отрезанной части говорила о том, что она не истлела со временем - произошло нечто иное. Очень маленькие следы от ожогов... Кто-то использовал магию пламени, чтобы сжечь его? Она сделана из металла, и при этом так чисто отрезана. Это нелегко. Выражение его лица стало суровым, и Феликс двинулся вглубь сада. Он скрывал свои шаги и шел осторожно. После поворота у рододендроновых клумб открылась более открытая площадь с фонтаном в центре, который никогда не использовался... По крайней мере, именно это он ожидал найти. Сейчас фонтан лежал в руинах. Среди обломков были разбросаны лианы и цветы. А рядом с местом, где раньше находился фонтан, сидел на корточках мужчина и выполнял какую-то работу. Он был молод и носил длинную косу каштанового цвета. На нем был расшитый золотом халат, а в руках он держал длинный посох. Как только Феликс увидел этого человека, он сразу понял, кто это. Только Семь Мудрецов имели право носить такие мантии и носить такие посохи. И, кроме того, Феликс никогда не забудет эту длинную косу. Мудрец... Барьерный маг Луис Миллер? ...Что он здесь делает? Он должен был заранее связаться со школой, если бы явился сюда для регулярного осмотра барьера. Феликс не слышал ни о каком таком уведомлении. Разбитые обломки фонтана и розовые лианы подтверждали его подозрение, что произошло нечто необычное. На дне этого фонтана должна быть формула защитного барьера... Неужели она разрушена? Что же здесь произошло? Луис продолжал бормотать заклинания под нос; казалось, он вносит коррективы в барьер. Тем временем подул сильный ветер, и с неба спустилась молодая женщина в форме горничной. Феликс слышал, что маг Барьера заключил контракт с духом ветра. Должно быть, это она. «Лорд Луис, - сказала она, - я выполнила свою миссию по сопровождению». «Отличная работа», - ответил он. «А теперь отправляйся за останками Спирального пламени в западный склад». « Вы, конечно, сильно загоняете этого духа». "Сейчас я не могу отойти. Этот барьер... Уф. Мне нужно полностью все переделать. Я понимаю, что нужно было отключить Спиральное пламя, но это было довольно жестокое решение". Феликс нахмурился, слушая этот разговор. Он уже слышал слово «Спиральное пламя». Так назывался чрезвычайно смертоносный магический инструмент, предназначенный для убийств... Был ли такой в западном хранилище? Он был там совсем недавно. Судя по их разговору, кто-то должен был покушаться на мою жизнь, но маг Барьера тайно спас меня. Хотя, судя по тому, как говорил Луис, похоже, что не он лично отключил предмет, а кто-то другой. ...Но кто? Феликс затаил дыхание и сосредоточился на их разговоре. Луис, казалось, был обескуражен и смотрел на фонтан. "Я не могу утверждать, что он со временем обветшал - не в таком состоянии. Что я могу сказать? Конечно, это было сделано для защиты второго принца, но почему король духов? И даже без посоха, чтобы контролировать поток маны..." Он разочарованно взъерошил свои идеально аккуратные волосы. « Молчаливая ведьма всегда так безрассудна». ......... Что? Сердце Феликса заколотилось, когда он услышал это имя из уст Луиса. Молчаливая ведьма вызвала Короля духов? И спасла меня? В голове Феликса снова всплыла сцена, произошедшая несколько месяцев назад. Врата, открывающиеся в небе, копья ветра, окруженные сверкающими белыми огнями. Орда птеродраконов, которым прострелили глаза. Их гигантские тела тихо падают на землю, как снег. Это абсолютно бесшумное, прекрасное волшебство. И его пользовательница, Молчаливая Ведьма, вызвала Короля Духов? Чтобы спасти Феликса? ...Я хочу увидеть ее. Сердце Феликса забилось, как у маленького мальчика, услышавшего сказку о любимом герое. Молчаливая ведьма была здесь? Она просто проходила мимо? Неужели она уже проникла в школу? Из того, что я видел во время церемоний, она кажется совсем невысокой... Подождите. Это же не обязательно женщина. Терновый колдун называет себя ведьмой, но он мужчина, так что вполне возможно, что Молчаливая ведьма тоже мужчина. В любом случае, они могли проникнуть на промежуточный курс... Нет, это должен быть один из преподавателей. Подождите, нет, успокойтесь. Возможно, они не проникли, а просто случайно оказались поблизости. Он почувствовал, что мысли уходят от него. Это было на него не похоже. Но именно за это Феликс практически обожал Молчаливую ведьму. Я хочу увидеть их. Я хочу встретиться с ними. Хочу увидеть вблизи их не зачарованное волшебство. Феликс прикрыл рот рукой - губы сами собой сложились в улыбку. Затем рука подавила вздох восхищения. Он почувствовал, что его щеки покраснели, что было совершенно несвойственно ему. Он был похож на мальчишку, ищущего свою первую любовь. Ах, подумать только, они были так близко... Принц схватился за ткань мундира, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Та, которая волнует меня... «Вы хотите узнать о Монике Нортон?» - повторила Линдси Пэйл, учительница бальных танцев, удивленно моргая. Она разговаривала с Карлом Бойдом, преподавателем шахмат, одного из факультативных занятий. Это был огромный мужчина с бритой головой и суровыми чертами лица. Хотя внешне он выглядел как опытный солдат, на самом деле он был маркизом из знатной семьи и обладал впечатляющим интеллектом. И вот теперь этот человек пришел к ней, спрашивая о Монике Нортон. Линдси приложила палец к щеке и на мгновение задумалась, прежде чем заговорить. "Она хорошо воспитанная, искренняя девушка. Ее оценки несколько разнятся... но она очень трудолюбива". "Я услышал, что ей пришлось пересдать экзамен по бальным танцам. Она все еще берет дополнительные уроки?" "Нет, она отлично сдала переэкзаменовку. Никаких дополнительных занятий..." Но почему Бойд беспокоится о том, что Моника берет дополнительные уроки? спросила Линдси, сбитая с толку. Ответ не заставил себя долго ждать. Она ударила кулаком по ладони. «А, может, это из-за соревнований?» «Я бы хотел, чтобы Моника Нортон приняла в нем участие», - торжественно произнес Бойд. Линдси разразилась торжественным тоном. "О, как здорово! Она только что перевелась, а ее уже выбрали для такого важного события!" Она была искренне рада, что студентку из ее собственного класса так отметили. Когда ее лицо расплылось в улыбке, их прервал другой голос. «...Она переведенная студентка?» Обернувшись, Линдси увидела, что на нее смотрит новый преподаватель Уильям Макраган. Он был преподавателем основ магии. Но Моника не посещала его курс, почему же он знал о ней? А, понятно. Она же в студенческом совете и все такое... Должно быть, поэтому он ее помнит. Удовлетворенная своим объяснением, она улыбнулась ему. «Да. Моника Нортон и Гленн Дадли - они оба только что перевелись в этом году». "Хм, понятно. Они вдвоем..." Пожилой профессор, когда-то преподававший в Институте подготовки магов Минервы, был известен тем, что обучал Молчаливую ведьму и Барьерного мага, которые теперь были членами Семи мудрецов. Он поглаживал белые усы, прикрывавшие его рот. Когда он заговорил, его голос звучал немного рассеянно. «Что ж, это будет очень интересно», - сказал он. «Я так рад, что попал в эту школу». На верхнем этаже западной башни замка Ридилл находилась комната, куда разрешалось входить только Семи мудрецам и самому королю. Она называлась Нефритовой палатой. Она имела восьмиугольную форму, что было несколько необычно для этого королевства, а ее потолок был необычно украшен стеклянными панелями. В центре комнаты стоял круглый стол и восемь стульев. Одно из них предназначалось для короля, а остальные семь - для мудрецов. Только одно из них в данный момент было занято - за стеклом сидела женщина, глядя в ночное небо. Распущенные серебряные волосы свисали ей на спину, а поверх тонкого шелкового платья была накинута мантия. Она была главным пророком королевства и одной из Семи мудрецов: ведьма-звездочет Мэри Харви. Читая по звездам на ночном небе, она могла предсказывать будущее королевства. Но сейчас призрачные бледно-голубые глаза ведьмы были сужены. "Ах, опять... Сколько бы я ни пыталась, ничего не получается. Почему я не могу увидеть это?" Бесчисленные звезды, сверкающие в небе, как серебряный песок, говорили Марии о том, что ждет самых важных для королевства людей. И все же будущее одного человека она не могла прочесть. Этим человеком был внук герцога Клокфорда, самого влиятельного человека в королевстве, - принц Феликс Арк Ридилл. Он унаследовал красоту покойной второй королевы, которая пленяла многих в элитном обществе. В школе он неизменно получал отличные оценки, а его навыки фехтования и верховой езды были первоклассными. Он также был знаком с культурой и языками других народов; более того, он уже добился определенных успехов в дипломатии. Все, кто его знал, говорили, что он обязательно станет мудрым правителем, о котором будут помнить еще многие поколения. Мэри и сама не раз имела возможность видеть его на светских раутах. Он действительно был человеком великого уровня. И дело было не только во внешности - его манеры и осанка также были великолепны. Такой невероятный человек, несомненно, родился под ярчайшими звездами, но почему-то она этого не замечала. Наверху она увидела несколько предвещающих астральных огней. Они предвещали важное событие в ближайшем будущем Королевства. Но их мерцание было еще слабым, и Мэри не могла предсказать, что они означают. «...Что же ждет нас впереди?» - пробормотала она. Рядом не было никого, кто мог бы ей ответить. Ведьма, умеющая читать по звездам, опустила серебряные ресницы и тихо вздохнула. ---------- Персонажи Действующие персонажи [[image:/storage/reader-images/b3581efbdd82e7da0ad01c96fea3d4dc901c240b.png]] [[image:/storage/reader-images/599bdd5bc4fecc86d262d3fa524897ab91b9e9ef.png]] [[image:/storage/reader-images/b4279c9488173ff47c1d4b780bdeb88284fdb45c.png]] [[image:/storage/reader-images/7c9323e0699f95e2f00631d0fa1f2db853cb004c.png]] 5 Попыток на добавление этих иллюстраций ушло ---------- Послесловие автора Послесловие Большое спасибо за покупку второго тома «Секретов молчаливой ведьмы». Том 2 представляет собой адаптацию четвертой-шестой глав веб-новеллы с исправлениями и дополнениями. В частности, дополнения были борьбой с оставшимся количеством слов, и в конце концов я представил первый вариант, лишь немного не дотянув до максимального количества слов, указанного моим редактором. Летать так близко к солнцу - это захватывающе... Я могу пристраститься к этому. (Мва-ха-ха.) Когда я писал веб-новеллу, я очень старался не делать никаких отступлений, чтобы история завершилась в кратчайшие сроки. Добавление таких вещей в печатную версию позволило мне включить несколько дополнительных эпизодов. Я хотел написать их так, чтобы они были значимыми для персонажей, которые в них появятся. И в результате написания этих значимых эпизодов раскрылись художественные... «таланты» одного из персонажей. Только... не переживайте слишком сильно. Надеюсь, мне удалось раскрыть новые стороны персонажей, которые я не смог раскрыть в веб-версии. Когда я впервые взял в руки первый том печатной версии Secrets of the Silent Witch, я почувствовал, что все мелкие детали были созданы с особой тщательностью, чтобы соответствовать атмосфере оригинального произведения. Особенно меня впечатлило решение перенести описание персонажей в конец книги, а не в начало. В этой истории много персонажей, поэтому во время написания веб-версии я перемежал каждые две главы или около того их профилями, помещая их после самой истории, и это было воспроизведено в печатной версии. Я думаю, что обычно профили персонажей помещают в начало книги, но они специально перенесли их в конец - и это меня очень порадовало, как будто редакторский отдел бережно относился к оригинальной работе. Мне показалось, что во время наших встреч мой редактор глубоко задумался о Монике и ее личностном росте. Как автор, я не могу представить себе ничего более приятного. Огромное вам всем спасибо. В результате мое перо все время двигалось и двигалось... Было очень весело писать все новые разделы. (Мва-ха-ха.) Нанна Фудзими предоставила еще больше великолепных иллюстраций для этого тома. Огромное спасибо. Видя обложки и вставки, я просто счастлив. Учитывая, сколько персонажей было задействовано в истории из первого тома, я не сомневаюсь, что разработка дизайна персонажей была серьезной задачей. Но все они выглядят так очаровательно - спасибо вам большое. Новые персонажи второго тома тоже замечательные. Ухмылка на лице одной особенно загадочной благородной девушки... Она настолько точно соответствует тому образу, который я представлял себе, что я был тронут. Когда мы обсуждали внешность персонажей, я рисовала картинки, похожие на раздавленные сладкие булочки, чтобы проиллюстрировать свои идеи. Каждый раз, когда Нанна Фудзими умудрялась взять эти раздавленные булочки и создать настоящее произведение искусства, меня это очень трогало. (Примечание: мой художественный талант находится примерно на одном уровне с теми круглоглазыми, извивающимися штуками, которые рисовал Сирил). И теперь у меня есть две рекламы: Официальный аккаунт Secrets of the Silent Witch сейчас активен в Twitter. Мы публикуем рисунки Нанны Фудзими, а также мои собственные оригинальные рассказы с большим количеством диалогов. Пожалуйста, взгляните на них, если хотите. Кроме того, эта работа адаптируется как манга в B's-LOG COMICS. Тоби Тана работает над этой версией. Я знаю, насколько сложной должна была быть адаптация манги со всеми информационными свалками в первой части истории. Но Тоби Тана избегал однообразных панелей, вместо этого давая нам привлекательные изображения и диаграммы, демонстрируя степень мастерства, которую я могу описать только как невероятную. Серьезно, однако. Столько информации в первой главе, и Тоби Тана все это обобщил. Для меня это просто дико... Все персонажи настолько выразительны и очаровательны на страницах. Особенно мне нравится, как губы Моники принимают забавные формы. Адаптацию можно прочитать на Comic Walker, Nico Nico Seiga и pixiv Comics. Пожалуйста, загляните туда, когда у вас будет возможность. Мы приближаемся к концу послесловия. Я хотел бы еще раз поблагодарить всех за их удивительную помощь... включая тех, кого я не вижу; именно благодаря всем вам этот второй том добрался до печати. Нанна Фудзими, создавшая замечательные иллюстрации; Тоби Тана, работающий над блестящей адаптацией манги; все сотрудники Kadokawa Books, вкладывающие все свои силы в рекламу; и мой редактор, который всегда искренен в противостоянии с самой историей. Я также хотел бы выразить сердечную благодарность всем, кто приобрел второй том. Спасибо вам всем огромное. Всем, кто оставил свои впечатления от веб-новеллы и прислал фанатские письма в редакцию, тоже спасибо - каждое ваше слово для меня сокровище. Те, кто пишет физические фан-письма, также используют прекрасную бумагу для писем. Каждый раз, когда я открываю одно из них, я улыбаюсь тому, как красиво оно выглядит. Я чрезвычайно благодарен за все страстные впечатления, написанные на такой красивой бумаге. Я также чрезвычайно благодарен за то, что эта работа получит третий том в печати. Я приложу все свои усилия, чтобы написать его, так что надеюсь, что вы не останетесь равнодушными к продолжению истории Моники. Мацури Исора ---------- Послесловие переводчика Послесловие переводчика Думаю, никто не ожидал от меня такой прыти. Мой 5 переведённый том. Очень даже неплохо, я считаю. Ушло на это всё 3 дня. В идеале, мог и в 2 уложиться. По части тайтла хочу кое-какой момент отметить: Многие знают про сложности перевода японского, когда не указывается пол. Английские переводчики выкрутились интересным способом: в моментах, когда пол не раскрывается, используется местоимение they, т.е. "они". Я решил эту деталь оставить, для общего развития. Поэтому в нескольких местах вы могли увидеть "они", хотя персонаж только один. Так, например, в начале были моменты от лица Кейси, но т.к. её нам ещё не представили, её описывали как "их". Кстати, интересный факт - имя Кейси гендерно нейтральное, так что тут с полом персонажа вообще комбо было бы. Я надеялся как с Рестораном Изгнанника - выложить всё до конца сезона. Однако, увы, здесь так не получится. Там на сезон был лишь 1 том, а тут целых 3. 3 том смогу закончить переводить не раньше воскресенья, или в лучшем (прям самом) случае вечером субботы. А последняя серия выйдет вроде как в субботу. В свете определённых обстоятельств тайтла, настоятельно прошу подписаться на мой тг канал, т.к. да, судьба ранобе слишком туманна. В качестве бонуса, вы там найдёте много интересного и познавательного по тематике переводов. https://t.me/Perevodchik_S_Divana ---------- Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/9fb40d359645684e5152526483273c3b73737665.png]] [[image:/storage/reader-images/6cd14197d75ff898556a28ca74cbfd805753b169.png]] [[image:/storage/reader-images/d1d6b8402f7d2f4b9e0277df972b2ebda9420c25.png]] [[image:/storage/reader-images/ace57267e71f41173ea7d852214874526c459817.png]] ---------- Содержание Содержание ПРОЛОГ: Барни Джонс и немая Эверетт ГЛАВА 1: Мне не нужна причина ГЛАВА 2: Выскочка ГЛАВА 3: Любовный треугольник - вещь прекрасная ГЛАВА 4: Мой друг ГЛАВА 5: Замаскированная злоба ГЛАВА 6: Вписать свое имя в историю ГЛАВА 7: Сердечное чтение ведьмы-звездочета Мэри Харви ГЛАВА 8: Моника становится хулиганкой ГЛАВА 9: Доброе привидение ГЛАВА 10: Маленькая белка, парящая в ночном небе ГЛАВА 11: Книга стоит того. ЭПИЛОГ: Всегда надевайте на котенка ленточку СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: На Севере ПЕРСОНАЖИ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОСЛЕСЛОВИЕ ---------- ПРОЛОГ Барни Джонс и Эверетт Немая ПРОЛОГ Барни Джонс и Эверетт Немая Барни Джонс был вторым сыном графа Амбарда, знатного вельможи королевства Ридилл. В аристократическом обществе все сыновья после первого считались запасными детьми. И хотя старший брат Барни мог оказаться некомпетентным, именно он унаследовал бы главенство в семье. Однако это не повод для Барни дуться и бросать учебу. Если второй сын не смог стать преемником своего отца, то ему остается только прославиться другими способами. Поэтому Барни учился как сумасшедший, и в конце концов в возрасте десяти лет поступил в Минерву, лучшее учебное заведение для начинающих магов. Его целью было стать высшим магом, и не просто высшим магом. Он хотел стать одним из Семи мудрецов, величайших магов королевства. Став мудрецом, он получил бы титул графа магии, равный по рангу обычному графу. Однако граф магии имел еще большее влияние: говорили, что они служат помощниками самого короля. Такой титул посрамил бы даже его старшего брата. Усердная учеба принесла свои плоды, и уже через полгода после поступления его оценки были на самом высоком уровне. Я не такой, как мой брат. У меня есть талант. Даже у второго сына были способы продвинуться в мире. В те времена он ни на минуту не сомневался, что путь в жизни можно проложить, приложив лишь усилия. Когда Барни было тринадцать, что-то случилось. Он только что вернулся в свой класс после урока, проходившего в отдельном помещении, когда заметил нескольких мальчиков, стоявших в углу и окружавших кого-то. В центре их группы стояла миниатюрная студентка, которая только недавно перевелась в школу. Ее звали Моника Эверетт; они прозвали ее Эверетт Немой. Она была простой, скучной, угрюмой девушкой, которая всегда смотрела себе под ноги. Она почти никогда не говорила в присутствии других людей, и даже когда к ней обращались во время урока, она просто мямлила, не в силах ответить. В общем, она была из тех, кто быстро отстает и бросает учебу. Казалось, мальчики играли в игру, чтобы узнать, кто сможет заставить ее говорить. Один из них взял с подоконника паука и поднес его к лицу Моники. «Эй, кто-нибудь, откройте ей рот!» - крикнул он. "Мы засунем это внутрь! Это заставит ее кричать!" Другой мальчик заставил Монику открыть рот, а первый поднес паука еще ближе. Барни больше не мог стоять и смотреть, как это происходит. Он направил указательный палец на группу и произнес короткое заклинание. Его заклинание породило небольшое пламя размером с ноготь, которое опалило рукав одного из мальчиков, пристававших к Монике. «Гыыы!» - удивленно воскликнул мальчик. «Как горячо!» «Что происходит?!» - воскликнул другой. «Кто это сделал?» «Что именно вы все делаете?» - холодно спросил Барни. Мальчики уставились на него, на их лицах читалось презрение. «Мы как раз подошли к самому интересному», - сказал один из них. «Не мешай нам, отличник ». Большинство учеников школы Минервы принадлежали к аристократии. Эти мальчики не были исключением - они были дворянами. А вот объект их пыток, напротив, был простолюдином. В этой академии у таких, как она, было два выбора: подчиняться дворянам или терпеть их притеснения. Однако Барни придерживался иных убеждений, и они заставляли его холодно разговаривать со студентами-мужчинами. "Применять насилие к слабым? Вы позорите дворянство. Это позорно". Его язвительные слова привели мальчиков в ярость. Барни фыркнул, а затем, приподняв оправу очков, начал быстро напевать. Огненные стрелы поднялись возле хулиганов и окружили их. Быстрое заклинание было сложной техникой, которая, как говорили, является обязательным условием для того, чтобы стать высшим магом. Барни был единственным в своем классе, кто умел это делать. Более того, почти никто из учеников школы - во всех классах - не мог выполнить ее без посоха, как он. Когда мальчики отступили от этого ошеломляющего зрелища, Барни усмехнулся. «Думаете, вы со мной сравнитесь?» - насмехался он. «У меня лучшие практические оценки в школе, помните?» Мальчики проглотили свои возражения. С горьким выражением на лицах они прошли мимо Барни и вышли из класса. Берни щелкнул пальцами, чтобы погасить огненные стрелы, а затем посмотрел на Монику, которая сидела на полу. «Ты можешь встать?» - спросил он. Она не ответила ему, а просто смотрела в пол сквозь растрепанную челку. Ее взгляд был устремлен на паука, которого мальчики отбросили в сторону минуту назад. В конце концов он выскочил в окно и скрылся. Неловко подняв голову, Моника посмотрела на Барни и пробормотала: «Спасибо...» Ее речь была неуверенной, но, видимо, немой Эверетт все-таки не была. Втайне удивляясь, он слушал, как она продолжает говорить то, что привлекло его внимание. «За спасение... э-э... этого с-паука». "Подождите минутку, - сказал Барни. Он не помогал пауку - он помог Монике. Почему она должна благодарить его за спасение насекомого? Его глаза сузились за очками, когда он уставился на девушку. "К сожалению, - сказал он, - я ненавижу насекомых. Я не спасал паука. Я спас тебя". Моника медленно моргнула, наклонив голову в сторону в недоумении. На несколько мгновений она словно потерялась в раздумьях, подыскивая нужные слова, пока в конце концов не начала - очень осторожно - говорить. «Я не боюсь пауков», - сказала она. «Чего?» - озадаченно спросил он. Плечи Моники вздрогнули. Она опустила глаза и начала играть пальцами. Чем больше Барни смотрел на нее, тем бесстрастнее она казалась. Черты ее лица были простыми и незатронутыми, и, хотя она, вероятно, была бы такой же очаровательной, как и все остальные, если бы улыбнулась, ее лицо оставалось неподвижным, как камень, если не считать медленного, периодического моргания. Еще несколько мгновений Моника молчала, но в конце концов снова начала что-то бормотать, едва шевеля губами. «Но если бы паук попал мне в рот, мне было бы очень плохо... Я рада, что ты его спас, пока этого не случилось». «Что это за логика?» - спросил Барни, почесывая щеку. Затем он спросил ее о том, о чем давно думал. "И то, как ты говоришь, довольно неловко. Ты приехала в это королевство откуда-то еще?" Моника покачала головой взад-вперед, лицо ее оставалось невыразительным. Судя по всему, она не была иностранкой. «Простите...», - пробормотала она. «Я, конечно, тренировалась говорить, но...» Она запнулась и сделала большой глоток воздуха, а затем снова выдохнула. Это прозвучало так, будто она каким-то образом забыла дышать. «Был долгий период времени, когда... ну, я ни с кем не разговаривала... так что у меня не очень хорошо получается...» Она долгое время ни с кем не разговаривала. Значит, у нее есть причина, подумал Барни. Судя по тому, как она была худа - слишком худа для тринадцатилетней девочки - и ужасному цвету лица, он мог предположить, что обстоятельства ее жизни были не самыми лучшими. Барни наклонился к ней и протянул руку. «Ты можешь стоять?» Глаза Моники расширились, когда она посмотрела на его протянутую ладонь. Затем она резко схватилась за карман своей униформы. «Я не... у меня не так много денег...» Этого он не ожидал. Его рот дернулся. «Надеюсь, вы думаете обо мне несколько более высокого мнения», - сказал он. "Я гордый член Дома Амбард. Я бы никогда не стал приставать к вам с просьбами о деньгах". Он взял ее за руку и поднял на ноги. Но даже тогда она казалась какой-то пустой, словно марионетка, которую дергает кукловод. Барни смахнул грязь с ее униформы, и ее глаза еще больше расширились. Изменения в ее выражении были незначительными, но ему было странно радостно осознавать, что он вызвал какие-то перемены. « Ты действительно та еще штучка, не так ли?» «...Мне... э-э... жаль...» «А не лучше ли тебе сказать „спасибо“?» Губы Моники слегка дрогнули. Это было слишком незначительное движение, чтобы считать его улыбкой, но уголки ее рта определенно приподнялись. «...Спасибо... тебе». Услышав эти слова, Барни ощутил в сердце слабое чувство удовлетворения. "Барни! Барни, помоги мне!" «Что сегодня?» «Этот вопрос к эссе в домашней работе по истории... Я его совсем не понимаю...», - сказала Моника, показывая ему страницу в своем учебнике. С тех пор как Барни спас ее, он стал чаще помогать ей, и она начала полагаться на него. В конце концов, она была беспомощно скучной, неуклюжей девочкой, которая спотыкалась обо что попало, у которой постоянно были растрепаны волосы и которая постоянно теряла свои вещи. Уж в чем-чем, а в помощи ей точно не было недостатка. Хотя по магическим формулам и математике Моника соперничала с Барни, ее общеобразовательные оценки были ужасны - история и лингвистика, в частности, доставляли ей массу хлопот. «Что же мне с тобой делать?» Он вздохнул, открывая блокнот и приступая к объяснениям. Когда он закончил, Моника пробормотала: «Барни, ты потрясающий». «Это элементарно», - небрежно ответил он, хотя ему очень нравилось, что Моника смотрит на него с таким уважением. В последнее время речь Моники казалась все более плавной, а лицо - все более выразительным. Когда у нее случались неприятности, она приходила к нему со слезами на глазах, а когда он учил ее чему-то, на ее лице расцветала улыбка, похожая на полевой цветок. Это радовало Барни. Он произвел в ней такую перемену. «Спасибо, Барни», - сказала она. «Не за что». Подобные обмены не переставали наполнять его гордостью. ...Но на самом деле он знал, что происходит. Во всяком случае, слабо. Он знал, что волосы Моники так растрепаны, потому что одноклассники подстригли их против ее воли. Он знал, что она так часто теряет вещи, потому что они крадут и прячут их от нее. Однако Барни делал вид, что ничего этого не замечает, и продолжал помогать ей. Возможно, неосознанно он хотел, чтобы она была изолирована. Ведь чем более изолированной она становилась, тем больше полагалась на него. И пока она будет полагаться на него, он сможет оставаться в ее глазах всегда надежным отличником. Как школа для магов-стажеров, «Минерва», разумеется, преподавала практическую магию. Однако ученикам запрещалось пробовать ее на практике до истечения шести месяцев после зачисления. При неправильном обращении такое могущественное искусство, как магия, могло стать губительным и привести к всевозможным трагедиям. Поэтому студенты изучали основы по меньшей мере полгода, прежде чем перейти к практике. Барни учился в Минерве уже три года; он мог использовать большинство заклинаний среднего и даже несколько высшего уровня. Но что еще важнее, он был единственным в своем классе, кто выучил быстрое заклинание. Благодаря этому его практические показатели были непревзойденными. Моника, напротив, была относительно новой ученицей и только недавно начала практиковаться в основах. Ее понимание магических формул было невероятно высоким, и Барни был уверен, что если она сможет контролировать свою ману, то в мгновение ока догонит его. Но в первый день занятий Моника стояла перед пюпитром и ничего не говорила. «Когда вы начнете, а?» «...А... Э... Э... Э...» Макраган убеждал ее продолжать, но губы Моники только дрожали. Казалось, она вот-вот потеряет сознание. Барни помог ей потренироваться перед уроком. Ее формула была построена идеально, и она хорошо усвоила основы управления маной. Не могло быть и речи о том, чтобы такое заклинание для начинающих оказалось ей не по силам. И все же занятие закончилось раньше, чем она успела произнести хоть одно слово, не говоря уже о произнесении заклинания. Когда начался перерыв, к Монике подошел Барни. «Что это было?!» - потребовал он. «Раньше твоя теория была идеальной!» Моника, находясь на грани слез, сгорбилась и играла пальцами. «Но вокруг было так много людей, и я боюсь... говорить...» Наконец до Барни дошло. Хотя Моника стала лучше говорить в его присутствии, она почти не произносила ни слова с кем другим. "Я очень... очень боюсь говорить... при людях. Я боюсь, что они все будут смотреть на меня, как только я что-то скажу... Я боюсь их взглядов..." «С такими темпами ты никогда не сможешь пользоваться магией». Моника всхлипнула и повесила голову. Должно быть, она тоже была расстроена, как и он. Он видел вблизи, как серьезно она относилась к учебе. Хотел бы я что-нибудь сделать для нее, подумал он, и тут же в его голове начал формироваться план. "Я знаю, - сказал он. «Если ты не умеешь говорить при людях, тебе просто нужно сократить количество песнопений». «...А?» "Я научу тебя быстрому песнопению. Если ты научишься этому, тебе нужно будет говорить в два раза меньше. Так тебе будет легче, верно?" Взгляд Моники стал рассеянным, и она еще немного побарабанила пальцами. "Но... быстрое заклинание... это ведь то, что используют высшие маги, верно? Смогу ли я вообще... сделать это?" «Я знаю, что сможешь», - настаивал он. «Потому что знаю, как усердно ты изучала основы». Сверстники относились к ней как к тупице, но ее понимание магических формул было лучшим из всех, что он когда-либо видел. С ее интеллектом она должна быть способна в мгновение ока разобраться даже в формулах, используемых высшими магами. Ее талант мог соперничать с его собственным. «Я уверен, что ты быстро освоишь заклинания», - продолжал Барни, его тон был более бесстрастным, чем обычно. Моника покраснела. Затем она усмехнулась и сказала: "Хорошо... Я постараюсь. Эх-хе-хе. Ты всегда знаешь, что делать, Барни". "Хмф. Конечно, знаю", - ответил он, надувая грудь. «Когда-нибудь я стану Мудрецом». Моника улыбнулась и кивнула. "Да. Я знаю, что ты станешь. Ведь ты просто замечательный". От искренней похвалы Моники у Барни защемило сердце. Барни никогда не сомневался, что его ждет блестящее будущее. ...Во всяком случае, пока. "Хорошо! Следующий. Моника Эверетт, пожалуйста, начинайте". Это был второй день практических занятий Моники по магии. Остальные студенты хихикали, говоря, что занятия, скорее всего, закончатся раньше, чем эта тупица успеет что-то сделать. Барни наблюдал за остальными в предвкушении. Все будут очень удивлены, когда увидят, как девушка, которую они называли дурнушкой, откроет свои способности к быстрому зачарованию! После того как Монику заставили встать перед пюпитром, ее взгляд был прикован к пламени свечи, стоящей перед ней. Первым заданием было задуть пламя с помощью магии ветра. Но даже если погасить его не удавалось, достаточно было просто заставить его мерцать. Она закрыла глаза и направила палец на пламя свечи. Барни затаив дыхание следил за тем, как она произносит укороченный напев. Но рот Моники не шелохнулся. Неужели трудности быстрого песнопения заставили ее нервничать еще больше, чем раньше? На мгновение он даже подумал, не упала ли она в обморок, стоя на ногах, но тут же услышал шум ветра. Самый кончик свечи на конце пальца Моники оторвался, отсеченный невидимым лезвием. Однако само пламя упало на основание подсвечника и продолжало гореть. Пока все пытались понять, что произошло, глаза Моники слегка приоткрылись, и она указала на пламя в основании подсвечника. Мгновение спустя над подсвечником образовалась вода объемом примерно с чашку, которая окутала пламя и потушила его. Но на этом все не закончилось - вода осталась, и теперь сфера устойчиво парила в воздухе. Не говоря ни слова, Моника взмахнула пальцем, и сфера превратилась в маленькую змею. К этому моменту все уже поняли, что произошло. Моника использовала магию без песнопений. Все потеряли дар речи, их глаза были прикованы к сцене перед ними - к беспрецедентному проявлению магии без заклинаний, которую никто никогда раньше не видел. А тот, кто овладел им, был тупицей, который едва мог говорить в присутствии других, - Эверетт Немая. Барни ошеломленно наблюдал за происходящим. Это абсурд. Абсурд... Он учил Монику только быстрым заклинаниям. Он никогда не видел и даже не слышал о не зачарованных магах. Я не учил ее ничему подобному! Любая магия, вплоть до заклинаний для начинающих, вроде того, что создает легкий ветер, требовала от заклинателя вычислить формулу, а затем нараспев распределить ману. Без соблюдения этого процесса заклинание даже не активируется. Возможно, если бы кто-то мог мгновенно найти оптимальное решение для такой сложной формулы, он смог бы обойтись без песнопений. Но это была всего лишь теория. Ни один маг за всю историю человечества не обладал таким разумом. Но... Но она...! Реализация этой теории - впечатляющий подвиг, который оставит след в истории, - происходила прямо на его глазах. «Это чудо», - пробормотал кто-то. Они были правы. Это было чудо. И совершала его девушка, которая начала изучать магию всего полгода назад: Эверетт Немая - Моника Эверетт. Она была настоящим гением, превзошедшим все, чего можно было достичь только стараниями и упорным трудом. Когда на Барни снизошло озарение, его охватила безнадежность. Он наблюдал за Моникой, видел, как все смотрят на нее, и чувствовал одновременно зависть и темный гнев. Если бы его не было здесь, она была бы совсем одна в этом классе! Без него она не смогла бы ничего сделать! Барни заскрипел зубами. Он чувствовал себя преданным, и за линзами очков в его глазах горела ревность. Окружение Моники резко изменилось после раскрытия ее способностей. Она стала студенткой-стипендиатом, и ее определили в лабораторию профессора Гидеона Резерфорда; этот человек был самым высоким авторитетом в Минерве и обучал нескольких студентов, которые впоследствии были выбраны Мудрецами. В народе поговаривали, что Моника со временем присоединится к их числу. Профессор Резерфорд начал давать ей прямые индивидуальные уроки, и Моника фактически перестала появляться на обычных занятиях. Естественно, это означало, что у нее стало меньше шансов увидеться с Барни. Он не говорил с ней ни слова с того самого дня, когда она использовала магию без присмотра. Она несколько раз пыталась поговорить с ним, но он всегда игнорировал ее. Именно в этот момент представление Барни о своем идеальном будущем начало искажаться. Даже если он игнорировал ее, он все равно слышал о ее подвигах, нравилось ему это или нет - о том, что она разработала новую магическую формулу, или успешно вызвала Короля духов, или еще что-нибудь. Одна из самых популярных историй рассказывала о том, как она использовала магию во время боевых тренировок против самого проблемного ребенка школы и одолела его за считанные секунды. Этот случай доказал, что ее невероятные таланты можно использовать и в бою. Барни начал тренироваться с безрассудством, пытаясь хоть как-то сократить разрыв между своими способностями и ее гением. Но в результате он получил отравление маной и был отправлен в лазарет. Морщась от боли, когда мана разъедала его тело, он проклинал ее. Она была причиной всех его страданий. Из-за нее у него все пошло наперекосяк. Во всем - во всем - была ее вина. Если бы не Моника, моя жизнь была бы идеальной! С момента первой встречи Моники и Барни прошло два года. Той зимой, когда Барни исполнилось пятнадцать, Монику выбрали одной из Семи мудрецов. Минерва пришла в восторг от назначения самого молодого мудреца в истории - особенно оживленно было в день церемонии посвящения и парада. Но для ушей Барни все эти возгласы и восхищения были не более чем раздражающим шумом. Даже будучи всего лишь запасным сыном, Барни верил, что, если он овладеет магией и станет Мудрецом, другие признают его. И он никогда не сомневался, что сможет это сделать. Но у него ничего не получилось - получилось у Моники. Барни даже не попал на отборочные соревнования. Из каждого уголка школы доносились голоса, восхваляющие Монику. Не выдержав, он стал искать место подальше от толпы, когда кто-то сзади окликнул его по имени. «Барни!» Юношеский голос ничуть не изменился за два года. Он никогда бы не ошибся. Стиснув зубы, Барни обернулся и увидел Монику, неловко бегущую к нему. Будучи одной из Семи мудрецов, она больше не была ученицей Минервы. На ней была великолепная мантия, расшитая золотыми нитями, которую разрешалось носить только Мудрецам. В руке она держала большой декоративный посох - опять же, такой, какой носили только мудрецы. Она прижимала посох к груди и судорожно перебирала пальцами. Ее поступки были по-детски просты, она была слишком худа для своего возраста, а лицо - юным и незрелым. Сейчас Моника ничем не отличалась от тех времен, когда Барни знал ее. Вот только она больше не была Немой Эверетт. Она была одной из Семи мудрецов - Молчаливой ведьмой. «Барни, я всегда хотела... ну, поблагодарить тебя...» Ее лицо раскраснелось, и она изо всех сил старалась расставить слова в нужном порядке. Барни холодно оборвал ее. «Зачем? Чтобы посмеяться надо мной?» - спросил он. «...А?» Моника замерла. О, как это было приятно. Он мрачно улыбнулся. Он хотел увидеть, как ее лицо исказится от боли. «Поблагодарить меня?» - продолжил он. "Ха. Ты пытаешься язвить? Ты ведь все это время смотрела на меня свысока, не так ли?" «Ч-что?» - заикалась она. "Нет... Нет, не смотрела. Я всегда считала тебя... близким другом..." «Ты мне не подруга». Глаза Моники расширились, и на них выступили слезы. Сделай ей еще больнее, подумал он. Ранить ее так сильно, что она никогда не оправится. Разорвать ее на куски. Разорвать ее на куски! "Ты пришла ко мне, нарядившись в мантию Мудреца? Ты язвишь. Тебе приятно думать обо мне как об идиоте? Смотреть на меня свысока? Я хочу знать. Скажи мне, о великий и могущественный Мудрец". Из глаз Моники посыпались слезы, и она начала всхлипывать, как ребенок, а кончик ее носа покраснел. Ее жалкое выражение лица, звук ее плача - в какой-то мере это его удовлетворило. "О? Я не думал, что мудрецы должны выглядеть так жалко. Ты точно не похожа на них. Тебе лучше жить в горной хижине где-нибудь подальше от всех остальных". Она упала на колени, уткнувшись лицом в руки, и разрыдалась. Барни быстро прошел мимо нее, его короткие светлые волосы колыхались от движения. Он испытывал чувство удовлетворения, слушая ее жалкие рыдания. Некоторое время после этого Барни ничего не слышал о подвигах Молчаливой ведьмы. Ходили слухи, что она ведет отшельнический образ жизни где-то в горной хижине. Возможно, они с Барни больше никогда не встретятся. ...Так будет лучше, подумал он. Так Барни Джонс вновь обрел мир и покой в своем сердце. ---------- ГЛАВА 1 Мне не нужна причина ГЛАВА 1 Мне не нужна причина Лана Колетт, ученица второго года обучения на продвинутом курсе Академии Серендии, направлялась в свой факультативный класс, когда заметила сзади свою подругу Монику. Моника была одета в одежду для верховой езды - и не в юбку, предназначенную для езды боком, а в кюлоты, предназначенные для сидения на лошади. Должно быть, она направлялась на занятия по верховой езде. Лана была удивлена, когда Моника выбрала верховую езду в качестве факультатива, но, узнав, что она будет заниматься с Кейси - опытным наездником, - Лана вздохнула с облегчением. Но потом Кейси внезапно отказалась от занятий. Лана узнала о случившемся только по слухам, но, судя по всему, Кейси срочно вызвали на родину, чтобы уладить семейные дела. В Академии Серендии такое случалось нередко - то одна, то другая благородная девушка всегда покидала школу, потому что ей вдруг нужно было выйти замуж. Но поскольку у Моники было так мало друзей, отъезд Кейси, должно быть, стал для нее страшным потрясением. С тех пор как Моника покинула школу, она стала хмуриться. Она даже стала вести себя странно рядом с Ланой. Даже то, что она набросилась на Клаудию во время обеда, не смогло вывести Монику из уныния. И сейчас, когда она уходила в своей одежде для верховой езды, спина Моники была сгорбленной и безжизненной. Лана рысью подбежала к ней и потрепала по плечу. «Моника, у тебя подол куртки вывернут наизнанку», - сказала она. «Лана?» - ответила Моника. «О, ах... Ты права... Спасибо». Медленными движениями она поправила подол, затем опустила брови и неловко улыбнулась. Выражение ее лица было напряженнее, чем обычно. Лана задумалась, что сказать подруге, которая пребывает в такой депрессии. Она пыталась придумать тему для разговора, но в голову приходили только последние модные тенденции, а Моника, как она знала, ничем таким не интересовалась. Вот о чем бы она знала...- подумала она. Академия, фестиваль... О, точно! Всех девушек сейчас волновало только одно. Голос Ланы подпрыгнул, когда она спросила об этом Монику. «Эй, ты уже решила, какое платье наденешь на бал после школьного фестиваля?» «А?» Рот Моники слегка приоткрылся, а глаза расширились до пустого выражения. По крайней мере, Лана ожидала услышать что-то вроде: « Я еще не купила его», но, судя по выражению лица подруги... «Моника, ты ведь знаешь, что в ночь школьного праздника состоится бал?» «Да», - ответила Моника. «Я видела его в расписании, но я думала, что мы будем участвовать в нашей обычной форме...» Лана вдруг вспомнила, что ее подруга - переведенная студентка. Обычно студенты посещали мероприятия в Академии Серендии в своей форме. Но на балы, которые следовали за этими мероприятиями, каждая ученица, конечно же, надевала формальное платье по своему усмотрению. Особенно пышными были балы, устраиваемые после школьного фестиваля и выпускной церемонии. Все были одеты по высшему разряду. «Э-э-э, - заикалась Моника, играя пальцами, - разве я не могу просто пойти в своей форме?» Лана пристально посмотрела на нее. "Моника, ты же член студенческого совета. Ты не можешь так поступать". Моника застонала. Члены студенческого совета отвечали за бал. Она не могла остаться в стороне, а если бы она участвовала в школьной форме, это, несомненно, повредило бы их репутации. «У тебя есть платья, Моника?» - спросила Лана. Моника молча покачала головой. «Ну да». Лана приложила руку ко лбу. До школьного фестиваля оставалось две недели. Она сомневалась, что ее подруга успеет подготовить платье к этому времени. «Если хочешь, я могу одолжить тебе свое старое платье», - сказала ей Лана. «Но его цвета и дизайн сейчас не в моде». «Н-но...», - заикаясь, пролепетала Моника. Лана пристально посмотрела на нее. «Что? Тебе не нравится идея носить вещи, доставшиеся от родителей?» «Нет! Просто, ну, я...» Голос Моники задрожал, как будто она вот-вот расплачется. Ее опущенные брови сошлись вместе, и пленка слез покрыла ее круглые глаза. «Ты всегда помогаешь мне, и... Я совсем не отплатила тебе...» Голова Моники опускалась все ниже и ниже. В конце концов Лана смогла разглядеть лишь прядку ее волос. Она прижала к нему палец. «Я делаю это не для того, чтобы мне отплатили, ты же знаешь». «Но...» Моника всегда была такой серьезной. Очевидно, все это время она беспокоилась о возврате долга. Лана убрала палец и фыркнула. «Мне... мне не нужна причина, чтобы делать приятное своим друзьям, не так ли?!» Она старалась говорить спокойно, но от смущения немного спотыкалась на словах. Она накрутила клок волос на палец, чтобы скрыть это. Моника медленно подняла лицо и посмотрела на подругу. «Лана, ты такая классная...», - пробормотала она, полная восхищения. Лана гордо фыркнула, а Моника улыбнулась одной из своих обычных неловких улыбок. «Лана... Спасибо». "Не за что. Нам придется немного подшить платье, так что приходи ко мне в комнату при первой же возможности. И кстати, у тебя есть корсет?" «Я никогда его не носила...» «Что?!» - воскликнула Лана, шок лишил ее всякого подобия женской скромности. В этот самый момент Лана носила под формой простой корсет. Это было совершенно нормально - элементарный аспект ухоженности для любой девушки их возраста. Но, изучив тело Моники повнимательнее, она поняла, почему ее подруге это не идет. Моника выглядела так, словно была в раннем подростковом возрасте, и не в смысле нежной, а в смысле слишком худой. Это было еще легче заметить сейчас, когда одежда для верховой езды подчеркивала ее изгибы - или, скорее, их отсутствие. «Ну, я полагаю, у тебя нет жира, который можно было бы втянуть», - заметила Лана. Моника снова застонала. Тем не менее, если немного утянуть талию и немного набить грудь, она, вероятно, будет выглядеть более женственной. Лана решила, что нужно послать за корсетом, который она использовала в ранней юности. Тихая ведьма Моника Эверетт была одной из Семи мудрецов - самых искусных магов королевства. Но при этом она была крайне застенчива. Она ненавидела находиться в присутствии других людей и иногда даже падала в обморок от нервозности. Из-за этого она поселилась в горной хижине, занимаясь только исследованиями в области магии и прочей работой, связанной с числами. Однако недавно ее коллега, маг-барьерщик Луис Миллер, уговорил ее выполнить задание по охране второго принца, и Моника с большой неохотой перевелась в школу своей цели, академию Серендии. Академия была элитной школой для благородных детей, и то, что там изучали - правильный этикет, бальные танцы и тому подобное, - было совершенно новым для Моники, чьи таланты лежали в области магии и математики. Тем не менее с помощью своих друзей она уже преодолела несколько испытаний. Теперь ей предстоял следующий вызов: один из факультативов - верховая езда. "Я Моника Нортон, студентка второго года обучения на продвинутом курсе Академии Серендии. Рада... познакомиться!" Прошло всего полтора месяца с тех пор, как Моника перевелась в академию. Но она не прикусывала язык и не заикалась. Это было самое плавное и энергичное представление, которое она когда-либо давала. Она поклонилась лошади, стоящей перед ней. ...Именно так - она только что представилась лошади. Очевидно, что лошадь не собиралась реагировать так, как мог бы отреагировать человек. Она скулила, но мысли ее были явно о другом. Ладно... Я сделаю... все, что в моих силах! подумала Моника. В последнее время ей было не по себе, но после разговора с Ланой она почувствовала себя немного лучше. Собрав все силы, которые дала ей подруга, она взобралась на лошадь. Конечно, с помощью руки учителя - сама она бы не справилась. О... О нет, я... я так высоко...! Монике никогда раньше не доводилось ездить на лошади, и высота животного превзошла все ее ожидания. Она почувствовала, как напряглось ее тело. Хотя у нее не было патологического страха перед высотой, она все же испытывала скорее трепет, чем восторг от перспективы оказаться выше, чем обычно. Что, если она сорвется? Когда она замерла в седле, учитель, пожилой инструктор, привыкший обращаться с лошадьми, заговорил с ней спокойным голосом. «Попробуйте сначала медленно обойти лошадь». «Хорошо!» Лошадь начала идти в медленном темпе - примерно с той же скоростью, что и человек... Но это не имело значения. «Ээээээээээ?!» вскрикнула Моника, когда легкая вибрация, вызванная ходьбой лошади, повалила ее на землю. Вокруг нее послышались шепотки. «Эй, эта девушка только что упала». «Это Моника Нортон из студенческого совета, верно?» «Как она умудрилась упасть с такой медленной лошади?» хныкнула Моника. Ее моторика была просто ужасной. Она была неуклюжей, плохо держала равновесие и постоянно спотыкалась обо что-нибудь. Когда дело доходило до верховой езды, отсутствие равновесия было смертельно опасно. Встряска лошади на ходу и минутный наклон, когда она начала поворачивать, - все, что требовалось, чтобы сбросить ее напряженное тело со спины. «Ой, как больно...» После этого она попробовала еще три раза, и каждая попытка длилась меньше минуты, прежде чем она свалилась. Недовольные взгляды окружающих досаждали ей не меньше, чем физическая боль. Почему я не могу просто... делать то же самое, что и все остальные? спросила она, прикусив губу. По правде говоря, она знала, почему. Она не могла делать то, что могли остальные, потому что в прошлом она никогда не пыталась - она всегда убегала. Сжав кулак, чтобы возродить свой разбитый энтузиазм, Моника встала и снова повернулась лицом к лошади. Я хочу научиться ездить на лошади. Я научусь, а потом... В ее сознании промелькнуло лицо девушки. Она улыбалась, ее волосы напоминали конский хвост. Когда-нибудь я смогу... «Я удивлен, что ты выбрала верховую езду», - раздался сзади знакомый голос. Моника замерла. Почему он всегда заставал ее врасплох? Она обернулась, и, как она и ожидала, два великолепных голубых глаза встретились с ее глазами. «Ваше Высочество...» «Ты стала лучше», - прозвучало в ответ. «Ты произнесла все два слова без заикания». Феликс Арк Ридилл - второй принц королевства и тот, кого Моника должна была защищать, - прикрыл рот рукой и захихикал. Это застало ее врасплох. Неужели принц выбрал верховую езду в качестве факультатива? Пока она стояла в изумлении, он вскочил на лошадь. Но не в седло, а в неустойчивое положение прямо за ним. Затем он протянул к ней руку. « Давай». «А?» «Это моя работа, как твоего старшего, направлять тебя, не так ли?» Моника хотела избежать негативного внимания, которое она наверняка привлечет, если позволит Феликсу учить ее. Но еще больше она хотела совершенствоваться. Она быстро поклонилась и сказала: «Спасибо Вампф», - подавившись вторым словом. С лошадью ей удалось представиться, но с людьми у нее все еще были проблемы. Разочарованная отсутствием прогресса, она взяла Феликса за руку. Он легко затащил ее на лошадь. При всей его стройности у него были сильные руки. «Осанка очень важна при верховой езде», - объяснил он. "Всегда держите спину прямо. Теперь отведите плечи назад". «Правильно!» Страх заставлял ее наклоняться вперед, когда она была одна, но теперь ей стало легче, когда кто-то стоял за спиной и поддерживал ее. "Держите тело свободно," - продолжал принц. "Пусть ваши ноги болтаются естественно. И не отводите взгляд, смотрите вдаль... Вот так. Давайте попробуем немного пройтись". Феликс слегка подтолкнул лошадь ногами в бока, и она безропотно начала идти. Когда Моника сжала поводья, принц положил свои руки на ее. "Когда хочешь приказать лошади что-то сделать, - сказал он, - не стоит слишком сильно полагаться на поводья. Если ты потянешь их слишком сильно, это причинит лошади боль". Теперь Моника вспомнила, как в последние несколько раз паниковала и дергала за поводья, прежде чем упасть. Она посмотрела на лошадь и опустила брови. "Я сделала тебе больно раньше...? Прости..." Лошадь жалобно фыркнула, но, похоже, не поняла ее. Феликс, наблюдая за ней, выглядел немного удивленным. «Ты не боишься лошадей?» «А? Ну... ну...», - заикаясь, ответила она. «Нет... не боюсь». Она боялась упасть с высоты, но не самой лошади. Честно говоря...люди были страшнее. «Хм», - хмыкнул в ответ Феликс. Некоторое время они шли молча, и в конце концов Моника увидела довольно большой камень. Его специально положили здесь как препятствие. Руки Моники тут же натянули поводья, и Феликс похлопал их. "Если хочешь дать лошади указание, сначала перемести ноги и центр тяжести. Поводья вторичны", - объяснил он, осторожно перемещая свой вес. Этого оказалось достаточно, чтобы лошадь спокойно обошла препятствие. Монике показалось, что лошадь была гораздо более спокойной, чем когда она ехала одна. Возможно, ей просто показалось. «Он... спокойнее, чем раньше», - заметила она. "Лошади - чувствительные существа. Когда всадник нервничает, они это чувствуют". «О...» Другими словами, собственное душевное состояние Моники раньше не давало лошади покоя. "Первое, чему нужно научиться, - это ездить верхом с правильной осанкой. Если ты научишься ездить рысью, ты начнешь совершенствоваться с каждым шагом". «Рысью?» "Когда лошадь бежит, она делает это в ритме один-два. Мы называем это рысью. Вы переключаетесь между приседом и подъемом вместе с ритмом. Это позволяет вам избежать тряски, уменьшая нагрузку на вас и облегчая балансировку". Понятно, подумала Моника. Значит, верховая езда - это не просто сидение и держание поводьев. Это двоичная система... Поскольку важны осанка и ритм... Наверное, это что-то вроде танцев? Она в очередной раз поразилась тому, как много вещей нужно было попробовать физически, чтобы понять. Она кивнула сама себе, очарованная. «Осанка», - прошептал Феликс ей на ухо. Моника поспешно выпрямила спину. Интуиция уже вошла в привычку, и если она переставала думать, то тут же выгибалась. "Если наклониться вперед, - объяснил принц, - то упасть гораздо легче. Но если вы слишком сильно отклонитесь назад, вам будет трудно удержать равновесие. Сосредоточьтесь на том, чтобы держать спину прямо". «Хорошо!» Моника вспомнила, чему ее учили на бальных танцах. Правильно, выпрямить позвоночник и расслабиться. Вспоминая один за другим все свои уроки, она пробормотала: «Выпрямление спины, ага...» «Да?» - спросил принц. «Это полезно для многих вещей, не так ли?» Феликс слегка улыбнулся. «Вы правы», - сказал он. "Вообще-то я удивлен, что ты выбрала этот предмет в качестве факультатива. Была какая-то конкретная причина?" Оценки Моники по бальным танцам были просто катастрофическими, поэтому, наверное, очень странно, что она выбрала верховую езду. В королевстве Ридилл были определенные районы, где женщины ездили на лошадях, но городским жительницам редко выпадала такая возможность. Особенно это касалось дочерей дворян, а девушек в этом сословии было очень мало. Моника открыла рот, потом снова закрыла, пытаясь собрать воедино то, что хотела сказать. Когда Кейси покинула академию, Моника была в смятении. По правде говоря, она могла бы подать заявление и поменять факультатив вплоть до начала занятий. Но в итоге она не стала заполнять заявление, решив выбрать верховую езду и шахматы в качестве двух факультативов. «У меня есть подруга... которой я хочу однажды рассказать... что я научилась ездить на лошадях». Сказанное вслух, казалось, придало ей немного энергии. «А эта подруга, случайно, не леди Кейси Гроув?» мягко ответил Феликс. "Та, что была с нами, когда мы везли припасы? Она ведь очень неожиданно ушла из школы, не так ли?" Сердце Моники на мгновение подпрыгнуло. В инциденте с падением пиломатериалов, когда они несли припасы, была виновата Кейси. На первый взгляд все было решено как простой несчастный случай, и Луис нашел волшебный предмет, который она подбросила, чтобы убить принца. Феликс не мог ничего знать. Но когда он произнес имя Кейси, Моника не могла не почувствовать потрясения. Если кто-нибудь узнает, что Кейси охотилась за жизнью принца, ее казнят... Возможно, ее паника передалась поводьям, потому что лошадь стала ступать чуть более неуклюже. Феликс успокоил лошадь и тихо сказал: «Ты не в себе с того дня». «А... Я... это... так?» "Да. Поэтому я рад, что ты отнеслась к верховой езде с позитивом". Позитивный настрой? Она задумалась. Эти слова меня совершенно не характеризуют. И все же, если Моника сейчас хоть немного смотрела вперед... то только благодаря таким добрым людям, как Лана, которые придавали ей смелости и подстегивали к дальнейшим действиям. Именно благодаря им Моника могла сохранять надежду на то, что однажды снова встретится с Кейси. Она представила, как улыбается и с гордостью говорит подруге, что научилась ездить верхом. Это будет ее целью. «Хорошо, когда есть цели», - заметил Феликс. «Надеюсь, однажды ты сможешь поднять голову и рассказать об этом своему другу». Хотя принц постоянно дразнил ее, он никогда не смеялся над ней. Это радовало ее, и Монике удалось неловко задать ему вопрос, едва шевеля губами. «Да. Хм... Если подумать... почему вы выбрали этот класс?» О втором принце говорили, что он многосторонне одаренный гений. Она слышала, что он был очень искусным наездником, и все же он выбрал этот класс в качестве факультатива. Была ли в этом какая-то причина? «Вообще-то, - ответил Феликс, выглядя довольно довольным, - это единственный предмет, который я обязательно посещаю каждый год». "Каждый год? Вам нравится верховая езда?" «Ну, да, но... Ладно, я сделаю исключение и расскажу тебе, почему», - озорно сказал он, слегка ударив лошадь по бокам. В ответ она свернула с базового курса и направилась в лес, где находился продвинутый курс. "С-сэр? Куда мы едем?" «Придется подождать и посмотреть», - ответил он, его голос странно одухотворен. Лес за академией был заполнен дубами, посаженными через равные промежутки, которые в данный момент были окрашены в красные и желтые оттенки. Поскольку эта территория была предназначена для конных прогулок, ее немного подстригли, чтобы лошадям было удобнее передвигаться. Однако как раз в тот момент, когда Моника начала думать, что их ждет легкая прогулка по лесу... лошадь отклонилась от курса и стала продираться сквозь деревья. «С-сэр!» - завопила она. "Это нехорошо! Мы сбились с пути!" «Угу», - ответил Феликс. «Это путь к нашей цели». «...А?» Когда Моника в замешательстве наклонила голову, Феликс поднял голову. Он улыбался своей обычной мягкой улыбкой, но по какой-то причине уголки его губ были чуть больше, чем обычно. Он выглядел почти взволнованным. "Точно. Взгляни туда". Его поднятые голубые глаза блестели в солнечном свете, пробивающемся сквозь листву. Моника проследила за его взглядом и тоже посмотрела вверх. Чистое осеннее небо казалось таким далеким, таким высоким. Но тут сквозь рассеянные облака прорезались несколько фигур - стая птиц и мальчик с грязно-русыми волосами. Это был вечно энергичный Гленн Дадли. «Гяаахх!» - закричал он. "Хватит, хватит, хватит! Хватит уже меня клевать!" Стая птиц, похоже, гналась за ним. Моника оглянулась на Феликса. «Эм, эрр...?» Принц продолжал наблюдать за Гленом с неопределенным весельем на лице, пока мальчик порхал в воздухе. Пока Моника раздумывала, что сказать, принц нарушил молчание. «О. Похоже, он собирается упасть». «Что?!» Она в панике подняла глаза к небу: Гленн, которого все еще клевали, мчался к земле... но вовремя поймал себя и остановился в воздухе, а затем мягко полетел вниз. Возле места, где приземлился Гленн, находилось несколько студентов. "Вон там у них практическое занятие по магии, - пояснил Феликс, указывая на них. «Хотя Дадли - единственный, кто умеет пользоваться магии полета». Проследив взглядом за линией его пальца, Моника все поняла. Все остальные студенты отрабатывали базовые заклинания. "Дадли невероятно талантлив," - продолжил он. «Формула магии полета не так уж сложна, но она требует точного контроля маны и безупречного чувства равновесия, поэтому даже многие высшие маги не могут ее использовать». Именно по этой причине Моника не могла летать. Будучи одним из Семи мудрецов, она прекрасно понимала теоретическую формулу магии полета и умела правильно управлять своей маной. Но, к сожалению, ее чувство равновесия все портило - она всегда падала обратно на землю - точно так же, как и при езде верхом. Но, несмотря на это, что-то в этой ситуации показалось Монике странным. Ей показалось, или Феликс прекрасно разбирается в магии? Все знают, что летать по-магически сложно, подумала она. Не странно, что и он тоже. Но... Пока она размышляла над этим, лошадь затрусила в другом направлении. Куда же мы теперь едем? задалась она вопросом, как вдруг почувствовала, что по коже побежали мурашки. Словно они только что прошли сквозь тонкую невидимую пленку - такое ощущение возникает, когда преодолеваешь барьер. И это не просто защитный барьер... Стойте! Порыв холодного воздуха прошелся по ее щеке, когда она удивленно подняла голову. Порыв дул из глубины леса, прохладный, как зимний ветер. Она посмотрела в ту сторону, откуда дул ветер, и увидела на поляне две фигуры. Обе они были учениками Академии Серендии и быстро читали нараспев. Один из них был светловолосым юношей. Второй, стоявший перед ним, носил серебристые волосы, завязанные сзади на шее, - это был вице-президент студенческого совета Сирил Эшли. Блондин закончил свое песнопение, затем поднял пальцы к Сирилу. Из этих пальцев вырвался огненный шар, достаточно большой, чтобы обхватить его руками. Сирил закончил заклинание в то же мгновение; его заклинание создало перед ним ледяную стену, которая заблокировала огненный шар. Пламя рассеялось, выпустив клубы пара, но большая часть льда осталась нерастаявшей. «Это...», - пробормотала Моника. Феликс наклонился к ней и прошептал: "А это место, где они проводят продвинутые практические занятия по магии. Они участвуют в так называемом магическом бою - показательном бою с использованием только магии, который проводится внутри специального барьера". Магические бои были чем-то, с чем Моника была очень знакома. Ведь впервые они были разработаны и применены в величайшем учебном заведении королевства, где обучали магов, - ее альма-матер, школе Минервы. Как правило, в магическом бою разрешалось использовать только атаки, пропитанные магией, с помощью магических предметов. Внутри барьера вы не пострадали бы, даже если бы атака поразила вас; вместо этого она отняла бы у вас эквивалентное количество маны. Чем выше была сила атакующего заклинания, тем больше вы теряли. В итоге побеждал тот, у кого оставалась мана. В школе Минервы якобы был ученик, который использовал магию наряду с физическими атаками во время магических сражений. Этот студент использовал магию, чтобы ослепить противника, а затем наносил ему удары ногами и руками. Этот возмутительный стиль боя доставил немало хлопот учителям Минервы. В итоге они усовершенствовали барьер, чтобы физические атаки не наносили урона. Мысли о магических сражениях возвращают меня в прошлое, подумала Моника. Мне тоже приходилось участвовать в отборочных соревнованиях Семи мудрецов... Внутри барьера заклинание, каким бы сильным оно ни было, никогда не причинит вреда, но боль и удар будут ощущаться. Моника терпеть не могла болезненные и страшные вещи, поэтому не очень-то радовалась участию. Ей уже несколько раз приходилось участвовать в этом, когда она училась в Минерве, но все, что она помнила, - это ужас и попытки убежать, пока все не закончится. [[image:/storage/reader-images/c9a8f39179568e1400684a3c07a990631d406205.png]] Пока она смотрела на соперников отрешенным взглядом, Сирил закончил блокировать атакующие заклинания своего противника. «Ему противостоит президент клуба магического боя», - заметил Феликс. «Он действительно что-то из себя представляет». «Лорд Сирил очень силен», - согласилась она. "Верно? Он единственный, кто может использовать быстрое заклинание в академии... Думаю, он может быть самым сильным студентом здесь". Слушая речь принца, Моника лениво следила глазами за Сирилом. Прошла примерно неделя с момента неудачного покушения на Феликса. Использованный магический предмет - Спиральное пламя - был найден, а виновник, Кейси, была вынуждена покинуть школу под предлогом семейных дел. Все было улажено за кулисами. Но, к сожалению, одна деталь попала в протокол - инцидент с падением пиломатериалов во время доставки припасов, который Кейси подстроила, чтобы создать себе алиби. Она перерезала веревку, связывающую дрова. Но Сирил, который был там в тот момент, винил себя - он считал, что не проверил все должным образом. Феликс никогда не критиковал Сирила за это, но Сирил и сам делал достаточно. Моника, присутствовавшая при этом, знала, что он не виноват, но не могла настаивать на этом. Если бы они поняли, что падение пиломатериалов - дело рук Кейси, весь заговор с целью убийства распутался бы, как маргаритка. Моника повесила голову, вспоминая события предыдущей недели. В тот день, когда все случилось, она не только не смогла сказать правду, но и была переполнена чувством вины и разрыдалась в комнате студенческого совета. Ни Сирил, ни Нил, которые были там в тот момент, не упоминали об этом на следующий день. Она была благодарна, но в то же время чувствовала себя виноватой. Интересно, могу ли я что-нибудь сделать для лорда Сирила...- размышляла она. Он всегда помогал ей - учил, как выполнять работу, делал за нее, когда она была не в состоянии, давал ей горячий шоколад. И не только он. Ее одноклассница Лана, Нил из студенческого совета, ее сообщница Изабель... Все они по-разному помогали ей с тех пор, как она приехала сюда. Чем она может отплатить всем этим добрым людям? Лана уже сказала, что помогает не для того, чтобы получить что-то взамен, что ей не нужна причина, чтобы быть доброй к своим друзьям. Сможет ли Моника когда-нибудь быть достаточно сильной, чтобы сказать что-то подобное другому человеку? Я... надеюсь, что да. Феликс потрепал ее по плечу, прервав ее личные размышления. «Это была приятная прогулка, но сейчас давай вернемся на другой курс», - сказал он, поворачивая лошадь в ту сторону, откуда они приехали. Она оглянулась на принца и заметила, что он выглядит особенно веселым. «Вы выбрали занятия верховой ездой как способ... э-э... тайно наблюдать за практическими занятиями по магии?» - спросила она. «Все это часть моего обучения», - ответил он. «Понимая, чего можно добиться с помощью магии, я смогу быстрее принимать решения в чрезвычайных ситуациях». «Я... э-э... понимаю...?» Он сказал, что это ради учебы, но у Моники возникло ощущение, что это не единственная причина. В конце концов, его глаза светились, когда он наблюдал за Гленом и Сирилом. Но он сказал, что не умеет пользоваться магией, так что... «Леди Нортон, осанка, осанка!» «П-правильно!» Должно быть, ее спина снова сгорбилась, пока она размышляла. Она поспешно выпрямилась. Ей нужно было подумать о многих вещах, но ей было трудно собраться с мыслями, пока она привыкала к непривычному ощущению сидения на лошади. Она сознательно поправила позу, решив пока сосредоточиться на езде. ---------- ГЛАВА 2 Восхождение ГЛАВА 2 Восхождение В Академии Серендия ученики каждый год выбирали два факультативных занятия. Моника выбрала верховую езду в качестве первого занятия и шахматы в качестве второго. Через два дня после занятий верховой ездой она впервые отправилась в шахматный класс. Во время наблюдательного дня она пыталась играть в эту игру, не зная толком правил. Но в этот раз она заранее прочитала весь учебник по этому предмету. Пока она шла, она размышляла над содержанием книги, которую накануне допоздна читала. И тут она услышала сзади оживленный голос. «Эй! Моника!» Обернувшись, она увидела высокого молодого человека с грязно-русыми волосами, который махал ей рукой, - Гленна. Рядом с ним стояли Нил, который был значительно ниже ростом, и его невеста, красивая и высокая Клаудия. Это была странная группа. Поклонившись, Моника сказала: "Здравствуйте. Вы все вместе учитесь в одном классе?" «Конечно!» - ответил Гленн. «Мы собираемся пойти на фундаментальную магию!» Когда она видела его накануне, использующего заклинание полета, чтобы пронестись по небу, это была практическая магия - студенты пробовали заклинания на практике. Фундаментальная магия, на которую они переходили сейчас, была направлена на обучение в классе. Пройдя оба курса, ученик мог перейти на продвинутый курс практической магии, который начинался через год. Продвинутый курс был тем, что изучал Сирил, а Гленн, судя по всему, собирался начать его в следующем году. «Практическая магия - это так весело», - продолжал Гленн. "Мы использовали кучу заклинаний! Но сегодня у нас лекция по основам... Нил, если я засну, разбуди меня, ладно?" Нил страдальчески усмехнулся. Гленн уже был уверен, что будет дремать на уроке. Клаудия протянула Нилу руку. "Значит, ты добился того, что Нил согласился разбудить тебя, если ты задремлешь? Понятно... Неплохая идея". "Э-э, леди Клаудия," - сказал ее жених с озабоченным выражением лица. «Вы ведь не собираетесь засыпать?» Клаудия просто улыбнулась в ответ - а может, это была скорее ухмылка. В любом случае она выглядела очень злой. Тем временем Гленн с интересом разглядывал учебник, зажатый в руках Моники. «Какие предметы ты в итоге выбрала?» - спросил он. «Я выбрала верховую езду и шахматы... Сегодня у нас урок шахмат». "Шахматы, да? Звучит довольно сложно", - простодушно сказал Гленн. Нил улыбнулся и вмешался. «Это возвращает меня в прошлое», - сказал он. "Мы с леди Клаудией занимались шахматами в прошлом году. Не так ли?" «...Да, так и было». В отличие от усмешки Нила, выражение лица Клаудии было омраченным. Она всегда была мрачной и меланхоличной, но эта аура, казалось, становилась вдвое тяжелее, как только она слышала слово «шахматы». Интересно, что случилось...- подумала Моника, не зная, как реагировать. Внезапно она почувствовала, как на нее давит какая-то тяжесть. Однако это была не тяжесть настроения Клаудии, а физическая тяжесть - кто-то положил руку ей на плечо. Неподвижно повернувшись, Моника обнаружила, что на нее смотрит пара потухших глаз. Это был один из секретарей студенческого совета, Эллиотт Ховард. «Привет, маленькая белка», - сказал он. "Пора на урок шахмат, да? Мы оба идем, так что, может быть, отправимся туда вместе". На его лице сияла жизнерадостная улыбка, но Моника не смогла расшифровать его истинные намерения и напряглась. Эллиотт был приверженцем социальной иерархии. Он невзлюбил Монику за то, что ее выбрали членом студенческого совета, несмотря на ее статус простолюдинки. Когда они столкнулись с незваными гостями, выдававшими себя за представителей компании Эббот, он ясно дал понять, что они разные - у него есть обязанности, а у нее нет. Должно быть, он действительно так к ней относился. И, если подумать, с тех пор Моника почти не разговаривала с секретарем: он был невероятно занят, разбираясь с последствиями инцидента. Она внутренне застонала. Это так неловко... Опустив взгляд на книгу в своих руках, она почувствовала, как рука на ее плече сжалась чуть крепче. «Нам пора идти», - хрипловато сказал Эллиот. «Хорошо!» Моника поклонилась Гленну и остальным и пошла за Эллиотом. Он шел по коридору, не говоря ни слова, и ей пришлось немного пробежаться, чтобы не отстать. Она бежала за ним, слегка запыхавшись. Когда они пришли в класс, Моника начала паниковать по поводу того, где ей сесть, а Эллиотт жестом указал подбородком на окно. "Садись вон там. Давай сыграем партию", - сказал он и, не дожидаясь ее ответа, взял с полки шахматную доску. Моника села, как было велено, а Эллиот взял в руки две фигуры короля и поменял их местами под столом. Закончив, он протянул Монике сомкнутые кулаки. «Выбирай, какой хочешь». «Хорошо, тогда... э-э... вот эту», - сказала она, указывая. Он раскрыл указанную ею руку, чтобы показать черного короля. Эллиотт должен был сделать первый ход белым, а Моника - черным. Пока она неуклюже расставляла фигуры, Эллиотт, который уже закончил свою сторону, подпер подбородок рукой и сказал: «Эй». Моника перестала раскладывать фигуры и посмотрела на него. "Д-да...? В чем дело?" «О матче, который мы сыграли в день наблюдения», - пробормотал он, играя одной из своих фигур. «Я не рассказывал тебе о рокировке, но я все равно использовал ее, чтобы выиграть... Почему ты не указала на это при всех?» Моника моргнула, не понимая. Она хорошо помнила свою первую партию в шахматы в день наблюдений. Эллиотт поставил себя в затруднительное положение, убрав своего ферзя и предоставив первый ход Монике. Поначалу она доминировала. Но в самом конце Эллиотт применил особый ход, называемый рокировкой, который позволил ему за один ход изменить положение ладьи и короля и победить ее. В то время она не знала об этом правиле, так что в каком-то смысле это было вполне естественно, что она проиграла. Пока она пыталась найти ответ на вопрос Эллиотта, он продолжал. «Вы имели право критиковать меня, леди Нортон, говорить, что это несправедливо». Внезапно Монику осенило. В последнее время Эллиотт вел себя немного странно - он пытался что-то сказать ей в комнате студенческого совета, но потом поспешно отходил. Неужели это все потому, что он хотел поговорить об этом? "Ну..." - начала она, тщательно подбирая слова. «Кое-кто из моих знакомых наверняка сказал бы это...» Моника вспомнила своего коллегу и соратника по Мудрости, мага-барьериста Луиса Миллера. Она догадывалась, что он скажет по этому поводу. «...Ты поступила глупо, приняв чей-то вызов, основываясь только на его собственном объяснении, даже не ознакомившись с правилами». У Эллиота отпала челюсть. "Кто этот человек? Звучит ужасно". «Ну, вообще-то я с ними согласна, так что... А когда они учили меня карточной игре, то сказали, что игра началась, еще до того, как мы сели за стол». Секретарь вздохнул, затем поднял руки, как бы сдаваясь. "Ладно, ладно. Отдохните. Я не пытался заманить вас в ловушку, не обучая вас рокировке. Я просто подумал, что новичок в игре не поймет, что это такое. И я был самоуверен. Я решил, что все равно легко обыграю тебя, не применяя ее". "О, - двусмысленно сказала Моника. Эллиотт сделал кислое лицо, а затем взъерошил свою идеально расчесанную челку. «Вот из-за чего ты должна злиться», - настаивал он. "Я смотрел на тебя свысока, потом разозлился, когда начал проигрывать, и использовал прием, которому тебя не научил, чтобы украсть победу. Это было нечестно. Это был позорный поступок для благородного человека". «Ну... Ну...» Это обеспокоило Монику. Она понятия не имела, на что ей следует злиться. Она никогда не злилась на кого-то за то, что тот смотрел на нее свысока. Честно говоря, ее больше беспокоило, что люди слишком много о ней думают. Она также не могла придумать, в чем обвинить Эллиотта, что он не рассказал ей о рокировке. Она сама была виновата в том, что не посмотрела правила сама. Поэтому она пошевелила пальцами и тихо сказала: "Простите. Я не могу придумать причину, чтобы злиться". По какой-то причине это заставило Эллиота удивленно расширить глаза. Смутившись и подумав, не сказала ли она что-то странное, Моника продолжила. «Я просто хочу уметь играть в шахматы, так что...» Она закончила расставлять оставшиеся фигуры и посмотрела на Эллиота. «Может, начнем?» Все выражение исчезло с ее лица. Колебания и нерешительность, которые всегда были присущи ее юным чертам, уступили место спокойному, как тихая вода, взгляду, который ждал, когда Эллиотт сделает первый ход. Он испустил долгий вздох, затем положил руку на белую пешку. "Тогда я не буду тянуть время. Я буду стараться изо всех сил, чтобы выиграть". «Это сделает меня счастливой». "Ну и дела! Только не плачь, когда я тебя побью, белочка", - сказал Эллиотт, прежде чем передвинуть фигуру. Он выглядел странно воодушевленным. Когда Эллиоту Говарду, старшему сыну графа Дасви, было шесть лет, отец впервые взял его в гости к герцогу Клокфорду. Тогда он познакомился с Феликсом Арком Ридилом, внуком герцога и вторым принцем королевства. Феликс, ровесник Эллиота, был хрупким мальчиком, который, судя по всему, поправлял здоровье вдали от замка, в доме своего деда. Отец Эллиота привез его сюда, чтобы он поиграл с принцем. Но Эллиотт возненавидел Феликса. Мальчик был неуклюж и обладал ужасной моторикой. Он был настолько слаб, что не мог даже правильно поднять тренировочный меч, а без слуги, сидящего позади него, едва мог сесть на лошадь. Его танцы тоже были ужасны. Он медленно учился, поэтому его оценки были низкими. Он был скучен и глуп - не мог сделать ничего путного. Ко всему прочему, Феликс был ужасно застенчив. Он не мог произнести и двух слов в присутствии постороннего человека - он задыхался и смотрел себе под ноги. Он едва мог даже поздороваться. На самом деле мальчик-слуга, который всегда был с ним, говорил и вел себя гораздо смелее, чем принц. Эллиотт сочувствовал ему - должно быть, нелегко иметь в качестве хозяина бесполезное отродье. Феликс был просто некомпетентен. Когда Эллиотт думал о том, что мальчишка со временем может превзойти их всех, его охватывала беспомощная злость. И вот, со свойственной шестилетним мальчишкам злобной натурой, Эллиотт высмеивал принца и издевался над ним. И каждый раз, когда он это делал, Феликс печально смотрел вниз и произносил одну и ту же фразу. "Мне очень жаль. Я ничего не могу сделать правильно..." Какой жалкий неудачник. И все же он был намного, намного выше по социальному статусу, чем Эллиот. И однажды ему придется стать лидером. Хотя Феликс отставал от остальных в большинстве занятий, в одном он разбирался особенно хорошо: в астрономии. Несмотря на то что этот предмет был малопригоден для королевских особ, глаза второго принца всегда блестели, когда разговор заходил о звездах, и при любой возможности он прятался и читал о них книгу. Вот и Эллиот взял книгу Феликса, пока взрослые и слуги не смотрели, и спрятал ее на дереве в саду. Как и следовало ожидать, Феликс был готов разрыдаться. Он прижался к Эллиоту, умоляя вернуть ему книгу. «Она там, на дереве», - ответил Эллиот. "Оно не такое высокое, видишь? Ты можешь просто пойти и взять ее". Феликс покраснел, глядя на ветви. С его ужасной моторикой он никогда не смог бы забраться на дерево самостоятельно. Эллиотт, прекрасно понимая это, ухмыльнулся и стал дразнить его еще больше. "Разве ты не собираешься, как обычно, пойти и поплакаться своему слуге? Или попросишь своего могущественного деда спасти тебя? Давай, скажи им, что ты ничего не можешь сделать сам". «......» Принц некоторое время смотрел на дерево с напряженным лицом, но в конце концов стиснул зубы и начал карабкаться вверх. Но ему не удавалось как следует пошевелить конечностями, и вскоре он замер и начал дрожать. "Слабак, - проворчал Эллиот, когда дрожащая рука Феликса потянулась к ветке... и промахнулась, заставив его упасть. Он был не очень высоко, поэтому Эллиотт просто наблюдал за происходящим. Но, как ни странно, Феликс не поднялся. Эллиотт осторожно приблизился и увидел острую ветку, воткнутую в бок мальчика. Он упал на нее, поранив себя. По одежде Феликса медленно расползалось красное пятно, сосредоточенное на этой ветке. Эллиотт побелел, закричал и позвал взрослых. «Ты хоть понимаешь, что ты наделал?!» - вопрошал отец Эллиота, ударяя его по щеке. Эллиотт не стал оправдываться. Он знал, что во всем виновато его безрассудство. Рана Феликса была не очень глубокой, и им сказали, что жизни мальчика ничего не угрожает. Но ему все равно придется наложить несколько швов. « Ты оставил ему неизгладимый шрам», - сказал граф Дасви. «И твоей собственной жизни будет недостаточно, чтобы искупить это преступление». Его отец был готов принести в жертву собственную голову. Но тут вмешался Феликс, только что прошедший курс лечения. «Пожалуйста, подождите!» - сказал он. Хотя мальчик-слуга поддерживал его, принц стоял на ногах. Лицо Феликса было бледным и блестящим от пота. Конечно, так и было - ему только что наложили швы. "Эллиотт не виноват, - продолжал принц. "Я дурачился и залез на дерево. Эллиотт пытался остановить меня и даже смягчил мое падение своим телом". Это была большая ложь. Эллиот ухмылялся, глядя на Феликса, когда принц падал, уверенный, что ему не будет больно. Но благодаря тому, что Феликс прикрыл его, он избежал вины, и его отец смог сохранить свою жизнь. После этого Эллиот ворвался в комнату Феликса. «Почему ты меня прикрыл?» - спросил он. "В том несчастном случае виноват я. Ты сильно пострадал из-за меня!" Он что, пытается добиться от меня одолжения? спросил Эллиотт с глубоким подозрением. Брови Феликса опустились, и он слабо улыбнулся. Он выглядел обеспокоенным. "Я упал с дерева, потому что не знал, как на него забраться. Я не вижу причин винить тебя в этом, Эллиотт". Он сказал это так, словно это была самая логичная вещь в мире. Принц всерьез считал, что он сам виноват в том, что не умеет лазить по деревьям. «...Когда твоя рана заживет, я научу тебя», - пробормотал Эллиот. Небесно-голубые глаза Феликса сверкнули. "Правда? Спасибо тебе огромное. Я всегда думал, что смогу лучше видеть звезды с верхушек деревьев". Принц улыбнулся Эллиоту - искренне и счастливо. Эллиотт вдруг вспомнил все это потому, что Моника Нортон только что сказала то же самое, что и мальчик в его воспоминаниях. Эллиотт спросил ее, почему она не винит его, и она ответила, что не может придумать ни одной причины для этого, с тем же выражением лица, что и у того нежного мальчика. О. Наконец-то все стало понятно... Так вот почему он так хочет приласкать леди Нортон! Отложив эту мысль в уголок сознания, Эллиотт передвинул своего белого слона. Моника не теряла времени, делая свой следующий ход. Как и в прошлый раз, Моника двигала свои фигуры очень быстро. Ей никогда не требовалось много времени на раздумья. Эллиотт двигал фигуру, и она тут же отвечала ему тем же. И вот, когда Моника передвинула ферзя, игра подошла к концу. Эллиотт посмотрел на доску и сказал: «Это патовая ситуация». Тупик - несмотря на то, что у него не было гандикапа и было преимущество первого хода. Против девушки, которая играла в шахматы всего пару раз. Моника просто смотрела на доску, не выглядя ни довольной, ни расстроенной. Вероятно, она вспоминала партию, которую они только что сыграли. «Шахматы умеют выявлять характер человека», - заметил Эллиотт почти про себя. «А?» Моника посмотрела на него и моргнула. Эллиотт слегка пожал плечами. "Сирил играет в очень простые и понятные шахматы, в стиле «защити короля». У него всегда сильная защита. А ты - полная противоположность". Хотя, если быть точным, стиль игры Моники не сводился к нападению. Если бы ему пришлось описывать его, он бы сказал, что она была досконально логична и никогда не делала лишних ходов. « Ты, вероятно, даже используешь своего короля в качестве приманки, если это означает, что ты можешь выиграть», - продолжил он. Для Моники Нортон король стоил столько же, сколько пешка. Она могла пожертвовать любой фигурой, если это хоть немного увеличивало ее шансы на победу. Она была сильной и безжалостной. Если она продолжит набираться опыта и научится читать соперника и манипулировать им... она станет монстром в этой игре. Это предсказание заставило Эллиота содрогнуться. Эта девушка обладала глубокими способностями, которые даже Феликс не мог постичь, но ее характер был робким и покорным. Разрыв между ее талантами и поведением был почти сюрреалистичным. Пока поникшие глаза Эллиота продолжали наблюдать за ней, Моника заговорила. «Лорд Говард, ваш стиль игры... ну...», - начала она. «О? Новичок хочет поговорить со мной о том, как я играю?» «Вы, кажется, очень настойчивы в определении роли каждой фигуры». Брови Эллиота взлетели вверх. В прошлом мистер Бойд указывал ему на то же самое. Его стиль игры слишком сильно фокусировался на предписанной роли каждой фигуры. Королевы действовали как королевы, пешки - как пешки... Он был склонен отводить фигурам более высокого ранга большую роль в своей стратегии. В каком-то смысле он был полярной противоположностью Моники, которая не придавала своим фигурам никакой врожденной ценности. Она указала на одну из пешек Эллиота, все еще остававшуюся на доске. «В игре был момент, когда вы могли продвинуть свою пешку», - объяснила она. «Это был оптимальный ход, но вы его не сделали». Если пешка достигала другого конца доски - стороны противника, - игрок мог повысить ее до другой фигуры, например до ферзя. Эллиотт намеренно избегал этого. Втайне пораженный тем, что она это заметила, он сардонически улыбнулся. «Я просто ненавижу выскочек», - сказал он. Солдат, прорубивший себе путь в самую глубь вражеского лагеря, мог подняться в звании. Эллиотт презирал это правило. «Мой дядя по какой-то непостижимой причине взял в законные жены простолюдинку», - объяснил он. "Он всегда называл ее простой, честной, доброй девушкой. Но в итоге она потратила все его деньги. Мой дядя, чувствуя себя преданным... повесился". Первым, кто нашел его мертвое, холодное тело, был Эллиотт, который навестил своего любимого дядю, чтобы узнать от него больше о шахматах. Эта сцена до сих пор стоит у него перед глазами. К моменту приезда Эллиота все ценное, что было в поместье его дяди, исчезло. Узнав о смерти мужчины, его жена, бывшая простолюдинка, забрала все и сбежала, даже не остановившись, чтобы оплакать смерть человека, которого она довела до самоубийства. « Ты понимаешь?» - спросил он. "Простолюдины должны вести себя как простолюдины, а дворяне - как дворяне. Попытайся переступить барьер социального статуса, и кто-нибудь пострадает". Именно поэтому Эллиотт ненавидел простолюдинов, которые вели себя выше своего положения. От таких выскочек у него мурашки по коже бегали. Поначалу он питал те же чувства к Монике. Она не только поступила в Академию Серендии как простолюдинка, но даже стала членом студенческого совета. Он не мог не воспринимать ее как бельмо на глазу - по крайней мере, до сих пор. Наверное, такие люди, как она, встречаются редко - те, чьи невероятные таланты заставляют их выходить за рамки своего положения. Эллиотт еще не знал, как относиться к таким людям. Поэтому он просто сделал кислое лицо и предупредил. "На время я отложу свое суждение о вас, леди Нортон. Но есть одна вещь, о которой я должен вас предупредить". Он сложил ноги и посмотрел ей прямо в глаза, стараясь, чтобы его следующие слова дошли до нее. "Простолюдины, рожденные с редкими талантами, обычно вызывают зависть у некомпетентных или пользуются ими в корыстных целях. Я знаю таких, как ты, чьи жизни были разрушены подобными людьми". Эти слова должны были вызвать в Монике тревогу, и они ее вызвали. Она побелела как полотно и напряглась. Эллиотт в своей обычной сардонической манере слегка пожал плечами и усмехнулся. "Тебе нужно быть очень осторожной в своих действиях. В конце концов, в будущем на тебя будет обращено еще больше внимания". «...А?» Моника, казалось, не осознавала этого, но кто-то все это время наблюдал за их игрой издалека. Высокий мужчина с бритой головой и накачанными мышцами - учитель шахмат, профессор Бойд. Профессор как раз сейчас что-то писал мелом на доске. Эллиотт оглянулся, показывая глазами, чтобы Моника тоже посмотрела. Когда она это сделала, то замерла. Представители шахматных соревнований Первый матч: Моника Нортон Второй матч: Бенджамин Мординг Третий матч: Эллиотт Говард Глаза Моники широко раскрылись, а губы - теперь уже белые - задрожали: «Соревнования по шахматам...?!» "В выходные перед школьным фестивалем мы приглашаем игроков из других школ и проводим шахматный турнир. Ты ведь видела это мероприятие в бюджетных предложениях, не так ли?" «Но я...?!» - заикаясь, пролепетала она, побледнев лицом. Профессор Бойд подошел к ним, стуча ногами по полу. С видом воина, повидавшего бесчисленные поля сражений, он взял свою огромную руку, которая могла бы запросто раздавить голову человека, и постучал по плечу Моники. Он заговорил низким голосом, без всякого выражения на лице. «Я возлагаю на вас большие надежды». «Я, я... я... я... я... я... я...» Поняв, что она пытается сказать « я не могу», Эллиотт пожал плечами и сказал ей: «Давайте просто повеселимся, а, леди Нортон?» Моника продолжала повторять слово «я» снова и снова, дергаясь. Эллиотт подумал, что к этому моменту она, должно быть, находится лишь в полубессознательном состоянии. Она была точно такой же, как тот мальчик из его воспоминаний, - она рассыпалась под давлением. Соревнования по шахматам были традиционным мероприятием, на которое три школы, включая Академию Серендии, выставляли по три игрока, которые затем участвовали в матчах друг против друга. Моника, выбранная в качестве одного из игроков и тем самым обремененная гордостью знаменитой школы, была в полном замешательстве. Быть выбранной в качестве представителя чего бы то ни было должно было быть честью, но у Моники остались лишь плохие воспоминания о подобных мероприятиях. Она вспомнила, как два года назад была частью исследовательской лаборатории профессора Гидеона Резерфорда в Институте подготовки магов Минервы. Профессор Резерфорд был остроглазым стариком с подстриженными белыми волосами. Хотя он был упрямым и узколобым, но в целом позволял Монике проводить собственные исследования. И вот она заперлась в лаборатории, работая только над магическими формулами. И вот однажды профессор Резерфорд, покуривая трубку, сказал ей: "Эй, Эверетт. Как насчет того, чтобы заглянуть ненадолго к Семи мудрецам?" Семь мудрецов стояли на вершине магического искусства в Королевстве Ридилл. Отборочные состязания для столь важной группы вряд ли были чем-то таким, куда можно было просто «заскочить ненадолго». Моника решила, что мужчина просто злобно шутит, но потом он сказал ей, что уже предоставил рекомендательное письмо и что она прошла проверку документов. «Почему я?!» - завопила она. "...Я не могу! Я не могу! Я никогда не смогу!" Ее трясло с ног до головы, она куталась в одну из оконных занавесок лаборатории, когда профессор Резерфорд вынес ее, все еще закутанную, и практически швырнул на площадку для соревнований. После этого, несмотря на то что она совершила грубую ошибку, потеряв сознание во время собеседования, ее выбрали одной из Мудрецов. В тот момент ей казалось, что ее желудок сейчас лопнет от напряжения. Тем не менее в мире было два человека, которым она хотела сообщить о своем выборе. Первой была ее приемная мать, а второй - ее единственный друг. Именно благодаря этому другу Моника смогла выучить магию и проявить себя в Минерве с лучшей стороны. В то время она считала своим долгом рассказать ему об этом. Она отдалилась от него на некоторое время, но знала, что если расскажет ему о том, что стала Мудрецом, он похвалит ее. А потом... "Эй, леди Нортон. Вы сейчас натолкнетесь на стену..." Услышав голос сверху, Моника вздрогнула. Это была Академия Серендии, а не Минервы, и она называла себя Моникой Нортон для прикрытия, чтобы проникнуть в школу и защитить второго принца. А теперь, когда Моника была выбрана представителем на шахматное соревнование и они с Эллиотом закончили оформление документов в комнате персонала, они направлялись, чтобы представить свой доклад студенческому совету. "Извините... - пробормотала она в знак извинения, глядя на Эллиота, который шел рядом с ней. Эллиотт снова посмотрел на нее с раздражением. Она была явно подавлена. «Тебя выбрали одним из наших игроков, но ты не выглядишь ни капли счастливой по этому поводу». Моника ничего не ответила, и в конце концов Эллиотт остановился перед комнатой студенческого совета. «Ну, как бы ты к этому ни относилась, мы все равно доложим об этом принцу». «Уф... Ладно...» Докладывать Феликсу о случившемся было еще одним делом, которое Моника воспринимала мрачно. Они с Эллиотом будут проходить специальную подготовку к соревнованиям при каждом удобном случае - на переменах и после уроков. Естественно, это означало, что их работа в качестве членов студенческого совета застопорится. Я создам еще больше проблем для лорда Сирила... Она только что размышляла о том, как все остальные всегда помогают ей, и думала, не может ли она сделать что-то для них в ответ, а теперь это. Она повесила голову, тяжело переживая случившееся. Тем временем Эллиотт открыл дверь. Феликс и Сирил сидели внутри, перебирая какие-то бумаги, а Бриджет и Нил отсутствовали, вероятно, занимаясь другими делами. Феликс поднял глаза от документов, переводя взгляд с Моники на Эллиота. Он улыбнулся. "Я слышал о шахматном соревновании. Не могу не порадоваться, что в этом году в нем снова участвуют два члена студенческого совета. Я буду ждать от вас максимальных усилий как от представителей академии. А до тех пор мы сократим вашу работу в совете". Моника бросила взгляд на Сирила. Он сложил руки и сузил глаза в своем обычном жестком взгляде, глядя на двух новоприбывших. Надеюсь, он не думает, что все это... большая боль... Моника взяла себя в руки, неосознанно сжав руки в кулаки, и с трудом выдавила из себя следующие слова. «Ваше королевское высочество, лорд Сирил... Я могу забрать свою работу с собой в общежитие, так что...» - настаивала она. «Это смешно», - прервал ее Сирил, мгновенно прервав ее. Ее плечи вздрогнули, и Сирил продолжил, как всегда, надменно. "Наша Академия Серендии проводит соревнования по шахматам. Остальные члены студенческого совета тоже будут присутствовать на этом мероприятии, занимаясь другими делами. Тебе нужно сосредоточиться на шахматах, чтобы не ударить в грязь лицом перед принцем". Эллиотт кивнул в знак согласия. «Верно», - сказал он. «Кроме того, если ты решишь взять на себя всю эту дополнительную работу, мне придется сделать то же самое, дурочка». «Н-но...!» - заикаясь, пролепетала Моника. «Леди Нортон, - сказал Феликс мягким голосом, - я сам участвовал в шахматном соревновании в прошлом году». «Вы... участвовали?» "Участвовал. И остальные члены студенческого совета помогали мне с работой. Так позволите ли вы мне помочь вам обоим в этом году?" Несмотря на выбор Моники, Феликс и Сирил вели себя так же, как и всегда. Похоже, их это не раздражало и они не завидовали ей. Моника разжала кулаки и отвесила им обоим глубокий поклон. «Спасибо». Это были всего два слова, но они прозвучали на удивление гладко. Она почувствовала гордость за то, что смогла правильно выразить свою благодарность, не запнувшись. "Не за что," - ответил Феликс, слегка озорно ухмыляясь. "Но постарайся не переборщить. А то ты можешь перестать спать". «...Уф». По правде говоря, с того самого дня, как она впервые узнала правила, она брала шахматные книги в библиотеке и урывала время на сон, чтобы почитать их. Особенно в последнее время - после инцидента с Кейси у нее начались приступы бессонницы, и она уединилась в своей чердачной комнате, чтобы отвлечься с помощью шахмат. Шахматной доски у нее не было, поэтому она рисовала квадраты на листе бумаги, а в качестве фигур использовала обрезки дерева и мелкие камешки. Она играла в шахматы сама с собой, и не успевала оглянуться, как наступало утро. Так происходило уже несколько раз, и, очевидно, Феликс заметил ее недосыпание. Пока Моника беспокойно возилась со своими пальцами, Эллиотт посмотрел на Сирила, похоже, что-то вспомнив. Его губы сложились в мрачную ухмылку. "Если подумать, я припоминаю, что кто-то так разозлился из-за того, что проиграл мне в шахматы, что потерял сон из-за учебы, а потом упал в обморок во время нашей игры. Вам это ничего не напоминает, Сирил?" «...У меня встреча с главой департамента, так что я уйду пораньше», - сказал вице-президент, его лицо скривилось, когда он отвернулся и быстро вышел из комнаты студенческого совета. "Эллиотт, не стоит слишком дразнить Сирила, - укорил его Феликс. «Он очень серьезно ко всему относится». Эллиотт слегка пожал плечами. На лице Феликса появилась болезненная ухмылка: другой мальчик явно не собирался исправлять свое поведение. «В любом случае, с твоей точки зрения, насколько искусна наша маленькая белка?» «Она просто зверь», - ответил он. «Мы играли всего несколько раз, но она уже один раз загнала меня в тупик». «Правда?» - ответил Феликс, выглядя немного удивленным. Он встал с кресла и взял с полки шахматную доску и несколько фигур. Затем он подошел к столу для приема гостей, поставил все на пол и посмотрел на Монику. "Хочешь попробовать сыграть против меня? Если ты собираешься участвовать в соревнованиях, не помешает посмотреть, как ты справишься с разными противниками". «Н-нет!» - закричала она. «Я никогда не смогу так мешать вам работать...» «В данный момент я просто жду ответа от главы департамента, так что мне не нужно ничего делать», - объяснил он. «Посмотрим... Если ты победишь меня, я исполню одно твое желание». Глаза Моники расширились от такого предложения. Обычно темно-карие, как тень, они теперь рассеивали свет, поблескивая цветом молодой травы. «Это может быть... что угодно?» «Конечно». Моника действительно хотела попросить Феликса о чем-то. Раньше ей было слишком трудно сказать ему об этом, но сейчас представился отличный шанс. Решительно вдохнув воздух, она села напротив него. «Спасибо!» - сказала она, с нетерпением ожидая ответа. Я не могу проиграть эту игру! подумала она. Тем временем Феликс наблюдал за ней с выражением слабого веселья. Когда он встретился взглядом с Моникой, сердце Феликса радостно забилось. Вообще-то Моника никогда ни о чем не просила. Она извинялась, просто одолжив перо. Но сейчас она хотела что-то получить от него! Феликсу было очень интересно, о чем же хочет попросить его маленькая белка. Она много работала и на уроках, и в Совете, так что если ей что-то нужно, он с радостью даст ей это в качестве награды. В его голове промелькнула картина, как они с Сирилом недавно пили шоколад. Феликсу казалось, что его любимая белка в последнее время ужасно привязалась к Сирилу. Она называла его «лорд Сирил», а не «лорд Эшли». И при этом она по-прежнему называла его «ваше королевское высочество» и «сэр». В общем, он дулся из-за того, что его любимая питомица сблизилась с кем-то другим. Что может быть нужно такой девушке, как она...? Может быть, учебник по математике или что-то в этом роде? В таком случае подарить ей самый редкий из найденных и наблюдать за ее изумлением было очень забавно. Размышляя, он передвигал свои фигуры. Умело, но незаметно он стремился проиграть. Благодаря стоическому наступлению Моники игра легко закончилась менее чем за час. Отчасти потому, что Феликс сдерживался, но в основном потому, что ее нападение было абсолютно безжалостным. Он был согласен с тем, что Эллиотт назвал ее «зверем». «Это... шах и мат, сэр», - объявила Моника, вздохнув. Страшно бесстрастное выражение, которое она носила во время игры, превратилось в ее обычный невинный взгляд. Возможно, я слишком много сдерживался...- подумал Феликс. Ну и ладно. Я все равно планировал проиграть. Пока он размышлял, Эллиотт, наблюдавший за подавляющим большинством односторонних матчей, принял острый вид и уставился на Монику. "Наконец-то я догадался, - сказал он. «Леди Нортон, вы сдерживали себя в игре против меня сегодня днем, не так ли?» Моника в замешательстве посмотрела на него и покачала головой. "Н-нет, нет! Я... я вовсе не сдерживалась!" - закричала она, отчаянно пытаясь отрицать это, но тут же сама себя уничтожила, настаивая: "Я сделала все возможное, чтобы зайти в тупик!" «Я так и знал!» - простонал Эллиотт низким голосом, пронизанным гневом. "Ты с самого начала стремилась к ничьей! Ты же знаешь, что это обычно называется «сдерживаться», не так ли?" Он ущипнул Монику за правую щеку. Для человека, не имеющего большого количества мяса на костях, ее кожа была необычайно эластичной. Всхлипывая с полуоткрытым ртом, Моника попыталась оправдаться. «Я хотела проверить схемы, которые приведут к безвыходным ситуациям...», - ныла она. «Значит, ты использовала меня в качестве подопытного кролика», - ответил Эллиотт. "Мне это ни капельки не нравится. Я собираюсь рассказать о тебе и попросить его поменять твою позицию на мою". «Нет!» - завопила она. «Мне очень жаль!» Эллиотт ущипнул ее за правую щеку, пока она всхлипывала, напомнив принцу одного негодяя из его детства. Мальчик очень старался вести себя как можно благороднее, но Феликс знал, что когда-то давно он был настоящим сорванцом. Какая энергичная парочка, подумал он, криво усмехаясь тому, как Эллиот развлекается, несмотря на свой гнев. "Ладно, хватит. Отпусти ее", - укорил он. «Иначе щеки бельчонка так и останутся такими». Надувшись, Эллиотт убрал руку от лица Моники. Она фыркнула и потерла оставшееся красное пятно. «В любом случае, - продолжал принц, - о чем вы хотели меня попросить?» «Это... Это может быть что угодно, верно?» «Да, конечно». Феликс великодушно кивнул. Лицо Моники приобрело нехарактерно резкое выражение. Она снова сжала руки в кулаки. «Я хочу, чтобы вы... перестали... называть меня маленькой белочкой!» «............» Сохраняя спокойную, мягкую улыбку, Феликс молча протянул руку и ущипнул Монику за левую щеку. «Почему?!» - взвыла она. «Ух ты, как они растягиваются», - заметил он. "Мм... Я вижу, как привыкаю к этому". «Фоппп иитттт!» «О. Мои извинения, Моника». Феликс отдернул от нее руку. Она жалобно всхлипнула, потерла обе щеки и посмотрела на него самыми широкими глазами, которые он когда-либо видел. "Вы... Вы... А? Только что...", - заикаясь, пролепетала она. «Да? В чем дело, Моника?» - сказал Феликс, улыбаясь. Моника побледнела везде, кроме своих распухших красных щек, как будто это был какой-то салонный фокус. Затем, все еще прикрывая их руками, она начала трястись. «Э-э-эммм», - начала она. «Может быть, вы могли бы называть меня леди Нортон или бухгалтер Нортон, как все остальные...?» « Твоя просьба заключалась в том, чтобы я перестал называть тебя маленькой белкой, верно?» - бесстрастно ответил он. «Я не помню, чтобы ты уточняла, как бы ты хотела, чтобы тебя называли вместо этого». Наконец Моника перестала двигаться. Феликс не мог этого знать, но в сознании Моники раздался высокомерный смех барьерного мага Луиса Миллера. «Ха-ха-ха », - смеялся он. «Вот что случается, когда ты не можешь определить свои термины, моя коллега Мудрец». Когда из глаз Моники потекли слезы, она подумала о том, что это идеальный пример того, как можно выиграть битву, но проиграть войну. Бенджамин Мординг, второй ученик шахматной команды Академии Серендии, был третьекурсником продвинутого курса и сыном придворного музыканта. Он занимался музыкой с самого раннего возраста, выступал, сочинял и делал все, что угодно. Судя по всему, он уже успел обзавестись поклонниками из высшего общества. У Бенджамина были волосы цвета льна, аккуратно подстриженные под челюсть, а его внешность была нежной и хрупкой. ...Да, хрупким. Он был хрупким молодым человеком. "Шахматы - это музыка! Записи шахматных партий - это музыкальные партитуры! Посмотрите на записи человека, сыграйте с ним хотя бы один матч, и вы увидите музыку его игры! В то время как одни набрасываются на вас с яростными атаками - форте, форте, форзандо, - другие играют с достоинством классика, грозно и невозмутимо! Шахматы Эллиотта похожи на марш! Мелодия, как парад хорошо обученных солдат, обладающая красотой и силой в своей регулярной форме! Да - просто прислушайтесь, и вы услышите это! Высокие рога, возвещающие о начале военных действий! Доблестный стук копыт кавалерии по земле!" Моника удивлялась, как Бенджамин успевал дышать, произнося эту сверхъестественную, раскрасневшуюся и брызжущую слюной речь. Эллиотт стоял рядом с ней, на его лице было усталое выражение. «Он... что-то вроде художника», - объяснил ее коллега по совету. «Как только он начинает, он продолжает и продолжает». «О-о», - сказала она. «Лучше просто не обращать на него внимания». Было непонятно, услышал их Бенджамин или нет. Его тонкий изящный палец танцевал в воздухе, как дирижерская палочка, когда он в экстазе смотрел на шахматную доску. Фигуры на ней показывали завершение партии, которую он только что сыграл с Моникой. "Леди Нортон, ваши шахматы - это как сюита в исполнении оркестра! Партитура без единого шороха, каждая нота от прелюдии до финала тщательно выстроена с помощью точных расчетов! Грандиозная и возвышенная мелодия, каждая гармония которой сыграна каждым инструментом в совершенстве - это сборник душ музыкантов! Я бы даже сказал, что эта чудесная партитура была дарована нам богом музыки! Я хочу сказать вот что..." Бенджамин повернулся к Монике, опустив руки на ее худенькие плечи, и продолжил. "Ты должна быть нашим третьим игроком - якорем нашей команды. Работай усердно". «Я согласен», - плавно ответил Эллиотт. Моника зарылась лицом в руки, опустилась на корточки и запричитала: «Я... я... я не могу!» [[image:/storage/reader-images/66e83a5adfe62368e9f700453bec3b77cd25e6b8.png]] В рамках специальной программы подготовки к соревнованиям Моника впервые встретилась с Бенджамином Мордингом, вторым игроком их команды. Он был сильным противником, и она поняла, почему его выбрали одним из представителей их школы. Эллиотт предупредил ее, чтобы она не стремилась к патовой ситуации, поэтому она не стала тянуть время и в итоге победила. Результатом ее победы стала та самая проникновенная речь. «Я самый слабый из нас троих», - сказал Бенджамин, как будто его это нисколько не волновало. «Вполне естественно, что я должен играть первым!» Моника решительно покачала головой. «Это неправда!» - настаивала она. «Я самый новый игрок, так что... так что...!» «Неважно, новичок ты или ветеран», - сказал он. "Тот, кто обладает наибольшим мастерством, играет последним. И это не просто лесть или скромность с моей стороны! В моей семье есть девиз - ложь может работать на сборщиков долгов и любовников, но в музыке или шахматах - никогда!" Монике не показалось, что это семейный девиз, которым можно похвастаться. Она обратилась за помощью к Эллиоту, но тот лишь пожал плечами. Очевидно, не уловив усталого раздражения Эллиота, Бенджамин продолжал размахивать пальцем и проповедовать. "Слушайте внимательно, леди Нортон. Мои шахматы многогранны, как сама музыка. Временами она яростна, временами - душераздирающа. А еще она может быть легкой и радостной, серьезной и серьезной или величественной и величественной! Я могу воспроизвести любой музыкальный стиль с помощью своих шахмат, но это не делает меня талантливым!" «А мне кажется, вы очень талантливы...», - сказала Моника. "Может быть, я немного силен, довольно талантлив, чуть лучше среднего. Но я знаю, что не стою на голову и плечи выше своих товарищей. А вот ваше мастерство как раз позволяет это сделать. Если ты не станешь нашим якорем, то кто же им станет?!" Эллиотт кивнул в знак согласия. О нет! подумала Моника. Такими темпами они заставят меня играть последний матч по-настоящему! Она отчаянно вцепилась в них и взмолилась. "Пожалуйста. Пожалуйста, я... я уже боюсь, просто выступая в качестве первого игрока. Если вы... сделаете меня ведущей, я... я..." Головокружительные воспоминания о прошлом нахлынули на нее. Интервью, на котором у нее случился приступ гипервентиляции. Репетиция церемонии, на которой она выплеснула все содержимое своего желудка. Она могла с легкостью представить, что история повторится в тот момент, когда ее сделают ведущей. Пока она всхлипывала и хныкала, Эллиот приложил палец к подбородку и сузил запавшие глаза. "Мы уже передали приказ мистеру Бойду. Будет очень сложно изменить его сейчас, так что... может, мы просто останемся при своем мнении и оставим меня в качестве якоря". Он выглядел подавленным, поправляя челку. "В этом году на нас возлагается много надежд. В прошлый раз Академия Серендии полностью разгромила конкурентов". Моника вдруг вспомнила слова Феликса. Он был доволен тем, что в этот раз из студенческого совета снова выбрали двух человек, и она знала, что он был в команде в прошлом году. Другими словами, в прошлом году от студенческого совета участвовал кто-то еще, кроме Феликса. «Кто из студенческого совета участвовал в прошлом году?» «Принц и офицер Мэйвуд», - ответил Эллиот. «Первый был нашим вторым, а второй - ведущим». «...А?» Глаза Моники увеличились. Обычно в подобных конкурсах ведущим становился самый опытный. Она думала, что им будет Феликс, но, похоже, им оказался Нил - член Совета, который, казалось, меньше всего подходил для такой роли! "Знаете, офицер Мэйвуд такой внимательный? Он всегда точно знает, чего мы от него хотим". «Д-да». "В шахматах он может поступать с точностью до наоборот. Он безжалостно атакует вас именно там, где вы меньше всего этого хотите... Это пугает". Она с трудом представляла себе такого нежного мальчика, как Нил, который так крушит планы своего противника. Все, о чем она пыталась думать, - это его теплая улыбка. Бенджамин снова взмахнул пальцем, как дубинкой, и вклинился. "Шахматы Мэйвуда похожи на чрезвычайно техничный экспромт. Он предугадывает ходы противника, а затем придумывает идеальный контрапункт! Это поистине чудесно!" «А на что тогда похожи шахматы принца?» - тихо спросила Моника, вспомнив свой матч с ним. Она выиграла у него, но не похоже, чтобы он относился к этому серьезно - или, может быть, это был его стиль: никогда не показывать, о чем он думает. Ценности Эллиотта время от времени проявлялись в том, как он играл, но стиль Феликса скрывал его самого. Честно говоря, ей казалось, что он был к ней снисходителен. Поэтому Монику интересовало, как к этому относится Бенджамин. Бенджамин приложил руку к щеке и закрыл глаза. "Невероятно сложно вывести музыкальный стиль из шахмат принца. Но если бы мне пришлось сказать... Возможно, он похож на ваш собственный, леди Нортон". «...А?» - произнесла Моника, ее глаза расширились и превратились в пустой взгляд. Бенджамин поднял палец, который он использовал как дубинку, над головой, затем остановил его и взмахнул им прямо вниз, как лезвием гильотины. «Точный, ничего лишнего... Он использует любые средства, чтобы захватить короля». «Моника, не хочешь пройтись по магазинам в эти выходные?» Когда до шахматного соревнования оставалось всего два дня, Лана предложила Монике прогуляться во время их обеденного перерыва. Очевидно, она хотела купить кое-что для школьного фестиваля. Моника покачала головой, откусывая хлеб. "Я... простите. Мне нужно кое-что сделать в этот день..." «...Соревнования по шахматам», - пробормотала Клаудия, заставив Монику поперхнуться хлебом. Лана посмотрела на нее широко раскрытыми глазами. «Студенческий совет занят даже в день шахматных соревнований?» «Эм, ну да, но... я... э-э-э...» - заикаясь, ответила Моника. Клаудия снова заговорила с места рядом с ней. "Один из игроков. На нашем первом месте". Моника смотрела на Клаудию со слезами на глазах, с трудом сглатывая. От шахматных соревнований этого года зависела победная серия Академии Серендии, и все ученики внимательно следили за ними. Лана, однако, была либо занята школьным фестивалем, либо просто не интересовалась шахматами. Казалось, она даже не слышала о том, что Монику выбрали в команду. Моника тоже ничего не говорила об этом. «Подожди, Моника, они выбрали тебя в команду?!» «Я... я думаю...» Монике было очень трудно говорить с людьми о том, что ее выбрали в качестве представителя. Лучше бы ты жила в горной хижине где-нибудь подальше от всех остальных. Бессердечные слова из далекого воспоминания кружились в ее голове. Она вспомнила холодные глаза человека, которого когда-то считала своим другом. Этого было достаточно, чтобы почти разбить ее сердце. Но Лана с грохотом встала, наклонилась вперед и воскликнула: «Это потрясающе!» Моника смотрела на нее, застыв на месте. Взволнованная, Лана торопливо заговорила. "О, Моника, почему ты всегда держишь такие вещи при себе?! Я ведь могу прийти поболеть за тебя, правда?" «Даже если ты не знаешь правил игры в шахматы?» - заметила Клаудия. Лана бросила на нее взгляд. "Я знаю правила. Ну... например, названия фигур". "И ты думаешь, что понимаешь игру только из-за этого? Я почти не могу поверить, что ты серьезно". «Да какая разница!» Покраснев от смущения, Лана посмотрела на Монику, которая открывала и закрывала рот, не в силах сформулировать ответ. Несмотря на то что Лана узнала о выборе Моники, она не смотрела на нее холодно. Не смотрели на нее и Феликс с Сириллом. Моника прижала руку к груди, пытаясь успокоить колотящееся сердце. «Да. Я бы... с удовольствием», - пролепетала она. "...Будьте осторожны со словами. Эта дура может начать кричать тебе с трибун «ура», даже не зная правил", - заметила Клаудия. «Я бы этого не сделала!» крикнула в ответ Лана, но вдруг что-то вспомнила и повернулась к мрачной девушке. "Подожди, разве не ты участвовала в соревнованиях в прошлом году? А двое других были в студенческом совете..." «Я удивлена, что ты вспомнила». Клаудия застонала, ее красивое лицо исказилось в выражении горечи, словно кто-то только что указал ей на прошлую ошибку. Моника вспомнила, как лицо девушки омрачилось, когда речь зашла о шахматах во время обсуждения факультативов. «Леди Клаудия, вы участвовали в шахматных соревнованиях?» - спросила она. «Да», - ответила Клаудия. "И я жалею, что потратила на это так много сил. Нил хотел, чтобы мы оба постарались, и я постаралась... Какая же это была ошибка". Клаудия Эшли обладала чрезвычайно способным умом, но совершенно не любила, когда окружающие полагались на нее в чем-либо. Поэтому от нее исходила аура негатива, чтобы отгородиться от других, и она не пыталась скрыть свое язвительное отношение ни от кого, кроме Нила. Вероятно, на прошлогоднем конкурсе она играла только потому, что там был Нил. Интересно, в какие шахматы играет леди Клаудия, размышляла Моника. Сомневаюсь, что она согласится на партию, если я попрошу, но... мне даже интересно. Эллиотт упоминал, что в прошлом году Академия Серендии выиграла с огромным отрывом, так что Клаудия, должно быть, была силой, с которой приходилось считаться. Может быть, я спрошу о ней Эллиота или Бенджамина. Лана, похоже, вспомнив что-то еще, спросила: «Эй, а мы играем против тех же школ, что и в прошлый раз?» «Скорее всего», - ответила Клаудия. «Три большие элиты... Само мероприятие должно быть дружеским обменом с Университетом и Минервой, в конце концов». ...А? Моника почувствовала, как кровь отхлынула от ее тела. Как же она была глупа! До этого момента она даже не задумывалась о том, с какими школами им предстоит встретиться в шахматном состязании. Ей следовало бы сразу догадаться, когда она услышала, что это будет битва между элитными учебными заведениями. В Королевстве Ридилл было три элитных учебных заведения: Академия Серендии, где учились дети дворян; Университет, юридическая школа под юрисдикцией Храма; и высшее учебное заведение для начинающих магов в стране - Школа Минервы - та самая, в которой когда-то училась Моника. У ее ног раздался громкий стук. Она выронила вилку из рук. «Моника?» - сказала Лана. «О... Я... извините...» Запыхавшись, она встала со стула и попыталась поднять вилку. Но ее пальцы слишком сильно дрожали, чтобы схватить ее как следует - она выскользнула из руки и упала на пол. Моника пропустила год и закончила школу Минервы, как только стала Мудрецом, но многие ее одноклассники все еще были зачислены в школу. Все будет хорошо, сказала она себе. Я уверена, что... что никто из них даже не помнит меня". После того как она выучила магию, она засела в исследовательской лаборатории на все оставшееся время, не принимая участия ни в конференциях, ни в презентациях исследований. Она сомневалась, что больше одного-двух человек еще помнят ее лицо. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо... Но, несмотря на настойчивые просьбы, ее тело не переставало дрожать. Перед глазами снова встали презрительные глаза мальчика, которого она считала своим другом. Ты мне не подруга. Ее горло сжалось, и с губ сорвался тихий визг. Ей казалось, что приезд в Академию Серендии позволил ей хоть немного заглянуть в будущее. Но холодный голос из воспоминаний подрывал корни ее зарождающейся уверенности. Забыв, как правильно дышать, она стала делать короткие, неглубокие вдохи. У нее началась гипервентиляция. В панике она поднесла руки к горлу. «Моника?!» Лана, заметив, что что-то не так, поднялась со своего места и опустилась на колени рядом с подругой. Я не могу... беспокоить Лану этим...- думала Моника, дрожа и шевеля побледневшими губами. "Я... в порядке. Это... это пустяк..." «Это явно не пустяк!» - нахмурившись, отругала Лана. Клаудия пробормотала: «Ты знаешь кого-нибудь из Университета или Минервы?» «...!» «Судя по всему, да», - заметила она. «И это кто-то, кто тебе не нравится, да?» Все еще сжимая грудь, Моника покачала головой. Нет, подумала она. Это неправильно. Барни не виноват. Я уверена, что это моя вина. Я сделала что-то не так. Я не могу ненавидеть его, если во всем виновата я. Каждый раз, когда в ее сознании мелькало знакомое лицо, она снова критиковала себя. Ей казалось, что он никогда не простит ее, если она этого не сделает. Прости, прости... Прости, что вышла из своей горной хижины... Я не должна была находиться среди людей. Я должна была просто продолжать делать то, что сказал Барни...! "Моника, - твердо сказала Лана, положив руку на плечо подруги. Моника медленно подняла на нее глаза, и на лице Ланы появилось выражение решимости. «В утро шахматного соревнования встань немного раньше и приди ко мне в комнату». «...?» «Обещай мне», - сказала она еще более твердо. Характер Моники не позволял ей ничего сделать, кроме как кивнуть, и она согласилась, хотя и с некоторой неохотой. «Не забудь», - повторила Лана, убедившись, что Моника ее услышала. ---------- ГЛАВА 3 Любовный треугольник - вещь прекрасная ГЛАВА 3 Любовный треугольник - вещь прекрасная Узнав, что на шахматных соревнованиях будут присутствовать студенты из Минервы, Моника перестала спать по ночам. А утром в день соревнований она снова проснулась с ужасным самочувствием. Небо за окном было еще тусклым. Она закрыла глаза, намереваясь еще немного поспать, как вдруг до нее снова донесся голос ее некогда друга. Тебе было бы лучше жить в горной хижине, где-нибудь подальше от всех. Эти слова, запечатленные в ее памяти, уже столько раз резали по сердцу. Она всхлипнула и накрылась с головой одеялом. Через несколько мгновений она услышала тихие постукивания и клацанье. Заинтересовавшись, что это такое, она слегка оттянула край одеяла от лица и посмотрела в ту сторону, откуда доносились звуки. "О, подождите, кажется, я могу это сделать... Вот так! Да, черт возьми!" "Сильный ход. Но что ты будешь делать с этим?" «А-а-а... Гррр... Н-но это... это...!» На полу чердачной комнаты сидел ее партнер - черный кот по кличке Неро - и красавица в наряде горничной - дух-контрактник Луиса, Рин. Они сидели вокруг шахматной доски, которую Моника позаимствовала у профессора Бойда для тренировки. Моника решила, что они играют в шахматы, но тут увидела, что фигуры лежат по бокам, а их цвет чередуется с черным и белым. Неро удалось подцепить лапой одну фигуру и аккуратно положить ее на стопку... что нарушило равновесие башни и заставило ее рухнуть вниз. «А-а-а!» - простонал кот. «Я знал, что мои лапы для этого не предназначены!» Разозлившись, Неро шлепнул шахматную доску передней лапой. Рин спокойно убирала разбросанные фигуры. «Что вы делаете?» - нерешительно спросила Моника. Неро без тени смущения поднял шахматную фигуру и сказал: «Играю в шахматы!» "Мы по очереди ставим черные и белые фигуры, - продолжила Рин. «Кто заставит их упасть, тот и проиграл». Это не похоже на ту игру, которую я знаю, подумала Моника, вставая с кровати и криво усмехаясь. Если Рин здесь, значит, пришло время для ее очередного доклада? Когда Моника вяло начала собираться, Рин, все еще убирая фигуры, сказала: "Я слышала, что сегодня будет внеклассное соревнование по шахматам, а на следующей неделе - фестиваль академии. Поскольку на территорию академии будет входить и выходить много посторонних, Лорд Луис приказал мне служить помощницей Молчаливой ведьмы". Поскольку инцидент с Кейси все еще был свеж в памяти, Моника понимала осторожность Луиса. А если Неро и Рин будут охранять Феликса, она сможет сосредоточить все свое внимание на шахматах. «Мисс Рин?» - сказала Моника. «Да?» «Насчет Кейси... Что с ней в итоге случилось?» При обычных обстоятельствах Кейси была бы казнена за заговор с целью убийства Феликса. Однако Луис согласился защищать ее до тех пор, пока она не объяснит весь заговор, без лжи и умолчаний. Но если Кейси будет сопротивляться расследованию, то... Моника знала, каким жестоким и проницательным может быть Луис. Она не могла сдержать дрожь. «Леди Кейси Гроув, дочь графа Брайта, выполнила условия расследования», - сообщил дух. «Лорд Луис уже поддерживает тайный контакт с графом». Отец Кейси, граф Брайт, дал показания, что именно он виновен во всем случившемся, и решительно отрицал какие-либо связи с королевством Ландор. Однако Луис считал, что Ландор приложил руку к заговору, и сейчас расследует, как они приобрели Спиральное пламя - смертоносный магический предмет, который использовала Кейси. «А несколько дней назад леди Кейси Гроув была отправлена в монастырь на севере», - сказал в заключение Рин. «Понятно... понятно...» Каждый раз, когда она вспоминала печаль в голосе Кейси, у Моники щемило в груди. Кейси считала себя в долгу перед королевством Ландор, и когда она узнала, что герцог Клокфорд собирается напасть на страну, то приехала сюда, чтобы попытаться остановить его. Если бы Феликс в конце концов стал королем, герцог мог бы использовать свое влияние на принца, чтобы напасть на Ландор и развязать войну с Империей. Хотя Империя была могущественна, у нее был новый молодой лидер, и ее внутренний порядок был все еще нестабилен. Со стратегической точки зрения это был подходящий момент для удара. Тем не менее Моника не могла сидеть сложа руки и позволить убить Феликса. Как правильно поступить в такой ситуации? задавалась она вопросом. Ни одна из группировок не была монолитом. В каждой из них были люди с разными мотивами - те, кто преследовал собственные амбиции, те, кто работал на благо нации, те, кто руководствовался идеалами или стремился к миру. Здесь было столько разных целей, идеалов и желаний. Так уж устроена политика. Даже став мудрецом, Моника продолжала считать, что лучше держаться подальше от таких дел, запершись в домике в горах. Но теперь, похоже, ей придется изменить свои взгляды и посмотреть правде в глаза, которую она так долго игнорировала. Принц - такой удивительный, талантливый человек, думала она. Зачем ему становиться пешкой в махинациях герцога Клокфорда? Все знали, каким выдающимся человеком был Феликс. Но он был не менее известен тем, что находился под властью своего деда по материнской линии, герцога Клокфорда. Я не могу позволить марионетке герцога Клокфорда стать королем. Моника никогда не забудет выражение лица Кейси, когда она произносила эти слова. Неужели принц хочет войны с Ландором и Империей? задалась она вопросом. А может, ему вообще все равно...? Моника все еще не очень много знала о том, кого она охраняла, - о принце по имени Феликс Арк Ридилл. Что касается других членов Совета, то по сравнению с тем временем, когда она впервые встретилась с Сирилом и Эллиотом, ей казалось, что она начинает понимать, кто они такие. У каждого из них были вещи или убеждения, которые они хранили близко к сердцу и боролись за их сохранность. А что же Феликс? Что он пытается защитить? С ее точки зрения, Феликс был мягким, общительным человеком, который был великолепен во всем, что делал... но его невозможно было прочитать. И все же он собрал для нее те ягоды, когда они впервые встретились. Он помогал ей с бальными танцами и верховой ездой, когда у нее возникали проблемы. Он побудил ее принять участие в шахматных соревнованиях. Она не думала, что вся эта доброта была ложью. Я не могу позволить ему умереть, думала она. Я... не могу. Именно поэтому и шахматные соревнования, и школьный фестиваль должны пройти без сучка и задоринки. Моника снова повернулась к Неро и Рин. "Давайте обсудим, где мы будем сегодня. Неро, следи за странной маной, как ты делал это со Спиральным пламенем. Мисс Рин, духи ветра могут слышать отдаленные звуки, верно? Пожалуйста, следите за подозрительными разговорами рядом с принцем". « Есть!» - сказал Неро, вскидывая лапу вверх. « Поняла». Рин кивнула, а затем подняла руку и предложила. «Я как раз разговаривала с сэром Черным Котом о том, как остаться незаметным, охраняя принца в кампусе». «Да, верно», - вмешался Неро. «Посмотри-ка, Моника!» Черная пелена и золотой туман появились и окутали тела Неро и Рин соответственно. За этими пеленами их формы начали искажаться. В конце концов черный и золотой туманы рассеялись, явив взору двух молодых людей в форме Академии Серендии. Один из них был высоким и черноволосым, а другой - худым и светловолосым. Черноволосый, очевидно, был Неро. Но тогда значит ли это, что светловолосый мужчина был...? «Подождите... Это вы, мисс Рин?» Светловолосый мужчина поклонился. "Действительно. Я - Ринзбелфайд, дух Луиса Миллера". Моника читала в одной из книг, что духи не имеют пола и, принимая человеческий облик, могут превращаться как в мужчину, так и в женщину. И все же сам момент превращения из женщины в мужчину был поразительным. Она все еще была стройной, но теперь ее телосложение явно напоминало взрослого мужчину, а голос значительно понизился. Длинные светлые волосы, которые она обычно носила собранными за спиной, теперь тоже были короткими. «Что ты об этом думаешь?» с гордостью сказал Неро. «Теперь мы можем болтаться по школе, и никто и глазом не моргнет!» Рядом с ним Рин бесстрастно держала в руках роман. "В этой книге к героине пристает плохой человек. Но в одной из сцен мужчина, в которого она тайно влюблена, прерывает ее и говорит: «Не трогай мою женщину»". « А, ясно...?» - ответила Моника. «Если к вам кто-то пристанет таким же образом, я воссоздам эту сцену, так что, пожалуйста, будьте спокойны и не стесняйтесь связываться с плохими мужчинами». «......» Моника потеряла дар речи. Глаза Неро сияли. "Эй, это очень хорошо! Звучит забавно! Я тоже хочу попробовать!" "Тогда это будет любовный треугольник между Молчаливой ведьмой, Лордом Черным Котом и мной. Мое сердце танцует при таком развитии событий". Сердце Моники вовсе не танцевало. Она поднесла руку ко лбу с задумчивым выражением лица. «Хм, вы оба», - сказала она. «Если вы будете выглядеть как взрослые в студенческой форме, думаю, вы будете только сильнее выделяться...» Черноволосый и светловолосый мужчины остановились. «Ч-что?!» - воскликнул Неро, полумяукая. «О боже мой», - сказал Рин. (ПП: Даже не знаю... Наверное, сейчас даже уместно использовать мужской род в отношении Рин) Казалось, никто из них не понимал, насколько старше они выглядят. В человеческом обличье им обоим было около двадцати, что, несомненно, вызвало бы подозрение, если бы они были одеты в школьную форму. После того как Моника все объяснила, они объединили свои усилия и начали разрабатывать стратегию, споря о том, какую одежду им лучше надеть. Но с самого начала Неро мог превращаться в кошку, а Рин - в птицу. Им не было нужды переодеваться в людей. Однако сейчас они обсуждали наряды с такой серьезностью, что Моника решила оставить их в покое и приготовить свой обычный утренний кофе. Комнаты в общежитии Академии Серендии обычно были рассчитаны на двух человек, но в обмен на крупный денежный взнос студент мог получить одноместную комнату. Лана была одной из таких студенток, хотя ее отец был всего лишь бароном. Должно быть, ее семья пожертвовала значительную сумму. Попав в комнату Ланы, Моника обнаружила там служанку средних лет и комод, заваленный незнакомыми вещами. Вскоре комната наполнилась криками Моники. « Уваааааа, это хууууууррр...!» "Ну же, Моника, выдохни! Скажи «фух»!" «Гух...!» "Не гух! Фух!" Лана, стоя позади Моники, затянула шнурки корсета потуже, а затем быстро завязала их. «Сначала будет немного больно, но ты быстро привыкнешь...», - продолжила она. "Вообще-то, этот корсет подходит только для повседневной одежды. Корсеты для вечеринок еще более сложные, знаешь ли". Очевидно, корсеты для вечеринок включали в себя даже каркасы, предназначенные для распушивания юбки. Моника наконец-то узнала, какие трудности приходится преодолевать женщинам из светского общества за кулисами. Поверх корсета она надела школьную форму. Очевидно, Лана позвала ее сюда, чтобы предоставить корсет. Она даже предложила сделать Монике макияж на этот день, отчасти в качестве тренировки перед предстоящим балом. Лана усадила Монику перед комодом и ловкими руками закрепила волосы девушки шпильками. «Если бы это была вечерняя вечеринка, я бы сделала тебе самый роскошный макияж, но поскольку ты идешь на шахматное соревнование, я сделаю легкий», - сказала Лана. "О, я знаю. Давай подстрижем твою челку под легкий наклон. Это сильно изменит твой образ". Это всего лишь шахматный турнир. Неужели все это так необходимо? - спросила Моника, немного озадаченная. «Эй, я не пытаюсь лезть не в свое дело, но...», - пробормотала Лана, прервавшись. «А?» "Там может быть кто-то, с кем ты не захочешь встречаться, верно? На шахматных соревнованиях, я имею в виду". Плечи Моники тут же напряглись. Лана была права. Не было никакой гарантии, что там окажется кто-то, кто ее знает, но один только слух о том, что придут студенты из Минервы, заставил ее нервничать. Она зажмурилась, когда Лана начала наносить белую пудру на ее щеки. «Нанеси макияж, смени прическу, и ты будешь выглядеть совершенно по-другому», - продолжала Лана. «Даже если ты столкнешься с тем, кто это был, он может даже не узнать тебя». «...!» Для Моники, которая только и делала, что надвигала капюшон на лицо, чтобы люди ее не заметили, слова Ланы стали откровением. "Мой отец однажды сказал мне, что первое впечатление о тебе складывается в основном по позе и выражению лица. Красивые ли у тебя черты лица, в общем-то, не так важно". Очевидно, корсет был призван исправить осанку Моники, а не ее фигуру. Всякий раз, когда Моника начинала горбиться, корсет впивался в нее, заставляя сидеть прямо, независимо от того, нравилось ей это или нет. Затем Лана начала наносить макияж, чтобы цвет лица Моники казался ярче. Она скрыла темные участки белой пудрой и добавила немного румян. Моника никогда не ухаживала за своими бровями, поэтому Лана немного привела их в порядок. Для сухих, потрескавшихся губ она использовала крем с пчелиным воском, чтобы придать им блеск, а затем добавила немного краски для губ, чтобы подчеркнуть цвет лица Моники. Наконец, Лана достала из прямоугольного футляра очки в тонкой оправе и надела их на нос Моники. У них не было линз, поэтому они не влияли на зрение, но Моника все равно немного волновалась, впервые надевая очки. "Вот так! Все готово!" - с ухмылкой сказала Лана и сделала шаг в сторону, чтобы Моника могла увидеть себя в зеркале комода. И когда Моника это сделала, ее глаза расширились, а рот открылся. В зеркале отражалась девушка со здоровым цветом лица. Небольшой макияж явно не собирался превращать ее в красавицу, которая будет кружить голову, куда бы она ни пошла. Девушка в зеркале была простой и незамысловатой, с круглыми глазами, низким носом и маленьким ртом. Такую девушку можно встретить где угодно. Тем не менее обычно хрупкая на вид Моника теперь выглядела яркой и здоровой. Уже одно это было огромным потрясением. Но больше всего ее поразило то, что в очках она стала выглядеть взрослее. Она сомневалась, что кто-нибудь примет ее за подростка. «Я выгляжу... Я выгляжу такой здоровой!» - воскликнула она. «Это твоё первое впечатление?» - спросила Лана, немного раздраженная. Однако она казалась довольной своей работой. "Очки действительно могут изменить внешность человека. Это очень приятно время от времени, ты не находишь?" "Да! ...Да!" Моника несколько раз кивнула, ее щеки раскраснелись. Лана, пребывая в приподнятом настроении, гордо фыркнула и велела слуге принести что-нибудь. Что еще может быть? спросила Моника. Все это уже так чудесно! [[image:/storage/reader-images/a432184f957236b6149920a6a92c84a44c9c07fa.png]] Пока она продолжала разглядывать себя в зеркале, слуга принес ей незнакомый металлический инструмент. Он смутно напоминал ножницы, но с закругленными трубками вместо острых лезвий. Ручка была сделана из дерева. Монике, не знавшей, для чего он нужен, он показался орудием пытки... и не успела она об этом подумать, как слуга начал раскалять инструмент огнем. "Лана...? Что это за штука? Похоже на орудие пыток..." "Пыточное приспособление? Ты... Нет, это утюг". «Нагретый утюг?» Моника вспомнила утюги, которыми клеймили скот. Она начала дрожать, гадая, не собирается ли Лана прижать эту штуку к ее коже. Лана посмотрела на нее, сузив глаза. «Щипцы для завивки», - сказала она. «Это для завивки волос». «Завивки... моих волос?» Моника не смогла вымолвить ни слова. Она никогда не слышала о такой вещи. Лана взяла расческу и повернулась к Монике. "Это главное событие. Ты должна пообещать мне не двигать головой, начиная с этого момента. Хорошо?" Утром в день шахматных соревнований члены студенческого совета должны были собраться чуть раньше обычного, чтобы поприветствовать учеников из других школ. Когда остальные члены студсовета увидели Монику, направляющуюся в зал для приема гостей, выражения их лиц сразу же изменились. Все заметили ее новый облик и уставились на нее - и не в смысле « о, из какой страны прибыла эта прекрасная принцесса? ». «Леди Нортон выглядит как студентка второго года обучения на продвинутом курсе...», - пробормотал Эллиот. Этим все сказано. Другими словами, в целом она выглядела либо как студентка второго года обучения на промежуточном курсе, либо как кто-то еще моложе. Кому-то замечание Эллиота могло показаться грубым, но только не Монике. Ее глаза сверкнули, и она энергично кивнула. «Правда?» «Да, правда», - неопределенно пробормотал Эллиотт. Моника наслаждалась этим подтверждением и была глубоко тронута. Для той, кого другие всегда называли обладательницей детского тела и детского лица, получить ответ, что она выглядит на свой возраст, было самым большим комплиментом, который она только могла придумать. Сейчас на ней был корсет, исправляющий ее плохую осанку, лицо стало ярче благодаря макияжу, и на ней были очки. Ее светло-коричневые волосы слегка завивались на концах, и она носила их наполовину распущенными, завязанными обычной лентой. Ее новый облик ни в коем случае нельзя было назвать вульгарным, но всего лишь небольшая завивка на кончиках волос и другой стиль очень изменили ее внешность. Теперь Моника производила впечатление совершенно нормальной, здоровой девушки. К сожалению, удивление окружающих по поводу ее преображения лишь подтвердило, насколько нездоровой она обычно выглядела. Пока Моника тихонько хихикала от восторга, Сирил с сомнением сказал: «Я не знал, что у вас плохое зрение, бухгалтер Нортон». Его вопрос был вполне естественным - она никогда не носила очков. Она покачала головой и ответила: «Это не настоящие линзы». «Тогда зачем вам вообще их носить?» Фальшивые очки были всего лишь маскировкой, призванной одурачить всех знакомых, с которыми Моника могла столкнуться. Но с тех пор как она их надела, ей пришла в голову и другая мысль. «Когда я ношу такие очки... - начала она, глядя на Сирила и сжимая руку в кулак, - я выгляжу так, будто действительно хорошо играю в шахматы!» «......» «Я выгляжу так, будто я действительно хороша!» «......» Сирил умолк. На его лице появилось странное, непонятное выражение. Бриджет пробормотала: «Если у тебя нет этого там, где это важно, то нет никакого смысла». «Но внешность тоже важна», - язвительно усмехнулся Нил. «В прошлом году, когда я участвовал, люди удивлялись, что там делает студент промежуточного курса...» Он говорил небрежно, но было видно, что замечание его задело. «Я... понимаю», - заикаясь, ответил Сирил. Взгляд Нила остановился где-то вдалеке. "Я все еще иногда думаю об этом. Может быть, я выиграл прошлогоднюю игру, потому что мой противник обращался со мной как с ребенком..." «Ты не должен так опускать себя», - мягко напутствовал Феликс. "Вы играли великолепно. Никто бы не сказал иначе". Мягко улыбнувшись Нилу, Феликс повернулся и посмотрел на Монику. Он взял прядь ее волос между пальцами и поднес к губам. «Совершенно потрясающе», - сказал он. "Ты всегда красива, но сегодня ты выглядишь еще более утонченной и прекрасной. Твоя красота подобна цветку, чьи плотно закрытые бутоны начали раскрываться, заманивая бабочек, чтобы они опустили свои крылья на твои лепестки". Моника не поняла ни слова из поэтической фразы Феликса, поэтому решила просто спросить его напрямую. «Я похожа на студентку... продвинутого курса?» «Действительно». Моника не произнесла ни слова, но ее губы задрожали от сдерживаемого ликования. "О, - сказал Феликс. «Вижу, это произвело больший эффект». Моника не слишком интересовалась модой - по сути, вообще не интересовалась. Для девушки, которая пряталась в хижине и никогда не выходила на улицу, мода не была необходимостью. Но с тех пор как она попала в Академию Серендии и Лана научила ее заплетать волосы, ее мышление начало немного меняться - по крайней мере, настолько, что замечания Клаудии о «детском теле» стали ее беспокоить. «Уже почти время», - сказала Бриджет, взглянув на часы. «Думаю, нам стоит оставить пустые игры, сэр». Феликс неохотно убрал руку с волос Моники, затем оглядел всех присутствующих. «В таком случае, - сказал он, - пойдемте поприветствуем студентов из Университета и школы Минервы». При упоминании своей бывшей школы ликование Моники угасло, и она взяла себя в руки. Все будет хорошо. Все будет хорошо... Если я буду стоять прямо и не буду вести себя скованно, то, если не случится ничего безумного, никто не узнает, что это я. Она сделала тихий, глубокий вдох, а затем отправилась вместе с другими членами студенческого совета. Пока они шли, Моника думала о своем некогда друге - Барни Джонсе. Теперь, когда она подумала об этом, именно Барни познакомил ее с шахматами. До этого она даже не слышала о них, но в одном из классов школы Минервы нашла студентов, играющих в эту игру, и спросила его об этом. "Барни? Барни? Что эти люди делают?" "Это шахматы. Это игра, в которую играют на доске... Просто праздное развлечение, которое люди используют, чтобы убить время", - сказал он, насмешливо фыркнув. "«Минерва» предназначена для изучения магии. Приезжать сюда и создавать шахматный клуб - абсурд. Мы все поступили в величайшее учебное заведение по подготовке магов в королевстве, и нам следует посвятить свое время изучению магического искусства". Барни с таким презрением смотрел на участников шахматного клуба, что Моника была уверена, что он бы не стал играть в эту игру. Соревнования по шахматам проходили в универсальном классе на втором этаже здания Академии Серендии. В комнате уже сидели и болтали между собой студенты и сопровождающие их преподаватели из Университета и Минервы. Как только вошли члены студенческого совета и игроки из Академии Серендии, все разговоры тут же прекратились. Прячась за Феликсом, который шел впереди, Моника взглянула на стол Минервы. Их сопровождающим был молодой мужчина-преподаватель, который выглядел немного потерянным. Его темные вьющиеся каштановые волосы были взъерошены, как будто он не причесывался с утра, а одет он был как ученый, который не особенно заботится о своем внешнем виде. Моника не узнала его. Он был молод и, вероятно, после ее окончания стал учителем. Мы определенно не знакомы, подумала она. Значит, с ним все должно быть в порядке... Она перевела взгляд с сопровождающего на трех студентов, стоявших позади него. Двое, стоявшие впереди, были людьми, которых она никогда раньше не видела. Третий стоял позади двух других, и она не могла разглядеть его лица, но когда она увидела светлые волосы, сердце ее забилось быстрее. Дыхание перехватило, а в ушах зашумела кровь. Затем мальчик вышел из тени других учеников и смело направился к Феликсу. Его поведение не выдавало страха, несмотря на королевское происхождение Феликса - ведь он был сыном графа Амбарда, одного из самых известных дворянских родов королевства. «Рад познакомиться с вами, ваше королевское высочество», - сказал он. "Я - Барни Джонс, представляю «Минерву»." Его голос был немного ниже, чем она помнила, но это точно был он. Волнистые светлые волосы, интеллигентные черты лица и пара слишком больших очков. Но почему...? Как...? - думала Моника, едва удерживаясь от дрожи. Ее рука, покрытая холодным потом, сжала переднюю юбку. Перед глазами поплыли белые пятна, когда она вспомнила, как видела его в последний раз. Его лицо, искаженное ненавистью. Его насмешливые глаза. Слова, которые он произнес, наполненные враждой. Когда она начала опускать голову, корсет впился ей в ребра. Она не могла позволить себе смотреть на свои ноги. Она должна была выпрямиться. Неловко попятившись, она выпрямилась, когда игроки начали обмениваться приветствиями. Каждый ученик из всех трех школ выходил вперед и пожимал руки остальным, представляя себя по очереди. Первыми поприветствовали друг друга студенты университета. Все трое были юношами с коротко подстриженными волосами. Их черты лица были чрезвычайно серьезными, как будто они олицетворяли собой строгую атмосферу университета. Их учитель, мистер Реддинг, был коротко стриженным остроглазым мужчиной лет сорока. Обменявшись с ними приветствиями, Моника повернулась лицом к представителям «Минервы». Эта группа производила впечатление более ученой, как и Барни с их учителем. Но в данный момент никто из них не смотрел на Монику и не пытался что-то сказать. Все будет хорошо, - отчаянно твердила она себе. Никто не знает, что я - Безмолвная ведьма. Никто не знает... Барни встал перед ней и протянул правую руку. "Я - Барни Джонс. Приятно познакомиться". Ее грудная клетка снова разболелась. Обычно, когда корсет врезался в кожу, это происходило из-за того, что она не следила за осанкой. Спина прямая, спина прямая, - повторяла она про себя, беря Барни за руку. "...Я Моника Нортон. Очень приятно... познакомиться с вами". Ее голос прозвучал немного жестко, но она не споткнулась о слова. Лана говорила ей, что первое впечатление о человеке зависит в основном от его позы и выражения лица. Хотя Монике было трудно изобразить естественную улыбку, как у всех остальных, ей удалось выровнять лицо, плотно сжав губы. Было бы преувеличением сказать, что она чувствовала себя совершенно другим человеком, но макияж, нанесенный Ланой, все же придал ей немного смелости. Со мной все будет в порядке. Лана сделала мне макияж. Он никогда не узнает. Он никогда, никогда не узнает. Пока она повторяла про себя эту фразу как мантру, мистер Реддинг из Университета оглядел игроков из Академии Серендии. «Похоже, у вас другая команда, чем в прошлом году», - заметил он ровным и вежливым тоном, несмотря на свое устрашающее лицо. Профессор Бойд серьезно кивнул, его лицо напоминало лицо наемника. «Наша школа меняет своих представителей каждый год». «Ваша команда в прошлом году была невероятно сильной», - ответил Реддинг. «Я с нетерпением ждал новой битвы умов с ними... Вы согласны, лорд Питман?» Учитель из школы Минервы, которого, судя по всему, звали Питман, выглядел несколько растерянным. «Лорд Питман?» - повторил Реддинг. Внезапно обратив на себя внимание, Питман неловко рассмеялся. "О, да. Вы правы. Действительно". Мистер Реддинг казался очень сдержанным, а Питман - немного рассеянным. Но оба преподавателя высоко оценили прошлогоднюю команду академии, что могло означать, что они не считают игроков этого года большой угрозой. Несмотря на это, профессор Бойд заявил голосом, который, казалось, доносился из глубин земли: «В этом году у нас еще одна сильная команда». Профессор Бойд был человеком немногословным, но каждое его слово имело невероятный вес. Лицо Реддинга напряглось, но Питман продолжал ухмыляться. «Я с нетерпением жду этого», - сказал мистер Реддинг. «В этом году команда Университета будет совсем другой». В «Минерве» тоже много перспективных студентов", - добавил Питман. «Я верю, что это будет захватывающее соревнование». Игры еще даже не начались, а между преподавателями уже проскакивало больше искр, чем между студентами. Хотя заявленная цель этого соревнования - способствовать позитивному обмену между тремя школами, это все же было место, где они могли побороться за доминирование. В последнее время Университет был в выигрыше, но в прошлом году Академия Серендии легко покончила с этим. Сегодня они выглядели особенно напряженными. Мистер Реддинг бросил взгляд на Монику и сузил глаза. "Я вижу, что в команде Серендии снова есть девушка. Леди Клаудия Эшли показала невероятное мастерство в прошлом году. Вы сказали, что вас зовут леди Моника Нортон, верно? Могу ли я ожидать от вас того же?" Внезапно включившись в разговор, Моника вздрогнула. Не так много девушек соревновались в шахматах - еще меньше их выбирали в качестве представителей на этих турнирах. Очевидно, она была объектом пристального внимания только из-за своего пола. Она застыла на месте, выпрямив спину. Профессор Бойд легонько похлопал Монику по плечу большой рукой. «Она новенькая, но очень перспективная». «О, тогда я с нетерпением жду ее», - сказал Реддинг, и между ним и Бойдом почти зримо проскочила искра. Почти на пределе сил Моника сохранила осанку и выражение лица, когда начала мысленно вычислять значение числа «пи». «Ты действительно в центре внимания, да?» - небрежно сказал Эллиотт, вероятно, пытаясь разрядить обстановку. К сожалению, Моника была не в том состоянии, чтобы помочь. "Эй, Моника! Эй!" Эллиотт помахал рукой перед ее лицом, но она не услышала ни слова. «Два восемь четыре семь пять шесть четыре восемь два три три семь восемь шесть семь восемь три один шесть пять...» "О нет, она пропала. Это похоже на то, что случилось с бухгалтерскими книгами". Эллиот вздохнул и приложил руку ко лбу как раз в тот момент, когда их секундант, Бенджамин Мординг, резко вытянул руки и повысил голос. "Не стоит беспокоиться! Чудесное выступление трио Академии Серендии обязательно покорит сердца всех, кто его услышит! Если леди Нортон - наша виртуозная пианистка, Эллиотт - наш мягкий скрипач, то я - вечно меняющийся виолончелист, который сотрясает сердца зрителей! Аххх, я слышу это сейчас - крики душ наших слушателей, тронутых музыкой наших произведений!" Моника ушла в мир цифр, а Бенджамин - в мир музыки. Эллиотт, пойманный с двух сторон, смотрел на профессора Бойда с совершенно измученным выражением лица. Соревнования еще даже не начались. «...Наконец-то я понял, почему вы сделали меня ведущим», - сказал Эллиотт. Ему досталась короткая соломинка. Именно он должен был стать связующим звеном и держать команду вместе. Пока Моника декламировала цифры числа Пи, ведущие от каждой школы тянули жребий, чтобы определить порядок проведения матчей. В первом, утреннем, матче Академия Серендии сразится с Университетом. После перерыва на обед вторым матчем будет матч Минервы против Серендии. Затем, после небольшого перерыва, состоится третий - между Минервой и Университетом. Это означало, что матч команды Моники против студентов из «Минервы», включая Барни, будет вторым, сразу после обеда. При этом Барни был ведущим в их команде, поэтому он не будет играть против Моники, первого игрока Серендии. Как только церемония открытия закончилась, они сделали небольшой перерыв в преддверии первого матча. Моника вышла из комнаты ожидания и направилась в туалетную комнату, где было зеркало. Она немного беспокоилась, что волосы, которые Лана уложила для нее, начали распускаться. Учитывая количество молодых аристократок в Академии Серендии, туалетные комнаты были повсюду. Моника поспешила в ближайшую из них и проверила прическу и макияж. Убедившись, что все в порядке, она внимательно осмотрела себя в зеркале. В нем отражалась обычная девушка со здоровым цветом лица. В домике, где она жила, тоже было зеркало. Луис, не выдержав ее внешнего вида, принес ей одно, велев уделять больше внимания тому, как она выглядит. Однако Моника почти не пользовалась им. Ее не интересовала ее внешность. Тогда она решила, что если ей придется выходить в свет, она сможет просто надеть капюшон. Но теперь я, кажется, понимаю, что имел в виду мистер Луис, подумала она. В обществе внешность была оружием. Монике достаточно было взглянуть на Феликса и Бриджет, чтобы убедиться в этом. Поддерживать внешность было то же самое, что вооружаться. Когда она думала об этом, корсет начинал казаться ей доспехами. Поначалу он казался ей удушающим, но теперь это даже радовало. Она поправила очки, которые немного сползли, и сказала себе в зеркало: "Хорошо. Пора постараться". Хотя ей было немного неловко выражать словами свою решимость, она чувствовала, как внутри нее поднимается смелость. Она кивнула себе в зеркале и вышла из туалетной комнаты. До начала первого матча оставалось еще немного времени, но не мешало вернуться пораньше. Когда она спешила по коридору, из-за угла перед ней появилась фигура. Как только она увидела, кто это, то чуть не споткнулась. «Простите, леди Моника Нортон». Волнистые светлые волосы и знакомые очки. Идеально сидящая форма Минервы. Монике пришлось очень постараться, чтобы не ответить сразу: "Барни!" На лице Барни появилась дружелюбная улыбка. Когда рядом находился кто-то, кого он хорошо знал, его улыбка всегда была немного сардонической. Но он был высокородным дворянином из престижной семьи - когда речь шла о людях, с которыми он только что познакомился, он мог сдерживать свой саркастический характер и вести себя дружелюбно. Именно такую улыбку он носил сейчас. Он ведь... не понимает, что я Моника Эверетт? подумала Моника, сглотнув. Как ей следовало реагировать? Если она скажет что-то не то, кота можно будет вытащить из мешка. Правильнее всего было бы сказать, что она торопится, и пройти мимо него. И все же... Со мной заговорил именно Барни. Прошло много времени с тех пор, как Барни сказал ей хоть слово. Это наполнило ее сердце тоской и одиночеством и заставило остановиться. Он так холодно оттолкнул ее, и все же она была рада, что он заговорил с ней. «У вас не найдется минутки, леди Нортон?» - спросил он. Моника кивнула, все еще не в силах говорить. Барни вежливо улыбнулся и продолжил. "Я был удивлен, когда впервые встретил вас. Вы очень похожи на мою знакомую. И, по совпадению, у вас такое же имя". Кого-то, кого он знал раньше... Ну конечно. Сейчас он не назвал бы меня другом, подумала Моника, втайне разочарованная. Это разочарование удивило ее. Похоже, она все еще хотела быть другом Барни, даже после того как он начал ее ненавидеть. «Кстати, леди Нортон, вы давно учитесь в Академии Серендии?» «......» Моника была переведенной студенткой. Если бы она кивнула, он бы быстро понял, что это ложь. Но если она покачает головой, его подозрения могут перерасти в нечто более основательное. Она не была уверена, стоит ли отвечать или нет. К сожалению, время, потраченное на размышления, оказалось роковым. «Есть какая-то причина, по которой вы не можете сказать?» - спросил он, внезапно оказавшись чуть ближе к ней. Вблизи она заметила, что он стал выше. Если раньше, чтобы встретиться с ним взглядом, ей приходилось чуть приподнимать голову, то теперь ей приходилось вытягивать шею. Его глаза, сузившиеся за линзами очков, холодно смотрели на нее, требуя ответа. Она сделала шаг назад, но он тут же сделал шаг вперед, явно не желая ее отпускать. Что... мне делать? Что мне делать? Что мне делать...?! Моника сжала руки на груди и начала дрожать. А когда Барни увидел ее испуг, его взгляд стал еще холоднее. Он злится, подумала она. Барни сердится. Я должна попросить прощения. Я должна просить прощения... Как раз в тот момент, когда Моника, охваченная воспоминаниями, собиралась начать извиняться дрожащими губами, кто-то дернул ее сзади. Сверху раздался голос - гораздо более веселый, чем того требовала ситуация. "Эй, эй! Не смейте поднимать руку на мою женщину, понятно?" (ПП: Мне страшно продолжать читать. Я боюсь, упаду в кринж-кому. Я после Выживания Одиночки не отошёл) Моника неловко повернула шею, чтобы посмотреть на человека, стоящего рядом с ней, который теперь держал руку на ее плече. Это был высокий черноволосый мужчина, ухмыляющийся и одетый в официальный костюм. Неро...?! Почему он был одет в официальную одежду? И неужели он действительно должен был использовать эту фразу из романа в такой момент? Стоя в оцепенении, она вдруг почувствовала тяжесть на другом плече. Подняв глаза, она увидела светловолосого мужчину в таком же безвкусном официальном наряде, как и у Неро, - это был Рин. «Не трогайте мою женщину, мой лорд». Выражение его лица было резким, но он сказал то же самое, что и Неро. Глаза Моники расширились до предела. Ее рот то открывался, то закрывался. Но Барни, вероятно, был удивлен еще больше, чем она, тем, что двое вычурно одетых мужчин - совершенно не к месту - внезапно появились и прервали ее. (ПП: мне реально стало жалко Барни, пойду, съем его собрата) «Что это с вами, люди...?» Да. Что это с вами двумя? - подумала Моника, хотя, конечно, не сказала этого вслух. Во всяком случае, и Неро, и Рин выглядели ужасно воодушевленными, как будто им все это доставляло удовольствие. Голова снова начала болеть. Глаза Неро практически сверкали. Он бросился к ней не потому, что волновался, - он просто хотел повеселиться. Рин, напротив, окинула Барни серьезным взглядом и заявила: «Любовный треугольник - вещь очень красивая, и, по моему личному мнению, его совершенно испортит добавление еще одной стороны... Поэтому я вынуждена попросить вас отказаться от участия». Какой абсурдный аргумент. Но Барни, то ли напуганный странным энтузиазмом блондина, то ли просто сочтя все это нелепым, сделал шаг назад. Он выглядел немного смущенным, поправляя очки указательным пальцем. «...Я прошу прощения за то, что побеспокоил вас перед матчем». Это было все, что он сказал, прежде чем повернуться к Монике спиной и уйти. Как только Барни скрылся из виду, Моника в изнеможении упала на колени. Она чувствовала, как холодный пот покрывает ее тело, и была уверена, что эта встреча выжала из нее гораздо больше, чем шахматные матчи. [[image:/storage/reader-images/224b04f854f86ed8c8188289842c4588d3aaa3f9.png]] "Эй, вы это видели? Вы видели мою игру?! Я был на высоте! Потрясающе!" «Мне кажется, что этой сценой я полностью выполнила сегодняшнее задание». Моника посмотрела на самодовольную парочку и спросила таким хриплым голосом, будто находилась на смертном одре: «А что... на вас надето...?» На обоих были великолепные наряды, какие можно надеть на бал. Они бросались в глаза. Рин холодно ответила. "Мне указали на то, что, учитывая наш возраст, мы не можем носить униформу. Поэтому мы пересмотрели наш выбор одежды". «Пересмотрели...», - пробормотала Моника в пустоту. Рин кивнул. «Идея нашей маскировки в том, что мы - пара слишком взволнованных парней, которые захотели надеть официальную одежду, хотя школьный фестиваль еще не начался». «Идеальная маскировка, правда?!» И Рин, и Неро говорили так, будто их идея была гениальной. Моника, оказавшаяся между ними, не могла не уткнуться лицом вместе с очками в свои руки. «Слушайте, вы двое... Я очень благодарна вам за спасение, но... пожалуйста... я умоляю вас... пожалуйста, превратитесь в кошку и птицу...» Она очень жалела, что не предупредила их об этом строже в тот день. ---------- ГЛАВА 4 Мой друг ГЛАВА 4 Мой друг Для проведения шахматных соревнований были установлены столы, за которыми сидели игроки, а на небольшом расстоянии от них - зрительские места. Это расстояние было сделано для того, чтобы зрители не отвлекали игроков. Когда Лана вошла в класс, члены студенческого совета, не внесенные в список, уже сидели на длинной скамье в первом ряду. Пока она колебалась, куда сесть, Клаудия и Гленн, которые пришли вместе с ней, переместились прямо на переднюю скамью и расположились по обе стороны от Нила. Сирил вскинул брови, когда Гленн толкнул его в бок. "Не толкайся! Здесь полно других мест!" «Но если я сяду рядом с Нилом, он сможет объяснять мне игры!» - настаивал Гленн. «А разве это проблема, если я буду сидеть рядом со своим женихом?» - спросила Клаудия. «Ну что, дорогой старший брат?» Наблюдая за ними, Лана почувствовала себя нелепо из-за своих колебаний и уселась рядом с Клаудией. Моника уже сидела за одним из шахматных столиков. Заметив Лану и остальных, она подняла на них глаза. Лана слегка помахала ей рукой, и Моника поджала губы в ответ. "Боже, все так аутентично. А что это там такое?" - спросил Гленн, указывая на большую доску, установленную между игроками и зрителями. «Это используется для того, чтобы показывать ход игры и объяснять, что происходит», - ответил Нил. " Видишь нарисованную на ней сетку? Они добавляют прищепки в форме фигур, чтобы показать , как идут игры". «Ооо», - сказал Гленн. «Наверное, это потому, что отсюда не видно шахматных досок, да?» Клаудия, прижавшаяся к Нилу, уставилась на Гленна, сузив глаза. «...Ты говоришь так, будто видение доски тебе поможет». «Эй, я знаю, как играют в шахматы!» - настаивал Гленн. «Ты попадаешь в хорошую позицию, а потом говоришь "шах и мат"! Это очень круто, как будто ты называешь название своего последнего хода в дуэли!» Услышав болтовню Глена, Лана успокоилась. Видимо, не только она не разбиралась в игре. Вздохнув с облегчением, она услышала разговор неподалеку. На одной из скамеек в первом ряду сидел преподаватель шахмат Академии Серендии, профессор Бойд, вместе со своими коллегами из Университета и Университета Минервы. Преподаватель из Университета, похоже, разговаривал с профессором Бойдом. Лана вспомнила, что первый матч будет между Серендией и Университетом. «Вы увидите, что с нами придется считаться», - сказал мужчина из Университета. "У нас очень талантливый первокурсник. Он приехал в эту страну из Ландора специально, чтобы изучать шахматы, и он выбрал нашу школу. Он знаменитый шахматист, которому, как говорят, нет равных среди студентов его собственной страны". Он говорил плавно и обстоятельно, в то время как учитель из школы Минервы, сидевший рядом с ним, лишь сдержанно отвечал. "Он приехал в другую страну, чтобы учиться? Впечатляет". «Да, да!» - согласился преподаватель университета. "Он невероятно талантлив. Просто иногда он бывает немного зациклен на своем. Обычно мы ставим мальчика с такими талантами на позицию ведущего, но он настоял на том, чтобы быть первым игроком, потому что он самый младший и не хочет принимать отказ. Мне кажется, что я должен извиниться перед первыми игроками других команд". Лана неосознанно посмотрела на имена игроков, написанные на доске. Долгожданного новичка из университета - студента по обмену из королевства Ландор - звали Роберт Винкель. Он будет соперником Моники в первом матче. "О, смею заметить, - продолжал преподаватель университета, - мне жаль эту юную леди. Она кажется довольно способной для девушки, но наш ас, скорее всего, окажется для нее слишком тяжелым испытанием". Он бросил взгляд на суровое лицо профессора Бойда. Лицо профессора Серендии было суровым, как будто он находился в разгар битвы. Низким голосом он сказал: «Я заранее приношу свои извинения». "Правда? За что? Вы хотите сказать, что ваша ученица настолько слаба, что даже не представляет угрозы?" «За то, что Моника Нортон стала нашей первой». "А, понятно! Значит, Серендия пошла на то, чтобы выбрать в свою команду ученицу, чтобы оживить обстановку! Или она дочь знатного дома, который сделал очень большой финансовый вклад в школу? Серендия, конечно, отличается от нашего университета - мы ценим меритократию превыше всего. Но, полагаю, такое случается, а?" Каким же грубияном ты можешь быть! подумала Лана, стиснув зубы от злости. Как он смеет так отзываться о Монике! После паузы Бойд сказал: «Я назначил Монику Нортон первой, потому что у нее мало опыта». "Да, действительно. Я ожидал, что у леди будет мало возможностей играть в шахматы. Сколько лет она играет?" - спросил профессор университета, подавив ухмылку. «Или только один год?» Бойд поднял два толстых пальца. «Две недели», - сказал он. К разговору преподавателей прислушивался еще один человек - игрок из «Минервы», Барни Джонс. Его тонкая бровь подергивалась, когда он продолжал пристально смотреть на Монику, сидящую в зоне игроков. Отчаянно пытаясь справиться с болью в животе, Моника села на свое место. Боль в животе была вызвана не столько тем, что ей пришлось играть в шахматы, сколько тем, что Барни был уже так близок к раскрытию ее личности. Кроме того, она беспокоилась о том, следят ли Неро и Рин за порядком, как она велела. Ей хотелось верить, что с ними все будет в порядке, ведь она была абсолютно уверена, что они понимают, что она имеет в виду, даже проверяла несколько раз... но им , похоже, очень нравилась эта одежда, поэтому она продолжала волноваться. Она вздохнула, когда сидевший напротив нее студент университета заговорил. «Вам нехорошо?» «Н-нет, я... я в порядке...» «О.» Студент, которого звали Роберт Винкель, был моложе ее шестнадцати лет, но он был так высок, что почти не выглядел таковым. У него был не только рост, но и мускулатура - он выглядел так, будто ему больше подошло бы махать мечом, чем играть в шахматы. Я должна сосредоточиться на игре, - сказала себе Моника. «Похоже, время пришло», - сказал ее противник. «Давайте сыграем хорошую партию». «Д-да, давайте... поиграем». Она поперхнулась. А ведь до сих пор она так хорошо говорила. Ей стало стыдно, что она оступилась сейчас, после всего этого... Но она была подавлена всего несколько секунд. Когда она подняла голову и посмотрела на шахматную доску, весь стыд и беспокойство исчезли в ее сознании, сменившись шахматами и только шахматами. Роберт, казалось, был удивлен резкой переменой в ее поведении, но Моника даже не заметила этого. В ее мыслях были только фигуры на доске. Когда начались игры, Гленн поднес руку к лицу и едва не закричал «ура», пока Нил, заметив его, не закрыл другу рот рукой. «Никаких криков во время игры!» "Мрфх... Я просто хотел сказать, что ты сможешь, Моника. Вот и все..." «Нет - значит нет», - отругал Нил. Рядом с Гленом Сирил потирал виски, как будто у него разболелась голова. «Офицер Мэйвуд, - сказал он, - чтобы сохранить достоинство нашей школы, пожалуйста, проследите, чтобы Гленн Дадли закрыл рот». Клаудия ухмыльнулась. У нее была злая ухмылка - любой, кто видел ее, сразу же понимал, что о чем бы она ни думала, это было далеко не так. "Значит, если я буду громко болеть за Монику, Нил закроет мне рот рукой, да? Как... тревожно". «Ничего в этом нет тревожного», - ответила Лана, которой больше нравилась игра. "Эй, а что вообще происходит? Кто выигрывает?" Клаудия посмотрела на нее с недовольством. «...Нельзя сказать, кто выигрывает или проигрывает на таком раннем этапе». Лана, которая не слишком разбиралась в шахматах, неохотно замолчала. Тогда Гленн, высвободившись из рук Нила, сказал голосом чуть более сдержанным, чем обычно: "Но разве игра Моники не развивается очень быстро? Фигуры двигаются в два раза быстрее, чем за другими столами". Он был прав. Табло, показывающее состояние партий, обновлялось с ненормальной скоростью, но только на участке первых игроков. Ученик, передвигающий фигуры на симуляционной доске, выглядел почти сумасшедшим, то и дело оглядываясь на шахматную партию и доску перед собой. Прекрасно понимая, что ее за это высмеют, Лана задала вопрос Клаудии. «Есть ли в шахматах правило, по которому более быстрая игра дает преимущество?» "...Ходы в шахматах ограничены по времени, так что быстро играть не вредно. Но Моника играет слишком быстро". Моника постоянно тратила на обдумывание своих ходов не более трех секунд. На самом деле со стороны казалось, что она вообще не думает о своих ходах. Гленн ударил кулаком по ладони. "Я понял! Она двигается быстро, чтобы оказать давление на противника!" Сирил застонал, на его лице отразилась смесь эмоций. « Это известная стратегия, но... разве бухгалтер Нортон стала бы делать что-то подобное?» И тут, когда на доске появился последний ход Моники, выражения лиц Сирила, Нила и Клаудии резко изменились. И не только у них. За исключением Ланы и Глена, которые ничего не смыслили в шахматах, практически все присутствующие стали пристально следить за поединком первых игроков. Феликс, до сих пор молча наблюдавший за игрой, краем глаза взглянул на сидевшую рядом с ним Бриджет. «Видишь? Она настоящая», - сказал он. Бриджет прикрыла рот веером и сузила глаза. Ее янтарные радужки внимательно и спокойно смотрели на Монику. "Я слышала, что она была приемной дочерью бывшей графини Кербек, и с ней обращались как со служанкой, не давая ей образования благородного ребенка. И все же она владеет высшей математикой и невероятно искусна в шахматах..." Красивая и совершенно женская улыбка расплылась на ее губах, когда она продолжила наблюдать за другой девушкой. "Откуда должен взяться человек и какое образование он должен получить, чтобы стать таким, как она? ...Мне это очень интересно". Феликс ответил ей безупречной, принцевской улыбкой. "Согласен. Я и сам весьма очарован". Во время их короткого обмена мнениями борьба на шахматной доске на высоком уровне шла с ужасающей скоростью. Когда Роберт переходил в наступление, Моника с особой точностью давала ему отпор. Она тут же отвечала, как будто с самого начала знала, что он задумал, и тогда Роберт, не теряя самообладания, делал следующий ход. Они читали на два хода вперед, или на три, или на десять. Всем было очевидно, насколько дико отличается матч первых игроков от двух других - это был другой уровень. На преподавательском месте лицо мистера Реддинга побелело, когда он пробормотал: "Две недели, говорите? Две недели?" (ПП: Довы*бывался) Тем временем Барни Джонс, сидевший вместе с другими студентами из школы Минервы, смотрел на Монику темными глазами. Моника передвинула коня, затем коротко вздохнула. Когда ее пальцы покинули фигуру, бесстрастное выражение лица исчезло, а брови нервно опустились. Она начала играть пальцами, как делала всегда, и сказала: «Это... шах и мат». Самый продвинутый матч, который можно было увидеть на турнире, закончился за шокирующе короткое время. Почти через час закончили свои поединки второй и третий игроки. Они закончились победой Университета со счетом 2:1, но все прекрасно понимали, кто является сильнейшим игроком. После первой серии матчей состоялся простой фуршет, совмещенный с коктейлями, организованный студенческим советом. В нем участвовали только игроки и учителя из каждой школы, а также члены студенческого совета Серендии. Студенты, пришедшие посмотреть на игры, обедали отдельно. Моника стояла в углу комнаты и старалась оставаться незаметной, хотя ее глаза метались то туда, то сюда. Барни обедал и весело болтал с другими студентами из школы Минервы. Он не делал больше никаких движений в ее сторону, но она не могла ослабить бдительность. Она должна была держать между ними как можно большую дистанцию. Пока она размышляла об этом, Эллиот и Бенджамин подошли к ней, держа в руках тарелки с закусками и прохладительными напитками. «Привет, леди Нортон», - сказал Эллиот. «Я видел запись твоего матча». В его голосе слышалась горечь. В то же время только Моника выиграла свой матч с Университетом, а Эллиотт и Бенджамин проиграли. Возможно, он был раздосадован тем, что она единственная добилась победы. Пока она нервно ерзала, Эллиотт приблизил свое лицо к ее лицу, чтобы заглянуть в него, а затем ткнул указательным пальцем ей в лоб. «Мы же вместе тренировались... Но ты ведь была со мной помягче, правда?» «Нет, я не... Я ничего такого не делала!» "Не нужно быть профессионалом, чтобы посмотреть на этот матч и понять, что ты не так уж и легко справилась с тренировкой. Что это вообще была за игра?! Казалось, что каждый твой ход - это новая, нестандартная тактика... Этот матч может войти в историю шахмат, знаешь ли". «Нет, это... это преувеличение», - настаивала Моника, палец Эллиота по-прежнему впивался ей в лоб. «О, не надо так издеваться над нашей младшей», - укорил Бенджамин. "Концерт не может получиться, если один исполнитель выделяется на фоне других. Только при равном соотношении способностей участников они могут достичь больших высот и создать самые прекрасные мелодии. Его соперник был чрезвычайно талантлив - и именно поэтому леди Нортон могла использовать все свои способности. Иными словами, то, что она до сих пор не сделала этого, - результат наших собственных недостатков. Не думайте, что вас в чем-то обидели". Бенджамин сделал паузу, затем тряхнул своими льняными локонами и посмотрел на потолок. "...Ах! Как бы я хотел лично увидеть момент рождения этой чудесной мелодии, а не просто прочитать записи! О Боже! Почему ты выбрал меня в качестве игрока?! Я хотел наблюдать за ней из зала!" Он слишком драматизировал, но в его словах был смысл. Роберт Винкель был самым сильным противником из всех, с кем Монике приходилось сталкиваться, и именно поэтому она смогла найти новую тактику во время игры. Когда Моника праздно грелась в лучах после приятного матча, она увидела, что к ней кто-то подошел. Он был высок и худощав и выглядел старше ее, несмотря на свой юный возраст, с короткими черными волосами и резкими, бесстрашными чертами лица. Это был сам Роберт Винкель, противник Моники в предыдущем матче и предмет их разговора. «Леди Моника Нортон?» - спросил он. Моника вздрогнула при звуке своего имени и рефлекторно спряталась за Эллиота и Бенджамина. Она и так была очень застенчивой, но высокие мужчины вроде Роберта пугали ее больше всего. Пока она судорожно соображала, что делать, Роберт, стоявший прямо, как солдат, продолжал. «На меня произвела огромное впечатление ваша игра в нашем матче». «Спасибо...?» - заикнулась она. «И поэтому я должен задать вам вопрос!» - продолжил он, распахнув глаза и устремив довольно пугающий взгляд прямо на Монику. «Не согласишься ли ты выйти за меня замуж, чтобы мы могли продолжать играть в шахматы вместе?!» Его голос вырывался из глубины живота, достаточно громкий, чтобы донестись до самых дальних уголков зала. Сирил поперхнулся своим напитком, а Нил вскрикнул: «Б-брак?!» Бриджет тоже оглянулась, явно раздосадованная тем, что этот болван не умеет читать зал. Феликс по-прежнему улыбался своей обычной мягкой улыбкой, хотя в его взгляде, устремленном на Роберта, было что-то угрожающее. Что касается Эллиота, который стоял ближе всех, то его глаза широко раскрылись, а рот приоткрылся. Моника, как и большинство окружавших их людей, просто смотрела в пустоту, ничего не понимая. Наконец Бенджамин нарушил это странное настроение. «Как это предосудительно!» - воскликнул он, откинувшись на спинку стула и яростно тряхнув льняными волосами. "Любовь должна быть более страстной мелодией - такой, которая будоражит чувства! В этом нет красоты! Как музыка, ваше предложение совершенно лишено очарования! На самом деле, я вряд ли могу считать его музыкой!" Он использовал все свое тело, чтобы выразить свои сетования, излагая свои личные теории о природе любви. Когда ситуация грозила окончательно испортиться, Эллиотт наконец вмешался, чтобы успокоить ситуацию. "Ну да. Если отбросить все эти музыкальные штучки, то о чем ты говоришь? Жениться по любви - это одно, но жениться ради шахмат? Я о таком даже не слышал". «Я прошу прощения», - сказал Роберт. "Мне следовало бы рассказать подробнее. Я хотел бы объяснить свои доводы в надежде, что леди Моника отнесется к моему предложению с оптимизмом!" Он звучал до абсурда серьезно, его голос был четким, а осанка не дрогнула. "Шахматы леди Моники украли мое сердце. Она - первая и единственная из нашего поколения, кто смог так тщательно обыграть меня. Если возможно, я хочу играть с ней в шахматы чаще... Но мы учимся в разных школах и не имеем других точек соприкосновения. Поэтому я считаю, что если мы обручимся, то это даст повод встречаться по выходным и во время больших перерывов. И тогда мы сможем играть в шахматы от души. Поэтому я бы очень хотел обручиться с вами, леди Нортон!" Теперь все стало понятно. Он не шутил, когда говорил, что хочет жениться на ней, чтобы играть в шахматы. Это были его истинные и по-настоящему нелепые чувства. Эллиотт и Бенджамин, образовавшие стену для Моники, обменялись взглядами. "Невероятно," - пробормотал Эллиот. «Этот парень настолько эгоцентричен, что это почти освежает». «Совсем нет музыкальности...» простонал Бенджамин. «Ни намека на красоту...» Роберт обошел их двоих и встал перед Моникой, которая была в их тени. Она вскрикнула, но он не обратил на это внимания. «Я пятый сын барона в королевстве Ландор», - пояснил он. "Я не унаследую дворянский титул, но со временем планирую вступить в ряды рыцарей Ландора. Те, кто искусен в шахматах, имеют возможность стать офицерами. Могу с уверенностью сказать, что мое будущее более или менее обеспечено! У моей семьи также нет долгов, а родители надежны и благонадежны! Я также в хороших отношениях со своими старшими братьями, и у нас есть три собаки! Вам не придется беспокоиться, если вы станете моей женой!" Для Моники это было слишком быстро. Я должна ему отказать...- подумала она. "Моника Нортон" была всего лишь личиной - на самом деле она была одной из Семи Мудрецов и проникла сюда только для того, чтобы охранять второго принца. О браке не могло быть и речи. «Я не могу выйти за вас замуж», - сказала она. «Мне очень жаль!» «Почему?» - спросил он. «Вы уже помолвлены с другим?» «Нет, не помолвлена, но...» Эллиотт окинул Монику пристальным взглядом, из которого следовало, что он считает ее слишком откровенной. Но она просто не была достаточно опытна, чтобы лгать о таких вещах. Пока она ерзала, Роберт продолжал отстаивать свою точку зрения. "Если у вас есть сомнения по поводу брака в другом королевстве, позвольте мне вас успокоить. Я поддержу тебя во всем - и в семейных проблемах, и в языковых различиях, и в высшем обществе. Я хочу, чтобы вы забыли обо всем этом и сосредоточились на шахматах". «Нет, я... Ну, я... Мне очень жаль!» Не в силах больше стоять на месте, Моника бросилась бежать по коридору. Ее походка была шаткой и неловкой, но она старалась изо всех сил. «Леди Моника!» - позвал ее Роберт. «Я еще не закончил...!» Но не успел он пуститься в погоню, как на каждое его плечо опустилась рука - Феликса справа, а Сирила слева. Присутствующим это показалось бы дружеским жестом. Но если присмотреться, то можно было заметить, как на рубашке Роберта образовались складки - свидетельство того, как сильно на него давили. "Прошу прощения," - сказал Феликс. "Но она, так уж получилось, является членом нашего студенческого совета. Я должен попросить вас согласовывать со мной любые предложения". "Ваше поведение не соответствует моменту. Как член студенческого совета, я не могу оставить это без внимания". Губы Феликса улыбались, но глаза не улыбались. Сирил, напротив, был холодно-бесстрастен, и от него по воздуху распространялся холодок. Эллиотт скривился, уверенный, что это начало чего-то ужасающего. Выбежав из комнаты, Моника бросилась вниз по лестнице на первый этаж и остановилась. Она почти никогда не занималась спортом, и даже после такой короткой пробежки ей было трудно дышать. Она прислонилась к стене и попыталась перевести дыхание. Это было неожиданно... Очевидно, это был первый раз, когда кто-то делал ей предложение. Роберта привлекла не внешность или характер, а ее умение играть в шахматы, и единственная причина, по которой он сделал предложение, заключалась в том, что у него было больше возможностей играть с ней. Для многих это показалось бы снисходительным. Любой другой был бы в ярости, но Моника была поражена тем, насколько логичным было это предложение. Романтика была для нее просто словом. Она не имела к ней никакого отношения и не понимала, что это за понятие. У нее была внешность ниже среднего, она не умела заводить друзей и с трудом поддерживала разговор. Вместо того чтобы говорить, что влюблен в такую, как она, кто-то просит жениться на ней, чтобы они могли вместе играть в шахматы, в этом было гораздо больше смысла, и Монике было гораздо легче это понять. Несмотря на это, она не собиралась принимать никаких предложений. Но что же мне теперь делать... - размышляла она. Если она вернется, то будет торчать как бельмо на глазу. Может, я спрячусь где-нибудь до следующего матча с Минервой? Размышляя над этим, она заметила, что перед ней что-то тускло мерцает. «...А?» Это была стрела из пламени. Их было пять, каждая толщиной с руку взрослого мужчины, и они висели перед ней. И как только она заговорила, они полетели прямо на нее. Ни один нормальный человек не смог бы от них увернуться. Однако Моника без всяких песнопений мгновенно поставила барьер и заблокировала атаку. «Я знал, что это ты, Моника», - раздался голос с лестницы. По ее позвоночнику пробежал холодок. Она медленно поднялась по ступенькам, пока ее взгляд не остановился на бывшем друге - Барни Джонсе, стоящем на лестничной площадке. Свет из окна за его спиной отбрасывал тень на его лицо, но она отчетливо различила жестокую улыбку на его губах. Он неторопливо спускался по лестнице, в конце концов оказавшись перед Моникой. Она осталась стоять на месте, как окаменевшая. Барни презрительно усмехнулся. "С какой стати почтенный член Семи мудрецов оказался в таком месте и изображает из себя студентку? Неужели слухи о том, что ты спряталась в хижине в горах, оказались ложью?" «А... Э...» Моника отчаянно зашевелила губами, пытаясь заговорить, но слова не шли. Она почувствовала, что ее равновесие уходит. Ее ноги начали шататься. "А может, ты скрываешь свою личность, чтобы еще раз попробовать себя в школьной жизни? И в Академии Серендии, не меньше - лучшей из лучших. Это огромные деньги, которые можно потратить на прихоть. Ты даже окружила себя мужчинами, изображая влюбленность... Ха-ха! Похоже, тебе весело". Монику озадачила фраза про «окружение себя мужчинами». Может быть... Нет, никакого «может быть» тут не было. Он имел в виду Неро и мисс Рин...! Судя по всему, Барни воспринял их чрезмерно восторженную выходку всерьез. Но она не могла сказать ему, зачем на самом деле пришла. Ее миссия по охране принца была совершенно секретной. Пока она продолжала смотреть себе под ноги, Барни протянул руку и взял ее за клок волос - волос, которые Лана так аккуратно уложила для нее. " Ты, кажется, очень изменилась, - продолжал он. "Пока я не услышал твое имя, я бы ни за что не догадался, что это ты. Ты стала настоящей кокеткой, хотя едва можешь поддержать разговор. Ты играешь в переодевания? Притворяешься взрослой?" «...Эм... ах...» "Похоже, все идет хорошо. Кое-кто из Ландора даже сделал тебе предложение". Слова Барни словно кинжалы вонзились в сердце Моники. И чем больнее она выглядела, тем шире он улыбался. «О, я понял», - сказал он. "Ты притворяешься жалкой ученицей, чтобы добиться расположения второго принца, не так ли? Это похоже на тебя - притворяться слабой и хрупкой, прижиматься к кому-то... Ты как паразит". Последнее замечание по-настоящему задело за живое, пронзив глубже, чем все остальные. Моника уже беспокоилась, что не отдает должное доброте своих друзей. А ведь они всегда делали для нее так много. Она вздрогнула, а Барни фыркнул и ухмыльнулся. "В чем дело? Только не говори, что ты не в курсе. Ну, в таком случае позволь мне внести полную ясность". Все еще держа Монику за волосы, он заглянул ей в глаза и сказал: "Ты бесчестная обманщица. Ты думаешь только о себе - тебя ни капли не волнует, что происходит с другими людьми, не так ли?" Моника была потрясена грубыми, жгучими оскорблениями. Неужели Барни так обо мне думает? Она сохраняла наивную надежду, что, возможно, если бы они только могли говорить друг с другом, как раньше... Но все это было растоптано под напором его презрения. Барни Джонс ненавидел Монику Эверетт. Он не хотел иметь с ней ничего общего, испытывал к ней лишь презрение. Это была неоспоримая правда. Моника почувствовала, как уголки ее глаз нагреваются. Я не могу плакать, сказала она себе, стиснув зубы и с трудом сдерживая хныканье. Но у нее все равно чесался нос. Отчаяние грозило выбить у нее из-под ног колени. Ей хотелось рухнуть на пол, превратившись в жалкий, рыдающий комок. «А такие обманщики, как ты, обречены на одиночество и всеобщее игнорирование!» Я знаю, Барни, подумала она. Я знаю, что никто не захочет быть рядом со мной. И все же Моника была счастлива, когда Барни предложил ей помощь. Она отчаянно хотела стать для него другом, которым он мог бы гордиться, - вот и все. И все же... Я должна была знать, что у меня нет права хотеть быть его другом. Как раз в тот момент, когда сдерживаемые ею слезы грозили вырваться наружу, что-то произошло. «Остановись!» раздался в коридоре мужественный голос девушки. Моника удивленно подняла глаза и увидела, что кто-то бежит к ней. Аккуратно уложенные волосы девушки распустились на бегу, а подол юбки дико развевался. Это была Лана. Заметив ее, Барни тут же отпустил волосы Моники и сделал шаг назад. Лана быстро встала между ними и уставилась на него. "Я не слышала вашего разговора, но мне хотелось бы знать, что именно здесь происходит. Вы из Минервы, верно?" - потребовала она. "О, прошу прощения. Вы ученица академии?" "Кажется, я только что спросила вас, что происходит, сэр. Вы не ответите?" Лана сделала паузу. «...Или у Минервы считается хорошим тоном поставить девушку в угол в коридоре и довести ее до слез?» Она надменно подняла свой тонкий подбородок и продолжала смотреть на него. Барни натянул тонкую улыбку и пожал плечами. "Прошу прощения, что не представился. Я - Барни Джонс, один из игроков «Минервы». Моника - моя старая знакомая, видите ли. Мы просто вспоминали прошлое. Моника была так тронута, что начала всхлипывать". Он произносил слова плавно, но Лана выглядела совершенно неубежденной. «Понятно...», - сказала она. «Значит, он тот, с кем ты не хотела сталкиваться, верно, Моника?» Она слегка похлопала Монику по спине. "Я подправлю тебе макияж. Пойдем в туалетную комнату". «...Хорошо», - кивнула Моника. Лана улыбнулась Барни изысканной, женственной улыбкой. "Вы должны простить меня, лорд Джонс. Я хочу подправить макияж моей подруги, так что мы сейчас уйдем". «Вашей подруге?» - повторил Барни, его брови взлетели вверх. Затем на его губах появилась извращенная улыбка. "Тебе лучше не иметь такой подруги, как она, знаешь ли. Ничего хорошего из нее не выйдет. Она только притворяется беспомощной, чтобы использовать других людей в своих интересах". Тело Моники задрожало, как будто ее ударили плетью. А что касается Ланы... «Что, простите?» - сказала она, ее вежливая улыбка померкла, а лоб наморщился от гнева. «Моника никогда бы не сделала ничего подобного». "Это просто притворство. Она притворяется бессильной, но внутри она смотрит на всех нас свысока". Лана наконец-то оставила всякую попытку улыбнуться и резко посмотрела на него. «Тогда у вас, должно быть, действительно ужасный взгляд на характер», - сказала она. «Почему бы тебе для начала не сменить эти свои деревенские, немодные, дурацкие очки и не приобрести пару, которая действительно будет сидеть на твоей голове?» Воздух вокруг них замер. На этот раз Барни был единственным, кто скорчил гримасу. Он поправил пальцем очки, которые Лана только что оскорбила, и посмотрел на нее в ответ. "Ты еще пожалеешь об этом. Ты же видела ту шахматную партию, не так ли? Она умнее всех, кого я когда-либо видел. И талантлива. Но она делает вид, что слаба и не может ничего сделать сама... Она скрывает свою истинную сущность и нахлебничает со всеми остальными". «Скрывает свою истинную сущность». Эти четыре слова заставили Монику испуганно вздохнуть. Он был прав. Ведь она скрывала свою сущность одного из Семи мудрецов. Она лгала Лане. Она во всем полагалась на добрую волю других. Моника стояла, не зная, что делать. Затем Лана сжала ее руку. «Почему бы не быть честным с самим собой?» - сказала она Барни, сделав небольшую паузу. «...Ты ведь завидуешь ей, не так ли?» Барни застыл на месте. Словно маска, упавшая с его лица, улыбка растворилась, обнажив скрытые под ней гнев и ненависть. «Когда-нибудь ты это поймешь», - прорычал он. «Хочешь ты этого или нет, но когда станет ясно, насколько велика разница между вашими способностями». «Если моя подруга делает что-то потрясающее, я хвастаюсь ею перед отцом!» ответила Лана. "Я говорю ему, что знаю очень талантливого человека, которого я горжусь тем, что могу назвать своим другом! А вот ты, похоже, очень зациклен на себе!" "Ага, я должен был догадаться. Должно быть, пропасть между ее гением и тобой, заурядной девчонкой без реальных способностей к учебе, настолько велика, что ты даже не чувствуешь разочарования!" В тот момент, когда Барни бросил на Лану насмешливую ухмылку, Моника вскрикнула, даже не успев осознать, что она делает. «Барни!» Остальные двое посмотрели на нее в шоке. Она почти никогда не повышала голос. Ее мысли все еще были в беспорядке, но Моника все же постаралась выдавить из себя слова. «Если ты собираешься плохо отзываться... о моей подруге, то... не думаю, что смогу... больше тебя терпеть, Барни». Барни растерялся. "Ты не будешь меня терпеть? Ну и что? Неужели ты думаешь, что твои слова могут меня задеть?" Его слова были ядовитыми, но в них не было прежнего импульса. Должно быть, он был поражен. Моника еще ни разу не набрасывалась на него. Моника медленно перевела дыхание и сказала то, что никогда не могла сказать - то, что всегда хотела сказать. "Я во всем полагалась на тебя, Барни... поэтому я хотела стать кем-то удивительным. Кем-то, на кого ты мог бы положиться..." Барни всегда вел ее за руку. Однажды она захотела стать другом на равных, стоять с ним бок о бок, разделяя смех и улыбки. "Я хотела, чтобы ты гордился мной, как своим другом... Вот и все. Я хотел, чтобы ты, и никто другой, говорил мне, что я молодец, что я много работала..." Однако эта мечта так и не сбылась. Возможно, она зря желала этого. "Но с меня хватит... пытаться добиться твоей похвалы. Я больше никогда не буду просить у тебя ничего". Моника закрыла глаза, словно отгораживаясь от всего. А когда они снова открылись, она не стала смотреть на свою бывшую подругу. Дрожащей рукой она схватила Лану и повернулась спиной к Барни. Барни протянул руку и попытался что-то сказать, но Лана безжалостно отмахнулась от него. «Такие, как ты, хуже всего», - сказала она, сжимая руку Моники. Барни просто стоял и ничего не говорил. Две девушки прошли мимо него, и, когда они отошли на достаточное расстояние, Лана удовлетворенно произнесла. «Тебе удалось довольно красноречиво высказать то, о чем ты думала, не так ли?» Моника робко кивнула ухмыляющейся Лане. "Думаю... сегодня я чувствую себя сильной. Во всяком случае, немного". Она опустила взгляд на свою форму и усмехнулась. "Корсет держит мою спину прямо. А поскольку я накрашена, то, когда я чуть не расплакалась, я сдержала слезы, чтобы не испортить макияж... Это все... благодаря тебе, Лана". «Не волнуйся», - ответила Лана. «На этот раз я сделаю тебя еще симпатичнее.» Моника кивнула, а Лана усмехнулась и обняла ее за руку. Как только Барни Джонс услышал заявление Моники, в его мыслях образовалась трещина. Два года назад, когда он разорвал с ней все контакты, он испытал искреннее облегчение, или ему так казалось. Тем не менее он продолжал интересоваться, что задумала Тихая ведьма, и читал все эссе и статьи, которые она публиковала. И каждый раз, когда она получала похвалу за какое-нибудь достижение, какая-то часть сердца Барни говорила следующее: Это я когда-то помогал ей и заботился о ней. И именно я причинил ей боль и раздавил ее. Девочка-гений, которую выбрали Мудрецом, плакала и просила у него прощения, и он испытывал при этом чувство мрачного удовольствия. Но Моника больше не просила у него ничего. Она больше ничего не ждала. После этого заявления она отвернулась от него. Наблюдая за ее уходом, он почувствовал, что все произошло наоборот, чем два года назад. Тогда Барни был тем, кто оставил Монику в пыли. Теперь же он был тем, кто остался позади. Это неправильно. Все неправильно! Моника должна была продолжать думать о нем. Она должна была думать о нем все больше и больше, беспокоиться о нем, бояться его. «Я не приму этого». Он поспешил по коридору в поисках мистера Питмана. Учитель не присоединился к остальным за обедом, сказав, что предпочитает пропускать такие мероприятия. Барни направился в приемную и, как и ожидал, нашел его там за чтением книги. «Мистер Питман,» - обратился он, как только вошел. Питман поднял глаза от книги. Его глаза расширились. "О? В чем дело, Барни? У тебя такое страшное выражение лица". «Пожалуйста, сделайте меня первым игроком в следующем матче». "А?! Но если мы сейчас все изменим в такой короткий срок... Все будут на меня сердиться!" «Если вы и учитель из принимающей школы подпишете это, то все можно сделать», - сказал Барни и поспешно потащил взволнованного мистера Питмана в учительскую. Линдси Пэйл, преподаватель академии, потягивала чашку черного чая, сидя на своем месте в преподавательской комнате и просматривая записи шахматных матчей за это утро. В академии существовало правило, согласно которому, когда в академию приезжают гости из других школ, в преподавательской комнате всегда должны находиться как минимум два учителя. Вместе с ней за всем следил невысокий пожилой мужчина с седой бородой и усами - Макраган, преподаватель основ магии. «У нас есть результаты утренних матчей?» - спросил он. «Да», - ответила она. «К сожалению, наша школа проиграла Университету, одержав одну победу и потерпев два поражения». Для команды это считалось поражением, но, судя по всему, Моника Нортон, ученица ее класса, выиграла как первый игрок академии. Надо будет навестить ее позже и поздравить. Если подумать, - подумала она, - я помню, как поздравляла леди Клаудию Эшли. Она выглядела очень недовольной. Пока она вспоминала события годичной давности, Макраган заглянул в записи матчей через плечо. «Академия Серендии проиграла?» - пробормотал он. «Какой позор». «Да, но леди Моника Нортон провела очень хорошую игру». «Хм?» - сказал Макраган. "Значит, у нее есть талант и к шахматам. Понятно, понятно." Тоже? Как раз в тот момент, когда Линдси собиралась спросить его, что он имеет в виду, в дверь преподавательской комнаты постучали, и вошел светловолосый мальчик, одетый в форму школы Минервы. За ним бежал мужчина, который, судя по всему, был его учителем. Мальчик окинул взглядом преподавательский зал и заметил Макрагана. Его лицо озарилось. "Мистер Макраган! Я так рад вас видеть!" "Хм? Кто вы?" Макраган, чьи глаза были плохими, в замешательстве наклонил голову. С обеспокоенным выражением лица учитель из «Минервы» прошептал мальчику на ухо: «Барни, ты знаком с этим пожилым человеком?» «Мистер Питман, пожалуйста, помолчите немного», - сказал мальчик, заставив замолчать своего учителя и поправляя надвинутые очки. "Я - Барни Джонс, выступаю за школу Минервы на соревнованиях по шахматам. Мистер Макраган, вы преподавали мне практические курсы, когда еще учились в Минерве". "Джонс? О да, я помню. Вы были хорошими друзьями с Эверетт..." «Я хотел бы получить подпись Академии Серендии как можно скорее», - сказал мальчик, прерывая его. «Это по поводу шахматного соревнования». Он протянул бумагу пожилому учителю. Макраган погладил бороду. «Моей будет достаточно?» «Да», - ответил мальчик. «Судя по всему, это может быть любой учитель из принимающей школы». "Хм," - сказал Макраган, взяв в руки перо, лежавшее на его столе. Трясущейся рукой он поставил подпись на пустой строке. "Это возможно? Это ведь не выходит за рамки, правда?" "Нет, это идеально. Пойду отдам это профессору Бойду". "Хм. Понятно. Передай ему привет от меня, ладно?" «Обязательно!» - ответил мальчик с изысканной улыбкой и кивком. Без труда получив подпись Макрагана, Барни усмехнулся про себя. Теперь он сможет стать первым игроком в следующем матче - и сыграть против Моники. Я не позволю ей игнорировать меня. Он схватил бумагу и поспешил обратно в комнату для соревнований. Питман бормотал что-то вроде: "Это нормально? У меня ведь не будет неприятностей?", но Барни было на него наплевать. Ему нужно было, чтобы Моника Эверетт оставалась в его власти - не только в прошлом, но и в будущем. Навеки. ---------- ГЛАВА 5 Замаскированная злость ГЛАВА 5 Замаскированная злость Как только Лана освежила макияж, Моника вернулась в зал для соревнований. Пока ее не было, с рассадкой зрителей произошло что-то странное. Все зрители сидели на скамьях, подготовленных академией, кроме одного, который сидел на полу, подогнув под себя ноги. Это был Роберт Винкель, мальчик, который сделал ей предложение сыграть в шахматы и получил резкий отказ. Он сидел между скамьей студенческого совета и скамьей преподавателей с приклеенным к спине листком бумаги, на котором было написано: «Думаю о том, что я сделал». Сидя на скамье совета, Феликс улыбался, а Сирил рассеивал холодный воздух, сложив руки на груди. Тем временем среди преподавателей мистер Реддинг пристально смотрел на Роберта, его брови избороздили глубокие складки. Моника, потеряв дар речи, не решалась подойти к ним, пока Роберт не заметил ее и не повысил голос, все еще сидя на полу. "Леди Моника! Когда этот матч закончится, пожалуйста, выслушайте меня еще раз..." Явно не усвоив урок, Роберт был прерван кулаком мистера Реддинга, обрушившимся на его голову. Пока мальчик потирал место удара, Феликс и Сирил холодно обратились к нему. «Винкель, кажется, я еще не давал тебе разрешения говорить». «Пожалуйста, воздержитесь от любых действий, которые могут помешать игрокам перед началом игры». Казалось, что Роберта окружает необычная неуютная аура, и Моника была немного напугана этим. Замешкавшись, она размышляла, что делать, когда Эллиот и Бенджамин позвали ее с места для игроков. Увидев свой шанс, она поспешила туда. «Э-э-э, вон то место...», - заикаясь, пролепетала она. «Притворитесь, что не видите его», - сказал Эллиотт. "И ни в коем случае не спрашивайте, что произошло, пока вас не было в зале. Я ничего не видел. Понимаете? Я повторю это еще раз. Я ничего не видел". «А-а-а, подумать только, наш президент студенческого совета, который, как говорят, такой мягкий и воспитанный, мог совершить что-то настолько жестокое...», - сказал Бенджамин. "Клянусь, я слышал музыку - в частности, пятый реквием Георга Альтмайера, выражающий божественную кару, и третью часть из него: «Божий гнев обрушился на нас»!" Моника не совсем понимала, о чем он говорит, но, судя по всему, произошло нечто ужасающее. Решив, что неведение - блаженство, она кивнула Эллиоту в знак того, что поняла его. Игроки из «Минервы», похоже, все еще не прибыли: ни учеников, ни их учителя нигде не было. В конце концов они добрались до своих мест за считанные секунды до начала матча. Во главе их стоял Барни Джонс. Моника была уверена, что он был их ведущим, но он прошел мимо Эллиота, заняв место напротив нее. Эллиотт вскинул бровь и посмотрел на него. "Эй, что это? Это не твое место. Разве ты не ведущий?" «Я подал запрос на смену места», - ответил Барни. «Это место правильное». Если Барни переместился на первое место, это означало, что он рассматривает Монику как сильного соперника, но это также было оскорблением для Эллиотта как ведущего Академии Серендии. Сняв свою обычную легкомысленную улыбку, Эллиотт сузил глаза, глядя на Барни. «Это довольно бестактно с твоей стороны». «Я прекрасно понимаю, что веду себя грубо», - ответил Барни. «Но это то, в чем я не могу уступить ни при каких обстоятельствах». У двух других игроков из «Минервы» и их учителя были обеспокоенные лица, и Эллиотт решил, что идея изменения исходила непосредственно от Барни. Моника была удивлена, но не встревожена. Как ни странно, ее сердце было спокойно. Раньше она боялась столкнуться с Барни, а теперь не испытывала ни малейшего страха. В тот момент, когда она отказалась от всего этого - от того, чтобы добиться его прощения, дружбы, признания, - один из клиньев, вбитых в сердце Моники, исчез. Барни отвернулся от Эллиота и перевел взгляд на Монику. Его глаза говорили сами за себя: Посмотри на меня. Обрати на меня внимание... Но его настойчивость больше не достигала сердца Моники. Единственное, что занимало ее мысли, когда она сидела за шахматной доской, - это предстоящая игра. Для Барни не было места. «Давай сыграем хорошую партию». «Да». Барни первым передвинул одну из своих фигур. Моника тут же последовала за ним. Как оказалось, его стиль игры был очень агрессивным. Она чувствовала его решимость победить любой ценой - неважно, какими фигурами ему придется пожертвовать. И Моника встречала его лоб в лоб и разбивала. Он был талантливым игроком, достойным стать ведущим в «Минерве». Но его сила была хрупкой. Моника разрушила все его планы, как бы подчеркивая, что все его жертвы, вся его подготовка, вся его тактика были напрасны. Она действовала с той же бесстрастной эффективностью, что и тогда, когда стреляла птеродраконам в лоб. Я знаю, что ты сможешь это сделать, Моника...! Лана плохо разбиралась в шахматах, поэтому, глядя на доску, не могла сказать, кто из игроков выигрывает. Но когда она, затаив дыхание, продолжала наблюдать за игрой, Клаудия что-то пробормотала рядом с ней. «...Она безжалостна». Сколько людей могут заставить Клаудию, известную своей язвительной критикой, назвать их «безжалостными»? Взглянув на доску, Гленн - такой же несведущий в шахматах, как и Лана, - спросил Нила: «Ну что, похоже, Моника выиграет?» «Нет», - ответил Нил, покачав головой, с напряженным лицом. «Она уже выиграла». «А?» - сказал Гленн, его глаза расширились. Никто не мог винить его за удивление - ведь с начала игры прошло совсем немного времени. «Если она уже выиграла, то почему игра все еще продолжается?» - спросил Гленн. «На данном этапе победа леди Нортон, по сути, обеспечена», - объяснил Нил. "Но ее противник не хочет этого признавать. Можно сказать, что он барахтается..." Сирил и Клаудия кивнули. «С такими темпами ему будет трудно даже довести дело до тупика», - заметил Сирил. «Да», - сказала Клаудия. "И он сам себя понизил с ведущего до первого игрока, так что если он сразу проиграет, его репутация будет в клочья. Я бы сказала, что он в отчаянии и пытается потянуть время". «Вот это да», - сказал Гленн, глядя на Барни с жалостью в глазах. «Беспощадная» отлично описывала игру Моники. Лана сложила руки и гордо фыркнула. "Это точно. Сегодня Моника покажется ему немного другой". «...А почему ты этим хвастаешься?» - вяло спросила Клаудия. Лана подняла подбородок и ответила: "Почему бы мне не гордиться тем, что моя подруга делает что-то потрясающее? Мне приятно, когда люди хвалят то, что мне нравится. Так что да, я хвастаюсь". В этот момент Моника тихо объявила шах и мат. «Шах и мат». Барни затрясся от ужаса, услышав заявление Моники, и одной рукой провел по челке, взъерошивая ее. Моника же просто без эмоций смотрела на игровую доску. В ее глазах были только черно-белые фигуры и ни намека на него. По правде говоря, он всегда это знал. Моника была настоящим гением, а он - обычным человеком, который оказался чуть более талантливым, чем другие. Между ними была высокая толстая стена, которую он никогда не сможет пробить или преодолеть. «...Черт побери!» - пробормотал он, с грохотом вставая со стула и выбегая из комнаты. Моника не последовала за ним и не окликнула его. Более того, она даже не посмотрела на него. Ее глаза оставались прикованы к доске до того момента, как он исчез из комнаты. Это была реальность. Черт побери, черт побери, черт побери! Вернувшись в комнату ожидания, Барни ударил кулаком в стену. Его поведение было грубым и неэлегантным, недостойным сына графа Амбарда. Он знал это. Но он должен был как-то выплеснуть свой гнев. В дверь сдержанно постучали. «Э-э-э, Барни?» - раздался голос учителя. Очевидно, он проделал весь путь сюда из зала для соревнований. «Привет», - продолжил он. "Я знаю, что ты расстроен из-за проигрыша, но почему бы нам не вернуться? Нам еще нужно официально поприветствовать всех в конце". «...Мне очень жаль», - жестко сказал Барни. "Просто дайте мне несколько минут. Я вернусь". Питман озадаченно почесал голову. «Если ты опоздаешь, учитель со страшным лицом, наверное, будет на меня смотреть...» "Учителем со страшным лицом", вероятно, был профессор Бойд из Академии Серендии. И Питман был прав - один взгляд этого ужасающего воина, и любому захочется молить о жизни. ...А? Внезапно Барни почувствовал, что что-то не сходится. На самом деле это ощущение не было внезапным, что-то не сходилось уже давно. Просто раньше он был так взволнован, что не замечал этого. Но теперь, когда он вспомнил, его разговор с Питманом в преподавательской комнате тоже не имел смысла. Подавив на время гнев на Монику, Барни повернулся к Питману. "Мистер Питман, когда мы вернемся в «Минерву», вы будете учить меня шахматам?" «Конечно. С удовольствием». Его слова укрепили подозрения Барни. Он почувствовал, как по позвоночнику пробежал ужасный холодок, но не подал виду. Сделав несколько шагов назад, он нерешительно спросил: «...Кто вы?» Глаза Питмана расширились в замешательстве, и на скучном лице ученого отразился легкий шок. "Я... Кто я? Я Юджин Питман. Преподаватель школы Минервы..." «Мистер Питман может быть руководителем нашего шахматного клуба, но он не очень хорош в игре», - прервал его Барни. «Он любит ее, не поймите меня неправильно, но он всегда говорит, что ничему не может нас научить». "Да ладно. Разве каждый учитель не хочет время от времени хорошо выглядеть перед своими учениками?" "Тогда какой предмет вы преподаете? В какой области магии вы специализируетесь?" Питман замолчал под шквалом вопросов. Этот человек был бывшим студентом-исследователем Минервы, ставшим преподавателем. Он никак не мог не узнать Уильяма Макрагана, мага Водяного укуса. И все же в преподавательской комнате этот человек вел себя так, словно Макраган был ему незнаком. То же самое можно сказать и о профессоре Бойде. В прошлом Питман был куратором многих шахматных соревнований. Было странно, что он вдруг забыл имя профессора. В конце концов Барни, приготовившись к бою, сказал: "...Я спрошу вас еще раз. Кто вы?" Безрассудная ухмылка сползла с лица Питмана, а его губы выгнулись дугой. Юджин Питман был профессором магии рангов и руководителем шахматного клуба. Он был мягким человеком, хотя и немного нерешительным, и ученым. Но этот Питман - или тот, кто позаимствовал его облик, - позволил жестокой улыбке, похожей на большой полумесяц, расползтись по его лицу. "Ну-ну, - сказал мужчина. «Мальчики и девочки в школе Минервы действительно умны, не так ли?» Его голос явно отличался от голоса Питмана. Он был низким для женщины, но значительно более высоким для мужчины. Он был похож на концентрированный мед - сладкий и липкий, приторный. Питман - вернее, фальшивый Питман - открыл рот и начал напевать. Барни не нужно было особо вслушиваться, чтобы понять, что мужчина произносит заклинание. Он маг! Барни тут же использовал сокращенное заклинание, чтобы создать десять стрел из молний. Золотые стрелы с треском и треском разлетались, окружая фальшивого Питмана. Взмахнув пальцем, он направил стрелы в сторону мужчины. В этот момент противник Барни закончил свое песнопение. Но если его атака началась только сейчас, то моя будет первой! Стрелы-молнии вонзились в тело фальшивого Питмана. Это должно парализовать его, подумал Барни. Однако... «О боже, как жжет... Как будто меня укололи иголками», - сказал ложный Питман, взмахнув рукой и заставив стрелы рассеяться. Не слишком ли я ослабил их силу, пытаясь взять его живым? задался вопросом Барни, используя еще один сокращенный напев, чтобы снова запустить заклинание с большей силой. Эти стрелы были достаточно сильны, чтобы, попав в человека, полностью его вырубить, но фальшивый Питман снова взмахнул рукой, отбив их все. Барни не мог поверить своим глазам. Он парировал заклинание голыми руками? Сначала он подумал, что мужчина использовал защитный барьер, но, судя по тому, как он наносил удары, это не было похоже ни на один барьер, о котором знал Барни. Тогда какое же заклинание он использовал? Барни уставился на него с подозрением, а потом задохнулся, когда мужчина начал менять форму. На лице ложного Питмана появилось что-то голубоватое. При ближайшем рассмотрении оказалось, что оно было не только на лице, но и на шее и руках. На самом деле это была голубая чешуя на всей его открытой коже. «О! Вы впервые видите магию драконьей подмены?» «... Драконьей подмены?» Барни никогда не видел и не слышал о подобном. Тем не менее он ломал голову, используя все свои знания, чтобы понять, что именно он видит. Совершенно очевидно, что это было физическое превращение. Магия, укрепляющая или изменяющая тело, называлась магией манипуляции телом. Из-за высокого риска заражения маной оно было запрещено во всем мире. Однако в последние годы одна страна возобновила исследования на эту тему. Этой страной была империя на востоке от Королевства Ридилл. «Вы из империи Шваргальд?» - спросил Барни. Фальшивый Питман улыбнулся, не отвечая. Если маг из империи поменялся местами с Питманом и проник в академию Серендии, то, скорее всего, он пришел сюда, чтобы совершить убийство или похитить кого-то важного. И единственным человеком, который подходил под этот профиль и который гарантированно должен был появиться на шахматном состязании, был... Он охотится за принцем Феликсом! Барни не мог упустить из виду злоумышленника, желающего навредить второму принцу. Он должен был помешать планам этого имперского мага, чего бы это ни стоило. Барни начал читать нараспев, собираясь использовать самое мощное заклинание из своего арсенала, но имперский маг бросился вперед. Он был быстр. Невероятно сильные ноги мужчины в мгновение ока перенесли его к Барни. Он схватил мальчика за шею одной рукой, легко подняв его в воздух. «Га... га!» Лже-Питман был стройным человеком среднего роста - Барни не мог представить, что у него хватит сил поднять человека одной рукой. Но строение руки, обхватившей шею Барни, было искажено. Ногти были длиннее и острее. Сама рука пульсировала неестественными мышцами. Видимо, изменилась не только кожа. Чешуя, способная блокировать магические атаки, в сочетании с геркулесовой силой... Понятно, подумал Барни. Действительно, драконья подмена. Он дрыгал ногами и впивался ногтями в руку, обхватившую его шею, но она не двигалась. И что хуже всего, в этой ситуации он не мог заклинать. Он должен был хотя бы кого-то предупредить. Юджин Питман из Серендии был замаскированным имперским магом, использующим опасную магию манипуляции телом! «Барни?!» Внезапно он услышал голос сзади себя. Оглянувшись, он увидел, что в дверях стоит Моника. Имперский маг выругался, а затем начал быстро начитывать заклинание. «Утонуть и умереть!» И тут же земля под ногами Моники начала светиться. Затем появилась водяная сфера, окутавшая ее. Захваченное пузырем лицо Моники исказилось от боли. Ее рот бессмысленно открывался и закрывался. Имперский маг вздохнул, раздраженный тем, что его прервали. "Я не могу позволить вам кричать, видите ли. Простите, юная леди, но мне нужно, чтобы вы оставались там, пока не утонете". Моника боролась внутри водяной сферы, изо рта у нее вырывались пузырьки. Сфера использовала мощный внутренний барьер, и выбраться из нее было очень сложно. Даже магам, не способным читать заклинания под водой, оставалось только ждать смерти. Точнее, магам, которым нужно было заклинать. Раздался высокий звук, похожий на звон разбивающегося стекла. Имперский маг в замешательстве обернулся - но к тому времени водный барьер, окружавший Монику, уже покрылся трещинами, позволяя воде вытекать. «Невозможно!» - воскликнул фальшивый Питман, когда барьер полностью лопнул, разбрызгивая воду повсюду и выпустив Монику на пол. Девушка закашлялась, но сумела поднять голову и посмотреть имперскому магу в лицо. За мокрой грязной челкой ее светло-карие глаза светились зеленым светом. Вокруг нее поднялся ветер, созданный из маны. Этот ветер сформировал невидимую пулю, которая ударила имперского мага прямо между глаз. «Гаххх, ахх?!» Единственным слабым местом драконов, которые в остальном были очень устойчивы к магическим воздействиям, было место между глазами, и, судя по всему, это же правило распространялось на тех, кто использовал магию драконьей подмены. Удар в бровь контузил имперского мага. Его глаза закатились, и он повалился на спину. Барни, освободив шею от хватки мага, упал на пол, задыхаясь. «Барни... Ты в порядке?!» Он поднял голову и увидел, что Моника смотрит на него с тревогой на лице. Он сел и поправил свои кривые очки. "Ничего страшного. Важнее другое: есть ли у тебя какие-нибудь идеи по поводу того, что происходит?" Не успел он договорить, как услышал стук в окно. Приглядевшись, он увидел, что за стеклом сидит маленькая желтая птичка. Моника подбежала и открыла окно, позволив птице влететь в комнату. Мгновение спустя она превратилась в человека. Это был человек, которого Барни узнал. Это был блондин в слишком формальной одежде. Судя по всему, он был вовсе не человеком, а духом. «Ты прекрасно справилась с убийцей, Безмолвная Ведьма». «Мисс Рин, спасибо, что сообщили мне о том, что Барни в опасности». Моника поклонилась светловолосому духу, а затем посмотрела на имперского мага. "Этот человек мог быть приманкой, так что, пожалуйста, продолжайте оставаться начеку. И не могли бы вы попросить Неро всегда находиться рядом с принцем?" «Немедленно». Услышав разговор Моники с духом, Барни наконец понял, зачем она здесь. Она была крайне застенчивым человеком. Она никогда бы не поступила в Академию Серендии по собственной воле. Он предположил, что она выполняла задание по защите второго принца - несомненно, совершенно секретное. Миссия, из-за которой она должна была поступить сюда. Моника отжала мокрую юбку, затем подобрала с пола очки и положила их в карман. Мокрая девушка с растрепанными волосами очень напомнила ему Немую Эверетт в школе Минервы, когда над ней издевались одноклассники. Тогда она хныкала и всхлипывала. Но сейчас она была совсем другой. Не проронив ни одной слезинки, она посмотрела на Барни. «Эм, Барни?» «Да?» - хрипловато ответил он. Моника улыбнулась, но в ее выражении появился оттенок одиночества. «Похоже... это конец моей фальшивой жизни в академии». Это покушение, скорее всего, выльется в грандиозный инцидент. Настоящий Юджин Питман, вероятно, был убит, когда имперский маг занял его место. Если жертвой станет преподаватель Минервы, скрыть это будет невозможно. О том, что Моника схватила его, вскоре станет известно всем, и ей придется покинуть академию. Вдалеке послышались шаги - вероятно, кто-то пришел проверить приемную. Отлично! Не тратя времени на раздумья, Барни крикнул. "Пусть этот дух превратится обратно в птицу. Быстро!" «А? Эм, эм...» Пока Моника стояла в растерянности, не понимая его указаний, дух быстро вернулся в птичью форму. Затем Барни спрятал птицу за полкой. Как только он закончил, в приемную вошли два человека. Оба они были членами студенческого совета академии - Сирил Эшли и Нил Клэй Мэйвуд. «Что все это значит?!» - спросил Сирил. "О нет, о нет! Вы в порядке, леди Нортон?! Вы насквозь промокли!" - кричал Нил. В комнате царил беспорядок. Питман лежал на полу с закатившимися глазами, у Барни был синяк на шее, а Моника была вся мокрая. Здесь явно произошло что-то странное. Сирил снял пиджак и накинул его на плечи Моники, а затем обратился к Барни: « Барни Джонс из „Минервы“, объясни, что это за раны». Он с сомнением посмотрел на мальчика. Ситуация выглядела так, будто Барни причинил вред Питману и Монике. Он не мог винить их за такие предположения. Сохраняя абсолютное спокойствие, он ответил четко и уверенно. "Похоже, кто-то поменялся местами с Юджином Питманом. Когда я распознал маскировку, он напал на меня, и я отбился от него. Леди Моника Нортон случайно зашла в приемную в тот самый момент и оказалась втянута в драку". Сирил и Нил потеряли дар речи от признания Барни. Барни бросил взгляд на мага, превратившегося в Питмана. «Этот маг использовал магию манипуляции телом», - пояснил он. «Возможно, он из Империи». Тот факт, что кто-то занял место профессора Минервы и проник в Академию Серендии, сам по себе вызывал беспокойство. Если добавить к этому другие страны, ситуация становилась гораздо серьезнее. Осознав это, Сирил посерьезнел. Обращаясь к Нилу, он сказал: "Я буду следить за местом происшествия и узнаю подробности от Барни Джонса. А ты сообщи принцу и учителям". «Да, сэр!» "И приведите бухгалтера Нортон в лазарет, пока вы там. Полагаю, несколько ее друзей были в зале. Пусть они останутся с ней". Нил кивнул, затем спросил Монику, может ли она встать. Моника, все еще одетая в пиджак Сирила, посмотрела на Барни. «Барни, я...» Ее глаза, казалось, спрашивали его, почему он прикрыл ее. Барни одарил ее одной из своих обычных сардонических улыбок, поправил пальцем очки и сказал: «Тебе лучше продолжать благодарить меня до конца жизни». Сирил и Нил выглядели растерянными - они не понимали истинного смысла его слов. Но Моника отвесила Барни глубокий поклон, а затем вместе с Нилом покинула зал ожидания. [[image:/storage/reader-images/3611bc9af6beb5e70e44e10a3b5b7f315730abad.png]] В поединке между Академией Серендии и Минервой в первом матче победила Моника, а во втором - Минерва. Теперь оставалось лишь решить, кто из ведущих победит. Финальная игра должна была скоро закончиться, но Лану гораздо больше волновала Моника, чем шахматы. Проиграв своей подруге, Барни Джонс убежал из зала. В конце концов, Моника тоже тихонько ушла - возможно, чтобы пойти за ним. Лана беспокоилась, что Барни может выместить на ней свой гнев или снова наговорить ей ужасных вещей. Она знала, что Сирил и Нил ушли проверять приемную, поэтому сомневалась, что что-то случится, но не могла избавиться от неприятного чувства в животе. В конце концов Нил вернулся. Но вместо того чтобы вернуться на свое место, он быстро подошел к Феликсу и что-то прошептал ему на ухо. Вице-президент Эшли не с ним? спросила Лана. Тот факт, что Сирила здесь не было, и мрачное выражение лица Нила еще больше усилили ее тревогу. Как раз в это время закончился третий матч. Эллиотт Говард победил, а значит, и Серендия - две победы и одно поражение. Наступит небольшой перерыв, после которого Университет сыграет с Университетом Минервы. Но в этот момент Феликс встал и сделал объявление. "Прошу прощения за то, что прерываю вас так скоро после окончания матча. Однако я хочу, чтобы все услышали кое-что". Его обычная улыбка исчезла. «Я получил сообщение о вторжении в академию». Лана ошеломленно замолчала. Все остальные были удивлены не меньше и выглядели неспокойно. Чтобы успокоить их, Феликс немного смягчил свой тон. "Не стоит беспокоиться. Нарушитель уже схвачен, а охрана находится наготове за пределами этой комнаты. Но на всякий случай я бы хотел, чтобы сотрудники патрулировали территорию кампуса, поэтому прошу всех пока оставаться здесь". В комнате началась возня, но никто не запаниковал - принц ведь сказал, что охрана находится прямо за дверью. Погодите-ка, подумала Лана. А как же Моника? Ее здесь нет. Что с ней случилось? Как раз в тот момент, когда она собиралась спросить, кто-то тихо подошел к ее креслу - Нил. «У вас есть минутка?» - спросил он, обращаясь к Лане, Клаудии и Гленну, а затем понизил голос и прошептал: «Леди Нортон была на месте захвата злоумышленника». Затем он прикрыл рот Гленну, прежде чем тот удивленно вскрикнул. Похоже, он стал неплохо с ним управляться. «Ш-ш-ш», - продолжил он. «К счастью, она не ранена, но, вероятно, испытывает некоторый шок... Не могли бы вы все пойти и побыть с ней?» «Где она сейчас?» - сразу же спросила Лана. Нил сказал тихо, чтобы никто не услышал. «В лазарете». И вот Лана, Клаудия и Гленн по просьбе Нила выскользнули из комнаты и направились в лазарет, сопровождаемые охранниками. "Моника, ты там? Мы заходим, хорошо?" Когда они постучали в дверь лазарета и заглянули внутрь, вместо медсестры они обнаружили Монику, терпеливо сидящую в кресле... ...в одной лишь мужской куртке поверх нижнего белья. Лана, не теряя времени, схватила Гленна и вытолкала его из палаты, оставив внутри только ее и Клаудию, после чего толкнула дверь и закрыла ее. «Что это было?!» - крикнул мальчик из коридора, но сейчас это было неважно. Моника не выглядела особенно ошеломленной тем, что Гленн увидел ее в нижнем белье. «О, привет, Лана», - сказала она, оставаясь на месте и спокойно глядя на нее. Лана подошла к подруге и спросила дрожащим голосом: «Чей это пиджак?» «Лорд Сирил разрешил мне одолжить его...» Лана зарылась лицом в руки и подняла голову к потолку. «Я всегда была лучшего мнения о вице-президенте Эшли!» «Лана...?» - заикалась Моника. «И как он мог оставить девушку в таком состоянии?!» - причитала Лана. Моника опустила взгляд, не зная, что делать. Единственная спокойная в комнате, Клаудия посмотрела на висевшую в углу мокрую форму Моники и пробормотала: "Этот идиот не из тех. Сомневаюсь, что у него хватит смелости". «Но разве это не единственное предположение, которое ты можешь сделать?!» - потребовала Лана, ее глаза налились кровью. Клаудия указала в угол комнаты, где висела форма Моники. Лана посмотрела на нее, потом моргнула. «Эм, было очень холодно, потому что моя форма была мокрой, и я сняла ее, чтобы высушить», - пробормотала Моника. «Но я не знала, как снять корсет самостоятельно, так что... Я рада, что ты пришла, Лана». «......» Лана положила руки на плечи Моники и серьезно посмотрела на нее. «Значит, ты не ранена?» «Нет». «И нигде не болит?» «Нет». Моника покачала головой. Лана опустилась на пол и облегченно вздохнула. После того как Лана помогла ей расстегнуть корсет, Моника сняла промокшее насквозь белье и переоделась в простую пижаму, которую взяла в лазарете. По правде говоря, ей было очень, очень холодно, поэтому она схватила с кровати тонкое одеяло и укуталась им. Клаудия молча протянула чайную чашку. Очевидно, она приготовила ей теплый напиток. Моника с благодарностью взяла ее и отпила содержимое, после чего ее лицо исказилось в гримасе. «Это так вкусно... Уф...» "В нем есть имбирь, красный перец и цедра цитрусовых. Это согреет тебя". Смесь была сделана специально для того, чтобы согреть, без особого внимания к вкусу. Но Клаудия оказалась права: отпив глоток, Моника почувствовала, как по телу разливается тепло. Она вздохнула. Гленн, которому в конце концов разрешили вернуться в палату, спросил ее: "Так что же все-таки произошло? Президент сказал что-то о появлении незваного гостя". Моника на мгновение замешкалась, решая, как много им рассказать. Судя по всему, люди на шахматном соревновании были проинформированы о незваном госте. Рано или поздно вся информация, которой располагала Моника, станет предметом слухов. Пожалуй, мне стоит помалкивать об имперском маге, выдающем себя за преподавателя из школы Минервы, подумала она. Благодаря быстроте мышления Барни все теперь считали Монику простой жертвой, случайно оказавшейся на месте преступления. Злоумышленник, вероятно, так и не понял, что она напала на него с помощью не зачарованной магической силы, так что, пока они с Барни не разберутся в своих историях, она сможет продолжать жить в академии. Но она не понимала одного. Почему Барни покрывал меня? Он так ненавидел ее и издевался над ней за то, что она притворялась студенткой. Но в конце концов он солгал, чтобы защитить ее личность. «Тебе лучше благодарить меня до конца жизни», - сказал он, сардонически улыбаясь. Но я уже была благодарна, подумала Моника. С тех пор как мы впервые встретились. Я просто не понимаю... Она вздохнула про себя, а затем принялась судорожно искать объяснения. «Эм, значит, Барни... Я последовала за ведущим Минервы в приемную, а он там сражался с незваным гостем...» «Понятно», - сказал Гленн. "А потом тебя затянуло в него, да? Твоя одежда тоже промокла. Это было водное волшебство или что-то в этом роде?" "Угу. Это было заклинание, которое запирает тебя в водяном пузыре". Когда Моника объяснила, что именно из-за заклинания ее форма промокла, Клаудия пристально посмотрела на нее, выражение ее лица было нечитаемым. «Отравилась на чаепитии, чуть не попала под падающие пиломатериалы, а теперь случайно столкнулась с незваным гостем... Твою жизнь здесь нельзя назвать не насыщенной», - прокомментировала она. Моника застонала. Если не считать отравления на чаепитии, то все остальные инциденты были связаны с покушениями на жизнь Феликса. Как его телохранитель, она, естественно, была там в это время. Но любой другой человек был бы уверен, что ей ужасно везет. На самом деле удача...была не такой уж большой. Довольно плохой, на самом деле. Нет, насколько она могла судить, она была абсолютно ужасной. Пока она размышляла о своем несчастье, Гленн, грубо оттолкнувшись ногами, спросил: "Думаешь, они отменят шахматный конкурс? Даже после того, как ты выиграла и все такое". Лана кивнула. "Это было бы уместно. Все это быстро разлетится". «Тогда и школьный фестиваль отменят?» - задался вопросом Гленн. «С таким инцидентом, как этот, я не думаю, что у нас есть выбор...» Лана, похоже, действительно была в подавленном состоянии. Она отвечала за костюмы для фестивального спектакля. Никто не мог ее винить. Все с нетерпением ждали этого события. Даже плечи Глена поникли от разочарования. Но, как ни странно, именно Клаудия возразила им. «Они все равно пойдут на это», - сказала она, но не ободряющим тоном. Ее лицо было как всегда мрачным, а говорила она так, словно сообщала печальные новости. Сомневаясь, Лана возразила. "Разве безопасность принца Феликса не является их главным приоритетом? Почему бы им не отменить его?" Это был разумный вопрос. Но лицо Клаудии приобрело измученный вид, словно объяснять ей это было последним делом, которое она хотела сделать. «Герцог Клокфорд будет настаивать на этом», - сказала она. Герцог Клокфорд - видный дворянин и дед Феликса по материнской линии. Все знали, что Академия Серендии находится под его контролем. Но зачем герцогу настаивать на проведении школьного фестиваля, даже если это означает пренебрежение безопасностью второго принца, находящегося под его опекой? Нервничая, Моника задала вопрос Клаудии. "Герцог Клокфорд поддерживает принца, верно? Разве он не должен беспокоиться о его безопасности...?" «Герцог Клокфорд не такой», - негромко ответила ей Клаудия. Моника никогда не встречалась с герцогом лично и знала о нем только по слухам. По словам Луиса, он был жестоко амбициозным человеком, который не останавливался ни перед чем, чтобы получить желаемое. "Они усилят охрану, - продолжала Клаудия, - но школьный фестиваль обязательно состоится. Он должен послужить дебютом второго принца, и герцог Клокфорд сочтет это более важным, чем его безопасность". Если герцог был так настроен на то, чтобы обеспечить дебют принца, значит, он хотел видеть его на троне, несмотря ни на что. Если принц взойдет на престол, герцог обретет еще более надежную власть, чем сейчас. Он станет даже более могущественным, чем король. «...И второй принц тоже не откажется», - сказала Клаудия. «Ведь он - марионетка герцога.» Почему-то от этих слов по позвоночнику Моники пробежал холодок. Второй принц был марионеткой герцога Клокфорда. Кейси говорила то же самое. Но Моника просто не могла заставить себя согласиться с тем, что «марионетка » - это подходящий термин для Феликса. У меня плохое предчувствие...- подумала она, делая очередной глоток из своей чашки, и в ней поднялось странное чувство предчувствия. ---------- ГЛАВА 6 Вписать свое имя в историю ГЛАВА 6 Вписать свое имя в историю На следующий день после инцидента с нарушителем на шахматных соревнованиях Академию Серендии посетил мужчина. У него были светлые волосы, испещренные сединой, и он носил элегантную, изысканную одежду. Ему было немного за шестьдесят, но он был стройным, с идеальной осанкой, а его четко очерченные черты лица говорили о том, что в расцвете сил он был очень привлекательным. В данный момент директор школы встречался с ним в приемной и страдал от сильнейшей в своей жизни боли в животе. Гостя звали Дариус Найтрей. Он приходился дедом по материнской линии второму принцу Феликсу Арку Ридилу и был самым влиятельным дворянином в королевстве - самим герцогом Клокфордом. Накануне на шахматных соревнованиях в Академию Серендии проник некто, выдававший себя за учителя из другой школы. Это был полный беспорядок, учитывая, что совсем недавно на территорию школы были допущены грабители, выдававшие себя за сотрудников компании Эббот. Критика в адрес службы безопасности академии была неизбежна. Директор вздрогнул, украдкой взглянув на лицо герцога Клокфорда. Герцог был старше его, и хотя в его светло-русые волосы начала прокрадываться седина, время не притупило и не истощило его. Директор слышал, что его внешность в молодости свела с ума не одну дворянку. Черты его лица были четкими и симметричными, как выдержанный клинок, не утративший остроты из-за ржавчины. Он был суров и холоден. Каждый дворянин в королевстве Ридилл знал о проницательности герцога Клокфорда. «Я слышал доклады». Как только герцог открыл рот, воздух в комнате словно потяжелел. Запугивание словно груз давило на плечи директора. Его сжатые в кулаки руки дрожали на коленях. «Что касается школьного праздника...», - сказал герцог. «Безопасность принца - наш главный приоритет, конечно же», - быстро пояснил директор. «Мы отменим...!» «Нет. Проводите его», - приказал герцог, перебивая. Директор не собирался с ним спорить. С герцогом не спорят. Многие были изгнаны из страны только за то, что высказали сомнение в его приказах. Директор подавил внутреннее недовольство и ответил сразу. "Мы усилим охрану и выполним приказ. Даю вам слово!" «Очень хорошо». Когда герцог кивнул, в дверь постучали. «Войдите», - ответил не директор, а герцог, наглядно демонстрируя, кто из них контролирует ситуацию. «Прошу меня извинить». В комнату вошел внук герцога - второй принц королевства, Феликс Арк Ридилл. Его лицо, как всегда, было мягким, с намеком на извинение, когда он поклонился герцогу. «Я счастлив снова видеть тебя, дедушка», - искренне сказал принц. «И мне ужасно жаль, что я причинил вам беспокойство». Его дед ответил тихим голосом. «Ты ранен?» "Нет. Это очень обнадеживает, что вы пришли проведать меня. Спасибо - я знаю, что вы, должно быть, очень заняты". Когда Феликс закончил вежливо выражать свою благодарность, герцог Клокфорд без слов кивнул ему в ответ. Обмен мнениями был коротким, но директор втайне утешался тем, что герцог явно проделал весь этот путь из любви к своему внуку. Директор вспотел после получения приказа о проведении школьного праздника, но у герцога должны были быть свои причины. О, я знаю, подумал он. Герцог Клокфорд, должно быть, очень хотел увидеть своего драгоценного внука на празднике! Вот почему он приказал мне принять в нем участие! Пока директор убеждал себя в этом, герцог Клокфорд снова обратил на него свой взор. «Я хотел бы немного поговорить с Феликсом». Герцог попросил его удалиться, и директор немедленно встал, чтобы выйти из комнаты. Может, он и был директором академии, но когда герцог Клокфорд говорил тебе убираться, ты делал то, что тебе говорили. Как только директор ушел, лицо герцога Клокфорда слегка исказилось, превратившись во что-то неприятное и ненавистное. «Позор», - негромко прошипел он. Выражение лица Феликса не изменилось, но оно уже не было таким мягким, как раньше: его голубые глаза, похожие на светящиеся стеклянные бусинки, теперь смотрели на герцога без всяких эмоций, как марионетка. "Вы были невнимательны и недостаточно осторожны с чужаками. Это пренебрежение напрямую привело к этому инциденту". "Академия Серендии давно поддерживает тесные отношения как с Минервой, так и с Университетом. Я считаю, что излишняя осторожность равносильна грубости..." « Не перебивай меня», - прервал герцог с ледяными нотками в голосе. "Лорды приглашены на школьный праздник. Он пройдет успешно. И вы покажете этому сброду, чего стоит Феликс Арк Ридилл, а также могущество и власть герцога Клокфорда". Решение о наследстве было за ними. В ближайшем будущем один из трех сыновей короля должен был стать его наследником. Феликсу нужно было использовать этот праздник, чтобы показать, на что он способен. Поняв смысл слов герцога, Феликс молча согнулся в талии. Затем голосом, лишенным эмоций, он ответил. «Будет исполнено, ваше превосходительство». На следующий день после шахматных соревнований обычно был выходной, но студенческий совет все равно собрался. На собрании, вероятно, будет объявлено о том, как следует поступить после инцидента с нарушителем. Уютно устроившись на своем месте в комнате совета, Моника огляделась по сторонам. Отсутствовал только Феликс, президент. Судя по всему, принц сейчас вел переговоры с учителями о целесообразности проведения школьного фестиваля. Остальные члены совета ждали результатов. Леди Клаудия сказала, что фестиваль состоится... - подумала Моника, хотя это не имело для нее особого смысла. При обычных обстоятельствах такое мероприятие почти наверняка отменили бы или перенесли. Она и другие члены студенческого совета сидели на своих стульях, погрузившись в размышления. Прошло чуть меньше часа, прежде чем дверь наконец открылась. «Привет всем,» - окликнул Феликс, входя в комнату. "Извините, что заставил вас так долго ждать." «Сэр!» Сирил с грохотом поднялся с кресла. Эллиот, положив подбородок на руку, усмехнулся и бросил на принца косой взгляд. «В любом случае», - сказал он. «Мы будем держаться как ни в чем не бывало, верно?» «Ты быстро соображаешь», - ответил Феликс со своим обычным спокойствием, после чего занял свое место и оглядел комнату. "Прежде всего, похоже, что злоумышленник на вчерашнем шахматном соревновании не очень-то сотрудничает с нашим расследованием. Скорее всего, пройдет некоторое время, прежде чем мы сможем выудить из него всю нужную нам информацию - о его работодателе, цели и местонахождении настоящего мистера Питмана". Монику особенно интересовал один вопрос, связанный с незваным гостем: как этот человек оказался настолько похож на настоящего Юджина Питмана, что никто из студентов Минервы, включая Барни, сразу не понял, что это подделка? Он ничего не накладывал на лицо и не засовывал в ротовую полость вату, чтобы скорректировать силуэт или строение костей. Неужели он был до жути похож на настоящего Юджина Питмана? недоуменно спросила Моника. Это кажется ужасно удобным... «Школьный фестиваль пройдет по плану», - продолжил Феликс. "Однако нам нужно будет проанализировать и усилить нашу охрану. Я займусь пересмотром наших планов. Остальные пусть продолжают готовиться к мероприятию, как и раньше". «Сэр, я помогу с проверкой», - тут же предложил Сирил. Принц покачал головой. "Это наш последний выходной перед фестивалем. Завтра объем работы возрастет, поэтому я хочу, чтобы вы все хорошо отдохнули сегодня". Он посмотрел на Сирила и с улыбкой добавил: «Это приказ». Сирил выглядел потрясенным, получив такой приказ от своего уважаемого принца. Для него невозможность помочь Феликсу, должно быть, была куда более мучительной, нежели выполнение дополнительной работы. Он нахмурился и стиснул зубы. «...Понял, сэр», - сказал он в конце концов. «Сегодня я отдохну, чтобы завтра полностью посвятить себя помощи вам». Затем он застонал, задрожав. «Что касается всей вашей работы с завтрашнего дня, то я...» «Не нужно воспринимать все так серьезно», - прервал его Феликс. «Моя работа идет гладко». "Сэр, если что-то случится, что угодно, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне. Я клянусь, что буду..." "Со мной все будет в порядке. С сегодняшнего дня мы усилили охрану". Как только Феликсу удалось успокоить Сирила и заставить его нехотя согласиться, они все разошлись по своим делам. Когда все вышли из комнаты студенческого совета, Сирил очень долго наводил порядок в бумагах на своем столе, суетливо поглядывая на Феликса. Монике нужно было что-то сказать ему, поэтому она ждала его в коридоре. Она хотела вернуть пиджак, который он одолжил ей на время шахматного соревнования. «Спасибо, что одолжил мне вчера свой пиджак, спасибо, что одолжил мне вчера свой пиджак, спасибо, что...» Пока она тихонько бормотала про себя слова благодарности, стараясь не сбиться, в окно залетела птичка. Существо, покрытое яркими золотистыми перьями, опустилось на плечо Моники. Однако Моника была так поглощена отработкой благодарности, что даже не заметила этого. «Молчаливая ведьма?» «Что?!» - вскрикнула Моника, услышав внезапный голос в ухе. Она посмотрела на птицу на своем плече - Рин. Если Рин рискнула заговорить с ней в здании школы, значит, дело было срочным. Моника убедилась, что поблизости никого нет, и спросила: «Это из-за вчерашнего?» «Нет. Сегодня я пришла по другому делу». По другому делу? подумала Моника, застигнутая врасплох. «Я хотела бы пригласить Молчаливую Ведьму в ее поместье», - шепотом сказала Рин. «...А?» Глаза Моники расширились от неожиданного имени. В этот момент она услышала шаги по ту сторону двери. Вероятно, Сирил сдался и собирался уходить. «Я приду за вами позже», - сказал Рин и быстро вылетел обратно в окно. Не прошло и минуты, как дверь открылась, и из нее вышел Сирил. Заметив Монику, он удивился. Наверное, он не ожидал, что она будет ждать в коридоре. «Бухгалтер Нортон?» «Н-ну!» После короткого разговора с Рин она совсем забыла фразу, которую только что отрабатывала. Она протянула завернутый в бумагу предмет, который прижимала к груди, и пробормотала: «Лорд Сирил, э... я... спасибо за ваш пиджак сегодня!» Все ее тренировки оказались напрасными - она провалила все дело. Покраснев до ушей, она начала дрожать. «Ах, да», - сказал Сирил, словно только сейчас вспомнив, что давал ей куртку. Он забрал его у нее. Слава богу. Мне удалось поблагодарить его и вернуть... Хотя я и задыхалась. Моника вздохнула с облегчением, а затем застенчиво пробормотала: «Похоже, я постоянно одалживаю у вас куртку, лорд Сирил». "...? Правда?" «Ну, как в тот день, когда мы следили за поставками...» После покушения на Кейси Моника много плакала, а потом уснула. Проснувшись, она обнаружила, что на ней лежит куртка Сирила. При мысли об этом она почувствовала укол вины в животе. «Бухгалтер Нортон?» Он так внимателен ко мне, потому что не знает правды... Сирил, должно быть, считал ее жертвой, просто попавшей в переплетение с предыдущим инцидентом, как и в тот день с пиломатериалом. Вот почему он беспокоился о ней. Он всегда говорил суровые вещи, но он был добрым человеком, который заботился о других, даже если не показывал этого. И каждый раз, когда он был добр к ней, в ее сердце поднималось чувство вины за то, что она солгала о своей истинной сущности. Могу ли я чем-то отплатить ему? Она не могла рассказать ему, кто она такая. В тот момент, когда она это сделает, занавесы для ее притворной школьной жизни закроются. Вместо того чтобы сделать что-то для него как Тихая ведьма, она хотела сделать что-то для него как бухгалтер Нортон из студенческого совета. Что я могу сделать для него как член совета... - размышляла она. Затем она выпрямилась и встретила его взгляд. «Лорд Сирил!» - заикаясь, пролепетала она. «Я сделаю все, что в моих силах, так что...» Она сделает все, что в ее силах, - как бы туманно и ненадежно ни звучали эти слова. Но это не имело значения. Ей отчаянно хотелось донести до него свои намерения, рассказать, что она может сделать в качестве бухгалтера Нортона. "Давайте сделаем все возможное, чтобы школьный фестиваль прошел успешно. Хорошо?" Каким-то образом ей удалось выговорить все это. Но сразу после того, как она закончила, смущение одолело ее, и она снова сгорбилась и начала играть пальцами. Сверху послышался короткий выдох - возможно, смех. Сгорбившись, она посмотрела вверх сквозь челку и увидела, что Сирил слегка ухмыляется. «Естественно», - ответил он очень надменно, как Сирил. Это ее странно обрадовало. Все тот же Сирил...- подумала она, и на ее лице появилась неловкая улыбка. Затем Сирил оглянулся на помещение студенческого совета, и его надменная манера поведения быстро исчезла, сменившись выражением страдания. «И это именно тот случай, когда мы должны приложить все усилия», - продолжил он. "Так почему же я сейчас не на его стороне? ...Уф. Он работает, а я должен отдыхать...?" "Лорд Сирил, завтра! Мы поможем ему завтра!" Это был тот самый старый Сирил, которого Моника знала - смелый, волевой и склонный перегибать палку, когда дело касалось Феликса. Услышав голос Сирила из коридора, Феликс усмехнулся и обмокнул перо в чернильницу. "Ему не стоит так волноваться. Это практически передышка по сравнению с остальной работой". Словно в ответ ему, из кармана формы выполз его водный дух Вильдиан в виде белой ящерицы. Когда Вильдиан попытался с помощью своих крошечных конечностей перебраться на стол, принц перестал писать и поднял ящерицу на палец, отправив ее по назначению. «Как только я закончу работу, я сам немного отдохну». Вильдиан посмотрел на него своими маленькими светло-голубыми глазами. Лица ящеров не могли выражать эмоции так, как человеческие, но Феликс каким-то образом уловил, что дух был встревожен. «Хозяин, - сказал Вильдиан, - вы действительно уходите?» «Этот день бывает только раз в году», - ответил Феликс. «Присмотри за этим местом, пока меня не будет, ладно?» «Если вы будете слишком часто выходить по ночам, это привлечет внимание герцога Клокфорда...» «И поэтому ты у меня есть». Вильдиан был высшим водным духом. Он не был искусен в бою или обнаружении, но очень хорошо владел магией иллюзий. Всякий раз, когда Феликс ускользал, Вильдиан оставался позади и использовал магию, чтобы обмануть всех остальных, заставив думать, что принц все еще там. «Не могу передать словами, как я ценю такого талантливого союзника, как ты», - сказал Феликс. Вильдиан поднял на него глаза, словно хотел что-то сказать. "Нет причин для беспокойства," - безмятежно ответил Феликс его беспокойному духу. «Я не оставлю свою самую важную цель». Он закрыл бледные веки и медленно открыл их снова. В его прекрасных глазах, небесно-голубых с легким оттенком зеленого, сверкнул темный огонек решимости. "Десять лет назад я поклялся вписать имя Феликса Арка Ридилла в историю. И я никогда не отступал от этой клятвы, как ты, я уверен, знаешь". Он мрачно улыбнулся. Вильдиан склонил голову. «Будет исполнено, господин», - ответил он. "Моника! О, сестра моя! Мы просто обязаны поехать на фестиваль в Корлаптон!" Собираясь рассказать о событиях последних нескольких дней, Моника отправилась навестить Изабель - свою соратницу в миссии по охране второго принца. Когда она пришла, младшая девочка позвонила в маленький колокольчик, широко улыбаясь, и предложила им отправиться в путь. Когда она зазвенела колокольчиком, Моника заметила, что поверх одного из платьев на ней надет капюшон с ушками дикой кошки. Моника наклонила голову в замешательстве от странного наряда. «Уммм, Корлаптон...?» - спросила она. "Город к востоку от академии. Сегодня вечером там проходит фестиваль колокольного звона!" С приходом осени по всему королевству проводились фестивали урожая и плодородия, чтобы отблагодарить короля духов земли Архрейдо. В каждом регионе эти праздники проходили по-своему. Моника как-то слышала, что в восточном регионе, поскольку считалось, что земные существа - слуги Архрейдо, люди надевали костюмы или головные уборы по их подобию. Наверное, именно поэтому Изабель носила капюшон дикой кошки. Но все эти разговоры о звоне колокольчиков были для Моники в новинку. «Что означает звон колоколов?» - спросила она. «Колокола предназначены для того, чтобы проводить души умерших». «Души умерших?» с сомнением посмотрела Моника. Это не имело ничего общего с урожаем. Горничная Изабель, Агата, объяснила, пока готовила им чай. "В восточных землях существует легенда, что в праздничные ночи страж подземного мира так завидует веселью людей, что покидает свой пост и пробирается на праздник. В результате души умерших могут пройти через врата подземного мира и вернуться в этот". Страж подземного мира был подчиненным короля земных духов. Это было жуткое существо, обладавшее черными когтями и крыльями и носившее белую маску на лице. В детских книжках его изображали довольно страшным, а взрослые использовали его, чтобы предостеречь своих сыновей и дочерей от плохого поведения - если они не будут себя вести, подземный страж будет преследовать их целую вечность. Но если он готов покинуть свой пост, чтобы тайно насладиться праздником, то, возможно, он не такой уж и бесчеловечный, как считали люди. "Когда праздник заканчивается, страж и души умерших возвращаются в подземный мир. Колокола используются, чтобы указать им путь туда, где они должны быть". Изабель решительно кивнула в ответ на объяснение Агаты и взяла колокольчик в руку. «Вот почему костюмы животных и колокольчики являются неотъемлемой частью осенних праздников на востоке!» Она рассказала Монике, что, хотя она была дочерью графа, каждый год в этот день она наряжалась и пробиралась на праздник вместе с Агатой. [[image:/storage/reader-images/bccd3ce9b5d783fd58df86bf47b01641baf1a693.png]] Моника слушала веселые объяснения Изабель и Агаты, опустив глаза. Ей было не по себе, ведь Изабель выглядела такой взволнованной, но у нее были другие планы, от которых она не могла отказаться. «Э-э, леди Изабель, я...» "Знаете, я так хотела пойти на шахматные соревнования и поболеть за вас из первого ряда! Однако, будучи злодейкой в вашей истории, это было просто невозможно. Но если мы окажемся на мероприятии за пределами академии, проблем не будет! К тому же, раз уж все наряжаются на Фестиваль колокольного звона, это идеальное место для тайного веселья!" О нет, подумала Моника, чувствуя себя еще хуже. Она заговорила тихим голосом. "Мне очень жаль, леди Изабель. Мне нужно кое-что сделать после этого..." Изабель перестала двигаться. Она застыла на несколько секунд, а затем тихонько сняла с головы капюшон дикой кошки. Ее лицо покраснело, как будто ей было стыдно за то, что она так разволновалась, и она пробормотала: "Нет, я прошу прощения, что забежала вперед. У вас такая важная миссия, а я веду себя так..." В больших глазах Изабель заблестели крошечные слезы. Она выручала меня столько раз, что и не сосчитать, а я даже не могу сделать этого для нее! подумала Моника. Чувствуя в душе укол вины, она выдавила из себя еще несколько слов. "Если я когда-нибудь... ну, в конце концов, поеду в Кербек... я хочу пойти с тобой на фестиваль. Ты так много мне помогала, так что я хочу сделать все возможное, чтобы отплатить тебе!" Закончив говорить, она побледнела. Неужели она докучала Изабель своим предложением? Неужели она была груба? Но ее опасения оказались беспочвенными. "Отплатить? О, я никогда не смогу! Мы стольким обязаны тебе, сестра моя. Мне и в голову не придет просить тебя о чем-то взамен! И все же..." Изабель снова подняла голову. Ее глаза блестели. "Когда снова наступит сезон фестивалей, пожалуйста, во что бы то ни стало, посети Кербек! Я сделаю все, что в моих силах, абсолютно все, чтобы вы хорошо провели время! О, и мы должны надеть одинаковые костюмы! Мы можем сделать для тебя симпатичный посох с колокольчиком... О! А еще есть традиционная выпечка, и говорят, что если разделить ее с другом и съесть, то вы подружитесь навсегда!" Пока Изабель взволнованно перечисляла возможные варианты, Агата наблюдала за ней с лицом доброй старшей сестры. «Звучит восхитительно, миледи». Моника вернулась в свою комнату и сняла форму, а затем переоделась в темное платье, которое подарил ей Луис. Учитывая, кого она собиралась увидеть, ее наряд в стиле « Мудрец» мог бы быть более уместным. Но для миссии ей не понадобились ни мантии, ни посох, и она оставила их в горном домике. Платье, которое прислал Луис, не предназначалось для балов, только для небольших выходов в свет, но это было самое приличное, что у нее было из личной одежды. Чтобы завершить наряд, Моника надела белое пальто, также полученное от Луиса, и покрутилась на месте. «Мне идет, Неро?» "Да, не сомневайся. В любом случае, куда ты идешь?" «Ну...» В этот момент они услышали стук в окно. Моника подошла и открыла его, впустив маленькую золотую птичку. Птичка приземлилась на землю и приняла облик прекрасной светловолосой служанки. Ринзбелфайд, дух Барьерного мага Луиса Миллера, подняла подол своей юбки и сделала реверанс. «Я пришла за вами», - сказала она. «Сейчас я проведу вас в поместье колдуньи Звездочета». Моника была приглашена в гости к другой из Семи мудрецов - ведьме-звездочету Мэри Харви, самому талантливому пророку в королевстве Ридилл. За один вечер пол тома перевёл. Неплохо. ---------- ГЛАВА 7 Сердечное чтение ведьмы-звездочета Мэри Харви ГЛАВА 7 Сердечное чтение ведьмы-звездочета Мэри Харви От академии Серендии до поместья колдуньи Звездочета было около двух часов езды на карете, но с помощью магии полета Рин это не заняло много времени. Моника прибыла в резиденцию Харви вечером, когда солнце уже садилось; она попросила Неро остаться на чердаке. «Добро пожаловать в мое поместье, дорогая Моника». Голос, приветствовавший ее, принадлежал среброволосой красавице, лениво откинувшейся на длинную мягкую скамью. От нее исходила странная аура, казалось, она обладала одновременно спокойствием зрелой дамы и девичьей невинностью мечтательницы. Это была Мэри Харви, одна из Семи мудрецов и величайший пророк в стране - та самая, которая пригласила сюда Монику. Одетая в мантию Мудреца поверх тонкого, откровенного шелкового платья, она взяла у стоявшего рядом молодого слуги бокал с вином и одним глотком выпила его содержимое. За ней снуют взад-вперед несколько слуг - все молодые люди в парадных рубашках и коротких брюках, обрезанных выше колен. Похоже, это была здешняя униформа. Напротив Марии сидел мужчина с длинными каштановыми волосами, завязанными в косу, - маг Барьеров Луис Миллер. Он пил вино, как воду. Он тоже был одет в мантию мудреца, а его посох был прислонен к длинной скамье. Это означало, что Монику вызвали сюда по делу Семи мудрецов. Луис поставил пустой бокал на стол, затем повернулся к Монике и улыбнулся. "Ну, неужели это моя уважаемая коллега? Добрый вечер. Это платье тебе очень идет". "Рада снова видеть вас, мистер Луис. Уммм, ммм..." Моника, заикаясь, смотрела то на Мэри, то на Луиса. Она не знала, зачем ее сюда позвали. Но если Луис тоже пришел, значит ли это, что мы столкнулись с серьезной проблемой, требующей нескольких мудрецов? ...С другой стороны, они оба элегантно пили вино, налитое симпатичными молодыми людьми. Но тогда зачем они позвали меня сюда? подумала она в замешательстве. Мэри, улыбаясь, жестом пригласила Монику сесть. " Присаживайся, Моника, моя дорогая. Ты любишь вино? У меня есть отличное вино из Фарфолии. Этот год был урожайным на вино, поэтому я просто обязана была купить несколько бутылок". В королевстве Ридилл в шестнадцать лет можно было условно считать себя взрослым и пить алкоголь - пиво и вино. Но у Моники никогда не получалось с алкоголем. На самом деле, она всегда ужасно проводила время. «Я, эм, не очень...» "О? Ну тогда давай возьмем тебе фруктовый сок. Приходите! У нас есть и редкие фрукты. Для ужина еще рановато, но вот, ешьте!" «Большое спасибо». Один из молодых слуг налил ей стакан, и она отпила из него, оглядывая комнату. Звездная ведьма происходила из семьи виконта и много лет служила королевству в качестве одного из мудрецов. Как и следовало ожидать, ее поместье было великолепным. Особенно великолепны были окна. Они были украшены красивыми декоративными рамами и оснащены большими стеклами, позволяющими любоваться внешним пейзажем. Вероятно, стекло было необходимо ей для того, чтобы смотреть на улицу и читать по звездам, но даже в этом случае оно было весьма экстравагантным. «Что вам нужно от меня сегодня, мэм...?» нерешительно спросила Моника. Мэри облизнула мокрые от вина губы и озорно улыбнулась. "Ну же. Не надо быть такой формальной. Я просто подумала, что, поскольку Луи уже здесь, мы могли бы поужинать все вместе и углубить наши отношения как собратьев-мудрецов. Знаешь, мне давно хотелось узнать тебя получше, дорогая. В конце концов, мы единственные две девушки в группе". «О», - безразлично ответила Моника. Рядом с ней Луис открыл рот, но тут же закрыл его. Вероятно, он собирался сказать что-то вроде: « Я не уверен, что в твоем возрасте ты можешь называть себя девушкой», но, похоже, он достаточно уважал Мэри, чтобы проглотить свои слова. В конце концов, Мэри Харви считалась старейшей из Мудрецов, не говоря уже о самом лучшем пророке в королевстве. Семь мудрецов были самыми высокопоставленными магами в Ридилле, и каждый из них специализировался в разных областях магии. Если Моника могла использовать незачарованные чары, а Луис был гением в создании барьеров, то ведьма-звездочет Мэри Харви была мастером чтения звезд. Астрология отнюдь не была редкой областью изучения, но невероятная точность Мэри опережала всех остальных, а ее навыки снискали ей огромное доверие короля. Она всегда брала на себя инициативу на собраниях мудрецов. Это натолкнуло Монику на мысль. Неужели Мэри критикует ее за то, что она никогда не посещала эти собрания? Ведь с момента назначения Моники прошло уже около двух лет. Собрания проводились раз в несколько месяцев, но она посетила только два или три. «Мне очень жаль, что я не была на многих собраниях...», - извинилась Моника, пытаясь взять инициативу в свои руки. Мэри разразилась смехом. "О, не волнуйся об этом! Тебе не нужно заставлять себя посещать собрания. На них все равно мало что происходит. Обычно Луи и Эмануэль обмениваются колкими замечаниями, Рауль беззаботно ест овощи, а Брэдфорд просто храпит во время всего этого. А еще есть Рэй... который посещает собрания еще реже, чем ты". Этого описания было более чем достаточно, чтобы разрушить любые иллюзии о том, что «Семь мудрецов» - это элитная группа серьезных ученых. Мэри называла всех по именам, но, если Моника правильно помнила, Эмануэль был магом самоцветов, Рауль - ведьмой терновника, Брэдфорд - магом-артиллеристом, а Рэй - шаманом Бездны. Снимая кожицу с одной из предложенных ей виноградин, Моника бросила косой взгляд на Луиса. И он, и Мэри были общительны - во всяком случае, относительно других Мудрецов, - но она никогда не слышала, чтобы у этой пары были какие-то личные отношения. «Мистер Луис, вы часто бываете в особняке леди Харви?» - спросила она. Луис вяло покачал головой. «Нет. На самом деле у нее есть ко мне просьба относительно некоего запечатывающего барьера». «Ах, да», - сказала Мэри. "В благодарность я приготовила еду и вино, но потом мы подумали, почему бы не пригласить и дорогую Монику? Поэтому я попросила его духа привести вас сюда". Как и следовало из его титула, Луис был мастером барьерных заклинаний. Он поддерживал защитные барьеры вокруг многих крупных объектов в королевстве. Вероятно, Мэри попросила его о помощи в чем-то подобном. Моника заколебалась. Она не была уверена, стоит ли задавать еще какие-нибудь вопросы на эту тему. «Ах, да!» - сказала Мэри, как будто внезапно что-то вспомнив. "В соседнем городе проходит небольшой фестиваль. Я буду проводить магическое посвящение, выпускать магулы. Моника, дорогая, ты должна прийти и посмотреть!" Магические посвящения иногда проводились на фестивалях и церемониях. Это были ритуалы, во время которых маг представлял какое-либо волшебство, а затем посвящал его богу или Королю духов. В том виде, о котором говорила Мэри, маг впитывал ману из окружающей среды, а затем высвобождал ее. Когда маны становилось слишком много, она притягивала определенных существ, таких как духи или драконы. Более того, люди, живущие в местах с чрезмерной плотностью маны, подвергались повышенному риску отравления маной. Моника знала о подобных ритуалах, но никогда не видела ни одного. С тех пор как она присоединилась к Семи мудрецам, ей приходилось избегать любой работы, связанной с ритуалами. Пока она силилась ответить, Луис забавно ухмыльнулся и сузил глаза. "Магические посвящения - часть нашего долга как мудрецов, моя уважаемая коллега. Думаю, вам будет полезно увидеть одно из них лично". «Уф...» Лицо Моники омрачилось. Я не хочу проводить никаких магических посвящений, если это возможно, - искренне подумала она. В конце концов, такие ритуалы обычно занимали центральное место на фестивале и привлекали много внимания. Это было слишком для такой, как Моника, которая ненавидела выделяться. Мэри приложила руку к щеке и улыбнулась. "Ну, тебе не нужно так много думать об этом. Просто иди и наслаждайся фестивалем. Выпуски Магикулы очень красивые, знаешь ли!" «О. И где же этот фестиваль...?» «В городе под названием Корлаптон». Это был тот самый город, о котором Изабель говорила всего несколько часов назад. Это было всего лишь совпадение, но Моника не могла не почувствовать, что судьба работает. Она вспомнила о происхождении фестиваля, о котором рассказала Агата. "Это же фестиваль колокольного звона в восточных землях, верно? Когда души умерших возвращаются в этот мир..." "Именно так. Каждый год они собирают урожай, поют песни и танцуют, чтобы поблагодарить короля духов земли Архраэдо и оплакать умерших. Но в этом году звезды настолько благоприятны, что они устраивают особое магическое посвящение". Моника не была знакома с тем, как обращение звезд связано с магией. Но для Мэри, величайшего астролога королевства, это играло большую роль в силе и точности заклинаний. Моника была вынуждена признать, что ей немного любопытно узнать о магическом посвящении Мэри. Она взглянула на Луиса и спросила: «Мистер Луис, а вы тоже идете?» "Нет, боюсь, что нет, но я одолжу вам Рин. Она доставит вас на фестиваль в кратчайшие сроки". Магия полета обычно позволяла летать только самому заклинателю, и только на относительно короткие расстояния. Но Рин, как высший дух ветра, могла заключить несколько человек в завесу ветра и перемещаться далеко и быстро, благодаря невероятным запасам маны и навыкам манипуляции, которыми обладают только духи. С силой Рин Моника смогла бы принять участие в фестивале и пробраться обратно в Академию Серендии за достаточное время. Должно быть, Луис тоже так думал. «Ты одолжил нам духа?» - воскликнула Мэри. "О, ты точно знаешь, как сделать даму счастливой! Если бы ты был лет на пятнадцать моложе, я бы даже поцеловала тебя в щечку". «Ха-ха-ха-ха-ха». Луис притворно рассмеялся в ответ на смелое замечание Мэри - похоже, она не собиралась скрывать свое пристрастие к молодым парням. Бросив взгляд на Монику, он продолжил. «В любом случае, мой друг Мудрец, тебе пора смириться и научиться выполнять свои более публичные обязанности». "О, да ладно. Не стоит быть таким суровым. Моника - одна из немногих Мудрецов, которые серьезно относятся к своей работе!" Мэри наклонилась вперед и обняла Монику. От мягких ощущений и запаха ее духов у Моники голова пошла кругом. Потеревшись щекой о щеку Моники, она воскликнула: "Спасибо тебе за помощь в подсчете записей наблюдений моих учеников! Ты просто спасение!" Когда Моника сидела в своей хижине, одним из заданий, которое она взяла на себя, было вычисление орбит звезд, за которыми наблюдали астрономы, учившиеся у Мэри. Это было одно из самых сложных заданий, за которое она бралась, но от этого оно не становилось хуже, и Моника хорошо его запомнила. «Мне кажется... одна из звездных записей велась десять лет», - заметила она, вспомнив о том, что ее втайне интересовало. "Одна и та же, рассчитанная снова и снова. С ней что-нибудь случилось?" Мэри неторопливо покачала головой. "Ничего, к сожалению. Результаты наблюдений и астрологические показания просто не могут не совпадать". Ведьма-Звездочет могла использовать цвет звезды, скорость ее мерцания, орбиту и расстояние до других звезд, чтобы предсказывать будущее как отдельных людей, так и целых народов. Моника могла производить расчеты, основываясь только на результатах наблюдений, но не имела ни малейшего представления о том, как эти числа связаны с судьбами людей. Все, что она сделала, - это использовала результаты для расчета орбит, а затем предоставила эту информацию Мэри. Но она знала, что ведьма уже давно интересуется одной звездой. «Хм, так эта звезда, которой вы так интересуетесь... Чью судьбу она олицетворяет?» Рука, подносившая к губам Мэри бокал с вином, остановилась, и она вздохнула. Имя, которое она произнесла дальше, стало для нее неожиданностью. «Второй принц, Феликс Арк Ридилл». Моника не могла не вздохнуть. Выражение лица Луиса не изменилось, но его брови слегка дрогнули. Заметила ли Мэри их реакцию или нет, но она приложила руку к щеке и горестно вздохнула. «Я обращаю особое внимание на то, что говорят звезды о будущем королевства и королевской семьи... Но вот уже около десяти лет судьба принца Феликса кажется мне неразгаданной». Гадания по звездам не были всемогущими и всевидящими. Но то, что имя Феликса прозвучало именно сейчас, вызвало в сердце Моники трепет. Покушение Кейси. Злоумышленник на шахматных соревнованиях. После череды тревожных событий их ждал школьный фестиваль. Опять это плохое предчувствие... Моника опустила голову и сжала ткань на груди. Мэри заглянула в лицо Моники, все еще держа ее на руках. Бледно-голубые глаза Мэри, расфокусированные, отражали Монику, как гладь безмятежного озера. «Э-э, леди Харви?» "О, какое у тебя мрачное лицо! Хи-хи, я знаю! В благодарность за помощь, может быть, я почитаю тебе?" Она медленно поднялась и подошла к окну, ее тонкое шелковое платье развевалось за ней. За время их разговора солнце село, и теперь на небе тускло мерцали звезды. Глядя на них, главный пророк королевства прочитал предсказание Моники. "Тебе сейчас очень везет в любви! Возможно, ты даже проведешь страстную ночь с прекрасным кавалером!" Моника повесила голову, казалось, ее сейчас вырвет. Она закрыла лицо руками. «Мне ничего этого не нужно!» - застонала она. В конце концов, всего за день до этого кое-кто просил ее выйти за него замуж за шахматы. «Это больше похоже на показания дешевого экстрасенса, чем на пророчество мудреца», - пробормотал Луис, выглядевший довольно сытым. После короткой, но приятной беседы настало время выходить, и Мэри поднялась со своего места, сказав, что собирается поправить макияж. Луис, увидев, как она выходит из комнаты, отпустил слуг и подошел к окну, открыв его, не спрашивая ни у кого разрешения. В комнату, несмотря на поздний час, впорхнула маленькая золотая птичка - это был Рин. Птица полетала по кругу, а затем превратилась в прекрасную женщину в наряде служанки. Теперь уже в человеческом облике, Рин спросила: «Вы насладились своим развратом, господин?» Ни на ее лице, ни в голосе не было и намека на эмоции. Луис нахмурился, его лицо передернулось. «Пожалуйста, будь добра, никогда не говори таких слов в присутствии моей жены». Оставить беременную жену дома и отправиться на «разврат», как она выразилась, звучало ужасно. Рин серьезно кивнула, заметив его кислый взгляд. "Да, сэр. Тогда я доложу леди Розали, что вы пили вино в окружении привлекательных молодых людей". "Очевидно, мне придется переучивать тебя с нуля, идиотская горничная, начиная с того, как ты говоришь. Но сначала к делу. Доставь ведьму-звездочета и молчаливую ведьму в Корлаптон. После этого оставайся с Молчаливой ведьмой. А когда фестиваль закончится, не забудь вернуть ее в Академию Серендии". «Конечно, сэр». Будучи замкнутой, Моника никогда не испытывала особой нужды в летном волшебстве. Однако такие моменты заставляли ее всерьез задуматься о том, насколько удобным оно может быть. Возможно, она никогда не сможет свободно летать, как Гленн, но даже короткий полет здесь или там был бы идеальным вариантом, чтобы улизнуть из общежития. Может, мне стоит потренироваться, подумала она. Однажды она уже пробовала это сделать в Минерве. Заклинание сильно зависело от физических способностей заклинателя, в основном от его чувства равновесия, но ей захотелось поэкспериментировать и посмотреть, сможет ли она дополнить свои недостатки заклинанием ветра, наложенным одновременно. Короче говоря, у нее ничего не вышло. Пролетев немного, она крутанулась вокруг себя полтора раза, а затем упала лицом в землю. В тот момент ее безнадежная моторика превзошла ее безупречные расчеты. Ей не очень-то хотелось повторять этот трюк, если бы она могла помочь. Когда ее лицо побагровело от воспоминаний, Луис закрыл окно. «Мой друг Мудрец», - позвал он ее. Темнота ночи проникала сквозь стекло, отражая образ Луиса, как зеркало. Его глаза резко сузились. «Я несколько обеспокоен тем, что ведьма-Звездочет не может прочесть судьбу второго принца». «... Согласна». " Нарушителя с шахматного состязания скоро переведут в столицу. Как только это произойдет, я получу свободу действий для расследования. Я позабочусь о том, чтобы он назвал мне имя того, кто дергает за ниточки, что бы мне ни пришлось делать. Что-то в этом злоумышленнике вызывает у меня любопытство, - сказал он, щелкая пальцами в перчатке. У Луиса были изящные красивые пальцы, как у большинства дворян, но Моника знала, что у него мозоль у основания среднего пальца от ударов. Втайне она жалела преступника, который вскоре окажется в его подчинении. «Пока же, - продолжал он, - я одолжу вам эту бесполезную служанку, так что не стесняйтесь подвергать ее испытаниям». « Понятно», - ответила Рин. «Я, Ринзбелфейд, служанка с высочайшим талантом, буду помогать Молчаливой ведьме». Луис бросил взгляд на наглого духа, затем слегка прочистил горло. "Кроме того, я появлюсь в день школьного праздника. Отчасти для безопасности, но... Скажем так, у меня есть и другие дела". Моника не могла представить себе более надежного помощника: Рин могла покрыть большую территорию, а Луис так талантливо управлялся с барьерами. Она склонила голову в знак благодарности. «Что ж, считайте, что сегодня у вас небольшой перерыв перед большой работой», - сказал Луис, в кои-то веки заговорив мягко. "Иди и наслаждайся фестивалем. Отдыхать и делать перерывы - это важно. И вообще, сегодня на магическом посвящении будет представлен древний волшебный предмет. Ты ведь любишь такие вещи, верно?" «Подождите! Неужели будет древний магический предмет?!» - воскликнула Моника, не обращая внимания на себя. Она наклонилась вперед, ее глаза сверкали. Выгравировав магическую формулу в руде или металле, можно было создать волшебный предмет, который позволял активировать формулу даже тем, кто не разбирался в магии. Это были предметы роскоши, производимые лишь горсткой ремесленников. Любой такой предмет, созданный одним из Семи мудрецов, стоил бы столько, чтобы построить дом с нуля. Однако в современные магические предметы можно было вложить лишь ограниченное количество маны, о чем свидетельствовало Спиральное пламя, которое Кейси использовала для покушения на Феликса. Он обладал огромной для современного магического предмета силой, но при этом имел очень маленькую зону действия. В наше время почти никогда не встречались магические предметы, которые были бы сильнее магов во плоти. Но древние были другими. Они были созданы магами ушедших эпох, когда волшебство считалось мистическим и тайным, и обладали гораздо большей силой, чем их современные собратья. Более того, они были созданы с помощью древних магических техник, которые отличались от тех, что используются сейчас. Поговаривали, что даже расшифровать их было невозможно, не говоря уже о том, чтобы воспроизвести. Каждый маг хотя бы раз в жизни хотел увидеть мощный магический предмет, имеющий историческую ценность, и Моника не была исключением. Я слышала, что почти все древние магические предметы до сих пор считаются национальным достоянием или находятся в ведении высокопоставленных вельмож... Не могу поверить, что мне удастся увидеть один из них в действии! Ее сердце заколотилось от волнения. «А что за древний магический предмет будет использоваться сегодня?» «Это аксессуар под названием "Звездное плетение Мира". Он поглощает ману из земли, а затем высвобождает ее. Собственно, именно для того меня сюда и позвали, чтобы снять с него печать». Некоторые древние магические предметы, особенно очень мощные, были помещены под печать, для открытия которой требовалось разрешение государства. Очевидно, ведьма Звездочет вызвала Луиса, чтобы снять ее. "Печати на древних магических предметах - это первоклассные барьеры, верно? Я слышала, что их очень трудно снять..." "Так и есть. Однако, чтобы вы не забывали, я - маг-барьерист. Само по себе снятие печати не доставило мне особых хлопот, но..." Луис запнулся, опустив взгляд на ноги. Он выглядел немного усталым. «Знаешь, как говорят, что древние магические предметы обладают собственным разумом?» "Д-да. У них есть... э-э... личности внутри, верно?" В этом заключалось самое большое различие между современными и древними магическими предметами. У древних было сознание, и, судя по всему, они иногда испытывали своих хозяев. Монике было бесконечно любопытно, как можно наделить предмет собственным разумом. Когда ее глаза продолжали блестеть, взгляд Луиса стал отстраненным, и он пробормотал: «Звездное плетение Мира - один из тех предметов с интересной историей: если его владелец - мужчина, оно убивает его». Звучит как довольно пугающая история. "Пока я занимался настройкой печати, оно пыталось со мной заговорить. Его личность производит сильное впечатление, это точно. И, скажу я вам, это ужасно действовало мне на нервы..." Моника была в недоумении; Луис выглядел гораздо более измотанным, чем обычно. В ответ на это Рин резко вклинилась: "Древний магический предмет, способный измотать знаменитого бесстыжего лорда Луиса? Звучит действительно интересно". "У меня от тебя тоже болит голова, но Звездная Мира сделала это совсем по-другому. Я отправляюсь прямиком домой, чтобы отдохнуть". Луис поднялся со скамьи, взял в руки свой посох и вздохнул. «Мне нужно немного побыть с Розали...», - пробормотал он. От его удаляющейся фигуры исходил неописуемый пафос. Корлаптон был городом, расположенным к востоку от королевской столицы и предназначенным в основном для предоставления комнат и питания путешественникам. Благодаря своему расположению вдоль крупной реки он регулярно пользовался большим спросом, а в ночь осеннего праздника здесь было еще оживленнее, чем обычно. Люди на улицах были одеты во всевозможные костюмы, меха и маски, а вокруг открытых лавок ходили с украшенными колокольчиками посохами в руках. Среди суеты и шума стоял человек, продававший соломенных кукол с расстеленного на земле одеяла. Ему было, вероятно, около двадцати лет, с выраженными чертами лица и бородой. Он носил бандану вокруг своих коротких черных волос, а его рабочая одежда была вся в карманах. На поясе висели подсумки для инструментов. «Уф...» Он вздохнул. "Почему ничего не продается? Наверное, мне следовало выбрать маски или посохи. Надо было придерживаться основ. Жаль, что это единственное, для чего я смог достать материалы по дешевке..." Мужчина сидел, скрестив ноги, на одеяле, а в руках у него была одна из хронически недопроданных кукол. В этот момент у одеяла остановился маленький мальчик, напевавший какую-то песенку про счет свиней. Взгляд мальчика привлек соломенный петух. Продавец приветливо улыбнулся и вкрадчиво произнес. "О! Вы, конечно, знаете толк в качестве, молодой человек. Этого петуха сделал сам великий мастер Варфоломей. Галантный петушиный гребень - предмет чистого искусства, а?" «Он так странно выглядит!» « Что это ты сказал, сопляк?!» - крикнул мужчина, которого звали Варфоломей. Мальчик гоготнул, затем скрылся в толпе и исчез. «Проклятое глупое отродье...», - поклялся мужчина, прикуривая сигару. Петух, которого он сделал, был лучшим из лучших, с уникально большим петушиным гребнем. Большой гребень был символом петуха. Он заявил: «Больше - значит лучше», - и в итоге сделал такой большой гребень, что просто чудо, что он сразу не опрокинулся. Другие его соломенные куклы были похожи. Одна была свиньей, которая ходила на двух ногах в очень странной позе. Другая - лошадь, с которой он так старался передать движение прыжка, что она перестала быть узнаваемой. Он добавил столько стилистических украшений, что даже нельзя было сказать, что это свиньи или лошади. Сшивание соломы было чрезвычайно сложным - демонстрация технического мастерства. К сожалению, готовый продукт был непонятен, и он не смог никого уговорить купить их. Варфоломей выдохнул дым из носа и с горечью подумал: Будь оно все проклято. Если бы только этот идиот Моисей не попал под арест! Мне бы не пришлось так скрываться! Варфоломей был, что называется, на все руки мастер. Но даже ремесленники не могут быть хороши во всем: кому-то удобнее всего размахивать мечом, а кто-то специализируется на драме и театре. Варфоломей, как бывший ремесленник, в основном занимался созданием инструментов и ремонтом домов, что приносило ему скудный доход. Если за это платили, он брался за любую работу - от настройки музыкальных инструментов до ремонта конюшен или даже штопки носков и полировки обуви. Так он и жил - от одной поездки до другой. Одним из его недавних заданий было воспроизведение печати одной компании. Его заказчиком был известный в этих краях мелкий негодяй по имени Моисей, и было ясно, что он не собирается использовать печать для чего-то законного. Конечно, Варфоломею было все равно, для чего использовать сделанные им вещи. Пока это приносит деньги в его карман, он мог делать что угодно. Таков был его девиз. Судя по всему, Моисей использовал изготовленную им печать компании, чтобы попытаться пробраться в Академию Серендии. Более безрассудной идеи он и придумать не мог. В этой школе учился второй принц. Охрана, естественно, была строгой, и если его поймают, то, помимо незаконного проникновения, ему могут предъявить обвинение в измене короне. Не самый приятный бонус, как считал Варфоломей. Если подумать, он действительно пытался поторопить меня с этим делом. Забрал его еще до того, как я подрисовал хвост. Очень надеюсь, что его арестовали не за это... Он не знал, как много Моисей рассказал властям после своей поимки, но Варфоломей мог предположить, что его сочтут соучастником преступления. Поэтому он в спешке покинул свою старую оперативную базу и бежал в Корлаптон. С учетом того, что на фестиваль съезжались все желающие, это было идеальное место, чтобы спрятаться, и отличное место для ведения бизнеса. Именно поэтому он пытался добиться успеха с помощью соломенных кукол, над которыми так усердно работал. К сожалению, продажи были... недостаточными. Такими темпами его средства на путешествие иссякнут. «Полагаю, это означает, что настало время для большой авантюры». Покачивая сигарой во рту, Варфоломей устремил взгляд в сторону места проведения церемонии. Главным событием этой ночи должно было стать магическое посвящение. Он слышал, что там будет присутствовать один из Семи мудрецов - и, кроме того, с ним будет древний магический предмет под названием «Звездное плетение Мира». Я украду этот предмет - нет, я просто посмотрю на него! А потом сделаю копии, которые будут продаваться как горячие пирожки! Древние магические предметы были историческими произведениями искусства, и простым людям почти никогда не удавалось их увидеть. Создавая сувениры на основе своей внешности и продавая их как талисманы удачи или благословения колдуньи Звездного Звездочета, он наверняка заработает целое состояние. Подделка была серьезным преступлением, но он решил, что вполне сможет продавать дешевые подделки в качестве сувениров. Это близко, но не преступление. Черт, да я гений! Древние магические предметы хранились под строгим замком, и даже ступить на место, где хранился такой предмет, было преступлением. Но Бартоломеус, который для ремесленника был ужасно беспринципным, был настроен оптимистично. Он не собирался ее красть, так что какая разница? "Ха-ха! Пора спускаться!" Он никуда не пробирался. Он просто заблудился и случайно забрел сюда. Это не было преступлением. Определенно не преступление, снова сказал себе Варфоломей, хотя, конечно, это было преступление. Но Варфоломей был из тех, кто всегда верил, что в конце концов все закончится хорошо. Поэтому он собрал своих соломенных кукол и в приподнятом настроении направился к месту проведения церемонии, а его мысли были поглощены древним магическим предметом, который он до сих пор не видел. ---------- ГЛАВА 8 Моника становится хулиганкой ГЛАВА 8 Моника становится хулиганкой Чтобы быстро переместить несколько человек, Рин заключала их в барьер ветра, а затем перемещала барьер и все, что в нем находилось, одновременно. Из-за ограниченного запаса маны человека поддерживать такой барьер в течение длительного времени - не говоря уже о том, чтобы перемещать его с какой-либо скоростью, - было практически невозможно. Моника могла заставить вещи плыть, используя магию ветра, но она, конечно, не могла отправить что-либо на большое расстояние с такой скоростью. А если бы она попыталась поднять в воздух саму себя, сложность резко возросла бы. Медленно опустить на землю более двадцати птеродраконов было гораздо проще, чем поднять с нее собственное тело. Гленн, который мог легко порхать в небе, несмотря на то что был учеником, представлял собой уникальный случай. «Это невероятно!» - воскликнула Мэри. «Высокое положение никогда не перестает впечатлять, не так ли?» Она улыбнулась, поглаживая коробку, которую прижимала к груди. Шкатулка была великолепной, с множеством золотых украшений, и достаточно большой, чтобы вместить обе ее руки. Судя по всему, в нем находился древний магический предмет - Плетение Мира. Доставка займет еще немного времени, поэтому Моника решила спросить о том, что ее давно занимало. "Итак, Звездное плетение Мира. Она впитывает ману из окружающей земли, верно? Сколько оно может поглотить?" "Движение звезд сильно влияет на его силу. Если использовать его днем, он может поглотить лишь десятую часть той маны, которую может поглотить ночью. Но когда звезды выходят и занимают выгодное положение... я полагаю, он может поглотить ману на два или три корлаптона. И это то, что мы увидим сегодня ночью!" Моника вспомнила, как ведьма говорила, что в этом году обороты звезд были хорошими. Видимо, решение провести магическое посвящение этой осенью было принято с учетом свойств древнего волшебного предмета. В этом был большой смысл. Мэри тихонько подкралась к Монике и прошептала ей на ухо: "Я не могу сказать это вслух, но мана, которую поглощает Звездное Плетение Мира, может быть также преобразована в атакующее заклинание. В зависимости от того, как его использовать, он может стать боевым оружием... Вот почему его чаще всего запечатывают". Если бы атакующее заклинание использовало ману, поглощенную с такой огромной территории, - прикинув его силу, Моника скривилась. Вероятно, оно будет в десятки раз сильнее, чем ее собственный вызов короля-духа, и его легко хватит, чтобы разнести целый город. Мэри была права. При соответствующих условиях его можно было легко использовать в качестве боевого оружия. "Если это правда, то разве это не очень важный секрет...? Можно ли вам... ну, рассказать мне о нем?" "Ти-хи-хи. Я не вижу проблемы в том, что Мудрец знает, а ты? В конце концов, мы - маги высшего ранга. И однажды ты сама сможешь использовать Звездное Плетение Мира". Я очень надеюсь, что этот день не наступит, подумала Моника. Опередив их, Рин проговорила. "Город в поле зрения. Где бы вы хотели приземлиться?" "Ну, сейчас. Если бы я спустилась с неба прямо на алтарь, разве это не было бы чем-то особенным?" Брови Моники взлетели вверх, и она яростно покачала головой. «Я бы предпочла, чтобы вы опустили нас куда-нибудь, где мы не будем заметны!» Два мудреца из Семи, падающие с неба, конечно, стали бы ярким зрелищем, но Моника вовсе не собиралась забираться на алтарь. Если бы она могла, то наблюдала бы за магическим посвящением из тихого места, где нет людей. "О, ты уверена? В таком случае давайте приземлимся за церковью, где будет проходить церемония. Ты не могла бы подвести нас как можно ближе к стене церкви, Рин, дорогая? Я создам иллюзию, чтобы мы не бросались в глаза". Затем Мэри начала быстро читать заклинание. Когда она закончила, то взмахнула тонким пальцем, и их окружили слабые серебристые частицы света. Моника не могла разглядеть, как они выглядят со стороны, но предположила, что они окутаны тем же узором, что и церковная стена. Если бы только существовал способ полностью не замечать их, подумала она... Например, иллюзия, делающая тебя прозрачной. Магия иллюзий была невероятно сложным навыком. Моника могла бы немного им воспользоваться, но это требовало так много маны и влекло за собой столько ограничений, что она почти никогда не решалась на это. Даже губы Мэри слегка подрагивали, пока она поддерживала иллюзию, словно она была не совсем довольна своей работой. «Иллюзии - это так сложно, не так ли?» - сказала она. «Я уверена, что смогу воспроизвести ночное небо в совершенстве, ведь я провела так много времени, глядя на него, но это...» Может, она и не гордилась этим, но при заходящем солнце нужно было подойти довольно близко, чтобы заметить что-то странное. По ту сторону металлической ограды, окружавшей церковь, находилось множество людей, но никто из них даже не смотрел в их сторону. Рин опустила их на землю легко, без единого звука. Дух постоянно предлагал новые и «веселые» способы посадки, но, видимо, она уловила, как мало Моника хотела выделяться в этот день. «Давай придерживаться стены и обойдем ее», - предложила Мэри. Когда Моника начала идти, ее взгляд случайно упал на другую сторону забора. И тут она замерла. А? Подождите. Это...? Ее взгляд привлек кто-то, идущий сквозь толпу. На них была белая маска на верхней половине лица и плащ с черными крыльями вокруг плеч. Должно быть, они были одеты как стражи подземного мира. Но больше всего ее внимание привлекли длинные ноги, которые виднелись из-под подола плаща. Моника никогда бы не ошиблась в их длине и идеальном золотом соотношении. «П-при...», - внезапно произнесла она. «О? В чем дело, дорогая Моника?» спросила Мэри. Они с Рин растерянно смотрели на Монику. Если бы здесь была только Рин, Моника могла бы сказать ей, что принц на празднике, и попросить ее сесть ему на хвост. Но Мэри не знала о ее секретной миссии. «Ну, я просто увидела там кое-кого знакомого...», - сказала она. «Пойду поздороваюсь с ним!» Поскольку они находились прямо у задних ворот церкви, Моника пролетела через них и начала искать золотое сечение, известное также как Феликс. Но найти его не удавалось: может, он слишком глубоко забрался в толпу? Она видела то тут, то там людей, одетых как страж подземного мира, но ни одного со светлыми волосами и телом, подчиняющимся золотому сечению. Почему он вообще здесь оказался? С ним не было никого, похожего на охранника. Неужели он тайком сбежал, как леди Изабель? В любое другое время Моника не была бы в такой панике, но накануне у них произошел серьезный инцидент с незваным гостем на шахматных соревнованиях. Она не могла не чувствовать беспокойства. Она должна была быть его телохранителем - она не могла допустить, чтобы он вот так разгуливал в одиночестве. Я должна найти его, подумала она. Подняв голову, она снова огляделась по сторонам, но тут же оказалась в толпе людей. Был уже закат, но город освещался фонарями, а улицы были забиты людьми из конца в конец. Судя по всему, все собрались здесь, чтобы посмотреть на магическое посвящение ведьмы-звездочета. Каждый раз, когда миниатюрной Монике казалось, что она сделала шаг вперед, толпа оттаскивала ее в сторону. А когда она пыталась вернуться назад, то почему-то шла задом наперед и в итоге падала на обочину улицы. "Уф. Ой..." В последнее время ее социальная тревожность стала намного лучше, но только в той степени, в которой она могла ходить по городу, когда с ней были Неро или Лана. Толкаться в толпе людей на фестивале в одиночку не способствовало спокойствию. Оказавшись на обочине улицы, она вдруг вспомнила, что нужно дышать. Она задыхалась, в глазах стояли слезы. Она подняла голову и увидела людей, людей и еще больше людей... Это было слишком сильно. У нее закружилась голова. Подобные толпы вызывали у нее самые страшные воспоминания. Но это были праздничные улицы, совсем не похожие на те места из ее прошлого. Она знала это, но суматоха людей, идущих во все стороны, заставляла ее разум все равно проводить связь. Она слышала голоса толпы, призывающей сжечь грешника. Звуки в ее ушах становились все громче, а зрение затуманивалось. «Пап... а...» Воспоминание, которое она держала под замком, постепенно становилось все более ярким. Пока она стояла, не зная, что делать, с белым лицом, чья-то рука задела ее плечо. Моника упала на дорогу задней частью тела. Она тут же закрыла голову руками и захныкала. «И-ик, у-у-ух...» Затем человек, задевший ее руку, обратился к ней. "Упс, простите за это. Ты в порядке, малышка?" Но сейчас даже голос, раздавшийся прямо над ней, не мог достичь ее ушей. Мужчина, ударивший ее, почесал щеку, выглядя обеспокоенным. У него были черные волосы, борода и бандана. У него были маленькие радужки, полные губы и такие выдающиеся черты лица, которые обычно не встретишь в этом районе. Он присел на корточки перед дрожащей Моникой, затем достал что-то из своего мешка и протянул ей. Это была кукла, сделанная из плетеной соломы. Она была похожа на курицу, но ее гребень был ужасно большим для курицы. Слишком большой. "Ну же! Это же я, цыпленок! Бок-бок-бок! Сквоаук!" - сказал он, покачивая куклу-цыпленка, выкручивая горло и выпячивая губы и даже расширяя глаза, чтобы имитировать крик цыпленка. Моника наблюдала за этим впечатляющим зрелищем с открытым ртом. В конце концов мужчина вытер пот со лба, выглядя вполне довольным собой. "Хе-хе. Вам понравилось, как я изобразил цыпленка? Это мое секретное оружие. Когда мы были детьми, я заставлял свою плачущую сестренку разрываться от смеха". Он усмехнулся, а затем спросил: «Ну что, малышка, ты заблудилась?» «Не совсем, но я ищу кое-кого...» "Кого? Он в костюме?" «У него светлые волосы... и он в костюме стража подземного мира...», - ответила Моника, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и ее паника наконец улеглась. Мужчина кивнул, затем оглядел толпу. "Не вижу здесь никого подобного. Ну что ж. Я поищу его вместе с тобой, так что перестань плакать, ладно? В этом нет особой причины. Мне просто не по себе, когда девушка твоего возраста плачет". «Спасибо... спасибо...», - пролепетала Моника. Мужчина отправился в путь, по пути взъерошивая ее волосы. Через каждые несколько шагов он проверял, не увлеклась ли она толпой. Моника отчаянно переставляла свои короткие ноги, стараясь не упустить из виду бандану мужчины, чтобы не сбиться с пути. Через несколько минут ходьбы мужчина посмотрел на толпу перед собой и сказал: «О!» Очевидно, среди людей шло представление. Моника была слишком мала ростом, чтобы видеть все это, но ей удалось разобрать несколько реплик. "Пожалуйста, принцесса Мариабелла, примите это. Это для вас". "А-а-а! Черный агат, темнее ночного неба... Сомнений быть не может. Это сокровище нашей королевской семьи, когда-то украденное злобным драконом!" Моника не проявляла особого интереса к театру, но мужчина, похоже, считал иначе. Он остановился, просунул руки под ее бока и легко поднял ее. «Смотри!» «Аааа?!» - вскрикнула Моника, все ее тело напряглось от ужаса. Мужчина рассмеялся, довольный собой. «Видишь? Отсюда открывается прекрасный вид!» На простой приподнятой платформе сидели мужчина, похожий на искателя приключений в доспехах, и принцесса в платье. Они разговаривали друг с другом. «Это "Приключения Варфоломея Александра". Хорошая книга, правда? И мне нравится имя главного героя». «О», - неодобрительно сказала Моника. Мужчина поставил ее обратно на землю, а затем самодовольно подмигнул ей. "Меня зовут Варфоломей. В принципе, так же, как и Варфоломея здесь, в Ридилле. Довольно круто, да?" Она догадалась об этом по его чертам лица, но, судя по всему, Варфоломей был не из Ридилла. Судя по имени, он мог быть родом из Империи. Но пока она размышляла, ее снова чуть не унесла толпа. Варфоломей быстро схватил ее за воротник плаща. "Стоп, вот так. Держи себя в руках, иначе души мертвых утащат тебя в подземный мир. Говорят, мертвые возвращаются сегодня ночью, знаешь ли". Его глаза распахнулись, и он выпятил челюсть в выражении, призванном внушить страх. Казалось, он вкладывает столько энергии в каждую мелочь, как в тот раз, когда он имитировал цыпленка. Когда Моника вздрогнула и зажмурилась, он гоготнул. "У нас дома есть фестиваль, похожий на этот. Мертвые выходят поиграть - ну, или свести старые счеты. Мы надеваем страшные маски, чтобы отпугнуть всех, кто попытается на нас напасть". В разных землях были разные культуры. Идея угрожать душам мертвых завораживала Монику. Варфоломей посмотрел на колокола, украшающие улицы, и сузил глаза. "Фестиваль - это, конечно, весело, но... Колокола, чтобы оплакивать мертвых и отправлять их в путь, а? Это хорошая традиция". Когда он говорил, то делал это с серьезной задумчивостью. Есть ли кто-то, кого он тоже хочет проводить? подумала Моника, проследив за его взглядом, устремленным на колокола. Сколько людей могут достойно попрощаться с любимым человеком в его предсмертные минуты? Сколько людей могли бы соорудить для них достойную могилу, возложить цветы и помолиться, оплакать их кончину? Во времена войны и голода, должно быть, многие не могли этого сделать. Возможно, их пожелания и молитвы создали эти традиции. Моника знала, как больно не иметь возможности попрощаться с кем-то, не иметь возможности как следует оплакать его смерть. Отец... Если звон колоколов был способом оплакивать умерших, то он также был формой спасения для тех, кто остался позади. "О-о-о. Похоже, спектакль подходит к концу", - сказал Варфоломей. "Все начинают двигаться. Не потеряйся, коротышка!" «Хорошо!» Когда Моника поспешила догнать мужчину, кто-то ударил ее в плечо. Недолго думая, она обернулась - и замолчала. Позади нее стоял высокий молодой человек в костюме стража подземного мира. Его светлые волосы колыхались на ночном ветерке, а тело под плащом было идеально сбалансировано - золотое сечение. "Привет. Так вот где ты была. Я тут все обыскал", - спокойно сказал страж подземного мира с ухмылкой на лице. «При... Ммф!» Костюмированный мальчик быстро приложил руку в черной перчатке к ее губам, прежде чем она успела выкрикнуть это слово. Варфоломей с сомнением посмотрел на Монику, но через мгновение выражение его лица прояснилось. "О, подождите. Это тот парень, которого ты искала?" «Ну...» Моника покрылась холодным потом. Ее взгляд блуждал. «Да, точно», - ответил парень. «Большое спасибо, что присмотрели за ней». «Да без проблем», - радостно ответил мужчина. "Больше не теряйся, малютка. Ясно?" Он рассмеялся и помахал Монике рукой, после чего исчез в толпе. Оставшись позади, она неловко оглянулась на стража подземного мира. Эти сияющие светлые волосы, эти длинные стройные конечности... Затем он снял маску рукой в перчатке, открыв красивое лицо с нежной сладостью. Перед ней стоял второй принц и тот самый человек, которого она должна была охранять, - Феликс Арк Ридилл. Она хотела найти его и присматривать за ним в тайне, но вместо этого он нашел ее. Что теперь...? причитала она, все еще обливаясь холодным потом. Феликс слегка присел и встретился с ней взглядом. «Это был кто-то из ваших знакомых?» «Нет, ну, я заблудилась, и он заговорил со мной...» "Не стоит так легко доверять людям, которых только что встретила. На свете полно злодеев, которые под прикрытием праздника совершают свои злодеяния". Принц был прав, но Монике нужно было спросить его о чем-то более важном. «А что вы здесь делаете...?» «А ты не можешь сказать?» Моника внимательно осмотрела его с ног до головы, стараясь ничего не упустить. Его костюм был очень тщательно проработан. «Похоже, вы... наслаждаетесь праздником», - предположила она. «Именно так». Она окинула всех взглядом. Охранников по-прежнему не было видно. Почему принц на празднике без телохранителей? Ой, у меня желудок начинает болеть... Она постаралась быть незаметной, прижимая к нему руку. «А что насчет тебя?» - спросил он. " Ты выглядела так, словно не наслаждалась праздником, а искала кого-то. Интересно, кого вы искали?" Лицо Моники застыло от удивления. Неужели Феликс заметил, как она бродит по толпе? Наблюдал ли он за ней? На мгновение она подумала, не солгать ли ему, сказав, что пришла с Изабель. Но если бы он раскусил ее ложь, пострадала бы только Изабель. "Я... я одна. Я ни с кем не была". «Ты хочешь сказать, что приехала сюда, чтобы повеселиться в одиночестве?» Его глаза сузились в дразнящий взгляд; он должен был знать, что она лжет. Конечно, он бы заподозрил. Он знал, какой замкнутой она всегда была. Если бы ее не пригласил кто-то другой, она бы никогда не пришла на фестиваль. Он подозревает, что что-то случилось. Нужно придумать оправдание. Что-то такое, чтобы приход на фестиваль одной не казался странным... Причина... И вот Тихая ведьма, мудрец, известный как один из величайших умов королевства, изо всех сил напрягала свой невероятно мощный мозг, чтобы придумать оправдание. «Я... э-э... На самом деле я кое-что от вас скрываю». «Да?» - спросил Феликс, похоже, слабо забавляясь. Моника сжала руки в кулаки и приподняла уголок рта, пытаясь подражать ужасному выражению лица, которое она всегда видела у Луиса. Все ее тело дрожало, и она изо всех сил старалась изобразить жесткость. Затем она сделала смелое заявление. «По правде говоря, я хулиганка!» «......» "Так что, да! Я пришла сюда одна, чтобы насладиться ночной жизнью!" Несколько секунд Феликс молчал, его лицо не выражало никаких эмоций. Но потом он разразился таким смехом, что его плечи затряслись. "Хулиганка... Так ты хулиганка... Хе-хе. Понятно. Значит, ты такая же, как я. Мы с тобой хулиганы". "Да! Хулиганы!" "Тогда у меня есть предложение. Что скажешь, если мы объединимся и будем допоздна гулять по городу? Чем больше людей, тем веселее, так что вместе будет вдвойне веселее". Это было лучшее предложение, на которое Моника могла рассчитывать. Теперь она могла быть его телохранителем на виду у всех. "Я бы с удовольствием! Спасибо!" Она отбросила все мысли о магическом посвящении в уголок своего сознания. Защита Феликса была сейчас важнее. Она поклонилась ему в очень не хулиганской манере. [[image:/storage/reader-images/a774f1082bae529ffb0121d0107d2ad4e6244f2e.png]] Феликс снова начал хихикать. Но это не был его обычный спокойный, мягкий смех. Он не пытался скрыть, как ему весело. "Пока мы здесь, зови меня Айк. Поняла?" «Эм... Лорд Айк?» Это должно было быть игрой на его втором имени, Арк? Пока Моника шептала про себя незнакомое имя - ЛордАйк, Лорд Айк, - Феликс прижал указательный палец к ее губам. "Не Лорд Айк. Просто Айк. Мы же с тобой хулиганы, верно, Моника?" «Но я...» Она сбилась с шага, обеспокоенная. Феликс протянул ей руку и сказал веселым тоном: "Тогда пойдем, Моника. Ночь еще только начинается, но она пролетит в мгновение ока. Давай веселиться, пока у нас есть такая возможность!" Он снова надел маску, взял недоумевающую Монику за руку и начал идти. Несмотря на толпу, он умудрялся проскальзывать мимо всех, похоже, привыкнув к этому гораздо больше, чем она. «Так где ты обычно тусуешься?» «...А?» Феликс посмотрел на нее с ухмылкой, которая казалась более дразнящей, чем обычно. Моника ломала голову, пытаясь вспомнить, чем люди развлекаются в городе. Для той, кто обычно сидит дома и днем и ночью, возится с цифрами и магическими формулами, «тусовки» были для нее незнакомой территорией. Особенно в такое время. Почему люди выходят на улицу по ночам? «Как хулиганка, ты, должно быть, привыкла шататься по ночам», - спросил Феликс. «Какие магазины привлекают твое внимание?» «Ну... То есть...» После некоторого заикания на нее снизошло озарение. Да она же только что, пару часов назад, испытала подобное «дуракаваляние»! И такое могли испытать только дворяне, но не простолюдины! Это, несомненно, был образцовый ответ на вопрос о том, чем может заниматься студентка Академии Серендии по ночам. Ее глаза блестели, словно она только что решила сложное уравнение. Она уверенно ответила: «Я участвую в пирах и разврате в окружении красивых молодых людей!» Наконец Феликс разразился таким громогласным хохотом, что ему пришлось держаться за бока. Моника наблюдала за ним в оцепенении. Обычно такое поведение Феликса было немыслимо. Наконец принц снял маску и вытер слезы. «Если тебе это нравится, я могу сопроводить тебя в заведение с очень высокой репутацией». «Нет, я не хочу, ну... я уже занята, так что...» В конце концов, в особняке ведьмы Звездочета ее только что ждали красивые молодые люди. "При-ер, Лорд И-ер... Мистер? Айк, мы должны..." «Просто Айк». "...Уф. Айк, я пойду, куда бы ты ни пошел", - сказала она, запинаясь на полуслове. Затем она чихнула и начала дрожать. Даже несмотря на жару, царившую на празднике, в городе было прохладно из-за ночного осеннего ветра - ведь была почти зима. Многие люди, которых она видела, были одеты в костюмы из меха, которые выглядели очень теплыми. Феликс вернул маску на лицо и снова вышел перед Моникой. "Давай сначала найдем тебе что-нибудь потеплее. Пойдем." Расставаясь с потерянной девочкой, Варфоломей подумал про себя: « Мне всегда приятно делать доброе дело». Посвежевший, он направился в зал, где должна была состояться церемония. Что, конечно же, было преступлением. Посвящение должно было состояться в самой большой церкви города, а именно на площади перед зданием. Охрана вокруг церкви была строгой, но Варфоломей громко похвастался, что пришел починить алтарь, и проследовал внутрь. В прошлом его действительно просили починить водопровод и ограду этой церкви, а поскольку в данный момент он был одет в одежду ремесленника, никто в нем не сомневался. Самое главное, он пришел сюда не для того, чтобы что-то украсть. Он просто хотел хорошенько рассмотреть этот так называемый древний магический предмет. Повторяя это про себя, он становился смелее, и, возможно, именно поэтому стражники не проявили подозрений. А поскольку он и раньше приходил сюда делать ремонт, то уже знал расположение церкви. Если они хотят сохранить вещь в целости и сохранности, то, скорее всего, вместе со священной утварью - в маленькой комнатке сбоку от алтаря. Тихо ступая, Варфоломей прокрался через церковь. До маленькой комнатки он добрался удивительно легко, даже никого не встретив по пути. Неужели все были заняты, наслаждаясь праздником? Любой человек, привыкший к незаконному проникновению, счел бы ослабление охраны подозрительным, но Варфоломей был настроен оптимистично. Вот тебе и карма! подумал он, открывая дверь в комнату. Дверь не была заперта. Не обращая внимания на это, Варфоломей подумал только одно: « Сегодня мне точно повезло!», когда он ступил в комнату. Окон не было, поэтому внутри царила кромешная тьма. Варфоломей зажег принесенный с собой фонарь и осветил интерьер. Перед полкой, на которой хранились всякие мелочи для использования во время служб, стоял небольшой столик, а на нем - коробка. Она сразу же бросалась в глаза. "Ха-ха! Бинго!" Варфоломей поставил фонарь на стол и присмотрелся к шкатулке. Она была украшена драгоценными камнями и была достаточно большой, чтобы держать ее в обеих руках. Она не была заперта. Он открыл крышку. Внутри, на бархатной подложке, лежал браслет из искусного металла и подходящее к нему кольцо, соединенные тонкой цепочкой. Браслет имел старомодный дизайн: золотая цепочка и украшения из драгоценных камней должны были лежать на тыльной стороне руки. «Так это и есть древний магический предмет...!» В волнении Варфоломей поднял Звездное Плетение Мира и поднес его к фонарю. Он слегка встряхнул изящную цепочку и услышал, как она зазвенела, а вместе со звуком цепочки воздух вокруг него завибрировал богатый, полный женский голос. «Мой возлюбленный...» "Вах-ха! Эти вещи действительно обладают чувством присутствия, а? Подождите, я только что услышал голос?" "О, о, мой возлюбленный. Ты пришел спасти меня из заточения, не так ли?" Слова Варфоломея совпали с женским голосом. Он слышал его, сидя у себя на руках. В шоке он попытался отпустить предмет. К несчастью, его рука сама по себе двинулась, подхватив браслет и пропустив через него правое запястье. "Что здесь происходит...? Я не могу контролировать свою руку..." Браслет казался ему маленьким, но по мере того как рука проходила сквозь него, он увеличивался в размерах. А когда он переместился за сустав, браслет уменьшился, изменив свою форму, чтобы идеально прилегать к коже. Левая рука подхватила кольцо, соединенное с браслетом, и надела его на палец. Оно идеально подошло. Белоснежный рубин, вделанный в цепочку, угрожающе сверкнул. "...Я никогда больше не отпущу тебя. Клянусь. О, мой возлюбленный. Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно". На его среднем пальце появился красный знак - печать договора. Магический предмет признал его своим пользователем. Даже с его ограниченными знаниями он мог сказать, что все очень быстро идет наперекосяк. Теперь он не сможет утверждать, что украл лишь взгляд. «А теперь, моя возлюбленная, пришло время нам сбежать». Его правая рука - та, что теперь была заключена в Звездное Плетение Мира, - против воли поднялась и потянула его за собой из комнаты. Как только он вышел в часовню, его правая рука поднялась еще выше. Словно подхваченное рукой невидимого бога, тело Варфоломея поднялось вслед за ней... «Гяааааааххххх!» закричал он, когда его тело пробило витражное окно часовни, разбив его, и вылетело наружу. ---------- ГЛАВА 9 Доброе приведение ГЛАВА 9 Доброе приведение Сказав Монике, что они найдут для нее более теплую одежду, Феликс отвез ее к экстравагантному двухэтажному зданию на главной улице. Когда они вошли в блестяще украшенную дверь, ее встретили ароматы цветов, расставленных в богато украшенных вазах, и духов, создающих завораживающую смесь. Судя по предложению принца, она предполагала, что они отправятся в какой-нибудь магазин одежды. Но даже Монике было ясно, что это место не торгует одеждой. Все, что предлагал этот магазин своим посетителям, - это захватывающее времяпрепровождение с великолепно украшенными женщинами. «Б-бут, б-бут!» «Ты пытаешься подражать курице?» - спросил Феликс, смущенно наклонив голову. Моника покачала головой и отчаянно попыталась заставить свой голос работать. «Но это место, это не...» «Это заведение госпожи Кассандры», - ответил он, снимая маску, когда из глубины магазина появилась женщина. Ее вишнево-русые волосы были свободно уложены, а на ней было платье, обнажающее плечи и грудь. Женщина улыбалась, как кошка, только что нашедшая свою очередную порцию еды. Она подошла к Феликсу и, прижавшись к его шее, впилась страстным поцелуем в его щеку. "О, сэр! Столько времени прошло," - сказала она. "В последнее время вы совсем не приходили. Нам было так одиноко". "Привет, Дорис. Прости, что так получилось - мы были очень заняты". "Если только ты попросишь меня сегодня вечером, хорошо? Раз уж ты здесь, я отменю все остальные встречи". Феликс вернул поцелуй на щеку Дорис и спокойно ответил: «Извини, но мне нужно сначала поговорить с госпожой Кассандрой». «Хм?» Дорис, наконец заметив Монику, шевельнула шеей, чтобы осмотреть девушку, но при этом продолжала тесно прижиматься к Феликсу. В глазах женщины не было враждебности - она просто оценивала достоинства Моники. «Хм. Для той, кого вы привели, сомневаюсь, что она привлечет много покровителей...», - пробормотала Дорис, глядя на Феликса. "Ну, неважно. Госпожа Кассандра в задней комнате. Пойдемте сюда". Дорис перекинула правую руку через левую Феликса и начала идти. Когда Моника замешкалась, женщина возмущенно окликнула ее: "Что ты бездельничаешь? Его вторая рука свободна!" «...А?» Женщина подозвала Монику к себе и поставила ее справа от Феликса. Затем она взяла Монику за руку и провела ее через его правую руку, после чего вернулась к левой руке принца и снова соединила с ним руки. "Вот как надо соединять руки! И сильнее вдавливать в него свою грудь... О, хм, полагаю, у тебя и так не слишком большая грудь". Что они пытаются заставить меня сделать? спросила Моника, бросив на Феликса обеспокоенный взгляд. Феликс, явно подавляя смех, сказал: «Сначала мы пойдем поздороваемся с мадам». «Ну да...», - неопределенно ответила Моника. Ее рука все еще была соединена с рукой Феликса - скорее, она просто держалась за него рукой, - и они начали идти. Моника чувствовала себя как потерявшийся ребенок, которого провожают. Заведение мадам Кассандры было одним из самых процветающих в округе, и неважно, куда вы смотрели - на колонны, на украшения дверей, на ковры, - все здесь было таким гламурным, что глазам было больно. Особняк Мэри Харви тоже был роскошным, но Моника не сомневалась, что он был намного шикарнее. В конце концов они подошли к двери в конце коридора, и Дорис остановилась перед ней. «Мадам!» - позвала она. "Мадам Кассандра! К вам пришел хороший человек, для разнообразия!" «Входите», - раздался изнутри комнаты хриплый от выпитого женский голос. Дорис с радостью открыла дверь и ввела Феликса и Монику внутрь. Если коридор по пути сюда был богато украшен, то эта комната была на другом уровне: ковры с большим количеством красного цвета, бархатные шторы, украшения и кисточки с использованием множества золотых и серебряных нитей... А на экстравагантном диване на кабриолиновых ножках в центре комнаты отдыхала женщина. Ее седые волосы были уложены в красивую прическу, на ней было ярко-алое платье и широкополая шляпа. Она выглядела слишком старой, чтобы считаться женщиной среднего возраста, но слишком полной жизни, чтобы называться пожилой. Ее острые, сверкающие глаза остановились на Феликсе, а губы, ярко-красные от помады, скривились в широкой улыбке. «О, здравствуйте, сэр», - промурлыкала она. " Давно не виделись. Надо сказать, так долго, что наши девушки начали терять мотивацию. Я не была уверена, что мне делать". «Приношу свои извинения, госпожа», - ответил принц. «В последнее время у меня было много дел». Какими делами он должен был заниматься? Феликс был студентом. Хотя, глядя на него сейчас, никто бы этого не заподозрил - он был слишком дома, в гуще ночной жизни. Наверное, мне не стоит говорить лишнего...- подумала Моника, делая шаг назад, чтобы спрятаться в тени Феликса. Но в этот момент женщина, которую звали мадам Кассандра, жестом указала на нее подбородком. «Кто эта девушка?» «Я надеялась, что вы подберете для нее одежду». О, - подумала Моника. Значит, они пришли , чтобы купить ей более теплую одежду. Большинство обычных магазинов одежды уже были закрыты. Если нужен был наряд, быстрее было заплатить деньги в подобном заведении. «В таком случае предоставьте это мне», - сказала Дорис, схватив Монику за запястье. «Сюда!» "Гм! Я, ммм...!" запаниковала Моника, глядя то на Феликса, то на Дорис. Принц улыбнулся и взмахнул рукой. «Пусть она выберет что-нибудь симпатичное». «Эм, ну...!» «Давай, время не ждет!» Дорис дернула Монику за запястье и начала ходить большими шагами, практически таща ее за собой в другую комнату. Проследив за тем, как Дорис уводит Монику, Феликс вернулся к мадам Кассандре и устроился на диване напротив нее. Открыв запертый ящик, заставленный мелкими предметами, она достала несколько конвертов и положила их перед принцем. «От дворян, которых вы встретили здесь, в магазине», - пояснила она. «Как всегда, благодарю вас, госпожа». Феликс взял конверты и спрятал их. Дворян, чьи имена были написаны на конвертах, объединяла одна общая черта: все они находились под влиянием герцога Клокфорда и в той или иной степени испытывали недовольство этим человеком. Некоторые даже хотели взбунтоваться. Остроумная мадам Кассандра, несомненно, сложила два и два. «Я не собираюсь сейчас копаться в вашем прошлом или личности», - сказала она. «...Но это будет ваш последний визит?» «Скорее всего, да». Она вздохнула. «Нам будет очень грустно видеть, как вы и ваши деньги уходят». Феликс положил перед ней сумку, набитую золотыми монетами. "Пожалуйста, используйте это, чтобы устроить сегодня потрясающий банкет. Достаточно оживленный, чтобы соответствовать колоколам, провожающим души умерших". «Вы, конечно же, будете на этом банкете, да?» "К сожалению, у меня есть другие дела. Мне нужно лишь одолжить кровать на ночь". С несчастным видом госпожа Кассандра достала трубку и положила ее между алыми губами. "Это твоя последняя ночь здесь. Приглашай в свою постель всех девушек, которых захочешь". "Я был полностью готов принять ваше предложение, - объяснил принц, - но неожиданно обрел новую подругу, с которой хочу отправиться в город. Сегодня я хотел бы отдать предпочтение ей". «...О?» Ее глаза, сузившиеся от досады, широко раскрылись, и она моргнула. «Вы не имеете в виду ту простую девушку, которая была раньше...?» «Моя подруга», - спокойно ответил Феликс. Мадам Кассандра приложила руку ко лбу и подняла глаза к потолку. "Да что же это такое? Я думала, вы точно хотите продать ее нам..." Как раз в тот момент, когда она это сказала, в коридоре послышался топот. Дверь распахнулась, и в комнату влетела Дорис, неся Монику под руку. "Мадам! Мадам! Мааадам!" - кричала она. Глаза Моники были пусты, и она бормотала цифры под нос. У Феликса расширились глаза от увиденного зрелища. Дорис одела Монику в тонкое, похожее на нижнее белье платье - такие носят здешние дамы. Оно демонстрировало много кожи и прекрасно смотрелось на женщинах с более пышными фигурами. Но на такой худенькой девушке, как Моника, оно только подчеркивало то, чего у нее не было. Она выглядела еще более холодной, чем раньше. Насыщенный винный цвет ткани только подчеркивал ее бледность, а одна из бретелек уже наполовину спустилась с плеча, опасно обнажив небольшую грудь. Пока Феликс в шоке смотрел на это, Дорис почесала голову и извинилась. "Простите, сэр. С тех пор как вы привезли ее сюда, чтобы продать нам, я пыталась научить ее, как доставить удовольствие мужчине, немного продемонстрировав... А потом она вдруг стала такой. Что она вообще делает? Может, ударить ее по голове?" Очевидно, демонстрация Дорис оказалась слишком впечатляющей для Моники, и девушка совершила еще одно небольшое путешествие в мир цифр. "Я прошу прощения, Дорис, - сказал Феликс. «Я должен был дать вам более четкие инструкции». «Что? Вы ведь пришли продать ее нам, верно?» - сказала Дорис. "В смысле, я не могу представить, что у нее есть родственники. Она просто слишком худая. Не думаю, что она найдет много покупателей в таком виде, но не волнуйтесь - вы можете оставить ее у меня. Я приведу ее в порядок и прослежу, чтобы она освоилась. Я буду о ней прекрасно заботиться". «Нет, это не то, что я...» Пока Феликс пытался прояснить недоразумение с Дорис, Моника продолжала бормотать цифры, ее взгляд был абсолютно пустым. Сквиш. Моника пришла в себя, когда почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее щеки. «О! Лапа...!» Она была уверена, что Неро сжимает ее лицо своими маленькими мягкими лапками. Но когда она огляделась, оказалось, что она не в своей горной хижине и не в своей чердачной комнате. Где бы она ни находилась, от количества красного и золотого цвета у нее начали болеть глаза. А когда она повернулась, чтобы посмотреть на источник ощущения на левой щеке, то увидела Феликса, который смотрел на нее с выражением, которое ей было трудно описать. «Вернулась в реальный мир?» - спросил он. «При-при-при-при...» Прежде чем она успела сказать «Принц», Феликс прижал указательный палец к ее рту. Моника огляделась по сторонам, пытаясь разобраться в ситуации. В данный момент она сидела на роскошном диване, прислонившись к Феликсу. На другом диване напротив них сидела мадам Кассандра, а рядом ждала Дорис. Встретившись взглядом с Дорис, женщина провела пальцем по вишневым волосам и извиняюще улыбнулась. «Простите за все это», - сказала она. «Я думала, что он пришел продать вас нам». «О-о-о...» И тут Моника наконец поняла, что на ней надето - тонкое винно-красное платье, похожее на нижнее белье. Дорис заставила ее надеть его несколько минут назад. «Чу!» Она чихнула. Дорис рассмеялась. "Серьезно, извини! Я одолжу тебе самые теплые меха, которые у меня есть, хорошо? И перчатки тебе тоже не помешают, а?" «Если бы вы могли просто... вернуть мне мою одежду, это было бы... Хк-чу!» Когда Моника снова чихнула, платье - его бретелька уже сползла - упало примерно до талии. Она подняла бретельку обратно и снова перекинула ее через плечо. Феликс и Дорис ошарашенно смотрели на нее. Мадам Кассандра отняла трубку от губ и нахмурила брови. «Странная она какая-то». «Эм-м-м, можно мне забрать мою одежду, пожалуйста...?» «Дорис, отдай их». Мадам Кассандра указала подбородком. «Поняла», - сказала Дорис, приглашая Монику следовать за собой. Когда девушка замешкалась, Дорис почесала ей щеку, немного обеспокоенная. "Я просто возвращаю тебе одежду, вот и все. Пойдем." «О, эм, ладно...» «Хотя если ты хочешь знать, как сделать его счастливым, я могу дать тебе несколько советов тайком». Моника покачала головой так сильно, что, казалось, она может слететь. Дорис рассмеялась. После этого Дорис вернула Монике темное платье и белое пальто, накинула на плечи меховую накидку и одолжила перчатки. И наконец, она передала ей один из посохов из ясеневого дерева, которые носили все участники фестиваля. Накидка была темно-коричневой, а на капюшоне для украшения были пришиты фальшивые звериные уши. Должно быть, это фестивальный костюм, подумала Моника. Она надела капюшон и потянула за пришитые уши. Тонкие и сужающиеся к концу, они были чуть короче, чем у кролика. Лошадиные уши? спросила она. Она слышала, что большинство костюмов на фестивале - это костюмы животных, которые ходят по земле, поскольку все они были подданными Короля духов земли. Лошади были главными среди них. Наверное, это лошадиные уши, - убежденно подумала она. Феликс усмехнулся. «Вечно маленькая белка», - сказал он. «А?!» воскликнула Моника. «Мне кажется, это лошадиные уши...» «А я смотрю на маленькую белку». Даже Дорис и мадам Кассандра согласились, что это белка. Моника вскинула брови, глядя на Феликса. «Ты сказал, что больше не будешь меня так называть...» «Прости, прости», - сказал принц. «Почему бы нам не пойти, Моника?» Феликс неуловимо протянул к ней левую руку. Она знала, что правильнее всего было бы соединить свою руку с его, как учила ее Дорис. К сожалению, между ними была большая разница в росте: Моника была миниатюрной, а Феликс - довольно высоким. Поразмыслив над этим несколько мгновений, она взяла его за рукав той рукой, в которой не было посоха. Так ей не придется беспокоиться о том, что она потеряется. Феликс не стал ничего комментировать. Он просто начал идти, подстраиваясь под ее шаг. Когда они покинули заведение госпожи Кассандры, Феликс снова надел маску и направился к главной улице. Он даже не задумывался об этом - видимо, действительно привык выходить на улицу по ночам. "Я хочу зайти в один магазин, - сказал он, - но почему бы нам сначала не прогуляться? На самом деле довольно увлекательно смотреть на все эти ларьки и магазины под открытым небом". Феликс выбрал улицу с большим количеством таких магазинов и отправился гулять. Помимо ларьков с закусками вроде мясных шампуров и фруктового сока, здесь было несколько других, торгующих иностранными коврами и аксессуарами. «Здравствуйте, сэр!» - позвал один из торговцев. "Загляните в мой магазин. У меня тут много хороших аксессуаров! Почему бы не купить симпатичный браслет для девушки?" «Пожалуй, я посмотрю», - сказал Феликс, останавливаясь, чтобы просмотреть товары, выложенные на прилавке. Владелец ларька улыбнулся и потер руки, словно собирался поприветствовать VIP-персону. «У нас тут лучшие из лучших», - сказал он. «Все они были благословлены очень известным магом». «Правда?» - спросил Феликс. «Это волшебные предметы?» «Ну, да, что-то в этом роде». Видимо, называть их амулетами или благословениями молодым людям нравилось больше. Мужчина начал объяснять, как это ожерелье привлечет к вам больше внимания или как это кольцо поможет избежать бедствий, причем тон его был очень серьезным. Каждый из товаров освещался фонарями, свисавшими с карниза, и красиво блестел. Вероятно, торговец прекрасно понимал, что, продавая вещи в ночной темноте, сложнее отличить дорогие изделия от дешевых подделок. Моника молча осмотрела изделия. Ни одно из них не похоже на магический предмет... На кольцах и застежках были выгравированы символы, похожие на магические, но ни один из них не был настоящим. Феликс, вероятно, тоже это понимал. Он старательно изображал заинтересованность, но в его глазах не было ни капли энтузиазма, когда он рассматривал товары. Он действительно просто смотрел, и не более того. Взгляд Моники скользнул мимо аксессуаров и остановился на броши, лежащей на задней полке. Это был первый предмет, на котором была выгравирована настоящая магическая формула. Простой барьер, подумала Моника. Не такой уж точный, но... Лавочник заметил ее пристальный взгляд и повысил голос, стараясь казаться взволнованным. "О, у вас острый глаз, мисс! Эта брошь была сделана специально, в отличие от остальных". Он сделал паузу, затем немного сгорбился и понизил голос, словно не хотел, чтобы кто-то еще услышал. "Поверите ли вы? Его сделал один из Семи мудрецов. Маг самоцветов, если быть точным". «А...?» Моника почувствовала, как ее сердце учащенно забилось при словах «Семь мудрецов». Феликс приложил палец к подбородку. «Маг самоцветов Эмануэль Дарвин... Я слышал, что он гений в создании магических инструментов». «Вы точно знаете в них толк», - ответил лавочник. "Вы правы! Любой предмет, сделанный самоцветным магом, продается за сумму, равную стоимости дома в королевской столице, если его достать обычным путем. Но я могу отдать его вам по гораздо более низкой цене... Что скажете?" «Можно посмотреть?» - спросил Феликс. «Конечно, давайте!» - дружелюбно сказал лавочник, обмотал брошь тканью и протянул ее принцу. Феликс взял ее и поднес вложенный в нее драгоценный камень к свету - видимо, чтобы убедиться, что внутри плавает магическая формула. Так оно и оказалось. За формулой очень мелкими буквами было вырезано имя «Эмануэль Дарвин». Если рассуждать логически, то это должна быть подделка. Магическая формула была не очень точной, и ни один магический предмет, созданный одним из Семи мудрецов, не попал бы в подобную лавку. Но внимание Моники привлекло украшение. Она уже видела где-то точно такую же брошь. Похоже, это брошь лорда Сирила. Тело Сирила Эшли накапливало ману легче, чем у других, поэтому он всегда носил магическую брошь, чтобы впитывать ману и выпускать ее обратно из своего тела. На самом деле Моника сама держала эту брошь в руках, и у нее не было никаких сомнений. На броши лорда Сирила тоже было выгравировано имя мага-самородка. И на ней не было никаких защитных формул. Брошь в руках Феликса была пропитана лишь грубым защитным барьером. Эти два предмета были очень похожи - и по стилю, и по особенностям магических формул. «Вообще-то мне это нравится», - сказал Феликс. «Я возьму его». "Хе-хе! Вы щедры, сэр. Спасибо, спасибо!" Заплатив гораздо больше, чем казалось правильным для уличного ларька, Феликс взял брошь. Затем его голубые глаза переместились за маску и посмотрели на Монику. "Моника, - сказал он, - есть ли у тебя какие-нибудь аксессуары? Если тебе что-то приглянется, я куплю это для тебя". «...Нет, я в порядке», - сказала она, вяло покачав головой. Феликс слегка наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо. "Ты ведь красилась в день шахматного соревнования, не так ли? Оно тебе очень шло". «О.» «Не позволишь ли ты мне подарить тебе аксессуар, который подошел бы тебе как нельзя лучше?» Сладкий, медовый шепот Феликса заставил бы покраснеть щеки большинства аристократок. Однако сердце Моники не дрогнуло. Она задумалась, почему это так, и придумала причину. Она неловко спросила его: «Вы помните... нашу первую встречу?» "В старом саду. Ты уронила все свои ягоды". «Когда вы подобрали их для меня, я была... очень, очень счастлива». Только что прибыв в академию, Моника ни с кем не сблизилась. Тогда она еще не знала, что право, а что лево. Поэтому лента, которую подарила ей Лана, и ягоды, которые собрал для нее Феликс, казались ей такими сокровищами - настолько, что она почти не хотела их есть. «Но если бы вы сейчас купили мне какой-нибудь аксессуар, не думаю, что я была бы... так же счастлива, как тогда, с ягодами». «...Ах», - сказал Феликс, его голос был каким-то одиноким, его тон отличался от того, который он использовал, когда сидел в кресле президента студенческого совета. Моника начала чувствовать себя очень виноватой. Какова бы ни была причина, она наотрез отказалась от его жеста доброй воли. Паникуя, она продолжила. "В общем, я только недавно заинтересовалась модой, так что я совсем новичок! И, в общем... думаю, аксессуары для меня еще слишком... Да, они для продвинутых модников, а я просто не готова!" Глаза Феликса за маской расширились от удивления. Пока Моника играла пальцами, размышляя, не нагрубила ли она ему, на его губах появилась слабая улыбка. «Тогда оставим это», - сказал он и направился к следующему ларьку. В этом, похоже, продавали печеные сладости. Они были плоскими и круглыми, размером примерно с ее ладонь, и с замысловатым рисунком, выдавленным на поверхности. «У этих сладостей... такие красивые узоры», - заметила Моника, обратив внимание на узоры, а не на саму еду. Феликс рассмеялся. "Это традиционные сладости для фестиваля колокольного звона. Чтобы съесть их, нужно разломить пополам". Он купил одну штуку, разделил ее на две части и протянул одну половину Монике. «Ты ведь позволишь мне угостить тебя хотя бы этим?» «Мммм, да, спасибо...» Внутри похожего на хлеб теста, подслащенного медом, оказалась щедрая начинка из сушеного винограда, инжира и грецких орехов. Когда она откусила несколько кусочков, чтобы скрыть неловкость, сбоку протянулась пара пальцев и отщипнула кусочек фрукта от лица Моники. «У тебя на щеке было немного», - сказал Феликс. В тот момент, когда его пальцы коснулись ее рта, она неосознанно напряглась и яростно замычала. Вероятно, услышав придушенный крик, сотрясший ее горло, Феликс немного грустно заметил: «Ты говорила, что не боишься лошадей, но ты боишься людей, не так ли?» Он был совершенно прав. Моника не боялась ни животных, ни насекомых, но люди ее пугали. И так было задолго до того, как она поступила в школу Минервы и познакомилась с Барни. Высокие мужчины были хуже всего. Стоило ему только поднять руку, как в голове проносились видения, как он обрушивается на нее, и от страха у нее подкашивались ноги. То же самое произошло, когда она столкнулась с Варфоломеем. Логически она понимала, что не каждый станет с ней жестоко обращаться, но тело все равно реагировало. Ее голова помутилась, в ней поселился страх. Я всегда разрушаю все, когда кто-то пытается быть со мной милым...- подумала она, и ее лицо омрачилось чувством вины. Дрожащим голосом она пролепетала: «...простите». Феликс не стал ее критиковать. Вместо этого он мягко улыбнулся. "Если ты действительно боишься людей, можешь считать меня просто призраком. В конце концов, духи умерших посещают наш мир сегодня ночью - вот почему они звонят в колокола". Он потянулся к посоху, который держала в руке Моника. На конце посоха из ясеня, который одолжила ей Дорис, висел маленький золотой колокольчик. Феликс ткнул в колокольчик, чтобы слегка его потрясти. Чистое звяканье должно было оплакивать и провожать духов умерших, забредших на праздник. "Твой друг Айк на самом деле призрак, которого не существует. Поэтому он не может причинить тебе вреда". Его шутливый тон и голубые глаза за маской были печальными, но полными доброты. Рот Моники то открывался, то закрывался. Ей казалось, что она должна что-то сказать. Но ничего подходящего придумать не смогла, и ее белое дыхание просто исчезло в ночном небе. "Я немного хочу пить, - сказал Феликс. «Я схожу и принесу нам фруктового сока, так что подожди здесь». Он повернулся, подол его плаща затрепетал, и исчез в толпе. Я должна последовать за ним, подумала она. Я же его телохранитель. Но едва она сделала панический шаг вперед, как сзади раздался голос. «Безмолвная ведьма», - раздался голос. Удивившись, Моника обернулась и увидела красивую женщину в одежде служанки - духа ветра Рин. Она продолжила своим обычным бесстрастным и ровным тоном. «Будет ли это подходящей ситуацией, чтобы применить тактику "не трогай мою женщину"?» Это было первое, что прозвучало из ее уст. Очевидно, Феликс в костюме показался Рин плохими новостями - мужчина пытался над ней издеваться. Если бы дух нарядился в ту эффектную одежду с шахматного турнира и устроил повторное представление сейчас, это было бы катастрофой. Моника поспешно отвергла ее предложение. "Н-нет! Это принц!" «О боже!» В голосе Рин никогда не было интонаций, но она, по крайней мере, выглядела удивленной. Она поднесла руку к подбородку в довольно драматической задумчивости, наклонив голову вправо. Через три секунды она вернула голову в нормальное положение. «В таком случае, вы продолжите охранять принца Феликса сегодня ночью?» "Д-да. Если бы вы могли держаться на расстоянии и оказывать поддержку, это было бы замечательно..." «Очень хорошо, тогда... О?» Заметив что-то, Рин подняла голову. Моника проследила за ее взглядом и увидела птицу с расправленными крыльями, которая летела по воздуху, несмотря на время суток, и направлялась прямо к ним. Ее глаза расширились. В конце концов птица снизилась, опустилась на голову Рин и ухнула. Это была сова. При ближайшем рассмотрении она заметила кольцо вокруг ее лапки, в котором находилась трубка. Моника узнала на ней звездную печать. "Может быть, это фамильяр Звездной Ведьмы? Мисс Рин, не могли бы вы немного присесть на корточки?" «Конечно». Нервничая, Моника потянулась к трубке, прикрепленной к лапке совы. Внутри оказалось маленькое, сложенное в несколько раз письмо. Надпись на бумаге была такой вычурной, что можно было подумать, что это приглашение в королевский дворец, но вместо этого там было написано следующее: "Кто-то сбежал со Звездной Миры. Не могли бы вы помочь девушке? Пожааалуйста?" "Что...? Что?!" Моника снова изучила письмо, ее губы задрожали. Несмотря на красивый почерк и непринужденную формулировку, речь шла о серьезном деле. Рин, глядя на письмо сбоку, с совой на голове, похоже, была согласна. «Похоже, дело срочное», - пробормотала она. Честно говоря, Моника понятия не имела, что делать. И охрана Феликса, и возвращение украденного предмета были важными миссиями. Звездное плетение Миры было способно поглощать ману с очень большого участка земли и преобразовывать ее в мощное атакующее заклинание. Если бы кто-то плохой использовал Звездоплавную Миру для нападения на город... От одной мысли об этом по позвоночнику пробежала дрожь. В такую ночь этот предмет мог запросто сравнять с землей весь Корлаптон. Мистер Луис сказал, что печать уже снята. Неизвестно, когда она может быть использована... Долг Моники как Мудреца заключался в том, чтобы защитить город от этой магической угрозы. И прежде всего...- подумала Моника, приложив руку к груди и закрыв глаза. По всему городу слышалось звяканье колокольчиков - звук, призванный оплакивать и провожать духов умерших. Прежде всего, здесь собрались люди, которые найдут спасение в скорби... как я. Она не могла допустить, чтобы праздник был испорчен. Медленно она устремила взгляд вперед. Колебания покинули ее глаза. «Госпожа Рин, - сказала она, - вы можете чувствовать его ману?» «Нет», - ответил дух. «Я прекрасно различаю звуки, но не очень умею определять ману». Моника могла использовать магические заклинания, которые позволили бы ей чувствовать ману. Однако заклинания обнаружения были настолько сложными, что некоторые люди делали их делом своей жизни. Мало того, что само заклинание было сложным, требовалась острая интуиция, чтобы понять информацию, которую оно давало. Моника могла воспроизвести заклинание с идеальной точностью, но никогда не умела анализировать результаты. А ведь те, кто служил в Магическом корпусе, были в этом гораздо лучше ее, учитывая весь их практический боевой опыт. Но я должна это сделать. Она закрыла глаза и сосредоточилась, а затем запустила заклинание обнаружения. За веками открылась картина звездного неба. Звезды были настолько малы, что ей пришлось напрячься, чтобы различить их. Каждая из них представляла собой массу маны, и она могла определить ее количество и элемент по размеру звезды и ее цвету. К сожалению, когда речь шла о существах с большим запасом маны - например, о высших драконах или духах, - они часто скрывали свою силу, и обнаружить их было невозможно. Многие магические предметы тоже невозможно обнаружить, пока они не сработают; именно так сработало орудие убийства Кейси - Спиральное пламя. Звездное плетение Миры предположительно обладает способностью поглощать ману. Значит, если я буду искать медленно растущую массу... Постепенно Моника расширяла зону поиска. Но чем больше она делала, тем легче было упустить что-то из виду. Пот выступил у нее на лбу, когда она наблюдала за бесчисленными звездами, висящими за веками. Это было все равно что смотреть на кометы, беспорядочно летающие по ночному небу. Звезды были такими мелкими, что нужно было сосредоточиться, чтобы разглядеть их, к тому же они мелькали повсюду, так что задача требовала большой сосредоточенности. Но среди этого скопления звезд Монике удалось обнаружить одну, двигавшуюся неестественно. Она двигалась очень быстро, от центра города прямо к его внешним границам, становясь все более сияющей. Она поглощала ману из окружающей среды. «Нашла тебя!» Сигнал находился на значительном расстоянии от текущего местоположения Моники. При такой скорости преступник окажется за городом раньше, чем она его догонит. Ей нужно было быстро забрать украденный предмет, вернуться сюда и продолжить защищать Феликса. "Пока я схожу за волшебным предметом, вы останетесь здесь и присмотрите за принцем, мисс Рин. И еще..." Она сжала свой посох из ясеневого дерева и устремила взгляд в том направлении, куда собиралась идти. В той стороне возвышалась высокая тонкая колокольня - она послужит хорошим ориентиром. «Я хочу, чтобы вы выстрелили в меня так сильно, как только сможете, в сторону этой колокольни». «Мне казалось, что вы не умеете пользоваться летательной магией, миледи», - ответил дух. "Не могу. Но, возможно, мне удастся приземлиться... Может быть". Если бы она могла использовать магию ветра, чтобы смягчить падение, то, вероятно, смогла бы избежать травм. В любом случае, как бы неуклюжа она ни была, ей не догнать их, если придется бежать сквозь толпу. Это был единственный способ сократить расстояние. "Очень хорошо, миледи. В таком случае..." Великолепная служанка кивнула головой, покрытой совой, и подняла руку. Ветер закружился у ног Моники, отчего подол ее плаща затрепетал. «Я создам звуконепроницаемый барьер в этом районе неба, и вы сможете кричать во весь голос». «......... А?» «Я отправлю вас туда на самой высокой скорости, какую только может выдержать человеческое тело». «О, эм, если вы можете, пожалуйста, ограничьте скорость до Хииияяяххх!» Мгновение спустя тело Моники взлетело в воздух и понеслось по небу, как комета. ---------- ГЛАВА 10 Маленькая белка, парящая в ночном небе ГЛАВА 10 Маленькая белка, парящая в ночном небе Изабель шла по улочке Корлаптона, надвинув капюшон с дикими кошачьими ушками, довольная выпечкой, которую она купила всего несколько минут назад. «Я рада, что вы успели купить его до того, как они были распроданы», - заметила Агата, ее служанка и тайный эскорт на эту ночь. "Да, - ответила Изабель, кивнув с широкой улыбкой на лице. Она и раньше пробиралась на фестивали, еще в Кербеке. Однако большинство людей в ее родном городе знали о ее внешности и случайно окликали ее, говоря что-то вроде: "О, леди Изабель. Тайно гуляете сегодня?" или "Эй, возьмите одно из этих угощений за счет заведения!". Иными словами, трудно было сказать, что она действительно « тайком». Однако на этот раз она действительно была инкогнито. «Если бы только Моника была здесь», - сказала она. «Было бы еще веселее...» Затем она тряхнула головой, как бы прогоняя эту мысль. "Нет, я не должна быть эгоисткой. Она очень усердно работает над своей важной миссией!" Если Моника не смогла прийти на фестиваль, Изабель хотела хотя бы купить ей сувенир. Именно поэтому она сейчас осматривала прилавки. Первое, что она купила по прибытии, была одна из традиционных круглых печеных сладостей, украшенных узорами. Согласно легенде, если разломить ее пополам и разделить с другом, то вы останетесь друзьями навсегда. Но как раз в тот момент, когда Изабель думала о том, чтобы пойти домой и разделить его с «сестрой», которую она так обожала, она услышала, как дети спорят у нее на глазах. «Лжец, лжец, штаны горят!» "Я не вру! Я все видел! Правда!" Это были мальчик лет десяти и другой мальчик, выглядевший на несколько лет моложе. Их лица были так похожи, что она была почти уверена, что это родные братья. Младший брат указывал на небо. "Я действительно видел это! Она пролетела, шух! Огромная белка! Она пролетела вон над тем зданием!" "Белки не умеют летать. Ты, наверное, видел большую птицу или что-то в этом роде". "Это была белка! У нее были беличьи уши!" В глазах младшего мальчика начали появляться слезы. Изабель не могла больше смотреть на это, поэтому она поспешила к ним и прервала их. "Хватит! Мы на празднике. Вы должны развлекаться, а не драться". Глаза младшего брата расширились от неожиданного вторжения, а старший поднял брови и уставился на нее. Но Изабель не растерялась. Она смело достала традиционную печеную сладость, завернутую в бумажный пакет. Затем она разделила ее пополам и улыбнулась - особенно милой, красивой улыбкой. «Съешьте это и помиритесь, хорошо?» Братья, оба красные, приняли угощение и пробормотали слова благодарности. Чуть поодаль Агата с теплой улыбкой наблюдала за происходящим. Молчаливая ведьма Моника Эверетт пронеслась по небу, как скоростная пуля, взмыв над разноцветьем и огнями города. Падая, Моника Эверетт сжимала в руках свой посох из ясеневого дерева, едва сохраняя сознание. Холодный ветер хлестал ее по обнаженным щекам. Она была очень рада, что одолжила эти перчатки. Иначе ее руки онемели бы от холода, и она выронила бы посох. В конце концов впереди показалась колокольня. Но при той скорости, с которой она мчалась по воздуху, она почти наверняка столкнется с ней. Сильно. Не задумываясь, она произнесла заклинание ветра, чтобы погасить импульс, а затем попыталась спуститься вниз... но страх, вызванный нынешней высотой и скоростью, путал ее мысли. В обычной ситуации она могла бы произнести заклинание с идеальной точностью, но формула исказилась в ее сознании, и она не смогла произнести его правильно. «Ииии, вах, вах, вах, аххх-ахх-ахх, гиава-вах-вах-ваах!» За мгновение до того, как врезаться в башню, ей удалось заставить заклинание ветра сработать. Когда она перевернулась на спину, чтобы убрать голову от строения, ее зрение закружилось. Она оттолкнулась от башни подошвами ботинок, изменив направление падения и избежав столкновения с головой. Тем не менее Моника прекрасно понимала, что использовать магию в таком неустойчивом положении - совсем другое дело, чем когда ноги твердо стоят на земле. Она совсем не могла сосредоточиться. К счастью, пространство за колокольней, куда она собиралась приземлиться, было ровным и безлюдным. В таком случае, если я пущу в сторону земли заклинание ветра, то смогу смягчить свое падение! Она в спешке вывела формулу. Но как раз в тот момент, когда она собиралась выпустить ветер в сторону земли, в ближайшей листве зашуршало, и оттуда выскочил человек. Кувыркаясь в воздухе, Моника закричала: "Нееееет! Двигааайся!" "О, о, мой любимый! Увези меня куда-нибудь далеко-далеко...!" «А я уверен, что это ты несешь меня далеко-далеко!» Звездное Плетение Мира, все еще привязанное к правой руке Варфоломея, продолжало тащить его тело вперед. Любому другому человеку могло показаться, что он идет, держась за руку, а ноги, по сути, не двигаются. Некоторые прохожие принимали его за уличного артиста и бросали в его сторону несколько монет. И хотя он с удовольствием подобрал бы бронзовые монеты, валявшиеся у его ног, Миру Звездного Плетения это, похоже, не волновало. Она просто тащила его вперед. Когда он врезался в окно часовни, осколки витража застряли в нескольких частях его тела. Вдобавок ко всему, этот предмет время от времени с силой дергал его, и теперь он был весь в царапинах и синяках. Однако Звездная Мира, казалось, была равнодушна к его беде. "Эй, не могла бы ты быть немного более внимательной?! Ты портишь красоту своего возлюбленного!" "Ах, мой возлюбленный. Ты перенес такое избиение, и все ради того, чтобы я смогла сбежать из этого места..." К сожалению, хотя волшебный предмет и обладал способностью говорить, его разговор был довольно односторонним. Это очень плохо, подумал Варфоломей, и по его коже потек холодный пот. Такими темпами они арестуют меня за кражу этой штуки! А ведь он всего лишь хотел немного подсмотреть, чтобы сделать копии в качестве сувениров и заработать на них! В этот момент ему оставалось только одно: не попадаться на глаза, уничтожить браслет где-нибудь в безлюдном месте и сорвать его с руки. Хотя правая рука находилась под контролем изделия, левой он мог свободно двигать. Левой рукой Варфоломей нащупал подсумок с инструментами, а затем обратился к Звездным Плетениям Мира. "Хорошо, хорошо. Я понял. Почему бы нам не пойти куда-нибудь, где никого нет, и не поговорить о нашей любви? Мне слишком неловко, когда рядом люди..." "О, Боже! Место, где никого нет, говоришь? Как смело ты поступаешь". «Ха-ха-ха-ха-ха». Варфоломей фальшиво рассмеялся, когда Звездное Плетение Мира потащила их прочь от толпы. Прямо перед ними возвышалась колокольня. Предмет повел его сквозь зелень, высаженную вокруг здания, стремясь оказаться где-нибудь в стороне. Варфоломей был весь в листьях, пробившихся сквозь кустарник. Он выплюнул парочку изо рта, а левой рукой потянулся к сумке с инструментами. «Теперь мы одни - только ты и я, мой любимый». "Отлично. Отлично. Теперь у нас есть все необходимое время, чтобы поговорить о... любви!" Но едва он достал долото и замахнулся им на Звездное Плетение Мира, как сверху раздался вопль. "Неееет! Муууув!" «А?» Варфоломей поднял голову и увидел на фоне полной луны силуэт белки, держащей посох, - нет, не белки, а маленькой девочки. Он смотрел на нее, пока сильный ветер сверху не отбросил его в сторону. Он вскрикнул, когда ветер швырнул его обратно в кусты. Затем он увидел, как тело девочки падает с неба и слегка подпрыгивает, словно на невидимой подушке. Это была магия ветра. Если бы она удачно приземлилась, это выглядело бы очень круто, но этого не произошло - отскочив от подушки ветра, она с грохотом рухнула на землю, издав «ой!». «Я... я так испугалась...», - плакала девочка, всхлипывая и хныча, пока медленно поднималась на ноги. Девушка была невысокого роста, в капюшоне. Присмотревшись к ней поближе, Варфоломей понял, что это та самая потерявшаяся девочка, которой он помог в эту ночь. «Погоди, ты и есть та самая девочка», - сказал он. "...Значит, ты маг, да? Но почему ты упала с неба...?" Вовремя применив заклинание ветра и едва избежав верной смерти, Моника посмотрела на человека, зарывшегося в листву. У него были черные волосы и бандана - это был Варфоломей, тот самый человек, который помог ей, когда она заблудилась. Она уже собиралась извиниться за то, что втянула в это дело и его, но тут ее глаза расширились, а рот раскрылся от удивления. На правой руке мужчины были браслет и кольцо, соединенные цепочкой. Золотистый блеск кольца и крупный драгоценный камень на цепочке с тыльной стороны руки были не из тех вещей, которые можно найти где угодно. По наитию Моника снова применила свое заклинание обнаружения и увидела прямо перед собой мощную реакцию. И она все еще поглощала окружающую ману и расширялась. «Звездное Плетение Мира!» - воскликнула она. Варфоломей побелел. Из его правой руки донесся женский голос. В голосе звучал какой-то навязчивый, цепкий привкус, который приобрел жалкий оттенок, когда она закричала: "О, какой ужас! Прибыл преследователь. Бежим, возлюбленный!" Затем правая рука мужчины поднялась, как будто сама по себе. Он взвизгнул и схватился левой рукой за ветку ближайшего дерева, чтобы удержаться на ногах. «Пожалуйста, выручи меня!» - закричал он. "Я не вор! Эта штука просто прикрепилась к моей руке!" «А?!» - воскликнула Моника. "Я серьезно! Я здесь жертва!" - закричал он, его лицо покраснело, полетели слюни. Он выглядел отчаявшимся. Казалось, он не лжет, но Моника все же на мгновение заколебалась. Внезапно правая рука мужчины безвольно упала на бок. «...Как ужасно...» Голос звучал так, будто он вот-вот расплачется. "Зачем ты сказал это, мой любимый? ...О, о, я чувствую, как мое сердце разрывается на части..." Лицо Варфоломея озарилось при этих словах. "Наконец-то я тебе надоел, а? Попался, попался. Тогда почему бы просто не отпустить меня сейчас и..." «Полагаю, наша связь не может быть реализована в этом мире...» Его рука медленно поднялась. Пока он в шоке смотрел на это, правая рука снова потянула его тело вверх - все выше и выше в воздух. «Давай умрем вместе, мой любимый». "Гяаа?! Это так высоко! Слишком высоко, слишком высоко! Подождите, подождите, подождите! Ладно, это моя вина! Это моя вина, так что, пожалуйста, передумайте... Горф!" Вопли Варфоломея внезапно оборвались. Видимо, размахивая конечностями, он ударился головой об одну из декоративных колонн на колокольне. Его глаза закатились, а голова безвольно откинулась в сторону. Моника была поражена таким неожиданным развитием событий, но потом вспомнила слова Луиса. «Звездное Плетение Мира - один из тех предметов с интересной историей: если его владелец - мужчина, оно его убивает». Но может ли это быть... то, что он имел в виду?! Ее лицо побледнело. При таком раскладе Варфоломей будет убит. «Подождите!» - крикнула она, быстро создавая вокруг мужчины барьер без заклинаний. Но через мгновение, когда Варфоломей парил там без сознания, из его правой руки вылетело несколько стрел золотого света - из Звездного Плетения Мира, разрушив барьер Моники. «Ч-что...?!» Барьеры Моники не были такими мощными, как у Луиса - не зря его называли «магом-барьерщиком», - но все же они были несравненно прочнее, чем у обычных магов. И все же нескольких легких стрел оказалось достаточно, чтобы легко пробить его. Моника имела дело с магическим предметом, способным поглощать ману из окружающей земли, и, убедившись на собственном опыте, насколько мощными были его мана-стрелы, почувствовала, как по щеке потекла холодная капелька пота. "Хи-хи-хи. Хи-хи-хи-хи-хи-хи. Падение с такой высоты наверняка безболезненно отправит тебя к богине подземного мира... Однако". Звездное Плетение Мира имело рубин, вмонтированный в цепочку, которая покоилась на тыльной стороне руки его обладательницы. На рубине была изображена белая звезда, и Монике показалось, что эта звезда смотрит на нее. «Если нам суждено умереть, то это должно быть тихое, уединенное место... Так что давай уйдем, возлюбленный». Тело Варфоломея поднялось до уровня крыши колокольни, а затем полетело в сторону окраины города. О, что теперь, что теперь, что теперь...?! Моника стояла в растерянности. Сбить Звездное Плетение Мира одним атакующим заклинанием было бы для нее проще простого. Но древние магические предметы содержали технологию, которую невозможно было воспроизвести в наше время. Если она уничтожит их, то уже никогда не сможет починить. Может, есть способ вывести из строя древний магический предмет, не разрушая его? Я никогда не слышала, чтобы кто-то делал подобное... А поскольку Звездное Плетение Мира способно поглощать ману, исчерпать её запас не получится. По мере того как у Моники заканчивались варианты, ее мысли уносились все дальше и дальше. У него есть разум, как у человека. Если бы я могла поговорить с ним, может быть, мне удалось бы убедить его... Однако Монике, замкнутой и не умеющей говорить, пришлось бы нелегко. К тому же Звездное Плетение Мира питала сильные, стойкие чувства любви к Варфоломею. Мысли Моники вернулись к инциденту с цветочным горшком в Академии Серендии, когда она только поступила туда. Леди Сельма Карш пошла на это преступление ради своего любимого жениха. Но ею также манипулировали с помощью магии ментального вмешательства, так что она была не в том состоянии, чтобы отговаривать. Звездное Плетение Мира, вероятно, ничем не отличалось от нее. ...О, подождите... И тут Монике кое-что пришло в голову. Если Звездное Плетение Мира обладает собственным разумом, то... может быть... Моника вычислила в голове магическую формулу. Теоретически это... должно сработать. Но никто никогда не пробовал сделать что-то подобное, так что шансы примерно пятьдесят на пятьдесят. Но она все равно решила попробовать. Она знала, что если упустит Звездное Плетение Мира, то пожалеет об этом. Я не могу использовать такое заклинание на расстоянии. Мне нужно подойти поближе... Магический предмет вместе с Варфоломеем улетел по воздуху, и они уже были вне пределов ее досягаемости. Может, повернуть назад и попросить госпожу Рин о помощи? Но тогда принца никто не будет охранять, и они могут сбежать... Значит, остается только одно. Дрожащей рукой она сжала свой посох из ясеневого дерева и посмотрела на небо. И тут же в голове у нее сложилась формула заклинания, которое она так ненавидела. Магия полета... Как давно я не пробовала это делать? Честно говоря, она была в ужасе. Если бы был другой выход, она бы воспользовалась им. Но позволить Звездному Плетению Мира сбежать и испортить праздник было бы еще хуже. Ее рука еще крепче вцепилась в посох, и она напрягла все силы. «Да!» - крикнула она. Ветер взвился вокруг нее, зазвенел колокольчик на конце посоха. Мгновение спустя она оказалась выше колокольни. Намного выше. «Кажется, все началось». Мэри Харви, ведьма-звездочет, выглянула из окна церкви в ночное небо. Небо было полно света от фестивальных фонарей внизу, и разглядеть звезды было сложнее, чем обычно. Тем не менее она продолжала фокусировать взгляд и читать их узоры. Звезды подсказывали ей, что эта ночь станет важным поворотным пунктом для королевства. Рядом с колокольней что-то ярко блеснуло. Звездное Плетение Мира наконец-то начало поглощать ману. Мэри подняла посох, который поставила у стены, вгляделась в ночь и запела. Это был воздушный, похожий на песню напев, и по мере того как она продолжала, от посоха начал исходить серебристый свет. Мелкие частицы света, похожие на серебристые песчинки, заплясали вверх, казалось, сливаясь с ночным небом и покрывая воздух вокруг Корлаптона. Это была иллюзорная магия. Она воссоздала городской пейзаж, чтобы Моника и вышедшее из-под контроля Звездное Плетение Мира не попали в поле зрения. [[image:/storage/reader-images/16bd5865441df58436b4e213ea5ed52f68f33043.png]] Звездная ведьма каждую ночь смотрела на звезды, поэтому ее иллюзия была идеальной и закрывала все виды на то, что происходило наверху. Она зазвенела украшениями на своем посохе, и на ее губах появилась тонкая улыбка. «Пришло время посмотреть, из чего ты сделана, Моника Эверетт - молчаливая ведьма». Тело Моники, подброшенное в воздух заклинанием полета, устремилось вверх под большим углом, чем она предполагала. Текущий курс должен был направить ее совсем в другую сторону от Звездного Плетения Мира. "Вах... Вах, вах! Вах!" Она замахала руками и ногами, как утопающий в реке, пытаясь выправить курс, но потеряла равновесие и плюхнулась прямо на колокольню. «Ииии?!» Взмахнув ногами в воздухе и крутанувшись, она едва успела избежать лобового столкновения и пронеслась мимо башни. Из горла Моники вырвалось еще больше испуганных хрипов, когда она попыталась последовать за Варфоломеем и Звездным Плетением Мира. Но ее тело, все еще наклоненное на одну сторону, не двигалось в нужном направлении. Это страшно - нет, ужасно! Равновесие! Мне нужно обрести равновесие... Равновесие... Что значит равновесие ?! Гленн, владея магией полета, мог свободно скользить по воздуху вне зависимости от позы, но Моника не могла даже сохранить вертикальное положение. Проще говоря, она по-собачьи притопывала. Она слегка наклонилась вперед, хлопая руками и ногами, и выглядела так, будто ее уносит река. Варфоломей становился все меньше и меньше вдали. Они удалялись. Равновесие, равновесие, как мне обрести равновесие...? Моника оглянулась на свою короткую жизнь, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о том, как восстановить равновесие. У нее было много знаний в области магии и математики, но когда дело доходило до того, как управлять собой физически, она знала досадно мало. Что нужно для равновесия...? Ах, да! Верховая езда! Она доковыляла до верхушки посоха из ясеня, который держала в руках, и уселась на него. Когда она это сделала, ей стало легче представить себе позу, в которой она сидит на лошади. Наклоняясь вперед, я чаще падаю. Наклонившись назад, сложнее удержать равновесие. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы всегда оставаться в вертикальном положении... Помня о том, чему Феликс учил ее на уроках верховой езды, и исправляя свою осанку, Моника смогла перестать так сильно раскачиваться из стороны в сторону. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить концентрацию, но теперь она ехала с приличной скоростью по сравнению с тем, как раньше ехала на собачьих упряжках. В положении сидя на посохе она постоянно подпрыгивала. Так вот каково это - ехать на лошади, несущейся на полной скорости? Когда лошадь бежит, вы используете двоичную систему... Раз, два, раз, два. Сидеть, стоять, сидеть, стоять. Так вы избежите тряски, и вам будет легче балансировать... Именно такой технике рыси ее научил Феликс. На своем посохе она не могла проделать то же самое из-за отсутствия стремен, но все равно сосредоточилась на движении вверх-вниз. Сначала она просто неуклюже раскачивалась, но по мере того как она продолжала, подстраивая свои движения под раскачивание, ей казалось, что она чувствует, как ее равновесие немного улучшается. Пока ей не нужно было поворачивать, все могло получиться. Как только полет немного стабилизировался, расстояние между ней и Варфоломеем начало сокращаться. «Молчаливая ведьма». «Хя-ва?!» удивленно воскликнула Моника, услышав внезапный голос в своих ушах. Это была Рин, которая, скорее всего, напрямую вибрировала ее барабанные перепонки, чтобы поговорить с ней. «Поздравляю с освоением летного мастерства». Честно говоря, Моника не чувствовала, что это можно назвать « освоением». Она чувствовала себя как олененок, только начинающий ходить, но еще более неуверенно. Пока Моника, тяжело дыша, пыталась сохранить равновесие, Рин продолжала. "В небе над Корлаптоном была создана широкомасштабная иллюзия. Я полагаю, что это дело рук Ведьмы-Звездочета. Я также поддерживаю звуковой барьер, так что вам не придется беспокоиться о том, что горожане станут вашими свидетелями". «Спасибо... спасибо...?!» Не успела она договорить, как Звездное Плетение Мира жутко замерцало, а затем выпустило в нее десять золотых светящихся стрел. Моника немедленно возвела защитный барьер, чтобы блокировать их. Барьер остановил град стрел, а затем рассыпался. Мгновение спустя в нее полетели новые стрелы. Ее жалкие навыки полета не позволяли ей увернуться от них - все, что она могла сделать, это продолжать защищаться с помощью барьеров. Она попыталась уменьшить размер барьера, чтобы увеличить его прочность, но он снова просто рассыпался. Моника содрогнулась, представив себе наступательные возможности Звездного Плетения Мира. Оно могло стрелять быстро и сильно. Моника была способна поддерживать два отдельных заклинания одновременно, но сейчас, когда она использовала летное волшебство, она могла применить только одно. Этого было бы недостаточно. «Ты, жалкая, ненавистная, отвратительная тварь, так мешаешь нашему побегу... На этот раз я точно пристрелю тебя с неба». Звездное Плетение Мира засияло еще ярче, чем прежде, а затем послало в Монику еще один залп световых стрел. На этот раз они разлетелись в виде купола и накрыли ее со всех сторон. Окруженная атакой волшебного предмета, Моника сказала себе: Это все цифры. Световые стрелы, я сама, все - весь мир состоит из цифр. Ее разум погрузился в мир цифр, и она прогнала все свои эмоции, преобразуя стрелы вокруг себя в цифры. Сначала она рассчитала скорость их полета. Ее неуклюжая магия полета не позволяла ей уклоняться от них. Затем она рассчитала прочность своего барьера. Если прикрыть им себя со всех сторон, он не выдержит атаки, но если сделать его размером со щит, то можно будет блокировать несколько выстрелов. Наконец она рассчитала траектории стрел. У них не было возможности самонаведения, так что это было легко. Хорошо, тогда... Ливень стрел обрушился на нее. И в этот момент она отключила заклинание полета. Падая, только стрелы над ней оставались на пути к цели, а значит, она могла сосредоточить защиту над головой. А отключив заклинание полета, она могла создать два барьера. Когда первый разрушался, она использовала второй для защиты, пока создавала третий. Чередуя два таких щита, она прекрасно защищала себя от всех стрел. Это была безумная схема, которую не смог бы провернуть ни один обычный маг, - только Монике, с ее незачарованными магическими способностями, это удавалось. Отбив залп стрел, девушка вновь произнесла заклинание полета, опять же без напева. Она считала, сколько ударов наносится. Звездное Плетение Мира должно занять не менее 3,5 секунды, чтобы выстрелить еще. Моника разогналась до полной скорости. Отбросив все мысли об уклонении или защите, она просто летела к цели так быстро, как только могла. "Держись подальше! Не подходи! Не подходи! Прочь!" «Есть... много людей... которые хотят увидеть твое магическое посвящение!» - кричала Моника, все еще опираясь на свой посох и хватаясь за правую руку Варфоломея. "Нет! Нет! Я хочу сочетаться браком с моим возлюбленным. Я хочу быть с ним навсегда, под присмотром богини подземного мира..." Слова Моники, вероятно, не дошли бы до Звездного Плетения Мира - не настолько она была одержима. Но она должна была что-то сказать. «Я хочу... чтобы этот праздник удался!» Звон колоколов и оплакивание мертвых были бы как целебная мазь для многих людей, в том числе и для Моники. Звездное Плетение Мира была эгоисткой, и Моника решила быть эгоисткой в ответ. И тут ее пальцы коснулись рубина со звездой. Не произнося ни слова, она создала магическую формулу, сформировав рой бесчисленных бабочек, сияющих белизной и танцующих в ночном небе. Рассыпая вокруг себя сверкающие чешуйки, они одна за другой стали прикрепляться к Звездному Плетению Мира. А потом Звездное Плетение Мира увидела сон. Она стояла в прекрасном поле цветов. Она была уже не украшением, а обычной девушкой. А-а-а. Она вздохнула и, используя свои ноги, пошла по полю. Лепестки цветов танцевали в воздухе. Прямо за ними, протягивая руку, стоял ее возлюбленный. Его лицо было освещено и не было видно, но это не имело значения. "О, о, как я скучала по тебе. Отныне я всегда, всегда буду рядом с тобой, мой любимый..." Навсегда вместе с самым любимым человеком - вот та самая обычная, счастливая мечта, о которой всегда мечтала Звездное Плетение Мира. Увидев, что Звездное Плетение Мира полностью замолчало, Моника облегченно вздохнула. [[image:/storage/reader-images/54ff1eb315c300e211ed68c7d49c9f585435341d.png]] «Это... это сработало...!» Моника использовала заклинание ментального вмешательства, чтобы показать предмету сон. Заклинания, вмешивающиеся в разум, предназначались для людей - никто еще не пробовал использовать их на древнем магическом предмете. Но Звездное Плетение Мира обладало таким мощным эго, что очень походило на человека. Идея Моники заключалась в следующем: Если у него такой же разум, как у человека, то не повлияет ли на него магия, которая вмешивается в человеческий разум? В конце концов она оказалась права, и Звездное Плетение Мира замолчало. По крайней мере, все шло по плану Моники. Но мгновение спустя тело Варфоломея, до сих пор парящее, внезапно потяжелело, как будто он только что вспомнил о гравитации. Запаниковав, Моника попыталась сохранить заклинание полета. К сожалению, она не была достаточно тренирована, чтобы выдержать его огромное тело. Она попыталась использовать магию ветра, чтобы поддержать вес их обоих, поддерживая заклинание полета, но у нее оставалось мало маны. Заклинания полета очень сильно ее поглощали. Как только она применит заклинание ветра, ее запасы иссякнут. "Ик?! Вах, уууу, хяааааааххх!" В результате они запутались и начали падать. Под ними были шумные фестивальные улицы. Если бы они упали здесь, это стало бы ужасной трагедией. О нет. Я не могу так испортить фестиваль - только не после того, как мне удалось вернуть Звездное Плетение Мира! Как раз в тот момент, когда ее зрение начало чернеть от отчаяния, внизу возник мягкий ветер, подхвативший их. Затем их потянуло, покачивая в воздухе, и медленно опустило на безлюдную аллею в самом центре города. Пустынный, если не считать одного «человека» - служанки с совой на голове. Перед ними стоял дух ветра Ринзбелфайд. «Госпожа Рин!» Рин использовала свою власть над ветром, чтобы спасти их от верной смерти. Моника попыталась вымолвить несколько слов благодарности, но в этот момент прекрасное лицо Рин омрачилось. «Я о многом сожалею», - сказала она. «...А?» «Думаю, это была бы идеальная ситуация для того, чтобы я стала твоим принцем, Молчаливая ведьма». Моника сочла это сожаление довольно нелепым. Сова мирно ухала над головой Рин, пока дух продолжал. "Говорят, что принцесса на руках берет свое начало в свадебной традиции одной королевской семьи, в которой жених нес принцессу на руках до места бракосочетания. Это уважаемая и почетная традиция, и, как я поняла, это стандартный способ транспортировки людей. Я также слышала, что, когда один человек носит принцессу на руках, это заставляет его сердце «трепетать»". Моника была человеком уже семнадцать лет, и все же многое из этого было для нее новостью. «Я хотела бы понести вас на руках, Тихая Ведьма, и спросить, трепещет ли ваше сердце, как говорится... Какой позор». «Уммм... Эээ...» Пока Моника пыталась придумать ответ, к ней быстро подошла Рин. Лицо духа было таким же бесстрастным, как и всегда, но от него исходило необычное напряжение. «Можно мне повторить?» Повторить? подумала Моника. Неужели она просит меня снова подняться и снова упасть? Ей очень не хотелось проходить через все это во второй раз, поэтому она поспешно сменила тему. «А главное, все ли в порядке с принцем?» "Да. Если вы выйдете на главную дорогу, он будет прямо там. Кажется, он искал вас". С тех пор как она рассталась с Феликсом, прошло немало времени. Вероятно, он сильно волновался. Моника указала указательным пальцем правой руки на Варфоломея, который спал на земле у ее ног, и быстро пояснила: "Это Звездное Плетение Мира. Я наложила на него заклинание ментального вмешательства, чтобы заставить вести себя прилично... Оно должно закончиться через двадцать минут". Заклинания ментального вмешательства были полузапрещенными - их разрешалось использовать только в очень специфических условиях. Это явно беспокоило Монику. Рин ответила прямо. " Ведьма Звездочет производит впечатление внимательного и гибкого человека. Я уверена, что она не обратит внимания на использование вами магии ментального вмешательства, учитывая срочность ситуации. Я передам ей и этого грабителя". Услышав слово « грабитель», Моника вскинула брови и принялась играть пальцами. «Он сказал, что был просто жертвой, в которую вселилось это...» Она не могла понять, услышала ее Рин или нет. Дух подняла тело Варфоломея на руки горизонтально, держа его на руках, как принцессу. Должно быть, ей очень хотелось испытать это на себе. "Я пойду," - сказала она. «Я буду ждать вас на месте проведения церемонии, так что, когда вы захотите вернуться, вам нужно будет только позвать». Рин слегка поклонилась, а затем взмыла в небо, держа Варфоломея на руках, как принцессу, и с совой на голове. Моника несколько мгновений смотрела вслед улетающим, затем быстро повернулась и вышла на главную улицу. Она сразу же нашла Феликса. Он, казалось, тоже сразу заметил ее. Он протиснулся сквозь толпу и подбежал к ней. "Моника! Слава богу!" Он немного запыхался - он действительно спешил к ней. Чувствуя себя виноватой, Моника заикалась: "М-м-м, мне очень жаль. Кое-что, э-э, внезапно появилось, так что..." "Что-то случилось? ...я понял. Ты выглядишь так, будто торопилась". Феликс слегка наклонился и поправил челку Моники. Она была разбросана по небу благодаря заклинанию полета. Даже Монике было понятно, что он пытается понять, чем она занималась. Он и не пытался этого скрыть: он знал, что Моника слаба на молчаливое давление. Пока она дрожала и пыталась придумать оправдание, Феликс снял маску, закрывавшую верхнюю половину лица. «Или...», - сказал он, вскинув брови, и его обычная мягкая улыбка приобрела одинокий оттенок. «Тебе просто не нравится быть со мной?» В его голосе звучала обида. С тех пор как они столкнулись, Феликс делал все возможное, чтобы Моника получала удовольствие. Когда он понял, что она боится людей, он сказал ей, чтобы она думала о нем как о призраке, и остался с ней. Но Моника даже не потрудилась поблагодарить его - вместо этого она исчезла без предупреждения. Ее лицо побледнело. Я хуже всех, подумала она. В голове промелькнуло выражение отвращения Барни. "Ты бесчестная обманщица. Ты думаешь только о себе - тебя ни капли не волнует, что происходит с другими, не так ли?" Он прав, подумала она. Моника всегда ненавидела бояться, ненавидела причинять боль. Все, о чем она когда-либо думала, - это убежать и спрятаться. Тем самым она отвергала всю доброту, которую проявляли к ней другие. А человек, стоявший перед ней, протягивал ей руку помощи с тех самых пор, как они впервые встретились. Если бы она попросила прощения, Феликс, скорее всего, улыбнулся бы и сказал, чтобы она не беспокоилась об этом. Он будет относиться к ней так же, как и всегда... Но...- подумала она, взяв в руки посох из ясеневого дерева и подняв голову. Все еще грустно улыбаясь, Феликс пошутил: "Я призрак - меня не существует. Если тебе страшно, можешь убежать, бельчонок. Когда живой человек отказывается от призрака, призрак исчезает". «У-ум!» - воскликнула она необычно громким голосом. Это, похоже, искренне удивило Феликса. Моника почувствовала, что начинает горбиться, и выпрямила спину, прежде чем посмотреть на Феликса. Она была смущена. Ей было страшно. Она не знала, что будет делать, если он бросит на нее странный взгляд. Но она отодвинула все эти страхи и тревоги в сторону, чтобы выдавить из себя еще несколько слов. «Сейчас я призрак!» - сказала она. "Я не существую. Я просто призрак по имени Моника, так что...!" Она не была молчаливой ведьмой Моникой Эверетт или бухгалтером студенческого совета Моникой Нортон. Она была просто девушкой по имени Моника, без всяких титулов, и именно как просто Моника она протянула ему дрожащую руку. «Давай вместе насладимся остатком ночи в качестве призраков, Айк!» Глаза принца слегка расширились. Он медленно моргнул, его длинные золотистые ресницы опустились, а затем поднялись, а голубые глаза засияли, как звездные драгоценные камни. Он схватил ее за руку и слегка потянул на себя. Когда Моника поставила ногу, чтобы не опрокинуться, ее капюшон слетел. Феликс поднес губы к ее открытому уху и прошептал «Спасибо». Уголки его глаз опустились, и он улыбнулся. Не той лучезарной, княжеской улыбкой, которую он обычно носил, а безучастной улыбкой обычного молодого человека, наслаждающегося праздником. ---------- ГЛАВА 11 Стоимость книги ГЛАВА 11 Стоимость книги Феликс привел Монику на узкую улочку, ответвляющуюся от главной дороги. Декоративные фонари были практически повсюду в городе, так что раньше им не требовалось никакого освещения, но это не относилось к закоулкам. Как только они удалились от шума праздника, Феликс снял маску, затем достал с пояса личный фонарь и зажег его. «Это немного дальше по этой дороге», - сказал он. «Темно, так что будь осторожнее». «Куда мы идем, Айк?» "Это магазин, который не имеет никакого отношения к Фестивалю колокольного звона, но, тем не менее, он мне нравится. И думаю, тебе тоже понравится". Феликс озорно подмигнул ей. В его голосе слышалось волнение, а шаги были легкими, когда он шел сквозь ночь. Моника последовала за ним, замешкавшись в темном, незнакомом переулке. «Ты очень хорошо умеешь наслаждаться ночной жизнью, Айк». "Мм. Я уже, наверное, перепробовал все виды популярных развлечений, которые только может предложить королевство". «О, я поняла», - серьезно ответила Моника. «Ты профессионал в этом деле». У общества в целом были и менее привлекательные названия для такого человека. Феликс ответил искренним смехом. Фонарь в его руке дрожал. «Один мой друг однажды рассказал мне кое-что», - объяснил он, остановившись, чтобы посмотреть на небо. Моника последовала его примеру. Мерцание звезд над головой казалось слабее, чем обычно, возможно, потому, что весь город был освещен. Бледное мерцание отразилось в его глазах, и Феликс продолжил. "«Я хочу, чтобы ты нашел то, что тебя захватывает, - для собственного удовольствия и ни для кого другого. Я хочу, чтобы ты нашел все виды вещей, которые тебя интересуют и развлекают». С тех пор я ищу это - то, что действительно меня волнует". Моника опустила взгляд на небо и посмотрела на принца. В его взгляде читалась пустота и покорная грусть. В тот день она увидела в нем множество новых черт. Его искренняя улыбка, когда он наслаждался праздником, и это пустое выражение лица, как будто он уже отказался от того, что, по его словам, искал. Все это выглядело нелепо, и это тревожило ее. Что за вещи он мог найти «забавными»? Второй принц был гением во всем, что делал, наделен харизмой, внешностью и талантом во всех областях, о которых только можно было подумать. Но она сомневалась, что хоть что-то из этого доставляет ему удовольствие. Он перепробовал все виды развлечений, которые обычно ищут люди, делал вид, что хорошо проводит время... и при этом вздыхал и думал про себя: « Это не то». И все же он продолжал искать - все ради того, чтобы выполнить просьбу своего друга. "Если однажды я стану королем, то потеряю все свое свободное время. Если это случится, я больше не смогу так дурачиться. По сути, это время - время, которое я могу провести в облике призрака, - равносильно остатку моей жизни в облике самого себя". «Ты хочешь стать королем... даже если потеряешь свободу?» "Хочу? Я не хочу становиться королем". Феликс медленно покачал головой и посмотрел на Монику. Из его привлекательных черт исчезло всякое выражение, а сапфирово-голубые глаза потеряли блеск. «Я должен стать королем». Верно, подумала Моника. Рождение в королевской семье означает, что ты должен стремиться к трону. Этого чувства ей, наверное, никогда не понять. Темы, касающиеся королевского престолонаследия, были чрезвычайно деликатными. Если она спросит что-то не так, это может быть воспринято как оскорбление пригодности Феликса к правлению. Моника глубоко поклонилась. «Простите, что спросила так грубо». "Нет, я не возражаю. Я просто радуюсь, что ты заинтересовалась мной настолько, что спросила. Ведь в прошлом я казался тебе шокирующе неинтересным". Когда Моника замешкалась, Феликс перевел взгляд вперед и добавил в голос немного яркости. "О, посмотри! Мы почти пришли". В дальнем конце маленькой улочки стоял старый кирпичный дом. На двери висела маленькая лампа и деревянная табличка; оранжевый свет лампы освещал слова на табличке. На простой, ничем не украшенной вывеске грубыми буквами было написано «ПОРТЕР Б/У КНИГИ». "Моника, я не всем об этом рассказываю, но этот магазин - мой самый любимый из всех. Внутри есть что-то, что меня по-настоящему волнует", - сказал он певучим голосом, открывая дверь. Внутри через равные промежутки выстроились книжные полки. Проходы между ними были узкими, едва хватало, чтобы один человек мог протиснуться мимо другого. Не раздумывая, Феликс направился к проходу между второй и третьей полками справа. Моника откинула капюшон и последовала за ним. Магазин был наполнен запахом старых книг и трав, отпугивающих насекомых. Моника взглянула на книги, стоящие тут и там: они были плотно упакованы и включали в себя академические тома по гербологии, медицине и тому подобному. Пройдя через проход, они подошли к небольшому прилавку, где при свете лампы сидел мужчина и что-то писал. Он носил очки, у него была загорелая кожа и вьющиеся черные волосы. У него были миндалевидные глаза и ярко выраженные черты лица - должно быть, он приехал из другой страны. Она не могла определить его возраст. Он выглядел одновременно и на двадцать, и на сорок. Доски старого магазина скрипели под их ногами, и он, должно быть, заметил, как они вошли, но так и не поднял лица от страниц. «Добрый вечер, Портер». Мужчина по-прежнему не поднимал глаз, даже когда Феликс заговорил с ним. Но он не выглядел настолько поглощенным своей работой, чтобы не слышать. Через мгновение он перестал писать, обмакнул перо в чернильницу и просто сказал: «...Здравствуйте», после чего продолжил писать. Над чем бы он ни работал, это не выглядело так, словно он использовал линованную бумагу для записей. В любом случае, несмотря на дружелюбие Феликса, он не потрудился изменить свой отрывистый тон. Этот человек явно был эксцентричен. «Моника, это Портер», - объяснил Феликс. "Он и владелец магазина, и писатель. Примерно полгода он мотается по всей округе, запасаясь книгами. Нам повезло, что мы столкнулись с ним сегодня". "Действительно," - сказал Портер. "На днях вернулся из поездки. Нашел несколько книг, которые вам наверняка понравятся". «Правда?!» - воскликнул Феликс, его лицо загорелось. Портер указал ручкой на книжную полку у стены. Очевидно, именно там находились книги, которые понравились бы Феликсу. Феликс взял что-то с полки, на которую указал мужчина. «О!» - воскликнул он. «Старый выпуск "Минервы Спрингс"!» У Моники расширились глаза, когда она увидела журнал, который он взял. Учебный институт магов Минервы дважды в год выпускал журнал, в котором были собраны результаты исследований студентов и преподавателей, и называлось это издание «Родники Минервы». Естественно, поскольку Моника была там отличницей, в нескольких номерах были опубликованы ее собственные диссертации. "Зачем ему «Минерва Спрингс»?" - недоумевала она. Восемьдесят процентов этих журналов были посвящены только магии. Остальные 20 процентов обычно составляли эссе профессоров о своих увлечениях и советы, как сделать жизнь студента более комфортной. Может быть, он большой любитель тех эссе, где профессора рассказывают о восстановлении волос... Это должно быть именно оно - другого варианта не было. Либо так, либо он искал советы по студенческой жизни. Пока Моника пыталась убедить себя в этом, Феликс перелистывал страницы журнала, сверкая глазами, словно маленький ребенок. «Здесь есть одно из эссе Молчаливой ведьмы!» Моника задохнулась и подавила вскрик. Он только что сказал «Тихая ведьма»? Должно быть, я ослышалась... Да, я ослышалась... Когда она побледнела, Портер на мгновение прекратил писать и заметил: "Во всех трех номерах есть эссе Молчаливой ведьмы. А в самом свежем выпуске - совсем недавний материал". "Портер! Ты так здорово работаешь!" Феликс был вне себя от радости. Действительно, он выглядел ликующим. Моника никогда не видела, чтобы его глаза так загорались. Для Моники это было слишком много сюрпризов сразу, и она находилась в оцепенении. Принц немного смущенно рассмеялся. «Удивлена?» - спросил он. «На самом деле я очень интересуюсь магией». «Но разве вы не говорили, что не собираетесь изучать магию...?» "На это есть веская причина. Мне запрещено изучать что-либо, связанное с этим предметом". Моника была удивлена. Многие члены королевской семьи Ридилла прекрасно владели магией, и в их роду было несколько талантливых магов. Нынешний король сам владел магией земли, а старший брат Феликса - первый принц - окончил школу Минервы. Она не могла понять, почему они запретили Феликсу изучать эту магию. Пока Моника размышляла над этим, Феликс продолжал говорить, перелистывая страницы, и его энтузиазм был очевиден. "Гримуары в основном огромные и дорогие, верно? И чтобы приобрести или даже просмотреть некоторые из них, нужно специальное разрешение. Это такая морока - тайно приобретать и хранить их в моей комнате". С другой стороны, источники Минервы было сравнительно легко достать, поэтому принц выбрал именно их. Однако эссе, попавшие в журнал, были очень тщательно отобраны. Чтобы понять их, нужно было обладать хотя бы средними знаниями в области магии. Сколько же знает Феликс? поинтересовалась она. Продолжая листать журнал, Феликс продолжил. "Последнее эссе, которое я прочитал у Молчаливой ведьмы, было просто невероятным. Оно было посвящено позиционным координатам заклинаний широкого действия. Я не мог поверить, что она написала его, когда была еще студенткой. Если вкратце, то вместо того, чтобы добавлять формулу слежения к заклинанию широкого действия, она предлагает запускать формулу прямо перед целью, увеличивая точность и меткость заклинания, но способ расчета позиционных координат просто революционный, позволяющий значительно сократить саму формулу..." Моника согласно кивнула, скорчив гримасу. Да, подумала она. Да, именно так... Современные формулы слежения имеют слишком много недостатков, поэтому вместо того, чтобы ждать, пока они улучшатся, я хотела попробовать создать заклинание с высокой степенью точности, которое не зависело бы от них... О нет, он все прекрасно понял! Пока она стояла и дрожала, Феликс посмотрел на неё и, слегка смутившись, добавил: " Прости. На самом деле я большой поклонник Молчаливой Ведьмы. Как только я начинаю говорить о ней, я продолжаю и продолжаю". «Поклонник...?» "Да. Молчаливая ведьма внесла неоспоримо значительный вклад в развитие магического искусства в нашем королевстве. А ее незачарованные заклинания... они так прекрасны". Он выглядел совершенно очарованным, когда произносил последнюю фразу. Но Моника не могла сейчас обращать на это внимание. Он видел, как я использую незачарованные чары?! О нет, когда это случилось?! Меня ведь не разоблачили? Пожалуйста, скажите, что нет! О нет! "Я никогда в жизни не видел такого красивого волшебства. Аххх, как бы я хотел увидеть это вживую, хотя бы еще раз". Он грустно вздохнул. "В данный момент, - вклинился Портер, - я как раз пишу сцену в своем новом романе о глупце, который влюбился в театральную актрису. Абрам, друг главного героя, по уши влюблен в актрису Кэтрин и при каждом удобном случае говорит: «Я хочу еще хоть раз увидеть ее выступление вживую». Вы сейчас говорите точно так же, как он". "А-а-а, Портер, возможно, вы правы. Да, наверное, это и есть то, что называют первой любовью". Первая любовь...? Все тело Моники начало подрагивать. Она была так потрясена, что связь между ее мозгом и лицевыми мышцами нарушилась. Что мне делать? Я бы хотела нанести визит в мир чисел. « Удивлена?» - спросил принц. «Это то, что волнует меня в данный момент». «Вы когда-нибудь встречали Молчаливую Ведьму?» - спросила она, побледнев лицом. Феликс зачарованно кивнул, его щеки вспыхнули розовым румянцем. Затем он прошептал Монике, чтобы Портер не услышал. "На ее инаугурации и на новогодней церемонии. Но она всегда носит капюшон, поэтому почти никто не видел, как она выглядит. И она не участвует в мероприятиях после церемонии, так что я никогда не разговаривал с ней и не видел ее лица". Слава богу, подумала Моника. По крайней мере, моя личность в безопасности. Она вздохнула с облегчением. Однако ее облегчение было преждевременным. "Но когда я стану королем, это не будет проблемой - я смогу встречаться с ней, когда захочу. Ведь Семь мудрецов - это советники короля". Для Моники это было огромной проблемой. «Когда я стану королем, я смогу говорить с ней напрямую... Может быть, она даже позволит мне увидеть ее лицо». Пожалуйста, нет, я недостаточно хороша, чтобы быть советником Его Величества! На самом деле, я хочу извиниться прямо сейчас за то, что разочарую вас в будущем! В конце концов Моника опустила взгляд на свои ноги и схватилась за живот. Для начала она поклялась свести свои церемониальные появления к абсолютному минимуму и никогда, никогда не снимать капюшон. «Кстати, Моника, вы вообще интересуетесь книжными магазинами?» «О, эм, да...» От замечаний Феликса у нее немного болел живот, но книжные магазины все равно заставляли ее сердце танцевать. А здесь были самые разные книги - от относительно недавних изданий до редкого антиквариата, появившегося еще до развития книгопечатания и переплета. При беглом осмотре оказалось, что примерно половина полок заполнена вымышленными романами для широких масс, а другая половина - более практичными книгами и научными трудами. Было даже несколько редких книг, вышедших из печати. «Можно мне тоже взглянуть на книги?» "Конечно! Именно поэтому я и привел тебя сюда", - сказал Феликс и кивнул, после чего вернулся к просмотру выпусков «Минерва Спрингс». Должно быть, он действительно с нетерпением ждал этого. В присутствии Феликса Моника не могла читать ничего, связанного с магией, поэтому она решила поискать на полках книги по математике. На полке прямо перед ними стояла куча томов по медицине и биологии. Но тут рядом с ними она заметила знакомое название и ахнула. Книга Венедикта Рейна «Выявление магической предрасположенности по наследственным признакам ». Книга была опубликована пять лет назад, а после того как ее автора казнили за исследования запрещенных магических предметов, их собрали и сожгли. Рука Моники потянулась к ней. Она взяла ее и, дрожа, перевернула на первую страницу. Первое же предложение было таким, которое она слышала много раз. Мир наполнен числами. Содержание книги было трудно понять без знания биологии и магии, а поскольку в школе Моника не уделяла внимания биологии, она смогла понять только половину. Но она все равно запомнила цифры в таблицах и графиках. Это... Это книга моего отца...! Это было доказательство того, что ее отец, казненный как еретик за нарушение запрета на магию, был жив. Она вспомнила те горящие книги - их страницы были разорваны в клочья и превратились в пепел. И вот теперь эти цифры, которые она выжгла в своей памяти, пытаясь сохранить хоть что-то, предстали перед ее глазами в полном объеме. Моника прижала книгу к груди и подбежала к Портеру. "Извините! Можно мне... Мне нужна эта книга! Пожалуйста!" Портер поднял глаза от своего сочинения и уставился на нее. Когда он увидел название книги, его глаза слегка расширились за оправой очков. "Эту книгу оставил мой друг, когда уходил из жизни. Я не намерен продавать ее по дешевке". Моника была потрясена, узнав, что этот Портер был другом ее покойного отца. Но она не могла обсуждать отца сейчас - не в присутствии Феликса. Подавив удивление, она слегка наклонилась вперед и спросила: «Сколько?» Портер поднял два пальца. Подобные технические книги обычно стоили около одной серебряной монеты. Она предполагала, что он попросит две серебряные монеты, но... «Две золотые монеты». Моника потеряла дар речи. Две золотые монеты были достаточными деньгами для скромной жизни простолюдина. Как одна из Семи мудрецов, она имела достаточно накоплений, чтобы построить дом в королевской столице. Но ей так редко доводилось ходить за покупками, что она никогда не носила с собой таких денег. «Я обещаю, что когда-нибудь заплачу за нее... Не могли бы вы отложить ее?» «Как ты думаешь, сколько лет понадобится такому ребенку, как ты, чтобы накопить две золотые монеты?» «Уф...» Она вполне могла заплатить две золотые монеты. Но если бы она сказала это сейчас, то раскрыла бы, кто она на самом деле. Пока она отчаянно ломала голову над тем, как попросить мужчину отложить деньги для нее, Феликс, неожиданно оказавшийся рядом с ней у стойки, положил две золотые монеты. «Это должно решить проблему, верно?» Глаза Моники распахнулись. Она посмотрела на Феликса. "Нет! Нет, ты не можешь! Я не могу просить вас заплатить столько денег за..." «Считай, что это деньги за молчание об этой моей маленькой экскурсии», - сказал Феликс, наклонив голову набок и ухмыляясь. «Аксессуары не делают тебя счастливой, но это сделает, верно?» «Ну, а целых две золотые монеты?!» «Я не знаю, сколько эта книга стоит на рынке, но для тебя она стоит как минимум столько же, не так ли?» Как только она услышала эти слова, из глаз Моники потекли слезы. Все высмеивали исследования ее отца - эти горящие книги - как ничего не стоящие. Они рвали их, рвали и бросали в огонь. Неважно, сколько Моника настаивала на их ценности. Никто не слушал. Более того, дядя избил ее за это - он даже не хотел, чтобы она пыталась рассказать об этом людям. Не говори ничего, что может привести к неприятностям. Снова и снова. Без устали. Феликс не мог знать, чего стоит эта книга. Но он понял, что Моника очень дорожит ею, и принял это. Она была так счастлива. Слезы продолжали течь по ее щекам, когда она снова и снова кивала. Принц слегка наклонился и вытер пальцем ее текущие слезы. "Прости меня. Я действительно не хотел заставлять тебя плакать". Моника фыркнула, а затем сумела исказить лицо в неловкую улыбку. «Спасибо... спасибо, Айк». Феликс сузил глаза, возвращая ей улыбку. Окинув их взглядом, Портер взял плату. "Это две золотые монеты. Книга ваша". Он протянул книгу Монике - книгу ее отца, которая теперь стоила две золотые монеты. Моника вытерла слезы рукавом и взяла книгу дрожащими руками. А затем, прижав ее к груди, она глубоко поклонилась Портеру и Феликсу. «Спасибо... Спасибо, что подарили эту книгу». «Если кто-то завышает цену, разве нельзя разозлиться и назвать его мошенником или кем-то в этом роде?» - пробормотал Портер, пораженный. Но Моника покачала головой. Ее отец никогда не интересовался тем, как другие люди оценивают его работу, но она была намного, намного счастливее, чем если бы его книга была продана по дешевке. Пока она стояла, прижимая книгу к груди, с красным от слез носом и счастливой улыбкой на лице, Феликс смотрел на нее добрым взглядом, словно вспоминая ушедшие дни или вспоминая незаменимые воспоминания. Когда они покинули «Портер б/у книги», то обнаружили, что настроение в городе изменилось. Рев фестиваля, который они слышали с главной дороги, совсем утих. «Наверное, начинается магическое посвящение», - сказал Феликс, когда на колокольне раздался звон. Звук большого колокола слился с тихим звоном маленьких колокольчиков, украшавших улицы города. Моника почувствовала, как поток маны вокруг нее начал меняться. Она посмотрела вниз и увидела золотистые капельки света, поднимающиеся с земли и взмывающие в воздух. Маленькие капельки сцеплялись друг с другом, постепенно увеличиваясь в размерах и беззвучно поднимаясь в небо. Ведьма-Звездочет использует Звездное Плетение Мира, чтобы впитывать ману из земли... Капли света поднимались со всех концов города и, словно по собственной воле, стекались к церкви. Когда они достигли цели, то разлетелись в воздухе над головой, как дым из трубы. Накопленная в земле мана возвращалась в небо. Изначально Праздник колокольного звона был праздником урожая, на котором благодарили Короля духов земли. Но благодаря легенде о подземном страже, тайком выходящем повеселиться... он превратился в праздник скорби по душам умерших. Для подобных магических посвящений использовалось несколько заклинаний, но Монике казалось, что она понимает, почему для этого праздника выбрали именно освобождение магии. Ночное небо было царством Богини Тьмы, которая управляла подземным миром. Вид всех этих золотых капель, поднимающихся к звездам, вызывал в памяти образ душ умерших, возвращающихся в подземный мир. И не поэтому ли все звонили в колокольчики? Моника присоединилась к ним, звоня в колокольчик, прикрепленный к посоху в правой руке, крепко обнимая отцовскую книгу в левой и закрыв глаза. В эту праздничную ночь, когда мертвые приходят в гости, она действительно встретила своего покойного отца. Папа...- подумала она. Когда-нибудь я смогу с гордостью сказать тебе, что сделала все, что могла. И когда Моника однажды сама пройдет через врата подземного мира, она надеялась, что он погладит ее по волосам, как делал это всегда. ...Я буду стараться изо всех сил. Рядом с ней, когда она молилась за ушедшего отца, Феликс тихо сказал: «Они похожи на звезды». Он, не мигая, смотрел на сияющие огни, поднимающиеся в ночное небо. Неужели он тоже думал о ком-то, кого никогда больше не встретит? «Айк, вы тоже хотите позвонить в колокольчик?» - спросила Моника, ее голос был приглушенным. Феликс безучастно посмотрел на колокольчик, плавно покачивающийся на кончике ее посоха, и лишь кивнул. Коротко поблагодарив, он взял у нее посох и позвонил в колокол. Между его звоном Моника услышала, как он говорит, возможно, сам с собой. «Я всегда хотел рассказать об этом своему другу». Он не стал читать безмолвную молитву. Вместо этого он смотрел на огни, танцующие среди звезд. «Я обещаю, что исполню твое желание». Моника подозревала, что его друг уже не принадлежит к этому миру, и поэтому сочла за лучшее не лезть на рожон. Если он смог позвонить в колокольчик и оплакать его, значит, все ее усилия по защите фестиваля стоили того. [[image:/storage/reader-images/b3513310098b435df29c8cc4ce437c6de8c2e4f4.png]] Когда они вдвоем вернулись к госпоже Кассандре, на втором этаже шел большой праздник. Моника не знала, как обычно выглядит этот магазин, но, вероятно, сейчас здесь было еще оживленнее из-за праздника. Феликс жестом пригласил Монику следовать за ним, затем подвел ее к отдельной комнате, расположенной в глубине второго этажа, и открыл дверь. Сама комната оказалась гораздо больше, чем Моника могла себе представить. Должно быть, она была предназначена для приема знати. Казалось, они следят за тем, чтобы все было готово к возвращению клиента: на низком столике на блюде лежала целая груда фруктов, а печь и свечи уже были зажжены. "Айк. Я... ну...", - заикаясь, пролепетала Моника, глядя на принца. Она долго сдерживалась. Феликс мягко улыбнулся и кивнул, похоже, понимая, что она чувствует. "Я знаю. На самом деле я думаю о том же". Их щеки слегка покраснели от холода и тепла комнаты. Они смотрели друг другу в глаза. Затем они взяли в руки книги. Моника держала том, который написал ее отец, а Феликс - выпуски «Минервы Спрингс». "Хм! Можно мне это почитать?" "Конечно. Мне тоже не терпится открыть свою". После этого слова не понадобились. Они радостно плюхнулись на диван и открыли свои книги. Момент, когда вы впервые открываете новую книгу, - это особое удовольствие. Особенно если это книга, которую ты очень-очень хотел получить. Даже для Мудреца содержание книги отца Моники было очень сложным. Тем не менее она была счастлива, что теперь может понять уравнения и магические формулы, которые в детстве не укладывались у нее в голове. Погруженная в свои мысли, она перелистывала страницу за страницей. В комнате слышалось лишь потрескивание дров в печи и перелистывание страниц. В конце концов они услышали легкий стук в дверь, и она открылась. "Вот, сэр! Я принесла вам закуски и вино". В комнату вошла Дорис, одна из проституток магазина, ее вишнево-белокурые волосы колыхались при движении. В одной руке она держала корзину, полную закусок и вина. К сожалению, Моника и Феликс были настолько поглощены чтением, что никто из них не обратил на нее внимания. Дорис с ужасом посмотрела на них и воскликнула: "Эй, эй! Мужчина и женщина вместе так поздно ночью, а вы устраиваете читательскую посиделку?! У здоровых молодых людей наверняка есть дела поважнее!" Наконец Феликс поднял на нее глаза. "О, Дорис. Напитки? Можете оставить их там. Я как раз перехожу к самому интересному", - сказал он и снова опустил взгляд на свой журнал. Дорис поставила корзину на низкий столик и попыталась нажать на кнопку Моники. "Мисс! Вы позволите ему так с вами обращаться?! Он ведь, по сути, говорит, что вы безнадежно непривлекательны!" Моника услышала эти слова, но не стала задумываться над ними, а произнесла их рефлекторно. "Да! Наследственные черты обычно считались результатом смешения двух природ, как жидкости, но в этой книге предлагается идея крошечных зерен, называемых наследственными частицами. Эти частицы - как чертежи человека, определяющие его способность к мане и то, какие элементы он..." «Ладно, хватит обсуждать совершенно неинтересные вещи!» Дорис взяла из корзины напиток и налила его в стакан, а затем поднесла его Монике. Это был теплый фруктовый сок? На его поверхности плавали круглые кусочки цитрусовых, и от него исходил сладкий, похожий на мед аромат. «Выпей это!» - приказала Дорис. «О. Хорошо.» Внезапно осознав, что у нее пересохло в горле, Моника глотнула. Жидкость была охлаждена до идеальной для питья температуры. И в этот момент ее сознание практически отключилось. «И вам тоже, сэр!» Феликс перевел взгляд на бокал, который она протягивала ему. В нем было подогретое белое вино с кусочками цитрусовых и медом. Он принял напиток, сделал один маленький глоток и сузил глаза. "Мм... Немного вина, пока я читаю, - не такая уж плохая идея". «Вино не для этого!» - крикнула Дорис. Моника закрыла книгу и встала, не говоря ни слова. Ее глаза выглядели какими-то мутными, расфокусированными. «Что случилось, Моника?» - спросил Феликс. Губы Моники зашевелились, она пробормотала что-то непонятное, а затем произнесла невнятным голосом: «...Жарко». В следующее мгновение Моника уже снимала с себя одежду. Все произошло в мгновение ока - Феликс даже не успел ее остановить. Странное поведение Моники на этом не закончилось: она неуверенно подошла к нему, взяла одну его руку обеими своими и повернула ее так, чтобы она была направлена вверх. Сжав ее несколько раз, она недовольно пробормотала. «Нет лапы...» «Что?» Моника взяла его ладонь и приложила к своей щеке. Ее лицо было мягким и разгоряченным от алкоголя, и ему было приятно, когда она прижимала его руку к себе, но он не понимал, чего она хочет. Пока он стоял в недоумении, веки Моники печально опустились. «Нет лаааап...» Она захрипела, но все же сумела перебраться на кровать. Там она свернулась калачиком в своем нижнем белье, как какое-то маленькое животное. «Я хочу быть кошкой...», - пробормотала она. И с этим загадочным заявлением ее дыхание выровнялось, и она быстро заснула. Дорис посмотрела на Феликса и спросила с прямым лицом: «Сэр, вы приютили кошку?» «Хм», - ответил принц. "Я тоже никогда не видел, чтобы она так делала. Честно говоря, я в недоумении". «Что это было с лапами?» «Я не могу вам сказать». Когда они смотрели в сторону кровати, Моника пробормотала во сне, на ее лице появилась улыбка. «Похоже, на сегодня все», - сказал Феликс. "Вы ужасны, сэр. И при этом перед вами такая хорошая женщина". Надувшись, Дорис начала убирать со стола. Ей хватило ума понять, что у Феликса не было таких намерений. Перед тем как выйти из комнаты, Дорис дружески поцеловала его и подмигнула. "Я буду на этаже ниже. Если тебе будет одиноко, приглашаю в любое время". С этими словами она удалилась. Феликс оценил ясность и решительность этой женщины. С кровати доносилось тихое шуршание и легкий храп, а также негромкие разговоры во сне. Он прислушался, гадая, что за сон ей снится, но все, что она пробормотала, были цифры. Даже во сне она думала только о них. "Спокойной ночи, Моника, - прошептал он, прежде чем затушить свечи. Впервые за долгое время ему приснился сон. В элегантно обставленной комнате мальчик держал на ладони ожерелье и что-то бормотал про себя. Время от времени мальчик заглядывал на страницу открытого гримуара, лежащего рядом с ним, а затем снова обращался к ожерелью, с некоторым трудом произнося написанное в книге песнопение. «Что вы делаете, лорд Феликс?» Феликс тут же поднял глаза на мальчика-слугу, назвавшего его имя. «Я слышал, что в ожерелье, оставленном моей матерью, заключен высший земной дух», - объяснил он. «Я подумал, что если я тоже смогу заключить договор с духом, то дедушка будет мной гордиться!» Мальчик-слуга покачал головой. «Это невозможно». «А?» Когда его молодой хозяин застыл в замешательстве, слуга сделал сложное выражение лица, а затем пояснил. "Чтобы заключить договор с высшим духом, ваша стихийная специализация, определяемая при рождении, должна совпадать со специализацией духа. У вас другая специализация, поэтому вы не сможете заключить с ним договор". «О нет...» Феликс с разочарованием посмотрел на ожерелье в своей руке. У него не было способностей ни к учебе, ни к атлетике, он обладал слабым здоровьем и часто болел. Более того, он был крайне застенчив, поэтому не мог хорошо говорить в присутствии других. Он был слабым юношей, так и не сумевшим оправдать надежды деда. «Почему я никогда не могу угодить дедушке?» - пробормотал Феликс, и слезы навернулись ему на глаза. Мальчик-слуга посмотрел на своего молодого господина, а затем тихо сказал: «Пожалуйста, простите меня за минутное оскорбление». «...А?» Мальчик-слуга распахнул куртку, обнажив под ней книгу, прикрепленную к его телу. «Я хочу, чтобы вы взяли это», - сказал он, протягивая книгу Феликсу. Когда Феликс увидел название книги, его глаза загорелись. Она была посвящена астрономии. Он любил смотреть на звезды в ночном небе, но все взрослые говорили ему, что принцу такие знания ни к чему. Если у него есть время, чтобы тратить его на такие предметы, говорили они, то лучше потратить его на изучение чего-то более практичного. А если бы кто-нибудь из них застал его с книгой по астрономии, то конфисковал бы ее. Именно поэтому слуге пришлось прикрепить к своему маленькому телу такую толстую книгу, чтобы пронести ее Феликсу. «Но все говорят, что мне нет смысла иметь какие-либо книги по астрономии...», - сказал Феликс, в его голосе смешались радость и беспокойство. Ему очень хотелось читать книги о своей любимой области, но никто вокруг не разрешал. Он уже отставал в учебе, и это не давало ему покоя. Действительно ли это нормально для него? Когда он повесил голову, слуга мягко сказал: «Но ведь эти книги важны для вас, не так ли?» При этих словах по лицу Феликса потекли слезы. Принц всегда быстро плакал, но все же сумел натянуто улыбнуться. "Спасибо. Я действительно счастлив". Слуга смотрел на своего молодого господина добрыми глазами, словно присматривал за младшим братом. Вечером Феликса позвали в комнату деда. Внутри он стоял с белым лицом. Перед герцогом стоял на коленях молодой слуга мальчика. Верхняя часть его тела была обнажена, а на бледной спине ужасно вздулись следы от кнута, которым его наказывали. «Дедушка... Почему...?» «Видимо, эта штука дала тебе что-то ненужное», - сказал герцог, переведя взгляд на книгу, лежащую на столе. Это была книга по астрономии, которую принес слуга Феликса. Феликс прятал ее в своей комнате, но другой слуга нашел ее. Лицо Феликса стало еще бледнее. Он опустил голову. "Я... я сожалею. Но вы ошибаетесь. Он не виноват. Я заставил его сделать это..." "Значит, он повиновался твоим приказам, а не моим? Подумать только, простой слуга может перепутать своего господина". Герцог опустил хлыст на спину слуги. От сухого хлопка у Феликса перехватило дыхание. «Пожалуйста, остановитесь!» - взмолился он. "Пожалуйста! Пожалуйста, я не буду просить больше книг по астрономии, обещаю. Пожалуйста..." «Тогда выкинь эту книгу в печь». Феликс поступил так, как велел герцог. Он взял книгу со стола и поднес ее к печи. Наконец, дрожащими руками он бросил драгоценный фолиант в огонь. «Прости... прости...», - рыдал он, глядя, как сгорают страницы. Герцог фыркнул. «Я слышал, что сегодня на уроках танцев ты выставил себя посмешищем». «Мне жаль...» Еще один щелчок, и плеть снова обрушилась - но не на Феликса, а на спину стоящего на коленях слуги. Герцог прекрасно понимал, что причинить вред слуге будет эффективнее, чем непосредственно принцу. «Это все потому, что ты занят астрономией». "Мне очень, очень жаль! Мне очень жаль... В следующий раз... В следующий раз я сделаю все правильно! Я больше никогда не опозорю тебя, обещаю. Так что..." Герцог в последний раз хлестнул мальчика по спине, а затем негромко сказал: «Другого шанса у тебя не будет». «...Да, сэр». Феликс кивнул, дрожа всем телом. Герцог посмотрел на него взглядом, холодным, как зимнее озеро. «Как прискорбно, что сын Эйлин оказался таким же жалким неудачником, как ты». Давненько мне это не снилось, подумал Феликс, уже проснувшись и собравшись с мыслями. За шторами было еще темно. С тех пор как он лег в постель, прошло не так уж много времени. Вдруг в животе у него что-то ёкнуло. Это была Моника. Вероятно, его сон был вызван тем, что он увидел ее выражение лица в магазине подержанных книг. Она прижимала книгу к груди, ее лицо было испещрено слезами, но при этом она все время улыбалась - совсем как тот мальчик с книгой по астрономии. Он купил книгу для нее из прихоти, но искренне хотел, чтобы она улыбнулась, хотел, чтобы она была счастлива. «Я рад, что она доставила тебе удовольствие». Феликс притянул Монику, чье теплое тело все еще свернулось у него на животе, чуть ближе, а затем снова закрыл глаза, и на него снизошло чувство спокойствия. В церкви, в маленькой комнатке сбоку от алтаря, ведьма-Звездочет Мэри Харви разговаривала с аксессуаром, прикрывающим ее правую руку - Звездным Плетением Мира. «Ты была плохой девочкой, Мира, дорогая». "О, о, вы слишком жестоки! Я всего лишь хотела быть рядом со своим возлюбленным!" Звездное Плетение Мира обладало способностью вмешиваться в дела любого, кто к нему прикасался. Если у человека была низкая степень сопротивления мане, он мог даже в некоторой степени контролировать его тело. Но Семь Мудрецов были лучшими в королевстве; на них это не действовало. Мэри рассмеялась - звук был похож на звон колокольчика, - сняла Звездное Плетение Мира со своей руки. Затем она аккуратно положила его в специальную шкатулку и нараспев произнесла запечатывающее заклинание. Закончив последний куплет, она тихо прошептала: "Спокойной ночи, дорогая Мира. Сладких снов". Горькие рыдания Звездного Плетения Мира оборвались в тот момент, когда Мария закрыла крышку. Она подняла запечатанную шкатулку и прижала ее к груди, выходя из церкви. Фонари, украшавшие улицы в эту ночь, были такими яркими, что из-за них трудно было разглядеть звезды. Тем не менее Мэри напрягала зрение, чтобы уследить за ними. Прислушиваться к шепоту созвездий и оберегать будущее королевства было ее обязанностью как ведьмы-звездочета. Сейчас она искала звезду, олицетворяющую Молчаливую ведьму. Ее встреча и решения, принятые в эту ночь, окажут огромное влияние на королевство. Каждый из них в отдельности был похож на крошечную мерцающую звездочку, но все они были связаны между собой и складывались в грандиозную судьбу. И есть еще одна вещь, которая мне интересна...- подумала она. Рядом со звездой Молчаливой ведьмы сияла еще одна - та, что глубоко переплетена с судьбой девушки. Это была шаткая звезда, несущая на себе судьбу потерь. Она не принадлежит ни одному из Семи мудрецов, и не может быть много людей, настолько близких к Молчаливой ведьме... Чья же это звезда? Размышляя над этим, она услышала чей-то голос из-за деревьев. Повернувшись, она увидела красавицу в одежде горничной - запечатленный дух барьерного мага Луиса Миллера, который разговаривал с совой, сидевшей у нее на голове. Сова была фамильяром Мэри. "Мое хобби - чтение, - объяснил дух. В последнее время я читаю книги Дастина Гантера". А какие у вас увлечения, сэр Сова?" Сова ухнула. Естественно. Фамильяры могли понимать указания, которые им давали, но не могли говорить, как люди. Они не были похожи на духов. Она и раньше задумывалась, может ли попугай уметь говорить, но никогда не видела никого, у кого фамильяр был бы попугаем. Однако Рин все равно разговаривала с совой. Неужели ей весело? недоуменно спросила Мэри, наблюдая за ними. В конце концов Рин заметила ее и повернулась, чтобы посмотреть. То, как она повернула голову, не двигая остальными частями тела, напомнило Мэри о существе, все еще сидящем на Рин. « Вы уходите, Ведьма -Звездочет?» «Нет, я просто собиралась понаблюдать за небом отсюда», - ответила она. «Но что ты делала, Рин, дорогая?» «Я углубляла свои отношения с сэром Совой». Чувства духов вообще были непостижимы. Или духи ветра могли понимать язык птиц? Рин повернулась всем телом к Мэри. «Я хотела кое о чем спросить вас, Ведьма-Звездочет». «Хм? Что именно?» «Почему вы намеренно позволили украсть Звездное Плетение Мира?» Мэри сохранила мягкую улыбку, но ничего не сказала. Рин продолжила монотонно. «Я слышала, что преступник использовал свои собственные инструменты, чтобы сломать замок и сбежать из камеры, в которой он находился». "Это правда? Боже, Боже. Как тревожно". «Почему вы не конфисковали его инструменты?» Мэри показалось, что Рин задает эти вопросы не для того, чтобы покритиковать, а из чистого любопытства. Она погладила коробку со Звездным Плетением Мира и ответила певучим голосом. «Все так, как указывают звезды». "Понятно. Звездам есть что сказать". "Им есть что сказать. Но их голоса такие тихие, что даже я не могу все разобрать", - сказала Мэри, повернувшись и посмотрев на восточное небо. За колокольней над горизонтом забрезжил слабый белый свет. Менее чем через час наступит утро. Сияние звезд - их шепот - становился все мягче и мягче. Ночь заканчивалась, и для всех живых существ мира начинался новый день. А когда наступил рассвет, Мэри пора было спать. Размышляя о возвращении в свою комнату, она вдруг услышала торопливые шаги, приближающиеся со стороны задних ворот церкви. "Простите, что побеспокоили вас в такой час! Здесь ли леди Ринцбельфайд?! Пришло срочное сообщение от его превосходительства Луиса Миллера..." Если это не свидание, то что можно назвать свиданием? ---------- ЭПИЛОГ Всегда надевайте на котенка ленточку ЭПИЛОГ Всегда надевайте на котенка ленточку ...Как же холодно. Моника проснулась, дрожа от холода. Зима стремительно приближалась, и утренний холод проникал даже в самые мелкие щели в одеяле. Она съежилась под одеялом, потом поняла, что рядом с ней находится что-то теплое, и неосознанно притянулась к нему. Когда она прижалась к нему, оно сразу согрело ее. Кажется, он немного великоват для Неро... Хм. В любом случае, он теплый, так что, думаю, это не имеет значения, подумала она, забыв об этом, и снова задремала. И тут она почувствовала, как нежная рука гладит ее по волосам и что-то еще гладит ее по щеке. Моника была очень знакома с этим блаженным ощущением. «О, лапы... Доброе утро, Неро». «Кто такой Неро?» Голос, раздавшийся совсем рядом с ней, мгновенно разбудил Монику. Ее глаза стали широкими, как блюдца, когда она повернулась к говорившему и увидела пару радужек, похожих на драгоценные камни, которые нежно смотрели на нее. Моника едва подавила крик и с грохотом упала с кровати. Поднимаясь на четвереньки, она вспомнила пророчество Марии. "Тебе сейчас очень везет в любви! Возможно, ты даже проведешь страстную ночь с прекрасным кавалером!" Неужели она нечаянно провела «страстную ночь» с «прекрасным джентльменом»? Моника уперлась лбом в пол и застонала. «Э-э-экс...» «Бывший?» «Меня собираются... казнить?» Она выглядела так, будто вот-вот умрет. Феликс, приподнявшись в постели, усмехнулся про себя. Его верхняя часть тела была полностью обнажена. А Моника потерлась щекой о его грудь. Это казалось более чем достаточной причиной для того, чтобы ее голова покатилась. «Ты бы убила маленького милого котенка только за то, что он забрел в твою постель?» "...А? Котенка?" Моника подняла голову и обвела взглядом комнату, но никаких кошек не увидела. Где же кот, который примял лапой мою щеку? спросила она, поворачивая шею. Феликс забавно наблюдал за ней. «Ты вчера выпила немного вина, внезапно разделась и заснула». В этот момент Моника наконец поняла, что на ней нет ничего, кроме нижнего белья. Неудивительно, что ей было так холодно. «Тебе не холодно в таком виде?» "А? Да, сэр. Простите, что не оделась как следует. Я сейчас переоденусь... А?" Почувствовав странное ощущение на шее, Моника потянулась пальцем вверх и нащупала тонкую цепочку. Посмотрев вниз, она увидела маленький желто-зеленый драгоценный камень, сверкающий в лучах утреннего солнца. Смутившись, она снова посмотрела на Феликса. Положив лицо на ладонь и подперев локтем колено, он мягко улыбнулся ей. «Он действительно подходит к твоим глазам». «Что это...?» «Ты сказала мне, что если я подарю тебе аксессуар, он не сделает тебя по-настоящему счастливой, верно?» Моника не пыталась скрыть свою вину. Она кивнула, испытывая беспокойство. Феликс немного грустно улыбнулся ее честному ответу. «Если ты считаешь, что тебе еще рано носить такое модное ожерелье, то можешь оставить его до тех пор, пока не станешь продвинутой практиканткой в области моды». Взгляд Моники снова опустился на ожерелье. Оливково-зеленый камень, размером чуть больше ее мизинца, покачивался на тонкой золотой цепочке. В ярко-зеленом цвете она уловила немного золота. Вероятно, это был перидот. Его дизайн был скромным, но симпатичным. Вероятно, он выбрал его, чтобы соответствовать ее характеру. Моника подняла глаза на Феликса и смущенно спросила. "Но вы уже заплатили за комнату и книгу. Я не могу..." Сейчас она чувствовала бы себя слишком виноватой, если бы он сделал для нее что-то еще. Она потянулась к застежке на шее, чтобы отстегнуть кулон, но, не привыкшая к подобным вещам, не знала, как его отстегнуть. Пока ее пальцы возились с застежкой, Феликс встал с кровати и положил свою руку поверх ее, чтобы направить ее. Но стоило ему прикоснуться к ней, как все ее тело напряглось. Моника выросла на иллюстрациях в личных медицинских книгах отца и его анатомических моделях. Видеть кого-то без одежды или быть увиденной без одежды не имело для нее никакого значения. Но люди, прикасающиеся к ней, приводили ее в ужас. Она постоянно вспоминала, как жестоко обращался с ней дядя после смерти отца, и ее тело замирало. Она задрожала - и на этот раз не от холода. Феликс опустил руку Моники, прежде чем она смогла разжать кулон, а затем спросил: «Могу я быть с тобой откровенным?» «...?» Феликс заглянул ей в лицо. Его прекрасные голубые глаза отразили ее обеспокоенное выражение. «Когда я нашел тебя в городе, - объяснил он, - я подумал, что ты - убийца, охотящийся за моей жизнью». Моника почувствовала, как кровь покидает ее тело. Принц поднес ее бледную, дрожащую руку к своей шее и слегка надавил на нее. Это выглядело так, словно она душила его, словно его собственная рука пыталась заставить ее сделать это. Эта мысль привела ее в ужас. «Если я буду проказничать и дурачиться без охраны, это сделает меня подходящей мишенью для покушения, не так ли?» «Я... я... я не пыталась...», - тут же отрицала Моника. «Да, я знаю», - ответил Феликс, кивнув. Он отпустил ее руку. "Ты не убийца. Если бы ты собиралась меня убить, то давно бы это сделала". «......» "Ты не похожа на врага, но ты слишком ненадежна, чтобы быть союзником. Вместо этого я решил считать тебя забавным питомцем". "Домашнее животное?! Питомец...?!" завопила Моника, ошеломленная. Феликс подмигнул ей. «Пока что мы все еще хулиганы, отправившиеся на тайную ночь в город». «Но питомец... Питомец...» «Я перестал называть тебя маленькой белкой, не так ли?» « Вы только вчера снова это сделали!» «Правда?» «Да! Вы это сделали!» Нехарактерно твердая настойчивость Моники вызвала у принца дразнящий смех. Это нечестно, подумала она, чувствуя, что он использует смех, чтобы уклониться от ответа. "Кстати, ты не понимаешь, - продолжал Феликс, - что могла бы заставить меня заключить с тобой сделку? Ты могла бы сказать, чтобы я делал все, что ты скажешь, в обмен на то, что ты сохранишь мою вылазку в тайне". «Но это... Мне ничего не нужно, чтобы вы делали для меня». Конечно, она хотела, чтобы он перестал называть ее «маленькой белкой» в награду за победу в шахматной партии. Но если бы она отказалась от того, чтобы ее называли по имени, и просто смирилась с этим, ей больше ничего не нужно было бы от него. "Я не хочу, чтобы вы мне что-то давали или делали для меня. Ничего... Я серьезно". Смутившись, она потянулась к кулону на шее. Феликс кивнул, его брови слегка опустились. "Я знаю. Последние несколько месяцев, проведенные с тобой, научили меня этому. Ты ничего от меня не ждешь... и от этого мне легче, но и немного одиноко". Его палец провел по цепочке, украшающей шею Моники. Его белая рука - обычно она была упакована в перчатку - была тонкой, такой, какая подходит для игры на музыкальных инструментах. Но суставы были крепкими и сильными; это была мужская рука. "Я подарил этот кулон не ради тебя. Я сделал это, чтобы удовлетворить себя... Этот подарок для меня." Моника растерялась, не понимая, что он хочет сказать. Феликс рассмеялся - немного самоуничижительно - и поднял перидот, слегка потянув за него. Тонкая цепочка слегка впилась в кожу Моники. «Подарки, которые можно увидеть, особенно те, что человек носит на теле, особенно хороши для того, чтобы закрепить чье-то сердце, ты не находишь?» Использовать материальные блага для того, чтобы закрепить чье-то сердце - это были слова высокомерного аристократа. Но почему же тогда у него такое грустное лицо? Красивые пальцы Феликса подняли перидот. Затем его губы красивой формы поцеловали оливково-зеленый драгоценный камень, который так прекрасно дополнял глаза Моники. «Даже если все остальные забудут, - сказал он, - я хочу, чтобы ты всегда помнила Айка и время, проведенное с ним». Любой наблюдатель мог бы подумать, что эти двое только что переспали и, еще не переодевшись, признаются в любви при утреннем свете. Но, глядя на золотистые ресницы, Моника подумала: « Я, наверное, больше никогда не выйду с Айком в город». Вот почему он сделал ей столько подарков. Он хотел оставить ей что-то, что напоминало бы ей об Айке. Феликс отпустил перидот. Вернувшись на бледную кожу Моники, он засиял в лучах утреннего солнца и приобрел цвет свежей травы. Как и глаза Моники, зеленый цвет становился все глубже, куда бы ни попадал свет. "Перидоты прекрасно сияют даже в слабом свете ночи," - сказал Феликс. «Если ты будешь держать его рядом, я всегда смогу найти тебя». В обычной ситуации Моника побледнела бы и сказала, что ему не нужно ее искать. Но она не хотела бездумно отвергать Айка и причинять ему боль. Поэтому она тщательно подбирала слова, хотя их произнесение было немного скованным. «Айк?» «Да?» «Вчера вечером произошло много... неожиданного, но... мне было весело». «...Угу.» Моника, наверное, никогда бы не надела этот кулон по собственной воле. Но сейчас, по крайней мере, она перестала возиться с застежкой. Ей казалось, что, сняв его, он расстроится. Медленно встав, она потянулась к сложенной на диване одежде. Как ни странно, она была рада обнаружить, что ее книгу положили подальше от еды и напитков, прямо поверх одежды. Пока она переодевалась, Феликс заговорил, словно внезапно что-то вспомнив. Посмотрев на ее спину, он сказал: «Знаешь, со вчерашнего дня я все думал, откуда у тебя эти старые раны на спине». «Они все еще там?» "В некоторой степени да. В основном в районе плеч". В комнате оказалось большое зеркало, и она немного повернулась, чтобы посмотреть на свою спину. Он был прав. Она увидела участки, где кожа была натянута, и несколько мест, где она была приподнята. Все это шрамы от жестокого обращения ее дяди. «Они из дома Кербеков?» Моника быстро покачала головой. Она притворялась нежеланным членом семьи Кербеков, но если возникнут подозрения в жестоком обращении, она доставит немало хлопот Изабель и ее родственникам. "Н-нет, конечно же, нет! Все в доме Кербеков были так добры ко мне! Это... э-э... еще с тех времен..." «А ты никогда не думала о том, чтобы избавиться от шрамов?» «Не совсем...», - совершенно искренне ответила она. Они больше не болели, и несколько отметин на спине не мешали ей заниматься повседневными делами. Она никогда не считала их уродливыми, но, видимо, Феликс не мог не замечать таких следов на женском теле. Именно тогда она наконец заметила шрам Феликса на его боку. Его тело было идеально симметричным, кожа - удивительно гладкой, и именно поэтому шрам под мышкой так сильно выделялся. «Айк... Значит, ты хочешь избавиться от шрама под мышкой?» - нервно спросила Моника. Феликс опустил взгляд на рану, а затем плавно покачал головой. «Нет», - ответил он. «Мне он нужен». Моника не знала, что он имел в виду, но чувствовала, что не стоит лезть на рожон, и молча закончила одеваться. Хотя они покинули дом мадам Кассандры довольно рано утром, почти все женщины пришли проводить их. Дорис, которая особенно хорошо заботилась о них, страстно поцеловала Феликса в щеку, а затем пригласила Монику подойти ближе. Она прошептала ей на ухо: "Если тебе когда-нибудь будет трудно сводить концы с концами, можешь приходить сюда, когда захочешь. Я присмотрю за тобой". «Спасибо...» «И еще, чтобы ты знала, какие у него слабые места... Обязательно запомни их». Моника не чувствовала, что ей будет полезно запоминать такую информацию. Она просто кивнула и неопределенно улыбнулась в ответ. После того как женщины проводили их, пара покинула магазин мадам Кассандры и направилась к месту, где были поставлены кареты. Феликс попросил ее вернуться с ним, но Моника обещала встретиться с Рин, поэтому вежливо отказалась. «У нас сегодня занятия», - заметил принц. «...Ты успеешь?» «Д-да!» - ответила она. В конце концов, она могла просто попросить Рин отправить ее в школу магией полёта. Она доберется туда гораздо быстрее, чем в карете. «Спасибо за все!» - с поклоном сказала она, прижимая к груди книгу, которую он ей купил. Феликс одарил ее дружелюбной, мягкой улыбкой - такой, какую он всегда носил в школе. Он больше не был озорным Айком. Это была улыбка любимой королевской семьи. ...Мое время с Айком закончилось, подумала она. Теперь с ней был второй принц королевства, Феликс Арк Ридилл. Кто-то возвышенный и далекий. «Тогда увидимся позже», - сказал он. «Хорошо». Карета, в которую сел Феликс, с грохотом отъехала. Моника оставалась на месте и провожала его до тех пор, пока не перестала слышать стук колес. После этого она медленно пошла в сторону церкви. Вскоре с неба слетела маленькая желтая птичка и приземлилась ей на плечо - Рин. Очевидно, она заметила ее еще в воздухе. «Отличная работа по охране второго принца», - сказал дух. «Верно...» Втайне Моника поморщилась. Она не была уверена, что то, что она сделала, можно назвать «охраной». Ведь на полпути она забыла о своей миссии и начала просто наслаждаться. Даже если дорогая книга и кулон с перидотом были всего лишь прихотью, она никогда, никогда не забудет о них. Пока она размышляла об этом, птичка прошептала ей на ухо. «Я бы предпочла вернуть вас прямо в Академию Серендии, миледи, но сначала я должна сообщить вам плохие новости». «...Что?» - растерянно спросила Моника. Рин спокойно продолжил. «Это касается того, кто проник на шахматное соревнование под видом Юджина Питмана...» «Он... покончил с собой, отравившись, говорите?» низким голосом спросил Луис. Главный тюремный надзиратель, сидевший напротив него, кивнул, его лицо побледнело. По возвращении из особняка ведьмы Звездочета первое, что сделала любимая жена Луиса, - вручила ему только что доставленный отчет с приятной новостью. Лже-Питман, проникший в Академию Серендии, покончил с собой, использовав яд, который он прятал при себе. Луис пробыл дома не более нескольких минут, прежде чем ему пришлось использовать заклинание полета, чтобы добраться до тюрьмы, где содержался этот человек. Когда он прибыл туда, встретивший его охранник имел наглость сказать ему, чтобы он приходил утром. Ему пришлось немного повозиться с мужчиной, прежде чем он смог поговорить с главным. По словам старшего охранника, к тому времени, когда человек, патрулировавший в тот день, заметил что-то странное, заключенный был уже мертв. Есть два варианта, подумал Луис. Либо человек, которого они посадили в тюрьму, каким-то образом пронес яд, чтобы покончить с собой, либо кто-то другой убил его, чтобы он держал рот на замке. Полагая, что последнее более вероятно, Луис проверил труп, который они сохраняли в подвале. Тело просто положили на пол. Это был мужчина лет двадцати пяти или около того. Его лицо было точно таким же, как у профессора Юджина Питмана из Минервы, и, судя по всему, на нем не было никакого грима или другой маскировки. Все это было проверено, когда его схватили. Сейчас на мужчине была грубая тюремная одежда, но ее состояние заставило Луиса задуматься. «Сэр, - обратился он к главному охраннику, - вы сняли с него одежду после смерти?» «Нет, ничего подобного», - ответил тот. «Думаю, он был в таком виде, когда мы его нашли». Очень странно, подумал Луис, нахмурившись. Одежда заключенного была в беспорядке. Трусы были вывернуты наизнанку и задраны до самого пояса. Как будто кто-то одевал его после смерти. В этот момент Луису пришла в голову мысль. «Мы уже нашли тело настоящего Юджина Питмана?» Старший охранник покачал головой. Теперь Луис был уверен. «Значит, это тело принадлежит настоящему Юджину Питману». «Что, простите?» «Кто бы это ни был, он, вероятно, остановил гниение трупа с помощью ледяной магии». Луис бросил острый взгляд на главного охранника, который явно медлил с ответом, и задал еще один вопрос. "Кто-нибудь, не работающий здесь, входил или выходил из тюрьмы? Какие-нибудь подрядчики, например?" «Ну, раз уж вы об этом заговорили, некоторые люди приходили доставлять еду для заключенных...» "Они были в сговоре с нашим преступником. Они подбросили в камеру тело настоящего Питмана, сделали так, будто фальшивый Питман покончил с собой, и способствовали побегу фальшивого". Рано утром того же дня город Корлаптон все еще грелся в лучах после прошедшего фестиваля: на улицах валялись бутылки из-под алкоголя, пьяницы валялись в отключке. Многие другие использовали утренние часы, чтобы собрать свои лавки, вымыть витрины или убрать фонари. Варфоломей пробирался по необычно многолюдным утренним улицам, стараясь не привлекать лишнего внимания. Накануне его арестовали по подозрению в краже Звездного Плетения Мира и заперли в комнате на месте проведения церемонии. Но он воспользовался припрятанными при себе инструментами, чтобы совершить побег. Это было ужасно... Они не поведут меня на допрос, это уж точно! Он хотел бы немедленно покинуть город, но что-то удерживало его здесь. Накануне он что-то видел, хотя сознание его было затуманено. Он почувствовал, как ветер мягко подхватил его, когда он падал с ночного неба, и увидел прекрасную женщину в одежде горничной, которая управляла им. Она не произнесла ни слова, но ее контроль над ветром был поразительно точным. Наконец она подхватила его и запустила в воздух - и снова без всяких песнопений. Хотя он не слышал, что говорили между собой она и маленькая девочка в беличьем капюшоне, ему удалось разобрать два слова. Молчаливая ведьма. Значит, эта до смерти красивая служанка и была Молчаливой ведьмой! Как только Варфоломей вспомнил прекрасное лицо служанки, когда она несла его на руках, его щеки раскраснелись, а рука сжалась на груди. Он вгляделся в утренний свет. "Ва-ха. Ну и задачка. Мое сердце не перестает трепетать... Она действительно меня зацепила, эх..." Теперь, когда его разыскивали за кражу древнего магического предмета, он хотел бы как можно скорее убраться из страны, но в то же время у него была причина остаться. Каким бы он был мужчиной, если бы не попытался ухаживать за женщиной, в которую влюбился с головой? А теперь нужно придумать стратегию... Пока он размышлял над тем, как подобраться к Молчаливой ведьме, пара молодых людей - мужчина и женщина - подошли к нему спереди и остановились прямо перед ним. Варфоломей тут же развернулся, решив, что это преследователи, пришедшие арестовать его, но тут молодая женщина окликнула его. "Вы ведь Варфоломей - мастер на все руки, верно? У нас есть для вас работа". «Что теперь?» - спросил он, остановившись и еще раз взглянув на них двоих. Женщине на вид было около десяти лет, черные волосы аккуратно подстрижены под подбородок, глаза остры и брови величественны. Что касается мужчины, то ему было, вероятно, около двадцати, с короткими каштановыми волосами. У него было обычное лицо, такое, которое можно встретить на улицах и, скорее всего, не запомнить. Оба были одеты в обычную дорожную одежду. На первый взгляд они выглядели как пара экскурсантов, пришедших поучаствовать в празднике предыдущего дня, но чутье подсказывало Варфоломею, что это не респектабельные люди. «Извините, но на сегодня у меня все занято», - ответил он, пожимая им руку. «Вам придется заняться своими делами в другом месте». Женщина сделала несколько тихих шагов в его сторону, а затем что-то прошептала - но не на языке Ридилла. Нет, это были слова его родины - Империи. "Варфоломей Баал, подмастерье известного мастера по изготовлению магических предметов. Я слышала, что он применил насилие против своего хозяина и был изгнан с родины". «...?!» Варфоломей побледнел. Женщина с насупленными бровями сделала еще один шаг, еще больше сокращая расстояние. Варфоломей отступил, но вскоре оказался загнанным в узкий переулок. В конце концов он уперся спиной в стену, и женщина наконец остановилась. Она достала из кармана листок бумаги и сунула ему в лицо. «Нам срочно нужно кое-что сделать». На бумаге была нарисована некая школьная форма. Она включала в себя не только основной наряд, но и все детали, вплоть до обуви и аксессуаров. А когда Варфоломей увидел дизайн декоративной булавки, его глаза расширились. Это был посох и корона из лилий, символизирующая Серендину, богиню света. Только одна школа использовала его в качестве печати. «Эй, это же форма Академии Серендии!» - воскликнул Варфоломей. «Какого черта вы двое пытаетесь здесь сделать?» "Мы не можем ответить на этот вопрос. Вам нужно лишь сделать то, что просят". Вы, наверное, издеваетесь надо мной, подумал Варфоломей, втайне проклиная их. Он только что попал в неприятности из-за работы, связанной с Академией Серендии. И если они приходят ко мне, а не к портному, то ни к чему хорошему это не приведет... Не его дело, как будут использоваться созданные им вещи, но связываться с Академией Серендии было чревато неприятностями. Большие неприятности. После долгих колебаний он изобразил беспечную улыбку и подправил голос, чтобы он звучал особенно ненадежно. "Да ладно, это огромная работа. Я никогда не смогу справиться с ней. Я всего лишь начинающий ремесленник, знаете ли. Я не эксперт в изготовлении одежды. Тем более, я не специалист по всем этим замысловатым туфлям, аксессуарам и прочему". «Мы слышали, что в прошлом вас высоко ценили как за мастерство во многих областях, так и за быстроту работы», - сказала женщина, протягивая замолчавшему Варфоломею кожаный мешочек. Крупные серебряные монеты, выглядывающие из тяжелого мешочка, заставили его сглотнуть. «Это ваш аванс», - сказала женщина. «Это только аванс...?!» В следующее мгновение мешочек оказался у него в руках. Если он собирался остаться в Ридилле и ухаживать за Молчаливой ведьмой, ему понадобится как можно больше денег. Финансирование хорошей женщины стоило дорого. А с такой суммой я смогу купить ей все цветы, платья и подарки, какие она только пожелает! Жди меня, Молчаливая Ведьма! Я иду! - думал он с одурманенным выражением лица, вспоминая красавицу в наряде горничной. Наблюдая за тем, как Варфоломей в хорошем настроении уходит, один из них - мужчина с простым лицом - рассмеялся, его горло приятно завибрировало, а лицо исказилось странным, неестественным образом. «О боже, боже мой», - сказал он. "Мое лицо все еще не стабилизировалось, да? Мне так не нравится, как кожа разрушается после драконьего перехода". Мужчина помассировал свое искаженное лицо, его голос был ровным и сладким, как мед. Кожа на лице извивалась и морщилась, пока не осела вдоль скул. "И должен сказать, - продолжал он, - ты нашла такого удобного человека для этой работы, Хайди. И ты даже помогла мне освободиться из этой ужасной тюрьмы. Мне очень повезло, что у меня такой талантливый партнер". «Очень мило с твоей стороны, Юэн». Девушка с насупленными бровями - Хайди - говорила жестко, но выражение ее лица немного смягчилось. Она была напарницей и ученицей Юэна. Юэн обучал ее всему, что нужно знать о том, как быть шпионом, включая боевые приемы, а Хейди помогла ему сбежать после того, как его арестовали за проникновение в Академию Серендии. "Итак, - сказал Юэн, - давайте вернемся к нашим приготовлениям. В прошлый раз у меня возникли некоторые трудности, но я хорошо помню расположение академии. Я также знаю, как подобраться ко второму принцу... и что его охраняет очень талантливый человек". «Вы имеете в виду мага, который победил вашу драконью форму одной атакой?» «Угу.» Юэн сузил глаза, вспоминая свое поражение. Барни Джонс, студент из школы Минервы, заметил его маскировку, и пока Юэн пытался заставить его замолчать, пришла студентка. Не желая, чтобы она закричала, Юэн заключил ее в сферический водный барьер, но тот каким-то образом прорвался. Тогда она ударила его в слабое место - между глаз, и он потерял сознание. Следующее, что он осознал, - это то, что он оказался в тюремной камере. Пересмотрев все заново, он пришел к единственному выводу. Та девушка, которая была до смешного хороша в шахматах... Моника Нортон. В ней что-то есть. Если они собирались проникнуть на школьный фестиваль Академии Серендии, то она, скорее всего, станет для них самым сложным препятствием. От этой мысли Юэн вздрогнул и улыбнулся, его губы сложились в полумесяц. Отклонив горло назад, он рассмеялся сладким голосом, и сердце его наполнилось радостью. "Хе-хе. А-ха! А-ха-ха-ха-ха!" «Похоже, тебе весело, Юэн». "О, это так. Мое сердце просто трепещет. В конце концов... я просто чувствую вкус сочных секретов, которые мы раскроем". Юэн, ухмыляясь, облизнул губы, как кошка, набросившаяся на добычу. При этом кожа на его лице натянулась и снова изменилась, словно была сделана из глины. "Моя работа - раскрывать секреты, и это касается как Феликса Арк Ридилла, так и Моники Нортон. Я обнажу их все". Благодаря скоростному полету Рин Моника вернулась в свою чердачную комнату в общежитии для девочек Серендии. Там она обнаружила своего фамильяра Неро, который примостился в маленькой щели под кроватью, причем задним местом к ней. «...У-ум, Неро?» Вместо ответа его черный хвост шлепнулся на пол. О, он дуется. «Ну же, Неро...», - сказала она с тревогой. Неро снова шлепнул хвостом по полу. «Мало того, что ты оставила меня здесь, чтобы отправиться в ночное приключение, так ты еще и не вернулась до утра!» «Уммм...» Пока Моника пыталась найти объяснение, Рин, которая только что доставила ее и теперь снова была в форме горничной, заговорила. "Да," - сказала она. «После того как ее ждали красивые молодые люди и она наслаждалась пиром разврата, Молчаливая ведьма провела ночь в борделе с привлекательным мальчиком». (ПП: теперь Луису и Монике есть о чём поговорить) «Мисс Рииннн?!» - завопила Моника, широко раскрыв глаза от такого роскошного описания. Он не так поймет! Неро выскочил из-под кровати и ударил ее передней лапой по голени. "Я думал о тебе лучше! Я и не знал, что у тебя такие свободные нравы!" «Свободные нравы?!» "А ты бесчувственная! Ты могла бы поучиться кое-чему у Абрама!" «Кто такой Абрам?!» - вскричала она. Пыхтя и отдуваясь, Неро вытащил из-под одеяла книгу. Это был его любимый приключенческий роман, написанный человеком по имени Дастин Гантер. Ее фамильяр постоянно рассказывал о том, какой замечательный автор. Ловко перебирая передними лапами, он перелистывал страницы, пока не добрался до списка персонажей, а затем вывел лапой имя. "Абрам - друг главного героя, Варфоломея, и у него очень сильное чувство долга. Даже когда роскошная женщина пытается соблазнить его, он отталкивает ее, говоря: «Для меня дружба - большее сокровище, чем любовь», и сохраняет свою связь с Варфоломеем!" «Абрам... Варфоломей...?» Моника никогда не читала этот роман, но у нее возникло ощущение, что она уже слышала эти имена. Правда, сравнительно недавно. «Это "Приключения Бартоломью Александра". Хорошая книга, да? И мне нравится имя главного героя». "Я как раз пишу сцену в своем новом романе о глупце, который влюбляется в театральную актрису. Абрам, друг главного героя, по уши влюблен в актрису Кэтрин и при каждом удобном случае говорит: «Я хочу увидеть ее выступление вживую, хотя бы еще один раз». Вы сейчас говорите точно так же, как он". Спектакль на фестивале и роман, который написал владелец магазина «Портер б/у книги», - все это было частью любимой серии книг Неро. Постойте, неужели друг моего отца...? Может ли мистер Портер действительно быть писателем Дастином Гантером? Пока она стояла в полном изумлении, Неро продолжал рассказывать о том, как Абрам был предан долгу и морали. Ради своего фамильяра она решила умолчать о том, что этот Абрам безумно влюбился в театральную актрису. Тем временем она открыла ящик своего стола. В нем лежал отцовский кофейник - на память, а также письма, которые Лана передала ей, и расческа, которую они вместе купили. Моника взяла книгу и кулон с перидотом, которые привезла с собой, и положила их в ящик. Было очень весело отправиться с тобой в город, Айк. В голове пронеслись воспоминания о ее ночном спутнике, и Моника тихонько закрыла ящик. Слишком много откровений на главу. А ведь это эпилог. ---------- Секретный эпизод На севере Секретный эпизод На севере Пересаживаясь с кареты на карету и прибыв к горам Веланж на севере Ридилла, Луис с помощью магии полета поднялся в воздух. Его цель лежала в этих горах. Если бы Рин была рядом, он мог бы пролететь весь путь. К сожалению, в данный момент он одалживал ее Молчаливой ведьме, поэтому ему пришлось воспользоваться каретой. Луис был особенно искусен в управлении магией полета, но заклинание все равно потребляло много маны, поэтому он не мог использовать его для перемещения на большие расстояния. Он решил, что лучше приберечь его для горных дорог, слишком неровных для карет. Опираясь на посох, он летел по воздуху, его заплетенные в косу волосы развевались на ветру, и он смотрел на раскинувшийся под ним пейзаж. Снегопад усеял горы Веланж. В столице им приходилось бороться только с холодным ветром, но здесь уже начался снегопад. Сохраняя заклинание полета, Луис возвел барьер, чтобы уберечься от холода. Одновременное использование заклинания полета и барьера требовало много маны, но Луис не колебался. Он не был особенно чувствителен к холоду, но все равно ненавидел его. В конце концов он увидел старый заброшенный монастырь на ровном месте в горах. Это и был его пункт назначения: Монастырь Ричавуд. Большинство людей, оказавшихся здесь, так далеко от столицы, были женщинами с богатой историей. Одни подвергались насилию со стороны мужей, другие были изгнаны во время политических махинаций, а у третьих были обстоятельства, о которых они никому не могли рассказать, - Луис оказался здесь из-за одной из последних. Перед монастырем стояла одинокая молодая сестра с лопатой в руках и копала снег. Луис колебался, стоит ли приземлиться на небольшом расстоянии и подойти к ней. Не так уж много людей умели пользоваться магией полета, и некоторые были бы очень шокированы этим. [[image:/storage/reader-images/9c0992ffe9da652431b831ffdb515df7f494bd6a.png]] Поразмыслив несколько мгновений, он решил, что это слишком хлопотно, и просто приземлился перед ней. Положив одну руку на посох, который он использовал в качестве сиденья, он тихо опустился на землю, сначала на носки. Вокруг него поднялась снежная пыль. Сестра, разгребавшая снег, сказала «Ох», не показавшись особенно удивленной. Когда Луис увидел лицо девочки, он понял, почему. «Я как раз думал, какая ты смелая сестренка, раз не шокирована полетной магией, когда заметил, что это ты». «Ну, по крайней мере, это было гораздо менее пугающе, чем когда вы крутились на полной скорости прямо к земле», - сказала сестра, вертикально втыкая лопату в снег. Это была дочь графа Брайта, Кейси Гроув. Настоятельница, пожилая сестра, приказала Кейси привести Луиса в приемную, а затем удалилась в часовню, очевидно, не желая иметь с ним ничего общего. Для этих женщин, живущих так далеко от светского мира, любые посторонние, приходящие в гости, особенно такие мужчины, как Луис, были, как правило, нежелательны. Кейси, похоже, не была исключением, и, проводив его в приемную, она сразу перешла к делу, даже не поставив чай. «Что вам от меня нужно?» - отрывисто спросила она. «Я уверена, что рассказала вам практически все, что могла». Луис улыбнулся. Он был полон уверенности взрослого, разговаривающего с ребенком. «Но есть кое-что новое, о чем я хотел бы спросить тебя». "Никто больше из моего дома не участвовал в покушении. Были только мой отец и я". «Я знаю, что ты, по крайней мере, так считаешь». От этого намека губы Кейси дрогнули. Луис достал что-то, покрытое тканью, положил на стол и осторожно развернул. Внутри оказались осколки красных драгоценных камней, больших и маленьких. «Ты знаешь, что это?» - спросил он ее. «...Кусочки Спирального пламени, которое я использовала, верно?» Вместо того чтобы ответить «да», Луис просто улыбнулся и продолжил. "Твой отец настаивает, что купил их у странствующего торговца. Но я думаю, что кто-то из королевства Ландор дал ему это". «Вы хотите сказать, что люди из Ландора подстрекали его?» "Ты знаешь, сколько стоит Спиральное пламя? Прошу прощения за грубость, но граф Брайт, далеко не богатый человек, не может себе этого позволить". Существовало множество других, более дешевых способов организовать убийство. Почему граф выбрал именно Спиральное пламя? Можно предположить, что кто-то дал ему его и подтолкнул к действию. Кейси наверняка рассматривала такую возможность, хотя бы смутно. Она закусила губу, выражение ее лица стало суровым. Она отчаянно пыталась скрыть свое волнение, чтобы не делать замечаний, которые могли бы еще больше усугубить положение ее отца. Это было похвально. Луис наблюдал за ней, затем взял один из красных осколков и поднес его к свету. "Драгоценный камень, использованный в этом Спиральном пламени, - исключительно чистый рубин. Я пригласил эксперта, который оценил его, и он сказал, что это, без сомнения, рубин, добытый в Глокене". «Глокен?» " Ты не знаешь о нем? Это шахта на юго-востоке Империи. Добывают там не так уж много, но рубины идеального качества для использования в магических предметах". Он сделал паузу. «Конечно, Империя почти ничего не экспортирует из того, что добывает на руднике, поэтому купить такой рубин на рынке крайне сложно». Луис со щелчком вернул красный осколок на стол. Звук ужасно громко отозвался в безмятежном аббатстве. За моноклем он сузил глаза, устремив взгляд на Кейси. "Спиральное пламя, которое граф Брайт подарил вам, было сделано в Империи. Вы знаете, что это значит?" Кейси мгновенно побледнела. Она была умна. Этих нескольких слов ей хватило, чтобы прийти к очень тревожному выводу. Если предположить, что кто-то из Ландора дал графу Брайту Спиральное пламя, то следующим вопросом будет, откуда у этого человека взялось Спиральное пламя в Империи. Это наводило на одну гипотезу. «Возможно, Королевство Ландор и Империя состоят в тайном союзе». Сообщение о шпионе, проникшем на шахматное соревнование и использовавшем магию манипуляции телом, только укрепило опасения Луиса. Любая магия, напрямую воздействующая на человеческое тело, например изменяющая его, укрепляющая или исцеляющая раны, была запрещена в Королевстве Ридилл из-за риска сильного отравления маной. В мире существовала лишь одна страна, где разрешались подобные магические искусства: соседняя с Ридилом империя Шваргальд. Лазутчик применил заклинания, которыми пользовались только выходцы из Империи. Спиральное пламя, использованное во время предыдущего покушения, было изготовлено в Империи. Таким образом, существовала довольно высокая вероятность того, что эти два инцидента связаны между собой. Если предположения Луиса верны, Ридилл может оказаться втянутым в войну с Империей и королевством Ландор. Кейси, похоже, тоже это прекрасно понимала. Она сжала руки в кулаки на коленях, опустила взгляд и сказала: - Лично я никогда не видела, чтобы кто-то из Империи входил или выходил из моего дома. Единственные, кто приходил или уходил, были ландорийские дворяне, имена которых я знала". «Значит, вы никогда не были свидетелем того, как ваш отец отправлял письма в Империю?» «Нет». «Понятно». Луис был бы рад получить свидетельство, подтверждающее имперскую связь, но, похоже, все было не так просто. Если бы Империя и Ландор были связаны, очевидно, что Империя, с ее несравненной национальной мощью, была бы доминирующей силой. Не исключено, что самые низшие дворяне Ландора даже не подозревали о своей связи с Империей. Оставалось еще много вариантов развития событий, но, похоже, они не могли позволить себе ослабить бдительность. "Похоже, у вас нет больше информации для меня. И, поскольку вы даже не предложили чаю, я немедленно отправлюсь в путь". Когда Луис поднялся со стула, Кейси остановила его. «Подождите». Он бросил на нее незаинтересованный взгляд. Он был занят и ненавидел терять время. Тем более что эта девушка больше ничего не могла ему предложить. «У Моники все хорошо?» И, что неудивительно, она затронула тему, которая совершенно не волновала Луиса. "Как бессмысленно. Лучше бы ты спросила о погоде. Очевидно, недавно она отбилась от очередного убийцы, но у нее все хорошо". Кейси затаила дыхание. «Честно говоря, я до сих пор не могу в это поверить», - сказала она. «Моника, одна из Семи мудрецов... Она казалась такой обычной девушкой». "Обычная девушка? Молчаливая ведьма?" Луис не мог удержаться от смеха. Даже увидев, как Моника использует незачарованные магические предметы, Кейси не поняла ее. Он сел обратно и одарил ее презрительной улыбкой - одновременно красивой и жестокой. «Вы слышали о происшествии, случившемся полгода назад с Черным драконом Воргана?» - спросил он. «Да. Он появился в горах Воргана в Кербеке, а Молчаливая ведьма... ну, Моника прогнала его, верно?» Кербек находился недалеко от родины Кейси, так что ситуация наверняка затронула и ее. Черные драконы вселяли отчаяние в сердца людей. Черное пламя, которое они извергали, было пламенем анафемы, способным испепелить даже самые мощные защитные барьеры. Убить одного из них было бы непросто даже для Луиса, который был искусен в истреблении драконов. «Это мне пришлось тащить ее туда, чтобы убить эту тварь», - объяснил он. «Она рыдала и плакала, как ей было страшно, сопли летели отовсюду». Кейси посмотрела на него, потрясенная готовым признанием в своей жестокости. «Это нормально», - сказала она. «Любой человек испугался бы черного дракона». "Вы так думаете, не так ли? Да, даже я испытывал некоторый страх перед такой перспективой. Но как вы думаете, чего на самом деле боялась Моника Эверетт?" Луис опустил глаза, вспоминая тот день, когда он привел Монику убивать дракона, и слова, которые она говорила ему сквозь рыдания и хныканье. "Я боюсь драконьих рыцарей. Я не хочу находиться среди стольких незнакомых мне людей", - сказала она... Эта девушка ничуть не боялась черного дракона. Нет, больше всего она - одна из Семи мудрецов - боялась драконьих рыцарей, пришедших на охоту. Она больше боялась людей." Когда Моника встретилась с драконьими рыцарями, отправленными на охоту за черным драконом Воргана, у нее был такой вид, будто ее вот-вот стошнит. И действительно, несколько раз наедине с собой она так и делала. Она была не просто бледна - она была похожа на привидение. Ее круглые глаза были запавшими, бешено вращались то в одну, то в другую сторону, хотя и были скрыты за низко надвинутым на лицо капюшоном. Когда она замечала человека, из ее горла вырывалось хриплое хныканье, и она начинала бродить по комнате в поисках места, где можно спрятаться. Она всегда боялась других людей, но когда речь шла о высоких мужчинах с громкими голосами - именно таких, как Драконьих Рыцарей, - это было гораздо хуже. Пожалуй, никогда в жизни она не испытывала такого страха. В конце концов, пока они ждали начала задания, она свернулась калачиком за деревом и принялась бормотать про себя какие-то цифры. Луис втайне опасался, что она может упасть в обморок, когда ей придется присутствовать на военном совете. Но, к счастью, она не шевелилась, словно неодушевленный предмет. Это была отличная работа для Моники, гораздо лучше, чем ее крики или обмороки. Луис отправился поговорить с ней после окончания заседания. «Мой друг Мудрец, что касается совета...» Моника не очень-то жаловала Луиса, но он был единственным человеком, которого она знала, так что она могла хотя бы поговорить с ним. Он понимал это и воспринимал обмен информацией с ней как свой личный долг. "Я составил список драконьих рыцарей, которые будут сопровождать тебя в Ворганских горах. Я бы хотел, чтобы ты запомнила его и..." «Мне это не... нужно», - сказала Моника, глядя на список, который он протягивал ей с бесстрастным выражением лица. Раздраженный ее монотонностью, Луис криво усмехнулся, пытаясь развеять ее тревогу. «О? Ты уже запомнила их, несмотря на то, что так много болтала?» «...Да. Это было... легко». Луис никогда не забудет выражение лица Моники, когда она говорила. Она как будто пыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло, и вместо этого получилась ужасная, извращенная ухмылка. Ее щеки в ужасе втянулись, и все же что-то в ее круглых юношеских глазах завораживало. "Легче запоминать людей, если воспринимать их как цифры. И они становятся менее страшными..." Луис растерялся. Моника сейчас даже не видела людей. Она видела только цифры. Неужели и его она видела как цифры? «Пожалуйста, передайте сообщение по номеру восемь девять один восемь семь два семь один пять восемь... или, гм, командиру». Он не мог поверить, что она называет лидера драконьих рыцарей по ряду цифр, а затем заявляет: "Я войду в Ворганские горы одна. Мне... не нужна поддержка". « Прости?» «Это... быстро закончится». Верная своему слову, молчаливая ведьма Моника Эверетт в одиночку вошла в Ворганские горы и убила черного дракона. Она даже сбила всех птеродраконов, роившихся вокруг своего бывшего хозяина, завершив операцию всего за несколько мгновений. "Сведение людей к числу не позволяет им пугать ее. Ты когда-нибудь слышал такую абсурдную идею?" Пока Луис рассказывал свою историю, сардонически улыбаясь, Кейси поджала губы и замолчала. Он посмотрел на нее с жалостью. «Девочка до глубины души боится других людей», - сказал он. "Это дает ей возможность быть настолько безжалостной, насколько это необходимо. Она гораздо более извращенная, бесчувственная ведьма, чем вы ей приписываете". Именно поэтому он выбрал ее своей сообщницей в охране второго принца. «Не жди от нее никаких эмоций и чувств», - с усмешкой заключил он. Кейси резко встала. Ее кресло грохнулось на пол позади нее. Она выскочила из комнаты и быстро вернулась с чайной чашкой и маленьким завернутым предметом в руках. Она грубо поставила чашку перед Луисом, а затем протянула ему бумажную упаковку. "Я не была уверена, отдавать ей это или нет, но после того, как я все это услышала, я приняла решение. Передайте это Монике. Можете не говорить ей, что это от меня". После просьбы заглянуть внутрь Луис слегка развернул бумагу. Затем его глаза расширились. Кейси резко посмотрела на него. Должно быть, она не смогла подавить свой гнев на слова Луиса. Было бы гораздо проще, если бы она просто ненавидела Молчаливую ведьму. Но девушка была глупа и мягка в душе. Луис вздохнул про себя и убрал вещицу в карман. Наконец он сделал изящный глоток чая из чашки и сказал: - Полагаю, в обмен на чай я могу оказать вам небольшую услугу. У вас случайно нет сахара или варенья?" ---------- Персонажи Действующие персонажи [[image:/storage/reader-images/c8fefaac4e761d5ee5eaa8381877a340ff0d579a.png]] [[image:/storage/reader-images/c4840fb68d695d3151ff15abb3450971f6154f9a.png]] [[image:/storage/reader-images/df69c8a9674dc6462aa8b6a9e44bde561b062763.png]] [[image:/storage/reader-images/7ddacae3eb737bc3014843eca38b6672c9e1596f.png]] [[image:/storage/reader-images/8f5cbf83deb3965bc66049d1853916b740fee205.png]] ---------- Послесловие автора Послесловие Спасибо, что приобрели «Секреты молчаливой ведьмы», том 3. С момента работы над первым томом печатной версии я все время думал о том, что Моника должна принять какое-то новое испытание, которое не было включено в версию, опубликованную в Интернете. Это воплотилось в жизнь в третьем томе. На этот раз Моника стала еще больше кричать и визжать, но я надеюсь, что вы продолжите наблюдать за тем, как она бросает вызов самой себе и развивается. Нанна Фудзими, еще раз спасибо за чудесные иллюстрации. Как всегда, они проработаны и прекрасны, а еще они настолько впечатляют, что я задыхаюсь. Они действительно передают атмосферу мира в рассказе, и за это я искренне благодарен. Тоби Тана, спасибо вам за отличную работу над манга-адаптацией. Все ваши выражения и позы персонажей просто такие. Я не могу быть счастливее. И последнее, но не менее важное: я искренне хочу поблагодарить всех, кто купил эту книгу. В четвертом томе наконец-то начнется школьный фестиваль. Пожалуйста, с нетерпением ждите, какие битвы ожидают Монику там. Мацури Исора ---------- Послесловие переводчика Послесловие переводчика Моя 6 полностью переведённая книга. Я слетел с катушек, видимо. Иначе сложно объяснить, как я умудрился в кратчайшие сроки перевести 3 тома и снова обогнать аниме. Пускай и на несколько часов (или день? Она в субботу или воскресенье выходит?). В общем, я хочу заняться спин-оффом про Луиса, если им ещё никто не занят. Вообще, очень интересна грядущая серия аниме, т.к. создатели чисто физически не смогут впихнуть туда несколько глав. Порежут же наверняка всю романтику с Феликсом. Кстати, о нём - автор упорно продавливает именно его, в качестве избранника Моники. И ведь у неё, потенциально, есть шансы влюбить его в себя. Сможет ли она сама полюбить? Это уже другой вопрос. Я бы сказал, что должно пройти несколько лет, чтобы Моника стала нормальным человеком, с нормальным здоровьем. В свете определённых обстоятельств тайтла, настоятельно прошу подписаться на мой тг канал, т.к. да, судьба ранобе слишком туманна. В качестве бонуса, вы там найдёте много интересного и познавательного по тематике переводов. https://t.me/Perevodchik_S_Divana Да, я не устану это вписывать. ---------- Начальные иллюстрации Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/e4ae3cdf4e8e68f55a3aa0e5f2d46dafc8b8858e.png]] [[image:/storage/reader-images/b9f4e2007f705d29a01f5868ae01d69dd89a4add.png]] [[image:/storage/reader-images/d2f29e0fdc5a268c4a9ef28a286938d5a92e9f51.png]] [[image:/storage/reader-images/556428369a3c96fc6a2f937a72258c37dc40cf30.png]] ---------- Содержание Содержание ПРОЛОГ: Девочка, которая сбежала в мир чисел ГЛАВА 1: Мой принц ГЛАВА 2: Пурпурный, который хочет любви ГЛАВА 3: Вот почему ты всегда будешь моим соперником ГЛАВА 4: Ослепительная семья злодеев ГЛАВА 5: Заменить героя ГЛАВА 6: Синевато-серый в багровых тонах ГЛАВА 7: Он присылает приглашение каждый год ГЛАВА 8: Бессердечная ведьма ГЛАВА 9: Ящик, полный сокровищ ГЛАВА 10: Я твоя ГЛАВА 11: Больше, чем уравнения или волшебные формулы... ЭПИЛОГ: Счастье героя, ставшего звездой СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Местонахождение предательского шамана ПЕРСОНАЖИ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОСЛЕСЛОВИЕ ---------- ПРОЛОГ Девочка, которая улетела в мир чисел ПРОЛОГ Девочка, которая улетела в мир чисел До того как Моника Эверетт стала известна как Тихая ведьма и самая юная из всех, кто когда-либо вступал в ряды Семи мудрецов, до того как ее приемная мать, Хильда Эверетт, взяла ее к себе - тогда, когда она еще была Моникой Рейн, - был период, когда она забыла, как говорить. Ей было десять лет, когда ее биологический отец, Венедикт Рейн, был казнен за исследование запретной магии. Оставшуюся без матери Монику приютил дядя по отцовской линии, и она каждый день жила в страхе перед ним. Дядя ненавидел ее отца. «Из-за его идиотских исследований ко мне относятся как к брату преступника», - говорил он. «Из-за него моя жизнь превратилась в руины». Каждый раз, когда дядя говорил подобные вещи, Моника отчаянно протестовала. Исследования ее отца были замечательными. Оно могло спасти жизни стольких людей. Он не сделал ничего плохого. Но каждый раз, когда Моника открывала рот, дядя в гневе кричал на нее. "Замолчи! Молчать! Закрой рот!" Он набрасывался на нее с кулаками и отказывался кормить. Он выгонял ее из дома надолго, и Моника бесцельно слонялась по улицам. Горожане, мимо которых она проходила, шепотом насмехались над ней, критикуя ее отца. Постепенно истощая тело и дух, она начала уходить в мир цифр. Каждый раз, когда дядя бил ее, каждый раз, когда он запирал ее в сарае в зимнюю стужу, она мысленно повторяла про себя все уравнения и магические формулы, которые видела в книгах в кабинете отца. Это притупляло боль в теле и жестокий холод зимы. Эти строки цифр были ее спасением. Этот идеальный и прекрасный мир никогда не причинит ей вреда. Он просто существовал, вечно совершенный и прекрасный. Через некоторое время после того, как она стала уходить в мир цифр, сознание Моники начало искажаться. Во-первых, она потеряла способность воспринимать других людей как людей. Она понимала все их числа - размер лица, угол и расстояние между глазами, длину, ширину и высоту носа, углы челюстей, рост, длину рук, длину ног. Но они больше не воспринимались ею как люди. В ее глазах все выглядели как куча цифр. Затем она потеряла способность распознавать слова, которые произносили другие люди. Она могла сказать, что кучки цифр перед ней издают звуки, но их смысл ускользал от нее. А поскольку она не знала, что они ей говорят, она собирала их звуки в уравнения, решала их и выдавала результаты. "Ты только и говоришь, что цифры, цифры, цифры! Ты ненормальная!" Даже оскорбления дяди были неразборчивы. Моника больше не могла понять, что означают эти слова. Единственное, что ее окружало, - это прекрасный мир цифр. После года пребывания под опекой дяди Моника настолько сломалась, что числа были единственным, что она могла воспринимать и узнавать. «Мир наполнен числами». Это была любимая фраза ее отца, и Моника уцепилась за эти слова, уходя от реальности, убегая в этот прекрасный числовой мир, который никогда не причинит ей вреда. Ее тело отключило все, кроме минимума, необходимого для поддержания жизни, и ее и без того тощая фигура истончилась до размеров палки. С каждым днем ее тело увядало, и она приближалась к смерти. Но какое это имело значение? Если я выучу много уравнений и магических формул, отец меня похвалит. Вспомнив ласковую улыбку отца, когда он гладил ее по голове, Моника привалилась к внешней стене дома - ее снова выгнали из дома, - и пусто ухмыльнулась. «Пятьсот четырнадцать тысяч двести двадцать девять, восемьсот тридцать две тысячи сорок...» «Один миллион триста сорок шесть тысяч двести шестьдесят девять», - прозвучал голос, продолживший последовательность Моники. Медленно Моника подняла голову. Перед ней только что прозвучала куча цифр. «Последовательность из "Свиньи старика Сэма"...», - сказал голос. «Должно быть, профессор Рейн научил тебя этому, Моника». Через мгновение она повторила: «Мон-ик-а?» Как давно никто не называл ее по имени? Дядя называл ее только «дрянь», «болванка» и тому подобное. Давно она не слышала и имени своего отца. Все относились к нему как к проклятию, которое не смели произносить вслух. Ее имя и имя отца выдернули Монику из расфокусированных числовых блужданий и вернули в реальный мир. «Меня зовут...», - сказала она. «Имя, которое дал мне папа, - Моника Рейн...» Она уже давно не произносила никаких слов, кроме цифр. Она заметила, как пересохло в горле. Постепенно к ней вернулось чувство голода, холода и физической боли. Несмотря на эти ощущения, ее глаза широко раскрылись, когда она посмотрела на кучу цифр - нет, на человека, стоящего перед ней. Это была женщина, скорее всего лет тридцати, с аккуратно причесанными каштановыми волосами и в очках. И она знала имя Моники. Это была Хильда Эверетт, исследовательница, которая когда-то была помощницей ее отца. Женщина опустилась перед Моникой на колени, затем сняла с шеи палантин и надела его на девушку. Наконец она обняла ее и сказала: «Профессор очень огорчился бы, увидев тебя в таком виде». «Папочка... Папочка... Папочка...» Женщина не ударила и не пнула ее, даже когда Моника заговорила о своем отце. Она просто сжала ее в нежных объятиях и оплакивала его потерю. В сухих глазах Моники начали появляться слезы. «Это... не папина вина...», - заикалась она. «Он... папа не...» «Профессор Рейн был замечательным человеком». «Папа, они сожгли его, они сожгли все...», - только и успела вымолвить она, прежде чем судорожно всхлипнуть. Хильда крепко обняла ее. Этого было достаточно, чтобы понять Монике, что женщина грустит о смерти ее отца. Захлебнувшись в ее объятиях, Моника заплакала. «Папочка, папочка», - причитала она между всхлипами и сопением - самыми громкими звуками за долгое время. Она плакала, плакала и плакала, совсем как маленький ребенок. Хильда была выдающимся сотрудником Королевского института магических исследований, и это делало ее очень занятой женщиной. Но она все равно удочерила Монику и заботилась о ней как могла. Она готовила для нее, пекла вместе с ней, а когда в конце концов подожгла кухню, поспешила нанять горничную. Как выяснилось, Хильда катастрофически не годилась для работы по дому. Присутствие горничной значительно улучшило их жизнь, и уже через несколько месяцев Моника практически полностью восстановила свою речь. Пока Хильда работала в институте, Моника проводила время за чтением книг по магии в комнате Хильды. И Хильда, и горничная Матильда были добрыми людьми, но Моника все еще боялась выходить на улицу и находиться среди других людей. Поэтому вместо этого она читала книги Хильды и расшифровывала магические формулы, придумывая, как их разобрать и собрать обратно. Однажды, когда Хильда вернулась из института, она увидела, как девочка молча пишет на листе бумаги магическую формулу, и ее глаза расширились. «Эта формула...», - сказала она. «Это заклинание сверхмалого пламени с фиксированной координатной осью, верно?» Голова Моники покачивалась вверх-вниз. Хильда выглядела озадаченной. «Что-то я не припомню, чтобы у меня была книга с такой формулой...» «Она... э-э-э, - заикаясь, проговорила Моника, - основана на формуле, которую ты использовала, когда мы пекли печенье». Ее слова все еще были разорваны и путались. "Я... э-э-э... э-э... просто думала о том, какая формула была бы оптимальной. Чтобы испечь печенье и не поджечь его. И это было весело, так что..." Моника продолжила объяснять своими неловкими и неуклюжими словами волшебную формулу, которую она придумала. Чтобы испечь вкусное печенье, нужно было не просто поставить его на огонь. Нужно было прогреть его со всех сторон. С этой целью она размышляла над тем, как создать жаропрочный барьер. Если заключить заклинание пламени в такой барьер, тепло не сможет выйти наружу. Поместите печенье внутрь, и через несколько минут вы получите идеально пропеченное лакомство. Хильда была одновременно членом Королевского института магических исследований и первоклассным магом. Монике было откровенно неловко показывать магическую формулу, которую она придумала, такому талантливому человеку. Тем более что эта формула появилась на свет в результате того, что женщина совершенно не умела печь печенье. Моника дрожала, боясь, что приемная мать рассердится на нее. Но Хильда вместо этого обняла ее. «Моника, это потрясающе!» - восторженно воскликнула она. "Не могу поверить, что ты самостоятельно выучила сложную магию и даже использовала ее для составления собственной формулы. Не каждый на такое способен, знаешь ли!" Позади нее служанка-ветеран Матильда приняла более критическое выражение лица. «Леди Хильда, - сказала она, - я не могу не задаться вопросом, что заставило вас попытаться использовать магию для выпечки». «Я сделала самый рациональный выбор на тот момент», - настаивала Хильда. «Обжечь стены кухни было рационально?» - спросила горничная. Хильда выпустила Монику из объятий и подняла очки. Затем с видом ученого, поставившего сложный эксперимент, она сказала: «Самый рациональный выбор не всегда приводит к наилучшим результатам». «Пожалуйста, в следующий раз пользуйтесь духовкой», - сказала горничная. Хильда проигнорировала вполне разумное решение горничной и посмотрела прямо на Монику. Ее глаза были полны доброты и сострадания, но в то же время казались отстраненными. Возможно, она видела Венедикта в его дочери. "У тебя действительно есть талант, Моника, - сказала она, взяв девушку за руку. «Если я научу тебя основам магии, ты сдашь вступительный экзамен в школу Минервы?» Школа Минервы была высшим учебным заведением Королевства Ридилл, где обучали магии. Но, если быть до конца честной, Моника не хотела идти в школу. Она боялась находиться среди других людей. Особенно в такой школе, как школа Минервы, где все студенты живут в общежитиях. Да и с Хильдой ей придется разлучаться. Но она понимала, что не может вот так просто остаться в доме Хильды. Если бы она закончила Минерву и получила сертификат мага, ей не пришлось бы беспокоиться о поиске работы. К тому же она сможет отплатить Хильде за все, что та сделала. «Минерва... Хорошо, я сдам экзамен на мага», - пробормотала она, судорожно сглотнув. Хильда решительно кивнула. «Я абсолютно уверена, что ты станешь потрясающим магом!» - сказала она. "Давай испытаем это прямо сейчас! Мы испечем печенье, используя составное заклинание, которое ты придумала!" «Пожалуйста, пользуйтесь духовкой, миледи!» - попросила горничная. Хильда отмахнулась от нее, решив проверить идею Моники об использовании заклинания малого пламени и жаропрочного барьера. Эксперимент удался на славу. Печенье раскалилось до конца и превратилось в чудесные маленькие комочки угля. ---------- ГЛАВА 1 Мой принц ГЛАВА 1 Мой принц До школьного фестиваля в Академии Серендии оставалось всего четыре дня, и члены студенческого совета были заняты даже больше, чем обычно. Моника не была исключением. Обычно она сидела в кабинете совета, погрузившись в канцелярскую работу. Однако в этот день она отправилась на переговоры. Судя по всему, клуб изучения истории магии был недоволен своим бюджетом и местом проведения фестивальной выставки. Если говорить о месте, то Моника была бухгалтером, а значит, непосредственно занималась бюджетом. По этой причине ее отправили лично выслушать мнение клуба. Интересно, смогу ли я правильно вести переговоры, подумала она, нервничая... Похоже, они не в восторге от бюджета. Что, если они на меня накричат...? Любые задания, вынуждающие ее взаимодействовать с другими людьми, были сущим мучением для застенчивой, интровертированной Моники. А эти люди и так были несчастны. Моника чуть не упала в обморок от страха, но, сделав глубокий вдох, направилась в комнату клуба, ноги ее все еще дрожали. Я уверена, что выросла с первого дня пребывания в Академии Серендии... Моника Нортон из студенческого совета была лишь временной личиной, которую Моника использовала. На самом деле она была Моникой Эверетт, молчаливой ведьмой и одной из Семи мудрецов - самых талантливых магов Королевства Ридилл. До недавнего времени она жила в хижине в горах, в изоляции от других людей. Но с тех пор как она взяла на себя секретную миссию по защите второго принца королевства Феликса Арка Ридилла, она стала проводить гораздо больше времени среди своих сверстников. Буквально на днях она дебютировала в обществе в роли хулиганки и бродила по ночным улицам города в разгар оживленного фестиваля. Она до сих пор испытывает странное чувство, когда вспоминает ту ночь. На следующий день после их вечернего приключения Феликс явился в зал студенческого совета с видом идеального принца, как и всегда. Айка с его озорной улыбкой, чьи глаза сверкали при чтении книг по магии, там больше не было. Монике стало немного одиноко. Как будто она потеряла друга и больше никогда его не увидит. Это так странно, подумала она. Я его телохранитель, поэтому вижу его каждый день, и все же... Размышляя об этом, она быстро добралась до клубного зала. Стоя перед дверью, она сжала руки в кулаки и стала перечислять, что ей предстоит сделать. Клуб исследователей истории магии недоволен местом проведения выставки и бюджетом. Моя первая задача - выслушать их. Если мне покажется, что я не справлюсь сама, я вернусь и объясню, что происходит. По крайней мере, так велел поступить лорд Сирил... Она была уверена, что члены клуба будут настроены враждебно по отношению к ней как к члену студенческого совета. Чтобы не дать этой враждебности поглотить ее целиком, она постаралась держать спину прямо и постучала в дверь. "Здравствуйте, здравствуйте! Извините за ожидание... О? Хм? Вы..." В дверном проеме появился немного пухлый мальчик с черными волосами. Он носил круглые очки. Это был президент клуба, Конрад Аскам - тот самый, с которым Монике предстояло вести переговоры. "Я Моника Нортон, бухгалтер студенческого совета. Я пришла сюда, чтобы послушать, что вы скажете". Ей удалось необычно энергичное и четкое вступление, а затем она стала ждать, что ответит мальчик. Посмотрит ли он на нее? Закричит ли он в гневе? Нет, ответ Конрада превзошел все ожидания Моники. Спокойным голосом он сказал: «Пожалуйста, подождите минутку», а затем снова закрыл дверь. Моника стояла у входа в клуб с открытым ртом. Она услышала голос Конрада изнутри, и в нем звучал энтузиазм. "Все! Все и каждый! Член студенческого совета соизволил посетить нас!" Она услышала, как группа студентов-мужчин радостно закричала в ответ. «Принесите нашу лучшую подушку!» - крикнул Конрад. "Принесите закуски и чай! Мы должны сделать это правильно! Идеальное гостеприимство!" «Я немедленно их приготовлю, президент!» "Не забывайте улыбаться! Только лучшие манеры для нашей леди-гостьи!" «Мы прекрасно понимаем, президент!» Пока Моника, ошеломленная, смотрела на дверь, она вскоре снова распахнулась. Появился Конрад, его круглое лицо теперь украшала вкрадчивая улыбка, и он пригласил Монику внутрь. «Я очень извиняюсь за ожидание», - сказал он. «Входите, пожалуйста, входите, леди Нортон!» «Хорошо...» Интерьер комнаты производил впечатление тесноты - скорее всего, из-за того, что все книжные полки и шкафы были втиснуты в и без того небольшое помещение. У левой стены при входе стояли два ряда из трех книжных полок, на которых хранились разнообразные папки и бумаги. Одно только это угнетало. Другая сторона не была прислонена к стене, но документы были приколоты к ней, закрывая ее. Возле нее стояли двое студентов-мужчин. В клубе, включая его президента Конрада, состояло всего три человека. Но в комнате был и четвертый человек. Они томно откинулись на гостевом диване у задней стены - некая знатная дама с прямыми черными волосами и лазуритовыми глазами, излучающими мистическую красоту. «Леди... леди Клаудия?» заикаясь, произнесла Моника. Клаудия Эшли, дочь маркиза Хайоуна, перевела взгляд на нее. Когда она увидела Монику, ее красивое лицо исказилось в выражении отчаяния. Казалось, что влажность в комнате повысилась. «...Почему ты не Нил?» - спросила она. «Эм, эм...», - ответила Моника, смутившись. Насколько она знала, Клаудия не состояла в этом клубе - или в каком-либо комитете, если уж на то пошло. Так почему же она здесь? Конрад, все еще улыбаясь, провел Монику к дивану. "Пожалуйста, присаживайтесь, леди Нортон. Для нас невероятная честь, что уважаемый член студенческого совета посетил нас, несмотря на ваш плотный график. Да, конечно". «Да, ну...», - заикаясь, произнесла Моника, садясь рядом с Клаудией и нервно переходя к делу. «Я слышала, что вы недовольны бюджетом и местом проведения выставки». Конрад сел напротив них и глубокомысленно кивнул. "Да, это правда. Вы совершенно правы. Как вы знаете, мы в скромном клубе по изучению истории магии должны представить свои находки на школьном фестивале". Он сделал паузу, приложив переплетенные пальцы к мягкому подбородку. Его круглые глаза широко раскрылись за стеклами очков. «Но нам не только не разрешили пользоваться Выставочным залом №1, мы должны выступать в этом самом зале клуба - в комнате, которая находится далеко от входа, которую трудно найти, и внешний вид которой нам не нравится!» Как и говорил Конрад, эта комната находилась гораздо дальше, чем первый выставочный зал, где собиралось большинство посетителей фестиваля. К сожалению, свободных аудиторий поблизости тоже не нашлось. «Эммм, - нерешительно начала Моника, - некоторые коридоры и классы будут закрыты по соображениям безопасности, так что... немного... ну, поздновато менять место проведения выставки...» Несмотря на то что она заметно сжалась, в отчаянии ей удалось сформулировать разумный ответ. Улыбка Конрада выглядела очень нежной и мягкой, когда он ответил ей мягким голосом: "Действительно. Поэтому мы усердно искали другое место для нашей выставки. И наконец мы нашли его - сбоку от парадного входа!" Он прав, подумала Моника. Сбоку от парадного входа есть небольшое свободное пространство. Но исследовательские презентации всегда проводились внутри. «Ну, - начала она, - я не думаю, что в Академии Серендии есть оборудование для выставок на открытом воздухе...» «Вы совершенно правы», - сказал Конрад. "Именно поэтому мы хотели бы получить дополнительное финансирование, чтобы организовать выставку на улице. Мы считаем, что у нас достаточно времени для этого". Он хихикнул. Это прозвучало так, словно он вырывал из горла воздух. Затем он посмотрел на Клаудию. «Кроме того, мы хотели бы попросить леди Клаудию Эшли представить наши исследования», - сказал он. «Вы хотели бы?» - ответила Моника. Он снова захихикал. "Она - потомок Линии Мудрецов. Люди называют ее Ходячей библиотекой. Я уверен, что для нее не составит труда донести нашу презентацию до широких масс. К тому же, если одна из трех самых красивых девушек школы устроит выставку под открытым небом, мы обязательно вызовем интерес!" Моника нервно повернулась и посмотрела на Клаудию. Ее выражение лица кричало: " Я ненавижу все это! Это чувство практически витало в воздухе вокруг нее. "Э-э, леди Клаудия, - начала Моника. «Вы... Вы намерены согласиться?» Клаудия медленно выпрямилась на своем месте, прислонилась к Монике и тихо прошептала ей на ухо: «Конечно, нет». От ее голоса по позвоночнику Моники пробежали мурашки. В словах звучал необычный, тихий гнев. «Я ненавижу людей, которые обращаются со мной как с публичной библиотекой», - продолжила она. "А использовать меня для привлечения гостей? Они, должно быть, шутят". «Тогда почему...?» Моника запнулась. Клаудия ненавидела терять время; Моника могла предположить, что она тут же откажется и уйдет. Но тогда почему она все еще находилась в комнате? Словно почувствовав ее вопрос, Клаудия зловеще ухмыльнулась. "Если бы меня несправедливо держали в плену, член студенческого совета пришел бы мне на помощь, да? Я притворялась девушкой в беде, ожидая, что мой прекрасный принц спасет меня. К сожалению, вместо Нила пришла ты. Почему так?" «Я... мне очень жаль», - слабо ответила Моника, несмотря на то что вся эта ситуация казалась ей очень несправедливой. Ей было жаль Клаудию, которая ожидала увидеть своего жениха Нила, но это дело было поручено Монике, а не ему. Я должна сама решить эту проблему и освободить Клаудию, подумала она, обернувшись, чтобы посмотреть на Конрада. «Ну, хорошо», - сказала она. "Приоритет места проведения выставок и бюджета определяется достижениями клуба и количеством людей. Так что..." «Да, действительно», - ответил Конрад. "Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, леди Нортон. У нас всего три члена и нет никаких выдающихся достижений. Да и сама область исследования истории магии не слишком велика". Он печально опустил глаза, вызвав в сердце Моники укол вины. История магии была лишь частью фундаментальных магических исследований, поэтому в этой области было мало возможностей для научных презентаций. Поэтому никому из участников было сложно многого добиться. Моника чувствовала себя еще хуже, потому что за время учебы в Минерве она не раз лично убеждалась в этом. Интересно, могу ли я как-то помочь им, подумала она. Конрад взглянул на двух студентов, ожидавших у стены. «И поэтому мы хотели бы, чтобы вы, член студенческого совета, лично рассмотрели нашу презентацию». «Я?» - спросила Моника. «Да! Будьте добры, посмотрите на это и подумайте о том, чтобы пересмотреть статус нашего клуба!» Два студента принесли несколько свернутых документов и быстро развернули их. Затем Конрад принялся красноречиво объяснять суть своих исследований. Вице-президент Сирил Эшли просматривал кипу бумаг в комнате студенческого совета, когда взглянул на настенные часы и нахмурился. Моника уже давно ушла в клуб по изучению истории магии. Хотя девушка была невероятно опытна в канцелярской работе, она была плохим переговорщиком. Она не могла просто представиться человеку, с которым никогда раньше не общалась. Сможет ли она узнать, что нужно клубу? Ведь я говорила ей, что нужно только выслушать их, а не навязывать себя для решения их проблем. Президент клуба был не из тех, кто полагается на запугивание, но это не избавило Сирила от беспокойства за Монику и ее застенчивость. Он представлял себе, как она так нервничает, что пускает пузыри у рта и падает в обморок. Наконец он положил перо в подставку и встал. «Сэр, я вернусь через несколько минут». « Хорошо», - сказал Феликс и, кивнув, слегка рассмеялся. Вероятно, он точно знал, что задумал Сирил. Чувствуя себя неловко, вице-президент поспешил выйти из комнаты совета чуть быстрее, чем обычно, и направился в клубный зал. Он постучал в дверь и вскоре был встречен президентом клуба Конрадом, на лице которого сияла широкая улыбка. "Ну! Вице-президент Эшли!" - сказал он, задыхаясь от смеха. «Добро пожаловать в клуб изучения истории магии». «Вы должны извинить меня», - ответил Сирил. «Бухгалтер Нортон должен был нанести вам визит...» Он прервался, глядя мимо Конрада на двух девушек, сидящих на диване в задней комнате. Одну из них звали Моника. Другая - младшая сводная сестра Сирила, Клаудия. Монику я могу понять, но что здесь делает Клаудия? спросил он озадаченно. Клаудия откинулась на диванную подушку и уставилась в потолок с таким видом, будто вот-вот наступит конец света. «...Почему на этот раз ты?» «О чем ты?» - раздраженно ответил он. У него была веская причина быть здесь, и она не имела права жаловаться. Клаудия хмыкнула и мрачно улыбнулась. «Я пленница, ждущая, когда мой принц придет и спасет меня», - объяснила она. «Ты...понимаешь?» Это была не улыбка принцессы, ожидающей спасения. Это была улыбка злой ведьмы, несправедливо оккупировавшей клубную комнату. Пока Сирил стоял в замешательстве, Моника вдруг подняла голову и подбежала к нему. «Лорд Сирил!» - воскликнула она. Она не выглядела ни ошеломленной, ни испуганной. Даже можно сказать, что она была энергичной. Даже чересчур. Сирил вздохнул с облегчением, когда Моника взяла в руки бумаги и принялась сыпать пространными объяснениями. «Лорд Сирил, пожалуйста, посмотрите на это!» - умоляла она. "Эти бумаги! Они потрясающие! Это очень понятное изложение роли магов и магических предметов в истории королевства! И цифры в них предельно конкретны, а использование графиков просто великолепно...!" Президент клуба снова разразился задыхающимся смехом. «Нет, нет, вряд ли это так уж впечатляет», - сказал он, а затем с гордым хихиканьем пристроился рядом с Моникой. С лица Сирила исчезло всякое выражение, и от него повеяло прохладой. Моника, однако, этого не заметила. «И еще!» - продолжала она. "Здесь не только рассматриваются современные и древние магические предметы - здесь даже говорится о шаманских инструментах! Так мало литературы, в которой проклятые инструменты рассматриваются в контексте исторических магических предметов, что..." «Бухгалтер Нортон», - холодно перебил Сирил. Она замерла. "А как же текущий вопрос? Место проведения выставки и бюджет?" Крепко сжимая в руках документы, Моника позволила своему взгляду неловко дрейфовать. «Ну... э-э-э...», - заикаясь, пролепетала она. Клаудия лишь слабо улыбнулась. Как бы отмахнувшись от этой тяжелой атмосферы, Конрад перешел на еще более веселый тон и обратился к Сирилу. "Идемте, идемте! Пожалуйста, присаживайтесь сюда". «Ваши попытки успокоить меня бессмысленны», - ответил Сирил. «Мы не признаем ни изменения местоположения вашей выставки , ни дополнительного финансирования». «Сейчас, сейчас!» - продолжал Конрад. "Я хотел бы, чтобы вы выслушали меня относительно принципов нашего клуба. Видите ли, одна из наших задач - узнать о королевской семье Ридилл через призму истории магии, тем самым осветив ее величие. И поэтому..." «И вот вы видите, что, наняв Розебургов - элитную семью магов и Олбрайтов - единственный в королевстве род шаманов, - королевская семья Ридилла сохранила хрупкий баланс сил между местными дворянами и Гильдией магов». Моника и Сирил кивали, соглашаясь с объяснениями Конрада, их лица были серьезными. Отчет клуба показался чрезвычайно хорошо составленным даже Монике, одной из Семи мудрецов. А главное, умение Конрада донести его содержание было просто невероятным. Даже когда он объяснял уже знакомую фамильярную тему, всегда можно было обнаружить что-то новое. Они погрузились в свои мысли, и поэтому никто из них не заметил Феликса, который стоял в дверях, сложив руки и изобразив на лице недовольство. «Монику я могу понять, - пробормотал он с легким раздражением, - но Сирила?» Одним и тем же движением Моника и Сирил обернулись. "Ик! При-При-При-При-При..." "П-принц! Что вы здесь делаете?!" Феликс улыбнулся и сузил глаза. «Вы оба очень синхронны». Они оба побледнели. Они так увлеклись объяснениями Конрада, что не заметили, что уже почти пора возвращаться в общежитие. В то время как они паниковали, Клаудия, сидевшая рядом с Сирилом, смотрела в потолок и смеялась так, словно собиралась погибнуть. «О, как это может быть?» - пробормотала она. "Наконец-то появился настоящий принц... Но когда же появится мой? Как долго я должна ждать?" Феликс бросил взгляд на Клаудию, затем перевел взгляд на Монику и Сирила. «А теперь, может быть, вы двое объясните, почему вы теряете драгоценное время перед школьным фестивалем?» - спросил он. «Эм, я...» «Не утруждайте себя, бухгалтер Нортон», - перебил Сирил. «Я сам все объясню». Сирил выпрямился и рассказал Феликсу о ситуации в клубе. Принц смотрел на документы, висевшие на стене, и слушал. Когда вице-президент закончил объяснения, Конрад воспользовался случаем и приблизился к Феликсу. "Идемте, идемте, президент! Присаживайтесь вот сюда..." «Нет необходимости», - ответил принц. "Я уже просмотрел все, что вы написали. Мне больше ничего не нужно". Очевидно, он уже ознакомился со всеми документами, выставленными на стене. Сохраняя царственную улыбку, он посмотрел на Монику и Сирила. «Что еще более важно, могу я спросить, что вы оба подумали, увидев эти бумаги?» «Хм, они очень хорошо обобщены...», - предложила Моника. «И я бы хотела, чтобы еще много людей получили возможность ознакомиться с ними». «Они помогли мне углубить понимание королевской семьи», - пояснил Сирил. «А поскольку в Академии Серендии учатся королевские особы, я считаю, что это вполне подходящая тема для выставки». Феликс кивнул каждому из них, а затем снова повернулся лицом к Конраду. "Президент Конрад Аскам. К сожалению, я не могу разрешить изменить место проведения выставки или выделить дополнительное финансирование". Лицо Конрада заметно осунулось, а плечи Моники и Сирила поникли. Страсть президента клуба и двух других его членов была более чем очевидна в материалах, которые они подготовили для фестиваля. Вероятно, они потратили много времени и сил, работая над ними. Тем не менее, мероприятие проводил студенческий совет, и они должны были принять во внимание предыдущие достижения. Но данные все такие хорошие, подумала Моника. Ей было обидно, что такие замечательные исследования скрыты от посторонних глаз. Она повесила голову и закусила губу. Тем временем Феликс обратился ко всем присутствующим в комнате. "Но долг студенческого совета - поддерживать студентов в их начинаниях. Поэтому вместо этого я познакомлю вас с одним талантливым человеком из знаменитого рода Посредников нашего королевства". Клаудия, которая лежала, прижавшись к спинке дивана, как труп, выпрямилась и улыбнулась. «Я понимаю ситуацию, сэр», - сказал Нил. Он говорил ровным тоном, так как был вызван Феликсом. Нил Клэй Мэйвуд был ответственным за общие дела студенческого совета и довольно невысоким для своего возраста. Когда он поворачивался лицом к Конраду, который был высокого роста, разница в росте делала Нила похожим на ребенка рядом со взрослым. Однако это не помешало Нилу обратиться к другому мальчику. "Во-первых, что касается места вашей выставки. Оно не может быть изменено. Однако я не вижу ничего страшного в том, чтобы разместить часть ваших материалов в свободном уголке первого зала..." «Ну, пожалуйста, подождите минутку», - перебил Конрад, запыхавшись. «Мы можем поместить там только столько всего...» «Да.» Нил кивнул, обращаясь к бумагам на стене. "Вы сможете выставить только одну из них в свободном выставочном углу. Вам нужно будет сжать свой отчет и тщательно выбрать, какую информацию использовать". В клубном зале было восемь листов бумаги, каждый размером с дверь. Уместить все это на одном листе было бы грандиозной задачей. Конрад все еще выглядел недовольным, поэтому Нил мягко улыбнулся и предложил. "Почему бы вам не поместить краткое описание в уголке для бесплатных экспонатов, а также указания, куда приходить за более подробной информацией? Мы также можем повесить карту в коридоре, чтобы потенциальные посетители не сбились с пути". Это предложение сохранило клубный зал в качестве основного места проведения выставки, но предложило направлять посетителей туда - и Нил не закончил. «Президент клуба, ваша целевая аудитория - это в основном те, кто занимается магией, верно?» «Ну да, конечно», - ответил Конрад. "Тогда, когда такие посетители регистрируются, мы можем вручить им небольшую карточку, направляющую их сюда. Думаю, это будет проще всего. На ней может быть простая карта и объяснение сути ваших исследований". Конрад обдумал это. Может, они и не могли сменить место, но пока люди могли видеть их исследования, вопрос должен быть решен. Но президент клуба, похоже, все еще был чем-то недоволен. "Как видите, - продолжал он, - в этом зале не так много места для стен. Он не очень-то приспособлен для размещения выставки..." «Тогда почему бы не передвинуть эти полки?» - тут же предложил Нил, глядя на два ряда книжных полок вдоль левой стены. "Те, что у стены, прикручены, но можно развернуть второй ряд, задвинуть его в первый и накрыть тканью. На ткань можно повесить больше исследовательских материалов и данных, чтобы было легче все видеть. Таким образом, единственный дополнительный материал, который вам понадобится, - это ткань". Члены клуба, включая Конрада, кивнули, поняв, к чему клонит Нил. Нил улыбнулся и продолжил. "У театрального кружка должны быть большие куски ткани, которые им не нужны. Чтобы передвинуть полки, понадобится несколько человек, но вы можете попросить помощи у их сценографов". Предложение новых способов решения проблем было не единственным, в чем Нил преуспел, - он четко представлял, что требуется и как разделить работу. Именно поэтому Конрад и остальные члены клуба так легко принимали его предложения. Он умиротворил президента клуба, не идя ни на какие уступки. Это была блестящая демонстрация мастерства. Моника, по крайней мере, знала, что никогда не сможет справиться с подобным. Когда обсуждение было в основном завершено, Моника нервно повернулась к Нилу. «Лорд Мэйвуд, это было потрясающе», - сказала она. «Как вам удается... так хорошо вести переговоры?» Брови Нила опустились в улыбку от искренней похвалы Моники. Это было его обычное, несколько неустойчивое выражение лица. «Я научился у своего отца», - объяснил он. «По его словам, самое важное в переговорах - это выяснить, что для другой группы не является предметом переговоров». Для Клуба исследований истории магии это означало, что их данные должны увидеть как можно больше людей. Поэтому Нил предложил показать людям дорогу сюда, не меняя места проведения выставки. Он сделал это легко, но Моника могла сказать, что это впечатляющий подвиг. Когда она продолжала восхищенно смотреть на него, его лицо слегка покраснело от смущения, и он опустил взгляд. «По сравнению с моим отцом мне еще предстоит пройти долгий путь». Если подумать, подумала Моника, Феликс сказал, что Нил из «Линии Посредников». Может быть, его семья действительно знаменита? Хотя Моника имела ранг графа магии - эквивалентный графу - благодаря своему статусу одного из Семи мудрецов, она не была знакома с обстоятельствами жизни знати королевства, политической или иной. Феликс вмешался, словно отвечая на ее вопрос. "Дом Мэйвуд известен тем, что из поколения в поколение производит талантливых посредников и арбитров. Отец Нила, барон Мейвуд, считается одним из лучших даже среди аристократии". «Верно...», - пробормотала Клаудия. Она вдруг оказалась позади Моники; должно быть, та встала и подошла. "Дом Эшли известен как Род Мудрецов, а Дом Мэйвуд - как Род Посредников. Вдвоем мы непобедимы. Вы согласны?" «Ты даже ничего не сделала», - нахмурившись, пробормотал Сирил. Клаудия ответила ему прекрасной улыбкой. «О?» - ответила она. «И кто же это был, кто так легко оказался втянутым в это дело, как Моника здесь?» Сирил застонал, затем закрыл рот и отвернулся. Моника не была уверена, но ей показалось, что в его профиле промелькнул намек на депрессию... Все ли в порядке с лордом Сирилом? спросила она в пустоту. Может, его беспокоит то, как легко Конрад его переубедил? Если так, то Моника виновата в этом не меньше - ведь именно она первой поддалась на уговоры. Но прежде чем она успела задать ему этот вопрос, Конрад потер руки и подошел к Клаудии, издав еще один задыхающийся смешок. «Кстати, что касается того, чтобы леди Клаудия представила наши исследования...» «Я твердо, решительно и безоговорочно отказываюсь», - заявила она. Конрад опешил. «О, но на сцене ваша красота привлекла бы всеобщее внимание, а ваш интеллект - национальное достояние», - сокрушался он со скорбным выражением лица. «Если бы вы были там, законный наследник рода Мудрых, только подумайте, сколько гостей мы бы привлекли...» Внезапно Конрад поднял голову, словно что-то вспомнив. Он почему-то повернулся к Сирилу, но вице-президент студенческого совета ничего не сказал, а просто опустил глаза. Конрад тут же выпрямился и отвесил Сирилу глубокий поклон. «Мне очень жаль», - сказал он. «В любом случае, я хотел бы принять предложения офицера Мэйвуда и продолжить подготовку к выставке». [[image:/storage/reader-images/c83ea7ed5a74b2a54600cfbf5883814f4400d115.png]] Казалось, вопрос был решен. Пока Моника вздыхала с облегчением, Клаудия подползла к Нилу и обхватила его руками. «Разве мой жених не чудо, на которое стоит посмотреть?» Погладив его по мягким волнистым волосам, прекрасная благородная девушка скривила губы в лукавой ухмылке. Клаудия Эшли впервые встретила Нила Клэя Мэйвуда, когда ей было двенадцать лет. Потомок рода Мудрых, Клаудия, сколько себя помнила, все свободное время посвящала чтению. Взрослые, видевшие ее, говорили, что она обожает книги, но на самом деле она не особенно любила читать. Это не было для нее хобби. Когда человек хотел есть, он ел. Когда Клаудия чего-то не знала, она читала об этом книгу. Все было так просто. И все же окружающие ее люди никогда не искали ответы на свои вопросы. Когда возникал какой-то вопрос, они просто полагались на кого-то из Линии Мудрых. Все, о чем они приходили к ней спрашивать, можно было легко узнать, стоило только открыть книгу. Но для них это было неважно: никто не хотел сам заниматься исследованиями. Им нужны были только ответы. Каждый из них считал Дом Эшли семейством ходячих библиотек, и не более того. Особенно она ненавидела, когда ее благодарили. Те, кто просил ее о чем-то и благодарил, постоянно возвращались - одно за другим. Поэтому Клаудия решила принять мрачный, жалкий вид, чтобы отвадить всех желающих. На самом деле она была настолько мрачной, что можно было подумать, будто ее семья только что умерла. Результаты были впечатляющими. Никто больше не хотел с ней сближаться, и у нее наконец-то появилось достаточно тишины и покоя, чтобы просто побыть одной и почитать. И Клаудию это полностью устраивало. Однажды в их поместье вместе с сыном приехал друг ее отца - человек по имени барон Мейвуд. Барон Мэйвуд был простым человеком, выглядевшим довольно молодо, учитывая, что он был почти ровесником отца Клаудии. Его одежда была аккуратной и опрятной, но не экстравагантной. Хотя он и был бароном, он, должно быть, не был слишком богат. Судя по его неуверенной улыбке, он казался дружелюбным человеком, но не слишком умным. "Сегодня я привел с собой сына. Давай, Нил. Представься", - сказал он, побуждая невысокого мальчика заговорить. Мальчик, который ждал позади своего отца, смущенно улыбнулся и сказал: "Здравствуйте. Меня зовут Нил Клей Мэйвуд. Для меня большая честь познакомиться с вами". У него были очень прямые глаза. Хотя на вид ему было не больше десяти, на деле ему было двенадцать, как и Клаудии. Похоже, молодость была присуща всей семье. После того как его проводили в гостиную, барон Мейвуд некоторое время беседовал с отцом Клаудии, маркизом Хайдауном. Их разговор касался посредничества между Гильдией магов и Благородным собранием. Судя по всему, Гильдия магов выступала за отмену запрета на целительскую магию. Задача барона Мэйвуда - выступить посредником на конференции между двумя группами. Хотя он сам был дворянином, роль посредника заключалась в том, чтобы не принимать ничью сторону, быть справедливым и беспристрастным и направлять обе группы к решению, которое устраивало бы всех. «Если мы решим разрешить целительскую магию, мы действительно сможем спасти много жизней», - сказал барон Мэйвуд. "Это очевидно. Однако я считаю, что делать это еще слишком рано. Магия исцеления требует зрелости и конкуренции как в области медицины, так и в области магии... Но лечебные технологии нашего королевства вряд ли можно назвать зрелыми." Маркиз Хайоун глубокомысленно кивнул. «Согласен», - сказал он. "В некоторых областях до сих пор встречаются так называемые доктора, которые только и делают, что следуют суевериям, чтобы успокоить своих пациентов. Если мы сейчас разрешим целительскую магию, люди могут начать путать эти два искусства". «Я также думаю, что нам нужно провести больше исследований, чтобы выяснить, какой вред мана может нанести человеческому телу...», - добавил барон. «Данных, поступающих из Гильдии магов, все еще недостаточно». "Вы не ошибаетесь. Я думаю, нам нужно вырастить и воспитать группу людей, искусных как в медицине, так и в магии. В один прекрасный день это может перерасти в целительскую магию... но сейчас у нас нет даже фундамента для этого. Вместо этого мы должны сосредоточиться на развитии этой основы". Пока Клаудия молча слушала речь взрослых, барон Мэйвуд посмотрел на нее. Затем он свел брови в глупую ухмылку. «Прошу прощения», - сказал он. «Должно быть, вам это не очень интересно». «О, но это очень интересно...», - сказала Клаудия. «Легко понять, что возникнет конфликт между магами, которые хотят снять ограничение на целительство, несмотря на недостаток данных, и Благородным собранием, которое беспокоится, что объединение медицины и магии приведет к тому, что преимущества, которыми сейчас обладает Гильдия лекарей, перейдут к магам». Глаза барона Мейвуда слегка расширились, но он не выглядел особенно обиженным. Более того, он мягко улыбнулся ей. "Вы умная молодая леди. И вы правы. Именно поэтому мы должны быть еще более осторожны в поисках решения". Нил, сидевший рядом с бароном Мейвудом, удивленно уставился на нее. Ей было интересно, насколько много понимает этот мальчик с детским личиком. Вообще-то я сомневаюсь, что он хоть что-то понял, подумала она про себя. Низким голосом отец приказал. «Клаудия, не проведешь ли ты для Нила экскурсию по поместью?» Вероятно, отец не думал, что ей наскучил этот разговор; это должно было быть признаком того, что они собираются обсудить вещи, о которых детям лучше не слышать. Клаудия встала, не говоря ни слова, и Нил, запыхавшись, последовал ее примеру. «Э-э-э, спасибо!» - заикаясь, проговорил он. «......» Клаудия повернулась к Нилу спиной, затем открыла дверь в коридор. «Вы хотите что-нибудь посмотреть?» «Я бы хотел увидеть сады!» «...О.» Это было необычно, когда кто-то посещает Дом Эшли, гордящийся своим невероятным богатством книг, и просит вместо этого посмотреть сады. Будет меньше проблем, если он немного почитает книгу или что-то в этом роде, подумала Клаудия и повела мальчика в сад. Когда они шли бок о бок, ей снова бросилось в глаза, насколько юным выглядит Нил. Он был ниже ее ростом. На вид ему было совсем немного лет. Заметив ее пристальный взгляд, Нил опустил брови и улыбнулся. Улыбка была немного неуверенной, как у его отца. «Вы действительно невероятны, леди Клаудия», - сказал он. «За этим разговором было трудно уследить, но вы точно знали, что лежит в его основе». «......» "Я не задумывался о возможных скрытых мотивах со стороны Благородного собрания. Я не знал, что между Гильдией врачей и Благородным собранием существует такая тесная связь", - продолжил он. «Отец привел меня сюда в рамках обучения, но, похоже, мне еще предстоит пройти долгий путь». Очевидно, мальчик прислушивался к разговору их отцов. Нил сложил руки и сделал сложное лицо, задумчиво хмыкнув. "Интересно, есть ли какие-нибудь данные, указывающие на четкую связь между этими двумя явлениями? Нынешний глава Гильдии лекарей... Стоп, кто это...?" Он мучился одним вопросом за другим, но так и не задал ни одного Клаудии. Она не удержалась и прокомментировала. «Разве ты не собираешься спросить меня?» «А?» "Я из рода Мудрых. Я достаточно умна, чтобы ответить на большинство твоих вопросов". По правде говоря, Клаудия знала ответы на все вопросы, которые он упомянул. Но, подумав немного, Нил решительно покачал головой. "Нет, я все узнаю, когда вернусь домой. Отец всегда говорит, что если я чего-то не знаю, то должен сначала это узнать. Если я стараюсь изо всех сил, но все равно не понимаю, тогда я могу спросить у кого-нибудь". «...Понятно.» "О, простите! Вы сказали, что ответите на мои вопросы, но я..." Клаудия этого не говорила. Она лишь сказала, что знает ответы. Тем не менее этот мальчик был явно добросердечным и, похоже, воспринял ее замечание как выражение доброй воли. «Когда я вернусь домой, я обязательно проведу множество исследований», - сказал он. «Если и после этого я ничего не пойму, вы мне расскажете». Клаудия не сказала ни «да», ни «нет» - она вообще ничего не сказала. Но это было не из желания поддразнить мальчика. Она просто не знала, что ответить. Если она холодно откажется рассказать ему, он, скорее всего, никогда больше не придет к ней. А ей почему-то не хотелось, чтобы так случилось. Клаудия бесшумно открыла дверь и направилась прямо по ухоженной дорожке. «Это сады», - сказала она. «Ух ты!» - воскликнул Нил. «Посмотрите на все эти лекарственные травы!» В садах поместья были посажены как декоративные цветы, так и лекарственные травы - примерно половина на половину. Отец Клаудии выращивал последние, чтобы использовать знания, почерпнутые из книг. Он считал, что подобные знания имеют ценность только тогда, когда их применяют на практике. "Посмотрите на это, леди Клаудия, - сказал Нил. «Это растение может помочь в заживлении порезов!» «Вы должны понимать, что я это уже знаю», - ответила она. «О. Точно». Он почесал щеку, похоже, смутившись, затем присел на корточки и потянулся к нескольким сорнякам, растущим прямо за клумбой. «Тогда вы знаете, что это такое?» «Это сорняки». Если бы он захотел, она могла бы дать ему их научное название и рассказать, в каких регионах они обычно растут. Но пока она размышляла об этом, Нил сорвал один из сорняков и загнул оба конца. Затем он поднес сложенную травинку ко рту и дунул в нее. Получился высокий свистящий звук. "Если взять травинку и согнуть ее вот здесь, можно сделать из нее флейту. Наш пастух всегда так делает". «...Я никогда этого не знала», - тихо сказала Клаудия. Нил продолжал радостно дуть в свою травяную флейту. Звук чисто и ясно разносился по голубому небу над головой. Как только барон Мэйвуд и его сын покинули поместье, Клаудия обратилась к отцу с требованием. «Отец, - сказала она, - я собираюсь выйти замуж за Нила». Маркиз Хайдаун не удивился и не отругал ее за неожиданное заявление. Вместо этого он посмотрел на нее прямо в глаза. « Нил - их старший сын и наследник, поэтому он не может быть принят в эту семью через брак», - объяснил он. Но как только она подумала, что он собирается отказать ей, он погладил свою бороду и тихо сказал: «Но я мог бы усыновить мальчика, чтобы он унаследовал семью». Мать Клаудии скончалась вскоре после рождения дочери, а ее отец так и не женился. На данный момент Клаудия была единственной прямой наследницей маркиза Хайоуна. Ее отец был прав: если маркиз Хайоун примет сына в качестве наследника, Клаудия будет вольна выйти замуж за кого захочет. Однако она была совершенно уверена, что ее отец предпочел бы усыновить ее мужа в качестве своего наследника. «...Значит, вы не откажете мне?» «Я не удивлен, что он тебе нравится», - ответил он, обдумывая сказанное. В его словах прозвучала странная личная нотка. Очевидно, они оба питали слабость к Мэйвудам. Ее отец ничего не говорил о том, что род Мудрых угасает. Он знал, что не их кровь оставляет после себя знания, а их память. Маркиз Хайдаун достал из стола несколько документов и сказал: - Может, нам оформить усыновление? Это может быть дальний родственник, если он желает улучшить свое положение". Так Клаудия и Нил обручились, а тринадцатилетний на тот момент Сирил был усыновлен, чтобы продолжить семейную линию. Через день после стычки с клубом по изучению истории магии Клаудия получила приглашение на чаепитие от неожиданного человека. Организатором оказался Сирил Эшли, приемный старший брат Клаудии. Сирил был не из тех, кто устраивает чаепития, особенно за три дня до школьного праздника, когда он наверняка был очень занят. Да и ни он, ни Клаудия не были склонны к приятной беседе за чаем. Короче говоря, это была тайная встреча под видом чаепития. Усевшись на приготовленное для нее место, Клаудия сделала кислое лицо, чтобы брат понял, что это последнее, чем она хотела бы заниматься. «Ты пришел пожаловаться на вчерашнее?» - спросила она. «Нет», - категорично ответил Сирил. Клаудия слегка сузила глаза. « Ты странно спокоен», - заметила она. «Я полагала, что слова Конрада Аскама все еще беспокоят вас». Накануне Конрад Аскам, руководитель клуба по изучению истории магии, назвал Клаудию «законной наследницей рода Мудрых», а затем бросил неловкий взгляд на Сирила. Неловкость была вызвана тем, что он знал, что Сирил не был биологическим сыном маркиза Хайоуна и что его запасы знаний не шли ни в какое сравнение с запасами Клаудии. «Я не ссорился с президентом клуба Аскамом, и меня не беспокоят его слова», - твердо заявил Сирил. «В том, что я не могу с гордостью заявить о своем членстве в Роду Мудрых, виноват лишь мой собственный недостаток мотивации». По крайней мере, он не выглядел расстроенным. Тогда зачем он позвал меня сюда? задалась вопросом Клаудия, молча глядя на него. В конце концов Сирил заговорил об этом с недовольным видом. «Я хочу попросить тебя кое о чем». Клаудия, хотя и не подала виду, на самом деле была удивлена. У ее приемного брата было много гордости, и он почти никогда ни о чем ее не просил. «Это необычно», - заметила она. «Ты всегда хотел, чтобы другие зависели от тебя, а теперь зависишь от меня... Что ты хочешь, чтобы я сделал?» «Я хочу, чтобы ты одолжила мне платье». Клаудия замолчала, подняв чашку с черным чаем на полпути к губам. В этой позе она простояла целых десять секунд. Выражение лица Сирила напряглось, когда он встретил ее абсолютно немигающий взгляд. Успокоив брата, Клаудия монотонно произнесла. «Я не знала, что ты интересуешься переодеванием в девочку». (ПП: Это было слишком ожидаемо) Брови Сирила взлетели вверх от ярости. Казалось, он готов накричать, но ему удалось сдержать себя, подавить эмоции и спокойно сказать: «Почему ты предполагаешь, что я собираюсь его надеть?» "О, но разве ты не знаешь? Некоторое время назад мы провели тайное голосование в академии по поводу того, кто лучше всего подходит на роль героини школьного фестиваля, Амелии". «При чем тут это?» Судя по его реакции, он, должно быть, не расслышал. Клаудия медленно скривила губы. «Первое место заняла секретарь студенческого совета Бриджет Грейхэм». Она сделала паузу. «А на втором месте - ты». «Что... Что?!» Амелия, первая королева Ридилла, была властной, гордой и красивой женщиной. Да, женщиной. И все же казалось, что ее брат, признанный вторым наиболее подходящим для ее роли, совершенно не осознавал, как хорошо он будет смотреться в женском платье. "Кстати, я заняла третье место, - продолжила она. «Место в верхней части такого глупого голосования не доставляет мне радости, но видеть твое имя рядом с моим было так забавно, что я не могла перестать смеяться». Она снова засмеялась, красиво и нескромно. Сирил уставился на нее, его челюсть упала на пол. Она могла дразнить его до тех пор, пока он не придет домой, но ей не хотелось затягивать этот бесполезный разговор. Сняв непринужденную улыбку, она вернулась в нужное русло. «Так почему ты попросил меня одолжить тебе платье?» «Ну... вообще-то это для бухгалтера Нортона». Бухгалтер Нортон. Моника Нортон. Клаудия не очень удивилась, услышав это имя. Когда ее гордый приемный брат что-то от нее хотел, это обычно было связано с Моникой. К тому же всего несколько недель назад, когда Моника оказалась замешана в инциденте с падающими пиломатериалами, он попросил Клаудию отвести ее обратно в общежитие для девочек. «Учитывая ее обстоятельства и характер, вполне вероятно, что у нее нет платья, которое она могла бы надеть на бал после фестиваля», - объяснил он. «Я подумал, не могла бы ты поговорить с ней и одолжить ей одно, не... ну, не упоминая моего имени». «......» Когда Клаудия продолжала молчать, глаза Сирила заслезились, и он начал быстро лепетать. "Я, конечно, понимаю, что мужчине невежливо говорить что-то об одежде женщины, но если бухгалтер Нортон явится на бал в школьной форме, она опозорит студенческий совет и, соответственно, принца. Поскольку я его правая рука, вполне естественно, что я захочу сделать все необходимые приготовления заранее, чтобы защитить его гордость, так что..." «Если ты беспокоишься о ее платье, то я слышала, что она одолжила его у одноклассницы». На этом Сирил быстро замолчал. Он явно почувствовал облегчение. Так легко читать, подумала она. "Понятно. Тогда, полагаю, проблем нет". «И даже не думая, Моника все равно не влезет в мои платья», - продолжила она. «На тебе они будут смотреться гораздо лучше». «......» Клаудия была высокой, а Моника - невысокой. Разница в росте была значительной. Стройный Сирил, хотя и мужчина, был гораздо ближе к Клаудии по размеру, чем другая девушка. Сирил стеснялся своего худого роста и досадливо поджимал губы. Чтобы отвлечься, он взял из чайника кусочек сахара и бросил его в чай, затем поспешно бросил еще один, потом еще. Он явно не считал их. "А я-то гадала, - сказала Клаудия, - что может заставить моего горделивого брата просить что-то у меня... Хм. Понятно". «Как я уже сказал, это нужно для того, чтобы школьный фестиваль прошел гладко...» «Ты, должно быть, очень хочешь увидеть Монику в платье». Сирил опустил следующий кусочек сахара в свою чашку с высоты, отчего капли черного чая брызнули на блюдце. Он чуть не уронил и ложку, яростно глядя на сестру. «Члены студенческого совета должны задавать стандарты для всех остальных студентов», - настаивал он. «Я всего лишь пытаюсь сделать необходимые приготовления заранее...» Клаудию не интересовали оправдания брата, поэтому она решила ничего не отвечать и просто откусила несколько кусочков бисквита. Но когда ее мысли обратились к балу, она кое-что вспомнила. "А, точно, - сказала она. «Насчет Нила...» «А при чем здесь офицер Мэйвуд?» "Разве есть что-то плохое в том, что я заговорила о своем женихе? Я хотела бы знать, будет ли он занят в день фестиваля в этом году". « Конечно, будет». Я так и думала, - тихо проговорила Клаудия. У Феликса было больше всего работы в центре внимания, поскольку он должен был встречать гостей и тому подобное, но самым занятым за кулисами был Нил, офицер по общим вопросам. Ему предстояло следить за оборудованием и оснащением, организовывать питание, и он должен был быть наготове, чтобы помочь, если возникнут проблемы. Кроме того, он должен был поддерживать тесный контакт с лидерами всех клубов и делиться любой информацией со своими коллегами по студенческому совету. Ему предстояло многое сделать. Клаудия опустила длинные ресницы и скорбно вздохнула. «Тогда, полагаю, Нил не будет готовить для меня цветочное украшение и в этом году». «Цветочное украшение?» - повторил Сирил. «Ах, это...» В Академии Серендии существовала традиция, согласно которой мальчики дарили девочкам цветочные аксессуары, чтобы те надевали их во время школьного фестиваля. Когда мальчик делал это, это означало, что он хочет получить первый танец получательницы на балу. А если девушка надевала украшение, это означало, что она согласна. Такие подарки часто украшались цветами или лентами, совпадающими с цветом глаз или волос дарителя, так что знающие люди могли легко догадаться, от кого они. Однако это не было обязательным мероприятием, и большинство студентов, принимавших в нем участие, были уже помолвлены. «Я не смогла потанцевать с ним на прошлогоднем балу», - жаловалась Клаудия. «Офицер Мэйвуд очень занят, в конце концов». «Он даже не подарил мне цветочное украшение». "Ну и что? Это все равно глупая игра". Клаудия презрительно нахмурилась, глядя на брата. «...Ты явно не понимаешь, как устроено женское сердце, дорогой старший брат». Сирил, раздосадованный, замолчал. Следующие слова Клаудия пробормотала, почти не шевеля губами. «Любая женщина, которая не получает его, рассматривается как нежелательный остаток». «Это всего лишь твое воображение», - ответил Сирил. «Мужчины, по крайней мере, не смотрят на женщин так...» "Верно. Мужчины, может быть, и нет, но женщины всегда все прочитывают и оценивают друг друга. Это нечестно, тебе не кажется?" Сирил вздрогнул от холода, прозвучавшего в ее голосе. «Но ты... Разве в прошлом году ты не получила по меньшей мере десять?» Несмотря на помолвку Клаудии с Нилом, каждый год бесконечное число людей настаивали на том, что они подходят ей больше. Тот, кто хотел иметь талантливых и красивых детей, готов был отдать руку и ногу за человека с невероятной внешностью и интеллектом Клаудии. Именно столько внимания уделялось Линии Мудрых в этом королевстве. Как только начинался школьный праздник, все, кто считал себя более достойным, чем простой сын барона, толпились вокруг нее с цветочными украшениями. Но какое это имело значение? «Ты же знаешь, что я никогда не приму цветы ни от кого, кроме Нила», - сказала Клаудия, бросив на него яростный взгляд. Ей было неприятно, что он заставляет ее произносить вслух то, что они оба так хорошо знали. Сирил сделал глоток чая, чтобы отвлечься от неловкого молчания, которое последовало за этим. Он тщательно подбирал слова. "Офицер Мэйвуд верен и искренен. Если он не подарил вам цветочное украшение, значит, он действительно был слишком занят, чтобы танцевать с вами в тот день". Нетрудно было представить, что Нил беспокоился о том, что обещать ей танец, который он может пропустить, было бы невежливо. Клаудия это понимала. "Мм, - сказала она, рассеянно глядя на улицу своими лазурными глазами. «Знаешь, ты мне не особенно нравишься или не нравишься...» «Почему ты заговорила об этом сейчас?» « Но мне нравится, насколько точно ты представляешь себе Нила». Сирил фыркнул, демонстрируя свое обычное высокомерие: «Тот, кто не видит таланта офицера Мэйвуда, должен быть абсолютно слеп». « Ты совершенно прав», - мягко сказала Клаудия, поднося чашку к губам. Сирил Эшли, сидя напротив своей приемной младшей сестры, думал о другой девушке - той самой, которая вызывала у него опасения, бухгалтере студенческого совета Монике Нортон. Захочет ли она, чтобы кто-то подарил ей цветочное украшение? Огорчилась бы она, если бы не получила его? Нет, зная бухгалтера Нортон, она, скорее всего, вообще не захочет танцевать. Моника не умела танцевать - да и просто находиться в присутствии других людей. Ей никогда не понравится бал. Он был уверен, что его опасения беспочвенны. Убедившись в этом, он допил остатки своего черного чая с большим количеством сахара. Может, Сирил и любил сладкое, но даже он не мог не поморщиться, когда оно попадало ему на язык. ---------- ГЛАВА 2 Пурпурный, желающий любви ГЛАВА 2 Пурпурный, желающий любви Под ясным голубым небом по дорожке, усыпанной осенними листьями, шел человек. Он был стройным и долговязым, капюшон его мантии был надвинут на глаза, а в руке он держал длинный посох. Опираясь на посох, он шел к тенистому месту на обочине дороги. Он шел, как слизняк, согнувшись в талии и волоча за собой ноги. «А-а-а-а, наконец-то я вижу ее... Академию Серендии». Тяжелые шаги мужчины остановились. Медленно он поднял голову, скрытую капюшоном. Там, за лесом, стояло здание школы, настолько красивое, что его можно было принять за дворец. Несмотря на расстояние, он смог разглядеть его великолепное строение. При взгляде на здание академии издалека и без того бледное лицо мужчины еще больше побелело. "Сияние, слепящее глаза... И ты говоришь мне, что это школа?! Проклятье. Черт, она ослепит меня... Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя... Тот, кто посещает такую сияющую школу, должен быть хорошо любим, хорошо воспитан... Ахх, я завидую тебе, я завидую тебе, я завидую тебе... Я проклинаю тебя, я проклинаю тебя, я проклинаю тебя..." Мужчина продолжал проклинать все, что видел, его лицо искажалось от отвращения. «До школьного праздника остался всего один день,» - заметила Изабель Нортон, дочь графа Кербека и соратница Моники по ее сверхсекретному заданию. Изабель вернула чашку в блюдце. Это была ночь перед праздником, и Моника навестила ее, чтобы обсудить, как она будет защищать Феликса, не раскрывая своей личности. Другие представители Дома Нортон будут присутствовать на празднике в качестве гостей, чтобы поддержать их, но в целом только Моника могла выступать в качестве телохранителя принца. Он был невероятно остроумным и проницательным, поэтому наверняка заметил бы, если бы слуга из дома Нортон попытался вмешаться. Изабель и остальные просто будут следить за подозрительными лицами и помогать Монике прикрывать их. "Мой отец не сможет приехать, - продолжила Изабель. «Но вместо него будет присутствовать моя мама». «Твоя мама?» - повторила Моника. «Да, и она также привезет с собой несколько талантливых слуг», - кивнув, пояснила Изабель. Она взглянула на свою служанку Агату, которая достала план Академии Серендии и разложила его на столе. Изабель с помощью веера указала на четыре строения на плане. "В целом Академию Серендии можно разделить на четыре здания: продвинутый корпус, промежуточный корпус, библиотека и большой зал, используемый для балов и церемоний. Студенты могут входить и выходить из любого из них, но сложнее всего вам будет следить за промежуточным курсом и заметнее всего входить в него". Продвинутые и промежуточные курсы пользовались библиотекой и Большим залом, поэтому Моника могла легко перемещаться между ними, не выглядя при этом неестественно. Но поскольку она училась на продвинутом курсе, вход в промежуточный корпус бросался в глаза. Неизбежно, что она не сможет так же внимательно следить за ним. В обычные школьные дни ее это не слишком беспокоило, но во время фестиваля в здание будет входить и выходить много посторонних - если это возможно, она хотела быть уверена в его безопасности. «Дом Нортон будет дежурить у промежуточного здания», - сказала Изабель. «Принц Феликс не будет следить за ним, и сокращение числа мест, о которых вам нужно беспокоиться, облегчит вашу работу». Моника была невероятно благодарна за это предложение. Луис и Рин тоже будут помогать ей в этот день, но их все равно было слишком мало, чтобы охранять принца должным образом. «Спасибо, леди Изабель!» - пролепетала она. «Это очень помогает... Но...» Одна вещь беспокоила ее. "Не покажется ли людям странным, что ваша семья находится в промежуточном здании? Вы ведь учитесь на продвинутом курсе..." "О, это не будет проблемой. Можешь не волноваться", - заверила ее Изабель. Затем она сделала паузу, стукнув кулаком по ладони, словно только что что-то вспомнила. "Ах, да, и вот еще что. Сестра моя, мы должны определиться с секретными сигналами, чтобы иметь возможность общаться, если возникнет такая необходимость!" «Сигналы?» - повторила Моника. «Верно», - кивнула Изабель, в задумчивости приложив веер к подбородку. "Если вам понадобится моя помощь... Да, тогда вы можете прикоснуться к своему левому уху. Если вы это сделаете, то либо я, либо кто-то из Дома Нортон прибудет на помощь". Моника кивнула. «Хорошо...» Изабель приложила руку к щеке и усмехнулась. "Я недавно читала роман, и в нем была сцена, где два партнера использовали сигналы руками. Хи-хи, партнеры... Какое замечательное слово..." Очевидно, эта книга стала ее новой любимой. Это была история о двух странствующих рыцарях, которые решали проблемы, где бы они ни путешествовали. Она выглядела очарованной, когда произносила слово «партнеры». "По правде говоря, - продолжала она, - я бы с удовольствием наслаждалась праздником вместе с тобой, но сегодня мы - партнеры! Я буду твоей идеальной поддержкой. Ты можешь рассчитывать на мою поддержку!" Хотя волнение Изабель немного пугало, Моника искренне чувствовала, что может положиться на другую девушку. Так приятно иметь союзников...- подумала она. Хотя это была известная истина, для Моники это было новым чувством. «Большое спасибо», - сказала она с поклоном. В утро школьного фестиваля Моника проснулась раньше обычного. На улице было еще темно - в ночной индиго на востоке просачивалось немного розового. Стояла поздняя осень, и воздух был прохладным. Она огляделась в поисках тепла Неро. Она ожидала, что он будет лежать где-нибудь под одеялом, но черного кота нигде не было. «...Неро?» Когда она приподнялась, перед ней склонилась красивая женщина в наряде горничной. Она тихо ждала в углу комнаты. «Доброе утро, Молчаливая ведьма», - сказала она. Ринзбелфайд по прозвищу Рин была духом сильного ветра, заключившим контракт с коллегой Моники, магом-барьером Луисом Миллером. Она жила у Моники в ее чердачной комнате несколько дней, чтобы помочь в обеспечении безопасности перед фестивалем. Служанка, приветствовавшая ее, как только она проснулась, была странным ощущением для человека, выросшего в простонародье. "Доброе утро, - ответила она, оглядывая комнату. Неро по-прежнему не было видно. «Э-э, мисс Рин...», - отважилась она. «Где Неро?»" «Сэр Черный Кот недавно ушел на утреннюю прогулку». Она назвала это прогулкой, но, скорее всего, он патрулировал. В этом был смысл. Рин посмотрела прямо на Монику. Выражение лица духа почти никогда не менялось, но Моника каким-то образом могла понять, что она хочет задать вопрос. «Я слышала, - сказала служанка, - что сэр Черный Кот - ваш фамильяр». «Ну да...» Моника неопределенно кивнула. Рин продолжила ровным тоном. "Фамильяр Звездной Ведьмы, сэр Сова, не умеет говорить на человеческих языках и принимать человеческий облик. Сэр Черный Кот должен быть фамильяром с большим талантом". «Вот такой он фамильяр...» Моника начала потеть. Неужели Рин пытался выведать у Неро его прошлое? Но дух просто сказал: «Понятно, миледи», - и оставил все как есть. «Эм, мисс Рин?» - спросила Моника. «...О человеческом облике Неро...» «Я держу это в секрете от лорда Луиса, миледи», - заверила ее горничная. «Я слышала, что сэр Черный Кот - это своего рода козырь для вас». Рин приложила руку к груди и снова употребила этот термин. " Козырь. Как интересно. Я с нетерпением жду, когда ваш козырь стильно вскочит на ноги и спасет вас от неприятностей, миледи". Моника предпочла бы избежать неприятностей, и мысль о том, что Рин с нетерпением ждет их, заставила ее задуматься. Впрочем, похоже, ей удастся избежать дальнейших вопросов на эту тему. Моника вздохнула с облегчением. В этот момент Рин выглянула в окно. "Меня зовет лорд Луис. Могу я выйти на минутку?" Моника никогда раньше не заключала договор с духом, но она знала, что между магом и связанным с ним духом возможна простая связь даже на расстоянии. Естественно, связь не была идеальной, передавались только ощущения. Рин просто почувствовала, что ее вызвали. Она могла передвигаться невероятно быстро, так что короткое отсутствие не стало бы проблемой. Моника кивнула и спросила: «Мистер Луис уже рядом?» «Да, миледи», - ответила служанка. «Вчера вечером он остановился в трактире в Крэме». Именно в Крэме Моника впервые встретила Глена. Это был ближайший к академии город, поэтому многие гости фестиваля останавливались в нем. Луис планировал влиться в их ряды и просто пройти через парадную дверь школы. Вообще-то, чтобы попасть на фестиваль, требовалось приглашение. Однако любой человек, наделенный государственными полномочиями, мог заранее обратиться в школу с просьбой, и обычно ее удовлетворяли. «Странно, что он обратился за приглашением...», - пробормотала Моника. Академия Серендии находилась под контролем герцога Клокфорда, опекуна второго принца. Луис, однако, был сторонником первого принца. Не то чтобы сторонникам соперников второго принца был запрещен вход на школьный фестиваль, но даже в этом случае Моника с трудом могла поверить в дерзость Луиса. Это было действительно впечатляюще. Рин взяла со стола книгу и плавно взяла ее в руки. Это был приключенческий роман Дастина Гантера, который Моника взяла в библиотеке для чтения Неро. Иногда она видела, как Рин и Неро просматривают его вместе. «В этом романе описываются смелые, дерзкие люди, у которых на сердце растут волосы», - пояснила горничная. «Я уверена, что у Лорда Луиса на сердце растут усы и борода». На самом деле маг-барьерщик Луис Миллер был настолько смелым человеком, что возникал вопрос, не сделано ли его сердце из стали, а не покрыто волосами. Моника была полной противоположностью. У нее было сердце блохи. "В любом случае, - продолжала служанка, - я вернусь на время к волосатому Лорду Луису. Вы хотите, чтобы я передала какие-нибудь послания?" Изгнав из головы образ волосатого сердца, Моника поклонилась Рин в знак благодарности. «Пожалуйста, передайте ему, что я рада его поддержке сегодня». «Хорошо, миледи». Рин открыла окно, затем превратилась в маленькую желтую птичку и улетела. Моника прислонилась к подоконнику и смотрела ей вслед, вдыхая свежий воздух и потягиваясь. Хорошо. Я готова. Утренний воздух немного разбудил ее. Переодевшись в школьную форму, она открыла один из ящиков. В нем лежал кофейник - память об отце, а также письма, полученные от Ланы, расческа, которую они купили вместе, книга отца, которую Феликс - точнее, Айк - купил для нее несколько дней назад, и кулон с перидотом. Это были ее сокровища. Когда она приехала в академию, у нее был только кофейник. Теперь в ящике хранилось гораздо больше, и это переполняло ее сердце. Теперь у меня есть еще столько ценных вещей... Покидая домик в горах, Моника смогла уложить в багаж лишь несколько предметов первой необходимости, своего черного кота Неро и отцовский кофейник. Тогда ей этого было достаточно. Других вещей у нее не было. Но теперь у нее было много того, что она не хотела терять. ...Я защищу их. В конце концов, я же Безмолвная Ведьма. Я - Мудрец, - сказала она себе, взяв ленту и гребень и причесываясь. Поначалу ей было очень трудно укладывать волосы так, как учила Лана, но через некоторое время пальцы привыкли к этому. Она аккуратно завязала ленту, затем убрала расческу и взяла кофейник. До завтрака было еще далеко, поэтому она хотела сесть и выпить чашечку расслабляющего кофе. Но тут она услышала стук в окно: это ее черный кот Неро стучал по стеклу. Моника открыла для него окно. Кот легко проскользнул в чердачное помещение и задрожал от холода, застонав. "Как же там холодно. Я чуть не обморозился... Лучше бы я впал в спячку", - пожаловался он. " Ты ведь патрулировал район, верно? Спасибо", - сказала Моника. «...Не хотите ли горячей воды?» В прошлый раз Неро чуть не упал в обморок от шока, когда попробовал кофе, поэтому она предложила просто воду. Неро покачал своей маленькой головой. "Нет, я в порядке. Важнее то, что у нас есть проблема. Один сумасшедший парень сейчас находится очень близко к академии". «А?» Лицо Моники напряглось. Кто-то подозрительный уже здесь...?! И что еще хуже, Рин только что покинула школу. Моника сжала кулаки, понимая, что должна что-то предпринять. «Как он выглядел?» «Ну, он был какой-то фиолетовый». "Фиолетовый? Не можешь ли ты уточнить...?" Что в нем было фиолетовым? спросила Моника, сбитая с толку. Неро поднес лапу к подбородку, делая вид, что гладит его. "Он был, типа, очень депрессивный, понимаешь? Он все время бормотал: «Я проклинаю тебя, я проклинаю тебя». О, и на нем была такая же мантия, как на тебе, и посох, как у тебя". «... Подожди.» Мантия и посох, как у Моники? Фиолетовый? В голове сразу же всплыло имя. "Ах, какая катастрофа. Наступило утро... Утреннее солнце слепит, жжет глаза... Солнце, мир - оба так недобры ко мне... Кто-нибудь, пожалуйста, полюбите меня, скажите, что любите меня... Да, иногда даже мне хочется, чтобы меня любили не плесень, не мох и не грибы. Я хочу, чтобы мне сказали, что я любимый... Аххх, я хочу быть любимым, я хочу быть любимым, я хочу быть любимым. Все, кто нормально ходит под солнцем, я им завидую, я их ненавижу, я на них обижаюсь. Я проклинаю их всех, всех и каждого..." В лесу неподалеку от Академии Серендии, прижавшись к дереву, сидела фигура в мантии с капюшоном и держала в руках посох. Как и говорил Неро, этот «серьезно сумасшедший парень» был невероятно тревожным, мрачным и жутким. Короче говоря, от него хотелось держаться подальше. Мужчина, которому на вид было чуть больше двадцати, был долговязым, с бледным лицом. Из-под капюшона виднелись неровно подстриженные волосы, явно не ухоженные, и они были шокирующего ярко-фиолетового цвета. Моника, выскользнувшая из своей комнаты, приблизилась к мужчине, прижимая Неро к груди. Она неуверенно спросила: «Господин? Вы шаман Бездны?» Мужчина застыл на месте под тенью дерева. Медленно повернувшись, он посмотрел на Монику. Его глаза были широко расставлены и окрашены в розовый цвет, как драгоценные камни. На его бледном лице, особенно на левой щеке, был нарисован рисунок - шаманская печать. «Вы... Вы знаете меня?» - заикаясь, проговорил он. «Вы Рэй Олбрайт, шаман Бездны, верно?» - нервно спросила Моника. «А что вы здесь делаете...?» Мужчина заметно вздрогнул. На его белом лице вспыхнул алый румянец. "А... Девушка? Девушка знает, кто я... И она назвала меня по имени... Она поклонница? Моя поклонница? Какой поворот событий. Подумать только, наконец-то настал день, когда кто-то другой проявит ко мне любовь". Низкий, странный смех вырвался из его уст. «Я так рад, что жив...» Жутко улыбнувшись и сверкнув глазами, похожими на драгоценные камни, он сократил расстояние между ними. "Пожалуйста, я умоляю тебя. Пожалуйста, скажи мне, что ты любишь меня. Любите меня, любите меня, любите меня, любите меня..." «Хм», - сказала Моника. «Я, в общем, Молчаливая Ведьма, еще одна из Семи Мудрецов...» Глаза мужчины расширились от ее слов. Он в замешательстве склонил голову набок. "...Безмолвная ведьма? Моника Эверетт?" «Д-да», - заикаясь, кивнула она. Мужчина начал тяжело дышать. Через мгновение он уже цеплялся за Монику, на его лице читалось отчаяние. "П-пожалуйста, помогите мне! Вы должны мне помочь... Пожалуйста! Пожалуйста!" «Хфряааааххх?!» - вскрикнула Моника, удивленная его безрассудным поведением. Они оба были Мудрецами, но ни в одном из них не было и намека на достоинство. Неро, притворяясь кошкой на руках у Моники, издал прерывистое «мррроу». Третий шаман Бездны, Рэй Олбрайт, был одним из Семи мудрецов и нынешним главой Дома Олбрайтов, единственного в королевстве рода шаманов. Титулы магов давались только высшим магам, и чтобы получить их, нужно было либо приложить усилия, либо иметь достаточно достижений, чтобы Гильдия магов присвоила их. Однако в более знатных семьях люди получали титулы по наследству от членов семьи. Дом Олбрайт был одним из таких примеров. [[image:/storage/reader-images/50028b6bf3006528c4273ac7d77923d5818e7bad.png]] Первый шаман Бездны, по слухам, изобрел более сотни шаманских заклинаний, известных также как проклятия, и выгравировал их на своем теле. Подобно тому, как членов королевской семьи с раннего возраста кормят следовыми порциями яда, чтобы выработать устойчивость, первый шаман Бездны тренировал свое тело, чтобы оно приобрело устойчивость к шаманским заклинаниям. Эти качества, в свою очередь, передавались следующим шаманам Бездны. Рэй был третьим обладателем этого титула, и на его теле было выгравировано более двухсот заклинаний, достаточных для того, чтобы покрыть каждый дюйм его кожи проклятыми узорами. Побочным эффектом всех этих заклинаний был дисхроматоз, из-за которого его волосы и глаза приобрели неестественный цвет. Даже в обширных землях королевства Ридилл, скорее всего, только представители дома Олбрайт обладали фиолетовыми волосами и розовыми глазами. В конце концов Рэй, казалось, немного успокоился. Он внимательно осмотрел Монику и озадаченно спросил: «Почему Молчаливая ведьма одета в форму Серендийской академии?» Похоже, именно форма была главной причиной того, что он не узнал в ней свою коллегу-мудреца. Моника запоздало пожалела, что не переоделась во что-нибудь другое, чтобы сохранить в тайне свою миссию по проникновению. Но Неро сказал, что ему показался кто-то подозрительным, и она выскочила из своей чердачной комнаты, все еще надев форму. А теперь... Что теперь? Что мне делать? - подумала Моника. Мне нужно оправдание. Предлог... Но как она ни старалась, она не могла придумать ничего, кроме как заявить, что это ее хобби - разгуливать по лесу в школьной форме. Даже она содрогнулась при мысли о такой жалкой лжи. Тем не менее это было все, что у нее было, и она сделала ставку на эту слабую надежду. "Хм, форма Академии Серендии... она очень милая, да? Я хотела попробовать надеть одну из них... так что я оделась как студентка академии и, эм, пошла на прогулку..." Неро в отчаянии поднял на нее глаза. В его глазах читался вопрос: Неужели ты не могла найти более подходящее оправдание? Пока она стояла, смущенная настолько, что хотела бы исчезнуть, Рэй пробормотал следующий вопрос. «Я слышал, что Тихая ведьма похожа на меня и почти никогда не выходит на улицу... И она якобы живет далеко-далеко в домике в горах...» «Я... э-э... очень долго гуляла...?» Моника прекрасно понимала, что чем больше ложь накапливается, тем быстрее она рассыпается. Все кончено, подумала она в растерянности. Она не могла больше оправдываться. Оставалось только честно признаться мужчине и попросить его о помощи в ее миссии. Ваааххх! подумала Моника, вспомнив злую ухмылку Луиса, и на ее глаза навернулись слезы. Мистер Луис будет так зол на меня... «Ну...», - сказала она. «По правде говоря, маг Барьера дал мне задание, и я должна была охранять второго принца...» "Телохранитель? Ты? Молчаливая ведьма?" "Это совершенно секретно, так что, пожалуйста, не говори никому, хорошо? П-п-плэфэ!" - взмолилась она, быстро склонив голову. Ответа не последовало. Нервничая, она снова посмотрела на Рэя. По какой-то причине он выглядел так, словно находился в экстазе. "Девушка открыла мне свой секрет... Она попросила меня помочь... Я чувствую себя по-настоящему любимым. Очень, очень любимым...! Да, это невероятное ощущение... Хе-хе-хе, хе-хе-хе..." Из ее объятий Неро шепнул, достаточно тихо, чтобы только она могла услышать: «У этого парня все в порядке с головой?» Тихо предупредив кота, чтобы он не грубил, Моника не сводила глаз с Рэя. Он прижимал руки к щекам и странно улыбался. Его поведение обеспокоило ее, но пока казалось, что он будет хранить ее тайну. "Хм, - продолжила она. "Что вы здесь делаете? Вы просили меня помочь вам минуту назад..." "Да! Да, именно так. У меня сейчас куча проблем..." Рэй замялся, затем устремил взгляд на Монику и обратился к ней с просьбой. «Это дело касается дальнейшего существования Дома Олбрайтов, поэтому я хочу, чтобы ты сохранила его в тайне от других... Я сохраню и твой секрет, так что, пожалуйста...» (ПП: Пожалуйста, только не делай ей предложение руки и сердца) Если такой знаменитый род, как шаманы Дома Олбрайт, оказался в опасности, то, скорее всего, это было связано с каким-то проступком одного из членов семьи. Моника сдержанно кивнула, и Рэй начал бормотать свои объяснения. «Это довольно старая история, но десять лет назад один из учеников Дома Олбрайт стал предателем...» Единственными, кому Королевство Ридилл разрешало заниматься шаманскими заклинаниями и проклятиями, были Олбрайты, биологическая семья Рэя. Но было немало людей, которые проводили исследования на эту тему в индивидуальном порядке, без разрешения. Некоторые из них затем просили об ученичестве в Доме Олбрайтов, поскольку его членам не было равных в шаманском искусстве. Посторонних часто принимали в семью, но они должны были вступить в брак. Этот предатель, должно быть, изначально был чужаком. «Они не только украли информацию о заклинаниях Дома Олбрайт, но и забрали несколько шаманских инструментов, созданных предыдущим шаманом Бездны». Далее он рассказал, что Дом Олбрайт быстро выслал преследователей, но предатель так хорошо спрятался, что они не смогли его найти. "Моя семья преследует предателя уже десять лет, но мы так и не смогли найти ни одной зацепки... Однако в последнее время он начал продавать украденные инструменты, возможно, из-за финансовых проблем. Так мы наконец смогли начать его выслеживать". Дом Олбрайт тайно возобновил поиски, пока предатель избавлялся от инструментов. «...Похоже, один из этих инструментов оказался спрятан где-то в Академии Серендии». «Что?!» - вскрикнула Моника. Шаманские инструменты напоминали магические предметы, но создавались они в основном для того, чтобы причинять кому-то страдания с помощью проклятия. Они могли лишать человека маны, ограничивать его действия, вызывать физические или психические заболевания... Иными словами, тот, кто хотел заполучить такой инструмент, несомненно, замышлял недоброе. Если один из них был спрятан в Академии Серендии, это было чрезвычайным происшествием. «Я хотел проникнуть в школу под видом посетителя фестиваля и незаметно забрать инструмент, но... Но... Но...» Дыхание Рэя стало затрудненным, как будто у него начался приступ. Он вцепился в свою мантию, и его лицо исказилось, когда он с горечью сказал: «Но белизна униформы Академии Серендии сломила мой дух». Моника не знала, что ответить. Не обращая внимания на ее замешательство, Рэй вцепился ногтями в свои фиолетовые волосы и начал истерически выть. "Белая форма? Белая?! Если бы я надел такую, то, без сомнения, выставил бы себя на посмешище... А здесь люди носят их как ни в чем не бывало. Я просто не могу понять, как эти люди думают. Ааа, они такие белые, что глаза щиплет! Ненавижу... Черт, черт! Я прокляну их, чтобы они пролили чай на рукава и испачкали рубашки... Я прокляну их, я прокляну их, я прокляну их! Но только не девочек". «Уммм...» "А сама школа сияет... Когда люди в пространстве сияют, сам воздух становится сияющим? В таком сияющем здании я бы выделялся как бельмо на глазу. Они бы говорили за моей спиной. Бросали бы в меня камни. Сделают из меня посмешище. Я знаю, я точно знаю, что они будут делать... Ахх, какое страшное место эта академия... Если бы я вошел в нее, я бы растаял. Сжался бы, как слизняк, пораженный солью..." «Э-э! Уммм...» Когда запыхавшаяся Моника попыталась перебить ее, Рэй внезапно обратил на нее взгляд розовых глаз, снова подошел к ней и взмолился. «Так что, пожалуйста... Я... Я сделаю все возможное, чтобы попасть в эту сияющую академию... Я использую все свои силы... Так что, пожалуйста, Безмолвная Ведьма, помоги мне вернуть этот инструмент!» Приняв просьбу шамана Бездны о помощи, Моника оставила Рэя на время и понесла Неро обратно в общежитие для девочек. Рэй, в свою очередь, крался к академии походкой умирающего слизняка, желая, по его собственным словам, оказаться как можно ближе к началу школьного фестиваля. И он очень старался, как и обещал. Но с такими темпами он даже не доберется до школы, не говоря уже о том, чтобы начать поиски своего потерянного шаманского инструмента. Из объятий Моники Неро серьезно прошептал: «Блин, как будто в Семь Мудрецов принимают только полных чудаков». «Хааа...» Она не могла с этим поспорить. В кармане Моники лежал дубликат шаманского инструмента под названием «Багровый гнев». Рэй дал ей его, сказав, чтобы она обменяла его на настоящий, если найдет. Это было ожерелье с малиновым драгоценным камнем, вставленным в декоративную черную оправу. Никогда не видела, чтобы студентка носила что-то подобное, подумала Моника. Но, скорее всего, тот, кто взял его, уже начал испытывать побочные эффекты. Проклятие, наложенное на этот предмет, лишало человека душевного спокойствия. Судя по всему, его обладатель будет испытывать сильные эмоциональные колебания и проявлять агрессию по отношению к окружающим. Поскольку обнаружить шаманские предметы с помощью магии обнаружения не так-то просто, им придется просто ходить по школе и искать его. Моника уже сказала Рэю, что собирается связаться с Луисом, объяснить ситуацию и попросить его помочь с поисками. Шаман корчился в муках и ворчал, что не хочет быть обязанным этому человеку и как сильно он ненавидит его и всю эту ситуацию. Но в конце концов он неохотно согласился. В поисках всегда лучше иметь много помощников. Но где в Академии Серендии кто-то мог спрятать проклятый инструмент? Согласно расследованию Рэя, его заложили в ломбард как обычный подержанный аксессуар. После скитаний по разным местам его купил кто-то из учеников. Похоже на ожерелье, так что, возможно, мне стоит проверить, что носят другие девушки... У Моники не было другого выбора, кроме как ходить и разглядывать аксессуары учениц, одновременно наблюдая за Феликсом. Драгоценные камни в черной декоративной оправе были уникальны, так что колье, скорее всего, будет легко заметить. Она обдумывала все это на ходу, и вскоре уже подходила к женскому общежитию. Было еще раннее утро - достаточно раннее, чтобы, если ее увидит староста общежития, ее ждала ругань. «Поднимайся, Неро», - сказала она. «О? Опять это, да?» - ответил кот. Посадив Неро на плечо, Моника взяла метлу, которую спрятала в деревьях. Это была обычная метла - никакой магии в ней не было. Она взяла ее из кладовки под чердаком, где она спала. Моника уселась на метлу, а затем произнесла заклинание полета. Метла медленно поднялась в воздух, увлекая ее за собой. «Спина прямая, бинарный ритм, и баланс, баланс...» Она только что научилась магии полета, и ей было еще далеко до ее освоения. При таких медленных подъемах ей было сложнее сохранять равновесие, чем при простом движении. Когда голова Моники моталась туда-сюда, Неро крепче прижалась к ней. "Мне не нравится, как это выглядит. Ты уверена, что с тобой все в порядке?" «Я... я буду в порядке... Ва-ха-ха?!» "Эй! Я сейчас упаду! Я упаду!" - закричал Неро, когда тело Моники покатилось влево. Из-за того, что она наклонилась, они стали двигаться зигзагами. Несмотря на все это, она каким-то образом добралась до окна своей чердачной комнаты. Как только ее ноги коснулись пола, Моника выронила метлу и со стоном упала на пол. «Мне было не так трудно спуститься вниз...» «Даже это была дикая поездка», - язвительно заметил Неро. «Трудно было понять, летим мы или падаем». Моника фыркнула в ответ. Пока маленькая ведьма, покачиваясь, пробиралась по утреннему небу, служанка наблюдала за ней через оперные очки из окна одной из комнат женского общежития. Увидев, что маленькая ведьма вошла в чердачную комнату, молодая служанка отошла от окна и выпрямилась, прежде чем доложить хозяину о том, чему она только что стала свидетелем. «Нет никаких сомнений», - сказала она. «Это была леди Моника Нортон, бухгалтер студенческого совета». «...Понятно», - пробормотала красивая девушка с блестящими светлыми волосами. Она сидела на стуле с развернутым веером. Это была Бриджет Грейхем, секретарь студенческого совета. «Может, нам ворваться в ее комнату, леди Бриджет?» - спросила горничная. «Нет», - ответила девушка. «Еще не время». Бриджет считалась одной из трех самых красивых девушек в Академии Серендии, ее черты лица напоминали крупные розы в полном цвету. Она прикрыла рот веером и опустила глаза в задумчивости. Светлые веки прикрывали ее янтарные глаза, словно скрывая то, о чем она думала. Длинные ресницы отбрасывали тени на ее щеки. Пока что нам следует вести пассивное наблюдение, подумала она. Несмотря на свою знаменитую родословную, Бриджет была всего лишь дочерью дворянина. У нее было не так много карт в руках. Ей придется действовать осторожно. Я привыкла ждать, выносливая. В конце концов, я занимаюсь этим уже десять лет. Она уныло заскрипела зубами, крепче сжимая веер. И когда за веками появился тот, кого она любила больше всего на свете, она тихо поклялась себе. ...Принц. Сирил Эшли первым пришел в зал студенческого совета в утро школьного праздника. Он начал с того, что проверил планы всех остальных членов совета. Его не волновало расписание как таковое, но он чувствовал, что должен как-то занять себя, иначе никогда не успокоится. Мой отец тоже будет здесь сегодня, подумал он про себя. Я должен вести себя смело и достойно, чтобы не навлечь позор на Дом Эшли. Сирил разослал два приглашения на школьный праздник. Первое было адресовано его приемному отцу, маркизу Хайоуну. Второе... ...интересно, придет ли она? Он выглянул в окно. Несколько карет уже были припаркованы у школы. Он знал, что с такого расстояния мало что сможет разглядеть, но все же присмотрелся в поисках герба маркиза Хайоуна. В этот момент он услышал, как позади него открылась дверь. Первыми вошли третьекурсники: Феликс, Эллиот и Бриджет. «О, привет, Сирил», - сказал Феликс. «Ты рано». «Доброе утро, ваше королевское высочество», - ответил Сирил, выпрямляясь и кланяясь. Эллиот сузил свои запавшие глаза в злобную ухмылку. "Встал рано, как идиот, я уверен. Как и на каждое мероприятие". Тебя никто не спрашивал, подумал Сирил, хмуро глядя на Эллиота. Несколько мгновений спустя вошли Нил и Моника. Первый четко представился, а вторая, как всегда, поприветствовала их гораздо более нервно. Сирил заметил напряжение в выражении лица Моники. Он знал, что ей есть из-за чего волноваться - это ее первый школьный фестиваль. Как ее выпускник, я должен поддержать ее, где только смогу, подумал он втайне. В этот момент Бриджет заговорила. "Я тоже проснулась рано. Школьный фестиваль бывает только раз в году, в конце концов". Она издала высокий звук «о-хо-хо», а затем бросила взгляд на Монику. "Кстати, о раннем пробуждении: сегодня утром я случайно увидела бухгалтера Нортон возле общежития для девочек. Полагаю, вы тоже нервничали и не могли уснуть?" «Хва?!» - вскрикнула Моника, ее губы задрожали. Бриджет прикрыла рот веером и сузила глаза. «Что вы делали в такую рань, бухгалтер Нортон?» «Ну... сегодня утром я... была на улице и...», - пробормотала Моника, повесив голову и играя пальцами, что она часто делала, когда паниковала или волновалась. Когда Сирил проследил за движениями ее рук, лицо Моники снова порозовело. "Я... я... я... э-э... практиковалась в танцах! В преддверии... бала!" «Я и не знал, что ты с нетерпением ждешь бала», - заметил Сирил, не подумав. Моника выдавила из себя фальшивую улыбку и неловко кивнула. "Д-да! Я... я с нетерпением жду этого!" Она начала двигаться в танце - очень неуклюже. Сирил не подал виду, но ему вдруг стало очень тревожно. Он был уверен, что застенчивая Моника не захочет посещать бал с таким количеством людей. Но, судя по всему, она одолжила платье и даже тайно тренировалась танцевать. Моника искренне старалась улучшить свои слабые стороны, а он бездушно полагал, что ей это неинтересно. Сирилу стало стыдно за себя. ...Почему я чувствую себя так ужасно? Моника продолжала демонстрировать свою жалкую работу ног. Это действительно было катастрофично. Когда он учил ее, она была немного лучше. О. Понятно. Сирил осознал истинную природу тревожного чувства в своей груди. Если Моника появится и будет так танцевать, она опозорит студенческий совет. Должно быть, он волнуется - вот почему его сердце сейчас так странно себя чувствует. Конечно. В этом не было никаких сомнений. И это означало, что есть очень простое решение. Если принц или я возьмем на себя инициативу, ее танцы улучшатся... А я не могу беспокоить принца подобными вещами, поэтому будет правильно, если я присмотрю за ней. Если Моника, как бы застенчива она ни была, так искренне встречает бал, то он, как старший, обязан ей помочь. Как только он пришел к такому выводу, дискомфорт в его груди улетучился. Пока Сирил погрузился в размышления, Феликс нежно улыбнулся Монике. «Да, это твой первый студенческий фестиваль», - прокомментировал он. «Надеюсь, ты получишь массу удовольствия». Моника прервала свой топот и энергично кивнула. "Да, сэр! Я... э-э... я буду веселиться!" Ее коса виляла вверх-вниз, как хвост собаки. «Наконец-то настало время начать школьный праздник всерьез», - объявил Феликс. Все присутствующие выпрямились. Фестиваль в Академии Серендии был важным событием. На нем должны были присутствовать самые влиятельные дворяне королевства и даже послы из других стран. Провал был недопустим. Все дружно сказали: «Да, сэр». Сирил, в частности, выпятил грудь и заговорил от живота. Он поклялся сделать все, что в его силах, ради принца, которого он так любил и уважал, и ради своих младших учеников. После утренней встречи в зале ученического совета Сирил быстро покинул здание школы и направился к выставочной площадке клуба садоводов во внутреннем дворе. Его члены были заняты составлением экспозиций из смешанных цветов и обменом комментариями по поводу своих роз. Несколько горшков стояли на выставочном стенде. Особенно замечательно получились розы в горшках: здесь были представлены самые разные осенние сорта, в том числе с сильным ароматом и странной формой лепестков. Сирил окликнул президента клуба, когда она проводила последние проверки, и обратился к ней с искренней просьбой. "Простите, что я так неожиданно обращаюсь к вам с подобной просьбой, - сказал он, сделав небольшую паузу. «Но не могли бы вы дать мне розу?» Большинство членов клуба садоводов, включая его президента, были девушками, и просьба Сирила привлекла большое внимание. Все они знали, что значит подарить кому-то розу во время школьного праздника. Но вечно серьезный Сирил считал, что они подняли шум из-за того, что его просьба была грубой. «Ну, я понимаю, что вы потратили много времени и заботы, чтобы вырастить эти розы...», - сказал он с виноватым видом. Глаза президента практически заблестели. «Нет, ни в коем случае!» - настаивала она. "Пожалуйста, да, возьмите одну с собой! Какую розу вы бы хотели?" Вежливо поблагодарив ее, Сирил оглядел розы в саду. В целом осенние розы в Ридилле часто были насыщенных оттенков, но у него возникло ощущение, что ей больше подойдет что-то менее привлекающее внимание. Возможно, светло-розовая или оранжевая... Он обвел взглядом весь ассортимент и остановился на одной розе - ее цветок был чисто белым. Интуиция подсказала ему, что это именно она. «Тогда я возьму белую розу, если позволите». Девушки тут же взвизгнули от восторга. ---------- ГЛАВА 3 Вот почему ты всегда будешь моим соперником ГЛАВА 3 Вот почему ты всегда будешь моим соперником После окончания утреннего собрания президент студенческого совета Феликс Арк Ридилл остался один в комнате совета. Он выглянул в окно. Снаружи был сад, полный необычных сортов роз, великолепный фонтан, сделанный известным мастером, и красивые здания с замысловатыми узорами, доходящими даже до деталей колонн. Эта академия была воплощением роскоши - все это было проявлением власти его деда герцога Клокфорда. «Подойди, Вильдиан». В ответ на его голос из кармана Феликса высунулась белая ящерица - дух Вильдиану. Феликс подхватил его на палец, а затем поднял вверх, чтобы дать ему возможность полюбоваться пейзажем снаружи. «Похоже, у нас больше гостей, чем в прошлом году», - заметил Вильдиан. "Действительно," - мягко ответил Феликс. Выпускники Академии Серендии имели преимущество, когда речь шла о работе при королевском дворе. Соседние страны понимали это, и в последние годы все больше студентов отправлялись за границу, чтобы учиться здесь. На данный момент дипломатический обмен был одним из основных предложений школы. Сегодня я хочу наладить как можно больше связей с нашими соседями. Ведь нам предстоят переговоры с королевством Фарфолия. На празднике будет присутствовать множество людей: ридиллианские дворяне, богатые купцы, служители храма и послы из соседних стран. И среди всего этого великолепия они узнают имя второго принца: Феликс Арк Ридилл. «Что скажете, если мы ответим на ожидания его превосходительства?» - произнес Феликс ровным, певучим голосом. Он продолжил, и эти слова превратились в личную клятву: «Запечатлеть имя "Феликс Арк Ридилл" в памяти каждого». Колокол, возвещающий о начале фестиваля, прозвенел над ясным небом. Прислушиваясь к его высокому гордому звону, принц вышел из комнаты студенческого совета. Как только прозвучал колокол, парадные ворота академии распахнулись. Один за другим люди в одежде высшего общества выходили из припаркованных карет и проходили через них. Наблюдая за происходящим из окна школьного здания, Моника нервно сжала руки. Наконец-то началось... Когда Моника думала о школьных праздниках, она представляла себе студентов, суетливо снующих туда-сюда в Учебном заведении магов Минервы. Моника тоже всегда была частью этой суеты - хотя в ее случае она спасалась от преследующих ее преподавателей, требующих представить свои исследования. Однако в тот день в Академии Серендии царила совершенно иная атмосфера: ведь в этой школе учились благородные дети. Основными мероприятиями фестиваля были выставки, презентации исследований, пение, спектакли и театр, а закулисные дела и непосильную работу выполняли слуги и наемные ремесленники. Так что, кроме выступлений и презентаций, у студентов было довольно много свободного времени. Они могли проводить его в гостях у родственников или, если рассчитывали на должность при королевском дворе, посвятить время укреплению своей репутации. Моника, которая не принадлежала ни к одной из этих групп, мысленно перебирала в уме свои цели на день. Мне нужно защитить принца и вернуть шаманский инструмент... Скоро должен прибыть мистер Луис, и я смогу встретиться с ним и обсудить инструмент. Вопрос о предателе из дома Олбрайтов и проклятом инструменте касался не только благородной семьи, но и престижа Семи мудрецов. Вместо того чтобы поручать Рин передать сообщение, Монике лучше было бы поговорить с Луисом напрямую. Неро и Рин уже были в своих кошачьей и птичьей формах: Неро стоял на крыше, а Рин - на дереве. «...Мисс Рин, вы меня слышите?» - пробормотала Моника в пустой класс. «Да, миледи », - раздалось в ответ прямо в ее ушах. Будучи духом ветра, Рин могла улавливать даже шепот и доносить свой собственный голос прямо до ушей других. Она стала центром их коммуникационной сети. «Мистер Луис...?» нерешительно спросила Моника. «Он только что прошел через приемную». «Мне нужно обсудить кое-что важное, поэтому я хочу встретиться с ним за зданием школы». "Понятно. Я передам ему". Не прошло и минуты, как раздался голос Рин. "Мне удалось связаться с лордом Луисом. Он сейчас же отправится в задний сад и будет ждать вас там". "Хорошо. Я немедленно отправлюсь туда. А пока, пожалуйста, присмотрите за принцем". «Понятно, миледи». Закончив разговор с Рин, Моника вышла из пустого класса и направилась к месту встречи. Проблема будет в том, чтобы поменять настоящий предмет на подделку, как только я его найду... - размышляла она, шагая по коридорам. В этот момент раздался баритональный голос. "Леди Моника! Леди Моника Нортон!" Моника остановилась, услышав свое имя, а когда увидела, кто это, ее глаза расширились настолько, насколько это вообще возможно. К ней мчался крепко сложенный черноволосый молодой человек в черной униформе Университета, связанного с Темплом. Это был не кто иной, как Роберт Винкель, студент первого курса университета, тот самый, с которым она недавно играла на шахматных соревнованиях. Он же сделал ей предложение выйти замуж ради того, чтобы почаще играть в шахматы. Вообще говоря, чтобы попасть на школьный праздник в Академии Серендии, требовалось приглашение. Без приглашения никого не пускали. Как он вообще здесь оказался? Пока Моника стояла в недоумении, Роберт внимательно вглядывался в ее лицо, а затем кивнул, похоже, в чем-то убедившись. "Я так и знал. Это вы, леди Моника. Вы выглядите иначе, чем в нашу последнюю встречу, и я боялся, что ошибся". Теперь, когда он упомянул об этом, она была накрашена и причесана по-другому в день конкурса. Вполне естественно, что Роберт был удивлен - он никогда не видел ее в естественном виде. «Но ваш сегодняшний наряд, на мой взгляд, выглядит не менее аккуратно и опрятно». «Спасибо...», - сказала Моника, неловко улыбнулась и отступила назад. Но на каждый ее шаг назад Роберт делал еще больший шаг вперед. «Мне так хотелось с вами познакомиться, что я уговорил своего учителя разрешить мне сопровождать его». Моника вспомнила, что учителя из соседних школ тоже были приглашены. С запозданием она сообразила, что есть шанс, что среди присутствующих окажутся и знакомые из «Минервы», и краска исчезла с ее лица. Надо было попросить Лану сделать мне макияж... - подумала она. Лана обещала помочь ей одеться и накраситься перед балом, и Моника чувствовала себя слишком виноватой , чтобы попросить ее помочь ей определиться с внешним видом на первую половину дня. Однако теперь она пожалела о своем выборе. Пока она внутренне паниковала, Роберт сделал еще один шаг вперед. Они были слишком близко для двух недавно знакомых, разговаривающих друг с другом, и Моника начала дрожать. Она чувствовала себя как загнанный в угол зверь. «Вы не задумывались о том, что мы обсуждали в тот день?» «В тот день...?» - заикнулась она. «Мое предложение». Естественно, она не задумалась об этом ни на минуту. В день шахматного соревнования она была слишком занята своей стычкой с Барни и защитой Феликса. Честно говоря, она почти забыла о существовании Роберта. «Ну, в общем, я не совсем...» "Если вас что-то не устраивает, пожалуйста, не стесняйтесь сказать мне об этом. Если это в моих силах, я все улажу. Я приложу все свои силы, чтобы сделать тебя счастливой". Она не могла сказать ему, что является одной из Семи мудрецов, работающих под прикрытием, и поэтому о помолвке не может быть и речи... Поэтому она просто заикалась. Роберт продолжал серьезно настаивать на своем. "Я никогда не видел никого, кто играл бы в шахматы так, как вы. А по словам мистера Реддинга, вы начали заниматься совсем недавно. Это значит, что вам есть куда расти... Будете ли вы стремиться к большим высотам под моим руководством?" Монике нравились шахматы, но лишь постольку, поскольку это был один из ее факультативов. Она не планировала посвятить этому всю свою жизнь. «Я... э-э... Ну...» Что она могла сказать, чтобы заставить Роберта отступить? Ей казалось, что неважно, что она скажет, - скорее всего, он все равно сумеет ее переспорить. От нервозности и растерянности она побледнела. Она прослезилась. Она знала, что у Роберта только добрые намерения, но он все равно был пугающим, и это пугало Монику. Должна ли я... позвать на помощь...? Если она попросит Рин или Неро, возможно, они, как и раньше, наденут яркие наряды и прибегут к ней. А может, она подаст знак рукой, и Изабель позаботится об этом в стиле истинной злодейки. Но Роберт не был наемным убийцей, охотящимся за жизнью Феликса. Вопрос о том, что он требовал от нее помолвки, стоял отдельно от ее задания защитить принца. Ей придется решать эту проблему самой. Моника подняла левую руку на полпути, остановилась и снова опустила ее. Если бы она коснулась левого уха, это был бы знак Изабель помочь. Но она не хотела беспокоить свою коллегу подобными личными проблемами. Наконец она выдавила из хрипящего горла несколько слов. «Я... я не могу... обручиться». Ее голос был настолько слабым, что его могло бы издать и насекомое, и Роберт снова открыл рот, чтобы возразить. Но не успел он это сделать, как его оборвал четкий, звонкий голос. «Роберт Винкель», - сказал он. "Профессор Реддинг ищет вас у главных ворот. Оставайтесь со своим сопровождающим - не уходите". Моника, спина которой теперь была абсолютно прямой, рефлекторно обернулась. Она увидела, как к ней спешит человек с завязанными сзади серебристыми волосами, покачивающимися в такт движениям, - это был Сирил Эшли. Вклинившись между Робертом и Моникой, он окинул Роберта холодным взглядом. "Бухгалтер Нортон - член нашего студенческого совета, и школьный фестиваль - очень напряженное время для нее. Если это личное дело, я должен попросить вас прийти в другой день". «Понятно», - сказал Роберт. "Прошу прощения. Я не знал". Манера поведения Роберта доставляла Монике неудобства, но в душе он казался серьезным и искренним. Он удивительно легко уступил наставлениям Сирила, затем сказал: «Еще увидимся» - и поспешил прочь. Моника с облегчением вздохнула, глядя ему вслед. Если бы рядом с ней не было Сирила, она бы тут же рухнула на колени. Вместо этого она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и подняла глаза на Сирила. «Э-э-э, лорд Сирил, я...» Сирил спокойно посмотрел на нее. Он выглядел каким-то несчастным. Моника отшатнулась назад. Возможно, он злился из-за того, что она доставила ему неприятности. "Простите меня! Я знаю, что вы заняты, и я не хотела... чтобы..." «......» Сирил молчал и хмурился, наблюдая за Моникой. Она начала беспокойно перебирать пальцами. В этот момент он вынул правую руку из-за спины и протянул ей. На его ладони лежала белая роза. Моника смотрела то на него, то на Сирила, пока он вдруг не сделал такое лицо, будто только что что-то понял. "О нет. Лента...", - пробормотал он, снимая с шеи ленточный галстук. Брошь, которой он ее застегивал, была магическим предметом. Он страдал гиперпоглощением маны и никогда не обходился без нее. Он плавно сунул предмет в карман. Затем он привязал голубую ленту - цвет которой означал его учебный год - к уже лишенному шипов стеблю белой розы, закрепил ее булавкой и протянул Монике. «Надень это куда-нибудь». "Цветок? Мне кажется, я видела, что и другие люди носят их..." Моника видела в основном студенток с цветочными украшениями в волосах или на лацкане. Может, это какой-то фестивальный атрибут? Когда Моника в недоумении посмотрела на белую розу, Сирил удивился. «Подожди, ты не знаешь о цветочных украшениях?» - спросил он. «Это что-то вроде традиции?» "...Неважно. Все в порядке", - прямо сказал Сирил смущенной Монике. Но его взгляд был устремлен вниз, на свои ноги. Моника широко раскрытыми глазами смотрела на нехарактерно суетливого Сирила. Он резко поднял свой тонкий подбородок, как делал всегда, и указал на розу. [[image:/storage/reader-images/2c05a538e3110f41dd34b19703ee1e9fd0e438b2.png]] "Это талисман на удачу. Если вы его наденете, то не опозоритесь сегодня. Не забудьте надеть его и на балу". « Это... такой талисман?!» Моника с восхищением смотрела на цветочное украшение. Она не увидела в нем никаких магических формул. Значит, это не тот амулет или проклятие, которые пропитаны магией. Должно быть, это связано с каким-то обычаем или местным суеверием. Она не знала, какое значение имеет этот цветок, но, судя по всему, если она наденет его, то не опозорится до конца дня. Когда она внимательно рассмотрела цветок, нежный аромат, исходящий от белой розы, вызвал на ее лице улыбку. Как красиво... Может, это и талисман, но это был первый раз, когда кто-то подарил ей цветок. "Спасибо за красивый цветок, лорд Сирил." На лице Моники появилась искривленная улыбка. Губы Сирила приподнялись, и он удовлетворенно кивнул. "Ну что ж, у меня есть дела, поэтому я должен уйти. Если что-то случится, немедленно сообщите мне или одному из других членов студенческого совета. Но постарайтесь не нагружать принца лишней работой!" «Д-да, сэр!» Бросив ей замечание, так похожее на замечание Сирила, он поспешил прочь. Моника посмотрела на белую розу в своей руке. Может, прикрепить ее к болеро? Она прикрепила ее к болеро, пальцы ее неуверенно сжались. Белая роза придавала дополнительный блеск ее богатому цвету болеро. Еще недавно она не придала бы значения беспочвенному талисману на удачу. Теперь же он почему-то наполнил ее уверенностью. Я сделаю все возможное, чтобы фестиваль прошел успешно. Роберт сильно вымотал ее, но теперь она чувствовала, как к ней возвращается энергия. Выдохнув воздух через нос, она направилась к заднему саду. Сначала я должна встретиться с мистером Луисом. Она спустилась на первый этаж, где коридоры уже были заполнены гостями. Раньше она бы содрогнулась от такой толпы и убежала. Но недавно Монике довелось побывать на еще более оживленном фестивале. На фестивале в Корлаптоне было гораздо больше людей. Толпа по-прежнему нервировала ее, но не настолько, чтобы она не могла двигаться. Подстегивая себя, она уже собиралась свернуть за угол, когда кто-то схватил ее за руку сзади. «Подожди минутку». Низкий, придушенный голос был знаком. Она никогда его не забудет. Она затаила дыхание и медленно обернулась. За руку ее схватил неказистый молодой человек с волнистыми светлыми волосами - мальчик, с которым она порвала дружбу во время шахматного состязания. Это был Барни Джонс, сын графа Амбарда. «Барни...», - хрипло произнесла Моника. Барни не отводил глаз и быстро заговорил. "Мистер Резерфорд такой же. Ты же не хочешь, чтобы он тебя нашел, верно?" «А?» Профессор Гидеон Резерфорд работал в Институте подготовки магов Минервы. Он был учителем Моники, когда она училась там, и многое для нее сделал. Его прозвали Магом Фиолетового Дыма, это был пожилой профессор с насупленными бровями, который всегда носил с собой трубку с длинным стеблем. Именно он порекомендовал Монику Семи Мудрецам. Если бы речь шла о простом светском приеме, она бы подошла поздороваться. Но, учитывая ее нынешнее задание под прикрытием, будет катастрофой, если он ее увидит. Моника выглянула из-за угла и увидела на небольшом расстоянии от себя пожилого мужчину в халате. Несмотря на возраст, он стоял прямо, и его коротко остриженные белые волосы и кустистые брови были такими же, какими она их помнила. Это действительно мистер Резерфорд... Моника спряталась за стену и посмотрела на Барни. Молодой человек вздохнул и пожал плечами. " Пошли куда-нибудь еще. Здесь не место стоять и разговаривать. Если только... ты не хочешь больше не видеть моего лица?" - предложил он с сардонической ухмылкой. Моника не собиралась больше терпеть подлое отношение своего бывшего друга. «Нет», - сказала она. «Мне тоже нужно тебе кое-что сказать». «...Понятно», - сказал Барни и замолчал. Его взгляд указывал ей путь. « Следуй за мной», - сказала она и пошла. Он молча последовал за ней. Они вообще не разговаривали. Когда она училась в Минерве, они ходили по коридорам бок о бок, ведя непринужденные беседы. Но сейчас их отношения были далеки, а глаза не встречались. Это немного печалило Монику, но боль в груди, которую она раньше вызывала, прошла. Моника отвела Барни в пустой класс на первом этаже. На время фестиваля он был оцеплен, так что можно было не беспокоиться, что кто-то помешает. «Ты пришел сюда с учителем из Минервы?» - спросила она, подумав, что он, скорее всего, пришел с таким профессором, как Роберт. Но Барни покачал головой. "Я пришел один. После того, что случилось, единственным преподавателем Минервы в этом году стал мистер Резерфорд". Во время шахматного состязания некий лазутчик причинил вред учителю из «Минервы». Судя по всему, в другой школе царило смятение из-за смерти Юджина Питмана. Неудивительно, что их учителя отказались от планов посещать школу. Профессор Резерфорд - единственный, кто пришел, - был сильным и бесстрашным бойцом. Вероятно, он был здесь, чтобы собрать сведения и обменяться информацией о случившемся. « Подожди, - сказала Моника, - но если ты не с мистером Резерфордом, то как ты получил приглашение?» "Разве ты не помнишь, кто я? Я из Дома Джонсов. Школа никогда бы не отказалась от заявления одного из нас." «А, понятно...» Она не слишком разбиралась в деталях, но, судя по всему, семья Барни была одним из ведущих аристократических домов в Ридилле. Это было предметом его гордости: в студенческие годы она постоянно слышала от него фразы вроде: «Ну, я из Дома Джонсов, так что...» Пока она предавалась воспоминаниям, Барни продолжал рассказывать, причем слова его были несколько поспешными. "Но в любом случае, ты ведь сказал, что тебе есть что мне сказать, верно? Зная тебя, могу поспорить, что ты сейчас спросишь, почему я тебя прикрыл". «...Да». После того как Моника победила убийцу, замаскированного под Юджина Питмана, Барни солгал и сказал, что это он ответственен. Таким образом, ее личность не была бы раскрыта. И он снова помог ей, помешав столкнуться с профессором Резерфордом. Благодаря ему о ней никто не узнал, и она смогла остаться в Академии Серендии. У Барни нет причин покрывать меня... Его ответ прозвучал ровно и быстро, словно он подготовился к нему заранее. "Поначалу я с подозрением отнесся к тому, почему ты здесь. Я думал, что это очередная игра мудрецов - дурачиться, притворяться учеником. Но когда я понял, что здесь находится второй принц, а после того как я стал свидетелем вторжения в школу, вполне естественно предположить, что ты была послана, чтобы защитить его". Он посмотрел на нее в поисках ответа, и Моника слабо кивнула. Миссия была совершенно секретной, но сейчас она не могла ему лгать. "Если ты здесь по заданию Семи Мудрецов, защищая принца, то я, как дворянин королевства Ридилл, обязан помочь тебе, не так ли? Это единственная причина, по которой я прикрыл тебя, о великий и могучий Мудрец". Он помогал Монике не из дружеских чувств - он помогал мудрецу из своих обязанностей как благородный человек. На этом он очень настаивал. Моника замолчала. Он заглянул ей в лицо и жестоко усмехнулся. « Теперь убедилась, мудрец?» Барни больше не видел в ней друга. Он упрямо и неоднократно подчеркивал это. Как будто пытался убедить самого себя. Любые слова Моники, обращенные к нему как к другу, больше не дойдут до его ушей. Но Моника хотела спросить его еще кое о чем. «Можешь не отвечать, если не хочешь, но...» "О? В чем дело? Как член Дома Джонсов, я, конечно же, подчинюсь приказу мудреца", - ответил он, в его голосе прозвучал сарказм. Моника на мгновение закрыла глаза. Затем она снова открыла их и посмотрела прямо на Барни. «Почему ты принял участие в шахматном соревновании?» Все выражение исчезло с его лица. С тех пор как они воссоединились, она не могла отделаться от мысли, что это странно. Когда Моника училась в школе Минервы, Барни всегда высмеивал шахматы как праздный мужской спорт и считал, что овладение магией - гораздо более достойное занятие. Поэтому, когда она заметила его на соревнованиях, то удивилась - удивилась тому, что снова увидела его, но удивилась еще и потому, что он пришел играть в шахматы. Барни сделал кислое лицо, как будто она задела нерв, и Моника забеспокоилась. Возможно, она только что сказала что-то очень жестокое, возможно, она обидела его. "Если ты не хочешь отвечать, можешь не отвечать. Прости, что спросила так странно..." «Я скоро ухожу из Минервы». «А?» Моника замерла, ее рот был открыт. Потрясенная, она подняла на него глаза и увидела вымученную улыбку, полную покорности. «Мой старший брат погиб в несчастном случае в прошлом месяце», - продолжил он. "И нет, это не было заговором или убийством. Несмотря на свои ужасные навыки верховой езды, он набрался смелости и отправился в дальнее путешествие, а потом упал с лошади и сломал себе шею... Достойная глупая смерть для глупого человека". Моника не знала подробностей семейной ситуации Барни. Но она слышала, что он был вторым сыном графа Амбарда и что титул унаследует его старший брат. Не имея возможности унаследовать титул, Барни все силы бросил на обучение в Минерве, чтобы стать мудрецом и получить звание графа магии, приравняв его к обычному графу. Но теперь, когда брат Барни умер, наследовать будет он. «Барни, ты отказываешься от идеи стать Мудрецом?» "Да. Зимой я вернусь домой и сосредоточусь на учебе, чтобы стать следующим графом. А на шахматное состязание я пошел вместе с остальными, чтобы немного развлечься". Никто не обращал на него внимания как на второго сына, и поэтому он пылал от гнева и потребности в признании. Он направил эти эмоции на тяжелую работу, отдавая свою кровь, пот и слезы, чтобы заработать такие оценки, которые заставили бы других обратить на него внимание. Монике было интересно, что он чувствовал, когда все рухнуло. С юных лет он безнадежно мечтал получить наследство. Но то, что статус, о котором он так мечтал, упал ему на колени, не могло сделать его очень счастливым. И все же она не увидела на его лице ни гнева, ни огорчения. "Если честно, - сказал он, - я чувствую облегчение. Теперь я могу отказаться от своей мечты стать Мудрецом". Моника растерялась. Барни продолжал устало, почти бормоча про себя. «В глубине души я уже давно отказался от этой затеи». Монике было трудно в это поверить. Барни был трудолюбив, и у него был талант. Никто не сомневался, что в один прекрасный день он станет первоклассным магом. «Это... моя вина?» - спросила она с трудом. Барни одарил ее бездушной, насмешливой улыбкой. Но высмеивал ли он глупую Монику, себя... или их обоих? "Да. Это твоя вина. Когда ты использовала не зачарованное волшебство, я увидел невозможную пропасть между нашими талантами... Это было грубое пробуждение. Оно было бы для любого. Зная, что мне никогда не достичь тебя, никогда не стать равным тебе..." Сухой смешок. За очками его глаза повернулись, чтобы снова посмотреть на Монику. «И все же ты продолжала улыбаться мне вот так, так невинно... Казалось, ты смеешься надо мной». Сколько бы слов ненависти и отвращения он ни бросал в ее адрес, в его голосе не было духа. Он уже отказался от будущего, к которому стремился, - стать Мудрецом. «Ты все время называла меня своим другом, но я никогда не хотел быть твоим другом». Моника тоже перестала ждать от него чего-либо. Но слышать, как он отвергает дни, которые они провели вместе во время учебы, было все еще неприятно. Она повесила голову. «Я хотел быть твоим соперником», - сказал он. «Равным тебе». Моника моргнула, затем медленно подняла глаза. Увидев ее идиотское выражение лица, он издал одно из своих обычных злобных фырканий. "Что ж, я талантлив. Однажды я стану известным на весь мир величайшим графом Амбардом, который когда-либо жил. А раз я буду графом, то и мы будем одного ранга, не так ли, граф Магии Эверетт?" "А? О, ну... Да". Моника пошатнулась перед лицом столь внезапной перемены отношения, но все же смогла кивнуть. Барни сложил руки и надменно рассмеялся. "Когда-нибудь я стану способным графом. И когда это случится, я ожидаю, что ты будешь полагаться на меня с тем же жалким выражением лица". Барни произнес эту фразу, как сказочный злодей, и отвернулся от нее, как бы говоря, что им больше нечего обсуждать. Моника и Барни, вероятно, никогда больше не станут друзьями. Но не все было потеряно. Она была уверена, что даже из остатков их разрушенной дружбы могут возникнуть новые отношения. Она опустила голову перед Барни, когда он уходил, и произнесла несколько слов, как Молчаливая ведьма. «...Я искренне благодарю вас за помощь в этой миссии, лорд Барни Джонс, сын графа Амбарда». Барни обернулся к ней и усмехнулся. Она знала это выражение. Он всегда улыбался Монике, когда она обращалась к нему за помощью, а он вздыхал и говорил: «Ну и ладно». «Правильно», - ответил он. «Тебе лучше продолжать благодарить меня до конца жизни». ---------- ГЛАВА 4 Ослепительная семья злодеев ГЛАВА 4 Ослепительная семья злодеев Расставшись с Барни и придя в задний сад, Моника обнаружила, что барьерный маг Луис Миллер уже прислонился к стене и ждет ее. «Вы опоздали, мой друг Мудрец», - сказал он. "Прошу прощения! Кое-что случилось..." Луис был аккуратно одет в официальную мантию Семи Мудрецов, в руках у него был посох. Приход в столь очевидном одеянии, вероятно, был призван отпугнуть противника. В присутствии одного из лучших магов королевства, специализирующегося на барьерных техниках, любому злоумышленнику будет трудно действовать. «Но... Это нормально?» - рискнула спросить она. «Его Величество велел охранять принца, ну, в тайне, верно?» Именно поэтому Луис изначально послал принцу магический предмет, оснащенный защитным барьером, и именно поэтому он отправил Монику сюда в качестве ученицы. И вот теперь он нагло врывается в академию. Пока она размышляла над этим, Луис гнусаво хихикнул. "Все в полном порядке. В конце концов, я был официально приглашен на фестиваль". Моника полагала, что он, как и Барни, обратился за приглашением в школу, но, видимо, это было не так. Он был одним из самых общительных членов «Семи мудрецов», так что у него наверняка были связи. «В любом случае, мой друг Мудрец, у вас должно быть что-то важное для обсуждения, если вы позвали меня сюда, да?» Ах, да, подумала она. Я должна рассказать ему о том, что раскрыла свою секретную миссию шаману Бездны! Она опустила взгляд и поиграла пальцами, прежде чем тихонько заикаясь ответить. «Ну, Шаман Бездны... он рядом с академией, и...» «А?» Луис нахмурил брови при упоминании о коллеге-мудреце. "Этот шаман такой же замкнутый человек, как и ты. Я удивлен, что он выходит на улицу. Я полагал, что он сморщится, как слива, если его коснется солнечный свет". Он не сморщился, но стал шуметь из-за солнечного света. Так что Луис, по сути, был прав. "Моя тайная миссия... он узнал о ней! Мне... мне очень жаль!" Бровь Луиса дернулась, но он не стал ее запугивать или угрожать. «И зачем он сюда явился?» «Ну, видимо, один из шаманских инструментов Дома Олбрайт... эм, он оказался в Академии Серендии, так что...» После краткого рассказа о Багровом Гневе, о том, как он крадет душевный покой людей и как он оказался в школе, Луис опустил взгляд и в задумчивости приложил руку ко рту. «Тогда у нас на руках довольно сложная ситуация». «...Да.» "Но это еще и прекрасный шанс вписать Олбрайтов в наши должники. Вернем предмет и попросим шамана Бездны помочь с защитой принца". Моника почувствовала облегчение: как бы то ни было, Луис на нее не сердился. И все же его смелость впечатляла. Он пытался добиться расположения Олбрайтов даже в такой ситуации. Вспомнив слова Рин о покрытых волосами сердцах, Моника сделала еще один доклад. «Я должна сказать вам еще кое-что, мистер Луис...» «Разве это хуже, чем шаманский инструмент, оказавшийся в академии?» «Мистер Резерфорд - я имею в виду, из „Минервы“ - на фестивале». «Гех!» Речь Луиса обычно была напыщенной и аффектированной, но сейчас он квакал, как лягушка, на которую наступили. Он скорчил гримасу, его недовольство было очевидным. Но даже у этого волосатого мужчины была веская причина для того, чтобы так расстроиться. Профессор Гидеон Резерфорд был учителем Луиса. «Этот старый чудак... э-э, мой учитель... Он здесь...?» Моника принадлежала к лаборатории профессора Резерфорда, но он не давал ей никаких указаний. Он просто позволял ей проводить собственные исследования. Он не был ее мастером, просто бывшим учителем. Луис, напротив, узнал о магическом бое непосредственно от него и поэтому уважал его как своего мастера. Луис, казалось, мучился над этой новостью минуту или две, но в конце концов взял себя в руки и пришел к решению. «Понял», - негромко сказал он. "Я привлеку его внимание. Ты воспользуешься тем, что он отвлекся, чтобы..." «Хорошо.» «...с помощью не зачарованной магии убей его на месте, а потом мы его похороним». Его глаза были серьезными. (ПП: А?) «Эм... что...?» "Мои извинения. Я потерял самообладание". Луис медленно вздохнул и вновь обрел свой нормальный, уверенный вид. Затем его словно осенило, и он резко посмотрел в сторону преподавательской комнаты. "Если подумать, мистер Макраган тоже здесь, не так ли? И все же ты говоришь, что он не понял, кто ты". «Д-да». Профессор Макраган, преподававший основы магии в Академии Серендии, раньше был учителем в школе Минервы, и Моника была одной из его учениц. Но у него было плохое зрение, и на данный момент не похоже, что он догадался, что она - Молчаливая ведьма. "Как удобно. Мой мастер - старый друг мистера Макрагана... Если они оба окажутся в одном месте, то наверняка за чаем у них будет долгий, затяжной разговор. Мы должны попытаться организовать встречу". Луис положил руки на худые плечи Моники. Он улыбался своей обычной улыбкой, но ей показалось, что его глаза слегка налились кровью. "Пока я отвлекаю своего мастера... Ты верни этот шаманский инструмент. Пока у меня не кончилось терпение". «...Д-да, сэр». Моника боялась спросить, что произойдет, если его терпение иссякнет. По словам Рэя, «Багровый гнев» был продан кому-то из академии. Примечательно, что он не назвал фамилию ни одного из студентов, только название самой школы. Это означало, что покупателем, скорее всего, был не отдельный студент. Вероятно, один из клубов приобрел его для школьного фестиваля, а таких клубов, которым нужен подобный аксессуар, было не так уж много. (ПП: Клуб историков, чтоли?) Как бухгалтер студсовета, Моника просматривала названия и цены всех покупаемых предметов, так что она догадывалась, где это может быть. Я почти уверена... это будет часть костюма для спектакля". Примерно через час студенты ставили спектакль на открытой сцене. Цветущие, великолепные пьесы были изюминкой фестиваля. Она слышала, что костюмы будут такими же сложными и впечатляющими, как и все остальное. Вопрос заключался в том, как их проверить и как поменять настоящую вещь на подделку, если она ее найдет. Ну, а пока... я поспешу в гримерную. Если я не приду туда в ближайшее время, они начнут переодеваться! Моника бросилась бежать. Но едва она свернула за угол коридора, как заметила одну из своих одноклассниц - Лану, идущую ей навстречу. Как обычно, у нее была сложная прическа и милые аксессуары. Заметив Монику, она помахала рукой и подбежала к ней. "Моника! Я искала тебя! ...О, что это?" Она посмотрела на бело-розовое украшение на груди Моники, затем многозначительно сузила глаза - хотя что означал этот жест, Моника не могла понять. «Ха», - пробормотала она. «Хм. Понятно». "...? В чем дело?" - спросила Моника, сбитая с толку. Лана прижала руку ко рту и восхищенно захихикала. "Я позабочусь о том, чтобы ты хорошо и красиво выглядела к балу. Жди с нетерпением!" Моника неопределенно кивнула, не понимая, что происходит. Но потом она кое-что вспомнила. Лана занималась костюмами для спектакля. Возможно, она знает об этом аксессуаре. «Лана!» - крикнула она, наклонившись вперед. Ее голос прозвучал громче, чем она предполагала. Глаза Ланы расширились от удивления. "Что? Почему ты кричишь?" "Ну, костюмы для сегодняшнего спектакля... Есть ли среди них ожерелье с красным драгоценным камнем? С черной декоративной рамкой и..." Моника запнулась, сомневаясь, что этого объяснения будет достаточно. Лана легко кивнула. "Это ожерелье королевы Амелии. А что с ним?" Она знала, что Лана вспомнит. Она вообще все помнила, когда дело касалось одежды. Значит, шаманский инструмент будет носить та, кто будет играть Амелию... Если Моника собиралась поменять их местами, ей нужно было действовать сейчас - до начала спектакля. «Лана, актеры уже начали переодеваться в свои костюмы?» «О, они уже закончили». "А?! Но ведь остался еще целый час!" Лана вздохнула, увидев шок Моники. "Остался всего час. Конечно, они уже закончили. Им нужно надеть не только костюмы, но и сделать макияж и прически. Особенно той, что играет королеву. Она займет больше всех времени". Монике почти не требовалось времени, чтобы одеться утром, поэтому она даже не задумывалась об этом. Высокородным девушкам требовалось много времени, чтобы подготовиться. Особенно если им предстоял выход на сцену. Актриса королевы уже надела его... Я должна поторопиться и вернуть его! " Эй, Моника, - сказала Лана. "Скоро прибудет карета моего отца, и я хотела бы выйти и поприветствовать его. Не хочешь ли ты пойти со мной? Я хочу представить его тебе". Очевидно, именно поэтому Лана искала ее. К сожалению, у Моники была очень важная миссия. "Простите. Мне вообще-то нужно кое-что сделать..." "Работа в студенческом совете? Она будет закончена к началу спектакля?" Моника слегка кивнула - она знала, что Лана хочет посмотреть спектакль вместе с ней. «...Да. Я прослежу, чтобы так и было», - сказала она наполовину самой себе, а потом тихонько сжала кулаки в перчатках. Лана следила за костюмами, и Моника прекрасно знала, с каким нетерпением она ждет спектакля. Я не позволю все испортить, сказала она себе. Вернуть вещи до того, как поднимется занавес, - такова была ее нынешняя миссия Молчаливой ведьмы Моники Эверетт. ...Так говорила себе Моника, направляясь в зеленую комнату спектакля. Но как только она собралась постучать в дверь, то остановилась. Оставалась одна проблема. Я знаю, где она сейчас находится, но как мне поменять ее? Попросить ее снять его, чтобы я мог хоть на мгновение увидеть его? Но я не участвую в спектакле, и если я ворвусь и скажу что-то подобное, они просто заподозрят... И кроме того, я не знаю, кто играет королеву, так что же мне делать...? Неро и Рин охраняли Феликса, пока она доставала вещь, поэтому она не могла попросить их о помощи. Луис был занят тем, что сдерживал мистера Резерфорда. Монике пришлось самой разбираться в этом деле. Пока она ломала голову, в памяти всплыли слова ее сообщницы. "Сегодня мы - партнеры! Я буду твоим идеальным помощником. Ты можешь рассчитывать на мою поддержку!" Если ей нужна была помощь Изабель, достаточно было прикоснуться к ее левому уху. Ее левая рука бессознательно потянулась вверх, но она удержала ее правой. Я не могу. Это связано с семейными секретами Олбрайтов. Я не могу рассказать об этом леди Изабель. Единственный раз, когда она могла положиться на Изабель, - это если ее личность собирались раскрыть, пока она охраняла принца. Ни о чем другом она просить ее не могла. Что же мне делать...? Монику прошиб холодный пот. Своими нехитрыми магическими способностями Моника могла сбивать драконов, не говоря ни слова. Но когда дело доходило до переговоров, она оказывалась совершенно бессильна. Если бы кто-то попросил прежнюю Монику сделать это, она бы расплакалась и убежала, решив, что это невозможно. Теперь же, по крайней мере, она могла собраться с силами. Она знала, что должна что-то сделать, чтобы вернуть опасный предмет. Но дальше этого она зайти не могла. Перед ней стояла проблема, которую нужно было решить, и она понятия не имела, с чего начать. Пока слова « Что делать?» крутились в голове, время шло. В таком темпе пьеса могла бы начаться. Что мне делать, что мне делать, что мне делать... - думала она, стоя в растерянности. И тут она услышала позади себя резкий щелчок каблука и звук чего-то распахивающегося. Она знала этот звук. Кто-то раскрыл складной вентилятор. «Ох-хо-хо-хо!» Услышав этот уверенный, высокий смех, Моника обернулась, чтобы посмотреть за спину. А там стояла она - самопровозглашенная злодейка Изабель Нортон, улыбающаяся, раскинув перед собой веер. «Леди... Изабель...», - заикаясь, пролепетала Моника. Изабель зачесала назад свои оранжевые локоны и высокомерным тоном, подобающим злодейке, заявила: "Что ты делаешь, болтаясь по такому месту? Ты должна нести мои вещи, помнишь? Идем!" Она крутанулась на месте, но не преминула подмигнуть Монике. Со стороны это выглядело бы так, будто злобная девица помыкает слабохарактерной девочкой. Но для Моники стройная спина Изабель, когда она шла впереди нее, была самым надежным, что она могла себе представить. Как только они перешли в коридор, куда гостей не пускали, Изабель убрала свою лукавую улыбку и кротко поклонилась Монике. "Прости меня за то, что я так себя повела, дорогая сестра, - сказала она. «Просто... мне показалось, что тебя что-то беспокоит». Вероятно, она увидела, как Моника подняла левую руку, затем опустила ее обратно, поняла, что та раздумывает, не попросить ли помощи, и окликнула ее. "Ведь злодейка не должна выпускать ослабевшую добычу из рук. И вот эта надежная злодейка тайком протянула руку помощи беззащитной девушке. «Леди Изабель, я... Ну...» Пока Моника размышляла, стоит ли ей объяснять ситуацию, Изабель покачала головой, давая понять, что дальнейшие слова не нужны. «Ничего страшного, если вы не можете рассказать мне, что происходит», - сказала она. "Возможно, мы не сможем вам помочь, но мы можем вас выслушать. Какими бы маленькими ни были ваши заботы или большими ваши проблемы... Мы все хотим помочь". Мне так повезло, что она у меня есть, думала Моника. Когда бы она ни оказалась в затруднительном положении или остановилась, не зная, что делать, всегда протягивалась рука, чтобы помочь. Она была безмерно благодарна. Поклявшись, что никогда не забудет добрую волю Изабель или доброту, которую проявляли к ней другие, Моника медленно начала. "Я не могу рассказать вам подробности, но... Актриса, исполняющая роль королевы Амелии, носит ожерелье, которое на самом деле очень опасно. Я бы хотела тайно подменить его вот этой подделкой". Она достала из кармана дубликат ожерелья. Изабель внимательно осмотрела его, затем кивнула. «Ах, я понимаю... Агата!» Ей тут же ответила горничная, которая внимательно следила за тем, чтобы никто не подслушивал. «Да, миледи?» "Принесите сюда рубиновое ожерелье из моей комнаты. То, что от Анмеля, с маленькими бриллиантами вокруг драгоценного камня". Изабель быстро передала эти указания, после чего с улыбкой посмотрела на Монику. Это была твердая, надежная улыбка, одна из самых милых, которые она когда-либо видела. "Можешь оставить это в наших руках, сестра моя! Я решу этот вопрос в ослепительной манере, подобающей злодейке!" До начала спектакля оставалось меньше часа. Актеры, уже одетые в костюмы, собрались в большой зеленой комнате, ожидая начала представления. Элиана Хайатт, дочь герцога Ренберга и актриса, которая будет играть королеву Амелию, сидела перед комодом в углу комнаты и смотрела на себя в зеркало. В его стекле она увидела хорошенькую девушку с голубовато-серыми глазами и мягкими светло-каштановыми волосами. На ней было платье для спектакля, но оно не имело никаких шлевок, чтобы расширить и поднять юбку; оно висело прямо вокруг нее, как халат, а из подола распускались цветы. Это было красивое платье, но Элиана знала, что оно лучше смотрелось бы на более высокой, более зрелой женщине. [[image:/storage/reader-images/bd2cc9755b0e51e9b36bdb164b8ce29e17c3b6e0.png]] Такой, как Бриджет Грейхем, с ее великолепными чертами лица и густыми светлыми волосами, или, возможно, Клаудия Эшли, с ее черными локонами и мистической красотой. Наряду с Бриджит и Клаудией Элиана считалась одной из трех самых красивых девушек в академии. Однако по сравнению с ними Элиана выглядела ребенком. Она всегда втайне переживала, что не соответствует им. Элиана училась на первом курсе, Клаудия - на втором, а Бриджет - на третьем. Как самая младшая, она полагала, что ее детская внешность вполне естественна. Но и Бриджит, и Клаудия обладали несравненной харизмой еще во время учебы на промежуточном курсе. Будучи дочерью посла, Бриджет владела иностранными языками. Она пользовалась популярностью в высшем обществе и была отличным кандидатом на пост секретаря студенческого совета. Клаудия была полнокровным потомком Линии Мудрых и обладала великолепным умом, что доказывает: в прошлом году она даже представляла школу на соревнованиях по шахматам. Хотя Элиана в рамках своего образования немного изучила музыку и магию, ни один из ее талантов не был столь ярким, как их. Причина, по которой она, обладая лишь миловидной внешностью, могла войти в их число, заключалась в ее дальнем родстве с королевской семьей - она приходилась троюродной сестрой второму принцу. Но в глубине души я знаю, что чувствуют все, - подумала она. Бриджет или Клаудия гораздо больше подошли бы на роль королевы Амелии. Спектакль того дня рассказывал историю героя Ральфа, основателя и первого короля Ридилла. Элиана играла роль королевы Амелии, которая поддерживала его. О королеве говорили, что она сильная, мудрая и, прежде всего, гордая женщина. Однако девушка в зеркале была далека от этого образа, сколько бы косметики она ни накладывала и какое бы платье ни надевала. Ей не нужно было никого убеждать в этом - это было очевидно. Возможно, из-за ее настроения диадема и ожерелье казались ей ужасно тяжелыми. По мере того как она смотрела на них, и великолепная золотая диадема, и красивое ожерелье с декоративной черной оправой казались ей все менее и менее подходящими. Она почувствовала, что начинает раздражаться. Как же это раздражает. Ненавижу это. Если бы только принц согласился играть Ральфа... Когда пришло время выбирать актера на роль Ральфа, первым на ум всем пришел второй принц, Феликс Арк Ридилл. Элиана тоже хотела, чтобы принц сыграл эту роль. Но он заявил, что слишком занят делами студенческого совета, и быстро выбыл из борьбы. Элиана пыталась убедить его с помощью своих чар, но он не поддавался. Если я буду играть роль королевы, то кто, как не он, сможет стать королем? В конце концов, разве я не подхожу ему больше всех? У нее болела голова. Казалось, что ее медленно сжимают. Ее зрение сузилось, и в нем появились красные вспышки. Вероятно, раздражение и нервы сводили ее с ума. О, я ненавижу это. Ненавижу. Почему ничто не идет мне навстречу? В углу зрения она увидела мальчика, который будет играть Ральфа. Почему это не Феликс? Ненавижу. Ненавижу. О, как же я это ненавижу... Неосознанно сжав кулаки на коленях, она услышала голос из входа в зеленую комнату. "О-хо-хо-хо! Всем доброго дня!" Это был гораздо более высокий и гордый смех, чем тот, на который способны даже актеры, что заставило Элиану обернуться, несмотря на себя. Остальные сделали то же самое, с удивлением глядя на источник звука. Перед дверью стояла фигура с завитыми оранжевыми волосами - Изабель Нортон, дочь графа Кербека. Элиана узнала в девушке одну из своих одноклассниц. Изабель сопровождала невысокая девушка со светло-коричневыми волосами, которая беспокойно ерзала. О, она входит в студенческий совет... Да, бухгалтер. Моника Нортон. Элиана тоже слышала о ней. Она была невзрачной деревенской девушкой из дома Нортон, которую назначили бухгалтером студенческого совета из-за ее огромного таланта к цифрам. Элиана не хотела иметь ничего общего ни с одной из них. Отец Изабель, граф Кербек, был влиятельным дворянином, обладавшим большой военной мощью даже среди восточных лордов Ридиллиана. Он помогал многим другим дворянам с драконьими рейдами, и отец Элианы, герцог Ренберг, не был исключением. Их территории не соседствовали друг с другом, но были относительно близки. В итоге Изабель была для Элианы и тем, кто выделялся больше, чем она сама, и тем, кого она должна была стараться не обижать, - настоящим шипом на ее стороне. Что касается Моники, то ее сделали членом студенческого совета, несмотря на ее простое происхождение, и она видела Феликса каждый день. Какая еще причина была нужна Элиане, чтобы невзлюбить эту девушку? Но Элиана отбросила все эти мысли, встала и повернулась лицом к Изабель. «Добрый день, леди Изабель», - сказала она, сохраняя приличествующую случаю улыбку. "Не думаю, что вы участвуете в этом спектакле. Вам что-то от кого-то понадобилось?" «Я слышала, что вы заняты за кулисами, поэтому пришла узнать, не могу ли я чем-то помочь», - сказала Изабель, как будто хотела быть полезной. "Если вам понадобится помощь, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать. В конце концов, слуге моей семьи сейчас нечем заняться". Когда она произнесла последнюю фразу, в ее голосе зазвучала враждебность, и она взглянула на Монику. Изабель, вероятно, не понравилось, что изгой семьи беззаботно веселится на школьном празднике. Наверное, она планирует поручать ей разные задания, а потом смеяться над ней. Боже, Боже. Какое отвратительное хобби, подумала Элиана. Она могла бы дать Монике несколько поручений, как хотела Изабель, но это повредит ее репутации. Лучше было бы мягко отказаться от предложения Изабель и проявить сочувствие к Монике. Тогда все вокруг поверят, что она добросердечная девушка. «Леди Изабель, - начала она, - я знаю, что вы сделали это предложение, но у нас и так достаточно людей, помогающих за кулисами...» Как раз в середине ее фразы из окна, открытого для проветривания, подул сильный порыв ветра. Мягкие волосы Элианы колыхнулись и зацепились за украшение на ее ожерелье. Она быстро потянула за него, но маленькая цепочка порвалась. Ожерелье с треском упало на пол, красные драгоценные камни и все остальное. И ветерок, ворвавшийся из окна, и резкий порыв, разорвавший цепочку, были делом рук девушки, стоявшей за Изабель. Она использовала нехитрую магию, но Элиана никак не могла этого знать. «Ик!» - вскрикнула она. «О нет! Ожерелье...» Не успела Элиана собрать его, как Изабель быстро подхватила его. «О, какой ужас!» - воскликнула она. "Ваше ожерелье сломалось! А до спектакля осталось совсем немного времени!" Элиана не могла определить , как именно была повреждена цепочка, потому что рука Изабель скрывала ее. Но Изабель опустила взгляд на ожерелье и с серьезным видом сказала: «Починка займет некоторое время». "Этого не может быть! Королева Амелия не может появиться без ожерелья!" - в панике воскликнула Элиана. Изабель мягко улыбнулась, чтобы успокоить ее, затем сняла ожерелье со своей шеи и протянула ей. "В таком случае воспользуйтесь моим. Это золотое украшение, сделанное в знаменитых мастерских Анмеля. Я могу гарантировать его качество". Ожерелье, которое она протянула, было прекрасным: рубин, инкрустированный в золотую оправу, с маленькими бриллиантовыми капельками вокруг него. «Думаю, это будет гораздо более подходящим для вас, леди Элиана», - сказала она, аккуратно застегивая цепочку на шее девушки. Золотая цепочка была оттенена розовым, чтобы смягчить цвет, и очень хорошо сочеталась с цветом лица Элианы. Не так уж плохо...- подумала она. Пока Элиана колебалась, Изабель посмотрела на сломанное ожерелье в своих руках и сказала: «И, если можно так выразиться, это выглядит довольно... по-детски, вам не кажется?» Выглядеть по-детски - это был один из комплексов Элианы. Изабель прекрасно затронула ее слабость, и она немедленно откликнулась. "Д-да. Действительно. Возможно, вы правы... Вы не будете возражать, если я возьму это ожерелье для спектакля?" "Ничуть. Для меня большая честь быть полезной!" Изабель мило улыбнулась. Затем, словно ее осенила какая-то мысль, она посмотрела на Монику и скривила уголки губ в садистской ухмылке. "Радуйся, служанка. У меня есть для тебя задание". "А?! Гм, гм..." Пока Моника ерзала от такого внезапного внимания, Изабель передала ей сломанное украшение. "Почини это ожерелье. И ты не сможешь присутствовать ни на празднике , ни на балу, пока оно не будет закончено... Поняла?" Вложив сломанное ожерелье в руки Моники, Изабель подмигнула девушке, что было видно только ей. Губы Моники дрогнули от восхищения. Леди Изабель просто великолепна! подумала она. Она так беспокоилась о том, как вернуть ожерелье, но злодейский поступок Изабель привел к тому, что оно оказалось прямо в ее руках. Пораженная быстрой сообразительностью девушки, Моника повесила голову, стараясь, чтобы окружающие не увидели выражение ее лица. Она кротко приняла ожерелье. «Я... я пойду починю его... прямо сейчас!» Молча поблагодарив Изабель, Моника направилась к выходу из зеленой комнаты. Осталось только отдать это шаману Бездны, вернуть дубликат ожерелья в костюмерную, и проблема будет решена! Восстановление шаманского инструмента прошло так гладко, что из ее памяти совершенно вылетело кое-что важное. "Эй, вы там, мисс. У вас есть минутка?" ...Она перестала следить за человеком, с которым не могла позволить себе столкнуться, - ее бывшим учителем Гидеоном Резерфордом. Луис отправился на поиски своего учителя сразу после того, как расстался с Моникой в заднем саду. Резерфорд должен был выделяться в своей мантии мага, и его легко было бы найти. Так думал Луис. К сожалению, кампус Академии Серендии был огромен, и обнаружить его оказалось непросто. Он бы хотел, чтобы в поисках ему помогла Рин, но Моника не могла защищать принца, пока восстанавливала шаманский инструмент, поэтому служанке пришлось сосредоточиться на его охране. Луис шел быстро, размышляя над обычным поведением своего мастера. Зная его, он осмотрит все экспонаты, связанные с магией, затем найдет место, где не будет слишком много людей, и будет курить в свое удовольствие. Затем он отправится в преподавательскую комнату, чтобы встретиться со своим старым другом мистером Макраганом. Луис направился в самый большой выставочный зал, но, к сожалению, Резерфорда нигде не было видно. Тогда он вспомнил о карте, которую получил на приеме, и достал ее из кармана. На ней была изображена карта, ведущая к экспозиции Клуба изучения истории магии. Судя по всему, у них было много данных, поэтому они выставлялись в отдельной комнате. По наитию Луис последовал указаниям на карте и направился в зал клуба. Когда он пришел, пожилой беловолосый мужчина как раз выходил из зала. Это был он сам - маг Фиолетового дыма. «Должен сказать, что это было действительно увлекательное исследование», - сказал он. «На следующем заседании факультета я предложу совместную публикацию между Минервой и Серендией». "Ха-ха. Для меня большая честь слышать это, сэр". После того как пухлый мальчик проводил его придыхательным смехом, Резерфорд направился дальше по коридору. Луис был уже далеко, чтобы окликнуть и остановить его, поэтому он быстро зашагал следом. И тут он увидел Монику, стоящую прямо перед своим мастером. Луис помрачнел. Моника, похоже, направлялась на улицу; возможно, она вернула проклятый инструмент. Возможно, она не заметила приближения Резерфорда. В этот момент в голове Луиса возникла идея: нанести удар ногой по голове хозяина и запутать ситуацию. Блестящий план, подумал он, мысленно похлопывая себя по спине. Ему хотелось немедленно его осуществить, но, будучи Мудрецом, он не мог позволить себе устраивать в академии инциденты с применением насилия. Поэтому, молясь, чтобы хозяин не заметил Монику, Луис побежал. "Эй, вы там, мисс. У вас есть минутка?" Прижимая к груди ожерелье с проклятием, Моника замерла, услышав голос позади себя. Она знала этот голос. Она слышала его много раз еще в доме Минервы. Это... Это мистер Резерфорд! Должно быть, она столкнулась с ним до того, как Луис успел найти и остановить его. Это было плохо. Очень плохо. Моника рефлекторно потрогала левое ухо. К сожалению, Изабель все еще была в зеленой комнате. Она не сможет сразу же принять меры. Может... Может, мне убежать? Но если он увидит, что я убегаю, он точно поймет, что это я...! Она так плохо справлялась с физическими упражнениями, что ее неуклюжее оправдание «бега» легко выдало бы ее. Теперь она слышала его: «Даже издалека я сразу понял, что это ты». «Где может быть факультетская комната?» Но не успел Резерфорд закончить свой вопрос, как сбоку протянулась рука и схватила Монику; маленькая ладошка принадлежала мальчику. «Ты опоздала!» - обругал ее высокий голос. "Как ты смеешь заставлять меня ждать. Какая наглость!" Моника расширила глаза, глядя на того, кто ее схватил. У мальчика были черные волосы, он носил дорогую одежду, как сын знатной семьи. Ему было, наверное, одиннадцать или двенадцать лет. И сейчас он смотрел на нее, широко раскрыв глаза от гнева. ...А? А?! Кто это?! Моника порылась в памяти, но мальчика нигде не было. У нее не было ни одного знакомого его возраста, так что если бы она его знала, то вспомнила бы. Пока Моника паниковала, мальчик потянул ее за руку. Он быстро шел, направляясь на улицу. "Разве ты не обещала показать мне промежуточный корпус?! Быстрее, сейчас же! Мама ждет!" «А? Э-э-э... ну да...», - заикаясь, пролепетала она, поспешно удаляясь. Сзади она услышала голос Луиса, который звал Резерфорда. " Мастер! Сколько лет прошло!" Очевидно, он нашел человека как нельзя вовремя. Кажется, я спаслась... Но... Она не успела вздохнуть с облегчением, как посмотрела на мальчика, тащившего ее за собой. Но кто он?! Черноволосый таинственный мальчик вытащил ее из передового корпуса в пустой сад рядом с промежуточным зданием. Затем он внимательно осмотрелся и наконец заметил кого-то еще. Его лицо озарилось. «Мама!» Он подбежал к женщине с зонтиком в руках. На вид ей было чуть меньше сорока. Ее оранжевые волосы были уложены в стильную прическу, а на ней было темно-красное платье, дополнявшее ее стройную фигуру. «Э-э-э, я...», - нервно заикаясь, произнесла Моника. Женщина улыбнулась. Это было красивое выражение, элегантное, но игривое, и Моника сразу же узнала его. "Рада наконец-то познакомиться с вами, леди Моника Эверетт, безмолвная ведьма. Я - Сильвия Нортон, жена Азура Нортона, графа Кербека". "А я - ее сын, Генри Нортон. Рад познакомиться с вами, леди Безмолвная Ведьма!" Мальчик, который притащил ее сюда, потерял свое дерзкое выражение лица и приветствовал ее с юношеской, но благородной осанкой. Рот Моники несколько раз открылся и закрылся. «Тогда, значит, вы для леди Изабель...» «Мать, да». «И младший брат!» Моника поняла, почему Изабель поселила свою семью в промежуточном здании. Это было из-за ее брата Генри. Если бы они сказали, что он рассматривает возможность поступления в школу, то семья Нортон не выглядела бы неуместной. Генри, в свою очередь, практически не скрывал блеска в глазах. Его выражение лица было очень похоже на выражение лица его старшей сестры. "Хм! Простите, леди Безмолвная Ведьма... Пожалуйста, могу ли я называть вас своей старшей сестрой?!" Это тоже было почти то же самое, что сказала ей Изабель, когда они только познакомились. Моника кивнула, ее лицо напряглось. Щеки Генри вспыхнули пунцовым румянцем, и он от всей души улыбнулся. "Я всегда хотел познакомиться с тобой, сестра! Я всегда так ревновал, когда Изабель присылала мне письма о том, как идут дела! Я хотел помочь тебе на сегодняшнем школьном празднике, поэтому долго репетировал роль злодейского благородного отродья!" Но зачем? Неужели это было так необходимо? - задалась вопросом Моника. На самом деле она сомневалась, что Изабель вообще нужно было изображать злодейку. Она решила, что Луис сказал ей что-то вроде: В школе для дворян я могу представить себе Молчаливую Ведьму в роли обиженного ребенка. Ха-ха-ха. Моника опустила глаза, представив себе злобный смех своего коллеги. Тем временем Генри поднял на нее глаза, взгляд его был полон предвкушения. «Хорошо ли я сыграл злодея, сестра?» В его исполнении он больше походил на обычного мальчика, переживающего период бунтарства, чем на настоящего злодея. Но ей было трудно быть такой честной, особенно когда его глаза так сверкали. Моника тщательно подбирала слова. "Ну, вы действительно спасли меня. Спасибо вам большое..." «Для меня большая честь быть полезным!» Из-за спины счастливого Генри выглядывала его мать, Сильвия, и укоряла его. "Так, Генри. Мы не должны больше беспокоить Безмолвную ведьму и мешать ей выполнять свою миссию". «Да, мама». Генри отступил. Сильвия повернулась к Монике и сказала: "Пожалуйста, не стесняйся обращаться к нам, когда тебе понадобится, Безмолвная Ведьма. Если кто-то попытается преградить тебе путь, он окажется обведенным вокруг пальца этой злодейской мадам". Она слегка наклонила зонтик, отбрасывая тень на лицо и придавая своей улыбке незлобивость. Как Изабель тщательно рассчитывала движения своего веера, так и эта самопровозглашенная «злодейская мадам» прекрасно контролировала свой реквизит. Она была настоящей актрисой. Моника неловко поблагодарила их и ушла, недоумевая, откуда у этой семьи такая странная одержимость злодеями. Как только пугающе надежная пара злодеев - мать и сын - попрощалась с Моникой, она вышла из сада и направилась в сторону кампуса. Она сразу же заметила Рэя. После утренней встречи шаман Бездны почти незаметно переместился ближе к школе; сейчас он что-то бормотал, глядя на грибы, растущие у подножия дерева. "А, грибы. Какие чудесные. Такие полные жизни... Я завидую этой жизни... Я так ей завидую..." Значит, он завидует даже грибам, подумала Моника, подойдя к нему сзади. «Простите, эм, шаман Бездны?» - нерешительно сказала она. Рэй вздрогнул и повернулся, чтобы посмотреть на нее, его бледные пальцы все еще закрывали лицо. А потом он начал сыпать оправданиями, казалось, что он вот-вот расплачется. "Пожалуйста, подождите! Вы ошибаетесь. Я обещаю, ты не права. Я знаю, что это неправильно - оставить все тебе, поэтому я изо всех сил старался придумать, как поступить в академию..." Его горло сжалось, когда он изобразил жуткую улыбку; розовые глаза сверкнули из-за бледных пальцев. "И я придумал кое-что... Я могу просто проклясть Академию Серендии и заставить грибы расти по всей ее территории. Если бы она была покрыта грибами, то даже я смог бы нормально войти... В любом случае, я сейчас прокляну школу, так что, пожалуйста, подождите немного..." Проклинать школу, чтобы спасти ее от проклятого предмета, показалось Монике несколько нелогичным, и, когда он начал читать заклинание, она поспешно остановила его. "Гм! Я вернула предмет!" - заявила она, доставая из кармана Багровый гнев и протягивая ему. От переизбытка чувств он широко раскрыл свои розовые глаза, а его бледные губы задрожали. "Спасибо. Огромное спасибо... Я спасен...!" Рей выхватил ожерелье из ее рук тонкими пальцами, а затем быстро заговорил что-то, напоминающее заклинание магии. Однако любой, кто изучал магию, знал, что это не так. Шаманские заклинания были совершенно отдельным явлением. Когда он закончил заклинание, фиолетовая печать на его пальце, казалось, выросла из его тела, как корень дерева, расширяясь и извиваясь в воздухе. Моника затаила дыхание, наблюдая, как она поглощает красный драгоценный камень Багрового гнева. Мгновение спустя похожая на ветку печать увеличилась в размерах в несколько раз. Это было похоже на то, как змея проглатывает большую лягушку целиком. Шаманская печать Рэя съела проклятие, наложенное на предмет. «Извлечение проклятия завершено...» Пальцы Рэя оторвались от предмета, и драгоценный камень, некогда кровавый, стал тусклым красновато-коричневым. Моника не была знатоком в вопросах проклятий и шаманских техник, но догадалась, что Рэй использовал свою печать, чтобы впитать проклятие, заключенное в камне, в собственное тело. Рэй, в чьем теле уже находилось более двухсот проклятий, вел себя так, словно ничего не произошло, даже после поглощения Багрового гнева. Как обычно, казалось, что он вот-вот потеряет сознание, когда он радостно воскликнул: "О, слава богу. Я могу пойти домой... Я так устал..." «Вы уже уходите?» - спросила Моника. «Да. У меня есть предмет, и если я останусь в таком сияющем месте еще дольше, то могу растаять... Причина смерти: слишком много сияния... Да, достойная смерть для шамана, действительно... О ней будут говорить многие поколения...» Это казалось особенно необычным способом умереть, и Моника не знала, как реагировать. Но в конце концов она взяла себя в руки и воскликнула «Шаман Бездны!», отчего его плечи вздрогнули. Она слегка наклонилась вперед и продолжила. "Фестиваль действительно потрясающий. Клуб изучения истории магии подготовил великолепную презентацию... О, и там упоминается ваша семья, Олбрайты, тоже! И там есть большой спектакль на открытом воздухе. Моя подруга занимается костюмами... И там много очень вкусной еды, так что... Гм..." Моника выдохлась после такого длинного объяснения, но, сжав кулаки, выдавила из себя. "Так что я была бы рада, если бы вы тоже смогли... эм... насладиться фестивалем. Хоть немного..." Рэй утверждал, что не вписывается в академию Серендии. Но, по правде говоря, Моника тоже так считала, когда только приехала, - что это неправильно, что она просто хочет вернуться домой. И все же, проведя время в школе и помогая готовиться к фестивалю, она теперь искренне желала, чтобы все получили удовольствие от этого события. «Я... я... я прошу прощения за то, что сказала что-то странное...», - заикаясь, произнесла она. «Я... я пойду, до свидания!» Она быстро поклонилась Рэю и развернулась. Ей нужно было возвращаться в школу, чтобы охранять Феликса и сделать этот фестиваль успешным как студентка Академии Серендии. Рэй смотрел, как Моника неловкой рысцой удаляется, с ошеломленным выражением лица. Как только она скрылась из виду, он повернулся спиной к школе и начал идти. Пройдя несколько шагов, он остановился и оглянулся назад. Затем, спустя несколько шагов, он остановился снова и снова. Повторив это около десяти раз, он надвинул капюшон мантии на глаза и начал пересекать освещенную солнцем улицу по направлению к Академии Серендии. "Должен сказать, давненько мы не виделись, мастер Резерфорд! Какое совпадение - встретить вас здесь вот так!" Луис вложил в свой голос и выражение лица всю унцию притворной вежливости, на которую был способен. Резерфорд нахмурил брови и с подозрением посмотрел на собеседника. «Что вы замышляете?» (ПП: Я ещё до спин-оффа не дошёл, но уверен, что этот учитель уже насквозь видит Луиса) «О, какой грубый вопрос для ученика, которого вы так давно не видели». Резерфорд достал свою трубку и фыркнул. Старик был мастером запугивания. "Разве вы не принадлежите к фракции первого принца? Второй принц входит в студенческий совет Серендии... Конечно, вы не замышляете какое-нибудь убийство, верно?" Сдерживая желание ответить: « К сожалению, я здесь, чтобы защитить его», Луис улыбнулся и сказал: "Вообще-то, мой ученик посещает эту школу. Я здесь, чтобы проконтролировать его успехи". «Ваш ученик... Вы имеете в виду того сопляка, который взорвал мою лабораторию, когда потерял контроль над маной?» "Того самого! Теперь он полноправный ученик". Пока Луис говорил, Резерфорд, казалось, смотрел вдаль - в ту сторону, куда Нортон потянул Монику. «В чем дело, мастер?» - спросил он. «Вас что-то беспокоит?» «Нет, просто несколько минут назад я видел девушку, очень похожую на Эверетт». Как и предполагал Луис, этот человек был на грани того, чтобы вычислить Молчаливую Ведьму. Ты слишком остроумен для своего же блага, старый хрыч, подумал он про себя, прежде чем еще больше скрасить свой голос. " Вы, должно быть, воображаете. Ведь Молчаливая ведьма - закоренелая затворница". «Значит, она по-прежнему замкнута в себе, даже будучи Мудрецом...» Резерфорд почесал свои короткие белые волосы, затем повернулся и посмотрел на Луиса. "Она твоя коллега, да? Будь к ней немного внимательнее". Луис улыбнулся, услышав критику мастера. Чего вообще хотел от него этот старик? "Я не ее опекун и не ее друг. Ее характер - не мое дело, лишь бы она выполняла свою работу как следует". Молчаливая ведьма была одновременно застенчивой и нечеловеческой. Она была жуткой девчонкой, которая видела в людях лишь кучу цифр. Но какое это имело значение? Она была настоящим гением. Даже Луис смог разглядеть ее талант. Разве этого не достаточно? Луис мог придираться, советовать ей вести себя или одеваться более по-человечески или потратить время на то, чтобы научиться вести беседу, но в глубине души он ничего от нее не ждал. Ему просто было неинтересно. «Вот и все, чем является коллега, не так ли?» Луис бесстрастно улыбнулся, а Резерфорд выпятил нижнюю губу и нахмурился, сморщив нос. Он выглядел по-настоящему отвратительно. ______________ Семья Нортон всю катку зарешала ---------- ГЛАВА 5 Замена героя ГЛАВА 5 Замена героя Одинокая девушка пробиралась через лес на территории академии Серендия. Ей было около десяти лет, и она носила школьную форму. Волосы у нее были черные, а брови чуть гуще, чем у других девушек ее возраста. Когда зима была так близко, каждый шаг сопровождался хрустом мертвых листьев. Однако шаги этой девушки были тихими. Однако это были не тихие шаги благородных девушек, посещающих академию. Это были шаги дикого зверя. В конце концов она остановилась перед большим дубом, подняла голову и произнесла. «Юэн, я закончила предварительную разведку внутри школы». «Спасибо, Хайди». Голос, раздавшийся с дерева, был по-мужски высоким, но по-женски низким. Он был сладким, но немного грубоватым, как мед, вываренный и обожженный. Его обладатель, Юэн, мог использовать любой голос, какой только пожелает: старый, молодой, мужской или женский. И дело было не только в его подаче - он мог точно воспроизводить тонкие акценты и речевые обороты. Но всякий раз, когда он говорил с Хайди, он выбирал именно этот эксцентричный голос. У большинства людей такая манера речи вызвала бы отвращение, но Хайди любила ее и его. Поэтому, чтобы оправдать ожидания любимого, она честно доложила обо всем, что увидела. "Я заметила кое-кого, кто может доставить неприятности: Луис Миллер, маг Барьера и один из Семи мудрецов". "О боже! Этого не может быть. Он же боевой эксперт номер один у Мудрецов! Какой ужас!" Хотя присутствие Барьерного мага на фестивале могло быть совпадением, лучше предположить, что проникновение Юэна во время шахматного турнира заставило его насторожиться. В любом случае, здесь явно было больше охраны, чем на соревнованиях. «Может, отложим наши планы?» спросила Хайди. "Нет, мы просто должны двигаться вперед. Мое лицо уже готово, так что... давай начнем это маленькое шоу - тайно, быстро и так, чтобы никто не заметил". Оставив шаманский инструмент у Рэя, Моника сразу же направилась в зеленую комнату, сказала, что починила цепочку, и передала дубликат ожерелья команде костюмеров. Остался лишь минимальный обслуживающий персонал; актеров нигде не было видно. Вероятно, все они уже ушли за кулисы. «Молчаливая ведьма». Моника слышала голос в своих ушах, несмотря на то что была одна. Рин бил прямо по барабанным перепонкам. "Принц прибыл на свое место на спектакле вместе с несколькими гостями, а Лорд Луис направил Гидеона Резерфорда в преподавательскую комнату. Думаю, вероятность того, что вы с ним столкнетесь, невелика". Феликс, скорее всего, будет сидеть на зарезервированном месте в первом ряду. Самым безопасным вариантом для Моники было бы сесть позади него и следить за тем, что он делает. Рин и Неро тоже будут ждать в кулисах, так что, если что-то случится, все они смогут действовать немедленно. Исключительно тихим голосом Моника прошептала «Хорошо» и направилась к сцене на улице. Спектакль на открытом воздухе был главным событием школьного фестиваля Академии Серендии. Хотя до начала представления оставалось еще немного времени, большая часть зрительских мест уже была занята. Впереди расположились Феликс, а также Бриджет и Эллиот. Двое последних, похоже, привели с собой родных: рядом с каждым из них сидел мужчина, вероятно, их отец. Что касается лорда Сирила и лорда Мейвуда... Интересно, пропустят ли они спектакль, подумала она, оглядываясь по сторонам. В конце концов она заметила Сирила в толпе. Он сидел в противоположном конце, один. Однако, в отличие от Эллиота и Бриджет, с ним не было семьи. Она подумала, не окликнуть ли его, но тут кто-то постучал Монику по плечу. «Нашла тебя, Моника!» «Лана!» «Сюда», - сказала подруга, взяла ее за руку и повела к креслу. Очевидно, она приберегла одно для нее. Они находились немного левее середины, и она могла следить за Феликсом, что делало это место идеальным для Моники. Когда она села слева от Ланы, мускулистый джентльмен, сидевший справа от нее, повернулся к ней. «О?» - сказал он, расширив глаза. "Вы, должно быть, леди Моника, да? Очень приятно познакомиться с вами. Я отец Ланы". Барон Коллетт покрутил усы и вежливо улыбнулся Монике. Он был не очень похож на свою дочь, но волосы у него были того же льняного цвета. Хотя его одежда была вычурной: рубашка с узорами и аксессуары с золотым шитьем, она не выглядела вульгарной или грубой. Должно быть, у него талант подбирать наряды. Он был стильным, как и его дочь. Моника напряглась. Она изо всех сил старалась вежливо представиться, чтобы не обидеть. "Рада познакомиться с вами, сэр. Лана была очень добра ко мне, так что..." "Нет, я должен поблагодарить вас за то, как хорошо вы обращались с моей дочерью. Хм..." Мужчина потер свой пухлый подбородок, затем прищурился на Монику. Выражение лица было таким же, как у Ланы, когда она осматривала одежду или волосы Моники. "Понятно. Вы именно такая, как она описывала в своих письмах... Да, это платье, когда Лане было двенадцать, действительно лучше всего подойдет для такого бала. О, и я попросил принести переделанное платье в твою комнату, Лана. Взгляни на него, когда у тебя будет возможность". Похоже, Лана попросила об изменениях через своего отца. Барон Коллетт продолжал крутить усы, а его голос приобрел более горделивый тон. "Крой рукавов выглядел бы довольно по-детски на девушке ее возраста, верно? Я велел швее убрать их, сделав верхнюю половину простой и освежающей. Чтобы компенсировать это, я прибавил оборки в районе талии и увеличил объем нижней половины. Кружево, которое мы недавно привезли, показалось мне подходящим, и я использовал его в юбке". «Ясно, ясно!» - взволнованно сказала Лана. «В последнее время в моде платья с большим объемом в области талии, не так ли?!» "Хе-хе-хе. Не хочу нахваливать себя, но, по-моему, мы хорошо поработали. Можете ждать с нетерпением. Я также сделал ленту из остатков ткани. Думаю, она будет прекрасно смотреться, заплетенная в ее волосы, не так ли?" "Да! Это было бы чудесно! Давайте сделаем это!" Моника не поняла большую часть разговора между Ланой и ее отцом, но, судя по всему, барон Коллетт взял одно из старых платьев своей дочери и внес в него некоторые изменения. Глаза мужчины были добрыми, когда он наблюдал за Ланой. Сидя рядом с ними, Моника могла понять, как сильно он любит свою дочь. Папа... Отец Моники был похож на отца Ланы. Он не был общительным и ничего не знал о тенденциях, но смотрел на нее так же, как барон Коллетт на Лану. Чувствуя ностальгию и легкую грусть, она спокойно наблюдала за их беседой, пока не прозвенел колокол, возвещающий о начале спектакля. Деревянная сцена была довольно сложной. Несмотря на то что она предназначалась для использования на открытом воздухе, на ней было два занавеса - перед сценой и за ней, причем оба могли закрываться и открываться по отдельности. Передний занавес отделял сцену от зрителей, а задний использовался для фона. Красный занавес спереди плавно раздвигался в разные стороны, открывая сцену. Первая сцена спектакля происходила в крепости. На подмостках, похожих на вершину крепости, молилась миниатюрная девушка с волосами цвета пшеницы. "О великий Лулучера, царь духов воды! Пожалуйста, передай это послание моему племени". Молящейся была Элиана Хайатт в роли королевы Амелии - та самая девушка, у которой Моника забрала Багровый гнев. Естественно, сейчас она его не носила; вместо него на ней было ожерелье, которое одолжила ей Изабель. Каждый житель королевства хотя бы раз слышал историю о том, как герой Ральф основал страну. Давным-давно, еще до объединения этих земель в единую страну, семь племен находились в состоянии постоянного конфликта друг с другом. Ральф, молодой человек из племени Земли, получил от Архрейдо, короля духов Земли, приказ объединить семь разрозненных групп. После долгих странствий ему это удалось. В конце концов он отправился в страну драконов. Там он сразил черного дракона и основал королевство Ридилл. Это была длинная история, поэтому пьеса была разделена на две части: одна изображала его приключение, чтобы объединить семь племен, а другая - его финальную битву с драконом. Главного героя, Ральфа, играл высокий светловолосый мальчик. Люди умоляли Феликса сыграть эту роль, но он отказался, сославшись на занятость. Мальчик умел неплохо маневрировать на сцене, но вот в произнесении реплик он не блистал. Его речь была не слишком беглой, и он не смог правильно спроецировать себя, несколько не дотягивая до «храброго и доблестного короля-героя», которого требовала роль. То же самое можно сказать и об исполнении Элианой роли Амелии. Королева была сильной, гордой, красивой женщиной. Элиана же была эфемерной и слабой - эдакой изнеженной аристократкой, которую хочется защищать. Она не была плохой актрисой, но она была далека от той женщины, которую пыталась изобразить. Блестяще сжатый сценарий, замысловатые декорации, великолепные костюмы и яркие фейерверки, использованные в эффектах, - все это только подчеркивало отсутствие обаяния у актеров. В конце концов, занавес закрылся, и зрители зааплодировали первой половине спектакля. Хлопали все, но в их реакции не было эмоций. Они хлопали потому, что это была старая сказка, которую все знали, и потому, что ее ставили сыновья и дочери знатных вельмож. "Я так и знал. Из принца получился бы лучший Ральф". «Они должны были выбрать леди Бриджет для королевы Амелии». «О, как бы я хотела увидеть принца в роли Ральфа!» Именно такие комментарии Моника слышала с мест вокруг себя. Наверное, принц и леди Бриджет действительно подходят друг другу... - подумала она. С их великолепными чертами лица они выглядели бы как произведение искусства, просто сидя рядом друг с другом. А смелый, общительный характер Феликса и галантность Бриджит идеально вписывались в образ Ральфа и Амелии. Если бы они были на сцене, аплодисменты звучали бы совсем по-другому. "Моника, - сказала Лана, - до начала второго тайма еще есть немного времени. Не хочешь ли ты немного перекусить?" «А? О, хорошо». Моника встала и повернула шею в поисках Феликса. Она потеряла принца из виду в толпе. Она размышляла, не лучше ли последовать за ним, когда услышала голос Рин. "Я присмотрю за принцем. Пожалуйста, подкрепись, Тихая Ведьма". От такой активности и беготни Моника необычайно проголодалась. Она решила принять предложение Рин и отправилась с Ланой перекусить. «Леди Элиана, это было прекрасное представление», - говорили ей слуги, когда она уходила за кулисы. "О, - рассеянно ответила она, отбрасывая вуаль, которая была на ней, в сторону одного из них. О, я ненавижу это, ненавижу... С высоты сцены ей было хорошо видно публику. Естественно, она могла видеть и предмет своего увлечения: Феликса Арк Ридилла. Во время выступления она не сводила с него глаз. Во время сцены, где она признавалась в любви Ральфу, она проигнорировала указания режиссера и практически повернулась лицом к Феликсу. Принц наблюдал за ней со своего места, но по его глазам было понятно, что он смотрит только на актрису на сцене. Точно так же он смотрел на Ральфа и всех второстепенных персонажей; он смотрел не на нее одну. Но в этом нет никакого смысла, подумала она. Разве он не должен стать моим мужем в один прекрасный день? Она почувствовала давление на виски - до полноценной головной боли оставался один шаг. В уголках глаз забрезжили красные пятна, что заставило ее напрячься. Она не знала, что в ее сине-серые глаза проникает кроваво-красный цвет. Этот красный цвет - осколки проклятия - появился лишь на мгновение, а затем снова скрылся из виду. Так не пойдет. Принц Феликс должен смотреть только на меня... Он должен любить только меня - и больше. Любить меня сильнее... Она снова и снова упрашивала ответственного за это человека вывести Феликса на сцену вместе с ней, но ее надежды не оправдались. Его ответ был прямолинеен: он просто слишком занят работой в студенческом совете. Он должен любить меня больше. Так говорил мой двоюродный дедушка. Он должен любить меня еще больше. Намного, намного больше. Он должен. В ее серо-голубых глазах снова закипела багровая ярость. Сильный гнев, казалось, сокрушил ее разум, легко разрушив стены рассудка. Подгоняемая нарастающей яростью, Элиана в одиночку направилась к крылу сцены. Там был устроен фальшивый балкон для спектакля. При желании она могла забраться на него по лестнице, которую не было видно с мест. Элиана положила руки на лестницу и быстро произнесла заклинание. Ничего особенного - просто заклинание ветра, чтобы создать несколько крошечных трещин в досках. После этого она отпустила лестницу, сняла диадему со своих пшеничного цвета волос и бросила ее на балкон. Когда мимо проходил мальчик, игравший Ральфа, она издала преувеличенный крик. «И-ик!» Услышав ее, он тут же подбежал и спросил, в чем дело. Со слезами на глазах Элиана показала на балкон. «Птица... Птица уронила мою диадему на балкон». «О? Я уверен, что она просто разыграла вас, потому что хотела привлечь ваше внимание, леди Элиана», - весело рассмеялся мальчик, плавно поднимаясь по лестнице. Вероятно, он пытался произвести на нее впечатление. Но не успел он добраться до вершины, как одна из перекладин проломилась под его ногой. «А-а-а-а!» - закричал мальчик, потянувшись в воздух в поисках хоть какой-то опоры. К сожалению, рядом не оказалось никого, кто мог бы схватить его за руку, и в итоге он шлепнулся на пол вверх тормашками. Элиан поднесла руки к щекам и испустила пронзительный крик. "И-и-и-ик! Кто-нибудь, кто угодно! Помогите!" Лана и Моника вернулись в передовой корпус, чтобы перекусить. Отцу Ланы, барону Коллетту, предстояло уладить кое-какие деловые переговоры с некоторыми дворянами, присутствовавшими на фестивале. Поскольку летний светский сезон закончился и праздников в группах стало меньше, школьный фестиваль Академии Серендии стал важной ареной для такого общения, по крайней мере для тех, кто был приглашен. Во время фестиваля кафетерий был открыт для всех желающих, и, естественно, он был переполнен. Чтобы смягчить ситуацию, школа выделила несколько классных комнат под столовые для легких закусок и чаепитий. «Знаешь, я слышала, что Гленн помогает в столовой». У Моники округлились глаза. Вечно энергичный Гленн Дадли был сыном мясника и с удовольствием устроил бы барбекю за школой, если бы ему дали такую возможность. Видимо, он подружился с работниками кухни и теперь помогал им. Поскольку они собирались перекусить, Лана предложила проверить, как он себя чувствует. Моника согласилась без споров. Залы были переполнены, поскольку первая половина спектакля только что закончилась, но Лана легко пробиралась сквозь толпу. Если она не отставала, то даже Моника без труда следовала за ней. «У тебя очень хорошо получается ходить в людных местах, Лана...», - сказала она. Лана хихикнула. "Наши местные базары еще более сумасшедшие, чем этот, знаешь ли. Одна ошибка - и ты застрянешь навсегда... О?" Она остановилась, устремив взгляд на что-то перед ними. Моника проследила за ее взглядом. Они увидели Феликса в окружении нескольких студентов. Моника узнала и остальных - главного режиссера спектакля и нескольких ее коллег, отвечавших за различные аспекты представления. Лана, которая следила за костюмами, в замешательстве склонила голову набок. «Интересно, не случилось ли чего?» В этот момент девушка с круглыми глазами рядом с Феликсом заметила Лану и помахала ей рукой. "Леди Лана Колетт! Как раз вовремя! Как директор по костюмам, не могли бы вы помочь нам убедить принца?" "Леди Мэйбелл? Что-то случилось?" - с сомнением спросила Лана. Девушка в очках - Мэйбелл - начала быстро говорить, ее лицо раскраснелось от усилий. "Студент, играющий Ральфа, упал со сцены и поранился. Он сломал руку и не сможет продолжать. Нам нужна замена!" Моника и Лана в шоке смотрели на нее. Ральф был главным героем пьесы. Заменить его было бы нелегко. А тут все эти люди крутятся вокруг принца, потому что... Быстро поняв ситуацию, Моника бросила взгляд на Феликса. Он ответил ей обеспокоенным взглядом, опустив брови. «Да, они умоляют меня занять его место», - сказал он. «Я не знаю, что делать». Очевидно, ему не очень нравилась эта идея. И все же Мэйбелл, бешено жестикулируя, продолжала свои отчаянные попытки убедить его. "Но, сэр! О боже! Если вы не согласитесь, нам придется отменить спектакль! Бог искусств постоянно ставит передо мной испытания! И только в триумфе я заслужу похвалу и аплодисменты зрителей!" Феликс неловко улыбнулся практически опьяневшей Мэйбелл. Ему, наверное, как и всем остальным, не хотелось отменять спектакль - он был главным событием фестиваля. С бесконечным спокойствием он спросил Мэйбелл: «А больше тебе не к кому обратиться?» "Не всякий может сыграть такого главного героя, как Ральф! Во-первых, он должен быть достаточно высоким, чтобы влезть в костюм! Во-вторых, хотя во второй половине у него не так много реплик, главная сцена - это убийство дракона. Поэтому он должен быть физически сильным! В-третьих, и это самое главное! Звуки не так хорошо передаются на улице. Поэтому у него должен быть сильный голос!" (ПП: Дадли, спасай быстрее) Учитывая все условия, Феликс показался ей наиболее подходящим для этой задачи. Он был высоким и привлекательным, с длинными стройными ногами и телом, соответствующим золотому сечению. Кроме того, он был физически талантлив и всегда получал похвалу от своих инструкторов по фехтованию и верховой езде. Кроме того, он ежедневно выступал перед людьми и умел заставить толпу услышать себя. Он никогда не повышал голос, но при этом он был загадочно чистым и звонким. Кроме того, если второй принц страны сыграет главного героя - основателя королевства, - это само по себе приведет зрителей в восторг. Моника наклонилась к Лане и прошептала: «Костюмы... Вы не могли бы их... подогнать?» «Вряд ли», - ответила она. "Они были разработаны с учетом роста человека. Если бы я просто подтянула подолы, это выглядело бы неестественно". В таком случае их возможности были ограничены. Мэйбелл и остальные отчаянно пытались удержать Феликса в поле зрения, словно змеи, загнавшие добычу в угол. Когда Моника все больше и больше волновалась из-за напряженной атмосферы, дверь в соседний класс с грохотом распахнулась. "Мяааат! Мяааат! Кто-нибудь хочет вкусного мяаат?! Только что с гриля! Приготовленное в соусе!" Громкий, рабочий акцент и восхитительный запах мяса пронеслись над возвышенным великолепием академии, перекрывая его. Обладатель голоса повернулся, чтобы оглядеться, и, когда его взгляд упал на Монику и Лану, он помахал рукой. "Моника! Лана! Я и не знал, что вы здесь! Мы только что закончили готовить мясо. Попробуйте! Мой отец совместно с шеф-поваром школы разработал секретный соус - он просто невероятный! Ты точно не захочешь пропустить!" С закатанными рукавами униформы, фартуком, висящим на шее, и банданой, намотанной на лоб, Гленн выглядел примерно так же далеко от студента академии, как и все остальные. Пока персонал спектакля безучастно смотрел на внезапного незваного гостя, Гленн заметил Феликса и заговорил еще громче. "О! Президент! Большое спасибо, что выбрали мою семью в качестве поставщика мяса! Мои мама и папа очень рады... Я сделал так, что они будут гордиться мной всю жизнь!" Глаза Феликса на мгновение сузились, и он оглядел Глена с ног до головы. Он почти наверняка что-то замышлял. «Я рад, что ты счастлив, Дадли», - сказал он. «Серьезно, я не знаю, как вас благодарить, президент!» «О? Тогда, может быть, вы окажете мне услугу?» «Без проблем!» - сказал Гленн и без раздумий кивнул. Моника незаметно поднесла руку к голове. Она знала, что сейчас произойдет. Феликс сиял элегантной улыбкой, повернувшись лицом к Мэйбелл и остальным. «Замена должна быть высокой, физически крепкой и обладать приятным голосом, да?» «Ну, да...» «Тогда он идеален, не так ли?» - сказал Феликс, похлопав Гленна по плечу. Он был прав. Гленн был высок для своего возраста и очень подтянут. И, конечно, у него был громкий голос. Не понимая, в чем дело, Гленн растерянно посмотрел на принца. "Что вы имеете в виду под «заменой»? Я что, заменяю тебя? Погоди, я что, на день стану президентом студенческого совета?! То есть, надеть плащ и притвориться тобой? Хотя я не уверен, что смогу сказать все эти умные вещи". "Нет, нет. Это гораздо более простая задача. Я хочу, чтобы ты убил дракона и защитил будущую королеву Амелию". Глаза Гленна заблестели, как у собаки, которой предлагают мясную кость. Моника практически видела хвост у него за спиной, виляющий туда-сюда. "Убить дракона... Защитить героиню... Что за черт? Это безумие! И потрясающе!" "Да, не так ли? Очень круто. В конце концов, ты будешь исполнять роль героя этого королевства. Так что, пожалуйста, убери этот акцент, хорошо?" "Понятненько! ...Э-э, простите. Так точно, През!" Если он считал это «выключением акцента», то дела были совсем плохи. Однако Феликс, похоже, это одобрил. Он подтолкнул Гленна к Мейбелл и остальным. «Как видите, он готов к работе». "Я понятия не имею, что происходит, но я надеру там задницу... Подождите. Я хотел сказать, я должен надрать там задницу!" Недоумение и озабоченность были написаны на лицах работников спектакля, а также Ланы и Моники. Но Гленн, похоже, был в восторге от всего этого, говоря что-то вроде: «С каким драконом я буду сражаться?». Моника была обеспокоена. Очень обеспокоена. Так началась хаотичная вторая половина спектакля. Мне страшно продолжать. Боюсь опять словлю передозировку кринжа. ---------- ГЛАВА 6 Синевато-серый в багровых пятнах ГЛАВА 6 Синевато-серый в багровых пятнах «Это Гленн Дадли, который заменит нам Ральфа». Элиана не могла поверить своим ушам. Мэйбелл только что представила актерам, собравшимся за кулисами, нового мальчика: приветливого молодого человека с каштановыми волосами, отливающими золотом, который определенно не был Феликсом. О? Хм? Что это? Внешне Элиана слегка наклонила голову в замешательстве, но при этом ее голубовато-серые глаза потемнели. Почему принц Феликс не стал заменой? Ведь я - героиня, не так ли? Почему принц Феликс не заменит героя? ...Ах, я знаю. Этот Гленн Дадли, должно быть, эгоистично потребовал роль. Наглость! Просто должно быть так, сказала она себе, успокаивая свои эмоции. Мэйбелл, исполняющая обязанности режиссера и та, что привела Глена за кулисы, приподняла оправу очков и сказала: «Между прочим... Глен был рекомендован непосредственно принцем Феликсом». Элиана отчаянно сдержала очень не похожее на женское "что?!" Принц Феликс рекомендовал его? Принц предложил этому человеку сыграть роль моего мужа? Как она могла такое вынести? Она не могла. Феликс должен был стать ее мужем. А теперь он сватает ее за кого-то другого? Она не могла этого вынести. А этот человек не имел ни капли чувства собственного достоинства! "Привет, я Гленн Дадли! Никогда раньше не выступал, но в детстве постоянно притворялся героем Ральфом, так что, уверен, у меня все получится!" Все присутствующие недоумевали, как он может быть настолько уверен в себе, имея столь ограниченный опыт, и Элиана не была исключением. Остальные уставились на новичка, на их лицах читалось недоверие. Она хотела последовать их примеру, но вместо этого изящно и благородно улыбнулась и представилась. "Я Элиана Хайатт, играю роль Амелии. Мне очень приятно работать с вами, лорд Гленн". «Вы играете Амелию?» - спросил он. Он моргнул и посмотрел на нее сверху вниз, казалось, немного удивившись. Элиана была дочерью герцога. Она была уверена, что он, должно быть, нервничает при мысли о том, что ему придется выступать на сцене с такой высокопоставленной дамой. ...Но потом он сказал: «Вы, кажется, не похожи на ту крутую Амелию, которую я всегда себе представлял». Остальные актеры тут же замерли. Элиана сохранила на лице мягкую улыбку, но в ее голубовато-серых глазах разгорелось пламя ярости. Элиан не подходила на роль Амелии, и все это знали. Но ее все равно выбрали, потому что она была троюродной сестрой Феликса, а значит, герцог Клокфорд приходился ей двоюродным дедом. Поскольку школа находилась под его юрисдикцией, она имела статус, аналогичный статусу Феликса. Учитывая это, остальные ученики решили сделать ее героиней. Элиана знала, что было проведено тайное неофициальное голосование, и она даже не вошла в тройку лидеров. И хотя Гленн ничего не имел в виду, его замечание задело самую больную точку Элианы. Естественно, она не показала своего гнева. Она сохраняла фасад высокородной аристократки. "Это правда, - сказала она. "Пусть мне далеко до великой королевы Амелии. Но я все равно сделаю все возможное, чтобы сыграть эту роль". Ее улыбка была внешне безмятежной, но в глубине души она наточила лезвие своей злобы, и в ее глазах запылал багровый гнев. Какой же он глупец. Я должна дать ему понять, в каком положении он находится... Насколько он самонадеян, что даже думает встать бок о бок со мной. «Почему бы вам не посмотреть на доблестное выступление Дадли с зарезервированных мест?» сказал Феликс, подводя Монику к первому ряду, где он сидел всю первую половину урока. «Я... кто-нибудь будет сердиться на меня за то, что я сижу здесь?» - заикаясь, спросила она. "Ты входишь в студенческий совет. Не должно быть никаких проблем". Лана бегала за кулисами, внося небольшие коррективы в костюмы. Судя по всему, она не закончит до начала спектакля и вряд ли успеет вернуться на свое место. Поэтому Монике придется наблюдать за театральным дебютом Гленна, сидя рядом с Феликсом. Обе части этой ситуации были плохи для ее здоровья. Прижав руку к животу, Феликс посмотрел на украшение из белых роз на груди Моники. "Этот цветок... Дай угадаю. Это Сирил тебе подарил?" «А? О да». Моника энергично кивнула. «Он сказал, что это талисман, чтобы я не опозорилась». Феликс удивленно моргнул. "...Понятно. Он так и сказал? Наверное, это очень на него похоже", - пробормотал он про себя, все еще глядя на украшение. Ей показалось, что его глаза слегка сузились - почти незаметно - в знак недовольства. (ПП: Ревность) Это почему-то сильно встревожило ее. Моника начала ерзать, и Феликс тут же вернулся к своей обычной мягкой улыбке. «Это твой первый школьный фестиваль», - сказал он. «Тебе весело?» Если она говорила правду, то времени на веселье у нее не было. Отчасти это было связано с ее заданием охранять Феликса, но в то утро она еще и бегала по улицам, пытаясь достать шаманский инструмент. Она неопределенно улыбнулась и попыталась уклониться от ответа. «Ну, это, гм, только началось... А вам весело, сэр?» «Ну, я же хозяин, поэтому должен следить за тем, чтобы всем было весело». Моника знала, что этот фестиваль отчасти должен был стать публичным дебютом для второго принца и продемонстрировать власть и авторитет его деда герцога Клокфорда знати королевства. Но, похоже... Слова Феликса показались Монике печальными. Она не могла не вспомнить ту ночь, которую они провели в Корлаптоне. Во время фестиваля колокольного звона он назвался Айком и вместе с ней пронесся по ночным улицам. Он озорно ухмылялся, крутил ее вокруг своего мизинца, долго рассказывал о том, что ему нравится... Ей показалось, что в ту ночь он здорово повеселился. «Моника?» Феликс с тревогой посмотрел на нее, когда она замолчала. Его брови слегка нахмурились, и на мгновение она засомневалась, смотрит ли она на принца или на Айка. Это была Академия Серендии. Рядом с ней сидел Феликс Арк Ридилл, второй принц. Но было так грустно списывать со счетов мальчика по имени Айк как иллюзию одной ночи. Я не могу сейчас думать об этом. Я должна сосредоточиться на его защите. Моника подавила бурлящую внутри нее грусть и неловко произнесла. «Интересно, с Гленном все будет в порядке...» Она должна была признать, что смена темы прозвучала вынужденно, но она беспокоилась о Гленне. Она вспомнила их занятия бальными танцами, когда он с энтузиазмом заявил: «Я просто попытаюсь подражать всем остальным», а затем принялся кружить ее по комнате. Воспоминание было еще свежо в памяти, и, честно говоря, она не могла представить, что его игра будет намного лучше. Но Феликс не выглядел особенно обеспокоенным. Более того, он, казалось, наслаждался собой. «Я уверен, что у него все будет хорошо», - сказал он. "У него много духа. Как и следовало ожидать от ученика знаменитого мага". «...А?» Моника знала, что Гленн был учеником мага, но не знала, что его мастер был знаменит. Если подумать, он сказал, что это его мастер послал его сюда. Но Феликс говорил без колебаний. Кто же может быть его мастером? Моника бездумно перебирала в памяти всех известных ей магов, но ни один из них не подходил. Кроме того, если уж куда-то и отправлялся ученик знаменитого мага, то разве не к Минерве...? Почему учитель Гленна выбрал Серендию? Прозвенел колокол, прервав ее мысли и возвестив о начале представления. Начиналась вторая половина спектакля. Ученик, который вел рассказ, объяснял события, происходившие до сих пор, заканчивая описанием того, как главный герой Ральф попал в логово черного дракона. «Похоже, они немного сократили историю», - пробормотал Феликс. «Д-да?» "Обычно они разыгрывают события, предшествующие его битве с драконом. Должно быть, они опустили все это". Занавес открылся, и с левой стороны сцены появился дракон из папье-маше. Он был сделан из бумаги и ткани, наклеенных на деревянный каркас, но качество его было превосходным. А главное, он был большим. Несколько человек находились внутри, передвигая его. Дикий, пронзительный крик черного дракона эхом разнесся по залу. Затем справа появились два человека: главный герой Ральф и героиня Амелия. Гленн, играющий Ральфа, плавно обнажил меч на поясе и направил его на дракона, произнося свою фразу. "Это я, наделенный божественной защитой семи королей-духов! Ты принес достаточно разрушений на эту землю, дракон! Отведай моего клинка!" Даже те, кого смутила смена актеров, вернулись в сюжет, как только услышали этот голос. Гленн не был особенно талантливым актером, но его голос хорошо звучал, а резкие движения легко привлекали внимание зрителей. «Хааа!» Гленн подпрыгнул в воздух и обрушил свой меч на дракона. Затем, приземлившись, он нанес молниеносный горизонтальный удар. Феликс пробормотал: «Его взмахи немного преувеличены для реального боя, но для сцены они идеальны». Мастерство Глена было противоположно элегантному стилю, который предпочитали дворяне, - оно было отполированным и грубым. Но его длинные конечности двигались свободно, и вид того, как он разрубает дракона, несомненно, оживлял пьесу. С помощью силы, позаимствованной у королей-духов, герой Ральфа неуклонно гнал черного дракона назад. В конце концов, загнанное в угол существо из последних сил раскрывает пасть и извергает пламя. Героиня Амелия блокирует его защитным барьером, а Ральф наносит завершающий удар - прямо между глаз дракона. В конце Амелия подбежит к Ральфу, подарит ему праздничный поцелуй, и шторы опустятся. По крайней мере, такова была традиционная последовательность событий. «Проклятый человек!» - прорычал дракон. «Мое пламя сожжет тебя дотла!» Он широко расправил крылья, и между Ральфом и драконом раздался взрыв. Для достижения этого эффекта сценографы использовали взрывчатый порошок. Ральф сделал шаг назад, когда Амелия, ожидавшая за его спиной, возвысила голос. "Лорд Ральф, я создам защитный барьер. Используйте этот шанс, чтобы пронзить чело дракона!" Затем она нараспев произнесла заклинание для создания барьера. Конечно, это было не настоящее заклинание. Это было просто исполнение. Или так должно было быть. Однако Моника почувствовала, что что-то не так. ...А? подумала она. Это песнопение... Это просто игра, верно? Не многие люди могут мгновенно понять смысл заклинания, просто услышав его напев. К тому же сама сцена находилась в некотором отдалении от зрителей. Никто бы и не заметил. Но Молчаливая ведьма, прекрасно знавшая магические формулы, как раз сидела впереди на отведенном ей месте, и она могла разобрать слова и понять их. Элиана не читала сценарий и не накладывала барьер. Атакующее заклинание?! Элиана стояла на краю сцены справа от зрителей, на декорации, изображающей утес. Они взяли балкон из первой половины и обтянули его бумагой и тканью, чтобы он напоминал крутой обрыв. Она играла свою роль, с тревогой глядя на Ральфа, сражающегося с драконом, но ее внимание не покидало Феликса. Рядом с ним сидела не гостья, а студентка. И это была не Бриджет Грейхем. Это была ничем не примечательная Моника Нортон, еще один член студенческого совета. Что делает эта безвкусная девчонка, сидящая рядом с принцем Феликсом? Это должно быть мое место. Каждый раз, когда Феликс обращался к девушке, сидящей рядом с ним, в ее сердце поднималась волна тревоги. Зачем Феликсу такая девушка, если Элиана смотрит на него с такой тоской? Когда она так сильно его любила? Когда она должна была стать той, кого он любил? Схватка Ральфа с черным драконом вот-вот должна была достигнуть своего апогея. Ей пришлось изобразить защитный барьер, чтобы уберечь героя от атаки дракона. Конечно, она не могла использовать барьерные заклинания, так что это было бы просто притворством. В этой сцене для спецэффектов использовался взрывной порошок. Его она и использовала. Я должна убедиться, что все они знают - принц Феликс выберет меня. Багровый гнев - остатки проклятия - делал Элиану нехарактерно агрессивной. И теперь, не имея возможности подумать, она заткнула уши от шепота разума и позволила гневу затуманить ее голубовато-серые глаза - позволила себе двигаться по его прихоти. Притворившись, что создает защитный барьер, она выпустила в сторону порошка настоящее заклинание ветра. Никто из зрителей спектакля не заметил бы, что она использует на сцене настоящее волшебство. Сгусток воздуха ударил в устройство с порошком, и за мгновение до того, как оно лопнуло, оно упало рядом с Гленом. Теперь его бы зацепило взрывом. Ты сам виноват, что смеялся надо мной. Искры и дым полетели в сторону Глена. Он не получил бы серьезных повреждений - порох был лишь для спецэффекта. Но этого будет достаточно, чтобы шокировать его и заставить упасть. А может, он так испугается, что замерзнет! Естественно, если Гленн перестанет двигаться, то и спектакль прекратится. И тогда Элиана заявит своим самым звучным голосом: Вот, я знала, что этот человек - не настоящий Лорд Ральф! Мои глаза не будут обмануты! Она протянула бы руку к Феликсу в зале: Истинный Лорд Ральф... Смотрите. Он здесь. Если бы она это сделала, Феликс взобрался бы на сцену, чтобы спасти спектакль. Она могла бы просто заявить, что в несчастном случае с порошком виноват кто-то из слуг. А потом, если она представит все так, будто ее собственная сообразительность спасла пьесу от гибели после досадной случайности, все поймут, что она достаточно талантлива, чтобы быть с Феликсом. Гленн Дадли будет выглядеть глупо на глазах у всех. Моника Нортон будет наблюдать за выходом Феликса на сцену и узнает, кто на самом деле лучше для принца. Лицо Элианы расплылось в зачарованной, мечтательной улыбке, когда она смотрела на Глена с вершины искусственного утеса. Элиана допустила два просчета. Первый заключался в том, что она была новичком в магическом искусстве. Заклинание ветра, которое она выпустила, не просто сбило бы порох на помосте - оно снабдило бы искры достаточным количеством кислорода, чтобы образовать жаркое пламя. Во-вторых, в зале находилась Молчаливая ведьма, эксперт по незачарованным магическим заклинаниям. Поняв, что Элиана произносит на сцене атакующее заклинание, Моника на мгновение заколебалась. Она не могла понять, в кого целится девушка. Но она догадалась, что Элиана пытается кого-то атаковать, и проследила за взглядом актрисы до его цели. Она смотрела на Глена, все еще произнося слова своего заклинания. Подумав, что Элиан, возможно, нацелилась на него, Моника не теряя времени возвела вокруг мальчика простой барьер. В итоге это его спасло. Заклинание ветра Элианы заставило крошечное пламя в порошке для спецэффектов вспыхнуть и понестись прямо на Гленна. Если бы Моника не поставила барьер, он бы сильно обгорел. Остальные зрители, не понимая ситуации, похоже, восприняли события последних секунд как часть представления - барьер Амелии действительно защитил Ральфа от пламени черного дракона. "Надо отдать должное Академии Серендии. Какие невероятные спецэффекты". "Это была не просто взрывчатка, верно? Это было волшебство." «В этом году спектакль очень сложный, для эффектов используется настоящая магия!» Зрители неторопливо выражали свое восхищение, но у Моники не было времени на то, чтобы сделать то же самое. Чрезвычайное происшествие еще не закончилось. Хотя барьер не позволил пламени добраться до Гленна, на сцене было много дерева и бумаги - все очень легко воспламенялось. Моника сосредоточилась на решении этой проблемы, пытаясь потушить пламя. Залить огонь водой - самый быстрый способ погасить его, но тогда было бы очевидно, что кто-то использует магию. Вместо этого Моника закрыла каждый из языков пламени небольшим барьером. Она использовала ту же технику, что и при тушении Спирального пламени - магического инструмента, используемого для убийств. Маленькие барьеры не пропускали кислород, быстро заглушая огонь внутри. Феликс наблюдал за игрой с серьезным выражением лица, не обращая внимания на то, как усердно Моника борется с огнем. "Сколько еще осталось?" - гадала она, бегая глазами по сцене. И тут она услышала пронзительный крик справа. Декорация под Элианой начала наклоняться. Пламя опалило одну из опорных балок, и она вот-вот рухнет. О нет! Если эта декорация рухнет, спектакль превратится в трагедию - как для Элианы, стоящей на ней, так и для Гленна внизу. Возможно, пострадают даже зрители. Моника могла одновременно использовать только два заклинания, а она уже поддерживала два барьера, чтобы погасить пламя. У нее не было выбора. За те несколько секунд, что она колебалась, ситуация ухудшилась. Ветер изменил направление, и дым от взрывчатого порошка на мгновение скрыл сцену. Теперь она уже не могла видеть Глена и Элиану. Моника слышала, как за дымовой завесой трещит и ломается дерево. Она не успевала. Нет! Я не успею! Ее лицо побледнело. В этот момент что-то выскочило из дыма. Это был Гленн, несущий Элиану на руках. Магия полета...! Он использовал заклинание полета, чтобы спасти Элиану, а затем вырвался из дыма в воздух. Магия полета была редкостью - не многие могли ее использовать. А когда нужно было еще и нести кого-то на себе, это становилось еще сложнее. Но Гленн с легкостью справился с этой задачей, вызвав переполох среди зрителей. Подождите... Я еще не закончила тушить пожары. Если я сейчас сниму барьеры, огонь только разрастется! Когда Моника запаниковала, декорации рухнули. Но она не разлетелась по зрительному залу. Мощный барьер удержал обломки. Барьер был очень точным и защищал всех, кто находился в зале и на сцене. Единственный, кто мог совершить такой подвиг, был некий мастер защитных барьеров - сам маг Барьера. Господин Луис! Луис, должно быть, ждал неподалеку, чтобы в кратчайшие сроки начать действовать и поставить барьер. На создание барьеров у него уходило больше времени, чем у Моники, которой не требовалось произносить заклинания, но их точность и сила были на несколько уровней выше, чем у нее или у кого-либо еще. Примерно в то время, когда он отключил барьер, Моника закончила свою работу по тушению. Мы... Мы сделали это... Моника прижала руку к груди, чтобы успокоить колотящееся сердце, а другой незаметно вытерла холодный пот, выступивший на лбу. Что? Что происходит? Что происходит? Теперь, лежа горизонтально в объятиях Глена, Элиана была в полном замешательстве. Все, что она хотела сделать, - это опрокинуть взрывной порошок и удивить Глена. Но тут пламя вырвалось из-под контроля, и она сожгла часть декорации. Хуже того, пламя опалило фальшивый утес, на котором она стояла. Это были простые строительные леса - такие, которые легко рухнут, если сломается опорная балка. Но перед тем как ее бросило на землю, она почувствовала удар иного рода. С мягким толчком чья-то грудь ударилась о ее щеку. Сильные руки подняли ее на ноги. Из-за дыма трудно было понять, что происходит. Она закашлялась, открыла глаза и увидела голубое небо. «...А?» «Ух ты... Мы почти не выжили!» Голос был удивительно близко. Наконец она поняла, что Гленн несет ее на руках. Мало того - они парили в воздухе. Что происходит? Что здесь происходит? «Это может быть опасно, так что не отпускай, ладно?» "Что ты...? Что...?" "Магия полета! Должен сказать, они мне ни о чем таком не рассказывали... Ну же, директор! Предупредите парня!" Очевидно, Гленн тоже думал, что все это - часть пьесы. Несмотря на себя, Элиана внутренне вскрикнула: " Да что он себе думает о пьесах?! Под ними дым вокруг сцены рассеялся, открыв ужасное зрелище. Фальшивая скала рухнула, и ее куски были разбросаны повсюду. Однако, похоже, никто из зрителей не пострадал. Черный дракон из папье-маше тоже был цел. Только сейчас Элиана поняла, какой ужасный поступок она совершила. Один неверный шаг, и спектакль был бы не только испорчен - люди могли бы погибнуть. Что... что я...? Она побледнела и задрожала, и Гленн спросил, все ли с ней в порядке. Похоже, он решил, что она боится высоты. «Я очень хорошо владею летательной магией, так что не волнуйся!» - настаивал он. «Но если ты все еще боишься, то можешь держаться так крепко, как захочешь!» И кто же захочет держаться за тебя?! - подумала Элиана. Он одарил ее бесстрашной ухмылкой. «В любом случае, почему бы нам не закончить на этом?» "...А? Что?" "Ну, знаешь! Дадим им то, за чем они пришли, и все такое!" Мгновение спустя они уже мчались вниз к сцене. Элиана закричала и обхватила Гленна за шею. Ей очень не хотелось этого делать, но либо падать. Гленн опустился на площадку прямо над сценой и правой рукой подхватил отброшенный меч Ральфа. Затем, держа Элиану в левой руке, а клинок - в правой, он взмыл над головой бутафорского дракона. «Все кончено, черный дракон!» Меч Ральфа пронзил чело чудовища. Актеры, изображавшие тварь, издали последний предсмертный рев, после чего тут же удалились на крыло. [[image:/storage/reader-images/eb85e39aec8350190e78682482349b72135cdfa4.png]] «Так король-герой Ральф убил черного дракона и освободил свои прежние земли». Толпа пришла в восторг. Ни в одной книге по истории не упоминалось о том, что Ральф пользовался летательными магиями. Однако в рамках представления заклинание Глена произвело очень мощный эффект. Аплодисменты, направленные на сцену, были совсем не такими, как в первой половине выступления. Все аплодировали, полностью поглощенные спектаклем. Элиана вышла из оцепенения. Ах, да. Мне еще нужно сказать одну фразу... В последней сцене Амелия должна была похвалить Ральфа и поцеловать его в щеку. От одной мысли о поцелуе с любым мужчиной, кроме Феликса, ей становилось дурно, даже если она всего лишь играла. Тем не менее она должна была выполнить свой долг. Запихнув злость и несчастье обратно в желудок, она нацепила красивую улыбку. «Да пребудет с вами благословение духов, лорд Ральф...» Все еще находясь в объятиях Глена, Элиана попыталась поцеловать его в щеку, намереваясь, разумеется, остановиться перед тем, как коснуться его. Однако, как только ее губы приблизились, Гленн быстро отвернул голову. Элиана была ошеломлена, когда он прошептал ей на ухо: «Эй, ты должна оставить это для того, кого действительно любишь». Бледные щеки Элианы вспыхнули розовым румянцем. Зрителям, должно быть, показалось, что она смущенно повесила голову. А то, как она дрожала, только усиливало эффект. Но не стыд был той эмоцией, которая бушевала в ней, как ураган. Это был гнев. Я собиралась поцеловать его, несмотря на то что не хотела этого! А он имел наглость отвергнуть меня? Ему, простой замене? Ее гнев был настолько силен, что казалось, будто в голове у нее проскакивают искры. Ты опозорил меня...! Остатки Багрового гнева, разъедающие ее, были слабы - они не обладали и малой долей первоначальной силы проклятия. К тому времени как Гленн спас ее, эффект уже рассеялся, как капля чернил в роднике. Иными словами, гнев, переполнявший ее разум, не имел ничего общего с проклятием - это была исключительно ее собственная ярость. Под бурные аплодисменты она посмотрела на Глена, в ее глазах полыхала ярость. Это непростительно. Я отомщу, Гленн Дадли! Зрители разразились бурными аплодисментами - все выглядели растроганными. Даже Феликс со своего места рядом с Моникой хлопал от души. «Это была невероятная пьеса...», - сказал он, прежде чем повернуться к ней. «О, но ты выглядишь не очень хорошо». Моника, которая была полностью сосредоточена на тайном тушении пламени, все еще держалась за грудь, пока ее сердце пыталось вырваться наружу. «Это было очень, очень плохо для моего сердца... Оно так сильно бьется...» "Действительно. Надо будет задать пару вопросов тем, кто за это отвечает". Феликс, очевидно, понял, что пламя и рушащиеся декорации были непреднамеренными. Пожалуйста, пусть он не узнает, что это я тушу пожары... Феликс повернул голову и посмотрел на сиденья позади них. «Дадли потрясающий», - пробормотал он. «А?» - сказала Моника. Принц продолжал смотреть на зрителей. Со стороны его лицо было лишено обычной мягкой улыбки. Выражение его лица было ясным, лишенным эмоций, одни только голубые глаза медленно сканировали толпу. «Он действовал быстро в чрезвычайной ситуации и при этом довел спектакль до успешного завершения... Поистине поступок, достойный героя, который будет жить в памяти людей». Наконец Монику осенило. Феликс смотрел на улыбки на лицах зрителей - улыбки, подаренные Гленом. Уголки губ Феликса слегка приподнялись. «Наверное, таких людей, как он, называют героями». Его пустые голубые глаза, тонкая улыбка и тихий голос тревожили ее. Зрители двинулись группой, возвращаясь в здание школы. Даже в ясную погоду осенний ветер был прохладным. Моника неосознанно потерла руки. "Президеент! Моникааа!" Внезапно она услышала голос Глена, почти крик. Повернувшись на звук, она увидела, как он спрыгнул с края сцены и бросился к ним. Но на его лице не было привычной веселой улыбки. Его лицо было напряжено от страха. «Дадли, что случилось?» - спокойно спросил Феликс. Гленн стремительно бросился за ними. "Мне нужно... Как вы это называете? Правильно! Убежище!" «Тебе нужно убежище?» Моника в замешательстве наклонила голову. Похоже, это слово подразумевало довольно опасную ситуацию. Опираясь на нее и Феликса как на стену, Гленн прижался к земле. Моника гадала, что же случилось с мальчиком, которого всего несколько минут назад осыпали аплодисментами. Вместо Моники Феликс спросил: «Дадли, от чего ты бежишь?» «Это... ну, мой мастер, видимо, увидел меня в спектакле только что...!» Моника вспомнила слова Феликса. По его словам, Гленн был учеником знаменитого мага. "Он велел мне никогда не пользоваться магией полета без присмотра, а я ослушался! И теперь он знает об этом! Это плохо, это плохо, это очень плохо! Он будет в ярости...!" Судя по ужасу Глена, его хозяин должен быть действительно грозным. «Гленн, твой мастер...», - сказала Моника. «Он действительно такой страшный?» "Да! Он такой! Он даже не подумает дважды схватить меня за шиворот и выкинуть в окно...!" Гленн был высок для своего возраста. Какой маг мог схватить его за шиворот и швырнуть в окно? Моника уже представляла себе огромного, мускулистого мужчину, когда глаза Глена распахнулись так широко, как только могли. «Гяаааааааааа!» - закричал он. «М-м-м-мастер...!» Затем раздался приглушенный стук- звук шара сжатого воздуха, опустившегося прямо на голову Гленна. Он не был смертоносным, но его сила была нешуточной. Гленн издал звук «гав» и упал на колени. Моника поняла, что ему было больно. Когда она начала дрожать, то услышала позади себя знакомый голос. «О, привет, Гленн», - сказал он. «Что, интересно, могло заставить тебя сбежать, как только ты увидел лицо своего мастера?» Подождите. Подождите! Нет, этого не может быть... Не может быть? подумала Моника, оборачиваясь. А вот и он, как она и предполагала, - ее «коллега-мудрец» Луис Миллер, маг Барьера. Не взглянув ни на Монику, ни на Феликса, Луис схватил Глена за затылок одной рукой и потащил его к ногам. Судя по его поведению, он мог бы сойти за уличного бандита. И все же он выглядел таким красивым и привлекательным. На это было тяжело смотреть. Для Моники это было вполне логично. Луис определенно мог схватить Гленна одной рукой и швырнуть его на землю. И сделал бы это без колебаний. Моника знала, насколько сильна его хватка, насколько мощны его руки и как мало пощады он проявляет к кому-либо. Она чувствовала, как все встает на свои места, но это не мешало ей дрожать. Гленн, держась за затылок, начал оправдываться, в его глазах стояли слезы. "Мне пришлось применить летную магию! Если бы я этого не сделал, это было бы очень опасно, и...!" "О да, конечно. Я ни в коем случае не критикую твое поведение во время спектакля". В отличие от Глена, Луис сохранил элегантный и изысканный тон. Но от этого он звучал еще холоднее. "Я слышал, что ты часто пользуешься летающей магией, чтобы добраться до школы и обратно. Это правда?" "Урк! Откуда вы знаете?" "Я случайно поздоровался с твоими родителями. Должен сказать, что твои способности к магии действительно выросли. Однако твоя голова по-прежнему кажется совершенно пустой". "Гяааааааа! Ой, ой, ой, ой, ой!" "Ты забыл свой маленький казус? Ну, тот, когда ты врезался в мой дом и расколол внешнюю стену? Хм?" Последнее «хмм» он произнес в гораздо более низком и страшном регистре. Вот уж не ожидала, что Гленн окажется учеником мистера Луиса! Но теперь, когда Моника узнала об этом, стали понятны и другие вещи. Мальчик поступил в школу примерно в то же время, что и она; Луис, должно быть, хотел, чтобы он послужил приманкой, чтобы Моника не выделялась. А то, что Луис смог пройти на школьный фестиваль прямо от главных ворот, имело смысл, если предположить, что его пригласил Гленн. Вероятно, он не рассказал Монике о своем ученике, потому что не хотел, чтобы она - с ее плохими актерскими способностями - получила слишком много информации. Если бы она с самого начала знала, что Гленн - его ученик, она не смогла бы взаимодействовать с ним так же естественно. Но как я должна вести себя сейчас...? Понимает ли мистер Луис, что принц здесь? Не может же он быть настолько зол на Гленна, что не заметил этого? - спросила Моника, ерзая на месте. Когда Луис принялся отчитывать Глена, Феликс мягко сказал: «Граф Магии Миллер, мне не нравится, что вы буяните с учеником из моей школы». На мгновение глаза Луиса опасно сузились. Он быстро отпустил затылок Глена. Мальчик воспользовался случаем и побежал за Феликсом, стоная: «П-президент...!» "Смотрите-ка, кто это! Ваше королевское высочество", - сказал Луис, как будто его бандитское поведение за несколько минут до этого было всего лишь иллюзией. Он элегантно улыбнулся принцу, а затем приложил руку к груди и включил театральный прием. "Должен сказать, что школьный фестиваль Академии Серендии - это поистине зрелище. Особенно та пьеса, что была показана только что... Как это было прекрасно и удивительно шокирующе". Мудрец косвенно просил подтвердить, что события пьесы были случайными, но, разумеется, чтобы расстроить принца, нужно было нечто большее. «Успех пьесы был достигнут в основном благодаря усилиям Дадли», - сказал он, повернувшись, чтобы посмотреть на стоящего за его спиной Глена. Настроение Гленна явно улучшилось. «Хе-хе». Он рассмеялся, на его лице появилась глупая ухмылка. " Вы так думаете? Хе-хе..." Такой простой мальчик. Луис на мгновение уставился на своего легко успокоившегося ученика, а затем скрыл свое выражение улыбкой. Разница между злобным взглядом, с которым он смотрел на Глена, и дружелюбной улыбкой, которую он предложил Феликсу, была просто невероятной. «Кстати, я заметил, что в спектакле использовалось много магии», - заметил Луис. «Похоже, в Академии Серендии с большим энтузиазмом относятся к этому предмету... Вы хорошо разбираетесь в таких вещах, сэр?» Феликс ответил сдержанной улыбкой. "Нет, я не изучаю магию, поэтому у меня нет специальных знаний. По крайней мере, ничего такого, о чем я мог бы рассказать в присутствии такого мудреца, как вы". Они разговаривали, как бы ведя светскую беседу, но под поверхностью они прощупывали друг друга. От этого у Моники заболел живот. Когда Луис впервые получил приказ защищать Феликса, мудрец снабдил брошь формулой отслеживания местоположения, а затем отправил ее принцу через короля. Луис полагал, что ни один новичок не сможет расшифровать формулу, заложенную в такой магический предмет. Но Феликс понял, что в броши была формула слежения, и уничтожил ее, утверждая, что сломал ее лишь случайно. Оба они отрицали свой поступок: Луис - то, что он поместил в брошь формулу слежения, а Феликс - то, что он ее понял. Она почти слышала их мысли: Ты заметил формулу слежения в предмете, не так ли? Вы пытались использовать этот предмет, чтобы следить за мной, не так ли? Моника затаила дыхание, наблюдая за их обменом мнениями. Почему принц хочет скрыть свои познания в магии? В Корлаптоне он в частном порядке поделился с ней, что на самом деле его очень интересует эта тема - и что он большой поклонник Молчаливой ведьмы. Многие дворяне занимаются магией, и ее изучение вряд ли может показаться недостатком... В конце концов, такие умельцы, как Сирил, высоко ценились. В Академии Серендии даже были свои курсы и клубы, связанные с магией. Так почему же Феликс скрывал свой интерес к ней? Моника не понимала. Она сообщила Луису через Рин, что встретила замаскированного Феликса на фестивале в Корлаптоне. Но она не упомянула о секретах, которые Айк рассказал ей в ту ночь о своем интересе к магии. Ее личным оправданием для сохранения этих секретов было то, что Айк был единственным, кто рассказал ей, а не принц. Если бы она рассказала все Луису, то предала бы своего нового друга после их первой совместной ночи. (ПП: Без контекста это звучит весьма странно) Пока она молча наблюдала за Луисом и Феликсом, Гленн, совершенно не обращая на нее внимания, проговорил. «Подождите, вы двое знакомы?» Феликс и Луис улыбнулись ему одинаковыми улыбками, которые говорили о том, что они не собираются ничего подтверждать или отрицать и что он волен делать свои собственные выводы. Окончательно закончить разговор решил Феликс. «В любом случае, мне пора идти», - сказал он. При его загруженности у него было так много времени, что он мог уделить его только одному гостю. В сущности, он хотел сказать, что у него больше нет времени тратить его на мага, поддерживающего первого принца. Луис и не пытался затягивать разговор. «Передайте привет вашему дедушке», - ответил он, многозначительно улыбаясь. Феликс ответил ему улыбкой, но ничего не сказал. Их обмолвки, напряжение в воздухе, легкие изменения в выражениях лиц - все это указывало на взаимную борьбу с целью отвлечь, обмануть и выведать. Одного присутствия рядом с ними было достаточно, чтобы измотать человека. Когда Моника, затаив дыхание, наблюдала за происходящим, Феликс обратился к ней. "Мне нужно поговорить с теми, кто участвует в спектакле. Пожалуйста, продолжайте наслаждаться школьным праздником". «Хорошо...» Слегка поклонившись Луису, принц удалился. Луис, в свою очередь, схватил Глена за шею, сказал: «Пора на лекцию», и потащил его прочь. Оставшись одна, Моника металась взглядом между двумя удаляющимися фигурами, пока на ее плечо не села маленькая желтая птичка. Это был Рин. «Тихая ведьма, отлично потушила пожар», - сказала она, глядя на Монику своими шартрезовыми глазами - в человеческом облике они были того же цвета. Заглянув в эти яркие радужные глаза, Моника прошептала: «Мисс Рин?» «Да?» «Полагаю, Гленн - ученик мистера Луиса, да...» Птичка двигала маленькой головкой вверх-вниз. Луис наверняка потребовал от нее молчания, и Моника не собиралась критиковать ее за это. Но ей нужно было кое-что спросить. «Может ли быть так, что Гленн... гм, ничего не знает о миссии?» Гленн выглядел совершенно невежественным все время, пока Луис и Феликс противостояли друг другу. Возможно, он даже не знал о споре между сторонниками первого и второго принцев. Желтая птица ответила прямо. "Лорд Глен похож на человека, который мог бы поддерживать вас из тени? Или присоединиться к какой-нибудь тайной миссии?" «...Ну, нет». К счастью или к худшему, Гленн, казалось, был неспособен на скрытые мотивы. Он был нескромным, веселым и в целом прямолинейным молодым человеком. "Лорд Луис сказал мне, что послал сюда лорда Глена, чтобы замаскировать ваше прибытие." Феликс предположил, что Луис что-то вынюхивает, и насторожился. Если бы сразу после этого перевелась одна Моника, он бы заподозрил ее в том, что она - пешка Мудреца. Поэтому Луис отправил Гленна в то же время. Если бы Гленн - его ученик - появился, настороженность Феликса, естественно, была бы направлена на него, и он меньше подозревал бы Монику. «Кроме того, лорд Глен ничего не знает об этом». «......» Значит, Луис действительно отправил сюда своего невежественного ученика в качестве маскировки. Бессердечный человек. «Если бы лорд Глен знал о вашей личности и задании, он, скорее всего, не смог бы сохранить это в тайне», - сказал Рин. «Я считаю, что молчание в этом вопросе - к лучшему». «...Я согласна». Хотя Моника была шокирована, узнав о связи Луиса и Глена, она втайне радовалась, что Глен не знает, кто она на самом деле. Он был дружелюбен не только из-за задания - он понятия не имел о ее личности, но все равно подошел к ней и отнесся по-доброму. Она была рада узнать, что, когда он говорил, что является ее другом, он не лгал. Если это возможно, она хотела бы остаться с ним друзьями. Я должна скрывать свою истинную сущность... Монике было удивительно трудно представить, что она расстается со своей нынешней жизнью. Преподавательская комната академии Серендия была переполнена гостями, которые входили и выходили один за другим. Самая молодая сотрудница, Линдси Пэйл, краем глаза наблюдала за их лицами, пока готовила черный чай. Среди гостей были выпускники Академии Серендии или те, кто был связан с одним из преподавателей, - все дворяне из уважаемых семей. Многие знатные особы входили и выходили, чтобы поприветствовать, в частности, герцога Клокфорда, который стоял в задней части комнаты. Несмотря на присутствие множества других вельмож, герцог выделялся. Его черты напоминали о красоте его молодости, как и его внука Феликса. Однако, в отличие от принца с его вечно мягкой улыбкой, герцог всегда казался холодным, как озеро в середине зимы. Разозли его хоть немного, и ты утонешь в этом озере, не успев понять, что произошло. Герцог Клокфорд был важным человеком, внесшим большой вклад в развитие королевства, но Линдси испытывала к нему гораздо больше страха, чем уважения. Пожалуй, я буду держаться подальше от его глаз, подумала она, ставя чай на поднос. У окна, сквозь стекло которого струился солнечный свет, маг Водяного укуса Уильям Макраган приятно беседовал с магом Фиолетового дыма Гидеоном Резерфордом. Поставив чай рядом с ними, Линдси подслушала кое-что из того, о чем говорили два старых учителя. «Кстати, я только что получил весточку от Луиса», - заметил Резерфорд. «Судя по всему, эта девчонка Эверетт все еще живет как затворница». «Хм?» - ответил Макраган. "Она не изменилась со времен учебы в Минерве, я полагаю... Поскольку она уже закончила школу, мне неловко придираться. Но неужели ничего нельзя сделать с ее застенчивостью?" Очевидно, Резерфорд беспокоился о ком-то очень застенчивом. Учителям в школе Минервы, наверное, тоже приходится несладко, подумала Линдси. Она понимала это чувство - у нее в классе тоже был кое-кто подобный. Но после перевода в академию Моника Нортон стала намного жизнерадостнее, поэтому она не слишком беспокоилась за нее. Линдси втайне надеялась, что эта Эверетт, о которой так беспокоился профессор Резерфорд, найдет себе друзей. Макраган взял в обе руки свою чашку и сказал: «Хм, если вы беспокоитесь об Эверетт... у меня странное чувство, что вам не стоит беспокоиться». «...О?» - с сомнением ответил Резерфорд. Макраган громко отхлебнул чаю, а затем сказал спокойным тоном: «Я почти уверен, что ей гораздо веселее, чем вы думаете». [[image:/storage/reader-images/7e1438b5083bd35224be0bde23aa29b5b878ea02.png]] Заметка: иллюстрации сдохли. Потом попробую добавить их снова. ---------- ГЛАВА 7 Он присылает приглашение каждый год ГЛАВА 7 Он присылает приглашение каждый год Доверив Рин и Неро охранять Феликса, Моника на время покинула открытую сцену. Поскольку она не принимала участия в спектакле, слишком долгое пребывание там могло вызвать подозрения. Семья Нортон следит за промежуточным зданием, так что... пока я избегаю мистера Резерфорда в учительской, я могу осмотреть школу, - подумала она и направилась обратно внутрь. В этот момент она услышала голос, окликнувший ее сзади. «Привет, леди Нортон». «О, доброго вам дня, леди Нортон». Обернувшись, Моника увидела Эллиота Говарда и его друга Бенджамина Мординга, музыканта. Она вежливо поздоровалась с ними. Эллиотт огляделся по сторонам и спросил: «Вы не видели где-нибудь Сирила?» «Лорда Сирила?» - повторила она. С начала фестиваля она видела его дважды. Очень рано утром, когда он подарил ей цветочное украшение, и когда она случайно заметила его в зале во время первой половины спектакля; после этого она больше его не видела. Когда она сказала им об этом, Эллиот нахмурился и почесал щеку. «Ничего срочного, но мы хотим, чтобы он кое-что проверил перед началом бала... Я думала, он точно будет с тобой». «Со мной?» Моника выглядела удивленной. «Вы ведь хорошие друзья, верно?» Моника бросила на него растерянный взгляд. «Мне кажется, вы с ним дружите лучше, чем я», - честно ответила она. По какой-то причине Эллиотт выглядел изумленным; его опущенные глаза расширились, а брови взлетели вверх. "Сирил и я? Друзья? Да ты , должно быть, шутишь". Она не имела в виду шутку или ехидный комментарий, но он все равно выглядел обиженным. Моника не знала, что делать. Бенджамин стукнул кулаком по ладони, словно только что что-то придумал. "О, я понял. Вы ведь перевелись, да? Значит, вы не знаете, как они вели себя раньше". Разве Сирил и Эллиотт вели себя по-другому до перевода Моники? Насколько она знала, они казались обычными друзьями. Или не друзьями, но Эллиотт относился к Сирилу довольно неформально. «Я точно думала, что они друзья...» «И снова, пожалуйста, перестань шутить!» Эллиотт покачал головой, нахмурившись. Он выглядел не столько обиженным, сколько желающим уйти. Бенджамин дал объяснение растерянной Монике. "Вы же знаете, что Эллиотт помешан на важности рангов и всего прочего? Он гордится своим благородным положением и не любит, когда простолюдины вторгаются в аристократическое общество. В то время как я считаю невероятным удовольствием видеть, как благородное сословие принимает музыку, рожденную массами, он не может смириться с подобными вещами. Он, видите ли, довольно твердолобый". «Верно...» Моника уже знала это. Эллиот ненавидел, когда кто-то из среднего класса или ниже сближался с дворянами высшего класса. Не потому, что он смотрел на них свысока, а потому, что считал такое братство противоречащим исполнению своей роли в обществе. Именно поэтому он вел себя так агрессивно, когда Моника только перевелась к нему, хотя на данный момент, похоже, отложил этот вопрос. «Но какое отношение это имеет к лорду Сирилу?» "Вице-президент Эшли - приемный сын маркиза Хайоуна, - пояснил Бенджамин. «Он принадлежит к родословной, но, судя по всему, его биологический отец был лишен титула.» «...А?» На мгновение Моника засомневалась в своих собственных ушах. Среди всех, кого она знала, Сирил казался представителем высшего сословия - его достойное поведение, его надменная гордость, его изысканная внешность и осанка... Она никогда не сомневалась, что он дворянин по происхождению. «Значит, он и леди Клаудия не...?» «Верно», - ответил Бенджамин. "Они не кровные родственники. Леди Клаудия была единственным ребенком маркиза, поэтому он усыновил лорда Сирила, чтобы тот наследовал". В истории королевства был период, когда магическому искусству уделялось чрезмерное внимание. Некоторые семьи, например те, кто получил свой ранг благодаря этому искусству, или те, кто традиционно владел древними магическими инструментами, часто усыновляли детей, одаренных в магическом искусстве, чтобы те стали их наследниками. В последнее время эта тенденция сошла на нет, и усыновление ребенка для наследования титула стало редкостью. Однако маркиз Хайдаун, очевидно, убедил соответствующие группы и усыновил Сирила. Значит, и лорд Говард... Моника быстро складывала кусочки в единое целое. Сирил не был дворянином по рождению, а Эллиотт ненавидел выскочек. Бенджамин продолжал, его указательный палец танцевал в воздухе, как дирижерская палочка. «Когда-то давно Эллиотт и вице-президент Эшли были в очень плохих отношениях... Вернее, Эллиотт постоянно преследовал его». "Да ладно, хватит об этом. Это древняя история". «И когда Эллиотт продолжал так себя вести, он потерпел полное поражение на одном письменном экзамене...» «Я сказал, прекрати!» - умолял Эллиотт, закрывая лицо рукой и размахивая другой в воздухе. Но раз уж Бенджамин начал, он не собирался останавливаться. "После этого проигрыша он очень незрело вызвал вице-президента на партию в шахматы. В то время у вице-президента было мало опыта в игре, и он не мог сравниться с ним. Эллиотт стал очень дерзким и сказал: «Как ты можешь называть себя членом Дома Эшли, если ты даже не умеешь играть в шахматы?» "Эй, послушай. Разве ты не можешь просто сказать, что он проиграл, и оставить все остальное в стороне?" Замечание Эллиота ясно показало его гнилую сущность, но ничто из сказанного им сейчас не могло достучаться до Бенджамина. "Однако вице-президент Эшли ненавидит проигрывать, так что на этом дело не закончилось. Целый месяц он неистово изучал игру, почти не спал, а затем снова бросил вызов Эллиоту. Он был очень близок к тому, чтобы победить его, но недосыпание привело к тому, что он потерял сознание прямо на шахматной доске в середине матча". Моника вспомнила, что где-то уже слышала эту историю - должно быть, когда сообщала студенческому совету, что ее выбрали игроком для участия в шахматных соревнованиях. У Сирила и Эллиота были разные характеры, но они хорошо сочетались в плане гордости. Нетрудно было представить, как они ссорятся из-за такой игры и накаляют обстановку. «О, я никогда не забуду, каким испуганным выглядел Эллиот в тот момент!» - сказал Бенджамин. "Пожалуйста, забудь. Я серьезно". «В любом случае, президент выступил посредником, и они помирились». Моника понимающе кивнула. Для нее это имело смысл. Однако Эллиотт выглядел уставшим от всего этого. "Ну, мы не совсем помирились. Я просто признал его трудолюбие и упорство, и..." "Так и завязались страстные узы дружбы! Ссоры, возникшие из-за различий в их рождении! Новая гармония, рожденная из этого конфликта, каждый из которых возвышает другого! Ах, да, да, вот оно! Мелодия снизошла на меня! Я могу вплести ее в композицию... Рождается новое музыкальное произведение!" Когда Бенджамин отправился в свой собственный мир, Эллиот со скорбным выражением лица посмотрел на небо. "Я все время говорю тебе, что мы не друзья! И то же самое касается леди Нортон! Я просто присматриваю за ней до поры до времени - это временное перемирие! Как только она оступится, я планирую рассмеяться ей в лицо и поиздеваться над ней за то, что она простолюдинка!" «О-о-о...» Моника вроде бы поняла, но вроде бы и нет. По крайней мере, она могла сказать, что ее отношения с Эллиотом не были простыми, как «дружба». "Уф... Как мы вообще попали на эту тему? Ах, да. Это вы виноваты, леди Нортон, что почему-то решили, что мы с Сирилом друзья." «Мне очень жаль...» Тем не менее Моника не думала, что Эллиот и Сирил в плохих отношениях. Конечно, она не собиралась говорить об этом; если бы она это сделала, Эллиотт наверняка рассердился бы на нее. «Во всяком случае, я уверен, что вы с ним дружите лучше, чем я», - заметил он. «Вы часто работаете вместе... И разве вы не ходили вместе на фестиваль?» «Нет, я действительно встретила его только сегодня утром...», - сказала Моника, покачав головой. Он указал на ее цветочное украшение. «Но ведь это он подарил вам?» Моника посмотрела на него в замешательстве. «Откуда вы знаете?» Если подумать, она вспомнила, что Феликс говорил нечто подобное. Голубая лента, перевязывающая стебель розы, была той, которую он обычно носил, но она не была настолько уникальной, чтобы человек с первого взгляда уловил связь. Моника перевернула ее, решив, что на ней написано его имя или что-то в этом роде. «Подождите, вы не в курсе?» - спросил Эллиотт с раздражением. "Эти украшения должны соответствовать цвету волос или глаз дарителя. Для такого простого парня, как я, я бы, наверное, просто взял любой старый цветок и прикрепил к нему неброскую коричневую ленточку. Но у Сирила цвета выделяются, так что это легко определить". «Я не знала, что...» Моника внимательно посмотрела на цветочное украшение у себя на груди. Голубая лента, перевязывающая великолепную белую розу , напомнила ей о его серебристых волосах и голубых глазах. «О, я поняла... Это такой шарм». "Хм? Что это? Очарование?" Моника вспомнила книгу, которую когда-то давно читала. В ней рассказывалось о месте на юго-востоке королевства, где люди хранили у себя частичку кого-то другого - обычно прядь волос, - веря, что это позволит им позаимствовать силу этого человека. Таким образом, волосы прославленного воина или мага были желанным талисманом удачи для тех, кто отправлялся на войну. Моника решила, что это цветочное украшение заимствовано из этой традиции. «Если я надену это, то смогу позаимствовать силу дарителя... Другими словами, это амулет, который позволит мне вести себя как лорд Сирил!» "...Э-э? А?" Так вот почему Сирил сказал, что это поможет ей не опозориться. Если бы она могла вести себя как он, то не сделала бы ничего постыдного даже на балу. «Кажется, я чувствую себя немного увереннее... Может быть, я смогу вести себя достойно, как лорд Сирил, если буду носить этот цветок». Эллиот несколько мгновений смотрел на нее, разинув рот. Затем он медленно наклонился и схватился за живот. Он дрожал. «Лорд Говард?» - спросила она. «У вас болит живот?» «Нет, это... Хе-хе, ха-ха, а-ха-ха... Нет, нет, ничего... Пфф... Леди Нортон ведет себя как Сирил... Это... Почему, это самое смешное, что я когда-либо... Пожалуйста, я умру от смеха... Пфф-ха-ха...» "Л-лорд Говард? Лорд Говард?" Моника не знала, что делать. Казалось, у него начались спазмы. В конце концов он медленно поднялся и вытер слезы с опущенных глаз. "Вы могли предположить, что я дружу с Сирилом, но, думаю, теперь мы квиты. Теперь у меня есть отличный способ поддразнить его". "...А? Эм, эм..." "В любом случае. Если увидишь Сирила, скажи ему, что я его ищу. Я буду неподалеку, на первом этаже передового корпуса". «Д-да, сэр!» Моника слегка поклонилась и удалилась. На губах Эллиота появилась сардоническая ухмылка, когда он смотрел вслед уходящей Монике. Клянусь...- подумал он. Между ним, Сирилом и леди Нортон... Все вокруг меня - сплошные чудаки. Он не любил, когда простолюдины переходят границы социальных слоев. Но он больше не мог отвергать всех, кто так поступал. «Однако мне по-прежнему не нравится музыка масс», - сказал он. «Бенджамин, если ты собираешься что-то сочинить, пожалуйста, сделай это величественно и достойно». Бенджамин не ответил ему. Он уже использовал ветку дерева, чтобы написать партитуру в грязи, потерявшись в мире музыки. Оставив Эллиота и Бенджамина, Моника нашла место подальше от толпы. Она огляделась, чтобы убедиться, что никто ее не видит, а затем подняла взгляд на дерево. «Неро... Ты здесь?» «Да. Прямо здесь». Черный кот плавно спустился с дерева и забрался ей на плечо. В отличие от птичьей формы Рин, Неро был довольно тяжелым, как кошка. Но им нужно было говорить шепотом, так что другого выхода не было. «Я ищу лорда Сирила... Ты его не видел?» «А, тот самый прохладный парень, да?» Сирил страдал от гиперпоглощения маны, поэтому он всегда носил магический браслет, который выпускал накопленную ману обратно в воздух. Она преобразовывалась в ледяную ману, его специальность, поэтому Неро всегда называл его «прохладным», отказываясь от имен, как обычно. «Да, я видел его около того огромного здания», - сказал он, указывая передней лапой на большой зал, используемый для балов и церемоний. Он был соединен со школьным зданием пешеходной дорожкой. Моника и Неро сейчас находились на полпути между школой и большим залом, где будет проходить бал после фестиваля. В настоящее время он не был открыт для публики; сотрудники, вероятно, находились внутри, готовясь к мероприятию. А? Подождите, но я думала, что за подготовку отвечает лорд Мэйвуд... Почему лорд Сирил должен быть там? Моника повернулась и, сняв Неро с усталого плеча, подняла его в воздух. Из этого положения кот ткнул ее лапой в руку. "Эй, Моника. Там какая-то подозрительная женщина". «...А?» "Вон там. Вон там!" Проследив за его взглядом, она заметила женщину, бродящую поблизости. Ей было около тридцати с небольшим, с темно-каштановыми волосами, в простой одежде и с палантином. Она выглядела немного неуместно в академии для благородных детей, как Серендия. Большинство людей на празднике были мужчинами и женщинами высокого ранга или их слугами. Но эта женщина не походила ни на дворянку , ни на служанку. "Она вся такая суетливая и крадется... Я понял! Она похожа на тебя, когда ты проходишь сквозь толпу!" «Наверное, я просто суетливая и крадущаяся девчонка...», - обиделась Моника. Но замечание Неро оказалось как нельзя кстати. Женщина двигалась по краю тропинки, опустив голову, чтобы не встречаться взглядом. Когда она проходила мимо большого скопления людей, то бросалась в тень, словно боялась, а если группа была особенно шумной, то рефлекторно пряталась. В результате ей требовалась целая вечность, чтобы добраться до места назначения. Ее поведение напоминало поведение Моники, когда она пробиралась сквозь толпу. "С ней должно быть что-то не так. Она может быть незваной гостьей", - предположил Неро. Однако Моника не была похожа на злоумышленника. Если бы она была наемной убийцей, то оделась бы менее броско. Слишком простая одежда еще больше выделяет человека. По ее осунувшемуся лицу Моника могла разобрать выражение лица - затуманенное, брови опущены. Казалось, она не знает, что делать. Это тоже напоминало Монику. Может, у женщины какие-то проблемы? «Я... я... я пойду поговорю с ней». Для такой застенчивой женщины, как Моника, разговор с незнакомым человеком требовал огромной смелости. Но она просто не могла оставить эту женщину в покое. Неро посмотрел на Монику и усмехнулся. "Эй, посмотри, как ты выросла! Хорошо. А теперь иди уже!" Он спрыгнул с руки Моники и вернулся к ближайшему дереву. Он явно хотел, чтобы она сделала это сама, без посторонней помощи. Моника сжала руки в кулаки и направилась к нему. Она ненавидела толпы. Они все еще пугали ее. В них было полно незнакомых людей - это пугало. Но когда она вспомнила, как Лана любезно вела ее за руку через всех этих людей, ей захотелось сделать что-то подобное для кого-то еще. Со мной все будет в порядке. Сегодня... у меня с собой амулет лорда Сирила. Она посмотрела на белую розу на своей груди. Сирил непременно заговорит, если увидит нуждающегося гостя. В конце концов, я член студенческого совета... Моника подошла к женщине, набралась храбрости и воскликнула. «Простите меня... Вас что-то беспокоит?!» И тут она поперхнулась. Моника не смогла последовать примеру Сирила, и ее настроение упало. Тем временем женщина неуверенно смотрела на нее. У нее были простые и незамысловатые черты лица - такая дама может встретиться где угодно. Моника подумала, что они похожи по типажу. Единственной ее уникальной чертой была родинка возле рта. Женщина в нерешительности опустила ресницы, а затем тихо спросила Монику: «Сирил... Где может быть Сирил Эшли?» У Моники расширились глаза. Она не ожидала услышать имя Сирила. Неужели эта женщина знала его? «Лорд Сирил сейчас в большом зале...» «В большом зале?» «Я... я покажу вам там!» Она снова задохнулась. Пока они шли бок о бок, женщина время от времени поднимала глаза от земли и окидывала взглядом окрестности, а затем снова тревожно опускала голову. Моника гадала, должна ли она о чем-то говорить. Ее рот открывался и закрывался, потом снова открывался и снова закрывался. Ой... Это так неловко... О чем она должна была говорить в такие моменты? Лана, наверное, похвалила бы даму за ее парик и завела бы разговор о ее одежде. Феликс спросил бы, нравится ли ей фестиваль и смотрела ли она пьесу. Он наблюдал бы за ее реакцией и завел бы разговор на самые разные темы. Гленн, вероятно, посоветовал бы ей попробовать мясо из магазина его семьи. Моника могла представить, что скажут знакомые ей люди, но не чувствовала, что сможет подражать кому-то из них. В итоге она продолжала ломать голову, не в силах придумать тему. В конце концов женщина посмотрела на нее и спросила тихим голосом: «Вы здесь учитесь?» "Д-да, именно так! Я студентка!" Моника кивнула. "Простите," - сказала женщина, в голосе которой почему-то звучала вина. "Это был грубый вопрос. Это было очевидно по вашей форме. Вы просто... не похожи на остальных". Она была права - в Академии Серендии такая простолюдинка, как Моника, была аномалией. Она могла носить такую же форму, но одного ее поведения было достаточно, чтобы выдать ее. «Вы случайно не знаете Сирила?» - спросила женщина. "Д-да! Он часто со мной работает!" Моника яростно кивнула. Женщина в нерешительности опустила взгляд. Наконец она опустила глаза к своим ногам и пробормотала: "Вы тихая девушка. А Сирил ведет себя с вами надменно? Кричит на вас или ведет себя властно?" «У-умм...» Сирил вел себя властно не только с тихими девушками вроде Моники. Кроме Феликса, он почти со всеми так обращался. Моника несколько мгновений пыталась придумать ответ. Он был надменным и склонным к гневу. Но она знала, что это еще не вся история. «Лорд Сирил... хороший», - медленно произнесла она, вспоминая их первую встречу. «Он был очень внимателен ко мне». Тогда, когда она упала с лестницы, он беспокоился о ней. Никто не просил его об этом - и уж тем более она сама, - но он изучил обстоятельства ее падения и вынес справедливое и беспристрастное решение. "Он всегда очень, очень хорошо учил меня работать в студенческом совете. Однажды я свалилась, и он меня подменил... А еще он угостил меня очень вкусным шоколадом!" Женщина наконец подняла голову и посмотрела на Монику. Моника слегка выпятила грудь и коснулась белой розы, украшавшей ее грудь. "Лорд Сирил тоже подарил мне этот цветок. Это амулет, чтобы придать мне храбрости... чтобы я не опозорилась сегодня". На мгновение показалось, что женщина вот-вот расплачется. «Сирил сделал это, я так понимаю...», - почти прошептала она, остановившись. Большой зал был прямо перед ними. Но женщина осталась на месте, видимо, не желая идти дальше. «Хм, - нервно сказала Моника, - лорд Сирил внутри, так что...» Женщина слегка покачала головой. «Вообще-то я передумала... Я все равно не могу с ним встретиться». Несмотря на ее слова, выражение лица женщины было спокойным - казалось, она испытывает облегчение. Она опустила взгляд в знак извинения, а затем подняла глаза на Монику. "Мне очень жаль. Вы взяли на себя труд привести меня сюда, но я... Спасибо, что поговорили со мной, добрая девушка". «Нет, мне жаль, что я не смогла помочь...», - ответила Моника, играя пальцами. Женщина слабо улыбнулась. "Я рада, что услышала ваши слова. Если он может... быть добрым к такой девушке, как вы, то..." Она запнулась, пробормотав последнее слово, и пошла в сторону входных ворот. Она ни разу не обернулась в сторону холла. «Простите меня...» Открыв двери парадного зала и заглянув внутрь, Моника увидела, что Сирил и Нил заняты работой, инструктируя группу слуг. До начала бала нужно было многое проверить: количество еды, напитков и посуды, куда направить оркестр и где расставить стулья, и многое другое. Моника не была уверена, стоит ли ей с ними разговаривать, так как они выглядели очень занятыми, но Нил заметил ее и крикнул: "Леди Нортон! Что-то случилось?" "Гм! Мне нужно увидеть лорда Сирила...", - ответила Моника, ерзая на месте. Нил немедленно вызвал Сирила. Вице-президент прекратил просматривать свой список и быстро подошел к Монике. Она почувствовала холодок у своих ног. «Бухгалтер Нортон?» - сказал он. «В здании школы какие-то проблемы?» "Н-нет, ничего такого. Лорд Говард искал вас, и... Он сказал, что хотел бы, чтобы вы кое-что проверили перед балом, и попросил меня прислать вас. Он должен быть сейчас на втором этаже здания, так что..." "Что-то, что мне нужно проверить? О, возможно, изменился состав группы. Хорошо. Я отправлюсь туда, как только закончу здесь". Сирил говорил быстро. Его волосы, обычно завязанные, висели свободно, а ленту на шее он так и не заменил. Все это свидетельствовало о том, насколько он был занят - обычно он был весьма придирчив к внешнему виду. Холодок у ног Моники, вероятно, был вызван тем, что его волшебная брошь лежала в кармане. Обычно она ощущала его чуть выше. «Лорд Сирил, вы смотрели спектакль?» - спросила она. «Да, но только первую половину с офицером Мэйвудом». Нил язвительно усмехнулся. «Мы работали рядом со сценой, так что не уверен, что то, что мы делали, можно назвать просмотром». «Думаю, нет», - сказал Сирил. «Вы смогли увидеть вторую половину, бухгалтер Нортон?» Очевидно, они оба не застали концовку и не знали о том, какой переполох она вызвала. Если бы Сирил узнал, насколько сильно была разрушена сцена, он бы, наверное, упал в обморок на месте, поэтому Моника лишь неопределенно улыбнулась и сменила тему. «Лорд Сирил... Минуту назад здесь была женщина, которая искала вас». «Меня?» Сирил с сомнением нахмурился. С запозданием Моника поняла, что не знает, кто эта женщина, - ведь она даже не спросила ее имени. "Простите. Я не знаю ее имени... У нее были темно-каштановые волосы и... О, и у нее была родинка возле рта". Сирил вздохнул. «Где она сейчас?» «Я была с ней несколько минут назад, но она сказала, что пока не может встретиться с вами, и ушла...» Вице-президент поднял руку к лицу. Сквозь его пальцы она смогла разглядеть слезливую улыбку. «...Так она пришла?» - пробормотал он так тихо, что Моника чуть не пропустила его - он говорил с собой, а не с ней. «Лорд Сирил?» - спросила она, глядя на него в замешательстве. Сирил низко опустил голову. "Она моя дорогая гостья. Спасибо, что помогли ей". Его голос слегка дрожал, когда он говорил. Женщина вышла через парадные ворота Академии Серендии, затем забралась в карету, стоявшую рядом со школой. На карете красовался герб маркиза Хайоуна, а само транспортное средство было достаточно роскошным. Слишком роскошный для таких, как я, - беззаботно подумала женщина, сжавшись в углу сиденья. Ее звали Майра Уэйн. Майра была совершенно обычной женщиной лет тридцати. Она носила одежду обычного горожанина и была совершенно неуместна в шикарной карете. Она понимала это и поэтому примостилась на сиденье, стараясь как можно меньше прикасаться к нему. Пройдет еще некоторое время, прежде чем вернется хозяин кареты, маркиз Хайоун. Некоторое время она смотрела вниз, позволяя своим мыслям блуждать. Затем ее осенила мысль, и она достала из сумки письмо и развернула его. Дорогая матушка, В последнее время ветры стали холоднее, и у нас в дортуаре иногда бывают заморозки. Одежда Его Королевского Высочества стала плотнее, и я ежедневно тренируюсь контролировать свою ману, чтобы ему не было еще холоднее. Я буду и дальше посвящать свои силы тому, чтобы сделать из себя наследника, который не опозорит Дом Хайоун". Далее следовало еще несколько абзацев, посвященных недавним событиям. Она перечитывала это письмо несколько раз. Практически выучила его наизусть. Но она все равно медленно проводила пальцем по аккуратным буквам на странице. Она знала, что автор письма несколько раз переписывал его, пересматривая содержание. Легко представить, как он волновался, что написать, и использовал обратную сторону отброшенных черновиков, чтобы исправить ошибки. В этом году сезон школьных фестивалей в Академии Серендии снова стремительно приближается. Я уверен, что ты занят, но если у тебя будет время, пожалуйста, загляни к нам. Маркиз Хайоун сказал мне, что готов организовать для тебя карету. Школьный фестиваль в этом году станет для меня последним. Принц - опытный лидер, как президент студенческого совета, и я не пожалею сил, чтобы помочь ему. Надеюсь, ты будешь ждать его с нетерпением. Погода становится все холоднее, поэтому, пожалуйста, побереги себя. Вчера я получил шоколад, изготовленный по самым современным технологиям. Растопить его в горячем молоке и выпить - очень вкусно и согревает тело. Я приложил немного для тебя. Пожалуйста, отведай его, если хочешь. С любовью, Твой сын Как только Майра в четвертый раз перечитала письмо, дверь кареты с грохотом распахнулась. Внутрь забрался мужчина средних лет с черными волосами и усами. Это был маркиз Хайоун, человек несравненно более высокого ранга, чем Майра. «О?» - сказал он. «Уже вернулась?» «...Да, милорд». «А Сирил?» Майра тихонько покачала головой. "Понятно, - сказал маркиз, в его голосе не было ни одобрения, ни отрицания. Если он вернулся в карету, значит, закончил свои дела. Но он еще не приказал водителю отъезжать. Майра молча смотрела, как маркиз Хайдаун поглаживает свои усы. «Честно говоря, - пробормотал он, - я не ожидал, что ты захочешь приехать на школьный праздник...» Когда Майра рефлекторно попыталась извиниться, маркиз быстро поднял руку. «О, не хочу сказать, что ты причинила мне неудобства». Независимо от того, была ли она виновата или нет, Майра часто повторяла свои извинения снова и снова. Когда она делала что-то, что не нравилось ее покойному мужу, он обрушивался на нее с оскорблениями и бил ее. Поэтому ее взгляд всегда блуждал по ногам, и даже когда она поднимала глаза, то бессознательно проверяла лица всех присутствующих, чтобы убедиться, что они не расстроены. Она делала это прямо сейчас, по отношению к маркизу. Он опустил свои голубые глаза и продолжил. «Мне всегда казалось, что твой сын... что Сирил слишком тяжел для тебя». Эти слова словно нож вонзились в ее сердце. Она закрыла лицо руками и опустила взгляд. "Да, вы правы, милорд. Он просто... Он слишком похож на своего отца". Муж Майры принадлежал к роду Эшли, хотя и не имел никакого титула. Тем не менее он вел себя высокомерно, хвастаясь тем, что принадлежит к благородной крови. Это оттолкнуло от него сверстников, он потерял работу и в конце концов запил, пока его организм не отказал и он не умер. Их сын был очень похож на него. Он всегда был слишком тяжел для нее. «...Каждый раз, когда он с гордостью говорит о том, что у него лучшие оценки в школе, я так боюсь, что он станет таким же, как его отец». В юности Сирил, вероятно, просто хотел похвалы, чтобы она сказала ему, какой он молодец. Простые, банальные слова, но Майра не могла даже этого. Она никак не могла избавиться от тревожного чувства, что если она будет его хвалить, то он вырастет таким же человеком, как его отец. "Если бы только его оценки были средними. Если бы только он был средним..." Но Сирил был трудолюбив. И он был талантлив. Он продолжал прилагать усилия, веря, что если он будет трудиться достаточно усердно, то в конце концов получит похвалу от матери. Когда маркиз Хайдаун признал результаты его труда и предложил финансовую поддержку и усыновление, Сирил, вероятно, подумал следующее: Теперь мать похвалит меня. Наконец-то она будет довольна. Майра, однако, оттолкнула его. «Ах, ты и вправду сын знатного рода». Она никогда не забудет, какой болью наполнилось лицо Сирила, когда она это сказала. «По правде говоря, сегодня... я хотела встретиться с ним в последний раз, а потом больше никогда его не видеть». Сирил присылал письмо каждый месяц, так что она была в курсе всех событий, связанных с жизнью сына. Он был выбран помощником второго принца, стал вице-президентом студенческого совета и жил полноценной студенческой жизнью, ведя себя так, как подобает благородному ребенку. Он поступал так, как все от него ожидали. Сирил жил как подобает благородному человеку. Майре хотелось верить, что ему больше не нужна мать-простолюдинка. "Но... девушка, которую я встретила раньше, только хвалила его. Она сказала, что он был... добр к ней". Девушка явно была кроткой, сдержанной и простой. Но даже она искренне похвалила Сирила, постоянно ерзая. Майра шмыгнула носом и заговорила с трудом, голос ее стал хриплым. «Она сказала, что Сирил подарил ей цветок». Когда ее муж был еще жив, он часто ругал ее до слез. Тогда молодой Сирил говорил: «Мама, я думаю, что вид красивых цветов поднимет тебе настроение», - и шел собирать цветы для нее. Сирил всегда поступал подобным образом. Он хотел сделать ее как можно счастливее. И все же она отвергла его. Она не ответила ни на одно из его писем. Она даже не открывала шоколад, который он ей прислал. «Выслушав ее слова, я наконец поняла... Я так боялась тени своего мужа, что никогда не пыталась увидеть своего сына таким, какой он есть на самом деле». Маркиз Хайоун посмотрел в окно, словно любуясь пейзажем. Он знал, что Майра завянет, если он посмотрит на нее прямо. Отведя глаза, он тихо, как бы про себя, произнес. "Сирил всегда хотел одобрения, с тех пор как я его встретил. Вот почему он так стремится к самосовершенствованию. Когда он понял, что ему никогда не сравниться со знаниями своей сестры Клаудии, он решил изучить магию и получить собственное оружие". К тому времени, когда маркиз понял, что Сирил слишком увлечен, мальчик довел себя до гиперпоглощения маны. В то время он был напуган тем, что приемный отец бросит его. "В некоторых отношениях он еще незрел, но он искренен, трудолюбив и хочет стать лучше. Со временем я планирую официально объявить его своим наследником". Маркиз сделал паузу, оценивая реакцию Майры. Он был умным человеком. Он не стал торопить ее с пониманием - просто молча ждал. Майра всегда была благодарна, что такой мудрый и добрый человек усыновил Сирила. «...Благодарю вас, милорд», - произнесла она прерывающимся голосом. Маркиз кивнул и продолжил. "Я не намерен запрещать Сирилу встречаться с его биологической матерью. Однако он всегда не решается вернуться домой... Думаю, он боится, что ты его отвергнешь". Руки Майры сжались в кулаки на коленях. Мне очень жаль. Мне очень жаль. Прости, что я такая слабая мать. Мне жаль, что я не смогла поверить в тебя. Пока она тряслась, не произнося ни слова, маркиз мягко предложил. "Я думаю, тебе стоит написать ему письмо. Когда два человека вступают в конфликт, лучше поспешить все уладить". Затем он дал знак кучеру уезжать, и карета тронулась с места. Майра закрыла глаза, позволяя себе почувствовать, как ее трясет. В ее сознании промелькнуло приятное воспоминание. «Мама, почему этот человек всегда бьет тебя?» "Сейчас, Сирил. Он твой отец. Не называй его «тот человек»". "Я просто не понимаю. Я бы никогда не обидел того, кто мне дорог. Если бы они плакали или были в депрессии, я бы сделал им сладкий, вкусный напиток". "Понятно. Ну, тогда, если когда-нибудь появится девушка, которая тебе понравится, я надеюсь, ты сделаешь это для нее". Он помнил ее слова. Он не забыл. Майра решила, что, вернувшись домой, она наконец откроет упаковку шоколада. А потом, попивая его, напишет письмо сыну. В нем она попросит его вернуться домой на зимние каникулы, если он, конечно, согласится. ---------- ГЛАВА 8 Бессердечная ведьма ГЛАВА 8 Бессердечная ведьма Как президент студенческого совета, Феликс должен был задать вопросы тем, кто отвечал за спектакль. Хотя зрители считали его восхитительным зрелищем, а мощные выступления - редким удовольствием, те, кто стоял за кулисами, знали, что на сцене происходят одно непредвиденное событие за другим. Согласно его расследованию, взрывчатый порошок, использовавшийся для спецэффектов, был снесен внезапным порывом ветра. Помощники утверждали, что он был надежно закреплен на месте, но, учитывая, как эффектно рухнула сцена, было неясно, говорят ли они правду. К счастью, обошлось без пожара, но если бы Гленн не умел пользоваться летательной магией, то и он, и Элиана получили бы ужасные травмы. «О, сэр, я просто очень испугалась». Как только он закончил задавать вопросы, Элиана приблизилась к нему. Она подняла на него глаза, и по ее лицу потекли прекрасные слезы, явно желая, чтобы он ее утешил. Этого было достаточно, чтобы Феликс более или менее догадался, что произошло. А, так это она. И за ранениями предыдущего Ральфа тоже наверняка стояла она. Как глупо, подумал он, холодно глядя на нее. Тем не менее он сделал вид, что внимателен. "Но спектакль удался, благодаря вашей с Дадли искусной игре. Ваши роли Ральфа и Амелии вполне подходят для первой пары королевства". «...Большое спасибо». "Кстати, о Дадли. Где ваш герой?" «Я не знаю, сэр». При упоминании Глена настроение Элианы заметно упало. Мне жаль Дадли, но то, что он стал запасным вариантом, было правильным выбором. Феликс знал с того дня, как Гленн перевелся к нему, что он ученик одного из Семи мудрецов. Именно поэтому принц рекомендовал его на эту роль - если Элиана попытается что-то предпринять, Гленн, по его мнению, справится. И забывчивый мальчик прекрасно оправдал ожидания Феликса. Барьерный маг подглядывал за моими делами, поэтому я с опаской относился к его ученику... но он оказался весьма полезен, подумал Феликс. Размышляя об этом в глубине души, он приказал игровому персоналу убрать испорченные декорации. Элиана смотрела на него так, словно хотела внимания, но принц был занятым человеком. У него не было на нее времени. Но когда он повернулся, чтобы уйти, намереваясь напоследок помочь подготовиться к балу, Элиана дернула его за рукав. «Принц Феликс, я... Не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной в этом году?» Феликс едва не рассмеялся. Действительно, в этом году. Элиана приходила к нему каждый год, желая получить свой первый танец. На данный момент это было ежегодным событием. И отказывать ей было нельзя. Она была его троюродной сестрой и главной кандидаткой на брак, которую поддерживал сам герцог Клокфорд. «Конечно», - ответил он. «Если вы пожелаете, я соглашусь». Это был безопасный ответ, и в обычной ситуации он бы ее удовлетворил. Однако в тот день она была ужасно настойчива. «Я хотела бы получить обещание, сэр... Что-нибудь заметное». Было ясно, о чем она просит - о традиционном цветочном украшении. Она умоляла об этом. Феликс ни разу не участвовал в этой традиции. Мало того что он был занят, ему приходилось менять партнерш по танцам в зависимости от ситуации, а иногда гости занимали приоритетное место. Кроме того, если он дарил кому-то цветочное украшение, это могло быть воспринято как знак того, что он определился со своей партнершей по браку. На мгновение у него в голове промелькнул образ одной девушки. Моника с натянутой улыбкой сказала ему, что белая роза на ее груди - это талисман, чтобы она не опозорилась. Ему стало интересно, какое лицо она сделает, если он скажет ей, что на самом деле это приглашение на танец. Если бы Феликс подарил ей желтую розу, перевязанную голубой лентой, и попросил потанцевать с ним, как бы она отреагировала? Ее щеки не покраснели бы, как у Элианы. Скорее всего, она побелела бы как простыня и затрясла головой так сильно, что она практически слетела бы с плеч, заикаясь при этом, что она не может этого сделать - что это слишком для нее. Амулет, Сирил? Это грязная игра. А когда Феликс даже не соизволил подарить кому-то розу... Он услышал, как заскрежетало у него во рту. О нет. Я не могу изобразить привлекательную улыбку, если скрежещу задними зубами, не так ли? - укорил он себя, вновь принимая приятное для Элианы выражение лица. Я не испытываю особого интереса к этим цветочным украшениям, но... За улыбкой он думал о девушке, которая играла с его сердцем той ночью в Корлаптоне. "Сейчас я призрак! Я не существую. Я просто призрак по имени Моника, так что...!" Ее маленькая рука смущенно протянулась к нему. Это нежное, неловкое приглашение она сделала из соображений заботы о нем. «Давай вместе насладимся остатком ночи в качестве призраков, Айк!» Если он и собирался подарить кому-то цветок, то только ей. Разве это не было бы так весело? Разобравшись с Элианой, Феликс заглянул в здание школы, чтобы провести последнюю предварительную проверку. Была уже почти зима, и солнце садилось рано. Небо за окнами уже окрасилось в оранжевые оттенки раннего вечера. Скоро зазвонят колокола, возвещая об окончании публичной части фестиваля. Все студенты возвращались в свои общежития, одевались и отправлялись на вечерний бал. Он тоже собирался вернуться в свое общежитие, как только закончится последняя проверка. Принц шел по коридору первого этажа, размышляя о том, как провести вечер. «Господин», - раздался голос у него за спиной. Феликс остановился. К нему спешил стройный молодой человек с серебристыми волосами, аккуратно завязанными на шее, - вице-президент Сирил Эшли. Если подумать, я не так часто видел его сегодня, подумал Феликс. В прошлые годы он всегда держался рядом с принцем, настаивая на его охране. «Привет, Сирил», - ответил он. «Что-то я тебя сегодня не видел». "Простите, сэр. У меня были заняты руки", - извиняюще опустил брови Сирил. Затем что-то привлекло его внимание, и он вздохнул. «Простите, сэр, но... у вас в волосах жук». Как только он протянул руку к голове принца, что-то черное прыгнуло из окна на его руку. Существо резко шипело на него. Это была черная кошка с золотыми глазами. "Кошка? Должно быть, бродячая...", - сказал Сирил. "Пожалуйста, подождите минутку, сэр. Я прогоню ее". С обеспокоенным видом вице-президент опустил руку и попытался поймать кошку. К сожалению, когда он опустился на колени и протянул руку, животное использовало его голову как трамплин и прыгнуло, промчавшись мимо Феликса. «Почему ты...!» раздраженно воскликнул Сирил, заметив что-то позади принца. Его глаза расширились. Феликс тоже услышал шаги и медленно обернулся. В оранжевом свете вечернего солнца, проникающего в окна, к ним шла миниатюрная девушка со светло-каштановыми волосами. Это была Моника Нортон, бухгалтер студенческого совета. Кот подбежал к ней, и она без слов подхватила его и выпустила в окно. Мне кажется, подумал принц, или выражение ее лица сейчас ужасно пустое? Феликс уже собирался окликнуть ее, но Моника заговорила первой. Она посмотрела на Сирила, стоявшего позади него. "Лорд Сирил, - сказала она, - я хотела бы кое о чем поговорить. Мы можем пройти в другую комнату...?" «Какие-то неприятности?» - ответил Сирил. Моника подбежала к ним и заиграла пальцами. Ее неторопливая манера бегать, детские жесты и нервное, угрюмое выражение лица были такими же, как обычно. «Нет проблем», - сказала она. «Но есть кое-что очень важное, что я должна сказать тебе перед балом...» Она сжала кулак перед грудью, затем подняла глаза на Сирила с настоятельным выражением. "Это должны быть вы, лорд Сирил! П-пожалуйста!" Ее отчаянные глаза были устремлены только на Сирила, как будто она должна была открыть ему что-то важное. На Феликса она даже не взглянула. Принц неосознанно сжал ткань у себя на груди. Он чувствовал, как что-то глубоко внутри него искрится и тлеет. "Хорошо. Я выслушаю, что ты хочешь сказать", - сказал Сирил. "Спасибо. Я не хочу, чтобы другие люди подслушивали, так что вот сюда...", - сказала Моника, потянув за подол пиджака Сирила. (ПП: Ну не может быть, чтобы это была Моника) Она очень редко протягивала кому-либо руку, а уж тем более дергала за одежду. Почему у меня в груди что-то щемит? подумал Феликс. "Хорошо, - сказал Сирил. "Мы сделаем это немедленно. Пожалуйста, извините меня на минутку, сэр". «Конечно», - сказал Феликс, неосознанно поднимая руку и прикрывая рот. Он не хотел, чтобы они видели, что он не улыбается как спокойный, добрый, идеальный принц, каким он обычно был. Моника провела Сирила в пустой класс и встала перед ним, спиной к окнам. Свет вечернего солнца падал сзади и отбрасывал тень на ее лицо. Сирил прищурился от яркого света. «О чем вам нужно поговорить?» - спросил он. «......» Моника ничего не ответила. Ее детское лицо было лишено всякого выражения, как при решении уравнений или на шахматной доске. Сирил раздраженно нахмурил брови. В этот момент они услышали звон колоколов. Фестиваль был закрыт для широкой публики, и студенты начали возвращаться в свои общежития, оставив в здании школы совсем немного людей. Динь-дон. Динь-дон. Динь-дон... С последним звонком раздался сухой треск - такой звук можно услышать, только когда кто-то произносит заклинание молнии. Не успел утихнуть звук колокольчиков, как вокруг Сирила возник золотистый свет, и он быстро оказался заперт в клетке с молниями. «Что... Что это значит, леди Нортон?!» "Лорд Сирил никогда бы не назвал меня леди Нортон. Он всегда называет меня полным именем или титулом студенческого совета". Вечернее солнце скрывало ее юное лицо в тени, но глаза сверкали зеленым оттенком. Голосом, лишенным всяких эмоций, она тихо спросила: «Кто вы?» Монике нравилось, когда Сирил называл ее бухгалтером Нортон. Это заставляло ее чувствовать, что он признает ее как члена студенческого совета, и она автоматически выпрямлялась, когда слышала это. Поэтому, когда мужчина перед ней назвал ее леди Нортон, она почувствовала ужас в сердце. «Вы посадите меня в клетку только потому, что я назвал вас по-другому?» - потребовал он. Он смотрел на нее изнутри молниеносной тюрьмы, выглядя совсем как настоящий Сирил. Волевое выражение лица, идеально аккуратные серебристые волосы, стройное телосложение - он был почти точно таким же. Но Моника знала лучше. «Вы носите этот галстук-ленту с сегодняшнего утра?» - спросила она. "...А что? А что в нем такого?" «Потому что лента лорда Сирила находится вот здесь». Моника коснулась кончиком пальца цветочного украшения на своей груди. Еще большее впечатление произвела брошь, которой мужчина застегивал ленту. Сирил страдал от гиперпоглощения маны, и он носил магическую брошь, чтобы высвобождать излишки маны. «Брошь лорда Сирила - магический предмет», - сказала она. «А вот эта - нет». Она мгновенно определила это с помощью заклинания обнаружения. Она была хорошо сделана, но в конечном итоге это была поверхностная подделка. Моника продолжала бесстрастно, словно загоняя соперника в шахматы. "Я видела лорда Сирила одного в зале во время первой половины спектакля. Но он сказал мне, что в это время работал с лордом Мейвудом". Сирил, которого она видела в зале, по всей вероятности, был самозванцем. Этот человек, должно быть, выжидал удобного случая, чтобы подобраться к Феликсу. Моника тоже имела смутное представление о том, кто он такой. "Почему ты сразу же решил, что эта клетка с молниями - моя? Я не проговорила ни слова". Большинство людей, впервые увидев незаколдованное волшебство, предполагали, что заклинание использовал кто-то, спрятавшийся поблизости. В мире был только один человек, способный колдовать без заклинаний, и не многие могли увидеть Монику и понять, что это не так. Но этот человек был уверен, что заклинание молнии принадлежит ей. «Вы знали, что это я, потому что видели мои магические способности раньше - на шахматных соревнованиях». Незваный гость, сбежавший с соревнований, выглядел в точности как Юджин Питман, учитель из школы Минервы. Поначалу Моника решила, что мужчина просто похож на него, но ошиблась. "Иллюзорные заклинания не могут долго действовать во время движения. Но вы уже некоторое время используете внешность лорда Сирила. Это магия манипуляции телом? Как в прошлый раз с заклинанием драконьего перехода?" Губы мужчины медленно искривились в ухмылке в форме полумесяца. Его тонкое горло дрожало от хриплого смеха. Его голос был похож на вываренный и обожженный мед - точно такой же, как у нарушителя на соревнованиях. "Хе-хе-хе... А-ха-ха! Что ж, полагаю, вы не зря являетесь одной из Семи Мудрецов, Моника Эверетт. Честно говоря, я до сих пор не могу в это поверить. Подумать только, Молчаливая ведьма - такая крошечная кроха!" Моника тоже была в недоумении. Насколько она знала, магия манипулирования телом использовалась в основном для закрытия небольших ран или временного прилива физической силы. Но на соревнованиях этот человек превратился в совершенно другого человека с помощью магии драконьих сил, и теперь он стал похож на Сирила. Он даже изменил структуру костей и пигментацию. До меня доходили слухи о магии Империи по манипуляции телом, но... я и не подозревала, что она настолько развита. Она слышала, что Империя начала разрешать исследования в области магии манипуляции телом около года назад в рамках развития магии исцеления. Моника была исследователем магических формул, поэтому знала, что техники этого человека нельзя разработать за один год. Необходимые исследования должны были начаться гораздо раньше - хотя она не знала, проводились ли они в национальном масштабе или этот человек все сделал сам. Что меня больше беспокоит... так это его цель. Если бы он пытался убить Феликса, для этого были бы другие способы. Действия этого человека не сходились ни здесь, ни на шахматном соревновании. «Вы действительно пытаетесь убить принца?» - спросила она, не ожидая прямого ответа. Как она и предполагала, ответ прозвучал в виде издевательского смеха. «Почему бы не попытаться выудить из меня информацию?» «Значит, вы не намерены подчиняться?» - спросила она с трудом. Мужчина сдержал ухмылку. Он окинул ее холодным взглядом, а затем сказал голосом Сирила: «Вы думаете, что можете напасть на меня, бухгалтер Нортон?» Большинство людей испытывали бы психологическое сопротивление при нападении на человека, похожего на их друга или любимого, даже если они знали, что это не они. Этот человек понимал это и использовал, чтобы спровоцировать Монику: его голос и выражение лица должны были обмануть ее разум, заставив поверить, что она столкнулась с настоящим человеком. Но Моника не колебалась. «Да, я могу». Она окинула его бесстрастным взглядом - таким же, как на шахматной доске, - и заговорила голосом, лишенным эмоций. «Мне просто нужно думать о вас как о цифрах». Намеренно изменив свое восприятие, Моника погрузилась в мир цифр. Она видела только числа - человеческое тело, состоящее из цифр. Пока она находилась в своем мире чисел и магии, она могла быть настолько сильной и бессердечной, насколько ей было нужно. Мужчина щелкнул языком и скривил лицо от досады - голос Сирила и лицо Сирила. Но ничто из этого не могло поколебать решимость Моники. Звуки и изменения в выражении лица воспринимались ею лишь как цифры. Зажатый в клетке с молниями, мужчина взмахнул правой рукой. «...Тогда как насчет этого?» - сказал он, бросая в Монику маленький пузырек, который держал в рукаве. В нем был яд? Кислота? Что бы это ни было, он пролетел между прутьями клетки прямо в нее. Человек, выдававший себя за Сирила Юэна, улыбнулся, уверенный в своей победе. В пузырьке был очень летучий яд. Когда стекло разобьется, яд распространится по всей комнате, и каждый, кто вдохнет его, начнет терять сознание и падать на пол. У Юэна проблем не возникнет, поскольку он выработал устойчивость к яду, но у этой маленькой ведьмы не будет ни единого шанса. Даже если бы она поставила защитный барьер, яд растаял бы в воздухе, легко пройдя сквозь него. А если бы она использовала специально направленный на яд барьер, ей пришлось бы поддерживать его постоянно. Пока Моника отвлекалась на пузырек, Юэн позвал в комнату свою напарницу, Хайди; она ждала снаружи, надев форму Академии Серендии и притворившись студенткой. Она уже почти закончила произносить заклинание атаки в коридоре. На кончиках ее пальцев появилась стрела-молния. Она направила ее на Молчаливую ведьму. Как она с этим справится? спросил Юэн. Глаза Молчаливой ведьмы были устремлены на летящий к ней пузырек. За мгновение до того, как он ударился о пол у ее ног, пронесся порыв ветра и подхватил его. Должно быть, она решила остановить пузырек до того, как он разобьется, вместо того чтобы использовать барьер для его блокировки. Это был неплохой выбор, но теперь Юэн был уверен в своей победе. Он быстро произнес заклинание и усмехнулся про себя. Это шах и мат, девочка. Битва была похожа на шахматы. У тебя есть только несколько ходов. Хотя были и исключения, маги обычно могли использовать не более двух заклинаний одновременно. Как рыцарь сражается с мечом в одной руке и щитом в другой, так и маги обычно используют в бою одно наступательное и одно защитное заклинание одновременно. В данный момент молчаливая ведьма поддерживала молнию, пригвоздившую Юэна к земле, и заклинание ветра, чтобы остановить пузырек. Другими словами, она была беззащитна. Хайди закончила заклинание и выпустила атакующее заклинание. В то же время Юэн переместился на драконе, чтобы подчинить и вывести из строя Монику. Все было кончено. « Бей, молния!» Как только Хайди произнесла последние слова заклинания, в молчаливую ведьму одновременно полетели пятнадцать стрел-молний. Уклониться от атаки было невозможно. Моника не двигалась. Она просто смотрела на стрелы без всякого выражения на лице. Она что-то пробормотала, словно разговаривая сама с собой. Но это не было песнопением. «...Анализ завершен». Раздались треск и тихие хлопки. Клетка молний вокруг Юэна вытянулась в длину, истончилась и изменила форму. Что это? Заклинание молнии сузилось до сверхтонких нитей, а затем радиально разошлось перед Моникой. Затем образовались еще нити, перекрещиваясь и соединяясь с другими. Это была паутина, сотканная из молний. Все стрелы-молнии, выпущенные Хайди, попадали в сверкающую золотую паутину. Мало того, они таяли, как горячий сахар, становясь единым целым с заклинанием Моники. Оно поглотило все стрелы меньше чем за секунду. Юэн и Хайди потеряли дар речи. Они никогда не видели и не слышали ни о каком волшебстве, способном так поглотить чужое заклинание. Молчаливая ведьма заговорила, чтобы заполнить тишину, ее голос оставался ровным. "Каргодианская схема магии, которую предпочитает дюрандская школа магии в Империи. Легко сократить, быстро активировать..." Ее зеленоватые глаза смотрели на них сквозь золотую паутину. "Однако ее недостаток в том, что она легко читается. Его легко поглотить, применив заклинание с таким же расположением". Только услышав последнюю фразу в песнопении Хайди, ведьма поняла, к какому семейству принадлежит заклинание и как оно устроено, и создала соответствующую паутину. Теоретически все это было возможно, но вряд ли это можно было сделать за несколько секунд. Юэн почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Золотая паутина, протянутая через классную комнату, блестела в тусклом свете. Прямо за ней находился настоящий хищник, с силой которого они не могли сравниться. Хайди мужественно попыталась атаковать ее еще одним заклинанием. Но не успела она договорить, как паутина растянулась, чтобы схватить ее. Каждая из ее сияющих нитей была сверхтонким заклинанием молнии, и Хайди вскрикнула, когда ее ударило током, и упала на пол. При этом Молчаливая ведьма даже не повернулась в ее сторону. Ее взгляд был устремлен на Юэна; с Хайди она расправилась почти сразу. Юэн был магом, обладавшим редкой способностью свободно перестраивать собственное тело с помощью магии манипуляции телом. Люди называли его за это чудовищем. Но, по мнению Юэна, эта маленькая девочка была куда более чудовищной. Так вот какова сила Семи мудрецов Ридилла...! Он быстро сменил направление, активировав заклинание превращения в дракона. ...Не позволяй ей добраться до тебя. Паутина на самом деле не так уж смертельна. Его стройные руки, ставшие похожими на руки Сирила, вздулись и расширились, а на коже появились голубые чешуйки. Костная структура его пальцев изменилась, ногти удлинились и заострились, как крючковатые когти дракона. Драконье превращение не только резко увеличивало физические возможности человека, но и давало ему мощную устойчивость к магическим атакам, как у драконов. Простого заклинания молнии будет недостаточно, чтобы остановить меня. Прикрыв левой рукой слабое место - точку между глазами, Юэн двинулся вперед. Магическое заклинание Молчаливой ведьмы срабатывало невероятно быстро, но, по его мнению, оно не обладало такой уж большой силой. В замкнутом пространстве было особенно трудно использовать более мощные заклинания. Если он просто защищал свой лоб, атаки ведьмы не представляли никакой угрозы. «Грааа!» Его когти разорвали золотую паутину. Руки покалывало от шока, но это не мешало ему двигаться. Он сможет прорваться. Когда он приблизился на расстояние удара и поднял руку, то вдруг почувствовал, что она ударилась о невидимую стену. Вокруг него были стены, но ни одной из них он не видел - скорее всего, это был какой-то барьер, призванный запереть его внутри. Она была гораздо сильнее, чем водяная сфера, которую он использовал в прошлый раз. Даже его усиленные когти с трудом пробили бы ее. Пытаешься запереть меня, чтобы выиграть время и позвать своих маленьких друзей? В таком случае нужно было просто разрушить барьер до того, как у нее появится шанс. Даже самые прочные барьеры можно было разрушить серией атак с высокой плотностью маны в одну точку. Но прежде чем его когти успели разрушить барьер, Молчаливая Ведьма пробормотала: «Если бы я соединила это с моим сверхмалым заклинанием пламени с фиксированной координатной осью, я могла бы использовать его и для выпечки печенья». «...Что?» - пробурчал Юэн, не обращая внимания на себя. Ведьма смотрела прямо на него - в ее глазах не было тепла. «Но драконы слабы к холоду, поэтому я сделаю вот что». Мгновение спустя температура внутри барьера резко упала. Моника использовала ледяную магию, чтобы охладить только его внутреннюю часть. Драконы, за исключением нескольких видов, были гораздо слабее к холоду, чем люди. Когда температура тела дракона падала, его движения становились крайне вялыми. Поскольку Юэн превратился в дракона, это относилось и к нему. [[image:/storage/reader-images/303edebe7109c14b80b2e821164170a474019e50.png]] Его сознание колебалось; ему казалось, что он находится в ледяном доме. «Гуххх... Тьфу, ах...» Он бешено царапал барьер своими длинными острыми когтями. К сожалению, его пальцы быстро слабели, и в конце концов он рухнул на стену барьера. Его зрение затуманилось, когда он поднял глаза на Молчаливую ведьму. Девушка, еще не успевшая полностью вырасти, бесстрастно наблюдала за чешуей, покрывавшей его тело. Ее глаза были глазами исследователя. Она пыталась прочесть и понять его магию. Это точно не глаза человека, который смотрит на своего сородича. Юэн мог отключить ту часть своего сознания, которая распознавала людей, и видеть в них лишь мишени для убийства. Молчаливая ведьма могла делать то же самое, воспринимая людей только как кучки цифр. А есть ли вообще разница? Юэн раздвинул онемевшие губы в сардонической улыбке. «Ты безжалостно забираешь человеческие жизни, как фигуры на шахматной доске... Так вот кто ты на самом деле, Моника Эверетт - Безмолвная ведьма». Когда человек с лицом и голосом Сирила противопоставил Монике ее собственную жестокость, ее мысли, занятые анализом заклинания перемещения драконов, слегка притупились. Возможно, он прав. Моника воспринимала людей как кучки цифр, а значит, могла причинять им боль, не испытывая ни малейшего чувства вины... хотела она этого или нет. Сколько бы она ни старалась быть похожей на добросердечную Лану, ей никогда не стать прежней. Моника Эверетт воспринимала других как цифры - она была бессердечной ведьмой. И все же... Если это позволяло ей защищать тех, кто был ей дорог, то какая необходимость проявлять милосердие перед лицом злобы? Моника использовала ледяное заклинание, чтобы приковать руки и ноги упавшей пары к полу. Теперь осталось позвать мисс Рин и доложить мистеру Луису... «Отличная работа, мой коллега Мудрец». «Ухья?!» - вскрикнула она, услышав внезапный голос из окна. Обернувшись, она увидела Луиса, который сидел в раме, постукивая посохом по плечу и улыбаясь. Когда он успел прийти? Он спрыгнул с оконной рамы и быстрыми движениями расчесал длинную косу, спустив ее с плеча на спину. Из-за монокля его фиолетово-серые глаза смотрели на двух упавших незваных гостей. «Это тот самый оборотень, который пробрался на шахматное состязание?» «Д-да, сэр... Похоже, он использует магию манипуляции телом как для перевоплощения в дракона, так и для маскировки». «Хм», - подумал Луис, его глаза опасно заострились. «Значит, они все-таки из Империи...» Густой смех перекрыл его слова. Фальшивый Сирил хихикал, лежа на полу, его горло перехватывали спазмы. "Хе-хе. А-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха!" Не моргнув глазом, Луис с силой опустил ногу на затылок мужчины. Скрутив и вдавив подошву ботинка в череп мужчины, он сказал очень вежливым голосом: "Вы довольно сильно раздражаете слух, так что не могли бы вы на минутку замолчать? Если вы хотите поговорить, вы можете сделать это в тюрьме". «Боже, боже», - сказал мужчина. «Вы уверены, что у вас есть время, чтобы быть таким...расслабленным?» Почувствовав в его словах зловещий подтекст, Моника немедленно применила заклинание обнаружения. Она не уловила никакой подозрительной маны от двух незваных гостей, но, расширив зону действия заклинания, почувствовала нечто странное, исходящее из общежития мальчиков. Мана пламени, неуклонно разрастаясь, завихрялась. Она уже видела такое раньше. «Спиральное пламя?!» - воскликнула она. Глаза Луиса расширились. «Рин!» - рявкнул он. Через несколько секунд до них донесся голос Рин. «Я обнаружила то, что похоже на Спиральное пламя, рядом с общежитием мальчиков». Даже сейчас голос Рин был ровным и бесстрастным. Луис хмыкнул и посмотрел в окно. «Могу я оставить этих двоих с тобой, мой товарищ Мудрец?» «Д-да, сэр!» Когда Моника кивнула, Луис быстро произнес заклинание полета и выпрыгнул в окно. Спиральное пламя было магическим предметом, предназначенным для убийств, и главным его достоинством была сила. Он был достаточно силен, чтобы пробить барьеры Моники. Но Луис был магом-барьеристом - он смог бы полностью закрыть ее. К тому же он был талантливым летуном, так что наверняка успеет вовремя. Когда Луис ушел и в комнате воцарилась тишина, незваный гость снова обратился к Монике. « Эй, маленькая коротышка». Моника внимательно наблюдала за ним, готовая напасть, если он проявит хоть малейшие признаки песнопений или любой другой подозрительной активности. Все еще лежа лицом вниз, он повернул шею, чтобы посмотреть на нее. «Может быть, ты никогда не задумывалась о том, что нас может быть больше?» Он блефует, спокойно решила Моника. Он пытается отвлечь ее внимание, ищет возможность сбежать. Спиральное пламя - это угроза, но мистеру Луису не составит труда с ней справиться. Госпожа Рин присматривает за принцем, так что мне следует оставаться на месте. Даже если у этого человека есть друзья и даже если они напали на Монику, чтобы спасти своих соотечественников, она сможет справиться с ними с помощью своей не зачарованной магии. «Слушай, маленькая коротышка, а тебе не интересно, как поживает настоящий Сирил Эшли?» «...А?» Последним местом, где Моника видела настоящего Сирила, был большой зал. С тех пор она его вообще не видела. Юэн заметил, как дернулись ее плечи. "Мои друзья наблюдают за нами, пока мы разговариваем, - продолжил он. «Если ты нападешь на меня еще раз или если я подам сигнал... они схватят истинного владельца этого лица и убьют его». «...И вот как злоумышленник угрожает Молчаливой ведьме », - раздался голос Рин в ухе Луиса, когда он, используя магии полета, направился в общежитие мальчиков. «Он блефует», - ответил Луис. «Оставь это». Может, его коллеге и не хватает некоторых человеческих качеств, но она была умна. По крайней мере, она была не настолько глупа, чтобы купиться на столь очевидную ложь. Луис продолжил свой путь к общежитию, выбирая наименее заметный путь и оставляя незваных гостей наедине с Моникой. Солнце почти полностью село, и в небо над головой начал просачиваться цвет индиго. Это был лишь вопрос времени, когда краски ночи поглотят оранжевый цвет, еще видневшийся на горизонте. Луис почувствовал холод надвигающейся зимы в ветре на своих щеках, но решил не отражать его барьером. Вместо этого он использовал заклинание обнаружения. Это... Благодаря большому боевому опыту Луиса в Магическом корпусе он лучше Моники разбирался в заклинаниях обнаружения, и он сразу же заметил, что в результатах что-то не так. Отклик маны, который он уловил, конечно, был похож на Спиральное пламя, но при ближайшем рассмотрении его расширение было неестественным. Это приманка! Магические предметы в целом были ужасно дорогими. А такие сильные, как Спиральное пламя, было особенно трудно достать. Магический предмет возле общежития мальчиков, скорее всего, был чем-то дешевым, сделанным под него. Мана в нем разбухала, вихрилась и клубилась, но не взрывалась. Тем не менее любой магический предмет, от которого исходило хотя бы скромное пламя, мог стать причиной пожара. Поскольку Рин не могла отвлечься от второго принца, доставать его пришлось Луису. Он нахмурился. Ему совсем не нравилась эта ситуация. Как будто враг держит меня на ладони. Очевидно, что если в такой ситуации они предположили существование Спирального пламени, то Луис, в совершенстве владеющий барьерными техниками, отправится за ним. Была ли эта приманка предназначена для того, чтобы отвлечь меня и увести оттуда? Если так, то их мотив... Луис задумался, но в этот самый момент до его слуха донесся голос Рин. В ее голосе звучало нехарактерное для нее отчаяние. "Лорд Луис! Молчаливая ведьма, она...!" «Разве вас не волнует, что случится с Сирилом Эшли?» Слова мужчины прервали мысли Моники. У нее был отличный расчетливый ум, и эти расчеты подсказывали ей, что это блеф. Но сердце возражало: А что, если он говорит правду? Тогда лорд Сирил... он... он умрет...? Она понимала, что должна сохранять спокойствие и внимательно изучать его утверждения, но ее разум не работал должным образом. Она почувствовала холодный пот на спине. Сердце колотилось в голове. Сирил всегда помогал ей. Даже если это было не так уж много, она хотела отблагодарить его, показав все, на что способна, на школьном фестивале. "Давайте сделаем все возможное, чтобы школьный фестиваль прошел успешно. Хорошо?" Так она ему и сказала. Но она так ничего и не сделала. «Нет... Нет, это...» «Это не пустая угроза, дорогая», - сказал мужчина. "Ты ведь знаешь, что случилось с Юджином Питманом, не так ли? Тем, кем я стал в прошлый раз?" Учитель из школы Минервы, чью форму принял этот человек на шахматном состязании, был найден жестоко убитым. Ее противник был более чем способен на убийство, без малейшей жалости или пощады. Нет, нет, нет...! Пока Моника стояла в растерянности, человек с лицом Сирила рассмеялся, совсем не похожий на Сирила. Это был насмешливый смех, рассчитанный на издевательство. «Если вам дорога жизнь Сирила Эшли, - сказал он, - то отключите свое заклинание». Я должна выиграть время до возвращения мистера Луиса, подумала она. Но как...? Потрясенная бессвязным разговором мужчины, Моника не заметила, как вошла другая незваная гостья - женщина с выразительными бровями, которая тихонько напевала. От ее заклинания исходило небольшое пламя, которое медленно растапливало лед, сковывающий ее правую руку. В конце концов, когда лед стал достаточно тонким, она освободила руку, открыла спрятанный в рукаве пузырек и перекатила его к ногам Моники. Внутри оказался тот самый летучий яд, который мужчина бросил в нее несколько минут назад. И когда Моника заметила ужасный запах, было уже слишком поздно. «...Ах, аргх... ух, ах...?» Затылок покалывало, а зрение начало искажаться. Осознав, что на нее напали, она тут же попыталась применить магическую формулу. К сожалению, из-за помутнения рассудка она не смогла произвести необходимые расчеты. Все эти красивые уравнения и формулы искажались, распадались и рушились. «Ах... ах... ах...» Она рухнула на пол, ее конечности дергались, когда пара злоумышленников уничтожила оставшийся лед и встала. "У нас две цели, - сказал мужчина. "Первая - второй принц. А вторая..." Он опустился на колени рядом с Моникой, взял ее за волосы и приблизил свое лицо. На его лице появилась жестокая улыбка. «...это охрана Молчаливой ведьмы, Моники Эверетт». ---------- ГЛАВА 9 Ящик, полный сокровищ ГЛАВА 9 Ящик, полный сокровищ Моника размышляла над словами мужчины. Охранять меня? Почему? Она не могла озвучить вопрос, он вырвался из ее губ в виде простого стона. Но мужчина продолжал, словно отвечая. "Я тоже маг, дорогая. Вот откуда я знаю, что не зачарованное волшебство - это сверхчеловек". Для Моники незачарованное волшебство было труднодостижимым решением проблемы выступления перед другими людьми. Быстрое время наложения заклинания было удобным, но других преимуществ у него не было. Однако незваный гость своим певучим голосом превозносил ее способности. "Это действительно чудо. Я уверен, что мой хозяин будет очень рад получить его... В конце концов, мы уже достигли нашей другой цели". ...Другую... цель? Мужчина сказал, что у него две цели. Первая - второй принц. Вторая - Моника. Они уже достигли желаемого с принцем? О чем он говорит? Значит, она была права. Этот человек не преследовал жизнь Феликса. Но тогда почему он притворился Сирилом, чтобы подобраться к нему? «Юэн, ты смог подтвердить это?» - спросила женщина с насупленными бровями. Мужчина, которого она назвала Юэном, слегка кивнул. "Мне не удалось установить прямой контакт, но я хорошо рассмотрел его вблизи и увидел следы. Это дело рук предателя Артура. Предсказание, которое нам дали, в конце концов, оказалось верным". Артур. Когда мужчина произнес это имя, в его отрешенном голосе прозвучали явные нотки гнева и отвращения. Он хотел проверить что-то о принце вблизи? Такова была его цель? Но почему? Какие следы? Артур? Кто дал им предсказание...? Мысли Моники неслись вскачь, она отчаянно пыталась сохранить сознание. Но ее разум был слишком затуманен, чтобы обрабатывать информацию. Она рассыпалась, словно вода, набранная в ладони и стекающая между пальцами, - термины, информация, все. "Выходим, пока не вернулся маг Барьера, - сказал мужчина. «Наркотик, Хайди». «Вот, Юэн». Женщина с насупленными бровями - Хайди - достала из кармана униформы пузырек и протянула его Юэну. Он взял его и помахал им перед глазами Моники. Внутри забулькала прозрачная жидкость. «Это просто то, что сделает тебя хорошей девочкой». Скорее всего, в пузырьке содержался наркотик, вызывающий сильное привыкание. Как только она проглотит его, Монику охватит сильное опьянение. Затем, когда он закончится, она испытает синдром отмены и будет искать наркотик в больших количествах. Она знала, что люди используют такие вещества, чтобы сделать других своими рабами. Она быстро стиснула зубы, пытаясь сопротивляться. Но Юэн легко разжал ее ослабевший рот, когда Хайди поднесла пузырек к ее лицу. И в тот момент, когда первая капля должна была упасть на ее губы, из окна раздался голос. " Вы причинили вред моей хозяйке? О, теперь вы за это получите". На подоконнике сидел высокий худой юноша в старомодной мантии, его черные волосы были коротко острижены, а золотые глаза пылали. «Не... ро...», - пролепетала Моника. Неро набросился на нее со сверхчеловеческой силой, мгновенно пересекая комнату и нанося жестокие удары Юэну, удерживавшему Монику. Затем, когда он наклонился, чтобы поднять хозяйку, Хайди ударила флаконом ему в лицо. Неро почти не отреагировал. Он просто втянул в себя наркотик, капающий ему в рот. Густые брови Хайди в шоке взлетели вверх, а глаза стали круглыми. «Один лизок должен был мгновенно вырубить тебя...» «Ты думаешь, это дурацкое лекарство подействует на меня?» Держа Монику на руках, Неро презрительно смотрел на Юэна и Хайди. Из его горла вырвался почти рептилийский, шипящий выдох. Черная дымка начала покрывать левую сторону его тела. Он был так зол, что его трансформация начала сходить на нет. "Как вы смеете поднимать руки на мою хозяйку, глупые людишки. Надеюсь, вы готовы. Я размолочу ваши кости в пыль". «Если ты причинишь нам вред, боюсь, мы не сможем гарантировать, что Сирил Эшли...» «Ха!» - оборвал его Неро. "А как же? Мне плевать, что случится с кем-то, кроме Моники". Зрачки его золотистых глаз были слишком тонкими, чтобы принадлежать человеку. Его суровый, нечеловеческий взгляд метался между жертвами. "Можете умолять о жизни сколько угодно. Мне нет ни малейшего дела до вас. А теперь умрите." Затуманенная левая половина Неро вновь обрела человеческий облик. Наклонившись вперед, он перешел на скользящий бег, а свободной рукой схватил Юэна за лицо и впился в него пальцами. Он попытался использовать этот импульс, чтобы ударить мужчину затылком о стену, но не смог. Он нахмурился. «Что это, черт возьми, такое?» Пальцы Неро начали погружаться в кожу лица Юэна. Казалось, что они застряли в глине. Он мгновенно вытащил пальцы. Юэн поднял руку к своему искаженному, покрытому кашицей лицу. На нем больше не было и следа Сирила Эшли. «Ну, это было просто грубо», - сказал Юэн. «На создание лица уходит столько времени и сил». Его голос прозвучал приглушенно, возможно, из-за того, что область вокруг губ была перекручена. Обеими руками он разминал кожу, разглаживая искажения вдоль черепа. В результате у него получилось лицо, которого Моника никогда раньше не видела, более плоское, чем обычно у жителей Ридилла. Но Моника не могла с уверенностью сказать, было ли это его настоящее лицо или чье-то другое. Неро раскрыл и закрыл руку, которой прикасался к лицу мужчины, и нахмурился. "Что это было? Когда я схватил его, он стал таким талым и мерзким". Монике удалось выдавить из себя предупреждение. «Неро, будь... осторожен... Он использует... магию манипуляции телом...» Магические способности этого человека - как его драконья магия, так и способность превращаться в других людей - были неизвестными величинами. Они не могли позволить себе недооценить его. Неро, теперь готовый защититься от техник мужчины, прекратил атаковать и наблюдал за своими врагами. Они не стали сразу же бросаться в атаку - вероятно, поняли, что Неро не обычный человек. В конце концов Юэн заговорил, выйдя из тупика. "Иди сюда, высокий, темный и красивый. Давай заключим сделку. Я дам тебе противоядие от наркотика в ее организме... все, что ты должен сделать, - это отпустить нас". Он достал маленький пузырек и покрутил его в руках, чтобы Неро увидел. Неро злобно усмехнулся. "Я не заключаю сделок с теми, кто мне не нравится. Если у тебя есть противоядие, я просто убью тебя и украду его. Бум, проблема решена". "Боже, как страшно. В таком случае, почему бы нам не сделать это так?" Склянка выскользнула из рук Юэна. С пронзительным треском он разбился, распространяя повсюду едкий белый дым. Вероятно, это был какой-то яд. «Мы с Хайди выработали устойчивость, так что на нас это не подействует», - сказал мужчина. «А вот Молчаливой ведьме придется нелегко». «...!» Задыхаясь, Неро посмотрел на девушку в своих объятиях. Она не обладала сопротивлением к яду - она была обычным человеком. И на нее уже подействовал другой препарат. «Ак-ха...», - кашлянула она. «Аргх, ахх... ухх...» Она извивалась в его руках, царапая горло. Неро выпрыгнул в окно, чтобы увести Монику подальше от дыма. Вслед за ними раздался пронзительный смех Юэна. "До встречи, Тихая Ведьма, дорогая. И... ее рыцарь в сияющих доспехах, я полагаю?" Он сделал паузу. «И когда вы оба поймете ужасную правду, мы обязательно встретимся снова». За белым дымом затих звук шагов Юэна и Хайди. Вероятно, они намеревались выбежать обратно в коридор и скрыться в кампусе. Они собираются... сбежать...! Лежа и мучаясь от бессилия, Моника услышала чье-то бормотание. Голос не принадлежал ни Юэну, ни Хайди. Не принадлежал он и Неро, Рин или Луису - он был мрачным, словно хотел проклясть весь мир. «Самая ужасная боль, которую вы когда-либо испытывали в своей жизни... Я воссоздам ее для вас». Она услышала, как кто-то упал на пол. Мгновение спустя дым пронзил крик Хайди. «Юэн!» Когда ядовитый дым вырвался из окна и рассеялся, Моника увидела Юэна, корчившегося на полу в классе. На его щеке появилась фиолетовая эмблема - шаманская печать, которую носят те, на кого наложено проклятие. "Горячо! А-а-а, горячо, а-а-а! Моя кожа! Моя кожа, она горячая, горячая, ах! Стоп! Стоп, стоп, стоп, стоп! Гаааа!" В уголках его рта начала образовываться пена, и Юэн кричал во всю мощь своих легких. Затем что-то пробралось из окна и опутало его и Хайди, сидевшую у него под боком. Это были растительные лианы ядовито-фиолетового оттенка. Они обвились вокруг тел двух незваных гостей, а затем потащили их в окно. Что...? Что происходит...? Моника повертела тяжелой головой, пытаясь отыскать источник пурпурных лиан. Они тянулись из маленького цветочного горшка. Вероятно, раньше это были розы. Но теперь цветы были пестрыми, черно-фиолетовыми, каждый лепесток расширялся, словно мясистые жабры, и трепетал по мере роста. Они были заражены проклятием и превратились в нечто ненормальное. Прижимая цветочный горшок к груди, на небольшом расстоянии от Моники и Неро стоял молодой человек с фиолетовыми волосами, облаченный в одежды Семи мудрецов. Это был Рэй Олбрайт, шаман Бездны. (ПП: Из тряпки в гигачада) Его розовые глаза угрожающе смотрели в ночную тьму. «Только третьесортный шаман проклинает, чтобы убить... Настоящий Олбрайт причиняет боль и страдания живым, не давая им умереть...» "Юэн! Юэн!" Хейди металась с ножом, отчаянно продираясь сквозь пурпурные лианы, сковывающие ее и ее товарища. Но Юэн все кричал и кричал. Печать на его щеке медленно разъедала его. «Познай бездонное отчаяние бездны и страдай...!» Рэй направил тонкий палец на Юэна. Печать на его щеке засветилась еще ярче, а крики превратились в пронзительные вопли. Это был Шаман Бездны, человек, чьи ужасные, проклятые искусства позволяли ему проводить любые пытки, не оставляя на теле жертвы ни царапины. Хотя шаманское искусство во многом напоминало магию, его приемы являлись исключительной собственностью Дома Олбрайт и его главы Рэя. Таким образом, магия не могла ничего сделать, чтобы остановить его. В конце концов Юэн подавил крик и стиснул зубы, а его глаза уставились на Рэя. «Очень хорошо, мой дорогой Муд... Это слишком больно, чтобы назвать это ничьей...» Хайди поддерживала его сбоку, быстро произнося заклинание. Вокруг них двоих поднялся ветер. Магия полета. «Ну и ладно», - с ненавистью проговорил Юэн. «Мы выполнили одну задачу... В конце концов, именно вы познаете отчаяние, когда ваш драгоценный народ будет охвачен пламенем войны...!» Хайди, держа его на руках, использовала заклинание, чтобы подняться в воздух. Однако нести кого-то в полете было крайне сложно. Особенно если этот кто-то был крупным мужчиной - намного крупнее ее. Они опасно раскачивались в воздухе, как птицы на грани смерти. В обычной ситуации Моника могла бы легко сбить их. Но из-за яда, мешавшего ей думать, она не могла нормально пользоваться даже начинающими магами. А Рэй был экспертом только в шаманских искусствах - он не мог использовать техники, предназначенные для обычных магов, такие как магия полета. "Неро... Следуй... за ними... - взмолилась Моника, хватаясь за мантию своего фамильяра. Неро хмуро посмотрел на нее. «И оставить тебя здесь вот так?» «Я... Я буду в порядке, так что... Пожалуйста...» Он сделал кислое лицо, но в конце концов сдался. Он опустил ее на землю, усадив у стены школьного здания. "Не могу ослушаться приказа моей хозяйки. Эй, ты, фиолетовый парень! Не смей давать Монике умирать". И с этими словами он умчался, как порыв ветра. Она не была уверена, насколько далеко он сможет преследовать злоумышленников, но это было лучше, чем ничего не делать. «Что это должно было значить?» - ворчал Рэй, явно недовольный тем, что его назвали «фиолетовым парнем». Он поднял цветочный горшок с преображенными розами и подошел к Монике. К этому моменту цветы были совершенно черными и увядшими. Он с грустью посмотрел на них. «А-а-а... Они завяли... Мне их тоже посоветовала девушка... Я купил их в память о ее разговоре со мной...» В цветочном горшке были саженцы роз - их продавал клуб садоводов. Присмотревшись внимательнее, Моника увидела, что из кармана его халата торчит чучело животного и пакет с печеньем с благотворительного базара. Видимо, он по-своему наслаждался школьным праздником. Рэй перевел взгляд с увядших цветов на Монику. «Я не знаю, что происходит, - пробормотал он, - но они выглядели как плохие парни, поэтому я их проклял...» «Ты... спас меня», - справилась Моника. «Это были убийцы, охотившиеся за жизнью второго принца?» Она не знала, как ему ответить. Целью дуэта не было убийство. Какие следы Юэн обнаружил на Феликсе? Когда она попыталась сказать ему, что не знает, у нее вырвался лишь слабый стон. Она все еще плохо дышала и слишком напрягалась, пытаясь говорить. К тому же в округе еще оставался ядовитый туман, и ветер время от времени сдувал его в ее сторону. Когда ее лицо посинело, и она задыхалась, Рэй начала паниковать. "Тихая ведьма! Что мне делать...?! Я умею только проклинать... Но что я должен проклинать...?!" «Ты должна проклясть убийц, которые спровоцировали эту ситуацию». «Я уже проклял!» - крикнул Рэй и, задыхаясь, обернулся. Позади него стоял Луис с посохом на плече. Его волосы были в беспорядке - должно быть, он летел очень быстро. "Гех! Барьерный маг...", - с горечью произнес Рэй. Луис заставил его замолчать, улыбнувшись, а затем сузил глаза на Монику, которая сидела у стены школьного здания. Он быстро произнес заклинание, затем поднял свой посох и заключил Монику и Рэя в прозрачный барьер - вероятно, чтобы отгородиться от ядовитого дыма. Обычные барьеры пропускали определенное количество воздуха, чтобы находящиеся внутри могли дышать. Но если сам воздух был токсичным, яд мог проникнуть внутрь барьера - большой недостаток. Создать барьер, который пропускал бы только чистый воздух и не пропускал токсичные вещества, было крайне сложно. Но Луис справился с этой задачей, да еще и быстро напевая. Его мастерство соответствовало его титулу. Моника медленно, глубоко дышала, вдыхая чистый воздух. В конце концов она подняла тяжелые веки и посмотрела на Луиса. Он смотрел на нее, нахмурившись. Она не могла его винить. Она позволила убийцам сбежать. "Господин Луис, - хрипло произнесла она, хныча. «Я... я сожалею, я...» Опустив глаза, она увидела украшение из белых роз, прикрепленное к груди. Увидев его, она заплакала еще сильнее. Она была бесполезна. «Это было бы так просто, если бы я просто считала цифры, но... Но когда они использовали Лорда Сирила как щит, я не могла... Я не могла сделать никаких расчетов...» Враг или союзник, но если заменить все окружающее цифрами, она могла в мгновение ока произвести даже самые сложные расчеты. Она могла принимать спокойные, рациональные решения. Но она не могла заменить людей вокруг себя - добрых людей, которых она встретила в этой школе, - просто цифрами. Она утратила эту способность. «Мне жаль... Мне жаль...», - повторяла она, всхлипывая. Луис приподнял пальцем монокль и сделал горькое лицо. "Эта неудача была стратегической ошибкой с моей стороны. Я должен был лучше разобраться в ситуации. Я не настолько узколобый человек, чтобы перекладывать ответственность за это на такую маленькую девочку, как ты". «Но...» «Твоя человечность мало что значит для меня, мой собрат Мудрец». Его тон был холоден, но ей показалось, что он говорит, будто не возражает против того, что она жестокий человек, который видит в других только кучки цифр. Так это или нет - любой вариант его устраивал. Такой окольный путь выражения был типичен для Луиса, и Моника, несмотря на это, язвительно улыбнулась. "И в любом случае, - продолжил Луис, переглянувшись с Рэем. «Именно потому, что ты не относился к нему как к кучке цифр, наш дорогой шаман и пришел тебя спасать, да?» Рэй оскалил зубы, угрожающе глядя на Луиса. «Может,ты и не относишься ко мне как к цифрам, но ты относишься ко мне как к слизняку... Я все знаю, не волнуйся...» «Ах-ха-ха!» "Ты должен отрицать это, черт возьми! Как ты можешь быть таким ужасным человеком? Может, это тебя я должен был проклинать все это время..." «Насчет пропавших вещей Дома Олбрайт», - сказал Луис, прервав бормотание шамана. «Гех!» Рэй вскрикнул, его розовые глаза расширились. Луис ослепительно улыбнулся ему. «Уверен, ты и в будущем будешь помогать нам охранять принца, верно, мой дорогой шаман?» "У вас нет ни капли человеческой порядочности... Угрожать коллеге? Ты просто бессердечен...! Проклятье, проклятье! Когда-нибудь я прокляну тебя... Прокляну, чтобы ты раз в пять минут ударялся мизинцем!" «А не быстрее ли было бы просто раздробить мне ноги?» "И ты называешь себя магом...? Как жестоко...!" Рэй вздрогнул. Плавно игнорируя его, Луис достал из кармана халата небольшой предмет, завернутый в бумагу. Он вложил его в руки Моники, что было для него очень мягко. "Мистер Луис? Что это?" «Это от кого-то другого, с кем вы не можете обращаться как с цифрами». Ее пальцы все еще покалывало, и Моника осторожно расстегнула упаковку. Внутри лежал белый носовой платок - совсем простой, если не считать желтых цветов, вышитых по краю. «......Ох». В ее голове промелькнула веселая ухмылка. «Там, откуда я родом, желтые цветы символизируют счастье, поэтому мы часто их вышиваем». «Жаль, что я не смогу... научить тебя верховой езде или сделать такую вышивку». Она принадлежала девушке, которая когда-то замышляла покушение на второго принца, которую поймала Моника и которая впоследствии покинула академию, - дочери графа Брайта, Кейси Гроув. Даже зная подробности покушения, Моника не смогла отказаться от нее. Поговорив с Луисом, она добилась того, что ее отправили в монастырь. Кейси... Кейси, ты вспомнила... Слезы падали на милые желтые цветы, напоминавшие Монике о весне. Схватив носовой платок, она кое-что поняла. Она больше никогда не сможет воспринимать важных для нее людей как цифры. «Мир наполнен числами». Эти слова оставил ей отец. Она не могла позволить себе использовать их в качестве оправдания или побега. Луис сообщил ей, что он, Рин и бедняга Рэй, которого притащили с собой, будут охранять бал в этот вечер. «Я не настолько дьявольский человек, чтобы поручить эту работу маленькой девочке, которую только что отравили», - сказал он ей. « Возвращайся в свою комнату и отдохни немного». Моника приняла его предложение, вернулась в свою комнату на чердаке и легла. Снаружи солнце уже полностью село, и на небе цвета индиго мерцали крошечные звезды. Этой ночью они были особенно яркими - возможно, из-за новолуния. Пока она безучастно смотрела на них, темная тень пересекла ее зрение. Это был черный кот - Неро. Передними лапами он ловко открыл окно и вошел в комнату, а затем запрыгнул на кровать и посмотрел на Монику сверху вниз. Его лицо не было таким выразительным, как у человека, но он выглядел каким-то разочарованным. "Прости, Моника, - сказал он. «Они от меня сбежали». По его словам, Юэн и Хайди сели в спрятанную по дороге карету и воспользовались ею для бегства. В человеческом обличье Неро обладал сверхчеловеческой силой в ногах, но даже он не мог догнать скачущую лошадь. "...О, - сказала Моника. "Но ничего страшного. Проклятие шамана Бездны не исчезнет еще какое-то время". По словам Рэя, оно будет длиться не меньше месяца, периодически причиняя сильную боль. За это время они могли не беспокоиться о том, что Юэн нападет на них. Медленно переводя дыхание, Моника продолжила. "Ты так помог мне сегодня, Неро. Спасибо тебе". «Теперь ты в порядке?» «Угу». Моника кивнула, садясь в постели. Она еще не пришла в себя, но уже могла вставать и ходить. Когда она поднялась с кровати, Неро торопливо сказал: «Эй, может, тебе стоит еще немного отдохнуть?» «Нет, мне нужно попасть в комнату Ланы... и подготовиться к балу». Хвост Неро замер в воздухе. Его золотые глаза расширились. "Ты едва стоишь на ногах! Этот ужасный Лаунтатта справится с охраной, так что..." «Я не это имела в виду», - спокойно перебила она. Она не собиралась идти на бал в качестве охраны. «Я иду, потому что хочу», - сказала она, скорчив гримасу. «В конце концов, в следующем году меня уже не будет». Моника нагнулась перед своим столом и открыла запертый ящик. Когда она только пришла в школу, в нем лежала только кофейник - память об отце. Теперь же ящик был полон сокровищ. Мои драгоценные сокровища, подумала она. Письма и ленточка от Ланы. Книга и кулон от Феликса. Вышитый носовой платок от Кейси. И украшение из белых роз, украшающее ее грудь. Ни одно из них не было отдано Молчаливой ведьме. Их получила маленькая, простая девушка по имени Моника Нортон. Она закрыла глаза, словно молилась. Простите, простите...- думала она. Только сейчас... Только пока я здесь, в этой школе, простите меня... Перед кем она извинялась? Перед Луисом, который отправил ее на это задание? Или перед друзьями, которых она обманула? ...Скорее всего, перед всеми. В какой-то момент Моника начала находить мысль о том, чтобы забыть о том, что она была Моникой Нортон, очень трудной - даже несмотря на то, что она знала, что обманывает всех. Я просто хочу... побыть Моникой Нортон еще немного. ---------- ГЛАВА 10 Я твоя ГЛАВА 10 Я твоя Моника наконец пробилась мимо Неро и оказалась в комнате Ланы, где ее подруга пристально смотрела на нее огромными глазами. «Ты неважно выглядишь», - заметила она. "Ты хорошо себя чувствуешь? Может, тебе нужно отдохнуть?" Моника изо всех сил старалась держать спину прямо, а выражение лица нормальным, но, видимо, цвет лица был настолько плохим, что Лана заметила это с одного взгляда. Она сказала Лане, что просто устала от веселья на своем первом школьном празднике, и убедила ее помочь ей собраться. Платье, которое Моника одолжила для бала, было немного изменено по указанию отца Ланы. Оно было спокойного зеленого цвета, обтекаемой формы, верхняя часть с минимальным количеством украшений. Юбка из ткани с кружевом красиво ниспадала к подолу. При каждом ее шаге блестящая ткань шелестела и колыхалась. В целом платье было милым, но не слишком детским. В нем была непринужденная красота без излишней пышности. Все в нем, вплоть до мелких деталей, было просчитано, и даже Моника, которая ничего не смыслила в таких вещах, могла сказать, что оно ей идет. Наконец Лана перевязала волосы Моники лентой того же цвета, что и платье, и заплела их в косу. Затем Лана взяла последнюю часть волос подруги и заплела ее в другую, более тонкую косу. «Что ты собираешься делать с этой косой?» «Хе-хе». Лана удовлетворенно улыбнулась. «Просто подожди». Сначала она немного распустила косу, затем закрутила ее и закрепила булавкой. Теперь коса имела форму цветка. «Это потрясающе!» - воскликнула Моника. «Мои волосы похожи на цветок!» «Такая прическа сейчас очень модная», - похвасталась Лана. Ее волосы тоже были уложены в форме цветка на бок. Моника не смогла сдержать глупую ухмылку. "...Хи-хи. Мы совпадаем". "Действительно! Мило, правда?" "Угу. Хи-хи." Лана не использовала никаких модных заколок или зажимов, чтобы сделать Монике прическу, но она все равно была красивой. Более того, она выглядела очень замысловато. Закончив укладывать волосы подруги, Лана принялась искусно наносить макияж на лицо Моники. По сравнению с шахматными соревнованиями он был немного гуще и заметнее. Когда с этим было покончено, Моника прикрепила к платью на груди украшение в виде белой розы. Белый цветок прекрасно смотрелся на фоне простого фасона платья. «Вице-президент Эшли должен быть рад видеть тебя такой нарядной!» - сказала Лана, убирая косметичку. Моника в замешательстве наклонила голову. Почему лорд Сирил должен быть в восторге? спросила она. Может быть, потому, что теперь, когда ее внешний вид приведен в порядок, она не будет смущать студенческий совет. Пока Моника предлагала себе ответ, Лана смотрела на украшение, и уголки ее губ подрагивали в ухмылке. «Постарайся», - сказала она. «...У-ум, хорошо?» Элиана решила купить новое платье для вечернего бала. Оно было сшито известным мастером, а его розовый цвет и легкая, воздушная ткань как нельзя лучше подчеркивали милые, нежные прелести Элианы. Свои мягкие волосы она уложила в милую прическу, украсив ее цветами. Все слуги делали ей комплименты, говоря, что она похожа на сказочную принцессу. Она была троюродной сестрой принца, считалась одной из трех самых красивых девушек в Академии Серендии и героиней спектакля, поставленного в тот день. Как только она переступила порог бального зала, все взгляды должны были устремиться на нее. И она действительно услышала похвалу, но направлена она была в другое место. «Леди Бриджит действительно привносит цвет и красоту, куда бы она ни пошла». «Леди Клаудия так великолепна... Когда я вижу ее, я как будто попадаю в другой мир». Элиана проследила за взглядом толпы. Первой, кого она увидела, была Бриджет Грейхем, дочь маркиза Шалберри и секретарь студенческого совета. Она вела спокойную, непринужденную беседу с одним из гостей. Дизайн ее платья не подошел бы никому - оно было виноградного цвета, с кружевами и низким вырезом, - но на ней оно смотрелось естественно и даже стильно. Но самым ярким украшением были ее волосы, такие же блестящие, как и платье, - великолепные белокурые локоны. Скорее всего, именно ее интеллигентное, элегантное поведение не позволило вульгарному наряду выглядеть вульгарно. Самое главное - она узнавала всех гостей и понимала их отношения друг с другом. Она всегда знала, что нужно сказать тому, с кем разговаривала. Подобные навыки ведения беседы было очень трудно найти. Откинув веер, Элиана перевела взгляд на противоположную сторону комнаты. Там на диване у стены сидела Клаудия Эшли, дочь маркиза Хайоуна, с вялым выражением лица. На ней было тонкое темно-синее платье, прекрасно подчеркивающее ее красоту и класс. Ее блестящие волосы были элегантно уложены, подвязаны довольно крупным украшением, а один локон свисал набок. Благодаря ее мистической красоте даже этот локон выглядел изысканно. Она сидела, бесстрастная, как кукла. Каждое ее моргание или суетливое движение заставляло окружающих мужчин страстно смотреть на нее, словно надеясь на что-то большее. Все были блестяще одеты для бала, но красота Бриджет и Клаудии выделялась. Элиану всегда причисляли к их числу по привлекательности, и все же она никогда не могла сравниться с ними. Но что с того? сказала она себе. Как благородная леди, я знаю, что моя семья и поведение не менее важны. Моя семья - самая благородная из всех возможных, и мое поведение оставляет желать лучшего, даже по сравнению с ними. Элиана улыбнулась нескольким мальчикам, стоявшим неподалеку. Те в свою очередь улыбнулись и окружили ее, осыпая комплиментами. « Вы как весенняя фея», - сказал один из них. «Как прекрасно вы выглядите», - сказал другой. «Ваше очарование - это нечто большее, чем может выдержать мое сердце». Ободренная их словами, Элиана стала искать Феликса в комнате, прикрываясь складным веером. Она сразу же нашла его - он был, пожалуй, самым заметным человеком, и заметить его было нетрудно. Она хотела бы подойти к нему и спросить его мнение о своем платье, но он был занят разговором со своим дедом, герцогом Клокфордом. Прерывать их было бы ужасным проступком для благородной дамы. Лучше сдержаться и естественно пробираться к нему, пока он не обратится к ней первым. Он никогда не проигнорирует ее. В конце концов, она была его самым подходящим партнером. ...О? Внезапно Элиана заметила шевеление возле одного из столиков в задней части зала. Она увидела несколько девочек, окружавших одного мальчика. Это был Гленн Дадли, тот самый студент, который в тот день играл роль героя Ральфа в спектакле. Его было легко различить даже среди толпы девочек из-за его роста. Видимо, он их заинтересовал из-за своего предыдущего выступления. Боже, Боже, что у нас тут? Что, скажите на милость, такого хорошего в этом грубом, вульгарном человеке? Как мне жаль тех, кто никогда не удостоится внимания принца Феликса. Втайне презирая девушек, суетящихся вокруг Глена, она прислушивалась к тому, о чем они говорят. Все они визжали и говорили на повышенных тонах, рассказывая о том, какой замечательный был спектакль, задавая ему всевозможные вопросы и пытаясь узнать его получше. Одна из них, как зачарованная, покраснела и сказала: «Лорд Дадли, я слышала, что вы ученик мага Барьера...» «Да, это так!» Это шокировало Элиану. Что она только что сказала...?! Гленн Дадли был переведенным студентом на второй год продвинутого курса, и его обычное поведение всегда бросалось в глаза. Но в его характере было свое очарование, и, похоже, у него действительно были друзья. По мнению Элианы, он был хулиганом и не годился для учебы в академии. Однако по какой-то причине он был в хороших отношениях с некоторыми членами студенческого совета, и даже Феликс казался неравнодушным к нему. Ученик одного из Семи мудрецов? Да еще и мага Барьера - многообещающий молодой человек, пользующийся популярностью даже в высшем обществе. Став мудрецом, он получает ранг, равный графу, и, что еще важнее, роль помощника Его Величества... Авторитет среди авторитетов. Сможет ли Гленн Дадли со временем занять такое же положение? Наполовину игнорируя похвалы со стороны своих прихлебателей, Элиана больше сосредоточилась на разговоре Глена с девушками. «Ваш сегодняшний наряд вам очень идет, лорд Дадли». "Эх-хе-хе. Мой мастер выбрал его для меня!" По всему было видно, что формальную одежду Гленна сшил первоклассный портной. Его тонкий пиджак соответствовал современным тенденциям, например, в форме воротника и общем силуэте, и идеально сидел на длинноногом мальчике. Луис Миллер, его мастер, считался очень модным даже среди аристократок высшего общества. Одежда Гленна была изысканной и утонченной, как и следовало ожидать от такого человека. Неприятно было видеть непокорные кудри, но даже среди этой компании Гленн выделялся не меньше, чем Феликс, хотя отчасти это было связано с тем, насколько он большой и громкий. Одна из юных леди смущенно улыбнулась и спросила его: «Ты уже решил, с кем будешь танцевать?» "Хм. Я не очень-то умею танцевать. Пока что я просто хочу наесться до отвала". Девушки захихикали, похоже, наслаждаясь его невозмутимостью. Другая спросила полушутя: «Лорд Дадли, каких девушек вы предпочитаете?» «О! Я хотела спросить то же самое!» «Как и я!» Да, мне бы очень хотелось услышать ваш ответ, подумала Элиана и направила все свое внимание на Глена. Он сложил руки и задумчиво хмыкнул. В конце концов, обведя глазами комнату, он ответил: «Наверное, кто-то вроде Амелии». Амелия, жена основателя королевства, короля Ральфа - того самого, которого Элиана играла в тот день. Разве он не заявил, что жаждет Элиану? О! О боже! Надо было просто сказать мне об этом раньше! - подумала она. А она, в свою очередь, ответила бы: " Вместо Ральфа я предпочитаю принца Феликса! Пока она мысленно репетировала этот подлый обмен мнениями, до ее слуха снова донесся голос Гленна. «Мне всегда нравились такие крутые типажи, как Амелия, с тех пор как я в детстве читал истории о первом короле», - объяснил он. "Она не только крутая, она хороша в своем деле и всегда честна, когда видит что-то не так, и говорит все как есть! Она воспринимала бы меня всерьез, когда мне было что сказать... А если меня обижали, она сердилась, вздыхала, а потом все равно латала меня. Ну, вы понимаете - тип женщины постарше!" Элиане пришлось сознательно удерживать челюсть от падения. Каждая из этих характеристик была полной противоположностью Элиане. К тому же, будучи первокурсницей продвинутого курса, она была даже моложе его. Она спрятала лицо за веером, и щеки ее заалели от отвращения. Мальчики, окружавшие ее, начали спрашивать, все ли с ней в порядке, поэтому она быстро вернула свою прекрасную, очаровательную улыбку и посмотрела на них с поднятыми глазами. «О, вы все так часто делаете мне комплименты, что я наконец-то смутилась». Выражение лиц окружавших ее людей разгладилось в блаженстве. Видите? подумала она. Вот какой должна быть леди. У Глена Дадли нет вкуса. Здесь такая красивая девушка, которая только что играла с ним в спектакле, а он даже не подошел поздороваться, не говоря уже о том, чтобы сделать мне комплимент! Если бы он подошел поздороваться с ней... И если бы он сделал ей комплимент, она была бы готова признать, что у него есть вкус. Словно прочитав ее мысли, Гленн вдруг поднял глаза в сторону Элианы. Естественно, она не собиралась подходить к нему, чтобы поговорить. Ей стало интересно, что она скажет первым, когда он поприветствует ее. Возможно, что-то вроде: " О, и кто же вы такой?" «Привет!» - позвал Гленн, большими шагами направляясь к Элиане. Затем он плавно прошел мимо нее и направился к миниатюрной девушке, стоявшей у входа. «О, я знал, что это ты, Моника!» - воскликнул он. "Это то самое платье, о котором говорила Лана? Оно выглядит великолепно!" «Спасибо... Хи-хи». Складной веер Элианы выпал у нее из рук, вызвав обеспокоенные замечания ее подружек. Но она не слышала ни слова. В ее голубовато-серых глазах плескалась тихая злость, когда она наблюдала за Гленом Дадли и Моникой Нортон. В этот момент ее уже не волновал внешний вид. Поэтому она направилась прямо к Феликсу. Пока Моника разговаривала с Гленом, она чувствовала завистливые взгляды, бросаемые в их сторону. Несколько других студентов, в основном девушки, казалось, хотели поговорить с ним. Она решила, что это из-за спектакля, который прошел в тот день. Она язвительно усмехнулась, вспомнив бурные аплодисменты в конце спектакля - разительный контраст с хаосом за кулисами. «Если подумать, разве Лана не должна быть с тобой?» - спросил он. «Ну...» Они были вместе до самого прибытия в Большой зал. Но как только они вошли, Лана ушла по своим делам, сказав что-то о том, что из-за ее присутствия к Монике будет труднее подойти. После того как Моника все объяснила, выглядя довольно обеспокоенной, Гленн в замешательстве склонил голову набок. "Кто к кому сейчас подходит? И зачем?" «Я тоже не знаю...» Моника наклонила голову, в равной степени сбитая с толку, вспомнив знакомую улыбку Ланы. Однако она сомневалась, что зацикливание на этом даст ответ, поэтому остановилась. «Гленн, эм, у тебя замечательная одежда». Хотя она почти ничего не знала о моде, ей показалось, что формальная одежда Гленна идеально ему подходит. Гленн почесал голову, немного смущенный такой откровенной похвалой. "Хе-хе. По правде говоря, их выбрал для меня мой мастер". «Мис... Вы имеете в виду мага Барьера?» - ответила она, быстро исправив себя, прежде чем сказать «мистер Луис». Гленн не знал, что они с Моникой были коллегами, как и не знал, кто такая Моника на самом деле. "Я полагал, что на балу мы должны быть в форме, поэтому не стал ничего готовить. Но сегодня утром его дух по контракту доставил целый наряд!" Луис отозвал Рин немного раньше, чем Моника выскользнула из своей комнаты на чердаке и встретилась с Рэем тем утром. Очевидно, она доставляла наряд Гленну. Мистер Луис очень старательный, подумала она. Он только что купил ей комплект одежды для выхода в свет, не говоря уже о пальто. Хотя Луис был высокомерным и грубым, таким, что заставил Монику взять на себя тайное задание и послал своего ученика в качестве приманки, ничего ему не сказав, он мог быть странно добросовестным в отношении некоторых вещей. В этот момент Гленн сказал «О» и оглянулся на нее. Моника проследила за его взглядом. Гленн заметил Сирила, одетого в темно-синий официальный костюм, который быстро шел по бальному залу и оглядывался по сторонам. Выражение его лица выдавало чувство срочности. Неужели возникли какие-то проблемы? Прежде чем Моника успела что-то сказать, Гленн взмахнул рукой и позвал его. "Привет, вице-президент! Вас что-то беспокоит?" "Хм? О, привет, Гленн Дадли, бухгалтер Нортон". Сирил подошел к ним и еще раз обвел взглядом комнату. Наконец, он слегка опустил свои вечно приподнятые брови в знак беспокойства. «Вы не видели где-нибудь дирижера оркестра?» По его словам, дирижер пошел мыть руки и заблудился. Без него выступление не могло начаться. Моника огляделась по сторонам, а затем спросила: «Вы знаете, как выглядит этот человек, лорд Сирил?» "Он примерно такого же роста, как и я, немного пухлый, и ему больше пятидесяти. У него белые волосы, завитые на концах, и он одет в черный костюм". «Если бы я знала длину его ног или рук или точный размер черт лица, это увеличило бы мою точность...» «Откуда мне знать?!» Сирил сделал паузу. "Подожди. Точность? Что ты имеешь в виду под точностью?" Моника не ответила. Вместо этого она, не произнося ни слова, тайком использовала заклинание дальнозоркости. Теперь она могла видеть все вокруг, даже на расстоянии... но, как бы ни была она коротка, люди постоянно мешали ей. Немного постонав, она встала на цыпочки. Гленн с понимающим видом обхватил Монику руками и поднял ее маленькое тело вверх. Глаза Сирила распахнулись. «Что вы делаете?!» - закричал он. "Это поможет ей видеть дальше. Моника, ты видишь где-нибудь дирижера?" Она была немного, нет, очень смущена тем, что Гленн взял ее на руки, но это помогло. Моника могла точно определить рост человека или длину его конечностей, просто взглянув на него. Даже издалека ей приходилось рассчитывать расстояние и углы, чтобы получить довольно точную оценку. Поднявшись на руки Гленна, Моника устремила взгляд на определенную точку и заговорила. "Три человека соответствуют критериям. У одного волосы завязаны сзади, у другого - крючковатый нос, третий стоит с женой. У второго руки немного разной длины, так что я могу предположить, что он долгое время играл на каком-то инструменте". "У человека с крючковатым носом есть булавка на лацкане? У всех членов группы есть". Для обычного человека это было слишком далеко, но с помощью заклинания дальнозоркости Моника хорошо разглядела воротник мужчины. Настроив заклинание так, чтобы сфокусироваться на нем, она различила на нем булавку в форме скрипки. «На нем скрипичная булавка», - сказала она. «Это наш человек», - ответил Сирил. «Простите, но не могли бы вы привести меня к нему?» «Д-да, сэр!» Поблагодарив Глена за то, что он поднял ее, Моника вместе с Сирилом направилась к дирижеру. Мужчина был довольно далеко. Сирил прищурился в указанном ею направлении, а затем с сомнением сказал: «Удивительно, что вы смогли разглядеть его с такого расстояния». Она не могла сказать ему, что использовала магию, поэтому лишь неопределенно улыбнулась и ответила: «У меня очень хорошее зрение». Это не было полной ложью. Для человека, который проводил много времени за письмами в слабоосвещенных помещениях, у нее было довольно хорошее зрение. Не настолько хорошее, чтобы видеть из одного конца зала в другой, но все же. Дирижера они нашли сразу. Сирил окликнул его, ему указали на оркестр и отправили в путь. Когда музыкальное представление наконец началось, Сирил вздохнул с облегчением. « Благодарю вас», - сказал он ей. "Вы мне очень помогли. В этом году группа больше, а значит, больше непредвиденных проблем". «Я думала, что за группу отвечает лорд Мэйвуд». В общем, Нил отвечал за закулисную работу на балу. Если подумать, Сирил тоже помогал ему во время подготовки. Неужели случилось что-то, о чем Моника не знала? «Что-то случилось с лордом Мэйвудом?» - спросила она. «Может, мне тоже стоит помочь...» «Нет, ничего такого». Сирил покачал головой, его взгляд немного неловко устремился вдаль. «Я хотел найти способ дать офицеру Мэйвуду немного свободного времени, поэтому предложил поменяться местами». «...?» Зачем Сирилу делать что-то подобное? Но мгновение спустя ее осенило. В тот день на фестивале у нее было много свободного времени. Одна из причин заключалась в том, что ей, как бухгалтеру, почти нечего было делать на самом мероприятии. Впрочем, остальные могли бы легко поручить ей больше работы как члену студенческого совета. Перед началом фестиваля Феликс сказал ей кое-что: "Это твой первый студенческий фестиваль. Надеюсь, ты получишь массу удовольствия". Вероятно, Сирил проявлял к Нилу то же внимание, что и Феликс к ней. Таким образом, Нил, который в противном случае был бы невероятно занят, тоже смог бы хоть немного насладиться балом. Втайне стыдясь, что не догадалась об этом раньше, Моника наблюдала, как один из студентов, дежуривших на приеме, бодро подошел к Сирилу и что-то прошептал ему на ухо. Бровь вице-президента дернулась. "Понятно. Я сейчас приду", - ответил он. Затем, хмуро глядя между лицом Моники и цветочным украшением на ее груди, он сказал: «Могу я попросить вас сделать кое-что для меня, бухгалтер Нортон?» "Д-да, сэр! В чем дело?!" "В приемной возникли какие-то проблемы. Я бы хотел отправиться туда прямо сейчас, но у нас не хватает людей для связи с кухней. Не могли бы вы помочь с координацией, пока не прибудет замена?" Обязанность дежурного по кухне заключалась в поддержании связи между бальным залом и кухней. Обычно официанты и повара общались напрямую, но когда ни те, ни другие не могли справиться с ситуацией, требовался посредник для транспортировки блюд и решения вопросов. Сирил никогда раньше не поручал подобную работу Монике. Она не умела общаться с людьми, поэтому он всегда поручал ей закулисные задания, связанные с цифрами. Наверное, поэтому он так волновался. Естественно, она тоже. Раньше она могла покачать головой и поплакаться, что не справится. Но сегодня у меня есть этот талисман, так что...! Она посмотрела на белую розу, прикрепленную к платью, - амулет, который подарил ей Сирил, чтобы она не опозорилась. Запечатлев в памяти ее образ, она подняла глаза. «Я... я сделаю это!» Сирил снова нахмурился. Вероятно, он тоже испытывал противоречивые чувства. Все знали, насколько она социально неспокойна. Он, несомненно, волновался, давая ей такое задание. "...Если ничего не случится, вы можете просто ждать там, пока не понадобитесь. Если возникнут проблемы, позовите меня". «Да, сэр!» - сказала она с большей силой, чем обычно. От этого усилия у нее на мгновение закружилась голова. Яд прошел, но здоровье еще не восстановилось. Сказалась и усталость от беготни по школе весь день. Но Сирил, вероятно, устал не меньше. Поэтому Моника поправила корсет и направилась в пристроенную к парадному залу кухню. В углу бального зала Феликс тихо беседовал со своим дедом, герцогом Клокфордом. «Лорды весьма высоко оценили пьесу», - заметил герцог со свойственной ему серьезностью. Феликс с улыбкой принял этот комплимент. "Я рад это слышать. Надеюсь, тебе тоже понравилось, дедушка". «Я слышал, что главную роль сыграл ученик мага Барьера». "Да, это Гленн Дадли, студент второго года обучения на продвинутом курсе. Он чрезвычайно талантливый молодой человек". «Наградите его по своему усмотрению». Это был приказ склонить мальчика на свою сторону, поскольку его хозяин открыто поддерживал первого принца. Феликс сохранил свою мягкую улыбку и сузил глаза. «Обязательно, дедушка». Это был самый влиятельный дворянин в королевстве, а его внук - принц. Наверное, неизбежно все взгляды были устремлены на них. Но пока все стояли вокруг, тщетно желая заговорить с ними, одна девушка галантно подошла и сделала вежливый реверанс - Элиана Хайатт, дочь герцога Ренберга. «Добрый вечер, ваша светлость». «Леди Элиана», - ответил герцог. «Ваше выступление в пьесе было столь же прекрасным, как можно было ожидать от первой королевы Амелии». Ее лицо засветилось. "О, это большая честь для меня, ваша светлость! Могу я спросить, говорили ли вы уже с моим отцом?" «Мы перекинулись парой слов ранее». "Мы бы очень хотели пригласить вас в наши земли во время зимних каникул. Вместе с Его Высочеством". «Я подумаю над этим». Герцог Клокфорд только что оценил поведение Элианы как подобающее королеве Амелии. Можно предположить, что это означало и то, что она подходит на роль королевы по-настоящему. Возможно, поняв это, девушка раскраснелась от восторга. В конце концов, когда оркестр начал выступать, герцог посмотрел на Феликса и Элиану. "Танец начался. Присоединяйтесь". Элиана, сдерживая гордость и победу, которую она явно ощущала, посмотрела на Феликса с совершенно скромным, женским выражением лица. «Принц Феликс... могу я пригласить вас на танец?» «Конечно». Принц мило и красиво улыбнулся, жестом приглашая ее следовать за ним на танцпол. Когда они начали, внимание всех присутствующих сразу же переключилось на них. Окружающие были очарованы видом столь привлекательного принца и дочери герцога, танцующих вместе. И пока они демонстрировали свое мастерство, в тот краткий миг, когда они меняли направление, каждый из них осматривал свое окружение. Элиана искала Глена. Он сидел за столом с закусками, набивая рот мясом. Как и ожидалось, на танцпол он не обращал никакого внимания. Феликс искал Монику. Она что-то обсуждала с Сирилом. Как и ожидалось, она не обращала никакого внимания на танцпол. Боже, боже, боже... Больше интересуется едой, чем мной? подумала Элиана. Интересно, что за мозги у тебя в голове? Посмотри на меня, Гленн Дадли, и прокляни свою судьбу. Смотри, как мы с принцем танцуем, и грызи ногти от зависти, вместо того чтобы вгрызаться в эти сосиски! Моника понятия не имеет, для чего это цветочное украшение...- подумал Феликс. Не кажется ли тебе, Сирил, что называть его талисманом на удачу, вместо того чтобы сказать ей правду, немного нечестно? Воспользовавшись ее невежеством, пригласить ее на танец... Разве ты не видишь, что я здесь, танцую с принцем Феликсом? Хотя бы взгляни на меня. Прояви хоть какой-то интерес ко мне! Сомневаюсь, что ей есть дело до того, с кем я танцую. Хотя, наверное, я и так это знал. Но мы провели вместе ночь, и все такое, так что, мне кажется, она могла бы уделить мне чуть больше внимания. Затем Феликс и Элиана снова встретились взглядами, и каждый из них улыбнулся идеальной, безупречной улыбкой. «Танцевать с вами - как во сне, принц». «Для меня большая честь слышать это». Они продолжили свой танец, каждый из них сосредоточился на своих мыслях. Клаудия сидела на диване, излучая явно тоскливую ауру. Мрачность, окружавшая ее, была такой, что можно было предположить, что в этот день с каким-то ее близким родственником случилось ужасное несчастье. Однако каким бы мрачным ни было выражение ее лица, оно ничуть не портило ее общей красоты. Для мужчин, испытывающих к ней чувства, даже эта ощутимая депрессия выглядела как мрачная мимолетность. «Леди Клаудия, не окажете ли вы мне честь принять эту розу?» Мужчина, опустившийся перед Клаудией на колено и предлагающий ей цветочное украшение, был девятым претендентом за сегодня. Спрятавшись за своим складным веером, она выдохнула. «Почти двузначное число...» «Вы что-то сказали, миледи?» Она имела в виду количество цветов, выброшенных ею в мусорную корзину. Клаудия медленно поднялась с подлокотника, на который опиралась, и уставилась на протянутую ей красную розу. «Я люблю цветы», - сказала она. "Я выбирал достаточно красивую розу, чтобы она вам подошла. Это новый вид, выведенный моей семьей. У нее сильный аромат..." «Да, она приятно пахнет...» На кукольном личике Клаудии появилась тонкая улыбка. Уже одно это делало ее настолько прекрасной, что все вокруг затаили дыхание, очарованные. Мистическая черноволосая красавица сохранила свою манящую улыбку и обратилась к мужчине, предложившему ей цветок. "...Его аромат слишком силен. Я бы предпочла не носить его". Лицо мужчины стало неподвижным, как камень. Среди тех, кто наблюдал за этим обменом, раздались приглушенные смешки. У большинства людей это разбило бы сердце, но этот девятый претендент оказался настойчивее остальных. «У моей семьи крепкие отношения с Домом Эшли...» «Три поколения назад, да». «Я всегда хотел поговорить с вами, леди Клаудия». «Если вам нужна связь с Домом Эшли, то быстрее было бы подлизаться к моему брату». "Нет, леди Клаудия, меня интересуете именно вы. Я никогда не видел такой красивой женщины, как вы". Клаудия сузила свои лазуритовые глаза и спрятала рот за веером. «О, как замечательно, что у вас так мало опыта... Вы можете предлагать такие реплики каждой новой женщине, которую встретите». Хотя в большом зале царила оживленная атмосфера, вокруг дивана Клаудии ощущался холодок. Мужчина замолчал. Затем кто-то еще заговорил сзади него, немного сдержанно. «Прошу прощения...» За спиной первого молодого человека стоял немного неловкий невысокий парень в официальном костюме. Это был Нил Клэй Мэйвуд, ответственный за общие дела студенческого совета. Клаудия бесстрастно посмотрела на него. " Ты мой жених. Почему ты стоишь в очереди?" "А?! Мы можем быть помолвлены, но я не могу без очереди!" Так искренне. Мужчина, который до сих пор пытался за ней ухаживать, знал, что Нил - ее жених. Он натянул неискреннюю улыбку и быстро удалился. Не удостоив его взглядом, Клаудия посмотрела на Нила. Как член студенческого совета, он всегда был занят во время подобных мероприятий. Вероятно, у него еще оставалась работа. Было необычно, что он разговаривал с ней во время работы. «Что-то случилось?» - спросила она. Нил неловко прочистил горло, затем вынул правую руку из-за спины и протянул ей. На его ладони лежало цветочное украшение из оранжевой розы, перевязанной коричневой лентой. Когда глаза Клаудии медленно расширились, он смущенно улыбнулся. «Могу я пригласить вас на танец?» Прошло несколько секунд, прежде чем она осознала, что он сказал. Она, конечно, не пыталась насмехаться над ним, но слова действительно застряли у нее в горле. Прошло еще мгновение, прежде чем она заговорила. «Я думаю, что такие украшения предназначены для обещания танцевать позже, а не для того, чтобы дарить их кому-то прямо перед танцем». Но вместо того, чтобы сказать, как она была бы рада принять его предложение, прозвучало довольно ехидное замечание. Однако Нил не выглядел обиженным. Более того, он выглядел извиняющимся. "Ах, мне очень жаль. Я не был уверен, что у меня будет время потанцевать сегодня, поэтому подумал, что было бы невежливо давать такое обещание, и..." Его ответ был именно таким, как предсказывал Сирил. Клаудия сузила глаза и улыбнулась. «Ты наденешь его для меня?» «Конечно!» Нил наклонился перед ней - она все еще сидела на диване - и потянулся к верхней части ее платья. Прикрепляя украшение, он старался не прикасаться к ней. Всегда такой серьезный. Закончив, он слегка болезненно усмехнулся. "Полагаю, другой цвет розы лучше сочетался бы с вашим голубым платьем. Прошу прощения... за то, что выбрал цвет, который мне понравился". «...Мне нравится». И она полюбила его за то, что он так заботливо отнесся к выбору цвета платья Клаудии, а не пытался перекрасить ее в свои цвета. Я бы хотела, чтобы ты чаще поступал именно так, подумала она. Она хотела, чтобы он привязался к ней, считал ее своей и сообщил об этом всему миру. Клаудия протянула руку, и Нил взял ее естественным движением. Бок о бок она была значительно выше его. Она специально выбрала туфли на низком каблуке, но разница в росте была очевидна. «Я подумала, не хочешь ли ты избежать танца с более высокой девушкой», - прокомментировала она. "А?! Простите. Наверное, со мной трудно танцевать, раз я такой невысокий. Если тебе действительно трудно, просто скажи мне, хорошо?" И действительно, даже сейчас он был полон заботы о ней. Как раздражает и как очаровывает ее возлюбленный. «Я могу танцевать до утра», - сказала она. "О, простите. Я не смогу этого сделать", - тут же ответил Нил. Она бросила на него кисловатый взгляд, вызвав обеспокоенный взгляд своего партнера. «Вице-президент Эшли сейчас заменяет меня», - объяснил он. "Хотя он и сам занят. Он помогает мне с самого утра..." Внезапно он прикрыл рот рукой и неловко поднял на нее глаза. «Он просил меня держать это в секрете от тебя... Пожалуйста, не говори ему, что я сказал тебе...» «......» Клаудия оглянулась, но Сирила в бальном зале не было. Вероятно, он суетился за кулисами ради Нила, ставя себя на второе место. Как это на него похоже. Такой упрямый и в то же время до странности заботливый... Как это отвратительно, подумала она. Теперь ей придется найти способ вернуть этот долг. И если удастся, то так, чтобы старший брат отблагодарил ее самым несчастным взглядом, какой только можно себе представить. ---------- ГЛАВА 11 Больше, чем уравнения или магические формулы... ГЛАВА 11 Больше, чем уравнения или магические формулы... Возложив на себя роль связной по кухне, Моника вышла из бального зала и направилась на пристроенную к большому залу кухню. Поскольку она использовалась только во время таких масштабных мероприятий, то была не так хорошо обставлена и укомплектована, как главная кухня школы, и часть еды готовилась там и приносилась сюда. Заглянув в открытую дверь кухни, Моника увидела, как повара деловито снуют туда-сюда. Здесь было даже интереснее, чем в бальном зале. Должна ли я поступить как положено и поздороваться? Если я войду прямо в таком виде, они будут гадать, зачем я здесь. Я должна представиться... Но все выглядят такими занятыми... Прервать кого-то, занятого работой, для такой застенчивой особы, как Моника, было непосильной задачей. Но пока она размышляла, ее заметил крепкий повар и окликнул. "Что вам нужно, мисс? Заблудились?" «Н-н-н-н-нет», - слабо ответила она. «Я... я... я из студенческого совета, и они попросили меня быть связной...» Лицо шеф-повара озарилось. "Как вовремя! Сегодня хорошая погода, верно?" «Д-да...» "Ну, один из наших младших поваров оставил весь лед, предназначенный для охлаждения замороженных десертов, на улице. А поскольку сегодня было так солнечно, он весь растаял. Не могли бы вы попросить вице-президента сделать для нас новый лед?" Сирил сказал ей просто стоять и ждать, если им ничего не нужно, но, судя по всему, ее задача была не такой уж простой. Повар протянул ей большую ванну, достаточно большую, чтобы взрослый человек с хорошим ростом мог обхватить ее руками. "Нам нужно столько льда, чтобы заполнить этот контейнер. Спасибо!" Он уже поблагодарил ее - теперь от этого никуда не деться. Моника обхватила ванну руками и поплелась в один из углов коридора. Если они разрешили использовать лед, сделанный с помощью магии, значит, он не предназначен для употребления в пищу, а только для охлаждения продуктов. Поскольку лед, изготовленный с помощью магии, содержал ману, он не годился для еды. У людей от природы нет устойчивости к мане, и если проглотить слишком много льда, это приведет к отравлению маной. Но если повара просто укладывали лед вокруг контейнеров с замороженным десертом, чтобы охладить их, то такой лед вполне можно было использовать. Повар собирался попросить об этом Сирила, поскольку магия льда была его специальностью, но вице-президент был очень занятым человеком. Моника не хотела увеличивать его нагрузку, если это было в ее силах. Выдохнув воздух через нос, она отнесла ванну в конец коридора, подальше от всех остальных, и с помощью незачарованной магии создала лед. Им ведь наверняка нужен чистый лед без примесей, верно? А с ее навыками, чтобы заполнить всю ванну, не потребовалось и десяти секунд. «Я сделала это...» Вздохнув с удовлетворением, Моника положила руки обратно на ванну и потянулась. «Урррх, фух, уурррх...» Немного позже она поняла, что ванна слишком тяжела для нее. Это была такая глупая ошибка, что она начала удивляться, как вообще стала Мудрецом. Она мужественно боролась, но в конце концов отказалась от попытки поднять ее. Вместо этого она наклонилась и надавила на него обеими руками. Она могла бы поднять его с помощью магии ветра, но если бы кто-нибудь увидел, то понял бы, что она маг. Поэтому она молча надавила на него одна. Я не хочу... беспокоить кого-то еще подобными вещами... Феликс и Сирил сняли с Моники часть работы, чтобы она могла хорошо провести время на своем первом школьном празднике. Они были так внимательны к ней. Она не могла беспокоить таких добрых людей своей глупой оплошностью. Она не хотела причинять им неудобства и вызывать их неприязнь. Она не хотела разочаровывать их. Она взялась за это дело по собственной воле. Я должна сделать все правильно, говорила она себе. Тем более что не так давно она позволила паре убийц сбежать из-за ошибки в рассуждениях. Теперь она еще больше боялась потерпеть неудачу или доставить неприятности другим. «Ху... Ху... Уррр...» К счастью, до кухни было недалеко. Если она действительно постарается, то доберется. Дыхание участилось, она продолжала нажимать на ванну, пока в конце концов не почувствовала резкую боль в голове. Сильный приступ головокружения охватил ее, заставив пошатнуться зрение. ...О, подождите. Она провела весь день, бегая, сражаясь и дыша ядом. Она была измотана, и ее тело еще не восстановилось настолько, чтобы заниматься чем-то столь тяжелым. Головная боль не проходила - наоборот, становилось только хуже. Внезапно ее зрение помутилось, а в следующий миг все вокруг погрузилось в кромешную тьму. Нет... Нет, я не могу... Я не... Ее пальцы выскользнули из ванны. Ее маленькое тело обмякло и рухнуло на пол. Она почувствовала, как бледнеет и теряет сознание. Я все еще ничего не сделала для них... Уладив разногласия на ресепшене, Сирил поспешил на кухню. На беглый взгляд казалось, что никаких других проблем не возникло. Но чем масштабнее было мероприятие, тем больше мелких проблем таилось на виду. Если их игнорировать, они будут только расти, пока не превратятся в серьезные проблемы. Поэтому его обязанность как правой руки Феликса заключалась в том, чтобы улаживать их до того, как это произойдет, - тогда ему не придется беспокоить принца. Мне удалось выкроить время для офицера Мэйвуда, чтобы он потанцевал с Клаудией... но как только закончится выступление оркестра, дела снова пойдут в гору. Размышляя над тем, что еще нужно сделать, он свернул за угол и увидел кольцо людей, стоявших прямо за дверью кухни. Они кого-то окружали. Он мельком увидел зеленую юбку и почувствовал, как у него похолодела кровь. «Что происходит?!» - потребовал он, подбегая и быстро подтверждая свою догадку. Моника лежала на полу, поддерживаемая одним из работников кухни. Повар с беспокойством посмотрел на нее и сказал: «Вице-президент, эта девушка упала в коридоре, и...» Сирил встал на колени, снял с Моники одну из перчаток и проверил пульс. Он присутствовал, но был слабым. А кончики ее пальцев были ледяными. Я не мог определить, насколько она бледна из-за макияжа...- подумал он. Истощение, напряжение - и, возможно, анемия. Как бы то ни было, он не мог просто оставить ее лежать здесь. На втором этаже Большого зала было несколько небольших комнат, предназначенных для передышки. Там у них было бы достаточно одеял. "Я отнесу ее в комнату отдыха. Все остальные, пожалуйста, вернитесь на свои места". Он отдал распоряжения работникам кухни, пока забирал Монику. Он не был слишком уверен в своих силах, но, вероятно, смог бы сам донести ее до комнаты на втором этаже. Поднявшись с девушкой на руках, он заметил на полу ведро. Оно было наполнено исключительно чистым, прозрачным льдом. Должно быть, его создали с помощью магии. «...Что это?» - спросил он. Повар поднял ведро и сказал: "Лед, который мы использовали на кухне, растаял, и мы попросили ее принести еще немного. Вы сделали его с помощью своей магии, верно? Это огромная помощь. С таким количеством охлаждение десертов не составит труда". Сирил не делал лед. Но в таком случае, где Моника его взяла? Неужели она принесла его с кухни в здании школы? Не похоже, что он настолько растаял, чтобы его можно было пронести через весь этот путь... Он посмотрел на спящую Монику. Ее руки согнулись, когда он поднял ее на руки; теперь они покоились на животе. Правая рука, с которой он снял перчатку, когда измерял пульс, была тощей, как прутик. Ее рука была гораздо меньше, чем у Сирила, а на среднем пальце была мозоль. Это была рука человека, который каждый день по нескольку часов держит ручку. Сирил еще несколько мгновений смотрел на ее руку, а затем поднялся на второй этаж. Издалека до нее доносились тихие звуки музыки. Песня, которую я слышала в танцевальном классе... Тернарная система вальса... «Это называется трехчастное время». Кейси ведь так и сказала, не так ли? С неловкой ухмылкой на лице. Вспомнив дни, проведенные в танцах с подругами, Моника медленно открыла глаза. В ее еще не остывшем взгляде появились две голубые радужки. Они смотрели на нее с беспокойством. «...Лорд... Сирил?» - пробормотала она, едва не заплетающимся языком. Сирил вздохнул с облегчением. Моника медленно села и начала осознавать свое положение. Она была завернута в одеяло и лежала на диване. Неподалеку за ней наблюдал Сирил. «Тебе холодно?» Этого короткого вопроса хватило, чтобы Моника поняла, почему он находится так далеко от нее. Гиперабсорбция маны заставляла его постоянно излучать холодный воздух. Должно быть, он беспокоился, что, находясь рядом с ней, она замерзнет. «Лорд Сирил, я...» Она оглядела комнату, узнавая ее. Это была одна из комнат отдыха на втором этаже Большого зала. Почему ее привели сюда? Я пыталась нести лед... "Ты лежала на полу перед кухней. Ты не помнишь?" «...!» Рот Моники открывался и закрывался. Затем она спрятала бледное лицо в ладонях. Она думала, что с ней все в порядке - она еще могла двигаться. Но, видимо, она была измотана больше, чем думала. Она переоценила свои силы и навлекла беду на другого человека. «Простите... Простите, что побеспокоила вас... побеспокоила...» Она намеревалась выполнить работу, которую он ей поручил, самостоятельно. И вот результат. Причина ее неудачи была очевидна: она слишком старалась и не просила о помощи, потому что не хотела никому доставлять неудобства и вызывать неприязнь. Моника была застенчивой и всегда не решалась обратиться за помощью. Вместо того чтобы получать кислые взгляды от тех, кого она просила, она предпочитала справляться со всем сама. Она пыталась сделать именно это - и потерпела неудачу. Я ничем не помогла. Более того, я создала еще больше проблем... Слезы катились из ее глаз, смачивая лепестки белой розы у ее груди. «Мне... мне очень жаль...» Она опустила глаза, подавляя рыдания, и услышала вздох Сирила. Она содрогнулась. Наверное, она ему уже надоела. «Тебе было нехорошо?» - спросил он. Моника лишь повесила голову и, всхлипывая, ничего не ответила. «Повара были благодарны за лед», - упомянул он. Она удивленно подняла на него глаза. Он не был зол - он выглядел скорее обеспокоенным, чем чем-то еще. "Я знал, что ты не подходишь для работы в качестве связного, где тебе придется вести переговоры. Но ты все равно решила помочь, и я высоко ценю это". «...Ммгх... А?» «В этот раз ты не позаботилась о себе должным образом, и все вышло не так хорошо, как я надеялся, но ты выполнила минимальные требования задания». Когда ресницы Моники, пропитанные слезами, зашевелились, брови Сирила поднялись в знакомом выражении. "Конечно, если так будет продолжаться, это станет проблемой. Я еще сделаю из тебя переговорщика! В следующий раз, когда почувствуешь себя плохо, сразу же сообщи мне об этом! И если тебе понадобится дополнительная помощь, попроси тех, кто рядом!" «Д-да, сэр!» "Принц хочет, чтобы офицер Мэйвуд стал президентом студенческого совета в следующем году. И он, скорее всего, позовет вас к себе, ведь у вас есть опыт". Моника и Нил были единственными студентами второго курса в совете. Все остальные учились на третьем курсе. Если Феликс и остальные выпустятся, а Нил станет президентом, естественно предположить, что он попросит Монику остаться в составе совета. "Когда офицер Мэйвуд станет президентом, ты будешь его правой рукой. К тому времени ты должна будешь знать свое дело, когда дело дойдет до общения. Помни об этом и продолжай посвящать себя делу". Сирил говорил так, будто было очевидно, что Моника будет учиться в академии в следующем году. Но следующего года не будет - не для Моники Нортон. Она была здесь, чтобы защищать Феликса. Как только принц закончит обучение, у нее не будет причин оставаться. Его окончание означало бы, что Моника покинет школу и вернется к своей жизни в качестве Моники Эверетт, Тихой ведьмы и одной из Семи мудрецов. Вот почему я так отчаянно хотела помочь на балу в этом году... Увидев, что Моника выглядит подавленной, Сирил неловко прочистил горло. «Кроме того, если не брать в расчет твою работу в качестве члена студенческого совета... Ну...» «...?» Она подняла глаза на Сирила, пока он колебался над своими словами. Он взглянул на ее цветочное украшение. "Ты ведь с нетерпением ждала танцев, верно? ...Прости, что заставил тебя помогать со всем этим". «А?» Моника ошарашенно уставилась на него. Такого она не ожидала. Разве она говорила о том, что с нетерпением ждала танцев? А, ну да. Сегодня утром в комнате студенческого совета... Наконец она вспомнила. Рано утром Бриджет заметила, как она тайком выбралась из женского общежития, и при всех сказала, что тайком занималась танцами. Постойте, неужели все это время лорд Сирил думал об этом?! Ее лицо побледнело от чувства вины. Она вовсе не хотела танцевать на балу. Она просто хотела сделать себя полезной в качестве Моники Нортон, бухгалтера студенческого совета, хотя в итоге ей это не удалось. «Вообще-то, я думаю, что не буду танцевать», - сказала она, неуклюже улыбаясь. «...Я, ну, не очень хороша, так что я просто опозорю того, с кем буду...» Сирил выглядел немного обескураженным. Почему? спросила Моника. Он подошел к ее дивану. Затем опустился перед ней на колено и протянул руку. «Здесь за нами никто не будет наблюдать, так что не стоит смущаться». В его красивых голубых глазах отразилось ошеломленное выражение Моники. «Могу я пригласить вас на танец, миледи?» Пронзенная его взглядом, она вложила свою руку в его. Сирил вел ее за собой в такт выступлению оркестра, доносившемуся откуда-то издалека. Она не танцевала с ним с тех пор, как они занимались в классе. Как всегда, Сирил был хорошим ведущим, естественно направляя неуклюжую Монику. Она закружилась, и ее украшенная кружевами юбка затрепетала в воздухе. Сирил мягко поддерживал ее, когда она, пошатываясь, возвращалась назад, и они снова шли правильным шагом. Моника не очень-то умела передвигаться. Но сейчас она искренне наслаждалась этим. В конце концов, перед тем как песня закончилась, Сирил остановился и завершил их танец. Моника подумала, что он все еще обеспокоен ее состоянием, но вместо этого он сузил глаза и нахмурился. «Почему у тебя получается хуже, чем раньше?» - пробормотал он вслух, его голос был низким. Его сомнительный взгляд был далек от приличий танцевального этикета, но это был классический взгляд Сирила Эшли. Почувствовав странное облегчение от его фамильярного отношения, Моника начала что-то бормотать и оправдываться. "Мне очень жаль. Если бы я очистила свой разум и сосредоточилась на числовых уравнениях, я могла бы выступить немного лучше. Но..." Именно так она сдала переэкзаменовку в классе бальных танцев. Ей было гораздо легче танцевать, если она не думала ни о чем, кроме уравнений, позволяя собеседнику вести себя. Но в этот раз она так не поступила. «Просто... казалось, что забивать голову цифрами - это расточительство, так что...» Мир цифр был самым прекрасным из того, что Моника могла себе представить. Она не знала ничего, что могло бы поглотить или околдовать ее больше, чем уравнения и магические формулы. Но в этот момент она хотела быть уверенной, что никогда и ни за что не забудет это время, проведенное под именем Моники Нортон. Когда она неловко опустила брови, взгляд Сирила блуждал. В конце концов он хрипловато сказал: «Убедитесь, что к балу следующего года вы сможете танцевать немного лучше». Моника тщательно скрывала эмоции, грозящие вылиться в слезы, и неопределенно улыбнулась ему. Простите, лорд Сирил. В следующем году меня... меня здесь не будет. Поэтому больше, чем уравнения, больше, чем магические формулы, Монике нужны были воспоминания. Воспоминания, сверкающие, как все сокровища в ее ящике. [[image:/storage/reader-images/7555d31bb6dd6190b7a8c947afe32435421f035e.png]] ---------- ЭПИЛОГ Счастье героя, ставшего звездой ЭПИЛОГ Счастье героя, ставшего звездой Усадив Монику обратно на диван, Сирил взял упавшее набок одеяло, расправил его и накинул ей на плечи. "Мне пора возвращаться. Отдыхай здесь, пока не почувствуешь себя лучше". "Да, сэр. Ну... Мне очень жаль, что так получилось". Она хотела помочь ему, но вместо этого он пришел ей на помощь. И когда она подумала о том, сколько внимания проявил к ней Сирил, в груди заклокотало чувство вины. Но Сирил лишь сложил руки, как всегда, и высокомерно фыркнул. "Как для правой руке принца, это пустяки. И офицер Мэйвуд тоже должен скоро вернуться". Поначалу ее пугало его надменное поведение. Но в последнее время оно стало ее успокаивать. Она перевязала ленточку, висевшую на украшении из роз, и подняла на него глаза. "Лорд Сирил, спасибо вам... за талисман удачи. Сегодня у меня все получилось гораздо лучше, чем обычно". Глаза вице-президента слегка смягчились, а в уголках губ заиграла едва заметная улыбка. «...Вот как?» - сказал он и, казалось, задумался над ее словами, прежде чем окончательно покинуть комнату. Послушав, как тихо закрывается дверь, Моника плотнее натянула одеяло на плечи. Головокружение в основном прошло, но не так давно она потеряла сознание. Наверное, лучше отдохнуть еще немного. Взглянув в окно, она восхищенно вздохнула при виде звезд, сверкающих в ночном небе. Она подумала, не смотрит ли на них и ведьма-Звездочет, наблюдая за будущим королевства. Если подумать, интересно, что она имела в виду, говоря все то, что говорила раньше? Когда Моника в последний раз посещала особняк этой женщины, его хозяйка была мрачна. «Я обращаю особое внимание на то, что говорят звезды о будущем королевства и королевской семьи...», - сказала она. «Но вот уже около десяти лет судьба принца Феликса кажется мне неразгаданной». Вокруг Феликса уже давно происходили серьезные инциденты. Покушение Кейси, злоумышленник на шахматном турнире и многое другое. И тот же злоумышленник - Юэн - в тот же день пришел снова с другим убийцей по имени Хайди. Каждое из этих преступлений, даже взятое в отдельности, было немалым, и все же Звездная Ведьма не смогла предсказать ни одного из них. Любопытно, что за человек этот Юэн... Он не пытался убить принца. Но тогда почему он пробрался в академию? Юэн сказал что-то странное. "Мне не удалось установить прямой контакт, но я хорошо рассмотрел его вблизи и увидел следы. Это дело рук предателя Артура. Предсказание, которое нам дали, все-таки оказалось верным". Что ему нужно было подтвердить, подойдя к Феликсу так близко? Кто этот предатель по имени Артур? И кто дал им это предсказание? Чем больше она думала об этом, тем больше вопросов у нее возникало. Моника подошла к окну и безучастно уставилась на мерцающие звезды. Была ли судьба Феликса где-то среди них? «...А?» Не увидев на ночном небе судьбу принца, она случайно заметила самого мальчика прямо под ним, рядом с деревом. На мгновение она усомнилась в своих глазах и поспешно произнесла заклинание дальнего зрения. Это был действительно он - мальчик с телом, соответствующим золотому сечению. «Что там делает принц?!» - изумленно воскликнула она, наблюдая за ним. Но как раз в тот момент, когда она начала размышлять о том, почему он улизнул с бала, принц огляделся по сторонам и, по-прежнему одетый в свой официальный наряд, начал взбираться на дерево. «Что?!» - снова закричала она. Феликс был звездой бала. Что же он делал в одиночестве на улице? Как бы то ни было, Монике было поручено охранять его. Она не могла оставить это без внимания. Она поспешно вышла из комнаты и направилась к принцу. Моника запомнила форму дерева, на которое забрался Феликс, и сразу же заметила его, как только оказалась на улице. Присмотревшись, она увидела между листьями его роскошные светлые волосы. «При-при-при-принц...!» - крикнула она на дерево. Листья зашуршали. «Ты умеешь находить меня в такие моменты», - отозвался он. Затем он захихикал, ловко спрыгнул с дерева и приземлился перед ней. Моника запаниковала, опасаясь, что он может пораниться, прыгая с такой высоты. Но он, казалось, был в порядке, небрежно выщипывая листок из своих волос. «Принц, а как же бал?» - заикаясь, спросила она. «Мой дедушка уехал, и я решился подышать свежим воздухом». « Вам нужно было залезть на дерево?» - неуверенно спросила она. Феликс озорно ухмыльнулся. Это была улыбка Айка - та самая, которую она видела той ночью в Корлаптоне. "Я решил посмотреть на звезды. Сегодня они кажутся особенно яркими". « Вы... любите звезды?» «Не особо», - легко ответил он, глядя на них сверху и щурясь. "Я сам не очень люблю их, но у меня был друг. Он часто говорил со мной о них, так что я кое-что знаю, и мне всегда хочется выйти и посмотреть на них, когда ночь ясная". Самым естественным движением Феликс взял ее за руку, а затем положил другую на талию, словно они собирались начать танцевать. «Принц, мы должны вернуться в помещение...» " Составь мне компанию на несколько минут, ладно? Я знаю, что ты никогда не согласишься танцевать со мной в бальном зале". Он был совершенно прав, и Моника решила промолчать и позволить ему вести себя. В итоге это был не столько танец, сколько ходьба в такт музыке. Моника шагала в такт музыке, но это только забавляло его. "Это напоминает мне о том, как я учил тебя танцевать. Правда, тогда ты думала о другом. Об отражении драгоценных камней, да?" «Урк...» "А как же я? Разве ты не хочешь подумать обо мне?" Сейчас Феликс был единственным, о ком она могла думать. В основном о том, как лучше его защитить и почему Ведьма-Звездочет не может увидеть его судьбу. Однако она не была настолько глупа, чтобы сказать об этом прямо, и лишь невнятно пробормотала что-то. Феликс дразняще усмехнулся и приблизил губы к ее уху. "Это платье тебе очень идет. Оно красивое, но не кричащее, и подчеркивает твое очарование. Зеленый - действительно твой цвет. Мм. Хорошо бы темный, лесной зеленый, но мне нравится и этот. Он похож на новую весеннюю листву". «Спасибо...» Получать комплименты по поводу своего платья было немного неловко, но поскольку Лана приготовила его для нее, он как будто говорил комплименты Лане. Это ее обрадовало. "Твои волосы тоже очень милые," - продолжил он. «Эта цветочная коса - ее тебе сделала подруга?» «Да! Мы с Ланой совпадаем!» - сказала она с гордостью в голосе. Губы Феликса растянулись в полуулыбке. Это было доброе выражение, но оно казалось каким-то затуманенным. Может, это из-за темноты? «Я немного ревную», - сказал он. «...А?» Рука, державшая ее за талию, напряглась. Они остановились, хотя музыка продолжала звучать. Голубые глаза Феликса почти механически смотрели на цветочное украшение на груди Моники. Затем он протянул другую руку, чтобы коснуться ее шеи. Его пальцы в перчатках погладили ее кожу. «Ты не надела перидот, который я тебе подарил». От щекотки его низкого голоса у ее уха она вздрогнула. Внезапно она вспомнила, как много внимания он уделял ее шее, когда они вместе смотрели спектакль. Его голос, слегка надутый, был похож на голос того мальчика, которого она встретила в Корлаптоне. «...Айк?» «Угу». «Я... я еще только начинаю разбираться в моде, так что...» «Я знаю, но я хотел посмотреть, как ты носишь ожерелье». Феликс словно завидовал тому, как Лана сделала ей прическу и как Сирил украсил ее цветочным орнаментом. Хотя все это не имело никакого смысла. Пока она стояла в замешательстве, Феликс смотрел на нее, и в его глазах поднимался странный жар. "Драгоценные камни и звезды имеют схожий блеск, знаешь ли. Если бы на тебе было это ожерелье, даже метеоритный дождь был бы нипочем. Я бы больше любовался твоей красотой, чем звездами". Когда Феликс смотрел ей прямо в лицо, его скульптурные черты были всего в нескольких волосках от нее, мысли Моники ускорились, а глаза начали вращаться. «Ш-ш-ш-ш...» «Хм?» "Падающие звезды меньше и легче, чем камешки у нас под ногами, но причина, по которой они так красиво сияют, заключается в том, что они движутся с такой скоростью, что могли бы переместиться из этого королевства в другое за одну секунду. Кстати, причина сияния объектов, движущихся с большой скоростью, отличается от причины сияния драгоценных камней, и в любом случае, если драгоценный камень не пропитан маной, он вообще не сияет, а просто преломляет свет..." Феликс прижал руку ко рту, и его плечи задрожали. Она услышала, как он подавил несколько вдохов, прежде чем, наконец, разразился смехом. Смех Айка. "Я не знал, что ты так много знаешь о звездах. Я думал, ты увлекаешься только цифрами". «...ммм...» Моника не занималась серьезным изучением астрономии, но в прошлом она рассчитывала орбиты звезд по просьбе Ведьмы-Звездочета. В результате она довольно хорошо разбиралась в основах. "В основе биологии лежат слои крошечных, крошечных чисел. Астрономия же состоит из кучи очень больших чисел, намного превышающих даже бюджет королевства... Так что с математической точки зрения мне интересны обе эти науки". «Ты хочешь стать ученым?» Слова Моники на мгновение застряли у нее в горле от этого вопроса. Затем она неопределенно улыбнулась и ответила: «Возможно». Она никогда не знала, кем хочет быть. Всегда боялась других людей, ее тянуло течение жизни... Не успела она оглянуться, как стала одной из Семи мудрецов. С тех пор она жила в своей хижине в горах, занимаясь только исследованиями в области магии. В этом смысле она уже могла бы претендовать на звание ученого-исследователя в области магии - возможно, одного из лучших в королевстве. Когда Моника замолчала, Феликс стал более серьезным. «Если вы хотите работать в какой-то конкретной области, я могу поговорить с графом Кербеком». «Н-нет, это не... Вам не нужно...» "У большинства девушек, окончивших Серендию, один путь - замуж. Я не знаю, планирует ли граф выдать тебя замуж, но... Есть ли кто-нибудь, за кого ты хотела бы выйти?" «Нет», - сразу же ответила Моника. По крайней мере, это она могла сказать наверняка. Она не понимала ни романтики, ни любви. По сути, она была беспомощной ведьмой, до ужаса боящейся других людей. Разве может быть в ее будущем создание теплой, уютной семьи? После окончания академии она, скорее всего, вернется к уединенной жизни в своей хижине, снова будет корпеть над уравнениями и магическими формулами. Но воспоминания об Академии Серендии она всегда будет хранить близко к сердцу. Они были для нее сокровищами. Когда она опустила голову, глядя в пустоту, Феликс снова взял ее за руку. Она моргнула и подняла на него глаза, и он мягко улыбнулся в ответ. Это улыбка принца? Или Айка? Она так и не смогла догадаться, когда он снова заговорил. «Тогда я скажу тебе то, что однажды сказал мне один друг. "Я хочу, чтобы ты нашла то, что тебя захватывает, - для собственного удовольствия и ни для кого больше. Я хочу, чтобы ты нашла все виды вещей, которые тебя интересуют и развлекают"». Эти слова Айк произнес в ночь фестиваля колокольного звона. Именно по этой причине он искал то, что его волновало. "Сомневаюсь, что у меня осталось много свободы. Поэтому я бы хотел, чтобы вы исполнили это мое желание". На его губах заиграла одинокая улыбка. Это была улыбка Айка. «Но как же... как же ты, Айк?» Он пытался отказаться от слов своего друга - слов, которые он всегда держал близко к сердцу. Он хотел доверить желание, которое они несли, Монике. В тот момент, когда она это поняла, Моника впервые почувствовала в стоящем перед ней молодом человеке неуверенность. «Ваш друг хотел, чтобы вы нашли то, что вам действительно нравится, не так ли?» - сказала она, неловко собираясь с мыслями. « Вы... просто перестанете искать?» Голос Феликса был тихим. «Есть желание, которое я хочу воплотить в жизнь, даже если это будет противоречить желанию моего друга». Пальцами в перчатках он указал на одну звезду в восточном небе, сверкавшую ярче остальных. [[image:/storage/reader-images/00ec63711ad01815af5fad8e5f0025c5fb5ec09c.png]] "Эта большая звезда соединяет две трапеции, образуя созвездие героя Ральфа. На смертном одре первый король боялся, что народ забудет о нем. Поэтому его жена, Амелия, попросила короля темных духов Эльдиора превратить умершего в созвездие - все для того, чтобы его народ помнил о нем, глядя на ночное небо". Почему Феликс вдруг заговорил о мифологии? Сначала Моника подумала, что он пытается увильнуть от ответа на ее вопрос. Однако чутье подсказывало ей, что это не так. Монике удалось разглядеть в молодом человеке нечто основополагающее. Его голубые глаза, казалось, завороженно смотрели на звезду героя. «Если бы можно было оставить свой блеск в ночном небе даже после смерти, как Ральф... Разве это не замечательно?» По шее Моники побежали мурашки. Феликс всегда улыбался спокойной, мягкой улыбкой. Другие могли бы назвать его марионеткой герцога Клокфорда, но он был образцовым принцем, похожим на воспитанную куклу. Однако сейчас, когда он смотрел на звезды, Моника увидела в его глазах огонь привязанности, одержимости. В его взгляде она почувствовала тихую убежденность. Когда принц снова посмотрел на нее, на его лице вновь появилась знакомая безмятежная улыбка. "На улице становится холодно. Почему бы нам не вернуться в помещение?" Его сладкий голос, нежная улыбка - все это было сделано для того, чтобы скрыть его истинную сущность. Она знала, что он не позволит ей больше видеть его, сколько бы она ни просила. Побледнев лицом, она кивнула и последовала за ним. С дальнего балкона кто-то наблюдал за Феликсом и Моникой, которые слонялись у входа в парадный зал. Этим кем-то была Бриджет Грейхем, секретарь студенческого совета. Рука, сжимавшая складной веер, дрожала, но не от холода. Она дрожала от нахлынувших на нее эмоций. Эти эмоции придали глубокий блеск ее янтарным глазам, но благородная красавица сдержала их, пробормотав низким голосом: «... Ты вернешь мне моего принца». [[image:/storage/reader-images/961a1e1cd706d397f29d74e6e898952eaff4f1c6.png]] Феликс явно приревновал, вот и взял инициативу в свои руки) ---------- Секретный эпизод Местонахождение предательского шамана Секретный эпизод Местонахождение предательского шамана «...Ах, апчхи!» Под звездным небом, на крыше большого зала, где проходил бал, маг-барьерщик Луис Миллер чихал и дрожал. Северный ветер дул ему в щеку, возвещая о скором приходе зимы. Наедине с собой он размышлял о том, что ему следовало бы взять более теплую одежду, если бы он собирался так долго сидеть на крыше. «Уф, как холодно...» Ворча, Луис достал из внутреннего кармана небольшую бутылку вина и отпил глоток. Нет ничего лучше крепкого алкоголя, чтобы быстро согреться. В бальном зале было бы теплее, но туда допускались только те, кто имел прямое приглашение от герцога Клокфорда. Естественно, такой сторонник первого принца, как Луис, в их число не входил. Именно поэтому он находился на крыше, наблюдая за происходящим и делая все возможное, чтобы не замерзнуть. Хотя вряд ли кто-то осмелится пробраться в этот бальный зал... Всех гостей подбирал сам герцог, и охрана была строжайшей. Он не думал, что возникнут какие-либо проблемы, но лучше было быть абсолютно уверенным. ...И все же... Произнеся заклинание дальнозоркости, Луис направил свой взгляд в сад рядом с парадным залом. Там стояли, беседуя, второй принц - тот самый человек, которого ему приказали защищать, - и молчаливая ведьма Моника Эверетт. Я сказал ей, чтобы она отдохнула. Должно быть, она очень увлечена своей работой. Если бы он подошел достаточно близко, чтобы услышать, о чем они говорят, второй принц мог бы его заметить. Вместо этого он просто наблюдал за ними издалека, используя свои магические способности. Замечательно, что она завоевала доверие принца, но... у меня такое чувство, что девушка слишком глубоко зашла. Нужно будет учесть это при разработке дальнейших планов. Пока он размышлял над этим и пил спиртное, позади него бесшумно приземлилась Рин в наряде служанки. Ее птичья форма была гораздо менее заметной, но сейчас, когда солнце село, это, вероятно, не имело значения. Он не смотрел на нее, не сводя глаз с Моники и принца. «Что-нибудь случилось в школе?» - спросил он. «Ничего», - ответила она. «А у меня есть сообщение от шамана Бездны, который патрулирует за пределами территории». Луис нахмурился, вспомнив лицо своего унылого коллеги. «Будь проще». "Он жаловался на вас, требовал, чтобы его любили, проклинал мир за то, что тот его не любит, внешне завидовал мицелию и сообщил, что вблизи школы нет подозрительных лиц. Вот и все". Как и ожидалось, девяносто процентов ее отчета было бесполезным. Хорошо, что поблизости нет никого странного, но, опять же, сам мрачный шаман был, пожалуй, самым странным из всех. Тем не менее, хотя его и могут допросить, вряд ли его возьмут под стражу, пока он носит мантию мудреца. По крайней мере, Луис на это надеялся. Но чего добивались убийцы? Если они хотели убить принца, то для этого существовали гораздо более простые способы. Все, что они сделали, - это замаскировались, чтобы подобраться к нему. После этого Луис проверил школу, но, кроме поддельного Спирального пламени, которое он достал, других магических предметов не обнаружил. "Рин, ты ведь слышала, о чем говорили между собой убийцы и Молчаливая ведьма? Не проболтался ли кто-нибудь из них о цели этой маленькой миссии по проникновению?" «Да, они действительно были очень хитрыми», - ответила Рин, кивнув один раз, а затем продолжила монотонным тоном. «Вторженцы сделали следующие замечания: "Юэн, ты смог подтвердить это?" "Я не смог установить прямой контакт, но я хорошо рассмотрел их вблизи и увидел следы. Это дело рук предателя Артура. Предсказание, которое нам дали, оказалось верным". Вот и все». Артур был распространенным именем в Империи. Можно было предположить, что убийцы находятся под влиянием этого правительства. Но зачем кому-то из Империи понадобилось приближаться ко второму принцу? И кем был этот предатель Артур? ...Подождите. В его голове возникла гипотеза. Это была странная, нелепая идея. Но если она верна, то объясняет, почему Звездная Ведьма больше не может прочесть судьбу второго принца. Мог ли Его Величество что-то знать? Поэтому он послал меня? Чтобы вычислить их? К сожалению, это было не то, о чем он мог беззаботно говорить с королем. Если дела пойдут плохо, его голова может полететь за неуважение к короне. Более того, если его гипотеза верна, это достаточно серьезное дело, чтобы потрясти королевство до основания. Луис не мог не улыбнуться. Он приложил руку ко рту и захихикал. «Лорд Луис, ваше лицо напоминает лицо злодея, разрабатывающего свои злодейские планы». «"Злодейские"? Не изображай меня злодеем. Просто когда я представляю себе гибель герцога Клокфорда, я так счастлив, что не могу перестать улыбаться. Вот и все». Если его гипотеза верна, то и герцог, и второй принц будут низложены. Луис не испытывал ни к одному из них никаких положительных чувств, поэтому у него не было причин проявлять милосердие. Но я должен держать это в секрете от Молчаливой ведьмы... Ее эмоции станут помехой. Он не знал, как она поведет себя перед лицом падения второго принца. Было бы безопаснее всего держать все в секрете до тех пор, пока не возникнет острая необходимость. Луис облизнул пересохшие губы и лукаво усмехнулся. «Издеваться над власть имущими так приятно». На следующий день после школьного фестиваля в Академии Серендии по одной из дорог в восточной части королевства ехала особенно шикарная карета. Карета была не только большой, но и использовала самые современные магические предметы для поглощения тряски. В этой большой и удобной карете ехали герцог Ренберг, его жена, несколько слуг и человек в дорожной одежде. Путешественник сидел прямо перед герцогом, неискренне улыбался и говорил столько, сколько ему позволяли. "У-ху! Я должен извиниться за все это, милорд, - такой захудалый человек, как я, едет в вашей шикарной карете". Путешественника звали Варфоломей. На вид ему было около двадцати лет, а вокруг коротких черных волос была повязана бандана. Герцог Ренберг, дававший лишь краткие и простые ответы, был стройным мужчиной средних лет. Если быть милосердным, то можно было бы сказать, что он «элегантен», но на самом деле он выглядел довольно беспомощным. Герцог сказал таким тихим голосом, что его почти заглушил стук колес: "Нет, нет, не волнуйтесь. Эта карета так удобна именно благодаря вам, Варфоломей". Карета, в которой герцог Ренберг и его супруга накануне посетили школьный праздник в Академии Серендии, сломалась по дороге домой. Часть магического предмета, поглощавшего тряску кареты, была повреждена, и дребезжание стало еще сильнее. Кареты, оснащенные магическими предметами, были удобны, но проблема заключалась в том, что не так много людей могли их починить. Тем более посреди дороги. Их группа застряла, не в силах что-либо сделать, когда мимо проходил Варфоломей. Он сказал им, что является странствующим инженером, а затем использовал только те инструменты, которые были у него под рукой, чтобы починить повозку. Судя по всему, в прошлом он работал в мастерской по изготовлению магических предметов. Именно поэтому герцог был так благодарен и пригласил его в свое поместье, а также привел в карету. «Как только мы прибудем, позвольте мне поблагодарить вас», - сказал герцог. "Это было бы просто замечательно, милорд. Я хотел кое о чем спросить вас. Как вы видите, я инженер, но вот уже несколько лет не могу найти работу..." Он запнулся, намекая на то, что хотел бы, чтобы тот помог ему найти работу. Герцог благосклонно кивнул. «В таком случае, почему бы вам не поработать на нас?» «Вы уверены?!» - вскричал Варфоломей. "Это было бы замечательно! Я хорошо владею руками, но это, честно говоря, все, что у меня есть. Если у вас есть какая-то работа, которую нужно делать, я возьмусь за любую. Я могу красить стены, ремонтировать конюшни, даже чинить одежду - все, что вам нужно, милорд, только скажите!" Еще один человек сидел в карете, направлявшейся во владения герцога Ренберга, и тихо подавлял свою панику. Он был шаманом - и однажды вступил в связь с домом Олбрайтов, украл его приемы и инструменты и сбежал. Не могу поверить, что Олбрайты уже пронюхали о моем местонахождении... Он был практически в бешенстве после того, как шаман Бездны заметил его, покидающего школьный праздник Академии Серендии. Если его поймают, он больше никогда не увидит свет. Нынешний глава семьи был еще молод, но предыдущая глава, теперь уже пожилая женщина, могла совершить любое злодеяние, если бы только захотела. Он будет чувствовать боль. Любую. В соответствии с учениями Дома Олбрайт, ему не дадут даже смерти как спасения. Его оставят в живых, чтобы он страдал - жестоко и унизительно. Он вспомнил злобную ухмылку предшественника шамана Бездны и содрогнулся. Этот человек... Этот благородный человек защитит меня от Олбрайтов. Я просто знаю это. Но если мои исследования не принесут результатов, они в конце концов бросят меня. Как бросили Виктора Торнли и его магию ментального вмешательства. Виктор Торнли, бывший преподаватель Академии Серендии, был брошен в тюрьму за присвоение школьных средств и использование запрещенных магических средств. Второго шанса расцвести как магу у него уже не будет. Я должен закончить это кукольное проклятие как можно скорее, пока меня тоже не прервали. Я не позволю этому закончиться здесь, - подумал мужчина, сжимая кулаки на коленях. Его руки были уже достаточно испачканы. Теперь пути назад не будет. «Похоже, ты весьма искусен, Варфоломей», - сказал герцог Ренберг. « Тебе потребовалось совсем немного времени, чтобы починить волшебный предмет нашей кареты». Варфоломей широко раскрыл рот и рассмеялся. «Ва-ха!» Он всегда был громким человеком. Он почесал бороду, а затем снова заговорил с торжественным видом. "Я не заслуживаю такой похвалы, милорд. В магических предметах заложено множество тонких расчетов, и если хотя бы один из них пропадет, вся вещь развалится. Все, что я сделал, - это подсунул замену недостающему элементу". «О? Расчеты, говоришь?» "Да, магические предметы, да и вообще магические формулы - все это просто мир чисел, если разобраться. Они, можно сказать, просто напичканы ими". Замаскированный шаман затаил дыхание при этих непринужденных словах. «Мир наполнен числами». Так всегда говорил человек, которого он больше всего ненавидел. А-а-а-а... Даже в смерти твои слова продолжают мучить меня... Твое существование подобно проклятию, Венедикт. Виктор Торнли был заключен в тюрьму. Венедикт Рейн был сожжен на костре. Оба они встретили свою гибель. Я не потерплю поражения, сказал он себе. Я не могу... Считалось, что шаманские искусства - это яд, который вырывается из бездны в сердце человека. Несмотря на то, что этот яд медленно разъедал его разум, мужчина цеплялся за его техники. Теперь это было все, что у него осталось. ---------- Персонажи Персонажи на данный момент [[image:/storage/reader-images/af9a06ce80c1c6867b74f9006b9b05290cb341de.png]] [[image:/storage/reader-images/72eb526d5f3eeb7044f84cf2fd876cecdbbef7e7.png]] [[image:/storage/reader-images/8f3cc8c4055d946e20368adf18674c8a7103df86.png]] [[image:/storage/reader-images/4329567331e0f0e8cccd03e912be1ba4d2a86887.png]] [[image:/storage/reader-images/ce60d7000d1de97cd20c3facf9566c457ef37f68.png]] ---------- Послесловие автора Послесловие Благодарим вас за покупку книги «Секреты молчаливой ведьмы», том 4. Эта книга содержит полный цикл о школьном фестивале. В веб-версии этой части истории было около 80 000 знаков, и с самого начала я запланировал, что она будет вести к следующему эпизоду. Когда на встрече мне сказали, что я могу сделать из школьного фестиваля полноценный том, я очень обрадовался, что смогу написать для него больше! И я написал. Да так много, что уперся в лимит символов. ...Похоже, история действительно повторяется. После окончания школьного фестиваля пятый том будет посвящен зимним каникулам, но мы решили, что между ними будет еще один эпизод, содержащий совершенно оригинальную историю. Его официальное название - Secrets of the Silent Witch IV -After- The Silent Witch's Case File. Он будет полон глупых или, скорее, живых историй, в которых будут фигурировать окружающие Монику люди: черный кот и горничная, выуживающие бесполезные знания из книг; президент - закрытый фанбой; вице-президент - орущий; потупленные глаза, которые тянут во все стороны; сын мясника, летающий вокруг; злодейка - злодейка... В общем, Тихая Ведьма как обычно. Выход послесловия четвертого тома запланирован на октябрь 2022 года в Японии. Первый том манга-адаптации Тоби Таны также уже поступил в продажу в Японии. Ее техника потрясает - использование панелей и речевых пузырей, разнообразие и темп, а также то, как очаровательно она рисует персонажей. Как автор оригинала, я чувствую себя ребенком на экскурсии, наблюдающим за работой мастера. Пожалуйста, продолжайте поддерживать манга-адаптацию Secrets of the Silent Witch. Мне нравится сцена, где Неро пьет кофе. Нанна Фудзими, еще раз спасибо за великолепные иллюстрации. Прически такие замысловатые! И восхитительны! Видеть их в полном цвете на вставках было очень трогательно. Моника выглядит настолько замечательно, что даже не разбираясь в моде, она светится при виде себя в зеркале. Это так трепетно - видеть, как сцена оживает на такой картинке. Мне особенно нравится, как Неро - маленький пушистый шарик на ее голове на цветном развороте спереди. Этот четвертый том вышел в свет только благодаря поддержке многих людей. Я хотел бы выразить искреннюю благодарность всем моим читателям. Я также благодарю всех, кто прислал мне письма от поклонников и сезонные открытки. Я так счастлив слышать ваши впечатления и поддержку из первых уст. Я обожаю читать письма и никогда не устаю наблюдать за тем, как они отличаются по стилю - то нежные и красивые, то маковые и милые. Всякий раз, когда я вижу милого персонажа, о котором никогда раньше не слышал, я не могу не улыбнуться. А каждый раз, когда я открываю письмо, запечатанное сургучом, я выпрямляюсь в кресле. Некоторые люди даже прилагают великолепные иллюстрации или милые закладки, и я постоянно ищу красивый футляр, чтобы хранить их все в нем. Правда, спасибо вам всем большое, большое. Я буду и дальше посвящать свои силы писательству, так что, надеюсь, мы снова встретимся в следующем томе. Мацури Исора ---------- Послесловие переводчика Мой 7 перевод книги... "Не за день, так за 2", видимо, именно таким принципом я руководствовался. Что по книге: 1) Феликс явно уже как ревнивец по отношению к Монике выставляется. 2) Бриджит выглядит как новая антагонистка. А теперь вспомните, как всё, что с ней связано, было порезано в аниме. 3) Начинаются жёсткие политические игры. Будет сложнее за всем уследить. 4) Спасибо автору за послесловие, не зря я принялся его переводить. Просто в анлейте следующий том носит номер 4.5, что весьма странно. И по иллюстрациям (и немного тексту, при беглом осмотре) выглядел как филлер. Технически, его филлером нельзя называть, но суть понятна - он скорее как ответвление идёт. В послесловии автор объяснил всю ситуацию. Я его буду переводить и выложу сюда, т.к. не стоит плодить кучу страниц на сайте. 5) С принцем уже достаточно много намёков. Аниме в этом плане быстрее, уже в нём жирные намёки. Жаль, я спойлеров словил. 6) Моника уже раз десять дала понять, что не смыслит в романтике. Вообще, анлейт Ведьмы очень даже приятный: заметьте, тут никаких суффиксов японских нет! Поэтому переводится легко. 7 том будет не раньше ноября, а 2 том спин-оффа, который я тоже собираюсь переводить, вроде в феврале следующего года будет. В обоих случаях, я говорю про анлейт. Кстати, так какого пола автор? В японских именах не разбираюсь + они нередко псевдонимы используют. В свете определённых обстоятельств тайтла, настоятельно прошу подписаться на мой тг канал, т.к. да, судьба ранобе слишком туманна. В качестве бонуса, вы там найдёте много интересного и познавательного по тематике переводов. https://t.me/Perevodchik_S_Divana Да, я не устану это вписывать. ---------- Начальные иллюстрации Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/dcd55227bb69b8eea9956f229b901e686a1124ff.png]] [[image:/storage/reader-images/2adbafb8f107ddb98d047feaf1ab8ed040b5667c.png]] [[image:/storage/reader-images/e76c49d0147699d132a9667de798d09071c07025.png]] [[image:/storage/reader-images/fac81a3c96940dfdbd56c7cd4cec388e37527c50.png]] ---------- Содержание Содержание ПРОЛОГ: Семь мудрецов и тайна библиотеки ИНТЕРМИССИЯ: Пусть утренняя роса принесет вам удачу Случай I: Шальные рассуждения детектива Черной кошки: ~Тайная миссия хулиганов по чтению книг~ ИНТЕРМИССИЯ: Я и вор первой любви СЛУЧАЙ II: Борьба ледяного отпрыска и сына мясника: ~Мясной вор и потерянная девушка~ ИНТЕРМИССИЯ: Сила, способная противостоять несправедливости СЛУЧАЙ III: Меланхолия циника: ~Музыкант Плейбой и слухи о старом общежитии~ ИНТЕРМИССИЯ: Скрипка в ясный день СЛУЧАЙ IV: Тайные маневры злодейки: ~Очарованный сон~ ИНТЕРМИССИЯ: Встреча ослепительной семьи злодеев ЭПИЛОГ: Маленькая тайна тихой ведьмы СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: С благодарностью от Тихой Ведьмы ПЕРСОНАЖИ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОСЛЕСЛОВИЕ ---------- Пролог Семь Мудрецов и секрет библиотеки Пролог Семь Мудрецов и секрет библиотеки Библиотека Хеймса-Налии, расположенная на северо-западе королевства Ридилл, представляет собой собрание томов с такой историей, что превзойти ее может только библиотека Аскарда, самая известная в стране. В Хеймсе хранится множество драгоценных книг прежних эпох, и не только ее коллекция, но и само здание имеют большую историческую ценность. Однако, к сожалению, число посетителей с каждым годом уменьшается из-за трудностей, связанных с проездом к библиотеке и обратно. Многие предполагали, что в недалеком будущем Хеймс закроют, а потом угаснет и род библиотекарей-смотрителей этого заведения. И вот только что в этой самой библиотеке за прилавком беседовали две девушки. "Посмотрите-ка на это", - сказала девушка чуть моложе. "Мне было так скучно, что я нарисовала цветок на журнале регистрации посетителей и добавила милую ленточку. Думаю, это моя лучшая работа..." «Не могла бы ты просто сидеть здесь и стараться выглядеть умной?» - ответила старшая. «Сегодня к нам приехали мудрецы из столицы». "Разве они не сменили двух из них полгода назад? Кажется, они привезли Барьерного мага и... Погодите, а кто был второй?" "Лорд Луис Миллер - маг Барьера, а второй была леди Моника Эверетт, молчаливая ведьма. Они и придут, а также еще один - лорд Рэй Олбрайт, шаман Бездны". В коллекции Хеймса было множество гримуаров и шаманских томов. Управлять ими было крайне сложно, а некоторые даже требовали запечатывания барьеров. Цель визита мудрецов заключалась в том, чтобы починить их и усилить печати. "Барьерный маг - бывший капитан Магического корпуса, верно? Он такой сильный и в то же время такой джентльменский и очаровательный. Хи-хи... Интересно, есть ли у него кто-то особенный?" "Ни в коем случае не просите у него автограф и не спрашивайте его контактную информацию, понятно? Вы запятнаете репутацию библиотеки". «Да, маааам!» - с энтузиазмом ответила младшая девочка. В этот момент из-за окна, которое они оставили открытым для проветривания, послышался грохот чего-то, катящегося по земле. Это не было похоже на колеса конной повозки - это было что-то меньшее, возможно, просто тележка. Девушки обменялись взглядами, гадая, не перепутали ли они день следующей поставки книг, как вдруг двери, ведущие в библиотеку, распахнулись. Первым появился мужчина с каштановыми волосами, заплетенными в косу; именно он открыл двери. У него было красивое женственное лицо, а на правом глазу он носил монокль. Несмотря на лето, он был одет в халат, расшитый золотыми нитями. В руке он держал золотой посох, ростом с него самого, и опирался на правое плечо. В Ридилле длина посоха мага означала его ранг. Только тем, кто находился на самой вершине магического мастерства - Семи мудрецам, - разрешалось носить посох высотой с человека. "Добрый день. Меня зовут Луис Миллер, маг Барьера. Мы прибыли по просьбе смотрителя библиотеки". Он улыбнулся, дружелюбно и привлекательно, но глаза обеих девушек были прикованы к чему-то позади него. В левой руке мужчина держал веревку, прикрепленную к ручной тележке, остановившейся возле библиотеки. Очевидно, Луис проделал весь этот путь, таща за собой тележку. Сама тележка была довольно скромной, больше похожей на небольшую дверь с приделанными колесами. В ней ехали еще двое, каждый из которых был одет в такую же мантию, как и Луис, и каждый лежал неподвижно, как труп под суровым летним солнцем. Когда девушки за стойкой переглянулись, маг Барьера улыбнулся еще более ослепительно. «Я знаю, что мы только что прибыли, но не найдется ли у вас случайно чашечки воды?» Взгляд старшей девушки тут же вернулся к Луису. «Сегодня довольно жарко, сэр», - ответила она. «Я сейчас принесу вам холодной воды...» "Нет, обычной воды вполне достаточно. И вообще, чашки не понадобятся. Принесите ведро", - сказал Луис, оглядываясь на пару хромающих тел на телеге. «Мне хочется обрызгать этих двух черносливинок». Услышали они его голос или нет, но два чернослива медленно поднялись с поверхности тележки. «Мы... мы уже приехали...?» «Ооо... Что-то мне нехорошо...» Первым поднялся молодой человек с фиолетовыми волосами. Второй, выкатившийся из тележки мгновение спустя, был невысокой девушкой со светло-коричневыми волосами, заплетенными в беспорядочные косы. Ни у одного из них не было цвета лица, и оба прикрывали рот рукой. Луис холодно посмотрел на них. "Неужели вам нечего сказать? Я был так добр, что притащил вас обоих сюда". На его ледяное замечание фиолетововолосый мужчина и девушка с косами переглянулись и издали странные стонущие звуки. «Тьфу, летнее солнце, оно жжет мне глаза... Лето отказывается любить меня... Я такой нежный, что сохну... Тень... Где же тень...?» Фиолетововолосый мужчина корчился, прикрывая глаза. Но в конце концов, скребясь по земле, как высохшее насекомое, ему удалось спрятаться за полками рядом с прилавком. Девушка с косами, напротив, схватилась за голову сквозь капюшон и зарыдала. «Новые места - это страшно, новые места - это страшно, новые места - это страшно... Ах... Вааахх!» Теперь уже открыто рыдая, она неуклюжими, чавкающими шагами подбежала к окну и завернулась в шторы. Из-за этого она стала похожа на несезонного червяка. «Ах, тень... Пожалуйста, люби меня, тень...» «Нееет... Ваааа... Я хочу домой!» Пока мужчина умолял тень о ласке, а девушка укрывалась за шторами, Луис тяжело вздохнул. «Вернитесь в человеческий облик, пожалуйста», - обратился он к ним. «Если только вы не хотите, чтобы я засунул ваши головы в это ведро с водой». Поведение мага Барьера было джентльменским, но его слова произвели совсем другое впечатление. Две девушки за прилавком ошарашенно смотрели на него. Мудрец как ни в чем не бывало продолжал собирать сведения о посетителях библиотеки. «О, это очень мило», - сказал он, увидев украшенную ленточкой обложку. Это случилось примерно за год до того, как Монику Эверетт, Тихую ведьму, вытащили из ее хижины и поручили охранять второго принца. Став в пятнадцать лет самым молодым кандидатом в Семь Мудрецов, она уединилась в горах, занявшись личными исследованиями и работой, связанной с цифрами. Это была спокойная жизнь. Однажды ясным летним утром Луис, еще один Мудрец, пришел к ней в гости. Она мирно спала под столом, прижав к груди эссе, которое закончила за ночь. И кровать, и пол в домике были завалены океаном книг и других документов. Единственное свободное место было под столом, поэтому она свернулась там калачиком и уснула. Она все еще лежала на том же месте, когда услышала раздраженный голос, обратившийся к ней от входа. «Мой друг Мудрец», - сказал он. «Ты ведь не собираешься снова спать там, не так ли?..» "...Господин Луис? Если вам нужен документ, пожалуйста... ммм, просто возьмите его..." «Документы - это не то, за чем я пришел». Луис ловко переместился по покрытому бумагами полу и физически вытащил Монику из-под стола. "Я здесь ради тебя. У нас есть работа". На этом воспоминания Моники оборвались. Она снова заснула. В следующий раз она проснулась уже в карете, направляющейся в библиотеку Хеймса-Налии. «Доброе утро, моя коллега Мудрец». «......» "Вы должны простить карету. Если бы мой дух был здесь, мы могли бы просто полететь. К сожалению, сейчас она одолжена моему старшему ученику". Моника подумала, что ему следовало бы извиниться за то, что он увез ее против ее воли, а не за средство передвижения. Он практически похитил ее. Не найдя слов, она увидела, что в карете с ними едет еще кто-то - молодой человек с фиолетовыми волосами, одетый в такую же мантию, как у Луиса. Это был Рэй Олбрайт, шаман Бездны и еще один из Семи мудрецов. Хотя с момента посвящения Моники прошло почти полгода, она мало общалась с другими мудрецами, кроме Луиса. Рэй, в частности, почти никогда не приходил на собрания, а когда приходил, то просто сидел в углу, бормоча про себя. Это только усложняло разговор с ним. Даже сейчас, сидя по диагонали напротив нее, он уже глубоко погрузился в свое кресло, бормоча про себя. Моника тактично отвела глаза. «Где мы?» - спросила она Луиса, который сидел напротив нее. "Почему я в...? Куда едет эта карета...?" "Наш пункт назначения - библиотека Хеймса-Налии. Точнее, ближайший к ней город. Он называется Роа". Последний вопрос был единственным, на который она получила внятный ответ. Моника и раньше слышала о библиотеке, учитывая, насколько древней и известной она была. Однако она никогда не посещала ее лично. Почему Луис повел ее туда? Словно отвечая на ее невысказанный вопрос, Луис продолжил. "Библиотека попросила нас отремонтировать ее шаманские тома и восстановить печати на гримуарах. И подождите, пока вы не услышите, сколько их - более четырехсот!" За один день столько не сделать. Потребуется не меньше двух, даже если они будут работать быстро. А в зависимости от того, с какими печатями они имели дело, могло потребоваться и больше. «Да и горло у меня пересохнет, как старая шелуха, если мне придется самому делать столько запечатываний, согласитесь?» Магия запечатывания требовала заклинаний, как и любая другая магия. Некоторые из них могли потребовать двадцати или тридцати минут сосредоточенного пения. Моника поморщилась. Она поняла, к чему клонит Луис. С видом священнослужителя, читающего молитву, мужчина приложил руку к груди. "Но, похоже, сильные мира сего не оставили меня... ведь у меня есть очень надежный коллега. Невероятно, но так случилось, что это единственный человек в мире, который может использовать магию без песнопений". Ведьма, прославившаяся своими непроизносимыми заклинаниями, молчала, верная своему титулу. Тирания Луиса заставила ее растеряться. Совершенно не обращая внимания на ее реакцию, Луис поднял с соседнего сиденья сверток ткани и протянул ей. « Это было на спинке твоего кресла, и я принес это». Это была ее официальная мантия Мудреца. Она перевела взгляд с него на Луиса и обратно. Он улыбнулся и похлопал ее по плечу. "В любом случае, заранее спасибо за то, что справишься с запечатыванием без заклинаний! С более сложными барьерами я разберусь сам". Этот человек был полным деспотом. Тем не менее Моника не могла отказаться. Ее вытащили из дома, не дав ничего захватить, а карманы были пусты. Библиотека Хеймса-Налии находилась в лесу, примерно в тридцати минутах ходьбы от города Роа. Когда-то путь был немного быстрее, но оползень за год до этого перекрыл дорогу. Теперь, чтобы посетить библиотеку, нужно было пройти по тропинке, слишком узкой для карет. Однако к тому времени, как они добрались до Роа, Моника и Рэй были на грани срыва от укачивания и летней жары. Они были явно не в состоянии пройти весь путь до библиотеки. Однако Луис Миллер был не из тех, кто предлагает своим спутникам отдохнуть, пока они не почувствуют себя лучше. Вместо этого мужчина, который умудрился читать книгу на протяжении всей поездки в карете и при этом не заболеть, отправился в город, взял напрокат ручную тележку и погрузил на нее Монику и Рэя. Затем он прикрепил к ней веревку и отправился в сторону библиотеки, тяжело ступая и таща за собой тележку. Дотащив их до места назначения, как багаж, Луис снял Рэя с его места в тени, а Монику - с ее штор и привел обоих в хранилище книг по магии, расположенное в задней части библиотеки. Помещение было довольно тесным. Справа от входа стояли пять равномерно расположенных книжных полок. Слева стоял рабочий стол, на котором лежали необходимые инструменты и список книг для ремонта. Луис отпустил Рэя, и тот тут же облокотился на стол и начал недовольно ворчать. «Ты должен был дать укачанным коллегам отдохнуть в городе... Но ты притащил нас сюда как груз... У тебя зияет дыра там, где должно быть твое сердце...» "Если бы я подождал, пока вам двоим станет лучше, солнце бы уже зашло. Как ты думаешь, зачем мне вообще понадобилась помощь Молчаливой Ведьмы? Чтобы мы могли закончить все это до конца дня", - объяснил Луис. Он разделил книги по степени сложности ремонта, его лицо изображало серьезность. «В конце концов, завтра у меня свидание с невестой». Моника и Рэй замерли и уставились на своего коллегу. Два младших мага смотрели на него так, словно не были уверены, что он человек. Но Луис невозмутимо продолжал. «А есть ли что-то более важное, чем свидание с невестой?» - спросил он, как будто ответ был очевиден. Рэй начал кусать ноготь большого пальца и стонать. " Черт. Черт. Я так ревную... Когда у меня будет своя невеста, я брошу твои слова тебе в лицо, клянусь..." "А-ха-ха. Пожалуйста, сделай это!" "Держу пари, ты думаешь, что я никогда не смогу жениться! Черт побери, черт побери все это! Ты хоть представляешь, сколько раз я так о себе думал?! Я прокляну тебя! Я прокляну тебя, черт возьми! Я прокляну тебя так, что сиденье твоих штанов порвется во время свидания и опозорит тебя!" «О, моя невеста весьма щедра, уверяю тебя», - спокойно ответил Луис. «Если бы мои брюки порвались, она бы их тут же заштопала». Глаза Рэя потупились, и он упал со стула. Несчастный шаман схватился за сердце и забился в конвульсиях. «Отвечая на проклятие словами любви... Мое сердце теперь мертво от страданий... Причина смерти: убогость...» Не глядя на корчащегося на полу коллегу, Луис подтолкнул к Монике одну из стопок книг. «Мой коллега Мудрец, пожалуйста, поставьте на эти гримуары печати третьего класса, добавив формулы огнестойкости, если можно». «Конечно...» Моника взглянула на Рэя, принимая стопку книг из рук Луиса. В Королевстве Ридилл книги по магии и гримуары были четко разграничены. В общем, книги, похожие на учебники, в которых объяснялось, как использовать магию, или подробно излагалась ее теория, назывались книгами по магии, и они относились именно к книгам. Гримуары, напротив, использовали книгу лишь как носитель информации. В них формулы магии были написаны специальной краской, так что простое прочтение формулы вслух приводило к активации заклинания. Это были не книги, а скорее разновидности магических предметов. До современного развития магических предметов гримуары ценились как удобные инструменты, которые позволяли любому человеку легко использовать заклинание. Но мелкие пятна и разрывы, которые гримуары приобретали со временем, часто приводили к утечке маны и выходу из строя начертанных техник. А поскольку их носителем была бумага, они быстро портились. Около 80 процентов современных магических предметов, созданных после появления гримуаров, использовали формулы, выгравированные на минерале, а затем пропитанные маной. Эти магические предметы можно было активировать простым добавлением маны; они не требовали никаких заклинаний. Пользователю не требовалось никаких знаний в области магии, и он мог вызывать заклинания, используя лишь небольшое количество маны. Однако гримуары требовалось читать вслух, и их было сложнее держать в форме. Эти факторы привели к их постепенному упадку. Из-за этого библиотеки, в которых часто хранилось множество гримуаров, оказались в затруднительном положении. Поскольку с гримуарами было сложно обращаться, их хранение и уничтожение требовали значительных затрат и усилий. В последние годы стало принято устанавливать на неиспользуемые гримуары запечатывающие барьеры, так как это был самый безопасный и недорогой вариант. Посмотрим, в каком состоянии находится формула запечатывания этой книги... - подумала Моника, проверяя один из гримуаров, которые дал ей Луис. Если печать была слишком сильно разрушена, ей придется полностью удалить формулы и переделать их. В противном случае она могла бы просто восстановить и укрепить то, что было. В конце она записывала на листке бумаги степень износа гримуара и то, что она сделала для его восстановления, а затем повторяла процесс для следующего. У этого только легкий износ, - заметила она. Печать потрепалась, так что я ее восстановлю. А теперь я ее укреплю... Так, все готово. Восстанавливая каждый гримуар без песнопений, она свободной рукой записывала процесс. Поскольку ей не нужно было читать заклинания, осмотр каждого гримуара и запись работы занимали большую часть ее времени, чем само наложение формул запечатывания. "Мистер Луис... Я закончила запечатывать эту стопку, - сказала она, складывая пятидесятый гримуар на стол. Перо Луиса перестало двигаться. « Ты действительно невероятно способный маг в подобных ситуациях», - сказал он под глубоким впечатлением. «Подумать только, ты уже успела запечатать все эти книги за такое короткое время...» Техники запечатывания были подвидом барьерной магии, которая сама по себе была довольно сложной. С некоторыми барьерами Моника не могла справиться без песнопений, но для простых печатей это было не нужно. Это означало, что ее незачарованная магия была очень востребована для заданий с большим количеством таких печатей. Тем временем Луис занимался формулами продвинутых печатей, более мощными и сложными. Обычно их помещали в особо опасные гримуары, и, естественно, их активация требовала немалых усилий. Как маг-барьерист, Луис не знал себе равных в Ридиле, когда дело касалось барьерных техник - защитных барьеров, запечатывающих барьеров. Формулы запечатывания, которые он заносил в гримуары, были точны, как архитектурное чудо, и рассчитаны до мельчайших деталей. Барьерные техники требовали глубокого понимания магических формул и контроля над своей маной, настолько точного, что с их помощью можно было пропустить нить через игольное ушко. Луис обладал высоким уровнем мастерства в обеих областях и поэтому мог создать идеальный барьер, затратив минимум маны. Его мастерству не могла подражать даже Моника. Пока она рассеянно наблюдала за его работой, Луис бросил взгляд на книжные полки. «Так, теперь давай вернем книги, которые мы запечатали, на свои полки». «Хорошо...», - сказала она. Луис легко поднял стопку книг. Хотя он был стройным, время, проведенное в Магическом корпусе, дало ему силу рук и выносливость совсем иного уровня, чем у Моники. Ее хрупкие руки начали болеть уже после того, как она подняла всего пять толстых томов. Уф, какие они тяжелые... Она могла бы поднять их с помощью магии ветра, но, учитывая, что ей еще предстоит работа по запечатыванию, она хотела сэкономить ману. Дрожащими от напряжения руками она одну за другой возвращала книги на полки. Пока она старательно ходила туда-сюда между полками и столом, чтобы взять новые книги, сзади послышался голос. «...Привет». Мрачная, слабая интонация, готовая в любой момент исчезнуть, принадлежала Рэю. На секунду она подумала, что он обращается к Луису, но его розовые глаза были явно устремлены на нее. Моника тут же прижала к груди книги, которые держала в руках, и напряглась. Хотя этот человек тоже был Мудрецом, она никогда не разговаривала с ним по-настоящему. "Эм, да?! Что вы...?" Пока она тряслась от страха, Рэй сказал мрачным голосом: «Я хотел спросить тебя кое о чем, Безмолвная Ведьма... У людей обычно не очень хорошее впечатление о шаманских томах, не так ли?» Шаманские тома показывали читателю, как использовать шаманские, или проклятые, техники; сами книги не были прокляты. Как и книги по магии, они классифицировались как книги, а не как магические предметы. Именно из-за них Рэй присоединился к Луису и Монике для выполнения этой работы. Шаманские искусства полностью отличались от магических - даже система формул была совершенно не похожа на них. Поэтому для восстановления шаманских томов требовался человек, обладающий особыми знаниями. Рэй, единственный шаман среди Семи мудрецов, был доставлен сюда именно с этой целью. «Люди находят их жуткими, верно?» - продолжил он. «Настолько жуткими, что они думают, что будут прокляты, просто владея одним из них». «Эм, я, эм, извините, я не совсем... Эм, я не знаю!» «Если бы обложка была больше похожа на эту... как думаешь, девушки стали бы счастливее?» - спросил он, протягивая книгу. Это был один из шаманских томов, которые он чинил. Чуть раньше она мельком видела его обложку. Она была темно-красной, как засохшая кровь, но теперь выглядела совершенно иначе. Новая обложка была светло-розовой, на ней была изображена очаровательная девушка с букетом цветов в руках. Однако главным украшением стало название: Оригинальное «Введение в шаманское искусство» было заменено на «Мое первое очарование». Более того, и бумага, и краска, использованные в новой обложке, предназначались для ремонта гримуаров, а значит, были очень дорогими, изготовленными из растений и минералов, пропитанных маной. И в обложке было использовано очень много этой маны. Милая ленточка, цветы... Моника растерялась. Луис на мгновение перестал откладывать книги и сказал тоном, не терпящим возражений: «Вы собираетесь устроить выставку, посвященную напрасным усилиям?» "Это не впустую! Это... это мило! Правда?! Я воспользовался записью посетителей библиотеки... Я подумал, что так книга будет более привлекательной для девочек..." Судя по всему, новая очаровательная обложка была частью целенаправленных усилий Рэя по улучшению имиджа шаманского искусства. Но он вышел далеко за рамки простого ремонта - в результате получилась практически другая книга. Моника нервно спросила: «А тот, кто это написал, не разозлится...?» «Я автор», - ответил Рэй. «Но это, э-э-э, может обеспокоить работников библиотеки...» С другим названием книга уже не будет соответствовать их записям. Рэй на мгновение задумался, а затем стукнул кулаком по ладони. «Тогда я оставлю название "Введение в шаманское искусство", а в качестве подзаголовка добавлю "Мои первые чары"... А если я сделаю настоящее название поменьше, может, люди и не заметят... Хе-хе. Это наконец-то положит конец предубеждениям против шаманских техник как «грубых» и „жутких“...» Моника внимательно посмотрела на новую обложку Рэя. Похоже, он знал толк в искусстве: нарисованная им картинка была подробной, точной и очаровательной. ...Но какой бы восхитительной ни была обложка, сама книга все равно была учебником по проклятым искусствам. Луис вздохнул с досадой. "Шаманские тома посвящены тому, как сделать других людей несчастными, не так ли? Как сделать обложку симпатичнее?" «Не смейся над ними...», - пробормотал Рэй. «Хочу вам сказать, что одно из проклятий на самом деле повышает самооценку человека!» «Правда?» - сказал Луис. "Проклятие, повышающее самооценку? И что именно оно делает?" Рэй ухмыльнулся на этот вопрос - как и подобает злобной улыбке шамана. А потом, гордо выпятив грудь, ответил: «Слушайте и удивляйтесь, ведь это проклятие, повышающее самооценку... это проклятие, которое пробивает дырки в чужих носках!» Луис сел, не говоря ни слова, и спокойно продолжил работу над печатью. На реакцию собеседника, которая говорила лишь о том, что «это даже не стоит слушать», Рэй стукнул по столу и завопил: «Хотя бы выслушайте меня!» «Да, да», - беспечно пробормотал Луис. Рэй выглядел недовольным, но потом повернулся к Монике и начал гордо излагать ей свою речь. «Когда ты прокалываешь дырки в носках того, кого ненавидишь, это заставляет тебя думать, что они носят носки с дырками, а я ношу носки без дырок, что повышает твою самооценку... Это соответствует учению Дома Олбрайт о том, что проклятия существуют для того, чтобы заставлять других страдать, повышая самооценку человека за счет чужой боли...» «Хм...» Моника не могла придумать, что на это ответить. Луис, выглядевший совершенно сытым по горло, сказал: "Мой друг Мудрец, ты можешь быть с ним честной. Скажи ему, что все это удручает". «Не говори так!» - вскричал Рэй. "Есть даже проклятие, которое вводит тебя в сон твоей жертвы, чтобы ты мог издеваться над ней, пока она спит! ...Хе-хе. А во сне ты можешь говорить всякие вещи, которые обычно не можешь..." «А почему бы просто не сказать им это в лицо?» - спросил Луис. "Я не могу! Для этого и существует проклятие!" Рэй еще пару раз стукнул по столу, казалось, очень горько. Луис сжал в руках качающуюся банку с чернилами. "Пожалуйста, не сотрясай стол. А то чернила прольются". "Девушки любят чары! Так почему же они не могут полюбить и шаманские искусства?!" воскликнул Рэй. Моника не знала, что ответить. Ее не волновали амулеты на удачу и тому подобное. На самом деле ее гораздо больше увлекали шаманские техники, поскольку их можно было объяснить с помощью формул. Она неловко пошевелила руками. «Чары, да?» - сказал Луис, его перо снова зашевелилось. "Помню, они были очень популярны, когда я учился в школе. Это действительно возвращает меня в прошлое". Как и Моника, маг Барьера был выпускником Института подготовки магов Минервы. Она была удивлена, узнав, что все студенты - подмастерья магов - помешаны на чарах сомнительной эффективности. «Значит, чары... были популярны... и в Минерве?» Моника обычно целыми днями сидела в лаборатории и никогда не участвовала ни в каких школьных причудах. К тому же она закончила школу на год раньше, чем Луис, и понятия не имела, о чем говорит Луис. Когда Моника в замешательстве склонила голову, Луис перестал писать и посмотрел на нее. «Не только в "Минерве",» - сказал он. "Они популярны среди детей повсюду. Можно сделать талисман на удачу, капнув утренней росой на цветочный аксессуар, или написать любовное письмо синими чернилами, чтобы добиться взаимности... Уверен, в наши дни даже студенты знают об этом". Утренняя роса на цветочном аксессуаре? подумала Моника. Синие чернила для любовного письма? Естественно, она никогда не слышала о подобных чарах. Она нахмурила брови и сложила руки. «Чистая вода более эффективна для впитывания маны, чем утренняя роса», - сказала она, предлагая свою точку зрения на этот вопрос как маг. "И если вы не пишете формулу ментального вмешательства специальными чернилами из гримуара, использование синих чернил не должно оказывать никакого влияния на чьи-то чувства. Я не понимаю логики". Луис пожал плечами и усмехнулся. «Но утреннюю росу достать сложнее, а синие чернила дороже», - заметил он. "Они оба особенные - обычно ты ими не пользуешься. А использование чего-то особенного повышает самооценку. Другими словами, все дело в чувствах. В этом весь смысл". «О...» Использование особого предмета для повышения самооценки? Для Моники это не имело смысла. Зачем цепляться за такие неопределенности, если можно успокоить свой разум уравнениями? Чары... Вряд ли я буду иметь с ними дело, пока жива, подумала она, медленно возвращаясь к задаче. "Кстати, мой добрый шаман, - не останавливаясь, сказал Луис. Рэй уже прилип к столу. Его глаза переместились на Луиса. «Мое сердце уже разрывается на части... Пожалуйста, больше никаких твоих издевательств...» "Тебе ведь нужно разрешение на просмотр шаманских книг, не так ли? Обычные книги - это одно, но ты пытаешься сделать так, чтобы книга с ограниченным доступом, содержащая специальные знания, понравилась молодым девушкам, в то время как ее почти никто не будет читать. Я действительно не могу придумать ничего более бессмысленного, чем это". Его логика была здравой. И все же это было хуже, чем издевательство, - это была откровенная жестокость, способная вырезать человеку сердце. Рэй громко закашлялся, словно выплевывая кровь, затем опустился на стол и перестал двигаться. «Э-э-э, мистер Луис...», - заикаясь, пролепетала Моника. «Мой друг Мудрец, не могли бы вы вернуть и эти книги на полки?» - сказал Луис, складывая в стопку еще несколько запечатанных книг. Он даже не взглянул на шамана. Моника закрыла рот, взяла книги и направилась к полкам. «Последняя... Фух». Вернув последнюю книгу на место, Моника перевела взгляд с одного конца книжной полки на другой и вытерла пот со лба. Хотя у нее была дурная привычка раскладывать книги по своим личным правилам, на этот раз она проследила, чтобы все они были расставлены по порядку, в соответствии с именем автора. Жаль, что я не могу их реорганизовать, подумала она, втайне немного раздражаясь, глядя на полку. Но тут она заметила, что что-то не на своем месте. Что такое? Эта полка как-то отличается от предыдущей... Она отступила на несколько шагов, чтобы осмотреть всю книжную полку, и тут же обнаружила аномалию. Из пяти книжных шкафов в правой части комнаты первые четыре имели по десять полок, а тот, что стоял сзади, - только девять. Все они одинакового размера. Почему только в этом шкафу меньше полок? Если вы уберете одну полку из книжного шкафа одинакового размера, то на каждой из оставшихся полок, естественно, будет немного больше места. Но в книжном шкафу сзади, похоже, не было особенно больших книг. Если бы он был забит ими до отказа, Моника могла бы списать свое открытие на это и оставить все как есть. Но поскольку они были заняты работой над гримуарами, полки в основном пустовали. Именно поэтому Моника заметила еще кое-что: на подложке самой нижней полки был неестественный шов с небольшой щелью. Зазор был как раз достаточно велик, чтобы просунуть туда палец. Этот книжный шкаф стоит точно в правом углу комнаты. А это значит... Моника просунула палец в щель и потянула. Подложка полки отодвинулась. Она оказалась права, и, когда она отодвинула доску в сторону, за ней открылось пустое пространство. Однако там была кромешная тьма, поэтому она не могла разглядеть, что там находится. «Что ты задумала, моя мудрая подруга?» - спросил Луис, с сомнением глядя на нее - она прижалась щекой к полу, а рукой уперлась в нижнюю часть книжной полки. "Мистер Луис, посмотрите. Там странное пустое пространство..." В середине предложения что-то обвилось вокруг ее правого запястья. Прежде чем она поняла, что происходит, это что-то втянуло в себя остальную часть ее руки, и она начала падать. Что?! Что это?! Что происходит?! Невероятное умение Моники считать и великолепные способности к магии оказались бесполезны: она была настолько растеряна, что не могла правильно построить формулы. Что это?! Что это?! Что это?! Все, что она почувствовала, - это ощущение перетянутого правого запястья, а затем невесомость. Она падала. Она не могла даже закричать, пока падала. Она услышала, как Луис напевает что-то сверху - заклинание полета. «Мой товарищ Мудрец!» - воскликнул он. Мгновение спустя кто-то с силой схватил ее за мантию. Конечно, она знала, кто это был - Луис использовал заклинание полета, чтобы запрыгнуть за книжную полку и спасти ее. Вокруг нее была тьма. Она не понимала, что происходит, но могла сказать, что Луис висит в воздухе, держась за ее мантию. «М-ми-ми-мистер Луис...» «Немного света, пожалуйста». «Йессер!» Моника зажгла маленький огонек на конце пальца, не произнося ни слова. Когда она это сделала, существо, обвившееся вокруг ее правого запястья, отступило от огня и уползло прочь. «Это была... растительная лоза?» - спросила она вслух, увеличивая магическое пламя, чтобы видеть дальше. Пространство, в котором они сейчас находились, оказалось высотой примерно в три этажа. Они с Луисом остановились в воздухе примерно на полпути вниз. Ее пламя было еще маленьким, поэтому она не могла видеть все пространство, но могла сказать, что оно неестественно большое. По крайней мере, гораздо больше, чем комната, в которой они только что работали. Более того, весь пол покрывали лианы растений и корни деревьев, которые извивались и корчились. Некоторые из них были тонкими, как та, что обвилась вокруг ее запястья, но другие были толще человеческой руки. Из-за того, что они медленно извивались то в одну, то в другую сторону, они напоминали змей, покрывавших пол. Моника раскачивалась в воздухе, подвешенная за мантию, пока Луис не подхватил ее под руку. Он раздраженно щелкнул языком. "Растения, увеличенные за счет маны... У меня очень плохое предчувствие. Мой друг Мудрец, не могла бы ты осветить это место посильнее?" Моника кивнула и сделала пламя больше, расширив поле зрения. Изначально здесь, должно быть, была небольшая потайная комната - достаточно маленькая, чтобы не пораниться, провалившись сквозь книжную полку. То тут, то там виднелись следы рукотворных построек. Однако растительность выкапывала все новые и новые пространства, в результате чего они достигли нынешних размеров. «Я использую заклинание обнаружения», - сказал Луис. " Поддерживай свет. Если они нападут, разберись с ними". После этих кратких указаний он начал читать заклинание. Вообще-то маг мог поддерживать только два заклинания одновременно. Поскольку Луис удерживал их в воздухе с помощью магии полета, использование заклинания обнаружения означало, что он не сможет применить ничего другого. Поэтому свет и защита достались Монике. Растения, возможно, приняв двух магов за врагов, выпустили в их сторону часть своих лиан. Из своего неустойчивого положения под рукой Луиса Моника с помощью незачарованной магии создала лезвия ветра, легко разрубив каждую из них. ...Лианы оказались прочнее, чем я предполагала. Должно быть, они пропитаны маной. Когда она расправилась с несколькими десятками лоз, Луис заговорил. "Я нашел ее. Это там - мощный источник маны, расположенный возле того корня дерева". Что бы это ни было, оно должно было стать причиной всего этого. Проблема заключалась в том, что они не могли атаковать его безрассудно. Если догадка Моники насчет источника верна, то, уничтожив его, они только усугубят ситуацию. Луис тоже это понимал: его лицо было мрачным, когда он смотрел на гроздья лиан. "Итак, как же нам с этим справиться...? Давайте пока вернемся наверх и перегруппируемся". Но тут сверху раздался крик Рэя. Моника подняла голову и с запозданием поняла, что несколько лиан дотянулись до дыры в библиотеке, из которой она упала. В конце концов Рэя, связанного лианами, потащили вниз, в дыру. Но он не упал, а остался на месте, подпрыгивая и раскачиваясь на кончиках лиан. "Что... что это...? Неужели все это время меня любили растения...?! Меня... меня любят? Эти растения показывают мне свою любовь?!" Моника потеряла дар речи. Глаза Рэя блестели в предвкушении, но она видела лишь жертву, которую собираются превратить в блюдо. Луис вздохнул. "Временами он бывает очень оптимистичным, не так ли? Возможно, ему не нужно проделывать дырки в носках людей, чтобы чувствовать себя хорошо". «Уммм...», - заикаясь, произнесла Моника. «Мы... мы должны помочь...» Когда она собиралась взмахнуть еще несколькими ветряными лопастями, Луис остановил ее и обратился к юноше. "Мой добрый шаман, к сожалению, тебя не любят. Эти растения хотят сделать тебя своей пищей на сегодня. Как трагично". [[image:/storage/reader-images/d9d4a50588081e29922cf4b5d2b692226ccc1238.png]] «Я... Я не любим... Я... Я... Вы... Вы играли с моим сердцем!» Рэй с ненавистью в глазах уставился на предательские лианы и издал тихий стон. "Я думал, меня любят... Я думал, вы любите меня... Я ненавижу вас, я ненавижу вас, я ненавижу вас! Как вы смеете играть со мной, вы, растения... Я прокляну вас, я прокляну вас! Я прокляну вас до самого конца земли!" Рэй быстро пробормотал заклинание. Узор на его левой щеке засветился пурпурным светом, затем отделился от тела и поднялся в воздух. Он прикрепился к связывающим его лианам, а затем растянулся и пополз по ним, как по кровеносным сосудам, разъедая их. «Если вы не хотите любить меня, я позабочусь о том, чтобы вы сгнили и никогда больше не приносили плодов!» Лозы вокруг него стали коричневеть и увядать, теряя свою власть над шаманом. В конце концов его болтающееся тело с треском упало в море лоз внизу. Проклятая печать распространилась от его места, разъедая остальные растения, заставляя их увядать одно за другим. Это было похоже на сцену из кошмара. «Наш добрый шаман сияет ярче всего, когда его бросают прямо на вражескую территорию, ты согласна?» - задумчиво пробормотал Луис. Для чего вообще этот человек взял своих коллег? Когда Моника издала тихий визг, маг прижал монокль к глазу. "Полагаю, мы должны его забрать, - сказал он. « Моя коллега Мудрец, не будешь ли ты так любезна позаботиться об остальных лозах?» «Хорошо...» Тридцать процентов растений, покрывавших пол, уже сгнили благодаря силе Рэя, а те, что еще не сгнили, двигались вяло. Луис, держа Монику под мышкой, использовал заклинание полета и начал стремительный спуск к скоплению древесных корней. И хотя лианы потянулись к ним в последнем, тщетном акте неповиновения, они были быстро разрублены на части ветряными лезвиями Моники. «Два корня впереди», - указал Луис. Моника прицелилась. Она поддерживала пламя, освещающее окрестности, поэтому могла использовать только одно заклинание. Она не могла позволить себе сделать ни одного выстрела впустую. С осью координат проблем не возникло. Вычисляем силу по предполагаемому уровню маны... Приблизительно рассчитав силу корней по количеству маны, содержащейся в лозах, она подогнала под нее силу своих ветряных лезвий. Можно было бы использовать более мощное заклинание, но тогда оно могло бы уничтожить то, что находилось под корнями. ...Вот так. Ее ветряные лопасти разорвали в клочья те корни, на которые указал Луис, оставив все остальное нетронутым. Край рта Луиса скривился в жестокой ухмылке. «Очень умело», - отметил он, погружая свободную руку в останки и выхватывая что-то изнутри. Когда его рука вынырнула, он держал гримуар с магическим кругом, напечатанным на черной кожаной обложке. Он был поврежден, как и следовало ожидать от столь старой вещи, и круг потускнел. Луис быстро произнес заклинание запечатывающего барьера. Мана потекла по кончикам его пальцев, затем образовала золотую цепь, обвившуюся вокруг черного фолианта. Каждое из ее звеньев представляло собой мощный барьер, созданный по собственной магической формуле. В конце концов цепи просочились в гримуар и исчезли. Однако формулы остались на книге, слегка приподнявшись над остальной частью обложки. «И она запечатана», - сказал он. Лианы и древесные корни с чавканьем упали на землю, лишившись энергии. Лишившись маны, остальные стали жертвами проклятия Рэя, увядая в немилосердных условиях. Покинув скрытое пространство, заваленное останками растений, и вернувшись в предыдущую комнату, все трое уселись обратно. Моника и Рэй были измотаны - ни у кого из них не было особой выносливости. Луис, напротив, как ни в чем не бывало рассматривал черный гримуар. Рэй, упираясь челюстью в поверхность стола, перевел взгляд своих розовых глаз на фолиант. "Значит, за всем этим стоит эта книга. Но что это?" «Надпись местами выцвела, но я могу разобрать имя автора», - сказал Луис. «Ребекка Роузбург». При виде этого имени Рэй и Моника широко раскрыли глаза. «Это же первая "Ведьма Терновника"!» - воскликнул Рэй. "Погодите! Правда?!" пролепетала Моника. «Я и понятия не имела, что это что-то настолько удивительное!» Первая Ведьма Терновника, Ребекка Роузбург, была такой легендой, что ее имя знал каждый в королевстве. У нее был талант управлять растениями, и ее розы стали известны как «Крепость роз-людоедов». По слухам, эта «крепость» уничтожила в жестокой кровавой бойне тысячу военных. Роузбурги по-прежнему были элитной семьей магов в Ридилле, и один из Семи мудрецов всегда происходил из их числа. Нынешняя Ведьма Терновника был пятым обладателем этого титула. (ПП: Напомню, что нынешняя "Ведьма" это мужик, и это ни для кого не секрет) "Мистер Луис..." - тихо произнесла Моника. «Разве гримуар, созданный первой Ведьмой Терновника, не будет очень, очень ценным?» «Семья, управлявшая этой библиотекой, должно быть, приобрела его в те времена, когда гримуары были гораздо популярнее...», - размышлял он. «И, несомненно, по нелегальным каналам». Это дало Монике представление об обстоятельствах. Тот, кто незаконно добыл этот гримуар, наверняка спрятал его в библиотеке и наложил на него запечатывающий барьер. Теперь, когда род смотрителей библиотек вымер, невозможно было узнать, кто из них был его владельцем. Однако несомненно то, что никого, кто знал бы о тайной комнате и гримуаре, не осталось в живых. Шли дни и месяцы, и книга, и запечатывающий барьер продолжали разрушаться. «Полагаю, в этом гримуаре содержались заклинания для управления растениями», - сказал Луис. «Должно быть, формулы просочились наружу и повлияли на растения вблизи потайной комнаты». Он сделал небольшую паузу и пожал плечами. "Дорога сюда была закрыта из-за оползня, верно? У меня такое чувство, что за это тоже надо благодарить растения. Кажется, я видел, как то тут, то там торчат корни". Потайная комната была значительно увеличена, а пол вырыт довольно глубоко. Легко было представить, как могли пострадать почва и растения вокруг объекта. Рэй сморщил нос и застонал. «Какой надоедливый гримуар». «Еще больше раздражает тот, кто не позаботился о нем должным образом», - сказал Луис. «Если бы они были живы, я бы выставил им счет за хлопоты и расходы по его повторному запечатыванию...» Он вздохнул. Жаловаться было некому. Даже если бы он захотел потребовать дополнительную плату за непредвиденные хлопоты, владелец гримуара давно умер, как и остальные члены их семьи. Гримуар первой ведьмы Терновника не значился в картотеке библиотеки Хеймса-Налии. Нынешние владельцы наверняка будут настаивать на том, что им ничего не известно о нем. Луис провел пальцем по запечатывающему барьеру, появившемуся на гримуаре. Он произнес короткий напев, создав простую печать, которая не продержится долго. Если гримуар действительно был написан первой Ведьмой Терновника, ему придется заново наложить на него печать высшего класса. «Придется использовать одну из своих лучших печатей, затем наложить еще одну печать на потайную комнату, чтобы сохранить ее в целости, и написать целый отчет о случившемся...» Перечисляя все новые задачи, Луис посмотрел на часы на стене. Был уже почти вечер, а им оставалось запечатать еще больше половины гримуаров. "Значит, на всю ночь. Пойду спрошу у старших разрешения остаться. Вы двое ждите здесь". «Подождите, почему я?» - спросил Рэй. «Как я тебе уже говорил», - ответил Луис. «У меня завтра свидание». Его моноклевые глаза опасно блестели, излучая мощное чувство давления. Моника и Рэй закрыли рты и вернулись к работе. Благодаря тому, что библиотека Хеймса-Налии расположена среди леса, по утрам в ней раздавался разрозненный птичий крик. В тот летний день, в ранние часы, когда было еще довольно прохладно, Моника, слушая птичий хор, выпустила из рук ручку. «Это было... последнее... Я закончила...» «А я покончил со всем ремонтом...» Пока они с Рэем отчитывались, Луис тоже закончил запечатывать свой последний фолиант, затем отпустил посох, откинулся в кресле и уставился в потолок с мешками под глазами. «Все готово... Я должен успеть на свидание». «Мистер Луис, когда начнется ваше свидание?» - спросила Моника. Луис взял себя в руки и ответил: "Прямо в полдень. Мы встречаемся у фонтана в столичном парке Рилтария". "Хм?! Постойте, но... это же слишком далеко..." Даже если бы он взял быструю лошадь, к тому времени, как он достигнет королевской столицы, уже наступит ночь. А карета заняла бы еще больше времени. Луис, однако, усмехнулся. «Я предчувствовал, что это может случиться, и вызвал своего контрактного духа». Маг Барьера был одним из немногих, кто заключил контракт с высшим духом ветра. Магия полета быстро истощала ману, поэтому люди не могли использовать ее долго. Дух ветра, напротив, без труда доставит его к месту назначения. Луис достал из кармана кольцо с изумрудом. Это был камень договора, связывающий его с духом. Держа его в руке, он быстро произнес. «Ринцбельфайд, дух ветра, в соответствии с договором, будь быстр ко мне!» В ответ на его призыв в окно ворвался порыв ветра, насыщенного маной. Он принес с собой крошечные частицы желто-зеленого света. А внутри этого ветра был...не дух Луиса, а листок бумаги. Он полетел вниз, к ним. В записке, почерк которой оставлял желать лучшего, было написано следующее: «Из человеческой культуры я почерпнула понятие „перерыв“, и сейчас я, как говорится, "беру" его. Я не вернусь примерно неделю. Пожалуйста, извините за мое отсутствие. Ринцбельфайд». На висках Луиса вздулись вены. «Эта... эта бесполезная, ни на что не годная служанка!» Он скомкал бумажку и выбросил ее в мусорную корзину, а затем взял в руки посох и быстро проговорил заклинание. Услышав слова, Моника и Рэй расширили глаза. «Мистер Луис!» - воскликнула Моника. «Это не... Вы же не... э-э-э... используете магию полета?!» "Это безумие! Даже для тебя!" - согласился Рэй. «Твоей маны не хватит, чтобы добраться до столицы!» Луис распахнул мантию спереди, чтобы было удобнее передвигаться, и поставил одну ногу на оконную раму. "Безумный? Далеко не так. Для женщины, которую я люблю, это ничто". С длинными, заплетенными в косу волосами, развевающимися на ветру, он выпрыгнул в окно. Рэй смотрел, как он уменьшается в утреннем небе. «Черт бы его побрал», - сказал он. «Он просто хотел использовать эту фразу, не так ли?» И вот, совершив подвиг, приближающийся к национальному рекорду по дальности полета, Луис Миллер оказался совсем близко от назначенного места. Но в самый последний момент его мана закончилась, и он плюхнулся в фонтан, где должен был встретить свою невесту. Говорят, что женщина, будучи очень великодушной, сразу же отругала его за безрассудное поведение, а затем самоотверженно выхаживала его. [[image:/storage/reader-images/ccb8e25280c7b0bdccdd42960a466fdf64271b01.png]] ---------- ИНТЕРМИССИЯ Пусть утренняя роса принесет тебе удачу ИНТЕРМИССИЯ Пусть утренняя роса принесет тебе удачу «Апчхи!» Барьерный маг Луис Миллер чихнул. Он сидел на диване у себя дома, после того как попытался использовать заклинание полета, чтобы успеть на свидание, но у него закончилась мана, и он плюхнулся прямо в фонтан неподалеку. После того как он выбрался наружу, слабый от нехватки маны, невеста притащила его домой, затем сняла с него промокшую мантию и заставила переодеться, прежде чем он успел сказать хоть пару слов. Она ловко справилась с ситуацией, как врач, чей пациент отказывается слушать доводы разума. Собственно, она и была врачом. Луис сидел на диване и пыхтел, когда женщина с темно-каштановыми волосами бодро вернулась. Это была Розали, его невеста и любовь всей его жизни. Она вернулась с сухой тряпкой и твердой рукой принялась грубо сушить его волосы. " Прости, Розали, мне больно. Эм..." "Как только волосы высохнут, тебе следует немного полежать. Недостаток маны иногда может привести к серьезным осложнениям..." "Со мной все будет в порядке. Даже без маны я могу прекрасно бегать". «Может, ты просто прислушаешься к предупреждениям своего врача?» Невеста Луиса была великодушна, но очень строга к своим пациентам. Вот и сейчас она смотрела на него как на пациента, а не как на любовника. Наше идеальное свидание испорчено! подумал он. И именно сегодня, как никогда... Его взгляд метнулся к невесте в предвкушении. «Знаешь, у меня сегодня день рождения», - сказал он. "Да, это так. С днем рождения". «......» "Мой подарок тебе - носовой платок, которым я только что вытирала тебя. Как только я его выстираю и высушу, я подарю его тебе". Традиции в разных регионах были разными, но обычно дни рождения отмечали в кругу друзей и близких. Особенно близкие друзья могли принести скромные подарки, например цветы или сладости. Так как этот день был запланирован на день рождения Луиса, он ожидал особой сладкой атмосферы, но теперь его невеста обращалась с ним как с пациентом. Если так пойдет дальше, она начнет кормить его так, словно он инвалид. Пока он сидел на диване, скрестив руки, и размышлял, как привлечь интерес своей чересчур серьезной возлюбленной, Розали заняла место рядом с ним. «Если бы ты использовал мои колени в качестве подушки, - сказала она, - твоя голова была бы слишком высоко, чтобы как следует отдохнуть». Значит, она велит мне лечь в постель и спать, подумал он и замолчал. Затем, понизив голос, Розали продолжила. «Но если это то, что нужно, чтобы заставить тебя лечь - что ж, я не буду против». Ее уши слегка покраснели. Луис сдержал внезапный порыв обнять ее прямо здесь и сейчас. Если бы он это сделал, она без лишних слов повалила бы его прямо в постель. "Ну, если ты настаиваешь, - ответил он. Положив голову ей на колени, он поднял на нее глаза и заметил маленькую заколку на одной стороне ее головы. Это было скромное украшение в виде цветка, которое он подарил ей в школьные годы. «Эта заколка...», - сказал он. Розали ничего не ответила, прикрыв глаза рукой. Ему хотелось верить, что под ее настойчивым требованием заткнуться и лечь спать она пытается скрыть свое смущение. Он закрыл глаза и вспомнил, как покупал заколку. Чары? Какая абсурдная мысль, - пробормотал он, взяв в магазине чернил бутылку синих чернил и вздрогнув от их цены. Вместо этого, поскольку он был еще студентом, он отчаянно искал утреннюю росу, чтобы нанести ее на цветочный аксессуар в качестве талисмана удачи. «На тебе это смотрится потрясающе», - закончил он, схватившись за запястье руки, прикрывающей глаза, а затем отодвинув ее в сторону и усмехнувшись. ---------- Случай I: Шальные рассуждения детектива Черной кошки: ~Тайная миссия хулиганов по чтению книг~ Случай I: Шальные рассуждения детектива Черной кошки: ~Тайная миссия хулиганов по чтению книг~ Феликс Арк Ридилл, второй принц королевства Ридилл, сидел на диване в своей комнате в общежитии Академии Серендии и читал кипу документов. Девяносто процентов из них касались фестиваля, который школа проводила два дня назад. Было несколько казусов, например, несчастный случай во время спектакля, но в основном студенты, преподаватели и гости остались довольны. Феликсу удалось наладить связи с ведущими фигурами как внутри королевства, так и за его пределами, которые были приглашены в качестве гостей. Его дед, герцог Клокфорд, судя по всему, тоже дал ему проходной балл. Конечно, даже теперь, когда все закончилось, оставалось еще много работы: следить за уборкой, решать все оставшиеся вопросы, читать благодарственные письма, проверять расходы и многое другое. В течение двух дней после фестиваля занятия в академии не проводились. В это время Феликс и остальные члены студенческого совета приходили в школу и занимались оставшимися обязанностями по проведению фестиваля. Сейчас был вечер второго дня; со следующего утра занятия будут проходить как обычно. К сожалению, до этого принцу предстояло просмотреть еще целую гору бумаг. Благодарственные письма должны быть в безопасности в надежных руках Эллиота и Бриджет, подумал он. Два секретаря Совета имели хорошие связи в высшем обществе и умели общаться с такими людьми. Именно они принимали гостей в день праздника и составляли приглашения и благодарственные письма. У Эллиота был красивый, эффектный почерк, а Бриджет свободно владела иностранными языками и могла справиться с гостями из-за границы. Проверив каждое из написанных ими благодарственных писем, Феликс убедился, что они проделали отличную работу, используя ссылки на разговоры, которые они вели на фестивале, а также темы, связанные с областью деятельности каждого гостя. Затем Феликс просмотрел следующую порцию документов. Сирил уже собрал все отчеты от президентов клубов и руководителей отделов, как я вижу. Он никогда не медлит. Каждый год несколько ответственных лиц опаздывали с отчетами. Но Сирил все подготовил заранее и даже обобщил информацию, чтобы Феликсу было легче ее просмотреть. С этим мог справиться только Сирил. Президенты клубов и руководители отделов были людьми надменными, но он заслужил их доверие. Нил, офицер по общим вопросам, составил подробное резюме по всем оставшимся вопросам с приложением списка. Нила, сына барона, часто считали слишком низкоранговым для студенческого совета, но, будучи членом Линии Посредников, он был искусен в управлении и переговорах. Очень искусен, и все это знали. Обычно именно он быстро подмечал мелкие детали, которые остальные упускали. Когда он рядом, это всегда очень полезно. Может быть, лучше начать подготовку к его приходу на пост следующего президента студенческого совета? Отложив эту мысль на будущее, Феликс взял в руки следующую пачку документов. Это были бухгалтерские отчеты, и они были полностью заполнены крошечными буквами и цифрами. «...Вау». Он не собирался издавать ни звука, но это было гораздо больше работы, чем можно было сделать за два дня. Срок подачи заявок истекал через две недели после фестиваля, и он знал, что говорил об этом. Но сама составительница, видимо, с ликованием погрузилась в расчеты и уже все закончила. Бухгалтер студенческого совета, Моника Нортон, была чрезвычайно талантлива в математике и очень неравнодушна к цифрам. Она первой похвалила его тело за соблюдение золотого сечения, а когда нервничала, начинала произносить уравнения как молитвы. Она была чудачкой и всегда была гораздо живее, когда просматривала бухгалтерские отчеты, чем когда болтала с ним. Было бы неправильно оставлять ее таланты без внимания. Он хотел бы помочь ей, раз уж граф Кербек и его дочь так холодно к ней относятся, но Кербеки были очень известным дворянским родом на востоке. Их военная мощь не знала себе равных в королевстве, и даже такой член королевской семьи, как Феликс, не мог легко вмешаться в их дела. Интересно, смогу ли я договориться с его дочерью... с леди Изабель Нортон. Множество людей в академии хотели заполучить ее в союзники, и Феликс не был исключением. На данный момент она не поддерживала ни одного из принцев, ловко сохраняя нейтральную позицию. Мне кажется, я мог бы привлечь ее к разговору о наших общих личных интересах, но... Их общие личные интересы - как только он подумал об этом, он вздохнул. В последнее время он был так занят работой на фестивале, что у него не оставалось времени на свои увлечения. С той ночи, когда они с Моникой остановились в заведении мадам Кассандры в городе Корлаптон, он не читал ни одной книги из тех, что ему нравились. Может быть, я немного почитаю перед сном, когда закончу со всем этим, подумал он, взяв в руки несколько последних документов для проверки. Последняя пачка не имела отношения к фестивалю. Вместо этого в ней сообщалось о знаменитой библиотеке в Ридилле, которая закрывается и передает часть своей коллекции в дар Академии Серендии. Феликс просмотрел список пожертвований, не ожидая ничего особенного. Но тут он затаил дыхание и широко раскрыл глаза. "Уил! Уил! Вильдиан! Срочно!" В ответ на его крики из кармана рубашки высунулась белая ящерица. Высший водный дух посмотрел на него тускло-голубыми глазами и жестко спросил: «В чем дело, хозяин?» Феликс жестом велел Вильдиану забраться на тыльную сторону его руки, и дух сделал это, приготовившись к худшему. Принц провел пальцем по названию одной из книг в списке. "Одно из этих пожертвований... Оно было составлено Молчаливой ведьмой. Леди Эверетт!" «......» Белая ящерица посмотрела на принца, словно собираясь что-то сказать, но промолчал. Феликс был взволнован, и его щеки вспыхнули розовым румянцем, когда он затараторил. "И это тот самый тезис, где она говорит о быстром песнопении, хотя ей вовсе не нужно песнопение! У нее такие глубокие познания, когда дело доходит до магических формул. Она даже знаменита тем, что сама создала несколько новых. В этой книге она пишет о том, как сократить одну из предложенных ею формул. Как поклонник «Тихой ведьмы», я просто обязан ее прочитать. Ты согласен, Вильдиан?" « Хозяин... Но это же книга по магии, а ты...» В ответ на невысказанный намек духа Феликс слегка опустил брови и грустно улыбнулся. "Да, я знаю. Если я одолжу ее, будет запись". Феликс знал, что его дед, герцог Клокфорд, регулярно проверял, какие книги он берет в библиотеке. Принцу было запрещено изучать магию, поэтому он не мог брать книги по этому предмету в школе - если бы он это сделал, герцог бы узнал. Пока он находился под властью этого человека, у него даже не было свободы выбирать, что читать. ...Но, несмотря на это, я хочу прочитать ее. Прямо здесь, в этой школе, в пределах досягаемости, лежала книга, написанная той, которую он обожал. Он подумал о том, чтобы встать в проходе в библиотеке и почитать ее, но будет очень плохо, если кто-нибудь увидит его. [[image:/storage/reader-images/deaca9cf8abc9607c7964177ca9267699ff7fca4.png]] Может, попросить Вильдиана подежурить, пока я читаю? Тогда он сможет одурачить любого, кто появится, иллюзией... Нет, это не сработает. Во второй библиотеке, где хранилась книга, тоже было несколько гримуаров. В отличие от книги, которая объясняла, как использовать магию, и была, по сути, учебником, гримуары были разновидностью магических предметов, пропитанных собственной маной. Из-за их присутствия в библиотеке был установлен барьер, предотвращающий любое вмешательство духов. Пока этот барьер существовал, Вильдиан не мог подойти ко второй библиотеке. Пока Феликс ломал голову над тем, как бы ему прочитать эту книгу, написанную его кумиром, ему на ум пришла одна девушка. "Вот оно! Я попрошу ее о помощи". «Ее?» - с сомнением спросил Вильдиан. Феликс заговорщицки подмигнул ему. «Мою подругу-хулиганку». Моника проснулась от того, что ей на щеки надавили мягкие, хлюпающие лапы. Приподняв тяжелые веки, она увидела знакомый потолок чердачной комнаты и черную кошку с золотыми глазами, которая смотрела на нее сверху вниз. Это был ее фамильяр Неро. Он прижал переднюю лапу к ее лбу и взволнованно сказал: «А виновник... ты!» «...Что я наделала?» - спросила Моника, сползая с кровати. Рин, красивая женщина в наряде горничной, ждала ее в сторонке и поклонилась ей. «Леди Молчаливая ведьма», - произнесла служанка, превратившаяся в духа, таким непринужденным тоном, каким говорят о добром утре. «Похоже, вы были виновницей всего этого». «И в чем же мое преступление?» спросила Моника, сбитая с толку. Рин взяла в руки книгу. На обложке значилось: «Дело знаменитого детектива Келвина Алкока». "Это детективный роман. Сейчас он очень популярен". Так вот оно что. Неро и Рин были одержимы этим романом - настолько одержимы, что втянули Монику в свою маленькую детективную игру, как только она проснулась. «Ты хоть представляешь, насколько крутые детективы?!» - спросил Неро. «Они намного умнее всех остальных и могут в мгновение ока раскрыть даже самое сложное дело!» «О...» У кота, похоже, было очень романтичное представление о детективе, но, по опыту Моники, такие люди были просто информационными брокерами. Они занимались тем, что шпионили за потенциально изменными партнерами или разыскивали потерявшихся домашних кошек - по сути, частные детективы. Но казалось, что герой этого детективного романа, Келвин Алкок, перехитрил даже военную полицию, раскрывая дела с драматизмом и интригой. "Итак, убийство происходит в особняке богатого парня, - продолжает Неро. "Жертву пронзают в сердце в абсолютно закрытой комнате. Орудие убийства нигде не могут найти!" Ее фамильяр пустился в пылкие объяснения по поводу исчезнувшего орудия и запечатанной комнаты. Вяло переодеваясь, Моника незаинтересованно заметила: «А не мог ли кто-нибудь запустить заклинание стрелы ветра дистанционно?» «Среди подозреваемых не было магов». «Преступник мог сбежать с помощью магии полета». «Маги не участвуют в этой истории!» «Тогда кто-то мог использовать магический предмет...» «Таких тоже не было!» «Хорошо, тогда я думаю, что это был дух...» «Преступник был человеком», - настаивал Неро. "И трюк, который он придумал, был невероятным. Я был совершенно потрясен!" Но прежде чем кот успел все объяснить, Рин быстро схватила его за шиворот. "Сэр Черный кот, вы не должны этого делать. Раскрытие тайны загадочного романа лишает удовольствия тех, кто его не читал". "О да. Ты права". Неро закрыл рот передними лапами. Моника не интересовалась загадочными романами и не собиралась читать их в будущем, поэтому ей было все равно, что Неро испортил секрет. «Если преступник не умеет пользоваться магией, он мог бы просто нанять того, кто умеет», - заметила она, продевая руки в рукава своего болеро. Неро в отчаянии посмотрел на нее. «Послушай... В таинственных романах главное, чтобы была скрытая хитрость». "Но разве это не нелогично? Чем грандиознее и замысловатее уловка, тем более нелогичной она кажется..." «"Нелогичный", да?» Фамильяр Моники бросил взгляд на ее стол, как будто хотел что-то сказать. Моника проигнорировала его и продолжила собираться. В данный момент она причесывалась. Период уборки фестиваля закончился, и занятия начинались в обычном режиме. Она не могла отвлекаться. "Я пойду наберу воды. Сейчас вернусь", - сказала она Неро и Рин, открывая дверь на лестницу. После того как Моника покинула чердачное помещение, Неро и Рин обменялись взглядами. «Это нелогично, верно?» - спросил Неро. «Да, это так», - ответил Рин. В загадочном романе «Дело знаменитого детектива Келвина Алкока» детектив говорит следующее: "Никогда не обращайте внимания на странности в повседневной жизни, какими бы пустяками они ни были. Истинные мотивы преступника всегда скрываются в нелогичном". Неро ловко запрыгнул на стол. Со времени школьного праздника в этой чердачной комнате изменились две вещи. Одна из них - белая роза, стоящая в вазе на столе. "Я уже видела эту розу раньше," - заметила Рин. «Леди Тихая Ведьма носила ее на школьном празднике». "О, точно. И к ней была привязана эта ленточка". К стеблю отцветшей белой розы была привязана голубая лента. Принеся ее в день праздника, Моника поставила ее в стеклянную вазу. Она собиралась набрать воды, чтобы заменить ее содержимое. Как правило, вода, полученная с помощью магии, содержала ману, поэтому не годилась ни для питья, ни для еды. То же самое касалось и полива растений. Впрочем, Моника была не против немного выпить и сама готовила воду для варки кофе. Но сейчас она собиралась набрать воды специально для этой розы. Насколько знал Неро, девушке никогда не нравилось расставлять цветы в вазах и ухаживать за ними. Однажды он по прихоти нарвал для нее цветов, но она не восхитилась и не оценила их. Вместо этого она повесила их возле входной двери, чтобы использовать свойства трав, отпугивающих насекомых. Если она выставила розу в своей комнате, значит, что-то не так. Это было не единственное новшество. Возле окна на пеньковой бечевке висело несколько белых цветов. «Как ты называешь эти цветы?» - спросил Неро. «Может, я и удивительный, но я не знаю названий многих цветов». «Я тоже не уверена, но думаю, что это полевые цветы, а не те, что выращены на клумбе». Рин была права - это были обычные полевые цветы. Хотя все они были белыми, они имели разную форму. У одних лепестки располагались радиально, у других - в форме колокольчика. Моника собрала их во время двухдневной уборки после фестиваля, которую проводил Совет. Неро спросил, зачем она их так развешивает, и она ответила, что сушит. "Сначала я подумал, что она развешивает их, чтобы отпугнуть жуков. Но у них не тот запах, который нужен для этого". « Согласна», - сказала Рин. "Тем более что приближается зима, а насекомых вокруг не так много. Мне трудно поверить, что она повесила их именно по этой причине". После школьного праздника Моника аккуратно поставила белую розу в вазу и повесила белые цветы у окна сушиться. Это было не похоже на нее. Это было нелогично. Что все это значит? «Чую, дело», - сказала Рин. «Ага. То же самое». Они знали, что она расскажет им, если они спросят, но они хотели поиграть в детективов, а для этого им нужно было дело. Неро ловко сложил передние лапы и усмехнулся. «И я полагаю, это означает, что нам нужен детектив». «Не желаете ли вы иметь талантливую горничную в качестве своей помощницы, лорд детектив?» "Детектив-черный кот и его помощница-горничная. Мне это нравится. Звучит как безумно сильная комбинация". Они кивнули друг другу, открыли окно и вместе вышли на улицу. Когда через несколько минут Моника вернулась с водой, она была озадачена внезапным исчезновением кота и духа. Сказав себе, что они, должно быть, ушли гулять, она заменила воду в белой розе. Первым уроком после двухдневных каникул был факультатив. Моника выбрала шахматы и верховую езду, и это занятие было последним. Одетая в форму для верховой езды, которую она не надевала уже давно, Моника отрабатывала форму на лошади, а Феликс, как обычно, поддерживал ее сзади. «Я удивлен», - сказал он, похоже, впечатленный. «Ты стала намного лучше». Уголки губ Моники подрагивали и подрагивали от счастья. Она не могла сказать, действительно ли ей стало лучше, но ей уже не было так страшно находиться так высоко. Я рада, что практиковалась в магии полетов. В последнее время Моника проводила свободное время на метле, тренируясь в полете. Ей еще предстояло пройти долгий путь в плане устойчивости, но, похоже, это немного отточило ее чувство равновесия. «Ты ведь тренировалась тайно, не так ли?» «...Ну, наверное, да», - ответила она с улыбкой. Феликс приблизился сзади и положил свою руку на ее, когда она взялась за поводья своей лошади. «В таком случае, почему бы нам не попробовать пройтись рысью?» «Уф... У-умм... Хорошо!» Она хотела сказать, что все еще боится бежать, но проглотила слова. Многому, в том числе и магии полета и танцам, нужно было учиться на практике. Она не могла вечно выгуливать свою лошадь. Феликс слегка подтолкнул животное, чтобы оно перешло на медленную рысь, и направился к передовому курсу. Постойте! Мы едем в ту сторону?! Моника предполагала, что они будут рысить по базовому курсу для новичков. Ее лицо начало бледнеть, и она сосредоточилась на сохранении равновесия. Лошадь быстро уходила все глубже в лес. В прошлый раз, когда она ездила на этот курс, на деревьях еще были красные и желтые листья. Теперь же они в основном опали, возвещая о приходе зимы. Не похоже, что здесь распускается много цветов... Она надеялась собрать все, что попадется подходящего размера, но оставила эту мысль при себе. В конце концов, Феликс остановил лошадь на дороге. Затем он повернул ее к боковой тропинке - одну Моника запомнила. Это его секретный маршрут для прогулок...- подумала она. Это не было официальным курсом, и, учитывая, насколько узкой была тропинка, преодолеть ее верхом было непросто. Когда Феликс медленно направил лошадь в прогулочный темп, Моника спросила: «Вы снова собираетесь смотреть магическую битву?» "Ну, и... вообще-то я хотел попросить тебя кое о чем. I-" Не успел он закончить, как из глубины леса послышался громкий взрыв. Это был звук пламени, вызванного магией. Судя по всему, битва уже началась. Успокоив испуганную лошадь, Феликс перевел их на место, откуда можно было наблюдать за происходящим. Дальше в лесу было чуть более открытое место. Там был установлен барьер, предназначенный для проведения магических сражений. Магические атаки не могли причинить вреда тем, кто находился внутри него; вместо этого они истощали ману цели. "Сирил Эшли! Сегодня я наконец-то победил тебя!" воскликнул высокий студент с короткими светлыми волосами. Он бросал вызов Сирилу и в прошлый раз, когда они пришли посмотреть. Это был студент третьего курса продвинутого курса по имени Байрон Гарретт, и он же был президентом клуба магических битв. Байрон быстро затараторил. Моника не могла разобрать весь текст заклинания, но по тому, как он был короток, можно было понять, что это быстрое заклинание. Мальчик взмахнул рукой, и в воздухе появилось огненное копье, летящее прямо на Сирила. Однако прицелиться не удалось. Сирил даже не пришлось уклоняться: копье ударилось о близлежащее дерево и рассеялось. Похоже, противник Сирила не очень-то привык к быстрым заклинаниям, подумала Моника. Третий и пятый пункты его формулы были неверны, что привело к снижению плотности и точности маны. Тем не менее мальчик продолжал неуклюже колдовать, на этот раз создав около десяти огненных болтов и отправив их в Сирила. Хотя эти болты были не столь мощными, их количество гарантировало, что несколько из них попадут в цель. Но прежде чем они попали в цель, Сирил создал ледяную стену, чтобы блокировать их. Затем, поддерживая ледяную стену, он опустился на колени и коснулся земли. Из его пальца выросли тонкие, похожие на плющ ледяные стебли, которые понеслись по земле, стремясь к Байрону, который их не заметил. Пока Байрон отчаянно продолжал свое быстрое пение, усики плюща достигли его ног и коснулись кончиков туфель. Тут же они увеличились в размерах и прочно заморозили его ногу. К тому времени, когда противник заметил, что случилось с его ногами, Сирил уже произнес следующее заклинание. На этот раз сверху обрушился дождь ледяных стрел. Они тоже были результатом быстрого заклинания, но гораздо более точного. У лорда Сирила большой запас маны, а также надежный контроль... И если он может без проблем использовать быстрое заклинание, значит, он должен хорошо разбираться в магических формулах. Он мог бы легко подняться до уровня высшего мага, если бы научился использовать заклинания, выходящие за рамки ледяной магии. Пока Моника размышляла над этим, Феликс пустил их лошадь медленным шагом. «Сирил снова стал лучше», - заметил он. "Да. Это удивительно". «Это так», - тихо ответил Феликс. Его голос был мягким и добрым, но Моника уловила в нем нотки зависти. Он действительно... хочет изучать магию, подумала она. Почему ему это запрещено? Может быть, дело в его строении? Возможно, уровень маны у него крайне низок, например. «О, ммм», - сказала она. «Сэр, вы сказали, что у вас есть ко мне просьба...» «Верно.» Феликс остановил лошадь на небольшом расстоянии от барьера, ограждающего магическую битву. "Моника, - прошептал он ей на ухо. Она чуть не выпрыгнула из кожи. Его рука лежала на ее руке, где она держала поводья, и она чувствовала, как он сжимает ее пальцы. «Мне нужна твоя помощь, как товарища хулигана.» Моника медленно повернулась, произнося слово «Айк». Когда она подняла на него глаза, то увидела, как он серьезен - казалось, он почти в отчаянии. Моника вздохнула и огляделась по сторонам. Ни Неро, ни Рин не должны были находиться рядом с ними. Убедившись в этом, она заговорила. «Какова... ваша... э-э... просьба...?» «Вы знаете о библиотеке Хеймса-Налии?» Сама того не желая, Моника расширила глаза от неожиданного названия. Когда она только стала Мудрецом, Луис взял ее в знаменитую библиотеку - одну из самых исторических в королевстве, - чтобы она поработала с гримуарами. Мы нашли гримуар первой Ведьмы Терновника и попали в весьма затруднительное положение... - размышляла она, кивнув Феликсу. "Хеймы...? Я... я, по крайней мере, слышала о нем". «Они закрылись некоторое время назад», - объяснил он. "Часть их коллекции передана в библиотеку Академии Серендии. И одна из книг..." Его хватка сжалась. Его голос был страстным и жалким, когда он прошептал ей. «Одна из них - эссе Молчаливой ведьмы». Из горла Моники вырвался странный гортанный звук. Однако она не упала с лошади от шока, что, по ее мнению, заслуживало похвалы. «Итак... Вы хотите, чтобы я...» «В библиотеке ведется учет того, кто что берет, поэтому я не могу читать книги по магии...» Она наблюдала за тем, как его лицо приобретает румяный, пылкий оттенок, а выражение лица - зачарованное, как будто он говорил о ком-то, кого любил. "Но я должен... должен прочитать ее. Но если я хочу сделать это, не оставив своего имени в записях, мне придется прочитать ее прямо здесь, в библиотеке. Тайно, чтобы никто не узнал". «Тогда...» «Пока я буду ее читать, я хочу, чтобы ты была моей охранницей». Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Монике доверили охрану второго принца. Как она могла представить, что он сам попросит ее присматривать за ним, пока он тайком читает книгу в библиотеке? "А что, если я просто одолжу ее вам? Это было бы...?" Одалживать кому-то книгу было не принято, но в данной ситуации... Это было бы гораздо менее рискованно, чем если бы кто-то застал его за этим занятием, верно? Но Феликс с горечью покачал головой. "Я тоже думал об этом, но ты ведь не прошла базовый курс по магии, верно? Если ты возьмешь ее, кто-нибудь может что-то заподозрить". В этом он был прав. Моника скрывала, что она одна из Семи мудрецов, поэтому не хотела брать книги по магии, рискуя оставить запись. Если бы кто-то спросил ее, почему она так поступила, она бы не знала, что ответить. Я не знала, что у Хеймов есть одно из моих сочинений... Интересно, какое именно. Некоторые из них пришлось бы долго читать..., - подумала она, внутренне застонав. "А книги по магии... ну, они ведь довольно плотные, верно? Сможете ли вы... сможете ли вы прочитать их целиком, находясь здесь?" «Я уверен в своих способностях к скорочтению и запоминанию». «......» Моника хотела бы, чтобы принц использовал свои замечательные таланты для чего-нибудь другого. Но... он так сильно хочет ее прочитать, да? Если Айк, единственный и неповторимый спутник Моники по хулиганству, был в таком отчаянии, то она хотела помочь. Сжав поводья, она посмотрела на Феликса. «Когда ты хочешь это сделать?» В этот момент Моника была уверена, что увидела, как загорелось его лицо. "Сегодня после уроков они разложат подаренные книги по полкам. К счастью, у нас нет заседания студенческого совета, так что... Ты поможешь мне?" Она кивнула. Брови Феликса поднялись в знак облегчения и ликования. «Спасибо». "Черт бы побрал этого Сирила Эшли! Не могу поверить, что я снова проиграл!" Во время обеденного перерыва Байрон Гарретт, президент клуба магического боя, зашел в клуб истории магии, чтобы пожаловаться. Пока он сокрушался о своем поражении и чесал короткие светлые волосы, пухлый черноволосый мальчик, сидевший напротив него, деловито уплетал какую-то выпечку. Это был президент клуба магической истории Конрад Аскам. Хотя Байрон и Конрад были очень разными: один предпочитал магические бои, а другой - исторические исследования, - они оба изучали магию. Это сблизило их во время обучения на промежуточном курсе, где они подружились. Они часто ходили друг к другу в клуб, чтобы поболтать. «Это двадцать семь поражений из двадцати семи матчей с начала года», - заметил Конрад. "Фу... Он унизил меня! Будь ты проклят, Сирил Эшли... Даже не благородного происхождения, а назначенный принцем в студенческий совет за свою невероятную трудовую этику... Он просто... он просто...!" Байрон стучал кулаками по столу и кричал из глубины живота: «Он - эталон в реальной жизни!» Конрад краем глаза наблюдал за своим другом, неторопливо попивая чай. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. «Тебе действительно нравится этот парень, да?» "Он мне не нравится! Но он подает отличный пример остальным! Я просто думаю, что мне стоит у него поучиться!" «Да, да». «Разве ты не помнишь трагедию нашей первой встречи, Конрад?!» Байрон еще пару раз ударил по столу, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Конрад рассмеялся с придыханием, словно его голос был хриплым. "Да, да, это была настоящая трагедия. Вы приняли его за девушку, глазели на него, пытались с ним флиртовать, а оказалось, что он мальчик. Хе-хе-хе..." Когда он учился на промежуточном курсе, на один из факультативов пришел незнакомый Байрону переведенный студент - Сирил Эшли. В то время Сирил был намного ниже ростом, и когда он садился, у него был вид нежной девушки. К тому же, поскольку Байрон учился в другом классе, он не знал ни имени , ни фамилии Сирила. Поскольку новенький не знал, что право, а что лево, Байрон решил дать ему наставления и заговорил с ним с вполне понятными скрытыми мотивами. Но, узнав, что его жертва - мальчик, Байрон впал в приступ отчаяния. И на этом трагедия не закончилась. Перейдя на продвинутый курс и обручившись, Байрон случайно подслушал, как его невеста говорила о Сириле. "Мой тип? Ну... Знаете. Наверное, как лорд Сирил Эшли". Через день Байрон вызвал Сирила на дуэль - и быстро проиграл. "Будь ты проклят, Сирил Эшли. Ты украл не только мое сердце, но и сердце моей невесты..." Он снова ударил кулаком по столу и закричал: "Ты вор! Похититель первой любви!" В этот момент смех Конрада больше походил на странный, нечеловеческий кашель. "Кех, кех, кех... Баффт, баффт... У вас с ней по-прежнему не все гладко, да? Может, тебе стоит больше времени проводить в погоне за своей невестой, а не за вице-президентом?" "Я же сказал: Я просто хочу избить его до полусмерти! Это откроет ей глаза!" Конрад наблюдал за своим другом, как за душераздирающей сценой, а затем погладил его пухлый подбородок. "Если ты хочешь, чтобы твоя невеста обращала на тебя больше внимания, разве ты не должен был подарить ей цветочный аксессуар во время школьного фестиваля? Уверен, если бы ты преподнес ей в подарок желтую розу с оранжевой лентой..." Байрон знал об обычае дарить украшение в виде розы ученице, с которой хочешь танцевать. Но предложение Конрада он отбросил, фыркнув. «Мне ни к чему такие обычаи!» Многие члены семьи Байрона Гарретта стали рыцарями или вступили в Магический корпус. Возможно, именно поэтому у него был вспыльчивый характер и склонность зацикливаться на мужественности и чести. «Дарить ей цветы?» - насмехался он. "Слабак. Мне не нужно было делать этого, чтобы потанцевать с ней!" "Верно. И как она отреагировала?" "Она отнеслась ко мне так же холодно, как и всегда. И что из этого?!" Байрону казалось, что, если он не победит Сирила Эшли, его невеста никогда не обратит на него внимания. Отчаявшись, он научился быстрому пению, но его точность оставляла желать лучшего. Всякий раз, когда он произносил заклинание, оно всегда где-то обрывалось. В худшем случае они рассеивались, даже не достигнув цели. Магия - это мастерство, которое можно постичь только путем долгих и тщательных расчетов. Даже для одного огненного копья нужно было определить его силу, форму, скорость, дальность полета и продолжительность, а затем подставить все это в формулу. Если говорить начистоту, Байрон понимал, что быстрое зачарование все еще слишком сложно для него. Но он хотел победить. Он хотел победить Сирила Эшли. Ворча, Конрад наклонился вперед и понизил голос. «Может, у тебя и нет побед над этим вором-первопроходцем, но у меня для тебя хорошие новости». «Правда?» Конрад издал еще один громкий, задыхающийся смешок, улыбнулся и кивнул. «В библиотеку передано несколько книг, и одна из них...» Чтобы разгадать тайну внезапного интереса Моники к цветам, черный кот-детектив Неро и его верная помощница Рин разделились и провели собственное расследование. Закончив, они вновь собрались на своей секретной базе. «Я понимаю, что термин "секретная база" щекочет мальчишеские капризы», - сказала Рин. "Ну, я не маленький мальчик, но я это прекрасно понимаю. Это очень мило". Секретной базой Неро и Рин было здание, которое в народе называли «старым общежитием». Оно располагалось в глубине леса на территории Академии Серендии и было гораздо более тесным, чем нынешние общежития. Впрочем, само строение было не таким уж и старым: оно все еще выглядело вполне пригодным для использования. Однако окружающая земля имела очень высокую концентрацию маны, что было признано небезопасным для людей. Из-за этого школа была вынуждена покинуть это место. Существовали магические предметы, способные поглощать избыток маны из почвы, но определенные участки не поддавались этому процессу. Земля возле старого общежития, видимо, была одним из таких примеров. Хотя люди с низкой переносимостью, живущие в таких местах длительное время, могли пострадать от отравления маной, духи, для которых мана была, по сути, пищей, находили их наиболее комфортными. Поэтому Рин часто наведывалась в старое общежитие. Дух ветра, похоже, превратил его в свое маленькое убежище. Неро окинул взглядом вестибюль здания и удовлетворенно кивнул. «Да, это хорошая секретная база». Несмотря на то что здание было заброшено, его явно строили для сыновей и дочерей дворян. Внутри было просторно и уютно. Неплохо, по мнению кота. Ему бы еще больше понравилось, если бы здесь было несколько диванов и кресел, но он не мог требовать многого. Вместо этого он - все еще в кошачьей форме - встал на задние лапы и прислонился к стене, сложив короткие передние лапы на груди. Это была одна из потрясающих поз детектива, которую он придумал, - прислониться к стене, сложив руки. Вот только бы у него была трубка. «Ладно, обменяемся информацией», - сказал он. «Дай мне свой отчет, мой верный помощник». "Обязательно. Я исследовала стол леди Тихой Ведьмы". В течение двух дней после фестиваля Моника постоянно находилась в своей чердачной комнате и писала. В частности, она писала магические формулы в перерывах между бухгалтерской работой. «Втайне я посмотрела формулу, над которой она работала последние два дня...» "Отлично! И что ты узнала?" "Ничего. Магические формулы чрезвычайно сложны для понимания". В отличие от людей, которые использовали ману, выстраивая магические формулы, духи вроде Рин манипулировали ею свободно, основываясь на ощущениях. Поэтому Рин не смог понять даже малой части работы Моники. Но Неро не мог ее винить. Он тоже ничего не понимал в магии. «Однако, - продолжала она, - рядом с магической формулой стояло слово "влажность растений". Леди Тихая Ведьма сказала, что сушит цветы, которые повесила у окна, так что я полагаю, что формула предназначена для сушки растений». Неро в задумчивости погладил подбородок передней лапой. Как они и предполагали, Моника пыталась что-то сделать с белыми цветами, которые она собрала с помощью магии. «Что за вещи вы расследовали, лорд детектив?» "Точно! Я решил проследить за ней". Через некоторое время ему это надоело. Во время факультатива Моники он пробрался на кухню, чтобы умыкнуть несколько кусков мяса. Об этом он, конечно, умолчал. Тем не менее он был вынужден признать, что мясо без костей, только что из духовки, просто восхитительно. Курица всегда была вкусной, будь то приготовленная в тушеном, жареном или сыром виде, но когда в ней еще оставалась кость, это было совсем другое дело. Неро облизал губы: на них еще оставалось немного жира. «И я подслушал ее разговор с одноклассницей Ланой во время дневного перерыва». Он вспомнил этот разговор. "Моника, у тебя ведь сегодня нет работы в студенческом совете? Мы должны устроить чаепитие. Я раздобыла очень хорошие листья". Лана улыбнулась, делая это предложение, но Моника извиняюще начала играть пальцами. "Я... мне очень жаль. После школы у меня... у меня есть одно очень важное дело". Действительно важное дело - естественно, это было новостью и для Неро, и для Рин. «Подозрительно, да?» - спросил кот. «Действительно, подозрительно», - ответила служанка. «Нам нужно будет присматривать за ней повнимательнее». Никому из присутствующих не пришло в голову задать вполне резонный вопрос: Что случилось с миссией Моники по охране второго принца? Детектив « Черный кот» и его помощница-горничная, оба горящие чувством долга детектива, кивнули друг другу и тут же направились к зданию школы. Как только занятия закончились, Моника направилась в библиотеку, беспокойно озираясь и опасаясь, что за ней наблюдают. Разумеется, беспокоиться было не о чем - она была студенткой академии и просто пользовалась библиотекой. Но просьба, которую она получила, все же заставила ее понервничать. В Академии Серендии библиотека располагалась в отдельном здании, как для промежуточного, так и для продвинутого курса. Все три здания были соединены крытыми дорожками. Феликс ждал Монику у прохода, ведущего из здания для продвинутого курса. "Привет, - сказал он, небрежно помахав рукой. «Хм, п-привеф», - заикаясь, ответила она. «Рад тебя видеть... Пойдем, а?» Когда он посмотрел в сторону здания библиотеки, голубые глаза Феликса как-то странно блеснули, а в его шаге появилась прыть. Пора было приступать к выполнению задания. Книги по магии были сугубо техническими, поэтому их хранили в отдельной комнате от книг общего пользования. В этой библиотеке они хранились на втором этаже, в Библиотеке 2, вместе с гримуарами. Если кто-то, не знакомый с магией, входил или выходил из этой комнаты, это было достаточно, чтобы кто-то заметил и запомнил. Вдвоем они притворились бы, что пришли по делам студенческого совета, чтобы проверить, правильно ли хранятся подаренные книги, и оценить работу библиотекарей. Так они попадут в Библиотеку 2, где сделают вид, что сверяются со списком, а сами подойдут поближе к полкам. А там Феликс находил нужную ему книгу и некоторое время стоял и читал ее. Задача Моники заключалась в том, чтобы следить за порядком в это время. Если кто-то приходил, она должна была потянуть время, сказав, например, что сейчас сверяет эти полки со своим списком, чтобы Феликс мог вернуть книгу, а они ушли, никого не узнав. Столько работы - просто стоять и читать книгу... И это еще и одно из моих сочинений... Уф... Она незаметно прижала руку к животу, когда Феликс сказал: «Вот список» и протянул ей лист бумаги с названиями книг. Естественно, это была настоящая вещь. И, судя по почерку, Феликс написал его сам. Принц злоупотребляет своим авторитетом, использует тактику отвлечения внимания и тайно читает в проходе... Судя по хитросплетениям плана, можно было подумать, что он пытается украсть книгу для себя, а не просто стоит и читает ее. Все это было почти жалко. Оказавшись в здании библиотеки, Феликс сразу же направился к стойке и поприветствовал студента, отвечающего за нее. Очевидно, он заранее рассказал им о проверке студенческого совета - он отлично подготовился. «Хорошо, пойдемте проверим этот список», - сказал он Монике. «Так...» Побуждаемая принцем, Моника сделала шаг вперед. Но в этот момент она услышала голос, раздавшийся где-то рядом с ними. «...О? Вот это необычная пара». Они посмотрели в сторону голоса и увидели черноволосую благородную девушку, которая стояла, прижимая к груди книгу. Это была Клаудия Эшли, младшая сестра вице-президента студенческого совета Сирила Эшли. «Привет», - слабо произнесла Моника, глядя на девушку лазуритовыми глазами. «Работа в студенческом совете?» - спросила она. "Д-да! Мы проверяем недавно подаренные книги...!" «А разве это не работа библиотекарей?» Моника удивленно передернула плечами, но Феликс тут же вмешался. "В прошлом у нас был случай, когда библиотекарь не положил подаренные книги на полки, а тайно продал их. Мы здесь как члены студенческого совета, чтобы перепроверить и не допустить повторения подобного". «...Это случилось тридцать восемь лет назад», - пробормотала Клаудия, словно про себя. Ей было непонятно, почему принц затронул столь древний вопрос спустя столько времени. Но что-то в поведении Клаудии беспокоило Монику. С того самого момента, как она увидела их, она ни разу не взглянула на Феликса. Она наблюдала за Моникой и только за Моникой, реагируя на слова принца лишь пробормотав про себя. Неужели... неужели она думает, что я скорее выдам нас? подумала Моника, охваченная паникой. Клаудия убрала прядь черных волос со щеки за ухо и огляделась по сторонам. «Вижу, моего брата с вами нет... Думаю, такая скучная работа ему бы больше подошла». «Я тоже иногда выполняю скучную работу», - сказал Феликс, улыбаясь ей. В выражении его лица чувствовались фамильярность и теплота; большинство людей были бы поражены тем, как увлечен он своей работой. Клаудия, однако, даже не взглянула на него, а продолжала смотреть на Монику, в очередной раз пробормотав про себя. "Вообще-то, я помню, как он сказал, что у него сегодня нет работы в студенческом совете после занятий, и поэтому он будет практиковаться в магии... Он подразумевал, что ни у кого в совете тоже нет работы. Как странно..." Если бы Сирил узнал, что Феликс занимается в библиотеке, он бы немедленно настоял на помощи. И тогда Феликс не смог бы просто стоять и читать. Теперь Моника начала по-настоящему паниковать. Однако Феликс ответил совершенно естественным тоном. "Сирил очень помог с уборкой после фестиваля. Я хотел дать ему выходной". «И ты решил вместо этого потаскать за собой Монику», - резко ответила Клаудия. Принц, казалось, не знал, что ответить, но продолжал улыбаться. Моника не знала, что делать. Такими темпами у них не останется времени на то, чтобы Феликс прочитал эссе. Я должна что-то сделать...! Она отчаянно думала о том, как оттащить Клаудию от принца. Она думала, думала и думала, и в конце концов ей удалось выдавить из себя несколько слов. "Леди Клаудия! Я... э-э-э... хочу прочитать одну книгу... Вы ведь много знаете о библиотеке?! Не могли бы вы помочь мне найти ее?" «Это работа библиотекарей, не так ли?» «О...» Моника закрыла рот. Клаудия взяла щеки Моники в свои руки в белых перчатках. Затем, приблизив ее лицо так близко, что их носы почти соприкоснулись, она ухмыльнулась. Следующие слова она произнесла шепотом, достаточно низким, чтобы принц не услышал. «...Однако мне очень интересно, чем принц хочет заняться, пока ты выигрываешь для него время». Она знает! Моника потеряла дар речи, а Клаудия отошла в сторону, и ее юбка затрепетала, когда она поманила девушку. "...Пойдем. Ты - дорогой друг, поэтому я скажу тебе, где найти книгу, которую ты хочешь прочитать". «Та... спасибо... Спасибо вампф!» - заикаясь, пролепетала девушка, глядя на Феликса краем глаза, и ее рот двигался вверх-вниз, не издавая ни звука. Теперь у тебя есть шанс! Иди и прочитай эту книгу! Феликс слегка кивнул, как будто понял. "Я могу закончить проверку сам. А ты иди и возьми ту книгу, которую хотела". «Д-да, сэр!» Клаудия вынашивала тайные планы - найти укромное местечко и подсмотреть, чем занимается Феликс. Задача Моники - остановить ее и выиграть время, чтобы принц успел прочитать эссе. Так она говорила себе, совершенно забыв о своей первоначальной миссии - защитить его. Я должна придумать, как отвлечь леди Клаудию...! Пока Моника лихорадочно ломала голову, Клаудия обняла Монику и прошептала ей на ухо. «Будет очень интересно посмотреть, как долго ты сможешь меня отвлекать... Ты согласна?» Моника испуганно взвизгнула. ...Прости меня, Моника. И спасибо тебе. Феликс молча поблагодарил Клаудию за то, что она утащила Монику, а затем поспешил в Библиотеку 2. Потерять соглядатая было тяжело, но он хорошо чувствовал, когда рядом были другие. Библиотекой наверху пользовалось не так много людей, так что он сразу же узнает, если кто-то подойдет. Я бы не хотел ничего больше, чем погрузиться в текст, но... Это было бы слишком. Моника рисковала жизнью и здоровьем, чтобы выиграть время. Он не мог потратить впустую те несколько мгновений, которые она выиграла для него. Похоже, я очень не нравлюсь леди Клаудии. Моника, вероятно, этого не понимала. Благородная девушка вообще обращалась с принцем так, словно его здесь не было, и всякий раз, отвечая на его слова, отводила взгляд в сторону и говорила так, словно разговаривала сама с собой. Ее поведение было невероятно грубым, учитывая, что он принадлежал к королевской семье, но Феликс не собирался критиковать ее за это. Лучше не наживать врагов в Линии Мудрецов, которые, по слухам, являются высшими хранителями знаний в королевстве Ридилл. Феликс поднялся по лестнице с одной стороны зала первого этажа и направился прямо в Библиотеку 2. В отличие от первого этажа, где было много книг для повседневного чтения, на втором этаже хранились в основном технические издания, поэтому посетителей здесь обычно было немного. Но в этот день, похоже, здесь было очень много студентов. Библиотеки были закрыты во время фестиваля, так что, возможно, все решили прийти сегодня, подумал он, сворачивая за угол. И тут он увидел это. Библиотека №2, место назначения, была наводнена людьми. «......» Ошеломленный, Феликс стоял в коридоре, когда пара студентов-мужчин, выходивших из библиотеки, поприветствовала его. Один из них был невысоким, крепким парнем с черными волосами и круглыми очками. Другой был высоким и мускулистым, со светлыми волосами. Это были Конрад Аскам из клуба изучения истории магии и Байрон Гарретт из клуба магического боя, соответственно. "А, мои наилучшие приветствия, президент. Как поживаете?" - с придыханием рассмеялся черноволосый Конрад. На груди у него лежало несколько книг. Феликс сразу же проверил их названия. Все они были в его списке. Принц был взволнован, но не подавал виду. «Вы пришли взять несколько подаренных книг прямо сейчас?» - мягко спросил он. Высокий Байрон выпрямился и ответил: "Да, именно так, ваше королевское высочество. Вы знаете о Молчаливой ведьме, сэр? Она одна из семи мудрецов королевства". Конечно, Феликс знал о ней. Он был ее большим поклонником. Он так хотел прочитать ее сочинение, что втянул Монику в эту грандиозную тайную операцию, только чтобы иметь возможность прочитать его в тайне. Именно поэтому он был здесь, именно поэтому он все это затеял. Он натянул стильную улыбку. "Да, я знаю ее. Героиня нашего королевства, прославленная убийца Черного дракона Воргана". Тихая ведьма была самым молодым мудрецом в истории. Она почти никогда не появлялась на публике, но около шести месяцев назад она убила Черного дракона Воргана, и ее слава резко возросла. Но те, кто изучал магию, уделяли ей много внимания и до этого. Молчаливая ведьма сочиняла оригинальные магические формулы еще со школьной скамьи. Она была девушкой-гением, способной перевернуть то, что все остальные считали здравым смыслом. Ее исследования в одиночку заставили переписать фундаментальные учебники по магии. «Очевидно, что Молчаливая ведьма известна тем, что использовала незачарованные заклинания», - продолжал Байрон. «Но она также написала эссе о быстрых заклинаниях». «Правда?» Не говори мне, подумал Феликс, глядя на книги в руках Байрона. К сожалению, руки у мальчика были большие и сильные, что скрывало от глаз имена авторов. "Видите ли, сэр, в последнее время мне очень трудно даются быстрые песнопения. Поэтому я одолжил книгу Молчаливой ведьмы, как только смог! Теперь я точно смогу победить Сирила Эшли в нашей следующей магической битве!" «......» Принцу пришлось проглотить слова, которые он действительно хотел сказать -На сколько недель ты собираешься ее одолжить? Сообщи мне, когда вернешь; я сразу же приду сюда, чтобы прочитать ее. Но, возможно, ему удастся хотя бы узнать дату возвращения. Пока Феликс всерьез обдумывал свой следующий шаг, Конрад издал еще один низкий, придыхательный смешок и приложил руку ко рту. "Хорошо, что вы одолжили ее первым, лорд Байрон. В конце концов, ее книги пользуются огромной популярностью. Сколько еще человек стояло в очереди? Десять?" «Десять человек в списке ожидания...?» - повторил Феликс. «И я уверен, что их число будет только расти», - добавил Конрад. «Вот насколько она популярна, сэр». «...Что ж, это замечательно». Это действительно было замечательно, что все остальные так высоко ценят способности и достижения Молчаливой Ведьмы. Как фанату, Феликсу это было приятно. ...Но он хотел прочитать ее. Хотя он сохранял улыбку, разочарование нахлынуло на него быстрее и сильнее, чем когда-либо за долгое время. «Эй, там Моника!» «Кажется, она с подругой». На подоконнике высокого окна на втором этаже библиотеки сидели черная кошка и маленькая желтая птичка. Само собой разумеется, что это были Неро и Рин, которые в данный момент следили за Моникой. Войдя в здание библиотеки вместе со вторым принцем, Моника, похоже, искала книгу с Клаудией Эшли. Однако поведение Моники было крайне подозрительным. Она всегда странно вела себя в людных местах, но сейчас с ее лица исчез цвет, взгляд был блуждающим, а руками она двигала без всякой причины. У Неро и Рин был хороший слух, поэтому они смогли разобрать разговор девушек из окна. "Итак, Моника. Какую книгу ты хотела взять?" «Ну...» «... Есть ведь книга, которую ты хочешь одолжить?» "Гм, гм... Да! Я хотела взять книгу о растениях. А еще я хочу кое-что смастерить!" «Ты хочешь что-то смастерить?» Моника несколько раз кивнула, затем, смутившись, пошевелила пальцами и что-то прошептала Клаудии на ухо. Двое у окна, конечно, не могли разобрать эту часть. Обменявшись взглядами, они поднялись на крышу. "Новые сведения. Моника хочет сделать что-то с растениями", - сказал Неро, его хвост мотался туда-сюда, пока он обдумывал ситуацию. Внезапный сбор цветов. Магическая формула, используемая для высушивания растений. Моника сама сказала, что хочет что-то смастерить. Все это было связано. Но какова была общая картина? В чем заключалась истина? «Когда в детективных романах появляются растения, - продолжал он, - это всегда связано только с одной целью». (ПП: Нарко...) «Вы совершенно правы». Черный кот и маленькая птичка в унисон сказали: «Яд». (ПП: Да блин) Когда растения играли важную роль в таинственных романах, они обычно были ядовитыми. Это было довольно распространенное оружие в серии « Прославленный детектив Кельвин Алкок ». «Кельвин Алкок говорил, что высушивание растения усиливает его яд», - заметил Неро. "Сомнений быть не может. Должно быть, она сушит их, чтобы сделать яд". Он решил, что она ищет книгу, которая поможет ей добывать еще более сильные яды. На уверенное заявление Неро, Рин подняла желтое крыло и сказала: «У меня есть вопрос, лорд детектив». «Какой, мой помощник?» «Как вы думаете, кого хочет отравить леди Тихая Ведьма?» Если она готовила яд, то, естественно, должна была хотеть использовать его против кого-то. Но она и так могла уложить большинство врагов с помощью незачарованных магических средств. Для кого же ей нужен яд? На ум приходил один человек. «Может быть только один вариант», - сказал он. Клаудия нашла книгу, которую хотела взять Моника, и пока они оформляли ее на стойке регистрации, со второго этажа вернулся Феликс. Он вернулся гораздо быстрее, чем Моника ожидала. Неужели он уже закончил читать эссе? Выбрав момент, когда Клаудия не смотрела, Моника рысью подбежала к Феликсу и прошептала: "Сэр! Вы...? Эм..." Прежде чем она успела сказать, что надо читать, Феликс медленно покачал головой и посмотрел себе под ноги. «...Тринадцать человек в настоящее время находятся в списке резервистов». «А?» Моника расширила глаза. Феликс снова посмотрел на нее с очень хрупкой улыбкой. «Я очень рад, что ученики нашей школы хотя бы понимают, какая она замечательная». «......» Судя по всему, его миссия провалилась. Моника замешкалась, пытаясь придумать, что ему сказать. Не успела она это сделать, как Феликс выхватил список из рук Моники. "Простите, что потащил вас с собой." «Что вы...?» «Ну, поскольку я уже сказал библиотекарю, что буду, мне придется проверить книги из этого списка». Изначально это был повод постоять в проходе и почитать, но теперь, видимо, Феликс намеревался выполнить это задание сам. Моника опустила брови и стояла в замешательстве, пока не почувствовала внезапную тяжесть на плечах. Клаудия обнимала ее сзади. Гладкие прямые черные волосы другой девушки щекотали щеки Моники. "О? Значит, с твоей маленькой затеей покончено? ...Очень жаль". «Это... это была не затея», - сказала Моника. «Это было... это было просто...» «Мне жаль, что мы не смогли оправдать ваши ожидания, леди Клаудия», - сказал Феликс, его обычная доброта сочеталась с нотками сарказма. Клаудия взглянула на него, не отводя глаз. Мгновение спустя она снова отвела взгляд и сказала, как бы про себя: «Наверное, было немного интересно наблюдать, как кто-то разочаровывается, когда он всегда так уверен в себе и считает, что все идет своим чередом». Затем она повернулась и исчезла среди полок, словно кошка, внезапно потерявшая к ним интерес. Освободившись от хватки благородной девушки, Моника подняла глаза на принца. «Я... я помогу вам». «Я не могу просить вас об этом». «Нет! Нет, я... я член студенческого совета, так что...», - сказала она, слегка выпячивая грудь. Феликс удивленно расширил глаза. Затем его выражение превратилось в улыбку. «Ну, если ты настаиваешь». «Да, сэр!» Феликс направился к книжному шкафу, где хранились вещи из списка, и Моника последовала за ним. В молчании они начали проверять записи. На лице Феликса вновь появилась его обычная уверенная, мягкая, безупречная улыбка. На его лице не осталось и следа уныния. Но когда Моника вспомнила, каким разочарованным он выглядел минуту назад, она просто не могла оставить его в покое. Но что я должна...? Что я должна сказать в такие моменты? Она не могла подобрать подходящих слов, чтобы подбодрить его. И вообще, она начала думать, не сделала ли она что-то, чего не следовало делать. Может, он хотел побыть наедине со своим разочарованием? От этой неожиданной мысли она почувствовала себя неловко. Затем Феликс, стоявший рядом с ней, посмотрел на полки и сказал: «Я рад, что... ты была здесь». «...А?» «Жаль, что я не смог прочитать эссе, но... мне очень повезло, что у меня есть друг, который слушает, когда я говорю о том, что мне нравится». Он посмотрел на нее. Его спокойное выражение лица стало более озорным, но, когда он улыбался, опустив брови, он казался немного одиноким. «И друг, который помог бы мне в этой моей глупой затее». «...I-» «Это больше, чем заслуживает несуществующий призрак». Моника поборола желание сказать «Айк» и сжала список в руке. Того факта, что ему нравилась Молчаливая ведьма, было достаточно, чтобы вызвать у нее язву. И все же она не хотела говорить ничего такого, что могло бы оттолкнуть этого доброго, одинокого молодого человека. Поэтому неловкая девушка подбирала слова как можно лучше. «Я... Ну, я хулиганка, так что...» «Да?» «В следующий раз, когда у тебя будет... эм... план... я уверена, что снова помогу». Внезапно Феликс рассмеялся, прямо от души. Моника втянулась и тоже начала хихикать. Принц прикрыл рот рукой, но глаза его по-прежнему улыбались. "Это очень обнадеживает. В списке ожидания тринадцать человек... Так что нам остается только молиться, чтобы она вернулась на полку до того, как я закончу школу". «Действительно». «Кстати, что ты взяла?» - спросил он, глядя на книгу под ее рукой. Это была та самая, которую Клаудия нашла для нее раньше, пытаясь выиграть время для принца. «О, ну, это... Я бы хотела сделать...», - ответила она, улыбаясь. Феликс слегка нахмурил брови и поджал губы. «...Это нечестно». Моника начала паниковать. Принц не смог прочитать её сочинение, а она - несмотря на то, что была там только для того, чтобы помочь ему, - получила именно то, что искала. Это было немного подло, не так ли? «Мне... мне очень жаль», - заикаясь, пролепетала она. «Я единственная, кому удалось взять книгу...» «Нет, я не имею в виду тебя». «...?» Феликс наклонился и прошептал ей на ухо. «Когда-нибудь я верну тебе должок... Можешь ждать этого с нетерпением». Закончив работу в библиотеке, Моника вернулась в свою мансардную комнату с книгой, которую взяла на время. Зима была уже близко, поэтому солнце садилось рано. А ей нужно было кое-что закончить, пока на улице еще светло. Она поднялась по лестнице в свою комнату. Но когда она толкнула дверь и вошла внутрь, Неро в облике черного кота произнес нечто странное. «Моника Эверетт, Тихая ведьма, виновница... ты!» - заявил он, указывая на нее передней лапой. «...Ты все еще играешь в эту игру?» Она проскользнула мимо кота и положила свои вещи на стол. Рин тоже ждала в углу комнаты в форме служанки. «Леди Тихая Ведьма, позвольте мне все объяснить». При виде официального тона духа Моника неосознанно напряглась. Рин продолжила ровным голосом. "Лорд Луис обладает поистине ужасным вкусом и крепким желудком. Даже если вы дадите ему гниющее мясо или рыбу, он приготовит их, намажет джемом и съест". Почему она вдруг заговорила о Луисе? "О," - сказала Моника, снимая цветы и расставляя их на столе. Рин продолжила. «Известно, что Лорд Луис упрямо продолжает идти вперед, неконтролируемо дергаясь, даже после того, как выпьет столько яда, что парализует медведя». «Вау...» «Так что я не думаю, что отравление его будет очень эффективным». Цветок упал с руки Моники. Разговор принял довольно бурный оборот. «...Отравить его?» - растерянно повторила она. О чем они говорили? Неро вскочил на стол и указал лапой на ряд цветов. "Ты собирала цветы и развешивала их там последние несколько дней, не так ли? А сегодня ты взяла книгу о растениях". «Да...» «А вот и последнее доказательство!» Неро повернулся к Рин, которая достала из фартука пачку бумаги и, не говоря ни слова, развернула ее. На страницах была подробно описана магическая формула, над которой Моника работала в последнее время. «Эта формула, - сказал Неро, - предназначена для высушивания растений, не так ли?» Моника кивнула. «Да, но...» Ее фамильяр покачивал головой вверх-вниз, выглядя все более убежденным. "Значит, ты высушивала растения, чтобы добыть яд. И ты пыталась использовать его, чтобы убить своего ужасного коллегу, Лаун-лаун Лаунтатту!" "Как я уже много раз говорила, это господин Луис. Пожалуйста, постарайся запомнить". «Твой мотив - обида на него за то, что он заставил тебя взяться за эту нелепую работу», - сказал Неро, не обращая на нее внимания. Затем, как человек хлопает друга по плечу, он похлопал передней лапой Монику по плечу. «Улики здесь... А теперь признавайся, Моника!» Но ведь никакого преступления не было, подумала она. В чем же я должна признаться? И что за ужасное заявление, что она замышляла убить кого-то с помощью яда. "Послушайте. Эта книга..." Она взяла в руки томик, который взяла в библиотеке, и перелистнула нужную страницу. Как и сказал Неро, в книге рассказывалось о различных способах обработки растений. Она определенно не предназначалась для изготовления яда. «Я взяла ее, чтобы узнать, как сушить цветы», - объяснила она. «Эта магическая формула предназначена для удаления влаги из растений». Моника взглянула на описание того, как засушить цветы. Она никогда не интересовалась этой темой и поначалу думала, что сможет просто удалить влагу и все. Но, согласно книге, если оставить цветы под прямыми солнечными лучами, они могут изменить свой цвет. Иными словами, она не должна сушить их у окна, где на них падает солнце. Она вздохнула с облегчением, радуясь, что провела тест на тех, которые ее не волновали. Теперь посмотрим... «Чтобы создать красивые засушенные цветы, важно быстро удалить влагу, пока их цвет еще яркий». ...Верно. В таком случае, возможно, я смогу сделать их красивее, если удалю влагу с помощью магии, а не дам им высохнуть естественным путем. Моника подняла один из собранных ею полевых цветов и, не произнося ни слова, произнесла заклинание, чтобы удалить из него влагу. Но, видимо, она перестаралась, потому что цветок стал коричневым, засох и рассыпался. Она подобрала еще один, на этот раз более осторожно. Неро и Рин с удивлением наблюдали за ней. «Эй, Моника, - сказал Неро, - когда ты говоришь "сушеные цветы", ты имеешь в виду сушеное мясо, верно? Зачем тебе такие вещи?» «Не знаю, как насчет сушеного мяса... Но если я сделаю это, то смогу сохранить цветы, чтобы они оставались красивыми еще какое-то время». Моника взяла последний цветок и снова применила заклинание. На этот раз она высушила его идеально, оставив белизну нетронутой. Хорошо, - кивнула она и взяла в руки белую розу, стоявшую в вазе. С еще большей сосредоточенностью и концентрацией она очень осторожно удалила из нее влагу. Свежая, яркая роза немного сморщилась при высыхании, но почти вся ее белая окраска осталась. Когда стебель уменьшился, это привело к ослаблению голубой ленты, и Моника осторожными движениями закрепила ее. Засохшие цветы имели тенденцию рассыпаться при малейшем ударе. Приведя ленту в надлежащий вид, она поместила розу в стеклянную банку с большим горлышком и закрыла пробкой. Затем она произнесла заклинание, чтобы сохранить содержимое банки, и на этом все было закончено. «Я сделала это...» Одна из Семи мудрецов только что вложила все свои знания и технику в изготовление этого кувшина с засушенными цветами. Моника взяла его в обе руки и удовлетворенно улыбнулась. Неро застонал. В его голосе звучало разочарование. «Значит, твоей целью было сделать образец засушенного цветка... Это дело только что стало намного сложнее». Когда детектив с черной кошкой замялись, Моника с гордостью протянула банку. «Это амулет, который сделает меня чуть сильнее», - сказала она, открывая запертый ящик. Внутри лежали отцовский кофейник, расческа, которую она купила вместе с Ланой, письма Ланы, книга отца, ожерелье из перидотов и вышитый носовой платок. Моника осторожно поставила банку с белой розой в ящик с сокровищами. Она улыбнулась, радуясь, что у нее есть еще одно сокровище. [[image:/storage/reader-images/0af0449f195760afc4fdc79b54802aadb7e76586.png]] ---------- ИНТЕРМИССИЯ Вор первой любви и я ИНТЕРМИССИЯ Вор первой любви и я Когда Байрону Гаррету было около десяти лет, его дядя, служивший в Магическом корпусе, однажды сказал ему следующее: "Байрон, тебе нужно поработать над наблюдательностью. Всегда уделяй время наблюдению за своим противником. Если ты будешь так делать, то следующий ход придет к тебе сам собой". Когда ему было четырнадцать, он наконец осознал истинность слов своего дяди. Он был на факультативе «Введение в магию», когда увидел девушку, которую никогда раньше не видел. У нее были серебристые волосы, завязанные сзади на шее. Со стороны ее лицо было красивым и нежным, мимолетным, как лед, который может растаять от одного прикосновения. Но ее ясные глаза были устремлены прямо вперед, создавая впечатление внутренней силы. И то, как она сидела, тоже было прекрасно - с прямой спиной и правильной осанкой. (ПП: Нет, нет, неееет. Ну почему именно это?) Он не мог не смотреть, и вскоре его друг Конрад, сидевший рядом с ним, заговорил. «О, это переведенный студент», - сказал он. «Думаю, вы учитесь в другом классе, лорд Байрон». «Переведенный студент? Тогда могу поспорить, что у нее нет таблицы магии. Сегодня мы будем использовать ее на уроке». Таблица магулов была первым, что заставляли заучивать студентов на вводных занятиях по магии. Им также давали задание составить индивидуальную таблицу элементов, к которым они подходили. Байрон, решив, что лекция будет сложной для новенькой, если у нее не будет такой таблицы, встал со своего места с учебником в руках. «Я пойду поговорю с ней», - сказал он. «...Что?» - спросил Конрад, сбитый с толку. Байрон не обратил на это внимания. Вместо этого он подошел к студентке-переводчице и обратился к ней. «Здравствуйте», - сказал он. "Вы ведь перевелись, верно? Вы уже получили таблицу магии? Или таблицы отдельных элементов?" "Я проверил заранее, - сказала она, - и пришёл подготовленным. Но спасибо". Для благородной девушки ее тон был грубоватым. Но в конце концов в ней проступила искренность. Какой мужчина остался бы недоволен, получив благодарность от такой милой девушки? Никто. Абсолютно никто, подумал он, и у него зачесался рот. Нет, нет, сказал он себе. Я человек чести. Я не могу начать ухмыляться по такому поводу. Ему с трудом удалось сдержать выражение лица. «Похоже, вы хорошо подготовились», - согласился он. "Я Байрон Гарретт. Если у вас возникнут какие-то проблемы, не стесняйтесь спрашивать меня". "Спасибо. Думаю, я так и сделаю. Меня зовут Сирил Эшли". «............ Что?» Он мог бы поклясться, что дочь маркиза Хайоуна из рода Мудрых звали Клаудия Эшли. Была ли эта девушка ее родственницей? На самом деле проблема была не в ее фамилии. Это было ее имя. Звучит как имя для мальчика, - заметил Байрон, слегка опустив глаза. Затем он широко раскрыл глаза. Переведенная студентка была одета в мальчишескую форму. В памяти всплыли слова дяди. Байрон, тебе нужно поработать над наблюдательностью. Ах, подумал он. Ты был прав, дядя. Он смотрел только на лицо студента-переводчика. Теперь он попятился назад, полностью осознавая собственную глупость. Позади него Конрад издал гортанный, придыхательный смех, похожий на свиной. Сирил с облегчением посмотрел на Байрона. Как приемный сын маркиза Хайоуна, Сирил находился в странном положении. Не многие студенты проявляли инициативу, чтобы заговорить с ним. Более того, его одноклассник Эллиотт Ховард издевался над ним при каждой встрече. Байрон Гарретт...- подумал он. Держу пари, мы можем стать отличными друзьями. В приподнятом настроении он переложил свои письменные принадлежности и решил пообщаться с мальчиком после уроков. У меня сложные мысли по поводу этой главы. Дело в том, что в прошлой главе нам рассказали про этот случай, поэтому ещё на описании волос я всё понял. Но тут проблема перевода возникает. В английской языке слово student нейтральное, а в русском, оно вообще ни капельки не нейтральное. Даже в документах пишется "студент(ка)", т.е. это официальная норма. Поэтому невозможно на русский язык это нормально перевести. Это и остальные моменты, когда речь заходит о Сирилле, в этой главе. ---------- СЛУЧАЙ II: Борьба ледяного отпрыска и сына мясника: ~Мясной вор и потерянная девушка~ СЛУЧАЙ II: Борьба ледяного отпрыска и сына мясника: ~Мясной вор и потерянная девушка~ У Сирила Эшли, вице-президента студенческого совета, было состояние, известное как гиперпоглощение маны. У всех людей есть сосуд для накопления маны, и когда он заполняется, они перестают ее поглощать. Однако в случае с Сирилом он продолжал поглощать ману сверх установленного предела и в итоге получил отравление маной. По этой причине он всегда носил при себе магическую брошь, которая преобразовывала избыток маны в его теле в холодный воздух и выводила его наружу. Несмотря на то что его состояние осложняло жизнь, его не бросало в озноб в любое время суток. Хотя это отчасти зависело от его физического состояния и эмоциональных колебаний, в целом он мог избавиться от необходимости расходовать ману, израсходовав ее немного, и таким образом прекратить распространение холодного воздуха. Перерыв на уборку после фестиваля закончился, и наступил второй день обычных занятий. Накануне не было работы студенческого совета, поэтому Сирил смог сосредоточиться на занятиях магией после уроков. Возможно, из-за того, что он израсходовал много маны, в этот день от него не исходило много холодного воздуха. Это несколько улучшило его настроение. Не то чтобы от него исходил холод, потому что он этого хотел. На самом деле он втайне опасался, что с наступлением зимы окружающие будут страдать от этого еще больше. О, я знаю, - подумал он. Прежде чем отправиться в комнату студенческого совета, я приготовлю чай для принца. Вместо того чтобы сразу после занятий отправиться к своим обязанностям в совете, он зашел в небольшую комнату на том же этаже, чтобы приготовить чай и закуски. Комната была оборудована по последнему слову магической теплотехники: теперь можно было вскипятить воду без использования пламени. В Академии Серендии приготовлением чая и другими подобными повседневными делами занимались слуги. Более обеспеченные студенты приводили людей из дома и поселяли их в комнатах для слуг, расположенных рядом с общежитиями. Эти слуги по мере необходимости выходили в общежития или в саму школу, чтобы присмотреть за своими хозяевами или приготовить чай. Пользование помещениями для слуг стоило дорого, поэтому даже наличие таких людей было символом статуса в школе. Сирилу, как благородному сыну маркиза Хайоуна, приемный отец выделил слугу, но тот не часто обращался к нему за помощью. Сирил был бывшим простолюдином; он мог позаботиться о себе сам и без особого энтузиазма устраивал чаепития. В лучшем случае он поручал слуге доставить письма матери и приемному отцу или просил принести ему мелкие вещи. Сирилу нравилось готовить напитки, поэтому, если он не посещал чаепития, он всегда сам готовил себе чай. Сегодня от меня не исходит слишком много холодного воздуха, так что я могу расслабиться и просто сосредоточиться на заваривании. Когда он вырабатывал холодный воздух, ему нужно было быть внимательным к нескольким вещам, например, держаться достаточно далеко от рабочей зоны, чтобы не охладить чай или чашки. Он налил воды в чайник, а затем поставил его на металлическую пластину, стоявшую рядом со стойкой. Серебряная пластина была прямоугольной и примерно вдвое шире дна чайника. На ней по кругу в центре была выгравирована магическая формула, нанесенная слоем специальной краски, используемой для магических предметов. В передний правый угол пластины была вставлена красная жемчужина. Если подать в драгоценный камень немного маны, он нагревал все, что находилось на пластине. Это была совершенно новая технология - магическая горелка. Регулировать жар пока было нельзя, а пламя было слишком слабым, чтобы использовать его для приготовления пищи, поэтому в большинстве кухонь таких горелок не было. Но для такого человека, как Сирил, который не мог использовать магию огня, это был очень удобный инструмент. Всякий раз, когда он пользовался подобной техникой, она напоминала ему о том, какой замечательной была Академия Серендии. Даже водоснабжение в школе было невероятным. Бывший член Семи мудрецов Ридилла, маг Аквамантии, добился больших успехов в области водоснабжения, выведя королевство в лидеры среди себе подобных. В наши дни водопровод был в каждом доме, хотя мало кто имел его на втором этаже и выше, даже среди знати. А вот в Академии Серендии вода подавалась практически на каждый этаж. Полагаю, этого следовало ожидать от школы, которую посещают члены королевской семьи... И Сирилу было позволено лично приготовить чай для одного из их славного рода: Феликса Арк Ридилла. Разве может быть большая честь? Когда он с гордостью перебирал чайные листья, сзади послышался тихий голос. «У-умм, лорд Сирил...» Обернувшись, он увидел свою младшую помощницу, Монику Нортон, которая возилась с пальцами у двери. «Бухгалтер Нортон», - сказал он. «В чем дело?» «Я... э-э... я помогу вам!» Сирил готовил чай, потому что хотел этого, так что ей не стоило беспокоиться. Но, будучи серьезной девушкой, она, вероятно, чувствовала себя неловко, позволяя старшекурснику готовить. К тому же он считал хорошим знаком, что Моника, столь неловкая в общении, вызвалась помочь. «Хорошо», - сказал он. «Не могла бы ты поставить чашки на поднос?» «Да!» С облегчением Моника подошла к шкафу... но не смогла достать чашки. «Ой...», - грустно стонала она, протягивая руку. Даже среди других девушек на продвинутом курсе Моника была довольно маленького роста. Втайне досадуя на себя за то, что поручил ей не то задание, он дал ей другое указание. "Я принесу чашки. Ты нальешь в них воду, чтобы согреть". «... Т-Точно.» "Металлическая пластина горячая, так что не прикасайся к ней, - добавил он, поворачивая маленький циферблат рядом с драгоценным камнем. Это отсечет ману и не даст ей нагреться еще больше, но пластине потребуется время, чтобы остыть. Когда он в первый раз пользовался прибором, то случайно дотронулся до нее и обжегся. «Лорд Сирил, - сказала Моника, - это магический предмет?» «Да. Когда вы направляете ману в этот драгоценный камень, он нагревает все, что находится сверху». «У них нет такого в подготовительной комнате на первом этаже...» Сирил вспомнил, что у девочек здесь были уроки чаепития. Вероятно, Моника использовала эту комнату и для приготовления чая. "Магические предметы очень ценны. У нас их не так много. Это единственная комната с волшебной горелкой". «О...» Моника слегка отодвинула чайник и уставилась на узор, выгравированный на плите. Обычно она так нервничала, но когда дело доходило до уравнений или шахматной доски, она становилась совершенно пустой, как будто ее эмоции исчезали. И вот она снова делает это прямо у него на глазах, наблюдая за чайником. «Миниатюрный магический предмет, который можно использовать непрерывно, изготовленный в мастерской „Люкс“ в Амбарде...», - пробормотала Моника. «Ого, это, должно быть, очень дорого...» «Похоже, ты много об этом знаешь», - ответил Сирил. Моника в панике начала метаться по комнате. «Давным-давно я... ну, я видела одну, только на мгновение». Сирил слышал, что Моника Нортон была взята на воспитание графиней Кербек и теперь служила прислугой у Изабель Нортон, нынешней дочери графа. Он не удивился, что в поместье графа Кербека она видела пару волшебных предметов. Кербеки были одной из самых влиятельных дворянских семей в королевстве, так что не было ничего странного в том, что у них есть дорогие магические предметы. Размышляя об этом, он расставил чашки. В этот момент из коридора показался Эллиотт Ховард, один из секретарей студенческого совета. "О, вот и ты. Эй, Сирил!" - позвал он. "Тебе нужно идти на кухню. Это очень срочно". «Что-то случилось?» спросил Сирил. К нему часто обращались в ситуациях, когда требовались ледяные маги, подобные огню. Он внутренне напрягся. Но Эллиотт не выглядел очень нервным. Он спокойно ответил: "Один студент доставил неприятности. Думаю, вы его знаете". Затем, словно вспомнив что-то, он посмотрел на Монику. «О, и вы, возможно, захотите пойти с ним, леди Нортон». «Это кто-то... кого я тоже знаю?» Эллиотт кивнул и назвал имя студента. "Я говорю вам! Я невиновен!" Там, на кухне, в окружении явно озабоченных поваров, студент-переводчик второго курса Гленн Дадли громко шумел. Хотя Сирил учился в другом классе, чем он, в итоге он научил мальчика танцевать, помогая Монике с уроками. С тех пор они стали сталкиваться друг с другом с удивительной частотой. Придя на кухню вместе с Моникой, Сирил извинился и осмотрелся. "Я вхожу в студенческий совет," - сказал он сотрудникам. «Я слышал, что Гленн Дадли доставляет какие-то неприятности?» Обеспокоенное выражение лица Гленна сразу же просветлело. "Вице-президент! Моника!" - крикнул он, помахав им рукой. Моника, спрятавшись за Сирилом, выглянула и нервно спросила: «Гленн, что... что случилось?» «Все говорят, что я пробрался на кухню, чтобы украсть что-нибудь перекусить», - угрюмо объяснил он. Он зачесал назад свои грязно-русые волосы и оглядел всех окруживших его поваров. Никто из них не выглядел откровенно враждебным. Они казались расстроенными. Самый старший из них, крупный мужчина, исполнявший обязанности главного повара, смотрел на Глена с беспокойством. «Мы хотим вам верить», - сказал он. «Но ситуация такова, какова она есть, ну...» Сын мясника, Гленн довольно часто бывал на кухне. Судя по всему, он получал дополнительные продукты и помогал им разрабатывать новые мясные рецепты. Они с персоналом были в таких хороших отношениях, что семья Гленна даже предоставила мясо для фестиваля. Возможно, для ученика Серендии это и не совсем приличное поведение, но из-за дружелюбного отношения Гленна к нему очень привязались те, кто работал на кухне. Поэтому теперь, когда его заподозрили в краже еды, повара не были уверены, чему верить. Сирил кивнул, а затем спросил шеф-повара: «Не могли бы вы рассказать мне подробности?» "Да, сэр. Это случилось вчера утром. Один из наших поваров готовил мясо на кости вон там". Он указал на печь и рабочее место в задней части кухни. Рядом с печью была кирпичная стена, отводящая жар от прилавка, и поэтому это место не было видно с большинства других рабочих мест. "Он вынул готовое мясо из печи, чтобы дать ему остыть, - продолжил шеф-повар. "Это были куски без костей, размером с мой кулак - штук двадцать, я бы сказал... И за те пятнадцать минут, что они там пролежали, все они были съедены. Остались только кости". (ПП: В прошлой главе Неро мясо спёр) Сирил слушал это, сложив руки на груди. Затем он выдохнул через нос. "Невозможное преступление. Никто не смог бы съесть двадцать кусков курицы прямо из духовки всего за пятнадцать минут". «Что? Я могу сделать это легко», - настаивал Гленн. «То есть ты не можешь, ВП?» (ПП: Его в адвокаты не берём) Сирил замолчал. Его язык легко обжечь, и вообще он был легким едоком. Если бы это были куски мяса с косточками размером с кулак взрослого человека, он был бы уверен, что всего две штуки набили бы его до отказа. Он прочистил горло и продолжил. «Как вы решили, что этот студент - главный подозреваемый?» "Ну, если бы в дверь вошел кто-то, кроме повара, это было бы заметно. Но вон там, у печи, есть высокое окно". Как и сказал мужчина, на стене возле печи действительно было небольшое окно. Оно было даже выше, чем рост Сирила. Кухня находилась на втором этаже, но если бы вы захотели залезть в нее через окно, вам понадобилась бы табуретка. "...Понятно. Магия полета, - размышлял Сирил." Магию полета было очень сложно использовать; даже большинство высших магов не могли этого сделать. Сирил тоже не мог. По сути, единственным в академии, кто умел, был Гленн Дадли, ученик мага. Хотя Сирил не видел этого лично, было известно, что Гленн использовал это умение перед большой аудиторией во время школьного фестивального спектакля. Он побарабанил кончиками пальцев по руке, подводя итог своим размышлениям. "Весьма вероятно, что преступник воспользовался летающей магией, чтобы проникнуть в дом через окно. И единственный в школе, кто мог такое сделать, - это Гленн. Он также любит есть мясо и обладает огромным аппетитом. Так что он подходит под все условия... Понятно". Но без каких-либо четких доказательств обвинять его было слишком рано. По мнению Сирила, нужно было провести более тщательное расследование. "Вы сказали, что преступление было совершено до полудня. Вы помните, в какое именно время это было?" «Ну...», - сказал шеф-повар. «Это было как раз во время факультативных занятий». «Значит, если Гленн был на занятиях, у него есть алиби». Накануне в это время у Сирила был урок практической магии. Гленн должен был быть на своем факультативе - низшем уровне практической магии. Если они выяснят у его учителя, где он был, то смогут доказать, что Гленн этого не делал. Сирил вздохнул с облегчением. Похоже, ему все-таки удастся доказать невиновность своего однокурсника. Но тут Гленн сделал неловкое лицо. «Вообще-то... Я оставил коптильню, которую сделал, по ту сторону окна, и...» Сирилу захотелось закричать: «Зачем ты принес это в школу?!», но он сдержался - у него возникло ощущение, что от того, что мальчик скажет дальше, ему захочется закричать еще сильнее. И он был совершенно прав. «Я вчера коптил окорок, - объяснил Гленн, - и начал беспокоиться, что он недостаточно хорошо проветривается, поэтому во время факультатива я вроде как перепрыгнул сюда с летающей магией...» «То есть ты тайком сбежал с урока, чтобы проверить, как там коптилка за этим окном?» - спросил Сирил. Сморщившись, Гленн кивнул. Его большое тело вдруг показалось ему очень маленьким. «Зачем ты пошел и сделал это?!» крикнул Сирил. « Конечно, они все думают, что ты украл мясо!» «Откуда мне было знать, что происходит преступление?» "Если бы ты серьезно относился к своим занятиям, этого бы не случилось! Надеюсь, это заставит тебя переосмыслить некоторые свои решения!" Синдром гиперпоглощения маны у Сирила обострялся, когда эмоции зашкаливали. Сейчас был один из таких моментов. Вокруг них повеяло прохладой, словно в знак гнева вице-президента. Несколько человек рядом потирали руки, а Моника чихнула. То ли от ругани, то ли от холода, но Гленн шмыгнул носом, и в его глазах появились слезы. "Мне жаль, что я прогулял занятия, правда! Но я действительно не брал никакой еды! Честно!" Сирил глубокомысленно наморщил лоб, задумавшись. Гленн, конечно, был проблемным ребенком, вызывающим головную боль, но, несмотря на то что он постоянно бегал по коридору, носил форму не по правилам и прогуливал уроки, Сирил знал, что он не был плохим человеком. Самое главное - он был ужасным лжецом. Если бы он действительно схватил то мясо, то вел бы себя куда более подозрительно. «...Можете ли вы поклясться, что не крали еду?» спросил его Сирил. "Да, клянусь! Клянусь Богом, я не брал никакой еды!" - закричал Глен. «А перед самим принцем ты можешь поклясться?» «Конечно!» «Тогда достаточно». Повара неподалеку переглядывались, бормоча «Ты уверен?», но Сирил их не слышал. Вместо этого он откинулся назад, надул грудь и заявил: «Если вы можете поклясться всем сердцем перед принцем, то я сделаю все возможное, чтобы доказать вашу невиновность!» В момент отчаяния, когда его подозревали в преступлении сотрудники кухни, которую он так хорошо знал, Гленну вспомнились слова его учителя Луиса Миллера. "Послушай меня, Гленн. Ты молод, и впереди у тебя еще много трудностей. Когда ты столкнешься с ними, вспомни то, что я тебе сейчас скажу". Его мастер положил руку ему на грудь и голосом святого, читающего Священное Писание, сказал следующее: «Большинство проблем можно решить с помощью денег или насилия». "Так вот в чем суть семи мудрецов? Деньги и насилие?" спросил он в ответ, за что получил крепкий шлепок по голове. Он до сих пор отчетливо помнил этот разговор. Но теперь, когда Гленн столкнулся с новой трудностью, его старшекурсник, Сирил Эшли, сказал: "Для начала мы осмотрим место преступления. Самое главное, что нужно сделать, столкнувшись с подобной проблемой, - это просто упорно работать над ее решением!" Гленн почувствовал, как в груди у него стало немного теплее. На его взгляд, стоящий перед ним студент был в сто раз круче своего учителя, который велел ему решать проблемы с помощью денег и насилия. "Вице-президент, ты такой крутой! Я присоединюсь к вам!" - воскликнул он, переполненный эмоциями. Сирил слегка расширил глаза, потом вздохнул и усмехнулся. «Тогда со мной, Гленн Дадли!» «Да, сэр!» Сомнительный совет хозяина уже бесследно исчез из головы Гленна. Когда они начали заново исследовать место преступления, Тихая ведьма, Моника Эверетт, втайне паниковала. Подождите, подождите, подождите... Нет, это... Кажется, я знаю, кто это сделал... Большой едок, способный за несколько минут вылизать дочиста тарелку с дымящимся горячим мясом? Кто-то, кто мог бы запрыгнуть в ресторан из окна, не прибегая к магии полета? Моника знала именно такого человека - вернее, кота. О, пожалуйста, пусть это будет еще один случай, когда я слишком много думаю, - взмолилась она. Сирил сидел на табуретке и смотрел в окно, как вдруг воскликнул: "Следы! Они слабые, но... Возможно, они принадлежат маленькому животному". Не-е-ет! Моника побелела лицом и начала дрожать. Гленн и Сирил, не замечая ее, оглядывались по сторонам в поисках других отпечатков. «Вы хотите сказать, что сюда забралось небольшое животное, питающееся мясом?» - спросил Гленн. "Мы не можем быть уверены, но это возможно. И все же..." Сирил слез со стула, его лицо стало мрачным. "Плотоядное существо, способное съесть столько мяса за такой короткий срок? Оно может быть опасным. Мы должны поймать его, чтобы обеспечить безопасность студентов". Из горла Моники вырвался сдавленный визг. Сирил посмотрел между ней и Гленом. "Пока что давайте выйдем на улицу и осмотримся. Там могут быть и другие следы. Бухгалтер Нортон, вернитесь в комнату студенческого совета и..." «Нет! Я... я тоже пойду!» На данный момент у нее был только один выход: Следовать за Сирилом и Гленом и, если она заметит следы Неро, быстро удалить их с помощью нечастой магии. Она сотрет все улики. К сожалению, Сирил, похоже, не очень-то рассчитывал на то, что она пойдет с ним - возможно, потому, что считал, что зверь может представлять для нее опасность. Она сжала руки в кулаки, а затем сказала так громко, как только смогла: "Я член студенческого совета! Как и вы!" «...Понятно», - наконец произнес Сирил, переполненный эмоциями от демонстрации личностного роста своей младшей ученицы. Затем он повернулся и направился к выходу, подол его рубашки галантно развевался. «Тогда пойдемте, бухгалтер Нортон, Гленн Дадли!» «Йессэр!» «Да, сэр!» Моника и остальные вышли на улицу и обогнули здание школы. Они подошли к тому месту, где сразу за кухней через окно забралась посудомойка. У стены стоял большой металлический ящик ростом с Монику. «Что это...?» - спросила она, смущенно наклонив голову в сторону незнакомого предмета. С гордостью в голосе Гленн воскликнул: "Это моя самодельная коптильня! Я собрал ее из обрезков дерева. Вообще-то я сейчас занимаюсь ее усовершенствованием, и..." «Ты ведь знаешь, что это школа, предназначенная для священной цели обучения?» - негромко потребовал Сирил, глядя на него. Моника почувствовала, как на нее повеяло холодным воздухом. Это был холод, который появляется за три шага до вспышки. В испуге она посмотрела на двух мальчиков. Гленн открыл крышку коптильни. «А-а-а!» - воскликнул он. «Окорок, который я здесь повесил, пропал!» С верхней части высокой коптильни свисал крюк. Видимо, на него можно было вешать мясо. Увидев, что приспособление пусто, Сирил нахмурился. "Огонь тоже погас. Вы оставляете окорок там после того, как погасите пламя?" "Это зависит от того, какое мясо вы готовите. Но в целом, если дать ему немного проветриться и просохнуть, оно будет вкуснее, чем если есть его прямо из коптильни". По словам Глена, утром он погасил пламя и оставил окорок проветриваться. Это означало, что он исчез через некоторое время после этого. Сирил наклонился и осмотрел землю. "Небольшие отпечатки рядом с коптильней... Похоже, они ведут в лес. Животное должно прятаться где-то там". А-а-а... Моника не знала, что делать. Где сейчас был Неро? Если Сирил найдет его в лесу, поедающим ветчину, будет не до смеха. «Давайте проследим и проверим, нет ли еще следов», - сказал Сирил. «Да, сэр!» - ответил Гленн. Сирил большими шагами направился к деревьям, а Гленн последовал его примеру. Моника рысила за ними, пытаясь придумать, как замести следы Неро. Леса вокруг Академии Серендии использовались для занятий верховой ездой и практическим магическим мастерством, среди прочего. За исключением одного опасного участка, студентам разрешалось приходить и уходить по своему усмотрению. Однако мало кто делал это вне занятий. Практически все, кто приходил туда после уроков, принадлежали к клубу верховой езды или клубу магического боя. Когда Моника и остальные отправились в лес, они заметили, как члены последнего тренируются в наступательной магии. Магия была частью общего образования каждого дворянина. В академии было даже больше возможностей для его преподавания, чем Моника предполагала вначале. Например, в некоторых библиотеках не было ни гримуаров, ни книг по этому предмету, но в академии Серендии их было довольно много. Обращаться с барьерами, используемыми для магических сражений, было непросто: для их поддержания требовалось не менее двух магов, а также подходящая территория и магические предметы. Подобные сражения нельзя было устраивать где попало. Честно говоря, Моника не ожидала увидеть подобные мероприятия в Серендии. А когда увидела, то была немало удивлена. «Эшли!» Мальчик, возглавлявший клуб магического боя, заметил их и окликнул. Он был высоким, с желтовато-русыми волосами. Его яркие глаза были оранжевыми, как небо на закате. Это был президент клуба магического боя Байрон Гарретт, который накануне на уроке не справился с заклинанием и проиграл Сирилу. Байрон рысью направился к ним, казалось, он был каким-то беспокойным, пока разговаривал с Сирилом. "Не каждый день ты появляешься в нашем клубе. Я знаю - ты хочешь еще раз со мной сыграть, верно? Верно? Я знаю, что прав. Я займусь подготовкой к официальной дуэли..." «У меня дела в студенческом совете», - перебил Сирил. «Это может подождать». "Что ж, с этим не поспоришь. Я поговорю с тобой об этом завтра, а потом подам документы на дуэль". Байрон отступил на удивление легко. Он был вспыльчив, но искренен. По субъективному мнению Моники, студенты Академии Серендии были гораздо воспитаннее, чем студенты Минервы. Там старшекурсники вытаскивали меня на арену для магических боев, нравилось мне это или нет... Моника погрузилась в уныние, вспоминая ушедшие дни. Байрон погладил свою суровую, острую челюсть и спросил: «Что студенческий совет делает в этой глуши?» «Мы расследуем дело о возможном опасном плотоядном звере, который мог сбежать сюда», - объяснил Сирил. «Есть идеи?» Высокий мальчик нахмурился в раздумье, но потом покачал головой. «Нет, ни одной». «Понятно», - сказал Сирил. "Если заметишь каких-нибудь подобных животных, дай мне знать. «Обязательно». После этого короткого обмена мнениями Сирил пошел дальше. Потом, когда они шли, он, казалось, что-то вспомнил и посмотрел на Глена. "Ты ведь ученик мага, да, Гленн Дадли? Не хочешь отточить свои боевые навыки в клубе магического боя?" Сирил, должно быть, заметил интерес Гленна к деятельности клуба. Тот и сейчас оглядывался на Байрона и остальных, но при словах вице-президента подался вперед и неловко почесал голову. "Магические битвы, да...? Хм. Они вызывают у меня не самые приятные воспоминания, но... может быть, когда-нибудь". (ПП: Да, особенно 236 глава) "Понятно. Ну, я не буду настаивать". Гленн был учеником Барьерного мага Луиса Миллера. Несмотря на то что Моника была его коллегой, она не знала, что послужило причиной такого соглашения. Луис не похож на человека, который сам ищет себе ученика... Интересно, есть ли у него какая-то особая причина, подумала Моника. Тем временем Гленн несколько замедлил шаг. Обычно у молодого человека была длинная, энергичная походка. Однако сейчас его шаг укоротился настолько, что даже миниатюрная Моника могла его догнать. «Почему ты изучаешь магию, ВП?» - спросил он. «Чтобы помочь отцу». Ответ был незамедлительным, и Сирил продолжал смотреть вперед, даже не обернувшись. Гленн мрачно усмехнулся. Улыбка не была типичной для бесконечно веселого мальчика - казалось, он только что проглотил что-то горькое. "Любой, кто может так быстро ответить на этот вопрос, очень крут в моем понимании. Я ученик, но до сих пор не совсем понимаю, зачем я это делаю". Монике эти слова пришлись по душе. Она была такой же. У нее не было четкой цели, когда она начала изучать магию. Она просто не хотела быть помехой для своей приемной матери. И хотя Моника оказалась наделена природными способностями, выучилась нехитрой магии и стала одной из Семи мудрецов, она добилась всего этого, не ставя перед собой никаких больших целей. Она продолжала плыть по течению жизни, и в следующий момент поняла, что стала тем, кем стала. Она не очень-то этим гордилась. Пока Моника размышляла, Сирил снова заговорил, по-прежнему глядя вперед. "Даже если сейчас у тебя нет цели, однажды она может появиться. И тогда все приобретенные тобой навыки и знания помогут. Гленн Дадли, ты ведь умеешь пользоваться полетной магией?" «Да, сэр». "Это нелегко. Он требует много практики, а такая практика сопровождается царапинами и синяками. Должно быть, ты научился этому благодаря упорному труду. Почему ты не можешь этим гордиться?" Его слова стали для Моники шоком. У нее не было цели - ее просто тащили за собой, постоянно оглядываясь вниз. Наступит ли когда-нибудь день, когда она сможет почувствовать гордость? ...Надеюсь, что да, - подумала она, внезапно удивившись самой себе. Подобная мысль никогда бы не пришла ей в голову, когда она проводила дни, запершись в своей каюте. Она была поражена тем, как сильно изменилась. Похоже, замечание Сирила затронуло и Гленну. «...Мне часто говорят, что мне еще предстоит пройти долгий путь», - сказал он. «Тогда совершенствуйся, пока не сможешь гордиться тем, чего добился», - ответил Сирил. Это было очень похоже на Сирила. Брови Глена опустились в мягкой улыбке. «Хе-хе». Он немного ускорил шаг, чтобы догнать Монику, а затем прошептал ей на ухо: «Дружище, вице-президент действительно крут, да?» Моника подняла голову и улыбнулась ему. «Да», - сказала она, кивнув. Когда они вдвоем шли за Сирилом, Моника наблюдала за ним со спины. Он был довольно стройным для мужчины. Даже нежным. Как ему удавалось казаться таким надежным? Мгновение спустя обнадеживающая фигура Сирила внезапно исчезла с громким шорохом. «Гья?!» «Лорд Сирил?!» "ВП! Нет!" Похоже, он споткнулся и покатился вниз по склону. Это был не обрыв, но все же довольно крутой. Моника и Гленн посмотрели вниз и увидели Сирила почти этажом ниже, утопающего в опавших листьях. «Не думал, что ты так склонен к несчастным случаям, Вице-президент...» "Ничего подобного! Я ни обо что не споткнулся", - закричал Сирил, разбрасывая по сторонам опавшие листья. «Что-то наткнулось на мою ногу!» В этот момент его лицо исказилось от боли. Он попытался встать, но зашатался и снова упал на колени. Очевидно, что-то было не так. «Лорд Сирил?!» воскликнула Моника. «Вы ранены?!» «Моника, пойдем, проверим», - сказал Гленн. «Здесь легко поскользнуться, так что держись за меня!» Гленн произнес заклинание полета, затем подхватил Монику под руку и взмыл в воздух. Его полет был намного устойчивее, чем ее собственные жалкие попытки. Если бы Монике когда-нибудь понадобилось вот так нести кого-то под мышкой, она бы точно потеряла равновесие и упала. Когда они вдвоем приземлились рядом с Сирилом, он неловко нахмурился. «...Немного подвернул лодыжку», - сказал он. Это было явно больше, чем просто немного. По его многочисленным попыткам встать было видно, что ему больно. Поняв, что он пытается притвориться, Гленн повернулся и присел на корточки. "Я понесу тебя на спине. Забирайся на борт". "...Спасибо. Извини, что так получилось", - сказал Сирил, на его лице было написано страдание. Гленн радостно ухмыльнулся, показав белые зубы. "Похоже, моя летная магия уже помогает. Я чувствую себя немного увереннее!" «...Понимаю... понимаю», - сказал Сирил. Он выглядел слегка озадаченным. Затем они услышали шорох в ближайших кустах. Гленн и Сирил посмотрели в ту сторону, откуда донесся звук, лица их были напряжены - они были начеку, ожидая вора-дикаря, который пожирал мясо с косточками и ветчину. Моника тоже была начеку, готовая в любой момент произнести заклинание. Щетка снова покачнулась. Но на этот раз что-то вырвалось из него, опустившись на землю. Маленькая рука. Детская рука. Рука оттолкнула щетку, и из нее показалась девочка лет трех-четырех, ее светлые волосы были заплетены в косичку. Она положила обе ладони на землю и высунулась из зарослей, а затем подняла голову и увидела их троих. И тут в ее больших, круглых глазах появились слезы. «А-а-а, ва-а-а, ва-а-а...» Сирил и Моника вздрогнули от внезапного плача девочки, лежащей на земле. «Она... плачет...», - заикался Сирил. «Она...», - согласилась Моника. Их голоса звучали жестко, когда они просто описывали то, что видели. Они не привыкли к детям столь юного возраста. Сирил, все еще сидя на земле, осторожно спросил девочку: "Что...? Откуда ты взялась? Как тебя зовут?" «Угггх, ваааххх...!» Девочка начала плакать еще громче. Ее лицо было ярко-красным, а рыдания, казалось, разрывали горло. Сирил был в замешательстве. "Я что-то сделал?! Я заставил ее плакать?!" "ВП, просто успокойся. Я думаю, она потерялась", - сказал Гленн, легко подхватывая девочку на руки и похлопывая ее по спине. Ее плач стал только громче. Сирил беспокойно посмотрела на него. "Ты уверен, что тебе стоит брать ее на руки? Теперь она плачет еще сильнее... Может, она боится высоты?" «Нет, она плачет, потому что ей стало легче». Гленн был прав. Хотя девочка сначала плакала, она быстро успокоилась. Моника и Сирил смотрели на Глена с уважением в глазах. «Это удивительно, Гленн...», - сказала Моника. «Похоже, вы привыкли обращаться с детьми», - согласился Сирил. «У меня две младшие сестры», - объяснил Гленн, как будто в этом не было ничего особенного. «А еще я пару раз сидел с детьми». Затем он обратился к девочке спокойным голосом. «Ты можешь сказать мне свое имя?» «Ааа... Иа, не здесь...» «Иа?» - повторил Гленн, склонив голову набок. Но девушка продолжала фыркать и повторять слово Eah. «Ты ищешь кого-то по имени Иа?» - спросил Гленн. "Хм. Не уверен, что знаю кого-то с таким именем. Хочешь увидеть Иа?" Девочка горестно всхлипывала, просто повторяя слово Eah. «Мы не можем оставить здесь потерявшегося ребенка», - сказал Сирил. «Мы должны отвести ее в преподавательскую». Он встал, но тут же застонал и снова опустился на колени. «...Мы нашли эту девочку, когда отправились в лес, чтобы найти похитителя мяса», - доложил Сирил. «Мы хотели отнести ее в учительскую, но у них сейчас собрание, поэтому мы решили присмотреть за ней здесь, в комнате студенческого совета, пока они не закончат». «Понятно», - сказал Феликс. Он сидел в кресле президента и смотрел на девочку, которую остальные нашли в лесу. Она не плакала и не кричала, а просто стояла на месте, ухватившись за юбку Моники. По их мнению, ей было около трех или четырех лет. Она была симпатичной, ее ярко-русые волосы были заплетены в косички. На ней было пальто, что свидетельствовало о том, что ее семья была относительно обеспеченной. Когда она только появилась из кустов, то плакала, но теперь замолчала. Несмотря на попытки Глена и Сирила поговорить с ней по дороге сюда, она все время молчала. Кстати, она держалась за юбку Моники не потому, что привязалась к ней - просто юбка была как раз на той высоте, за которую она могла ухватиться. Должно быть, ей так страшно, когда вокруг столько незнакомых людей, подумала Моника. Я бы, наверное, уже потеряла сознание. Кроме Феликса, в комнате находились Эллиот и Бриджет. Они прервали свою работу, чтобы понаблюдать за девушкой. Отсутствовал только Нил, офицер по общим вопросам. «Так, итак...» Эллиотт прислонился щекой к руке, сузив в отчаянии запавшие глаза. «Почему тебя несут на руках, а не девушку?» «...Я был ранен во время расследования в лесу». "Правда? И тогда ты попросил одноклассника подвезти тебя на спине. А ведь этот младшеклассник был главным подозреваемым в краже мяса, не меньше". Эллиотт откровенно злобствовал; Сирил и Гленн бросали на него сердитые взгляды. Для Эллиота ранг был превыше всего, поэтому он не слишком высокого мнения о простолюдинах, посещающих Академию Серендии. Для него Гленн, который никогда и близко не вел себя как дворянин, был просто бельмом на глазу. Он насмешливо хмыкнул и открыл рот, чтобы заговорить. Вероятно, он уже готов был сказать что-то грубое, но Феликс прервал его. "Заседание факультета должно закончиться через тридцать минут или около того. Думаю, студенческий совет более чем способен оказать гостеприимство нашему маленькому гостю до тех пор". Спокойный отказ принца вызвал фырканье Эллиота. «Нянька - не наша работа», - возразил он. «Мы должны просто позвать слугу». Сирил бросил на него взгляд. Если для Эллиота важнее всего был ранг, то для Сирила первостепенное значение имел принц. Эллиот был не согласен с Феликсом, поэтому Сирил обратился к нему резким тоном. "Встреча закончится через тридцать минут. Это не так много времени. Мы должны быть теми, кто этим занимается". «Правда?» - сказал Эллиот. "Тогда я надеюсь, что ты хорошо поработаешь нянькой. О, но наш великий и могущественный вице-президент уже катается на спине, не так ли?" На висках Сирила выступили вены, когда вокруг него заструился прохладный воздух. Гленн, который все еще нес его на спине, закричал. "ВП! Холодно! Очень холодно! Ты меня заморозишь!" "И-извините. Теперь можешь спустить меня". Сирил слез со спины мальчика и сел. Они уже обработали его рану, но стоять было все еще очень больно. Затем он повернулся к девушке, державшейся за юбку Моники, и сказал: "Меня зовут Сирил Эшли. Я вице-президент студенческого совета в Академии Серендия. Можете ли вы сказать нам свое имя?" «......» «Или сколько тебе лет?» «......» «Или имя вашего опекуна?» «......» Лицо Сирила становилось все более жестким, а выражение лица девушки - все более затуманенным. Эллиот в раздражении фыркнул. «Теперь ты просто допрашиваешь ее». «Что еще ты хочешь от меня услышать?!» "Не знаю. Что-нибудь, что ребенок хотел бы услышать?" Внезапно, словно ему пришла в голову идея, Эллиотт посмотрел на Монику со злобной ухмылкой. «Возможно, у бельчонка есть опыт работы няней». «А?!» "Вы оба дети, в конце концов. Я, например, думаю, что вы отлично поладите". Эллиотт смотрел между девочкой и Моникой, продолжая ухмыляться. Он дразнил ее за то, что она выглядит моложе своих лет. «Я... мне будет семнадцать в следующем месяце...», - слабо возразила она, обдумывая его слова. У нее не было опыта работы няней. Но она хотела помочь как член студенческого совета. Что-то, что ребенок хотел бы услышать... Что-то веселое... Веселое... Я знаю! «Свиньи старика Сэма»! Моника была уверена, что это будет весело. Поэтому, сжав руки в кулаки, она начала быстро говорить. «Я могу объяснить доказательство периодического характера остатков в числовой последовательности, используемой в "Свиньях старика Сэма"!» (ПП: хорошая выйдет колыбельная) В комнате воцарилась ошеломленная тишина. Моника гордо подняла голову и заявила: «Я уверена, что ей это понравится!» У Глена было большое сердце, и он почти никогда не указывал на недостатки других, но в этот раз он сделал исключение. «Моника, не лучше ли просто спеть песню нормально?» «Ооф, я... я не так... хороша в пении, так что... Если это просто числовая последовательность, я могу декламировать ее вечно... Но петь в такт я не могу... на самом деле... так...» «Это никогда не сработает», - пробормотал Эллиот, качая головой. Возможно, под влиянием тревожного настроения, царившего вокруг, лицо девушки омрачилось до такой степени, что она едва сдерживала слезы. Эллиотт скорчил гримасу, а затем обратился за помощью к Бриджет. «У тебя ведь есть младшая сестра, верно?» В этот момент любой бы подошел. Бриджет ответила, не прекращая работы: «Да, но с ней я общаюсь всего несколько раз в год». Похоже, они были не в лучших отношениях. Эллиотт приложил руку ко лбу и посмотрел на потолок. «Боже, почему офицер Мэйвуд должен был отсутствовать именно сегодня?» Сирил тоже прижал сцепленные руки ко лбу с выражением страдания. "Уф. Да. Если бы только он был здесь..." Даже Моника думала об этом. Если бы Лорд Мэйвуд был здесь, он бы знал, что делать...! Не то чтобы Нил Клэй Мэйвуд в прошлом проявлял какие-то способности к няньке. Но любой мог заметить, что у него мягкий характер. Как представитель рода Посредников, он, несомненно, умел работать с детьми. Он сможет что-то с этим сделать - так все считали. Так они ему доверяли. Но сейчас Нил отсутствовал. В данный момент он встречался с президентами клубов, помогая им связать все концы с концами после фестиваля. Он вернется нескоро. Гленн поднял девочку, вцепившуюся в юбку Моники, и попытался успокоить ее, но в ее круглых глазах уже начали появляться слезы. Это был лишь вопрос времени, когда она снова начнет плакать. Все смотрели на нее, как на бомбу, которая вот-вот взорвется. Затем Феликс встал и достал носовой платок. Что он с ним делает? подумала Моника. Сначала она подумала, что это для вытирания слез девочки, но потом он сложил его и сделал из него шар. После ряда действий он потянул за края, и вдруг белый платок превратился в ручную куклу кролика. Принц подошел к девочке на руках у Глена и тут же начал использовать куклу для разговора. «Привет, маленькая леди». «Иа!» Лицо девочки засветилось. Феликс тепло улыбнулся, а затем достал печенье, которое прятал за спиной. «Вот тебе угощение». «Ан-хиох!» - сказала девочка - это прозвучало как «спасибо»- и положила в рот все печенье. Пока она его ела, ее глаза были прикованы к кукле кролика. Феликс заставлял ее прыгать, и маленькие ручки девочки следовали за ним. Сирил, казалось, был глубоко тронут этим ярким проявлением мастерства. "Это замечательно, сэр...! Ваша доброта тронула даже эту маленькую девочку!" «Думаю, вы просто ужасно потрудились», - пробормотал Эллиот. Сирил бросил на него холодный взгляд. «Какая наглость со стороны того, кто вообще ничего не сделал». «Я сделал разумное предложение позвать слугу, помнишь?» Эллиотт пожал плечами, а Сирил скрежетнул зубами. Никто из них не пытался скрыть свою враждебность, и Феликс мягко укорил их обоих. "Дети чувствуют, когда окружающие их люди расстроены. Неужели вы двое не можете поладить?" После предупреждения принца Сирил немедленно выпрямился. Затем он с серьезным выражением лица посмотрел Эллиоту в глаза и сказал: "Приказ принца. Я даю тебе временное разрешение обращаться ко мне как к другу". «Почему, ты...» Съев три печенья и успокоившись благодаря Феликсу, девушка начала задремывать в объятиях Глена. Гленн сел с ней на диван и погладил ее по спине. Девочка прижалась щекой к его плечу, а ее правая рука потянулась за чем-то. «Эээ...» Пока она ощупывала себя, Феликс вложил ей в руку куклу кролика, которую он сделал из своего носового платка. Она положила ухо в рот и, кажется, почувствовала облегчение, начала тихонько дышать. "...Она спит? Она спит, да?" - тихо спросил Эллиот у Сирила. "...Да. Похоже на то", - ответил Сирил своему временному другу, после чего они оба опустили головы на парты. Несмотря на усталость на их лицах, они почти ничего не сделали. Гленн и Феликс развлекали девушку, пока она не уснула. Эллиотт и Сирил, а также Моника просто наблюдали за происходящим, затаив дыхание. Бриджет же все это время держалась отстраненно и продолжала составлять бумаги. Закончив, она подняла кипу бумаг и встала. "Заседание факультета должно скоро закончиться, - сказала она. «Мне нужно подать эти документы, и я поговорю о ней с одним из преподавателей». «О?» - сказал Феликс. «Я сам собирался туда пойти». Бриджет покачала головой. "У тебя ведь после этого встреча, не так ли? По поводу базара в академии на следующей неделе". "Ах да. В таком случае спасибо", - ответил он с мягкой улыбкой. Бриджит сузила янтарные глаза, глядя на куклу кролика в руках девушки. Поскольку она была сделана из носового платка, то уже начала понемногу распадаться, но все равно была похожа на кролика. «У вас неплохо получается успокаивать детей», - заметила она. « Должна признаться, я и понятия не имела». «А разве забота о народе не входит в обязанности королевской семьи?» «...Да, это так». Это было все, что сказала Бриджит, прежде чем покинуть зал студенческого совета. Феликс собрал свои бумаги и встал. "У меня сейчас встреча, так что я пойду. Сирил, ты справишься с остальным?" "Да, сэр! Конечно!" «Спасибо», - сказал Феликс. «После того как найдешь ее опекуна, отправляйся в лазарет и проверь ногу, хорошо?» Его тон был мягким, но бескомпромиссным. Затем он вышел из комнаты. Четверо оставшихся студентов - Моника, Гленн, Сирил и Эллиот - замолчали. Так прошло несколько минут, прежде чем Моника услышала тихий звук. Что это? Похоже, он исходит... из-под моих ног, может быть... Он напоминал звуки, которые издавал Неро, когда ходил по ее кровати, - звук маленького существа, передвигающегося по ткани. Остальные, казалось, тоже заметили это: все они смотрели в пол. Сирил первым понял, что это за звук. «Кролик?» - спросил он. Проследив за его взглядом, Моника увидела под столом кролика с белым мехом. Не того, который был сделан из носового платка, а настоящего кролика. «Подождите, что здесь делает кролик?» - спросил Эллиот, подозрительно нахмурившись. Все наблюдали, как существо выскочило из-под стола и врезалось в левую ногу Сирила - ту самую, которую он вывихнул, сидя в кресле. «Гух!» - простонал он. Возможно, из соображений заботы о спящей девушке он прикрыл рот рукой, но его лицо исказилось от боли, когда он посмотрел на животное. «Это было похоже на... Погоди, это ты ударил меня в лесу?» Моника вспомнила, как Сирил после падения с холма настаивал, что его что-то ударило по ноге. В том, что кролик бродит по лесу, не было ничего странного, но комната студенческого совета находилась на четвертом этаже. Как же он туда попал...? Длинные уши кролика подергивались, когда он смотрел на Сирила. В конце концов он ловко запрыгнул ему прямо на колени. Сирил вздрогнул. Монике показалось, или его губы - обычно четко очерченные - теперь стали более неустойчивыми? «Что здесь делает кролик?» - спросил он вслух, быстро снимая перчатки и поглаживая кролика по спине. На его лице читалось счастье, когда он гладил пушистый мех. Гленн поправил спящую девочку на руках и усмехнулся. "Схвати ее, Вице-президент. Я задушу ее и красиво одену!" Сирил широко раскрыл глаза и уставился на Глена. Сын мясника начал охотно объяснять. "Когда сворачиваешь кролику шею, его нужно сразу же охладить. Но мы можем просто попросить тебя сделать это, Вице-президент! Это идеально!" С лицом, лишенным всякого выражения, Сирил поднял кролика и осторожно опустил его на пол. Кролик быстро убежал и скрылся в коридоре через небольшую щель в двери. «Зачем ты его отпустил?!» - потребовал Гленн. «У меня рука соскользнула!» - ответил Сирил, явно солгав. Моника наблюдала за ними и нерешительно заикалась: «Эм, эм, п-попробуй потише, или...» Вдвоем они внезапно замерли и посмотрели на девочку. К счастью, она все еще спала. Когда вся группа вздохнула с облегчением, в дверь, через которую только что вышел кролик, заглянул невысокий пожилой мужчина в мантии. Это был профессор Макраган, преподаватель основ волшебства, его глаза и рот были вечно скрыты под белоснежными бровями, бородой и усами. "Простите, что врываюсь, - сказал он. «Я узнал от мисс Грейхем, что моя внучка здесь». У Макрагана было не самое лучшее зрение, и он использовал свой посох, чтобы пошарить вокруг, пока приближался к дивану. Оказавшись там, он внимательно рассмотрел лицо девушки на руках Глена. «Ах да, это Люсиль, точно», - сказал он. "Она живет рядом с академией со вчерашнего дня. Навещала меня, видите ли. Должно быть, она разлучилась с родителями. Вы все присматривали за ней? Благодарю вас". Эллиот, который никоим образом не участвовал в присмотре за детьми, тут же сделал такое лицо, будто это он все сделал. "Да, профессор Макраган. Я уверен, что родители мисс Люсиль наверняка волнуются. Вы можете с ними связаться?" «Да», - ответил он. "Мой сын - маг, и он всегда держит рядом с ней духа среднего уровня. Я могу попросить духа послать ему сообщение. Это не займет много времени". Духи делились на высоких, средних и низких рангов. Духи среднего уровня обладали самым широким спектром способностей. Некоторые духи среднего уровня могли понимать человеческий язык, другие - нет. В целом же они были не слишком умны и не могли принимать человеческий облик. Большинство из них принимали облик животных. О, подождите, - подумала Моника. Это значит...? Мгновение спустя Макраган подтвердил ее предсказание. "Его зовут Истреа, он земной дух. Обычно он принимает облик кролика". Все, кроме профессора, тут же посмотрели на Сирила. Лицо вице-президента было бледным, а рот приоткрыт. Макраган погладил бороду и продолжил. "Но у Истреа буйный нрав. Она не слишком умна, поэтому часто устраивает розыгрыши, как только вы отводите от нее взгляд. Несмотря на то что он похож на кролика, это дух, причем довольно сильный, поэтому с ним трудно справиться. Если вы найдете его, пожалуйста, поймайте его для меня". Сирил, который позволил духу уйти, поднялся с кресла с жалким видом человека, идущего на смерть. "Это моя обязанность. Я поймаю его...!" - сказал он и начал уходить, волоча за собой левую ногу. Моника судорожно схватила его за рубашку. «Лорд Сирил, вы не должны вставать!» "Не пытайтесь остановить меня, бухгалтер Нортон. Я... я позволил ему сбежать несколько минут назад..." Со страдальческим выражением лица Сирил продолжал идти, все еще волоча левую ногу. Увидев это, Гленн положил Люсиль на диван и сказал: «Я пойду поищу духа!» Моника тут же подняла руку. "Я... я тоже пойду! А ты оставайся здесь и отдохни, пожалуйста!" Сирил замолчал перед лицом настойчивости своих младших. В конце концов он тихо пробормотал: «...Спасибо». Выйдя из комнаты студенческого совета в коридор, Моника и Гленн решили разделиться. «Я пойду направо», - сказал Гленн. "А ты иди налево! Если найдешь его, позови меня, и я тут же прилечу!" «Хорошо!» Моника кивнула и неловкими шагами направилась по коридору. В обычной ситуации Сирил отругал бы ее за то, что она бегает по коридору, но это была чрезвычайная ситуация. Едва она завернула за угол, как из окна коридора спрыгнула черная кошка. "Привет, Моника. Похоже, у тебя сегодня много дел, да?" «Нееее...», - ответила Моника, присев на корточки и глядя на него. «Это мясо с косточками было вкусным?» "Да! Блин, лучше, чем мясо с костями, ничего не найти. О, но я оставил их, как и должен был. Не стал их есть. Я такой умный!" «...Хмф.» Все еще сидя на корточках, Моника взяла кота за передние лапы и заставила его подняться. Его мягкое кошачье тело вытянулось в воздух. «Эй! Что, черт возьми, ты делаешь?!» «У Глена и лорда Сирила были большие неприятности, потому что ты съел это мясо без спроса, Неро!» Неприятностей было много. Гленна заподозрили в воровстве, а Сирил упал и вывихнул лодыжку. "И это было не только мясо с косточками, верно? Ты съел и окорок Гленна". Неро, все еще вытянувшись, слегка наклонил голову, выглядя озадаченным. "Ветчина? О чем ты говоришь?" "Окорок, который висел в коптильне. Ты ведь тоже его ел, да?" "Хех. Может, я и большой любитель поесть, но я брал только мясо с косточками". «...А?» В этот момент нос Неро дернулся, и он посмотрел на что-то позади Моники. «Я чувствую запах ветчины оттуда». Затем она услышала звук, похожий на то, как будто что-то тащат. В полном недоумении она обернулась. Это был он. Кролик - точнее, дух Истреа - тащил в пасти остатки окорока. Золотые глаза Неро увеличились. "Эй, это что, дух? Наверное, они тоже едят мясо?" «...Я слышал, что духи земли едят плоды земли в качестве подношений, но...» Очевидно, для некоторых духов это было не только зерно и овощи, но и мясо. Неро зашипел, чтобы пригрозить ему, но кролик проигнорировал его и продолжил поглощать ветчину. «Хмф», - сказал Неро. "Не очень-то умный дух, как по мне. У него даже маны не так много. Та служанка намного сильнее". Служанка-Рин была высшим духом. Они были несравненно мощнее духов среднего уровня. Но последние все еще обладали достаточным количеством магической силы. С такими нельзя было терять бдительность. «Неро, выйди на улицу», - сказала Моника. «Я не хочу, чтобы кто-то тебя увидел». «Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится». «Хорошо.» Она кивнула, выпуская кота обратно в окно. Кролик уверенно продолжал пожирать кусок ветчины, как бы намекая, что Моника не представляет для него никакой угрозы. Его круглые глаза были оранжевого цвета - такого цвета не бывает у диких кроликов. Хотя духи могли принимать человеческие и звериные обличья, они никогда не могли изменить цвет глаз. Если я хочу его поймать, то лучше всего перекрыть ему путь к бегству... Не произнося ни слова, Моника создала запечатывающий барьер. Вокруг кролика появились сияющие золотые цепочки, каждая из которых представляла собой ряд маленьких магических формул. Печать! Цепи сжались, но как раз в тот момент, когда они должны были обхватить кролика, он отпрыгнул в сторону. Дух умел прыгать гораздо лучше, чем обычный кролик; он прыгнул прямо на голову Моники и начал тянуть ее за волосы передними лапами и передними зубами. "Ай, ай, ай! Ваааххх! Нет, стой!" - кричала она. «Моника, ты в порядке?!» Она услышала шаги, бегущие к ней, - это был Гленн, который услышал ее крик. Он попытался схватить кролика, дергавшего ее за волосы, но тот использовал ее голову как точку опоры, чтобы прыгнуть снова. Затем он отскочил задними лапами от носа Глена и приземлился обратно на землю. «Агх!» гаркнул Гленн, отшатываясь назад. Кролик подхватил пастью ветчину с пола, затем отвернулся от них и выдохнул. Хотя он не мог говорить на человеческом языке, судя по его поведению, он явно насмехался над ними. Похоже, оно считало, что они и пальцем о палец не ударят. Полное уверенности в себе, оно побежало по коридору, запихивая в рот ветчину. "Так вот он какой, мясной воришка! ...Вот теперь я разозлился! Я поймаю его и превращу в тушеного кролика!" «Г-гленн, это не кролик, это дух...» Но он, казалось, не слышал ее. Потирая заложенный нос, он быстро произнес заклинание. Моника вздрогнула, услышав заклинание. Это было атакующее заклинание - для создания огненного шара. Использование магии огня в закрытых помещениях требовало очень тонкого контроля маны. Огненные шары Глена были мощными, но его формулы были нестабильными и опасными. Одно дело, если бы они действовали на открытом воздухе, но в помещении они могли привести к катастрофе. «Гленн...!» Она заколебалась. Должна ли она использовать магию, чтобы помешать его заклинанию, или поставить вокруг них защитный барьер? Однако прежде чем она успела что-то предпринять, Гленн перестал скандировать. Огненный шар, образовавшийся в его руке, рассеялся со свистом воздуха. "Вот черт, - сказал он, похлопав себя по щеке. Когда Моника посмотрела на него широко раскрытыми глазами, он смущенно усмехнулся. «Сложные ситуации требуют обычного усердия, верно?» "...! Верно!" Моника и Гленн обменялись взглядами и рассмеялись, представив, как Сирил произносит эти слова, сложив руки перед грудью. «Я не могу взорвать школу», - сказал Гленн. "Это создаст проблемы для президента и вице-президента. Тогда давай действовать по старинке". Его лицо было полно энтузиазма, когда он закатывал рукава. «Конечно, но...» Моника засуетилась, выдвигая свое предложение. «У меня есть план, как заманить Истреа к нам». " Окорок? В таком случае я могу сходить за окороком и..." Моника посмотрела на него с болезненной улыбкой и покачала головой. Дух, похоже, любил окорок, но было и кое-что другое, что духи находили еще более привлекательным. "Думаю, дух подобрался к лорду Сирилу... потому что у него есть волшебная брошь. Духам очень нравится сгущенная мана..." Синдром гиперпоглощения маны у Сирила и избыток маны, который он излучал, должно быть, делали его еще более привлекательным. Вероятно, он казался неотразимым лакомством. Монике не хотелось говорить об этом Сирилу, хотя он выглядел таким довольным с кроликом на коленях. «Тогда, может, нам одолжить его брошь?» - спросил Гленн. «Нет, тогда мы просто будем ему мешать... Но я знаю, что нам пригодится », - сказала Моника, глядя в сторону маленькой комнаты, предназначенной для заваривания чая. Истреа, земной дух, превратившийся в кролика, сидел в углу коридора, наевшись окорока. Духи нуждались в запасе чистейшей маны, чтобы оставаться активными в течение длительного времени. Если раньше весь мир был наполнен ею, то теперь духи могли обитать лишь в некоторых местах. Чтобы расширить сферу своей деятельности, духи стали заключать договоры с человеческими магами, которые поставляли им стабильный источник чистой маны. Истреа был одним из таких примеров. Однако, в отличие от высших духов, Истреа - дух среднего уровня - не мог долго оставаться в разлуке со своим хозяином. Пробыв в разлуке некоторое время, он уже потерял более половины маны, составляющей его тело. Он немного восстановил силы, проглотив мясо - плод земли, - но прямая подпитка маной была бы предпочтительнее. В этом смысле серебристоволосый человек, которого он видел в лесу, был удобным вариантом. Он всегда излучал избыток маны. Он даже носил магический предмет, который сам по себе являлся массой маны. Духи притягивались к таким предметам, и Истреа не стал исключением. Она как раз решила вернуться к излучающему ману человеку, когда закончила есть ветчину, и тут что-то заставило ее уши дернуться. К нему приближался сгусток маны - магический предмет. Сначала Истреа подумала, что это человек, от которого исходит холод, но эта мана была другой - она была огненной. Подняв маленькую головку, Истреа услышала звук шагов и увидела девушку с заплетенными в косу светло-коричневыми волосами, которая медленно приближалась. Она сжимала в обеих руках небольшую серебряную пластину, выставив ее перед собой как щит. В пластину был вделан красный драгоценный камень - источник маны, которую почувствовала Истреа. Серебряная пластина была магическим предметом. «С-сюд... сюда!» Робкое выражение лица девушки напряглось, когда она направила магическую пластину к духу. Истреа уважал своего хозяина, но он все еще оставался животным, его мозг был запрограммирован на то, чтобы красть все, что можно. Животные инстинкты подсказывали ей одно: человек перед ней не очень силен. Ранее она использовала запечатывающее заклинание, а значит, была магом. Но ее физические способности были крайне низкими. Короче говоря, она была неуклюжей и медлительной. Истреа зашипела, а затем прыгнула на магическую пластину. Она хотела отобрать у девушки этот предмет. Девочка, явно слабая духом, испуганно пискнула, но не выпустила пластину из рук. «А теперь подними руки вверх, Моника!» «Правильно!» Пока Истрея цеплялась за серебряную тарелку, девушка подняла ее в воздух. Из-за спины девушки выбежал мальчик с грязно-русыми волосами. Очевидно, девушка с волшебным предметом была приманкой. Мальчик снял пиджак, развернул его и обернул вокруг Истреи. "Понял! Моника, это было очень умно с твоей стороны. Использовать магическую горелку, чтобы привлечь внимание твари, и все такое". «Э-э-э... Я только недавно научилась ею пользоваться». Истреа боролась внутри пиджака, оказывая последнее тщетное сопротивление. Будучи духом земли, Истреа могла в определенной степени управлять землей и песком. В помещении эта способность была ограничена, но, к счастью, рядом было открыто окно. Она решила призвать внутрь немного песка, чтобы на мгновение ослепить своих похитителей. Но песок был быстро подхвачен сильным порывом ветра. И не просто ветра. Это была магия - очень точная и мощная. Выглянув сквозь щель в пиджаке, Истреа заметила, что девушка со светло-каштановыми волосами смотрит прямо на нее, не выражая никаких эмоций. Она приложила указательный палец к губам и тихо сказала: «Ничего подобного». Истреа инстинктивно поняла, что она не самая сильная в этой комнате. Эта честь принадлежала человеку - тому, кто мог использовать передовые магические способности даже без песнопений. Сирил опустил голову на стол, обхватив ее обеими руками. Краска исчезла с его лица. «Мало того, что я поранился и заставил младшекурсника нести меня на руках, так теперь двое из них исправляют мою ошибку...» Он глубоко сожалел, что не понял, что кролик - дух, и позволил ему убежать. А все потому, что он доверился его теплой пушистой шубке! Он бы с радостью побежал за ним прямо сейчас, но даже небольшая нагрузка на вывихнутую левую лодыжку заставила его вскрикнуть от боли. Благодаря оказанной ему неотложной помощи он мог медленно идти, но бежать было трудно. Пока Сирил проклинал собственную беспомощность, Эллиотт одарил его злобной ухмылкой. "По крайней мере, у тебя есть младшекурсники, готовые убирать за тобой, а? Полагаю, простолюдины должны присматривать друг за другом". Это был удар по всем троим - Гленну и Монике, которые явно были простолюдинами, и Сирилу, который когда-то был одним из них. Личное оскорбление возмутило его, но еще больше его возмутило то, что Эллиотт только что высмеял их младшекурсников. Выражение лица Сирила стало серьезным. «Я не позволю тебе оскорблять моих младшекурсников», - сказал он. "Оскорблять? Я просто говорю правду". (ПП: Какой же Эллиот мудак, честное слово. Сам же Монике без шансов всосал) Пока они смотрели друг на друга, с дивана донесся сонный голос. Внучка Макрагана, мисс Люсиль, проснулась. Сирил и Эллиотт отвернулись друг от друга и сдержали враждебность, которая начала возникать между ними. Люсиль раскинулась на диване и выглядела сонной. Но когда она заметила, что рядом с ней сидит ее дедушка, мистер Макраган, ее лицо озарилось. «Деда!» «Верно, это дедушка», - сказал старик. «Ты пришла сюда одна, Люсиль?» Люсиль подняла в руках платок в форме кролика. "Иа! И Иа тоже!" "Понятно. Истреа тоже была с тобой, да?" Наконец Сирил сложил два и два. Слово «Иа», которое повторяла девочка, относилось к кролику - Истре. Малышей было так трудно понять. Макраган на мгновение перестал играть с Люсиль и посмотрел на Сирила. "Кстати, а что с теми двумя, которые отправились на поиски духа? С ними все будет в порядке?" «Они оба мои младшеклассники», - ответил Сирил. «Я уверен, что они возьмут на себя ответственность и выполнят поставленную задачу». Хотя поручать работу Монике и Гленну было рискованно, Сирил напомнил себе, что если он, их старший, не верит в них, то кто же верит? Макраган опустил глаза, спрятанные за белыми бровями, и пробормотал. «...Ты уверен, что отпустишь этого Дадли на свободу?» Формулировка вопроса Макрагана немного испугала Сирила, и он нахмурился. Как будто мужчина хотел сказать, что есть какая-то серьезная проблема в том, чтобы позволить Дадли делать все, что ему заблагорассудится. «Что вы имеете в виду, сэр?» - спросил он. «Его поведение оставляет желать лучшего, это правда, но...» Он вспомнил поведение мальчика: бегал по коридорам, не носил форму, прогуливал уроки, коптил мясо, когда не положено. Макраган снова заговорил, его придыхательный голос доносился из-под бороды. «О, так ты ему доверяешь?» «Да», - немедленно ответил Сирил. «В конце концов, он мой младшекурсник». Пожилой мужчина замолчал, словно размышляя о чем-то. Затем он начал поглаживать свою бороду. «Ну, видите ли, в Минерве он...» «Мы вернулись!» Дверь в зал совета распахнулась, и громкий голос мальчика полностью прервал реплику Макрагана. Гленн открыл дверь, и рядом с ним стояла Моника. Высокий мальчик с нетерпением держал в руках пиджак. Из пухлой, скомканной ткани торчали кроличьи уши. "ВП, я поймал вора мяса! Я его задушу, так что будьте готовы заморозить его для меня!" « Не души духа!» - закричал Сирил. "...Подождите. Мясной вор?" "Этот малыш и был виновником! По всему коридору валялись куски окорока. Он действительно собирался в город!" Сирил удивленно расширил глаза. Макраган кивнул про себя. "Истреа - сильный едок. Возможно, она съела какую-то пищу, которую не должна была есть? Прошу прощения". Сирил был потрясен, но не подал виду. Вы хотите сказать, что этот очаровательный пушистый кролик все это время был похитителем мяса? Но как бы там ни было, они наконец поставили точку во всем, что произошло в тот день. Они нашли опекуна потерявшейся девочки, поймали сбежавшего духа и узнали личность похитителя мяса. Как старшекурсник, Сирил знал, что должен похвалить Глена и Монику за отлично выполненную работу. Но как только он открыл рот... «Фу!» воскликнул Гленн. ...кролик просунул голову сквозь щель в пиджаке Глена и укусил его за запястье. Пиджак упал на пол, а существо вырвалось на свободу. Оглядевшись по сторонам, оно почему-то бросилось к Монике и укусило ее за руку. «Гыыы!» жалобно вскрикнула Моника. "Ой! Ой, как больно! Остановитесь, пожалуйста! Почему я...? Пожалуйста... пожалуйста, не ешьте меня!" В отчаянном положении дух предпринял последнюю попытку причинить как можно больше вреда своему самому могущественному врагу. Но Сирилу и остальным казалось, что он атакует самого слабого из них. В конце концов Эллиотт сказал то, о чем они все думали. «...Маленькую белку съедает кролик». Через десять минут кролик был пойман. Моника и Гленн, оба покрытые следами зубов, вместе с Сирилом были отправлены в лазарет. С одной стороны лежала Моника, вся в следах укусов, она всхлипывала и хныкала. С другой - Гленн, обхвативший плечо Сирила; серебристоволосый мальчик все еще волочил ногу. В общем, они выбрались целыми и невредимыми. [[image:/storage/reader-images/103dd74797460c8f316fc0e9709ca9fd6b853ca5.png]] Проводив их взглядом, Макраган сказал себе: «Я рад, что у них есть хорошие друзья и старшекурсники». «Деда?» Его внучка подняла на него глаза, держа на руках Истрею. «О, ничего», - сказал он с улыбкой, ведя девушку за руку. «Пока молодежь растет здоровой и красивой, все хорошо». На следующий день, во время полуденного перерыва, Сирил прогулялся по задним садам Академии Серендии. Накануне они выследили похитителя мяса, отправили домой потерявшуюся девочку и поймали духа. Какой ужасный это был день. Сирил опозорился перед однокурсниками и заставил их убирать за собой. Вдобавок ко всему он еще и не сможет некоторое время бегать из-за вывиха лодыжки. Ничего хорошего не произошло. Ему было велено пока оставаться в стороне и наблюдать за уроками боевой магии. И Байрон, поднявший было шум по поводу дуэли с ним, был крайне разочарован. Похоже, он действительно обожает магические сражения. Сирил начал чувствовать себя виноватым, когда, прихрамывая, продолжил прогулку по задним садам. Изредка здесь можно было встретить мелких существ, например кошек. И по чистой случайности - а это наверняка было именно так - он незаметно положил в карман несколько маленьких кусочков сушеной рыбы. Раз уж она все равно там оказалась, он решил, что если увидит кошку, то сможет с ней поделиться. Произошедший накануне инцидент с похитителем мяса искренне напугал его. Мысль о том, что злобный голодный хищник может начать нападать на кошек в задних садах, волновала его до смерти. Но злобного хищника поймали - земного духа по имени Истреа, - и он решил, что больше нет причин для беспокойства. Остановившись, он осмотрел сады в поисках места, хорошо освещенного солнцем. В этом районе любила валяться черная кошка, но сегодня Сирил ее не видел. Может быть, она придет в себя, если он вытащит рыбу. Но как только его рука двинулась к карману, он услышал сверху ужасно громкий голос: «Эй, вице-президент!» Он посмотрел вверх. Гленн парил в воздухе с помощью магии полета и махал ему рукой. В руке он держал большую тарелку. Мальчик мягко опустился перед ним, а затем протянул тарелку. На ней лежала копченая курица янтарного цвета. Она практически светилась. "Я приготовил это в благодарность за вчерашнее. Надеюсь, вам понравится! О, это такое копченое мясо, которое кладут только на короткое время, и..." «Мне ничего не нужно», - перебил Сирил. «Я уже пообедал». "Но вы такой худой, ВП. Тебе нужно немного мяса на костях". Сирил нахмурился и посмотрел на Гленна; это было то, чего он очень стеснялся. Однако, увидев рыбу в руках Сирила, лицо Глена озарилось, словно он только что что-то понял. «Эй, ВП, это рыба для...?» "Н-нет, не для. Она просто... просто случайно оказалась у меня в кармане. Вот и все", - заикался Сирил. «Эй, не нужно ее прятать». Гленн несколько раз кивнул, как будто теперь все понял. «Ты ведь очень любишь рыбу, верно?» «......» «Настолько, чтобы уйти одному и есть ее втайне, да?» "Хм. Точно. Да, именно так". Сирил неловко кивнул, все еще держа в руках рыбу. Гленн сверкнул ему зубастой улыбкой. "Я буду коптить рыбу дальше. Будет здорово, обещаю!" «Иди в класс!» Сердитый голос ледяного отпрыска раздался под чистым голубым небом. ---------- ИНТЕРМИССИЯ Сила, способная противостоять несправедливости ИНТЕРМИССИЯ Сила, способная противостоять несправедливости Пыль и песок взвихрились и закружились перед Гленом. За ними он увидел огненного дракона, покрытого красновато-коричневой чешуей. По его оценке, это существо было чуть больше быка. Хотя этот вид драконов считался меньшим, это не означало, что он мог быть беспечным. Один взмах когтей мог оказаться смертельным. И, как следовало из названия, он мог дышать огнем. «Перестань, Гленн». Что-то ткнулось в его холодную, покрытую потом спину - это был посох его мастера, Луиса Миллера. В рамках боевой подготовки Гленн присоединился к магам Барьера, чтобы уничтожить это самое чудовище. До того как стать одним из Семи мудрецов, Луис был лидером Магического корпуса. Он входил в пятерку лучших истребителей драконов в королевстве. Для такого человека, как он, огненный дракон или два были легкой добычей. Однако Гленн был всего лишь учеником, ему было всего пятнадцать лет. Огненный дракон был для него слишком большой добычей - по крайней мере, для него одного. Но реальность, как и его хозяин, была жестока. "Начинай уже заклинать. Или ты собираешься напасть на дракона без оружия? Если да, то я могу просто бросить тебя в него". По тону мужчины это прозвучало как шутка, но Гленн знал, что его хозяин так и поступит. В отчаянии он начал нараспев читать заклинание. К сожалению, нервы связали его язык в узел, не позволяя произносить слова правильно. Как близко находился дракон? Под каким углом к центру брови - его слабому месту? Это была движущаяся мишень, поэтому оптимальные решения постоянно менялись. Сделать все эти расчеты в такой спешке и использовать полученные ответы для плетения маны оказалось сложнее, чем он предполагал. Огненный дракон, заметив его присутствие, топал к нему. «А... А... А!» испуганно вскрикнул Глен, но посох хозяина снова ткнул его в спину. «Не прекращай петь». «Но он заметил меня!» Луис раздраженно вздохнул, затем произнес короткое заклинание. Раздался громкий, пронзительный звук. Огненный дракон остановился, словно невидимая стена преградила ему путь. Луис воздвиг барьер. Как следовало из его титула, Луис в совершенстве владел барьерными техниками. Его излюбленная тактика заключалась в том, чтобы прижать цель барьером, а затем ударить по ней всеми возможными атакующими магическими средствами. "Оно перестало двигаться, видишь? Теперь читай заклинание". «Но если я атакую его сейчас, то...» Когда вы атакуете что-то через защитный барьер, вам нужно было включить в атакующее заклинание удаленную формулу и настроить ее на срабатывание по ту сторону. Иначе барьер просто заблокирует его. Но Гленн не мог использовать дистанционные формулы. Они были слишком сложными. А если бы он просто выстрелил, то попал бы в барьер, а не в дракона. Луис фыркнул, как будто видел, что Гленн колеблется. «Я отключу барьер, когда ты атакуешь». Мальчик поспешно возобновил свои песнопения. Перед ним появился большой огненный шар, достаточно большой, чтобы обхватить его руками. Он тщательно прицелился, а затем выпустил огненный шар. «Гуу!» Пламя выстрелило прямо в лоб дракона. В нужный момент барьер, удерживающий дракона на месте, опустился, и огненный шар ударил чудовище прямо между глаз. Хотя меткость Глена все еще оставляла желать лучшего, его сила не подвела. Чистого попадания в бровь было достаточно, чтобы нанести смертельный удар. Огненный дракон вздрогнул, а затем рухнул на землю. Луис, уже закончивший произносить второе заклинание, взмахнул посохом. Над существом появилось ледяное копье, затем оно вонзилось в него и пробило бровь. «Вот и все», - сказал он. Гленн раскинул руки и ноги и сел на землю. «Я устал...» "Ты использовал одно атакующее заклинание. Что значит, ты устал?" "Мы только что расправились с драконом. Это была большая работа. И довольно страшная, знаешь ли". Мальчик нахмурился. Луис посмотрел на него, как на несмышленого карапуза, и покачал головой, вздохнув. "Послушай меня, Гленн. Ты молод, и впереди тебя ждет еще много трудностей. Когда ты столкнешься с ними, вспомни то, что я тебе сейчас скажу". Он приложил руку к груди, словно святой, читающий Священное Писание. «Большинство проблем можно решить с помощью денег или насилия». Луис казался очень стильным человеком - до тех пор, пока не заговорил. Он говорил подобные вещи, не испытывая абсолютно никакого чувства стыда. Гленн остался на месте и сузил глаза, глядя на своего хозяина. "Так вот в чем суть Семи мудрецов? Деньги и насилие?" - спросил он. Все еще улыбаясь, Луис обрушил кулак на голову Гленна. Может, он и был изящным внешне и стройным, но в драке маг Барьера был ужасно силен. Гленн был уверен, что его удары причиняют больше боли, чем некоторые атакующие магические приемы. Луис посмотрел на своего ученика, который потирал голову. "Если ты не хочешь мириться с такой несправедливостью, то набирайся сил. Несправедливость набрасывается без предупреждения. Она не даст тебе возможности договориться". Это были слова сильного человека, который уже столкнулся с бесчисленными проявлениями несправедливости и дал им отпор. А Гленн знал все о несправедливости. Она терзала его, как шторм терзает корабль, пока он не стал учеником Луиса. В каком-то смысле именно эта ситуация была несправедливостью в глазах Гленна. «Значит, если я не хочу проиграть несправедливому мастеру, я должен либо победить его деньгами, либо превзойти его в жестокости, верно?» Приносящий несправедливость улыбнулся и поднял свой посох. В панике Гленн быстро скрылся с места происшествия. ---------- СЛУЧАЙ III: Меланхолия циника: ~Музыкант Плейбой и слухи о старом общежитии~ СЛУЧАЙ III: Меланхолия циника: ~Музыкант Плейбой и слухи о старом общежитии~ "Ах, какая красота украшает мои глаза! Тебе я посвящаю эту песню". Бенджамин Мординг начал играть на скрипке, которую держал в руках. Пьеса, изначально написанная для фортепиано, была написана как благословение для влюбленных во всем мире. Исполнение ее на скрипке требовало высокого уровня мастерства. Некоторые играли ее в другом ключе, чтобы использовать открытые струны, но Бенджамин намеренно придерживался оригинального ключа. Изящная, нежная мелодия разносилась по аудитории второго курса. Все присутствующие прекратили свои разговоры и работу, чтобы вслушаться в ее ноты. Когда чудесное исполнение наконец закончилось, красавица, которой была посвящена песня, - студентка второго курса и дочь маркиза Хайоуна Клаудия Эшли - закрыла книгу, которую читала. Ее голова лениво опустилась на одну сторону, как будто она была слишком тяжелой для нее. «Даже самая прекрасная музыка - всего лишь шум для тех, кто не хочет ее слушать...», - сказала она. «Вы понимаете, да?» В то утро, когда Эллиот Говард лежал в постели и корчился от боли, шел проливной дождь. Он ненавидел дождливые дни. От них промокала одежда, пушились волосы, заглушалась скрипка. В них не было ничего хорошего. «Уже утро, лорд Эллиот». Он услышал слова слуги как раз перед тем, как с него одним грубым, безжалостным движением сдернули одеяло. Все слуги дома Говарда знали, что если проявить к Эллиоту хоть каплю милосердия, он никогда не встанет утром. Все еще только наполовину проснувшись, он сел и пробормотал: «Бабушка, а можно мне в чай осенние листья бурого дерева и молоко...?» "Бабушки здесь нет. Я ее сын". «И добавь сначала молоко...» "Да, да. Должен сказать, вы - невыносимый молодой господин". Такой невыносимый молодой хозяин- так любила говорить старушка по имени Бабушка, которая присматривала за Эллиотом, когда он был дома. В последнее время эта фраза, похоже, заразила и ее сына. Яблоко от яблони далеко не падает, верно? «Должен сказать», которое он добавил спереди, тоже придавало ей изрядную длину. "Возьмите себя в руки," - продолжал мужчина. «Вы же не хотите опоздать на занятия». На занятия. Точно. Сегодня у него были занятия. Это была не его кровать дома. Это была его комната в общежитии Академии Серендии. Его сознание понимало это наполовину, но, к сожалению, другая половина все еще находилась в мире снов. Его тело тем временем искало свое теплое одеяло, а рука тянулась, чтобы ухватиться за него. Но слуга быстро отнял его. " Идем, переоденьтесь. Вы опоздаете к завтраку". «...Верно.» "Базар сегодня после школы, да? Вы не идете?" «...Нет.» Когда слуга помогал ему переодеться, он услышал пронзительный голос Сирила из коридора. "Гленн Дадли! Никакой сушки рыбы в общих помещениях общежития!" "Но ведь идет дождь! Я не могу делать это на улице. В этом месте самый лучший поток воздуха". Глупые простолюдины и их дурацкая утренняя энергия, подумал Эллиотт, зевнув. Эллиотт никогда не был утренним человеком. Он просто не мог заставить свой мозг включиться, а тело - не чувствовать тяжести. Тем не менее к тому времени, как он привел себя в порядок и появился в кафетерии общежития, он уже проснулся - во всяком случае, по его меркам. На самом деле его глаза все еще были полузакрыты, а когда он двигался, то словно продирался сквозь грязь. Он зевнул, без всякой причины разрывая хлеб на мелкие кусочки, когда кто-то занял место напротив него. Это был его старый друг Бенджамин Мординг. Хрупкое, нежное лицо мальчика было окрашено в цвет меланхолии, когда он поднял руки к небу и воскликнул: «У меня завал!» "...О, - сказал Эллиотт. «Завал, я говорю!» «...Точно». Так они и продолжали: Бенджамин восклицал, что у него завал, а сонный Эллиот что-то бормотал в ответ. Когда они повторили этот цикл более десяти раз, последний наконец начал просыпаться по-настоящему. Эллиотт запил хлеб, который теперь был разорван на мелкие кусочки, чаем и уставился на сидящего напротив мальчика, который жалобно причитал. "Почему ты такой шумный по утрам? И вообще, что? Завал? Не волнуйся. Ты гений. Вся твоя музыка звучит возвышенно". "О, Эллиот, друг мой! Представьте себе, как приятно проснуться среди весеннего солнца и звуков тающего снега, превращающегося в воду и уносящегося прочь! Подумайте о тепле! Эмоции! Я не мог выразить ничего из этого своей музыкой... Мое исполнение не могло вызвать солнце, чтобы растопить зимний снег!" «...Что именно ты сделал на этот раз?» Эллиот выбрал именно эти слова, потому что знал Бенджамина уже много лет. Когда мальчик впадал в депрессию, это обычно происходило из-за того, что он создавал проблемы с девушкой. Он постоянно порхал от одной роскошной женщины к другой; на самом деле во время школьного фестиваля он был с тремя такими женщинами. Наверное, они узнали, что он их троекратно обхаживает, подумал Эллиотт. Затем Бенджамин печально поднял глаза к небу, его льняные волосы колыхались. «Я выступал перед мисс Клаудией Эшли... скажем так, без восторженных отзывов». «......» Эллиотт немедленно огляделся. К счастью, ни Сирила, ни Нила в пределах видимости не было. «Эй!» - крикнул он. "Мисс Клаудия помолвлена! Ее приемный брат входит в студенческий совет! У тебя хватает наглости говорить мне об этом!" «Но я ничего не могу с собой поделать, Эллиотт... Всякий раз, когда я вижу влюбленную красавицу, мои инстинкты музыканта требуют, чтобы я предложил ей выступить». Проблема Бенджамина заключалась в том, что он любил красивых женщин, которые уже были влюблены, и не имело значения, был ли он объектом их привязанности. В итоге он влюблялся в женщину, у которой уже кто-то был, поднимал шум по этому поводу и получал разбитое сердце. После этого, пока он не найдет кого-то или что-то еще, чему можно посвятить себя, он никогда не выберется из своей депрессии. "Вы уже слышали мое дело," - сказал Бенджамин. "Я пришел просить тебя о помощи, чтобы выбраться из этого застоя, друг мой! Ты обязан прийти мне на помощь". «На самом деле нет». Эллиот нахмурился. Бенджамин зачесал назад свои льняные волосы и одарил Эллиота тонкой, многозначительной улыбкой. "Хе-хе. Похоже, ты не понимаешь, Эллиот. Зимний концерт состоится на следующей неделе. На нем будет держаться гордость академии. А я - солирующий скрипач". «Ты... Почему, ты...» На концерте будут присутствовать гости из-за пределов академии, а спонсировал его студенческий совет, так что несерьезное выступление наверняка поставит их всех в неловкое положение. Наблюдая за тем, как его друг гримасничает, Бенджамин отщипнул виноградину с тарелки Эллиота и подмигнул. «Разве ты не думаешь, что член студенческого совета несет определенную ответственность за успех сольного концерта?» Как же так получилось? подумал Эллиот, в отчаянии повесив голову. «Эй, Моника, когда у тебя день рождения?» Лана раскрыла книгу, задавая этот вопрос. У них был перерыв между занятиями. «Хм, это первый день первой недели Шелгрии...» Подруга Моники кивнула, затем пролистала страницы книги. Похоже, это была книга по астрологии, хотя и не техническое руководство с подробным описанием того, как читать звезды. Это была книга для развлечения, рассчитанная на широкие массы, в которой предлагалось предсказать судьбу по дню рождения. Так, по крайней мере, считала Моника. "Если вы родились в этот день, вы добрый человек," - читала Лана. «Но вы склонны влезать в чужие дела, выполнять сложные задания и попадать во множество неприятных ситуаций». Моника, которая оказалась здесь только потому, что коллега втянул ее в сложное задание по проникновению, была ошеломлена. Эта астрологическая книга настолько правильная, что это пугает, подумала она. «Ваши талисманы удачи - кофе, белые аксессуары и фиалки... Вот что там написано». В этот момент челюсть Моники упала на стол. Лана озорно усмехнулась. "Это одна из книг, которую недавно подарили библиотеке, - объяснила она. «Все говорят, что она очень точная». «А автор... случайно не...?» "Леди Мэри Харви. Сама Звездная Ведьма. Ну, знаешь, из Семи Мудрецов". Моника не могла в это поверить. Значит, это была она. Эту книгу написала главный пророк королевства. Неудивительно, что она была такой точной. Если она была подарена недавно, интересно, не от Хеймов ли она... Моя диссертация тоже была подарена, в конце концов... Она горько улыбнулась, вспомнив неудачную миссию по ее прочтению. « Эй, Моника». Лана закрыла книгу и посмотрела на подругу. «Ты слышала о базаре, который будет проходить после уроков сегодня и завтра?» «Да». Несколько раз в год Академия Серендии приглашала торговцев и устраивала базар на территории школы. Будучи переведенной студенткой, Моника еще не сталкивалась с подобными мероприятиями. Но, по словам Ланы, там продавали самые разные вещи, от одежды и аксессуаров до мелочей, книг, выпечки и чайных листьев. По всей видимости, там даже работали портные, которые прямо на месте снимали с вас мерки и принимали заказы на одежду. «Я не могу пойти сегодня, но... Не хочешь ли ты пойти завтра вместе?» спросила Лана. Глаза Моники заблестели от такого приглашения. Она ничего особенно не хотела покупать, но мысль о том, чтобы пройтись по магазинам вместе с Ланой, заставила ее сердце забиться. «Да... С удовольствием!» «Тогда решено», - сказала Лана, улыбаясь. "Согласно этой книге, мой талисман удачи - жемчужина. У меня уже есть несколько жемчужных аксессуаров, но если я найду на базаре действительно красивый, то хочу его приобрести". Моника с воодушевлением кивнула, но часть ее мыслей обратилась к заданию охранять Феликса. Злоумышленники и раньше проникали на территорию кампуса под видом торговцев, и школа собиралась приложить больше усилий для проверки посетителей базара и усиления безопасности в целом. Юэн, с которым Моника столкнулась на шахматных соревнованиях и на школьном фестивале и который использовал магию, изменяющую тело, был проклят шаманом Бездны Рэем Олбрайтом. По словам Рэя, проклятие продлится месяц, так что Юэн вряд ли нападет в течение этого времени. Тем не менее им все равно следовало быть осторожными, и она намеревалась не терять бдительности. Не думаю, что принц собирался посетить базар... (ПП: Ясно, опять у Моники с Феликсом будет свидание) В таком случае не мешало бы поручить Неро и Рин присмотреть за Феликсом. «О нет!» - воскликнула Лана. "Мой следующий урок в другой комнате, так что мне пора идти. Увидимся позже, Моника!" «Хорошо», - ответила Моника, кивнув в ответ. Она взяла свои учебники и поднялась. Следующим занятием был один из факультативов - шахматы, которые нравились ей почти так же, как математика. Это и мысли о планах на следующий день придали ей бодрости. Жду не дождусь базара... Может, присмотрюсь к бумаге и чернилам или еще к чему-нибудь. В голове пронеслись мысли о предстоящем событии, и она открыла дверь в свой следующий класс... «......» ...и замерла у самого входа. Посреди комнаты стоял Бенджамин Мординг, прижав правую руку ко лбу, а левую - к бедру. Все его тело было скрючено, ноги скрещены, а голова откинута назад, так что он смотрел в потолок. Он не двигался. Рядом Эллиотт, явно раздраженный, расставлял фигуры на шахматной доске. Моника задумалась, не стоит ли окликнуть их. Ситуация казалась ей немного неловкой. Пока она колебалась, Бенджамин наклонил голову вперед. Их глаза встретились. "Добрый день, мисс Нортон. Если вам интересно, почему я принимаю такую позу, то я пытаюсь использовать все свое тело, чтобы выразить свою агонию. И да, для такого музыканта, как я, выразить свою агонию с помощью собственного тела, а не музыки, может означать только одно - музыка иссякла!" "Садись, белочка, - сказал Эллиот. «Занятия начинаются». Профессор Бойд как раз вошел через другую дверь, поэтому Моника поспешила к своему столу и села. Даже Бенджамин после взгляда учителя уселся на место рядом с Эллиотом. « Провал?» Моника в замешательстве наклонила голову, переставляя шахматные фигуры. Шахматный класс был разделен на несколько рангов в зависимости от мастерства. Ученики одного ранга играли друг с другом, поэтому Моника часто играла с Эллиотом и Бенджамином, которые вместе с ней участвовали в шахматном соревновании. Сегодня она впервые играла с Бенджамином, и его партии явно не хватало обычной живости. По его собственным словам, его шахматы представляли собой «многогранность самой музыки». По сути, он не был привязан к какой-то определенной манере игры. Иногда он выстраивал сильную защиту, а иногда смело шел в атаку. Его игры были разнообразны, как он и утверждал. В тот день, однако, его старания казались половинчатыми, независимо от того, занимал ли он оборонительную позицию или переходил в атаку. Когда Моника указала на это во время послематчевого разбора, Эллиотт, наблюдавший за игрой, вздохнул и пояснил: «Он говорит, что у него кризис». Бенджамин дико тряхнул своими льняными волосами, используя драматические движения и жесты, чтобы показать свое расстройство. "Должно быть, в сегодняшней игре проявились мрачные небеса, затмевающие музыку в моем сердце. Аххх, как бы я хотел выразить эту печаль с помощью своей скрипки, но теперь даже ноты моих выступлений подобны тучам, заслоняющим солнце... Если так пойдет и дальше, то на следующем концерте я буду играть даже самую светлую и веселую музыку в стиле lamentabile!" «Хм...» Моника не понимала большинства слов, быстро слетавших с губ Бенджамина. Она знала только, что он встревожен. Неловко она сказала: «Это, наверное, трудно». "О, это так, так! И поэтому мне бы очень хотелось, чтобы вы помогли и в этом вопросе, мисс Нортон". «А?» - сказала она, ее рот был полуоткрыт. Эллиотт усмехнулся, выглядя измученным. «Он утверждает, что студенческий совет обязан обеспечить успех его следующего сольного концерта, так что ты в этом участвуешь, нравится тебе это или нет, маленькая белка». «Но я не... я ничего не знаю о музыке... Что я должна... должна...?» "Не волнуйся. Я разбираюсь в музыке, но даже я понятия не имею, что с ним происходит". Не значит ли это, что они ничем не могут помочь? Пока Моника дрожащими губами бормотала какую-то чушь, Бенджамин положил руку на грудь и заявил: "Выйти из этого застоя можно только с помощью любви! Да, любовь! Бабочки в моем сердце! Она должна прыгать, она должна парить! Вот ключ к освобождению!" Любовь была темой, которую Монике было особенно трудно понять. В ее случае пришлось бы начать с самого начала - с определения самого слова. Что же такое любовь? Она сложила руки и крепко задумалась. Эллиотт понизил голос. "Потише, Бенджамин. Мистер Бойд смотрит на тебя". «Ах, моя ошибка». Бенджамин приложил руку ко рту, затем испустил одинокий вздох и уставился в пустоту. Неужели он видел ту, в которую был влюблен? "Аххх, мисс Клаудия Эшли. Всякий раз, когда я думаю о вас, мое сердце не может не трепетать". «Хва?!» - вскрикнула Моника. И тут же закрыла рот руками. Строгий профессор Бойд теперь смотрел прямо на нее. Говоря более мягко, она спросила Бенджамина: «Та, в которую вы влюблены... Это леди Клаудия?» « Безумие, верно?» вмешался Эллиот. «Я тоже так думал». Возможно, из-за того, что он давно знал Бенджамина, слова Эллиота прозвучали еще более язвительно, чем обычно. Клаудия Эшли, дочь маркиза Хайоуна, считалась одной из трех самых красивых девушек в академии. И хотя она уже была помолвлена с Нилом, казалось, мальчикам, добивавшимся ее руки, не было конца. Бенджамин, должно быть, был одним из них. «А почему сейчас?» - спросил Эллиот. "Ты и раньше был с ней рядом. В прошлом году ты занимался с ней шахматами, не так ли?" "О, я всегда считал ее очаровательной. Она красавица, но еще больше - она влюбленная красавица". Заявление Бенджамина только смутило Монику. Эллиотт ввел ее в курс дела. "Бенджамин влюбляется в красивых людей, которые уже влюблены. И только если у них красивые лица, так что можешь быть спокойна". Он хотел сказать, что это был злобный подкол в адрес простой и непривлекательной Моники, но ее такие вещи не особенно волновали, поэтому она просто неопределенно кивнула и сказала: «О». Бенджамин проигнорировал их обмен мнениями, и выражение его лица становилось все более и более восхищенным по мере того, как он продолжал. "Она всегда была очаровательна, но в день школьного фестиваля цветок ее любви был в полном расцвете. Я это заметил. Когда женщина влюблена, ее красота возрастает. И эта красота ослепила меня". Внезапная слепота может указывать на болезнь глаз, подумала Моника со всей серьезностью. Может, ему стоит обратиться к врачу? Эллиотт устало перевел. "В общем, Бенджамин влюбился в мисс Клаудию. Не подумав, он посвятил ей песню, и она ее возненавидела. Это привело его в упадок". «О. Я, эм... думаю, я поняла?» «Я могу предложить три возможных решения». Эллиотт поднял три пальца перед Моникой так серьезно, как будто объяснял шахматную стратегию. "Первое: мисс Клаудия отвечает на его чувства. Второе - он влюбится в какую-нибудь другую девушку. Третье - он становится одержим чем-то другим, нежели любовь. Честно говоря, первый вариант никогда не сработает, да и к тому же будет безрассудным. Так что придется выбрать один из двух вариантов". Он сделал паузу, затем слегка наклонился вперед и снова понизил голос. "И не рассказывай ничего из этого ни Сирилу, ни офицеру Мэйвуду. Если станет известно, что Бенджамин влюблен в мисс Клаудию... ну, Сирил будет в бешенстве. Это я тебе могу обещать". Трудно было представить, как отреагирует добродушный Нил, но реакцию Сирила было легко представить даже Монике. Вечно серьезный вице-президент наверняка скажет что-нибудь вроде «Моя сестра помолвлена, поэтому вы должны немедленно прекратить за ней ухаживать». А когда Бенджамин откажется отступить, Сирил придет в ярость и накричит на него, рассеивая холодный воздух во все стороны. В худшем случае весь класс может покрыться инеем. «И если это случится, - продолжал Эллиотт, - у нас не останется другого выбора, кроме как привлечь принца». «...Да». Другими словами, им нужно было вывести Бенджамина из депрессии, не дав Сирилу и Нилу узнать об этом. Для этого нужно было, чтобы он либо влюбился в какую-нибудь другую красавицу, либо стал одержим чем-то совсем другим. Моника не могла вспомнить ни одного влюбленного красавца, поэтому решила рассмотреть другую возможность. «Тогда почему бы ему не попытаться найти решения нерешенных задач по математике?» - предложила она. "Когда я сосредотачиваюсь на чем-то подобном, я могу не спать три ночи подряд! Я рекомендую попытаться доказать гипотезу о близнецах-праймах..." «Послушайте, мисс Нортон...» простонал Эллиот, сузив глаза. Бенджамин театрально зачесал назад челку и сказал: "Хе-хе. Не хочу хвастаться, но мои оценки по всем предметам, кроме музыки и шахмат, находятся на самом дне!" "Ты прав, хвастаться тут нечем, так что прекращай. Ты ставишь меня в неловкое положение как своего друга". Казалось, Бенджамину будет довольно сложно стать одержимым математикой. Если это и магия были исключены, то у Моники не было других предложений... Но как только она собралась сдаться, что-то пришло ей на ум. «О, я знаю... Сегодня и завтра после школы будет базар, верно?» - сказала она, вспомнив, как забилось ее сердце, когда Лана пригласила ее. «Может быть, если ты найдешь там что-то замечательное... что-то, чем ты сможешь по-настоящему увлечься... это поможет тебе выйти из депрессии?» Последние слова прозвучали скорее как бормотание. Эллиотт нахмурился. "Покупки? Он может просто попросить слугу сделать это". «Нет, это замечательная идея, мисс Нортон!» - воскликнул Бенджамин. «Вы оба, встречаемся сегодня после школы у входа!» Эллиот поднялся со своего места, взволнованный таким односторонним предложением. "Подожди минутку, Бенджамин. Ты не можешь решать все сам". «Я... я... тоже...?» - спросила Моника. Бенджамин театрально раскинул руки в стороны. "Ах, мой любимый друг, моя младшеклассница. Молись, не будь такой холодной, такой бесчувственной. Шопинг в одиночестве был бы слишком печальным. Музыканты - хрупкие создания. Одиночество для нас смертельно". Затем это самопровозглашенное хрупкое создание начало выстраивать шахматные фигуры, радостно напевая про себя. Эллиотт приложил руку ко лбу и вздохнул. "Вот дерьмо. Бенджамин перестает слушать, когда становится таким... Это было твое предложение, так что не убегай, белочка". «Ой...» Потухшие глаза Эллиота горели решимостью. Он не собирался позволить ей сбежать. Если бы погода была ясной, базар проводился бы на улице, на территории школы. Но дождь лил без перерыва с самого утра, поэтому вместо этого они устроили ярмарку в зале, где проводились торжественные церемонии и балы. Моника пришла на место встречи немного раньше и заглянула внутрь. Она расширила глаза, увидев оживленную толпу. Здесь больше людей, чем я думала... Студенты были не единственными посетителями - многие из тех, кто делал покупки, были их слугами. Чем выше был ранг дворянина, тем реже он ходил за покупками лично. Эллиот был одним из таких примеров. Обычно такие дворяне либо поручали слуге идти вместо себя, либо вызывали торговца к себе домой. Но в отличие от городских базаров, в Академии Серендии вход был разрешен только тем, кто связан со школой. Это позволяло не беспокоиться о похищении или краже вещей карманником. К тому же все магазины, участвующие в ярмарке, отбирались вручную и были первоклассными, что гарантировало беззаботность покупок. Возможно, именно поэтому среди толпы то тут, то там виднелись несколько высокородных студентов. «...А?» Внезапно Моника заметила белый носовой платок, лежащий на полу неподалеку. Она огляделась по сторонам, но, похоже, никто его не искал. Не желая, чтобы кто-то наступил на него и испачкал, она подняла его. Он был сделан из высококачественного льна, но, развернув его, она не увидела ни имени, ни инициалов, вышитых на ткани. Единственным украшением были цветы - ландыши. Моника не очень разбиралась в вышивке, но стежки, которыми были вышиты цветы, были очень замысловатыми, заполняющими весь участок ткани линиями. То, что создательница изобразила лепестки ландышей без пробелов, говорило об искусном рукоделии. По какой-то прихоти Моника перевернула его и заметила нечто странное на изнаночной стороне. Обратная сторона вышивки тоже свидетельствовала о мастерстве человека. В какой-то степени талантливые вышивальщицы могли сохранять чистоту нитей даже при взгляде с изнанки. Именно таким был платок, полученный ею от Кейси. Хотя с изнанки вышивка желтого цветка была не совсем такой же, нитки лежали аккуратно и близко к намеченной форме. А вот вышивка на платке, который Моника только что взяла в руки, была довольно грубой с изнанки. Там, где были зеленые листья, торчали белые и синие нитки. Но спереди все выглядит так аккуратно... Совершенство лицевой стороны делало неряшливую работу на изнанке еще более любопытной. Моника сомневалась, что ее сделал мастер, - скорее всего, вышивал любитель. Возможно, на тренировочной ткани какой-нибудь знатной девушки. Вышивание было распространенным увлечением среди аристократок; в Академии Серендии даже существовал клуб по этому виду спорта. Я принесу его в преподавательскую позже... Убирая платок в карман, она услышала позади себя голоса Эллиота и Бенджамина. Голос первого был явно недоволен, а голос второго - свеж и радостен, как чистое голубое небо. "Фу. Почему я должен идти гулять в дождливый день...? И ходить по магазинам..." "Мы не гуляем, друг мой, ведь зал находится в помещении. А кроме того, звук дождя - сам по себе музыка. Мелодия, которую играет природа - почему бы нам не насладиться ею от души!" «Не понимаю, откуда в тебе столько энтузиазма, когда ты, по идее, должен быть в упадке...», - проворчал Эллиотт, выглядевший не только недовольным, но и измученным. "Здравствуйте, - сказала Моника, слегка поклонившись. Бенджамин, похоже, был в очень хорошем настроении, раскинул руки и воскликнул: "Здравствуйте, мисс Нортон! Как хорошо, что вы пришли! Давайте не будем больше терять времени. Пойдемте наслаждаться базаром? О, вы впервые участвуете в ярмарке, мисс Нортон?" «Да». "Тогда я буду вашим личным гидом! Первым пунктом назначения должны быть суконщики. Я рекомендую «Магнову», старую добрую компанию. Я всегда заказываю у них одежду для своих сольных концертов. Если вам нужна более оригинальная одежда или аксессуары, вам стоит обратиться в мастерскую Роттхайма. Их шляпы особенно божественны. В них идеально сочетаются игривость и практическое мастерство ремесленников, обладающих первоклассными знаниями в галантерее!" Бенджамин практически танцевал от лавки к лавке, его шаги были легки как перышко. В один момент его глаза блестели при виде бархатной шляпки, а в другой он был полностью сосредоточен на фарфоровой вазе иностранного производства. Затем он оказался у книжного магазина, с нетерпением просматривая новинки. Они двигались так быстро, что у Моники начала кружиться голова. "«Сборник стихов Кортли» - тоже обязательная вещь. О? Это новая книга знаменитого детектива Келвина Алкока. Как замечательно!" Бенджамин только что взял в руки детективный роман, которым так увлекались Неро и Рин. Если я правильно помню... Это история о том, как некто очень старается совершить сложное преступление, хотя это легко сделать с помощью магии или волшебных предметов... Пока Моника мысленно пересказывала историю так, чтобы заслужить гнев Неро, Бенджамин уже отошел. Он держал на свету драгоценный камень и смотрел на него, словно в трансе. Эллиотт преувеличенно вздохнул. «Ты ведь все время был таким угрюмым...» "Хе-хе-хе. Когда мое сердце похищают такие прекрасные, сияющие драгоценные камни, я чувствую себя бабочкой, порхающей по полям, целуя каждый цветок по очереди..." «Если тебя привлекают блестящие вещи, разве это не делает тебя мотыльком?» - спросил Эллиот. «Нет! Мотыльки не бывают красивыми!» - пронзительно закричал Бенджамин, отклоняясь назад. Через мгновение он поднялся на ноги и направился к магазину, торгующему сезонными открытками. "Ах да. Я должен купить и шелгрийские открытки!" «Похоже, снова наступило то самое время года, да?» В наши дни слово «Шелгрия» обычно обозначало календарный месяц, но произошло оно от имени мифического ледяного духа. Согласно легенде, когда-то существовал дух по имени Шелгрия. Король ледяных духов сказал Шелгрии: «В этом году давай вызовем зиму раньше обычного». Шельгрия задумалась. Если зима наступит раньше, не создаст ли это проблем для людей? Они могут не успеть собрать урожай. Они могут не успеть подготовиться к холодам. Поэтому она решила написать людям письма, чтобы сообщить им о приходе зимы. Она собрала много осенних листьев и написала на каждом из них послание. "Зима придет рано. Пожалуйста, поторопитесь с приготовлениями". Люди увидели ее послания и закончили подготовку к зиме раньше срока, что позволило им пережить раннее наступление зимы. Из этого мифа возникла традиция посылать открытки с конца осени до начала зимы. Обычно люди писали послания с благодарностью семье или близким, живущим далеко, возможно, подробно описывали свои планы на зимние каникулы. Шелгрийские открытки... Кажется, я никогда не писала ни одной...- подумала Моника. Ее взгляд привлекли симпатичные открытки, выложенные в одном из магазинов. Шелгрийские открытки обычно были простыми, с белым фоном и иллюстрациями сезонных цветов, птиц или маленьких существ. Некоторые были украшены более сложными деталями, такими как штампы из фольги и бумажные вырезки. Бенджамин выбрал открытку с нарциссом и конверт с цветочным водяным знаком, а затем спросил у продавца: «О, а у вас есть синие чернила?» "Да, есть. Не хотите ли испытать их?" - сказал продавец, предлагая ему бутылочку чернил и перо. Бенджамин взял у него лист с подложкой и написал пером несколько нот синими чернилами. Хотя технически чернила были синими, это не был яркий сапфировый цвет. Он был несколько темнее, ближе к индиго, и в зависимости от освещения мог казаться слегка фиолетовым. Синий цвет чернил был одним из самых дорогих и стоил почти в десять раз дороже черного. Эллиотт посмотрел на бутылочку и спросил в замешательстве: «Почему именно синие чернила?» "О, но разве ты не знаешь, Эллиот? Написание любовного письма синими чернилами гарантирует, что любовь будет взаимной. Это известный талисман". «Странно», - сказал Эллиотт. Казалось, он никогда не слышал о таком. А вот Моника слышала. Где-то слышала. Но не недавно. Она была уверена, что это было довольно давно. Любовное письмо, написанное синими чернилами... Где я это уже слышала...? (ПП: Это раньше тоно было, но я уже забыл, где) У нее были лишь самые слабые воспоминания, а это означало, что в тот момент ей, скорее всего, было не очень интересно. На самом деле она была поражена, что вообще вспомнила об этом. "Бенджамин," - сказал Эллиот. «Только не говори мне, что ты собираешься использовать эти чернила, чтобы...» "Ну конечно! Я хочу выплеснуть свои чувства на страницу и предложить их мисс Клаудии". Даже после ее язвительного отзыва о его музыке, казалось, он все еще не сдался. Эллиотт скорчил гримасу и простонал. "Она выбросит его. Даже читать не станет. Я бы поставил на это деньги". Моника согласилась. Лучшее, на что он мог надеяться, - это то, что она вскроет конверт. Однако более вероятно, что она выбросит его, даже не сломав печать. "Послушай, Бенджамин," - продолжал Эллиот. "Я не пытаюсь тебя оскорбить, но ты должен отказаться от нее. Ты ведь знаешь, как безрассудно поступаешь, не так ли?" "Да, знаю. И все же я не могу остановиться. Такова любовь, Эллиотт". Бенджамин драматическим движением зачесал челку вверх и в сторону. Эллиотт, казалось, готов был закричать. В этот момент сзади послышался голос. «Обычно я не вижу вас троих вместе». Эллиотт застонал, не обращая внимания на себя, а Моника с визгом вдохнула. Обернувшись, они увидели стоящего позади них Сирила Эшли - старшего брата девушки, в которую был влюблен Бенджамин. «Бенджамин, пожалуйста, пожалуйста, не говори ничего лишнего...», - шептал Эллиотт, как молитву. К сожалению, его молитва осталась без ответа. «Привет, мой брат!» - поприветствовал Бенджамин, радостно подняв руку. «...Что?» нахмурился Сирил. Эллиотт прошептал Монике на ухо: "Делай все, что нужно, чтобы увести Сирила от него. Я разберусь с Бенджамином". «Хорошо!» Если Сирил узнает, что Бенджамин положил глаз на Клаудию, это это точно приведет к катастрофе. Моника подбежала к Сирилу и, заикаясь, спросила. «Лорд Сирил, вы в патруле?» "Верно. Я хочу быть поблизости на случай неприятностей..." «Ничего, если я пойду с вами, чтобы узнать, как это делается?!» Сирил слегка расширил глаза от удивления. Но затем он улыбнулся и кивнул. " Вот это настрой. Тогда за мной". [[image:/storage/reader-images/fef6faf620306e649f5fb7d78955e09e2b4edf95.png]] «Точно!» Пока Моника разговаривала с Сирилом, Эллиот схватил Бенджамина за воротник и потащил прочь. Они вдвоем только что совершили чудесный подвиг, продемонстрировав идеальную координацию. Никто из студенческого совета не был назначен патрулировать базар - Сирил делает это добровольно. «Я не могу допустить, чтобы принца беспокоили возможные неприятности», - объяснил он, выражение его лица было острым и настороженным. Моника подумала, как бы он отреагировал, если бы узнал, что они с Эллиотом относятся к нему как к потенциальной неприятности. Не то чтобы это означало, что он виноват, но если он снова столкнется с Бенджамином, они в конце концов поссорятся. А этого как раз и нужно избежать, подумала она, сжимая вспотевшие ладони. "Лорд Сирил, - сказала она. «Ваша нога... в порядке?» "Я без проблем хожу на ней. Однако мне запрещено бегать. И мне приказали на некоторое время отказаться от тренировок по магическим боям". Около недели назад Сирил получил травму во время инцидента с земным духом Истреа и потерявшейся девочкой: он вывихнул левую лодыжку. На следующий день он был таким же прямоходящим и энергичным, как и всегда, но Феликс предупредил его, чтобы он не нагружал себя и не получил новую травму. Поэтому серебристоволосый мальчик избегал бега и участия в магических сражениях. Эллиотту казалось, что Сирил двигался бы как обычно, если бы принц не запретил ему это делать. И если быть честной, Моника была уверена, что он прав. «А что с твоими...?» - спросил Сирил, глядя на ее покрытые перчатками руки. "Дух укусил тебя, верно? Теперь вы в порядке?" «Эм, все было не так уж и плохо, так что... Да, я в порядке». В самом конце дух в виде кролика вышел из-под контроля и упорно преследовал Монику по какой-то причине, о которой она не могла догадаться. Он несколько раз укусил ее за руки и кисти, но следы уже почти исчезли. «...Хорошо», - с облегчением произнес Сирил и вдруг остановился и посмотрел на что-то впереди себя. На их пути стоял высокий студент с желтовато-русыми волосами и оранжевыми глазами. Разве это не президент клуба магического боя... Лорд Байрон Гарретт? Этот вспыльчивый молодой человек уже вызывал Сирила на дуэль. Но в данный момент его высокая фигура была согнута, и он бродил по комнате, уставившись в пол. «Президент клуба Гарретт», - позвал Сирил. «Вас что-то беспокоит?» Байрон удивленно вскочил на ноги и судорожно огляделся по сторонам. «О, это ты, Эшли... Ну, я кое-что уронил и...» "Тогда мы тебе поможем. Что вы уронили?" - спросил вице-президент. Его тон недвусмысленно намекал на то, что студенческий совет обязан помогать студентам в трудную минуту. По какой-то причине Байрон начал неловко заикаться. «Это носовой платок, и... он сделан из белого льна...» Белый льняной платок. Уж не взяла ли Моника что-то подобное у входа? Тогда, возможно... Поняв, почему Байрон ведет себя так неловко, Моника достала платок из кармана. Убедившись, что вышивка в виде ландыша лежит на лицевой стороне и не видна, она протянула его ему. «Я взяла его у двери... Не могли бы вы проверить, ваш ли он?» Он взял платок и тут же повернулся к ней спиной. Наверное, он не хотел, чтобы Сирил увидела рукоделие. Однако после того как он взглянул на него, выражение его лица просветлело. "Да, это мое. Спасибо. Вы ведь младшая ученица Эшли, верно?" «Меня зовут... Моника Нортон». Она нервничала, и ее голос звучал жестко. Но она не запнулась на полуслове, и это немного обрадовало ее сердце. Пока она мысленно радовалась, острый взгляд Байрона слегка смягчился, и он поклонился ей. "Благодарю вас, мисс Нортон. Этот платок очень важен для меня. Вы мне очень помогли". Судя по мускулатуре и росту мальчика, он был из семьи военных. Он не хотел, чтобы кто-то узнал, что он носит с собой симпатичный носовой платок с вышитыми на нем ландышами. Байрон так вежливо поблагодарил ее за то, что она постаралась спрятать их при передаче. Хотя у него было грубоватое лицо, из-за которого к нему было трудно подойти, в глубине души он казался похожим на Сирила - искренним и честным. «Я рада... что смогла помочь», - ответила Моника. Байрон приложил палец к своей суровой челюсти и неловко спросил: "Вы уже помогли мне однажды, но могу ли я попросить вас еще кое о чем? Не видела ли ты поблизости магазина, где продаются карты Шелгрии? Я обычно не бываю на базарах, поэтому не знаю, как там все устроено". Моника как раз видела такую лавку по дороге сюда. Она тут же с готовностью заявила: «Я могу вас туда отвезти!» Байрон расширил глаза. Сирил слегка улыбнулся энтузиазму Моники, но затем его выражение лица стало более степенным. «Понятно», - сказал он. «Тогда я поручаю тебе быть его проводником». "Хорошо! Лорд Гарретт, сюда!" С уверенным видом Моника пошла вперед. Втайне она гордилась тем, что была хорошим членом студенческого совета. К тому же она не забывала о том, что нужно держать Бенджамина подальше от Сирила. Лорд Говард уже увез Бенджамина, так что все должно быть в порядке... Однако, чтобы быть уверенной, она не спускала глаз с окружающих, пока вела их двоих в магазин сезонных открыток. Байрон вздохнул, похоже, ошеломленный огромным количеством выставленных там открыток. «Я... я не знал, что существует столько видов...» Похоже, он не привык к такого рода покупкам. Как бы отвлекаясь от своего волнения, он сменил тему. «Ты уже купил открытки Шелгрии, Эшли?» «Я уже отправил их», - последовал ответ. «...Ты всегда так быстро соображаешь, когда дело касается подобных вещей». Байрон нахмурился и уставился на одну из карточек. Они были разделены примерно по тому, какое растение или животное изображено на них. Взгляд мальчика остановился на одной из них с розами - самым распространенным сортом в цветочном разделе. Он рассмотрел варианты с красными, белыми и розовыми розами, потом застонал и в конце концов остановил свой выбор на простой белой открытке. "Простите, что заставил вас ходить со мной по магазинам, - сказал он им. «В любом случае, Эшли, когда ты сможешь принять участие в дуэли?» "Доктор сказал, что со следующей недели все будет в порядке. Принц тоже дал свое разрешение". "Понятно. В таком случае я официально вызову вас на дуэль!" - заявил Байрон. Сирил с сомнением спросил: «Ты знаешь, что я приму вызов, но... Почему это обязательно должна быть официальная дуэль?» У них каждую неделю были магические бои на уроках. Байрон мог запросто победить его в одном из них. И все же его ужасно тяготила мысль о том, чтобы сделать это официально. Байрон снова нахмурился, похоже, ему было трудно подобрать слова. Но в конце концов он нашел их. "Потому что это более мужественно! Победа в официальной дуэли значит больше, чем в неофициальной". Моника бросила взгляд на Сирила. Он выглядел немного взволнованным. Вероятно, он тоже не знал, почему Байрон так настроен на дуэль с ним. Тем не менее, когда кто-то обращался к нему с сильным желанием, он всегда отвечал искренне. «Понятно», - ответил он. «Тогда я отвечу на ваш вызов всем, что у меня есть». "Только смотри. Я не тот Байрон, с которым ты сражался раньше!" В последний раз, когда Моника видела магическую битву Сирила и Байрона, Байрон пытался применить быстрое заклинание и потерпел неудачу. Возможно, с тех пор он улучшил свою точность. Но все же интересно, почему он так настаивает на дуэли с Сирилом. Монику не слишком интересовали честь и слава, которые можно было получить на дуэли. Сирил, очевидно, собирался выполнить просьбу из лучших побуждений, но Моника не могла понять, что думает по этому поводу Байрон. Базар Академии Серендии был куда более изысканным, чем городской рынок, но и его живая энергия была далека от фестивального бала. Шум от него выводил Эллиота из равновесия. Он не мог отделаться от ощущения, что ему здесь не место. С другой стороны, Бенджамин был совсем другим. Он, вероятно, наслаждался бы жизнью, куда бы ни пошел, будь то элегантный бал или рынок в центре города. "О, мой друг, ваше лицо... Такое впечатление, что это вы в упадке!" Музыкант - тот самый, который действительно сейчас в прострации, - похлопал Эллиота по плечу, намереваясь подбодрить его. Эллиотт с изможденным лицом грубо зачесал челку вверх и в сторону. «Я просто не могу сегодня начать», - сказал он. «Наверное, из-за дождя.» «Ах да», - с тоской сказал Бенджамин. Эти двое знали друг друга уже много лет. «Ты всегда ненавидел дождливые дни, не так ли?» Эллиот резко пожал плечами. "Однажды, давным-давно, мой отец слушал, как я играю на скрипке, и сказал, что моя игра звучит приглушенно. Я сказал ему, что это из-за дождя, а он отшлепал меня и сказал, чтобы я не оправдывался". Отец Эллиотта был суров, и особенно строг он был с сыном. Когда Эллиотт оправдывался, он бил мальчика прямо по лицу. «Твой отец действительно ужасен», - согласился Бенджамин. «Его строгость чем-то напоминает мне вице-президента Эшли». "Ерунда. Мой отец в сто раз страшнее". По сравнению с ним Сирил был похож на щенка, который все время скулит Принц! Принц! Эллиот нахмурился и надулся. Бенджамин начал размахивать правой рукой, как будто размахивал дирижерской палочкой. «Эллиотт, тебе не кажется, что звуки дождя, который ты так не любишь, и невнятные ноты твоей скрипки в дождливый день - это тоже своего рода музыка?» «И я полагаю, что шум этого базара для простолюдинов - тоже музыка?» «Конечно!» - сказал Бенджамин, напевая какую-то мелодию. Это было известное произведение, которое знал даже Эллиотт, основанное на базаре в чужой стране. Он помнил мелодию; более того, он часто играл ее на скрипке, когда был маленьким. Бенджамин пытался использовать старую песню, чтобы показать, что музыка присутствует даже на этом базаре. Эллиот нахмурился. "Меня тошнит от одного присутствия здесь. Базар - не место для благородного человека". «И все же ты здесь - ради меня». Эллиот замолчал, когда его друг посмотрел ему прямо в глаза. Хватит, подумал он. Если ты собираешься целыми днями пялиться на небо в каком-то странном восторге, то не смотри на меня в упор только в таких ситуациях. «Разве ты не считаешь меня другом?» Бенджамин поинтересовался. «Твой отец и дед получили свои титулы, и...» "И все же я один из тех выскочек, которых ты так презираешь. Музыканты предназначены для того, чтобы их содержали дворяне, а не для того, чтобы они сами становились дворянами". На ум пришло несколько оправданий. Они знали друг друга столько, сколько Эллиотт себя помнил. Их отцы знали друг друга. Но Эллиотт не мог заставить себя сказать ни одного из этих слов, и каждое из них, не высказанное, оседало в его сердце. Простолюдины должны вести себя как простолюдины, а дворяне - как дворяне. Попытайтесь переступить через барьер социального статуса, и вы сделаете несчастным лишь себя и кого-то еще. Эллиотт не собирался пересматривать свои взгляды. Его дядя принимал многих людей, независимо от положения, пока его жена-простолюдинка не предала его, доведя до самоубийства. Если подумать, в тот день тоже шел дождь. Звук дождя был нежным и каким-то липким. Он точно помнил, как пахло смертью в сыром воздухе. Бенджамин внимательно посмотрел на него. "Если подумать, было два случая, которые еще больше подтолкнули вас к пониманию статуса, не так ли? Первый произошел, когда умер ваш дядя, а второй - перед тем, как вы поступили в Академию Серендии... Думаю, вам тогда было чуть меньше десяти. Что-то случилось, хотя я понятия не имею, что..." "Больше не надо, Бенджамин. Это... это единственное место, куда я не могу тебя отпустить". Ради твоего же блага, подумал он про себя. Он не мог позволить своему другу взвалить на себя вторую ношу, которую он нес в своем сердце. Эллиотт закрыл глаза. Когда он снова открыл их, то заговорил особенно ярким голосом, словно разгоняя сырой воздух вокруг них. "В любом случае, дело не во мне. Дело в тебе и твоем упадке. Если мы ничего не предпримем, то не успеем к концерту". Эллиотт вынужден был прекратить разговор, и в ответной улыбке Бенджамина промелькнула нотка одиночества. Тем не менее он положил руку на грудь и громко заявил: "Когда тебе будет трудно, друг мой, скажи мне. Вряд ли я смогу одолжить тебе денег или сил, но я могу сделать все, что в моих силах, чтобы поддержать тебя". «Да, но что меня сейчас беспокоит, так это твой спад». Эллиотт бросил на него взгляд. В ответ Бенджамин озорно подмигнул ему. Этот жест вызвал у Эллиотта нехорошие предчувствия. «По правде говоря, когда мы были в магазине, я услышал очень интересный слух от нескольких студентов!» «...Ладно, выкладывай». Его друг начал рассказывать ему о слухах, добавляя множество музыкальной терминологии и жестов руками. Предчувствие Эллиота оказалось верным. Вечером, когда базар уже заканчивался, Моника рассталась с Сирилом и отправилась на поиски Эллиота и Бенджамина. Понравился ли лорду Мордингу базар, задалась она вопросом. Сбросил ли он с себя оцепенение? В какой-то момент дождь прекратился, и черные тучи разошлись, открыв ясный вид на вечернее небо. Красновато-оранжевое свечение озарило весь зал, сгустив тени. Купцам потребуется еще немного времени, чтобы собрать вещи, поэтому слуги ходили вокруг и зажигали свечи. Моника наблюдала за этим процессом. В конце концов она увидела, что к ней направляется пара людей - именно те, кого она искала. "Мисс Нортон! О, но вы должны это выслушать. У меня есть для вас интереснейшая информация!" Бенджамин размахивал руками, его глаза сверкали. Эллиотт, напротив, выглядел готовым к обмороку. Моника выпрямила спину и подняла глаза на Бенджамина. «Что это?» "Ты знаешь старое студенческое общежитие? Заброшенное здание в лесу... Говорят, там бродит призрак прекрасной горничной..." «Призрак горничной?» - повторила Моника. Щеки музыканта вспыхнули пунцовым румянцем, когда он начал рассказывать ей эту историю. "Много лет назад один мальчик, учившийся в Академии Серендии, влюбился в служанку. Это была запретная любовь, выходящая за рамки социального статуса!" «Такую я ненавижу», - пробормотал Эллиот, выглядя очень недовольным. Бенджамин проигнорировал его и продолжил. "Юноша решил жениться на служанке, даже если ему придется отбросить свой дворянский статус. Но когда служанка попыталась представить себе будущее со своим возлюбленным, она поняла, что принесет ему только несчастье, и покончила с жизнью... А юноша, впав в отчаяние от смерти своей дорогой любви, выпил яд, чтобы последовать за ней". Его льняные волосы развевались, Бенджамин смотрел на небо. "Но, увы, трагедия продолжается! Погибшая служанка, беспокоясь о счастье своего возлюбленного, не отправилась после смерти в рай богини, а продолжает бродить по этому миру в виде призрака. Не сумев воссоединиться даже в загробном мире, они больше никогда не видели друг друга. Аххх, эта трагедия отчаянно требует скрипки, чтобы выразить ее!" «Похоже, ты на верном пути», - сказал Эллиот. "Нужен еще один толчок, чтобы вырваться из колеи. Осталось только сочинить пьесу об этой трагедии или о чем-нибудь еще, и вы вернетесь. Проблема решена". Эллиотт, который больше всего на свете ценил ранг, скорее всего, не считал, что трагическая любовь, «выходящая за рамки социального статуса», стоит того, чтобы к ней прислушаться. Важно было лишь то, сможет ли она вывести Бенджамина из депрессии. Моника была согласна. Она не понимала этой любви между мужчиной и женщиной из разных слоев общества и не стремилась к этому. И все же по какой-то причине бесстрастный взгляд Бенджамина давил на нее. «Мисс Нортон, что вы думаете об этой трагедии?» Очень нелогично, подумала она, но остановила себя, решив тщательнее подбирать слова. «Я не понимаю, почему служанка покончила с собой... Разве она не могла просто сбежать...?» "Хе-хе-хе. Но, видите ли, жизнь не стоила того, чтобы жить, если она не могла быть с тем, кого любила - какая страсть! Какая пылкая привязанность!" «Страсть... привязанность...», - вкрадчиво повторила Моника, наклонив голову набок. Ее единственной страстью были математика и магия. Она сомневалась, что когда-нибудь поймет, что он имел в виду. Она застонала в раздумье, как будто он задал ей очень сложное уравнение. Бенджамин взял руки Эллиота и Моники в свои. «Раз уж дождь прекратился, может, пойдем туда прямо сейчас?!» «Ты же не серьезно...» Эллиотт помрачнел. Бенджамин с улыбкой ответил: "О, но это так, Эллиот. Куда еще мы можем пойти после такого разговора, как не в старое общежитие? Солнце как раз садится, пока мы разговариваем. Тебе не кажется, что это идеальный шанс увидеть призрака?!" "Мы осмотримся всего несколько минут. Иначе пропустим комендантский час". сурово предупредил Эллиот, направляясь через тускло освещенный лес с фонарем в руке. Листва была еще влажной от дождя. До комендантского часа оставалось еще немного времени, но поскольку в это время года солнце садится так рано, небо уже потемнело, и сквозь прорехи в черных тучах виднелись звезды. На фоне последних оранжевых отблесков вечера виднелась стая ворон. Почему их крики так громко звучат в темноте леса? Моника почувствовала, как у нее задрожал позвоночник, когда она поправила хватку фонаря. Земля была грязной, и на ней легко было поскользнуться. Даже кратковременная потеря равновесия могла испортить их белую форму. «После дождя лес звучит совсем по-другому», - размышлял Бенджамин. "Влажные опавшие листья хрустят под ногами, с веток капает вода, ветер шелестит во влажной листве деревьев, и, пройдя через этот лес, путники наконец достигнут места назначения. Их ждет прекрасная дева, которая странствует по этому миру с момента своей смерти... О, это хорошо, это так хорошо. Из этого получится отличная музыка..." Когда Бенджамин постепенно погрузился в свой собственный музыкальный мир, Эллиот рявкнул: «Не размахивай фонарем». Через несколько минут ходьбы они увидели сквозь деревья тень какого-то здания. Оно было высотой в три этажа и по размерам уступало нынешним студенческим общежитиям. Эллиот с серьезным выражением лица сделал им последнее предупреждение. "Еще раз повторяю: не входите ни при каких обстоятельствах. Это касается и западных садов. Везде, где вы увидите знак «вход воспрещен», плотность маны достаточно высока, чтобы быть опасной". Эти старые общежития были заброшены после строительства, потому что мана в земле стала слишком густой. Хотя существа, питающиеся маной, такие как духи или драконы, любили находиться в местах, полных этой субстанции, для людей ее слишком большое количество было вредно. Люди с низкой сопротивляемостью к мане могли получить отравление маной, если оставались в таких местах слишком долго, что могло привести к физическим изменениям или, в худшем случае, к смерти. После нескольких предупреждений Эллиота они направились к парадному входу в общежитие. Само здание было не таким уж старым, но имело удручающий вид, характерный для таких мест, когда люди перестают о них заботиться. Это придавало ему определенную атмосферу, словно в любой момент мог появиться дух. Бенджамин поднял фонарь и посветил им в окно первого этажа. "Если верить слухам, в окнах коридора можно увидеть горничную. Сообщалось также, что внутри появляется огненный шар. Я уверен, что огонь - это последние остатки души любовника служанки. Даже превратившись в ничто, он все еще бродит по старым общежитиям, разыскивая свою потерянную возлюбленную... Ах, трагическая любовь!" Эллиотт насмешливо фыркнул. "Посмотри внимательнее, Бенджамин. На стене в восточном коридоре висит зеркало. Видишь? Вон там". Он подошел к нему и поднял фонарь. В большом висячем зеркале появилось его расплывчатое лицо. "Наверняка какой-нибудь эксцентричный студент привел сюда слугу, чтобы тот осмотрел это место. Вероятно, в такое же время - снаружи темно, видимость низкая. Он воспользовался фонарем, чтобы заглянуть внутрь общежития... и увидел в зеркале отражение своего слуги, а затем принял его за духа. А огненный шар? Возможно, это просто свет от его фонаря..." Уверенная речь Эллиота внезапно оборвалась. Он расширил запавшие глаза и, не двигая головой, устремил взгляд в даль восточного крыла. «Вы...?» - начал он. "Вы видели, как там что-то загорелось? Вы видели, верно?" «Огненный шар... Должно быть, это дух!» радостно воскликнул Бенджамин, подбегая к нему. "Придурок! Не уходи сам! А-а-а... Проклятье!" ругнулся Эллиот, обернулся к Монике и заорал: "Оставайтесь на месте, мисс Нортон! Не двигайтесь ни на дюйм!" «Хорошо!» Она кивнула, пока он бежал за Бенджамином. Как только он ушел, она отключила брошенный ею огненный шар. «...Мисс Рин, Неро?» - пробормотала она. С крыши старого общежития спустилась светловолосая горничная. Черный кот Неро тоже был с ней, катаясь на ее голове. «Что ты здесь делаешь?» - спросил кот. "И почему такая толпа? Погоди, я понял! Ты охотишься за нашей секретной базой, да?!" Моника приложила руку ко лбу, словно терпя головную боль. Как только она услышала историю о духе горничной, появившемся в старом общежитии, она подумала: "Нет. Этого не может быть... Неужели? Действительно, может. «Тайные базы щекочут мальчишеские фантазии», - объяснила великолепная горничная своим обычным монотонным тоном. "И я слышала, что порой за них ведутся ожесточенные бои. Не стоит ли нам поступить как мальчишки и запустить в захватчиков шариками с грязью и гусеницами?" В этот момент Моника готова была упасть на колени. «...По школе ходят слухи о призраке горничной, который преследует старое общежитие», - сказала она, глядя на них. "Да? А я ни одного не видал". "Я тоже не видела, несмотря на то что провела здесь много времени. Я не могу вспомнить ни одного случая". Моника стиснула зубы, борясь с желанием сдаться и вернуться в свою комнату. «...Я думаю, они имеют в виду вас, мисс Рин». Лицо Рин оставалось бесстрастным, хотя она слегка расширила свои шартрезные глаза. «О, Боже!» Духи любят места с высокой концентрацией маны. Поскольку Рин была связана контрактом с Луисом, она постоянно получала от него очень чистую ману, поэтому ей никогда не грозило истечение силы. Тем не менее густая мана в этой местности, вероятно, естественным образом притягивала ее. Человеку было бы сложно проникнуть в запертые общежития, но она могла просто принять облик маленькой птички и пролететь через крошечную щель. Кто-то заметил, что она проводит время в этом здании, и это породило слух о призрачной горничной. «В любом случае, я запрещаю вам использовать это место в качестве секретной базы...» Не успела она договорить, как что-то привлекло внимание Моники. Она только что увидела свет в коридоре западного крыла. Он был похож на небольшой огненный шар, внезапно появляющийся и быстро исчезающий. Это не было магией Моники. А поскольку Рин была духом ветра, она не могла создавать огонь. Тогда что же это было...? В коридоре западного крыла снова что-то засветилось, а затем исчезло. Неро и Рин, казалось, тоже заметили это. Кошка, сидя на голове у служанки, воскликнула: "Что это было? Ты это сделала, Моника?" «Нет», - быстро ответила она, прежде чем погрузиться в раздумья. Это было неполное заклинание. Вероятно, оно предназначалось для создания огненного шара в отдаленном месте путем введения дистанционной формулы. Но заклинатель не смог его поддержать, и оно сгорело. Удаленные формулы очень сложны. Вряд ли в Серендии найдется много людей, способных их использовать. В конце коридора снова что-то засветилось и исчезло. Это был уже третий. Моника считала, сколько времени прошло между ними. Это было очень быстрое время активации для дистанционной формулы. Должно быть, это не обычное заклинание, а быстрое зачарование. Заклинание было неполным, потому что заклинатель не имеет опыта работы ни с быстрыми заклинаниями, ни с дистанционными формулами... Получив ответ, Моника подняла фонарь и побежала в заднюю часть западного крыла. Рин с Неро на голове почти в полной тишине пустилась в погоню. Неро завопил, сидя на голове у служанки. «Эй! Моника, куда ты идешь?!» "В западные сады. У меня предчувствие, что... если я не остановлю это, случится что-то плохое". Расстояние тридцать, мощность минимальная. Хорошо, это работает... Благодаря книге, которую я одолжил, я понял, что такое быстрое заклинание. Теперь дело за формулой дистанционного воздействия. Если я овладею ею, то смогу атаковать его за ледяными стенами... Он сосредоточился, тщательно выстраивая магическую формулу, но заклинание снова забулькало. Магические формулы были похожи на уравнения. Включение в них дополнительных функций, таких как дистанционное управление или многоуровневое усиление, делало их еще более сложными. А если добавить к этому быстрое заклинание, то все становилось еще сложнее. Автор книги, которую он позаимствовал, - Молчаливая ведьма, одна из Семи мудрецов - утверждала, что способна творить сложные заклинания, даже не читая нараспев, не говоря уже о быстрых заклинаниях. Он даже не мог предположить, как она творит такие чудеса. Она принадлежала к числу гениев. Но я не гений. Я средний. Все, что мне нужно, - это упорный труд. Эшли тоже много работает, когда никто не смотрит, сказал он себе, а затем снова принялся за свой быстрый танец. Но его формула была неполной, и он почувствовал, что его мана утекает. Довольно много ее вытекло из его тела. Если привести аналогию, то это было похоже на потерю большого количества крови. Все вокруг стало холодным, а чувства и разум неуклонно притуплялись. Казалось, он теряет то, что необходимо для поддержания жизни. Я в порядке. В этом месте высокая концентрация маны. Я должен восстанавливать ее быстрее, чем обычно... Я могу идти дальше. Я могу продолжать... Я могу... Перефокусировав свой разум, он начал сплетать ману. Но, видимо, его нетерпение вылилось в заклинание, потому что оно неестественно искривилось и распалось на части. В одно мгновение огненный шар размером с кулак раздулся до ширины его тела. О нет...! Когда он понял, что теряет контроль, было уже слишком поздно. Разросшийся огненный шар взорвался - по крайней мере, должен был взорваться. «...А?» Огненный шар стремительно сжимался, словно его закрывали невидимые стены и раздавливали. Не может быть, чтобы кто-то случайно активировал запечатывающий барьер, чтобы спасти его. Должно быть, заклинание случайно дало осечку. Вздохнув с облегчением, он вытер вспотевший лоб носовым платком, а затем услышал позади себя шлепанье ног по грязи. Повернувшись, он увидел невысокую девушку со светло-коричневыми волосами. Это же младшекурсница Эшли... Без эмоций посмотрев в ту сторону, где исчез огненный шар, Моника Нортон тихо сказала. «Это место запрещено... Лорд Байрон Гарретт, президент клуба магического боя». За знаком «Вход воспрещен», в западном саду старого общежития, Моника обнаружила виновника. Это был высокий мальчик с желтовато-русыми волосами и оранжевыми глазами - президент клуба магических битв Байрон Гарретт. Она видела его на базаре в тот день. Байрон, похоже, не знал, что делать в ответ на ее предупреждение, и его суровое лицо исказилось в гримасе. Вероятно, он не ожидал, что там окажется кто-то еще. Места с высокой плотностью маны чаще вызывали отравление маной, но они также способствовали более быстрому восстановлению маны и поэтому хорошо подходили для занятий магией. Скорее всего, именно поэтому Байрон тайно пришел сюда, чтобы попробовать освоить его техники. Байрон специализировался на магии, связанной с огнем. Люди видели его огненные шары издалека и связывали это со слухами о призрачной деве. Как и Бенджамин, они решили, что это душа призрака, ищущего свою возлюбленную. Присутствие Рин в здании в сочетании с деятельностью Байрона только усиливало правдоподобие истории о служанке-призраке. «Не стоит заниматься магией в местах с высокой концентрацией маны», - сказала она. «Многие люди... отравились маной». Когда она училась в Минерве, то видела нескольких человек, отправленных в лазарет после того, как они занимались именно тем, чем сейчас занимался Байрон. Байрон, его лицо исказилось от нетерпения, умолял ее. "Мисс Нортон, пожалуйста, никому не говорите об этом. Мне... мне нужно победить Эшли в нашей следующей дуэли". «Почему вы так сильно хотите вызвать его на дуэль?» Моника никогда не испытывала особого желания победить кого-то. Даже в шахматах, когда она проигрывала, она никогда не расстраивалась. Она думала о том, почему проиграла, извлекала из этого уроки и была довольна. В магических битвах все было точно так же - ее не интересовали ни честь, ни престиж, связанные с победой в них. Поэтому она не могла понять, почему он так одержим дуэлями. Байрон опустил глаза, похоже, устыдившись самого себя. Шевеля толстыми губами, он пробормотал: «Девушкам больше нравятся сильные парни, верно?» «...А?» Выражение лица Моники сменилось с озабоченного на откровенно растерянное. Девушкам больше нравятся сильные парни? Я должна включить себя в категорию «девушки», верно? Тогда мне больше нравятся сильные парни или нет...? Но подождите. Как я должна определить понятие «сильный»? У Моники возникло ощущение, что попытка определить что-то подобное приведет к перегреву мозга, поэтому она слегка подняла одну из рук и сказала: «Хм-м-м, это проблема статистики?» "Статистика? Я не разбираюсь в этом, но разве девушки не говорят, что предпочитают сильных парней?" Наконец Моника поняла. Это был не статистический вопрос, а биологический. «О, я понимаю... Тогда да, я полагаю, что с точки зрения дальнейшего выживания вида, спаривание с сильными самцами было бы наиболее логичным». «......» Моника выглядела полностью убежденной. Байрон кашлянул, чувствуя себя почему-то неловко. «Моя невеста говорит, что ей нравятся мальчики вроде Эшли», - объяснил он. «Он самый сильный студент в этой академии, когда дело доходит до магических сражений». «А, понятно...» Другими словами, Байрон хотел завоевать внимание своей невесты, победив Сирила. "Но в любом случае, вам не следует здесь тренироваться. Я... я член студенческого совета, так что... так что я не могу этого пропустить!" "...Наверное, вы правы. Простите", - сказал Байрон, вытирая платком вспотевший лоб. Это был тот самый платок с вышивкой в виде ландыша, который Моника нашла раньше. С лицевой стороны вышивка была довольно тонкой, но с изнанки были видны беспорядочно обрезанные концы ниток. Увидев это, Моника вдруг вспомнила о чем-то. «Лорд Гаррет... Вам кто-то подарил этот платок?» «Это подарок моей невесты», - ответил он. "Она занимается в клубе вышивки. И у нее очень хорошо получается". В его голосе прозвучала гордость, когда он говорил о ней. Но его лицо быстро омрачилось, и он самодовольно улыбнулся. «Но она любит Эшли, а не меня, так что... Думаю, она просто подарила его мне, потому что мы помолвлены, и она чувствовала себя обязанной...» «У-умм...» Моника собиралась что-то сказать, но потом закрыла рот. Увидев вышивку с ландышами, она кое-что поняла. Если перевернуть ее, то можно было увидеть белые и голубые нити на листьях, то тут, то там. Но на лицевой стороне Моника не увидела ни одной голубой нитки. Лилии долины были выполнены в трех цветах: белом, желтом и зеленом. Для чего были нужны синие? Может, это послание от его невесты... Она вспомнила слова Бенджамина. Синие чернила были талисманом удачи - любовное письмо, написанное синими чернилами, гарантировало, что адресат ответит на ваши чувства. Может быть, голубая нить под листьями цветов имела схожее значение? Но у меня нет никаких доказательств... К тому же... Моника чувствовала, что, если она сейчас скажет что-то Байрону, она раскроет чужие личные чувства без его разрешения. Поэтому она держала рот на замке. «Мисс Нортон?» - с сомнением спросил Байрон, когда она стала неестественно тихой. В этот момент она услышала Эллиота и Бенджамина. "Вот вы где, мисс Нортон! Я же просил вас никуда не уходить!" "Ах, я боялся, что вас забрал призрак! Увидеть вас целой и невредимой - радость для моего сердца". Пара подбежала к ним, а затем устремила свои взгляды на Байрона, подозрительно разглядывая его. «Что вы здесь делаете, президент клуба Гарретт?» - спросил Эллиот. «Это место запрещено». Моника начала паниковать. Если бы Байрон сказал, что занимался магией, они бы поняли, что он некоторое время появлялся и исчезал в месте, где никого не должно было быть. Поэтому вместо этого она солгала. "Лорд Гарретт сказал, что он тоже приходил к призрачной служанке! И мне показалось, что я видела ее здесь, ну... А может, и нет, но..." Моника была ужасной лгуньей, и на ее лице была написана паника. Ее глаза блуждали, метались туда-сюда, и она начала играть с большими пальцами. Эллиотт смотрел на нее с явным подозрением, но потом... «Гьяхх?!» -вдруг закричал. Его широко раскрытые, потухшие глаза были устремлены на окно позади Моники. "Горничная! Она там, в том окне!" - закричал он. Все посмотрели на окно. Горничной там не было - и никаких следов. Тогда Эллиотт начал бешено жестикулировать и кричать в знак самозащиты. "Я серьезно! Я видел горничную со светлыми волосами! Всего на мгновение, а потом она исчезла!" Это было совсем на него не похоже. Светловолосая служанка... Моника точно знала, кого он видел. Но она не могла открыть правду остальным. Бенджамин приложил руку к груди, переполненный эмоциями, и посмотрел на ночное небо. "Значит, слухи все-таки оказались правдой... О, мое сердце! Как яростно оно бьется! Пара трагических любовников, ставших призраками, и путник, вскрикнувший при виде их... Как возвышенно. Идеальная музыка!" "Подождите. Под путешественником ты подразумеваешь меня? Почему ты включил мой крик в свою музыку?" Эллиот наседал на друга, но Бенджамин был невозмутим: он взмахнул правой рукой, как дирижерской палочкой, и заговорил звучным голосом. "Даже крики ужаса - это музыка, Эллиот! Спасибо тебе, друг мой. Твои крики завершили мой шедевр! Я должен поспешно вернуться в общежитие и сочинить эту песню!" Казалось, Бенджамин пришел в себя. За спиной оживленного музыканта дулся Эллиотт, которого явно не убедили. Спасенный Моникой, Байрон усмехнулся. Она подняла на него глаза, и он прошептал в ответ: "Спасибо. И извини". Неловко улыбнувшись и кивнув, Моника помолилась, чтобы слухи о призрачной горничной не распространялись дальше. С крыши старого общежития Рин и Неро прислушивались к разговору. Дух, ответственный за одну половину призрачной суматохи, был как всегда бесстрастен, но в её тихих словах слышался оттенок гордости. «Должна сказать, я отлично справилась со своей работой». На следующий день после того, как призрачную служанку увидели в старом общежитии, северный ветер стал сильнее - холод пронизывал до глубины души. Казалось, что прошедший накануне дождь принес с собой зиму. Когда Эллиот шел в школу один, он морщился от холодного воздуха, проникающего сквозь прорехи в его форме. Он часто ходил в школу с Бенджамином, но музыкант с момента их возвращения засиживался в своей комнате, сосредоточенно работая над последней композицией. Возможно, он даже решит прервать занятия в этот день. Уф. Вчерашний день был просто ужасен. Бенджамин таскал его за собой с рассвета до заката, а потом, что хуже всего, Эллиот испустил трусливый вопль при виде призрака. И это произошло на глазах у младшекурсника, не меньше. Единственное, что было хорошо, - это то, что его друг выкарабкался из своей депрессии. Теперь зимний концерт должен быть в целости и сохранности, подумал он. В этот момент он услышал за спиной бешеные шаги и голос: "Эллиот! Мой друг!" Пораженный неприятным предчувствием, Эллиотт обернулся и увидел бегущего к нему Бенджамина, льняные волосы которого колыхались взад-вперед. «Эллиот!» - крикнул он. "Послушай! Я закончил первую часть, основанную на вчерашних событиях! И ее главная изюминка - когда я вызываю твой крик своей скрипкой..." Прежде чем Эллиотт успел накричать на него, чтобы он не превращал конфуз своего друга в музыку, глаза Бенджамина сфокусировались на чем-то помимо Эллиотта и сверкнули. В конце его взгляда стояла благородная девушка с длинными прямыми черными волосами: Клаудия. Неприятное предчувствие Эллиота становилось все хуже. Остановись! Я больше не могу, - взмолился он, поворачиваясь к другу. «...Ты ведь выбрался из своего застоя, верно?» - спросил он. «Да! Я возродился, и разве это не прекрасный шанс посвятить свою музыку той, которую я так обожаю?» «Нет, это не так!» воскликнул Эллиот, практически крича. "Не надо! Если она еще раз обрушит на тебя упрек, ты снова скатишься в пропасть!" И тут кто-то рядом с ним сказал: «Простите...» Под пристальным взглядом новичка Эллиотт скривился. Это был невысокий мальчик с волнистыми каштановыми волосами - жених Клаудии, Нил. Красивая благородная невеста и музыкант, пытающийся ее увести, - не самое приятное сочетание. «Я хочу сказать, что Клаудия - моя невеста, так что...» Нил, казалось, избавился от своей обычной робости. Его лицо заострилось, и он пристально посмотрел на Бенджамина. "Если вы желаете, я приму вызов на дуэль. В конце концов, это не тот вопрос, в котором я могу быть посредником". Это было редким заявлением со стороны Нила, посредника, известного тем, что всегда подсказывал путь к мирному решению. [[image:/storage/reader-images/1d78f83ab21dea464ff806f5f95f638d286f426e.png]] Пока Эллиот и Бенджамин стояли в недоумении, Нил рысью направился вслед за Клаудией. "Доброе утро, мисс Клаудия. Может, прогуляемся вместе?" Он говорил с ней так же робко, как и обычно. Бенджамин смотрел ему вслед. "Должно быть, он пронюхал о моем музыкальном посвящении мисс Клаудии. Мужчины в конфликте, рискующие всем ради одной женщины... Как прекрасно. Я могу сделать из этого страстное произведение!" Эллиотт был уверен, что его друг не станет больше заигрывать с Клаудией. Хотя он часто добивался любви от тех, кто был занят другим, и страстно любил писать музыку, он не был склонен принимать просьбы о дуэлях. Он был угрюмым музыкантом, и его мысли уже были заняты новым произведением. Он даже сейчас размахивал правой рукой, как дирижерской палочкой, и напевал про себя. Внезапно его затуманенные, завороженные глаза распахнулись. Его взгляд упал на другую красивую девушку, идущую рядом с Клаудией, - секретаря студенческого совета Бриджет Грейхем. Нет! подумал Эллиотт, хватит с меня плохих предчувствий на сегодня! «Эллиотт, тебе не кажется, что моя музыка всегда предназначалась ей?» Вот и все. Эллиотт не собирался оставаться в стороне и позволять этому случиться. Он схватил Бенджамина за воротник и начал уходить. "Как можно быть таким непостоянным?! А я-то думал, что тебе нравятся только красивые люди, которые уже влюблены!" "Ах, но она влюблена, Эллиот. Я могу сказать. В конце концов, я признавался ей в своих чувствах раз десять с тех пор, как мы учились на промежуточном курсе, и всегда получал отказ!" «Впервые об этом слышу... И если ты собираешься попробовать в одиннадцатый раз, не мог бы ты сделать это после сольного концерта?» Эллиотт хмыкнул. Бриджет Грейхем, подумал он. Идеальная красавица. Если она в кого-то влюблена, то это должен быть... Уф. Я знал, что был прав с самого начала. Тот, кто пытается вот так переступить границы социального статуса, всегда сделает кого-то несчастным. Какая трагедия. Эллиотт смотрел на здание школы, в его потемневших глазах не было света. ---------- ИНТЕРМИССИЯ Скрипка в ясный день ИНТЕРМИССИЯ Скрипка в ясный день В том году Эллиоту Ховарду исполнилось бы семь лет. Он был высок по сравнению с другими мальчиками его возраста и проявлял способности как к изучению книг, так и к физическим упражнениям. Он быстро учился всему. Именно поэтому его выбрали товарищем по играм второго принца. Герцог Клокфорд регулярно приглашал его в свое поместье, где играл с Феликсом, все еще находящимся на излечении у деда, и обучал его игре на скрипке и шахматам. В тот день шел липкий дождь. Эллиотт ненавидел дождь. Он мочил одежду, пушил волосы и заглушал скрипку. В дождливых днях не было ничего хорошего. Он не хотел выходить под дождь, и играть на скрипке ему тоже не хотелось. Но отец приказал ему это сделать. «Эллиот, - сказал он, - иди сегодня заниматься на скрипке с принцем». Уф, подумал он. Одна мысль о том, что придется куда-то идти в дождливый день, угнетала его. А отец хотел, чтобы он тоже занимался на скрипке. Если он играл, а дождь заглушал звуки, он знал, что отец будет его ругать. Но тот был таким строгим. Эллиот никак не мог сказать ему, что не хочет играть на скрипке во время дождя. Я ненавижу это. Я хочу домой, - подумал он. В этот момент Феликс заговорил, его голос был сдержанным. «Гм, гм...» Принц был ниже ростом, чем другие дети его возраста, и у него был слабый голос, соответствующий его робкой натуре. Отец Эллиота, граф Дасви, спросил: «В чем дело, сэр?» Мальчик замялся, играя пальцами, и наконец слабо сказал: «Граф Дасви, я... я хочу сегодня сыграть с Эллиотом в шахматы». «И это шах», - сказал Эллиот, взяв черную пешку своим белым конем. Феликс был явно раздосадован. Он задумчиво сдвинул брови, а затем передвинул своего черного ферзя. «Хм, в данной ситуации... должен ли я сделать это?» «Шах и мат». «О!» Несмотря на то, что Эллиотт играл без ферзя, он выиграл партию в кратчайшие сроки. «Вам еще далеко до меня, принц», - сказал он со злобной усмешкой. Плечи Феликса опустились в знак поражения, когда стоявший за его спиной слуга поставил чашку чая. Судя по всему, он был готов подать ее принцу, как только закончится шахматная партия. Затем талантливый молодой человек перешел к любимой закуске принца. «Сэр, а что с вашей скрипкой?» - спросил слуга. "Вы так много занимались. Вы ведь хотели сыграть этот концерт с лордом Говардом, верно?" Брови Феликса опустились в слабой улыбке. «Я бы предпочел играть на скрипке в ясный день». Принц догадался. Он знал, что Эллиот ненавидит играть в дождливые дни. Феликс Арк Ридилл не отличался способностями к учебе или физическим нагрузкам; он был застенчивым, трусливым, ненадежным принцем. Но для Эллиота этот мальчик был еще и самым добрым человеком, которого он когда-либо встречал. Добросердечный принц отхлебнул чай. «Эллиот, когда снова станет ясно, давай вместе поиграем на скрипке». "Я согласен. В следующий ясный день мы так и сделаем. Вам лучше много тренироваться, принц". Эллиот подождал, пока слуга выйдет из-за стола, и прошептал еще что-то на ухо принцу. «И еще тренируйся лазить по деревьям». «Хорошо.» Внимательный слуга сделал вид, что не услышал секрет двух мальчиков, и они ухмыльнулись друг другу, полные озорства. ---------- СЛУЧАЙ IV: Тайные маневры злодейки: ~Очарованный сон~ СЛУЧАЙ IV: Тайные маневры злодейки: ~Очарованный сон~ Прошло две недели после школьного фестиваля в Академии Серендии. За эти две недели Моника пыталась помочь Феликсу пробраться в библиотеку, ее постоянно дергали за нос потерявшаяся девочка и дух, а также она старалась помочь музыканту оправиться от кризиса. Другими словами, она была очень занята. Но теперь, когда уборка фестиваля осталась позади, в зал студенческого совета вернулось спокойствие. ...Или так казалось. "Аргх! Фестиваль должен был закончиться. Так что же здесь происходит?" - прорычал Сирил, входя в комнату вместе с Феликсом. Остальные члены совета уже прибыли, и все повернулись, чтобы посмотреть на них. Феликс улыбался своей обычной мягкой улыбкой, но Сирил был явно не в духе, от него повсюду веяло холодом. "Почему все еще не успокоилось?! Возмутительно, что принца до сих пор все это беспокоит!" Перо Эллиота остановилось, и он в отчаянии посмотрел на сереброволосого мальчика. «Похоже, кому больше всего нужно успокоиться, так это тебе». Вице-президент сузил глаза, глядя на Эллиота, но прежде чем он успел что-то сказать в ответ, Феликс заговорил спокойным голосом. "Сирил весь день присматривал за мной. Я не виню его за раздражение". Эллиотт пожал плечами. Сирил поджал губы и погрузился в угрюмое молчание. Нил, который занимался разбором документов, тихонько заговорил, обращаясь к Сирилу. «Почему бы мне не пойти приготовить чай?» - сказал он, вставая. «Я... я приду и... помогу!» Моника встала, чтобы пойти за ним. Мальчик открыл дверь, ведущую в прихожую, и тут же замер на месте. «Вау...», - вздохнул он. Мгновение спустя Моника тоже заглянула в коридор. Она испуганно пискнула. По обеим сторонам тянулась стена людей. Половина из них были студентками, а другая половина - их слугами. Все они столпились перед залом совета, в отчаянии подметая пол глазами. Правда, как и следовало ожидать от благородных девиц и их слуг, ни одна из них не сочла нужным спуститься на пол и поползать. Так что около тридцати человек очень чопорно стояли в коридоре, приковав взгляды к полу. Это было жутковато. Если бы это была лишь горстка людей, можно было бы предположить, что они просто ищут какую-то потерянную вещь. Но так много? Это слишком страшно! Слишком страшно! Пока Моника тряслась от страха, Нил тихонько закрыл дверь. Она не могла его винить. Ей тоже хотелось забыть о том, что они что-то видели. Но тут Бриджет Грейхем, до сих пор хранившая молчание, встала. "С дороги, - сказала она, отпихивая их обоих от двери и снова открывая ее. Заметив Бриджет, все пристыженно отступили к стене. Янтарные глаза благородной красавицы скользили по толпе слева направо, и она холодно нахмурилась. "Вы мешаете нам выполнять свои обязанности. Если вам ничего не нужно, то уходите". Даже без крика ее красивый голос разносился по коридору, давая понять, что она не примет отказа. После этого собравшиеся в зале люди развернулись и ушли, словно волна, отхлынувшая в море. Эллиотт похлопал. "Отличная работа. Разительно отличается от Сирила, который просто кричит на всех". Сирил бросил на него взгляд, а затем сказал низким, придушенным голосом: «Что они там делали?» "Там крутится какой-то абсурдный амулет, - объяснила Бриджет, закрывая дверь и возвращаясь на свое место. «Возьмите волос любимого человека, заверните его в бумагу и положите под подушку - якобы вы встретитесь с ним во сне». "О, - сказал Эллиотт, как будто теперь все стало понятно. «Амулет, позволяющий встретиться с любимым человеком во сне». Он посмотрел на Феликса. Феликс улыбнулся, его яркие светлые волосы колыхались. Он выглядел немного обеспокоенным. Как у второго принца и наиболее вероятного кандидата на престол, у него было много поклонников. И если не принимать во внимание политические мотивы, многие благородные девушки были влюблены в него просто за его высокие оценки и хорошую внешность. Среди тех, кто тосковал по нему, были и такие, кто с радостью прибегал к чарам, чтобы увидеть его в своих мечтах. Кажется, я не так давно слышала, что писать любовные письма синими чернилами было популярно...- подумала Моника. В любом случае, для нее это не имело особого смысла, поскольку она не понимала, что такое любовь. Она была немного поражена: неужели существует столько разных чар? Но тут Сирил стукнул кулаком по столу. От него повеяло холодом, еще более холодным, чем северный ветер. "Ты хочешь сказать, что они искали прядь волос принца? По такой причине?! Невежливо даже думать о том, чтобы использовать часть его королевского тела для удовлетворения своих личных желаний!" Сирил почитал Феликса, поэтому не мог простить, что кто-то использует принца в своих целях - даже если это всего лишь прядь волос. Он посмотрел в сторону коридора, сверкая глазами, а затем приложил руку к груди. "Принц! Я буду защищать ваши волосы!" - заявил он. Мальчик был так серьезен, что иногда немного сбивался с курса. Феликс криво усмехнулся и прислонился щекой к его руке. "Это всего лишь причуда," - заверил он Сирила. "Через несколько дней все пройдет. Не стоит так волноваться". «...Ваше великодушие поистине достойно похвалы». Услышав мягкие слова Феликса, Сирил быстро умерил свой пыл. Принц снова улыбнулся, затем обвел взглядом комнату. "Давайте отложим этот вопрос," - сказал он, призывая всех занять свои места. Должно быть, у него было важное сообщение. Когда все расселись, он начал - выражение его лица было необычайно суровым. «Я только что получил сообщение от библиотечного комитета о том, что из одного из гримуаров, хранящихся в Библиотеке 2, была вырвана страница». Моника вздохнула. Она лучше других знала, как страшно повредить гримуар. В отличие от книг по магии, гримуары были магическими предметами, просто имеющими форму книг, и их заклинания могли срабатывать без чьего-либо вмешательства. Бумага и чернила для них были особыми, и если страница была повреждена, это могло привести к тому, что начертанное в ней волшебство вышло из-под контроля. "К счастью, мистер Макраган быстро запечатал страницу, чтобы избежать серьезных проблем, - продолжил принц. "Однако это отвратительная выходка. Завтра мы оповестим всех студентов, и как только виновник будет найден, мы его строго накажем. Если вам доведется пользоваться библиотекой, пожалуйста, будьте начеку". В голосе Феликса звучала тихая ярость. Моника догадалась, почему. Дело было в том, что он любил магию настолько, что тайком читал учебники по этому предмету. Повредить гримуар - кристаллизацию мастерства и техники мага - для него было непростительно. Моника задумалась, слушая принца. К гримуарам обычно относятся так же, как и к магическим предметам, и за ними строго следят. Чтобы посмотреть на них, нужно разрешение... Так как же их разорвали? В голову пришла пугающая возможность - что, если это попытка привести в действие гримуар и каким-то образом вовлечь в это Феликса, чтобы совершить на него покушение? Но в таком случае метод казался слишком ненадежным. Гримуар не дал осечки. Он был немедленно запечатан. Если вы просматривали гримуар, то должны были подписать протокол просмотра. Зачем кому-то...? Как бы то ни было, если преступник оставил после себя запись о просмотре, то его обнаружение - лишь вопрос времени. Покончив с этим, Моника перешла к следующей теме. "Я тебе миллион раз говорила, чтобы ты немедленно приходил, когда тебя позовут! Как долго ты собиралась заставлять меня ждать?!" Моника привыкла к этому неизбежному представлению, которое устраивала ее соратница, фальшивая злодейка Изабель Нортон, всякий раз, когда она входила в комнату девушки. Но в тот день она быстро отказалась от этого представления и закрыла дверь. «Э-э, леди Изабель?» "Ты ужасно выглядишь, сестра моя. На диване ты отдохнешь лучше, чем на стуле. Пожалуйста, присаживайся. Агата, приготовь сегодня горячее молоко вместо черного чая. И добавь в него побольше меда!" Моника сделала все, что ей было сказано, и села на диван. Служанка Изабель, Агата, плавно положила ей на колени одеяло. Изабель села рядом и посмотрела ей в глаза. "Вы выглядите такой усталой. Это печалит мое сердце..." Монику и в лучшие времена нельзя было назвать здоровой, но в этот день она выглядела еще более изможденной, чем обычно. Вероятно, ее изнеможение отразилось на лице. Она потерла щеки ладонями, пытаясь вернуть им хоть немного цвета. «Ну, в последнее время возле комнаты студенческого совета появилось много людей... Это меня напрягает...» Прошло три дня с тех пор, как на совете заговорили о чарах - тех, которые якобы заставляли мечтать об объекте своей привязанности. Громогласные приказы Бриджит несколько улучшили ситуацию, но людей в зале по-прежнему было гораздо больше, чем раньше. Феликс был вторым принцем и широко известен как потенциальный наследник престола. Он всегда был популярен, но то, что к нему стекались знатные девушки в поисках прядей его волос, было ненормально. А главное, если так пойдет и дальше, это может помешать ее тайной миссии по его защите. Выслушав ее рассказ, Изабель в задумчивости прикрыла рот веером. "Этот амулет? Он популярен и среди первокурсников. Если я правильно помню, кто-то услышал о нем на одном из регулярных семинаров клуба вышивки..." « Клуба вышивки?» "Любой может принять участие в мастер-классах, даже если он не состоит в клубе. Я тоже иногда участвую". По словам Изабель, семинары клуба вышивки были местом сбора информации, как и чаепития. В то время как на чаепитиях, как правило, присутствовал постоянный состав участников благодаря семейным и межличностным отношениям, на вышивальных посиделках такие барьеры были ниже. Конечно, у них были свои сообщества. Но если ваши рабочие столы находились близко, вы могли слышать, о чем говорят другие. Должно быть, кто-то услышал об амулете на одном из таких собраний и разнес его по классу Изабель. Изабель раскрыла веер и слегка надула грудь. "Конечно, такой страстный поклонник, как я, не нуждается в чарах. Я могу видеть вас в своих снах, когда захочу". Это звучит даже более удивительно, чем чары, подумала Моника, потеряв дар речи. «Кроме того... - продолжила Изабель, - я думаю, что секретный код может способствовать доверию людей к этому конкретному талисману». «...Секретный код?» Насколько Моника слышала, этот талисман заключался в том, чтобы завернуть прядь чьих-то волос в бумагу и положить под подушку. Она впервые узнала о каком-то секретном коде. «Насколько я слышала, секретный код пишется на листке бумаги, а затем с его помощью в него заворачивается прядь волос человека». ...А? Внезапно у Моники появилось неприятное ощущение в животе. «Вы имеете в виду шаманскую технику...?» «Шаманские техники... Ты имеешь в виду тот чокер, который ты нашла на школьном фестивале?» Изабель выглядела озадаченной. И это было вполне естественно. Большинство людей всю жизнь не имели ничего общего с проклятиями. Даже Моника не была в них хорошо осведомлена. Они совершенно не похожи на магию и были уделом Дома Олбрайт, семьи шамана Бездны. «Леди Изабель, вы знаете, как выглядит секретный код?» «Одну минуту, пожалуйста... Агата!» Ее служанка быстро принесла перо и лист бумаги. Изабель закрыла глаза, как бы перебирая воспоминания, а затем пером записала код. Он не был похож ни на одну магическую формулу или круг, которые Моника привыкла видеть. Но в нем была закономерность, которую она помнила. Похоже на проклятые печати шамана Бездны... я думаю. Рэй Олбрайт, шаман Бездны и один из коллег Моники по Семи Мудрецам, несколько раз использовал проклятые техники в ее присутствии. Во время одного из таких случаев он написал печать на листке бумаги и обернул его вокруг пряди волос, создав таким образом простой шаманский инструмент. Может быть, мне стоит проверить это. Просто чтобы перестраховаться. Если это проклятие, а не просто амулет, все может выйти из-под контроля. Пока Моника собиралась с мыслями, Изабель поднялась с дивана. «Похоже, пришло время злодейке появиться». «Э-э-э...» "Сбор информации в высшем обществе - это то, где я блистаю. Только посмотрите, как эта злодейка элегантно вынюхивает источник этих слухов!" Она расправила веер и уже собиралась разразиться еще одним звонким смехом, но, возможно, из соображений усталости Моники, резко закрыла рот. Затем она уселась обратно на диван, приняв чинную и правильную позу, и принялась вместе с Моникой пить горячее молоко, которое приготовила Агата. Мастерская клуба вышивки располагалась в уютной большой комнате, как и подобает салону. Устроившись на одном из диванов и продолжая вышивать жаворонка, Элиана Хайатт, дочь герцога Ренберга, прислушивалась к сплетням. Она услышала о популярном в последнее время привороте, который заключается в том, что прядь волос любимого человека заворачивают в бумагу и кладут под подушку, чтобы он приснился. О, Боже. Боже, Боже. Значит, они толпятся вокруг лорда Феликса в надежде найти упавший волос для своего талисмана... Как вульгарно. Какая печальная судьба - никогда не улыбаться ему, кроме как во сне. Элиана была троюродной сестрой Феликса и претенденткой номер один на брак с ним. Он посещал ее чаепития, если она того пожелает, и танцевал с ней на балах столько раз, сколько она захочет. Ей не нужно было полагаться на очаровательное маленькое обаяние, чтобы видеть его в мечтах. Она почти никогда не посещала мастер-классы клуба вышивки, но сегодня сделала исключение. Как дворянка, она должна быть в курсе всех последних тенденций. Обычно такие занятия посещались гораздо реже, но сейчас, благодаря взрыву моды на шармы, здесь царило оживление. Все дворяне должны быть заинтересованы в том, чтобы следить за тенденциями. И... никогда не знаешь, когда эти знания пригодятся. Можно и послушать. Сидящие неподалеку девушки прекратили вышивать и принялись что-то писать на листе бумаги. Однако это была не схема вышивки, а секретный код, используемый для зачарования. Сначала вы писали его на бумаге, а затем вставляли в него прядь волос человека. Притворившись, что переключает нить, Элиана краем глаза взглянула на код. Он оказался сложнее, чем она предполагала. Для человека, разбирающегося в магии, пусть и на начальном уровне, код выглядел скорее как магическая формула. Однако она могла с уверенностью сказать, что это не так. Это было нечто иное. Наверняка тот, кто придумал этот амулет, взял за основу код магической формулы. Она судорожно пыталась запомнить его, понимая, что не сможет, когда по комнате пронесся рокот. «Добрый день!» Улыбаясь, вошла ее однокурсница, Изабель Нортон, благородная дочь графа Кербека. Элиана недовольно нахмурилась. Девушка ей не особенно нравилась - в конце концов, она была всего лишь графской дочерью, но осмеливалась выделяться больше, чем Элиана, - но граф Кербек обладал огромным влиянием, поэтому Элиана не могла вести себя с ней холодно. В тот момент, когда в зал вошла крупная шишка Кербек, девушка с волосами цвета молочного чая быстро встала. Это была президент клуба вышивки Сесили Стэнли. «Добрый день, леди Изабель», - сказала Сесили. "Я так рада, что вы пришли. И я вижу, что вы также принесли свою свиту". Позади Изабель стояла Моника Нортон, невысокая девушка со светло-каштановыми волосами, которая работала бухгалтером студенческого совета. Изабель спрятала рот за веером и захихикала. "Ну да. И представляете, эта жалкая прислуга не может даже один стежок сделать правильно. Может, кто-нибудь покажет ей, как это делается?" Моника опустила глаза, не обращая внимания на злобный комментарий Изабель. Элиана задумалась. Может, лучше сказать «Ах, ты, бедняжка» и пригласить Монику за свой столик? Нет, нет. Если такая служанка придет к нам за стол, она будет выглядеть еще более жалкой по сравнению с ней. Трагедия! Все остальные, вероятно, думали так же. По их лицам было ясно, что, хотя все они хотят заручиться благосклонностью влиятельного дома Кербеков, они не желают видеть слугу за своим столом. И только девушка за другим столом наконец предложила свою помощь - Шейла Эшбертон, вице-президент клуба вышивки. Черноволосая девушка носила очки и казалась воплощением спокойствия, плавно подняв руку. «В таком случае, пожалуйста, подойдите сюда... Ну, вы знаете... За этим столом мы учим новичков». Когда Моника вздохнула с облегчением, Изабель язвительно заметила. "Как хорошо для тебя. Я знаю, что это будет трудно, но, пожалуйста, научись шить хотя бы скатерть для пола. Ох-хо-хо-хо!" Смеясь от удовольствия, девушка села за стол с несколькими другими высокопоставленными вельможами. Моника Нортон, подергиваясь и стараясь казаться маленькой, подошла к угловому столику, чтобы присоединиться к группе Шейлы. [[image:/storage/reader-images/f8b8737e873605742d10fe671dba4bc041dc8ad3.png]] *** Догадавшись, что амулет, ставший центром недавнего увлечения, возможно, использует шаманскую технику, Моника написала письмо Рэю Олбрайту, шаману Бездны, с просьбой проверить, не совпадает ли он с какими-нибудь известными ему проклятиями. Она доверила письмо духу ветра Рин; таким образом, оно дошло бы быстрее, чем обычной почтой. Однако ответ не обязательно придет сразу. Поэтому, пока она ждала, она вместе с Изабель отправилась в мастерскую клуба вышивальщиц, чтобы выяснить подробности. Изабель предложила разделиться, как только они окажутся внутри. В основном мастерские делились на группы, состоящие из дворян высшего и низшего ранга. Группы высшего ранга обычно возглавляла президент клуба Сесили Стэнли. Сесили вела себя так же, как и при организации чаепития: учила благородных девушек вышивать и вела легкую беседу, чтобы развлечь их. Это была важная работа - она задавала темы для разговоров, будь то вышивка, одежда или последние тенденции в модном обществе. За другими группами присматривала вице-президент клуба, Шейла Эшбертон. Изабель так отзывалась об этой девушке: "Она может быть сдержанной, но она очень добрая. Если я не обращаю на вас внимания, она обязательно пригласит вас за свой столик". И Изабель была права. После того как над ней поиздевались, Моника сразу же оказалась приглашена за столик Шейлы. Ух ты, Изабель просто потрясающая... Все действительно прошло именно так, как она сказала... Изабель знала семейные ситуации, межличностные отношения и характеры всех, кто посещал клуб вышивки. Она быстро становилась все более надежным сотрудником. Задача Моники заключалась в том, чтобы узнать у Шейлы, откуда взялся амулет. Девушка, о которой шла речь, в данный момент руководила вышиванием группы учеников низшего звена. Иногда она переходила от стола к столу, давая указания, так что вполне возможно, что она знала о слухах больше, чем Сесили, - по крайней мере, так считала Изабель. Я... я постараюсь! Набравшись смелости, Моника направилась к столу Шейлы и вдруг заметила знакомую, сидевшую на диване рядом с вице-президентом, фигуру. Она расширила глаза. «А? Эм... Лана?» «Моника?!» Лана быстро прижала к груди обруч для вышивания, а затем спрятала его за спину, чтобы Моника не видела. Возможно, она была из тех людей, которые не любят показывать людям то, что еще не закончили делать. Моника тоже не любила демонстрировать наполовину готовые магические формулы, поэтому понимала ее чувства. Если я сяду рядом с ней, то, возможно, буду ей мешать... Пока Моника колебалась, раздумывая, куда сесть, Шейла похлопала по месту рядом с ней. «Это место свободно». Диван вице-президента стоял под прямым углом к тому, на котором сидела Лана, поэтому, хотя они и могли разговаривать друг с другом, они находились на достаточном расстоянии, чтобы не видеть, что вышивает другая. Благодарная, Моника села рядом с Шейлой. «Спасибо...» Когда Моника села, Шейла посмотрела на коробку с вышивкой девушки и нахмурилась. Она была достаточно маленькой, чтобы поместиться на ладони, и в ней были только иголка и нитки. Ножниц, чтобы отрезать нить, у нее не было, поэтому пришлось откусывать нити зубами. Там же лежало несколько лоскутков ткани, которые она могла использовать для тренировки, но это было все, что она взяла с собой. Шейла пододвинула к Монике свою коробку для вышивания. "Если вам нужен какой-то инструмент, пожалуйста, воспользуйтесь моим... Ну, вы знаете. Я могу одолжить вам и наперсток". «Спасибо... А на какой палец мне его надевать?» Вице-президент посмотрела на Монику сквозь очки, потрясенная - она не ожидала, что девушка окажется настолько невежественной. Но затем она любезно объяснила, как пользоваться наперстком. Она действительно была заботливой, как и говорила Изабель. Моника не отличалась неуклюжестью рук, но у нее не было никакого интереса к шитью, поэтому она умела делать только самые простые вещи. По сути, она могла сшить два куска ткани вместе, не заботясь о том, как это выглядит, и все. Пока она жила в своей горной хижине, ее внешний вид не особо волновал. Пока она могла зашивать дыры на порванной одежде, этого было достаточно. "Наперсток надевается на средний палец доминирующей руки, - объясняла Шейла, - и с его помощью нажимается на головку иглы. Это облегчает работу при шитье толстых тканей". «Понятно...» Раньше, когда она работала с толстым куском ткани и не могла продеть иглу, она надавливала на головку иглы, чтобы заставить ее пройти через стол. Это было откровением. "Для начала мы можем потренироваться шить по прямой линии. Мы будем использовать эту ткань. Вы не столько двигаете иглу, сколько... Ну, вы понимаете. Представьте, что вы выводите иглу вперед. Двигайте ткань так, чтобы просунуть ее под прямым углом". «Хм, кажется, я поняла...» Моника начала прошивать ткань, как описала Шейла. Поначалу наперсток на среднем пальце правой руки казался странным, и она не могла нормально двигать правой рукой. Но, собственно, ей и не нужно было ею двигать. Не двигайте иглу, выведите ее вперед... Под прямым углом к ткани... Большинство «правильных» способов делать вещи были основаны на логике. Монике нравилось, когда все было логично. А? Подождите, теперь я делаю это более эффективно. И, кажется, швы тоже стали аккуратнее...! Пока Моника тайком любовалась своими стежками, Лана остановила свой и нахмурилась. «Ты должна была сказать, что придешь», - сказала она. «А ты часто сюда приходишь?» - спросила Моника. «На эти семинары, я имею в виду?» По какой-то причине Лана вздрогнула. Шейла бросила на девушку косой взгляд, а потом сказала: "Мисс Колетт здесь впервые. Но у нее неплохо получается". Рот Ланы дернулся, словно она пыталась скрыть, как рада комплименту. Однако, похоже, она все еще намеревалась скрыть от Моники свое вышивание. Если она предпочитает, чтобы Моника этого не видела, то так будет лучше. Моника позволила своему взгляду блуждать, чтобы не смотреть на руки Ланы. «Ты часто вышиваешь, Лана?» - спросила она. «Полагаю, немного», - ответила девушка. "Бизнес нашей семьи включает в себя производство одежды, так что не помешает знать немного о том, как это работает, верно? В последнее время популярны вышитые рикраки с жемчугом или бисером вокруг них. Наверняка вы видели их на воротничках и брошах. А еще люди добавляют вышивку к краям кружев..." Она говорила быстро. Монике показалось, что она пытается скрыть истинную причину своего прихода в мастерскую. Если она обычно не ходила туда, то почему пришла сейчас? Моника могла придумать только одну причину. Может ли быть так, что... Лана тоже заинтересовалась чарами...?! Она была влюблена в кого-то? Хотела ли она видеть его в своих снах? Но сначала я должна выяснить, не связан ли этот новый амулет с проклятием... Если это не шаманская техника, а просто безобидный амулет, то проблем быть не должно... Конечно, люди по-прежнему будут охотиться за волосами Феликса, но как только мода пройдет, уляжется и суматоха возле комнаты студенческого совета. Моника перестала двигать иголкой, а затем постаралась говорить как можно непринужденнее. «Я слышала, что в последнее время очень популярен один амулет...» Ее попытка была совершенно неестественной. Ей совсем не удался непринужденный тон. Лана бросила на нее недоверчивый взгляд. «Тебя это интересует, Моника?» Она была права. Лана знала о привороте. Но как она должна была ответить? Должна ли она сказать, что ей это интересно? Пока Моника колебалась, Шейла, не прекращая своей работы по вышиванию, ответила: "А, это. Тот, когда прядь волос заворачивают в бумагу... Бедный студенческий совет. Люди практически стучались в двери зала совета в поисках пряди волос принца". «Да...», - сказала Моника. "С тех пор как поползли слухи, эти мастер-классы стали намного популярнее... Я просто хочу вышивать в тишине, но что ж. Вы знаете. Это сложно". «Интересно, кто пустил этот слух...», - вслух задалась вопросом Моника - слишком прямолинейно. Шейла, наверное, подумала, что дело с шармами беспокоит ее как члена студенческого совета. «Я не знаю, кто это начал, - сказала она с сочувствующим видом, - но, по-видимому, амулет был взят из книги, недавно переданной в библиотеку». «Книга, переданная в библиотеку...?» Это должно было означать, что речь идет об одном из томов из библиотеки Хеймса-Налии, которая недавно была закрыта. Моника была там один или два года назад, чтобы сделать кое-какую работу по запечатыванию их гримуаров. Библиотека Хеймса-Налии... Амулет... Что-то в этом было. Она остановила иглу и застонала. Потребуется еще один толчок, чтобы вспомнить, что это такое. Как оказалось, толчок был неожиданным. "Простите! Могу я одолжить у кого-нибудь иголку и нитку? У меня в носке дырка открылась!" Дверь распахнулась, и в сопровождении громкого голоса появился всегда веселый сын мясника, Гленн Дадли. И то, что он сказал, открыло дверь в воспоминания Моники. Два года назад, запечатывая гримуары в Хеймсе, Рэй Олбрайт - шаман Бездны - описал проклятие. Оно должно было открыть дырку в подошве чьего-то ботинка, чтобы помочь заклинателю почувствовать себя лучше. Затем Моника вспомнила милую розовую обложку, которую он придумал, чтобы сделать проклятия более привлекательными для молодых девушек. И наконец, она вспомнила новое название книги. Он заменил оригинальное название « Введение в шаманское искусство» на пузатую надпись «Мои первые чары». Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа! Горло Моники сжалось в спазме. Она начала икать, но ее икота была похожа на сдавленное хныканье. Если автор заклинания взял идею из «Моего первого заклинания» - бывшего «Введения в шаманское искусство», - то, как бы кто ни называл его, это было проклятие. Это ужасно...! Трясущимися руками Моника убрала иглу и, шатаясь, поднялась на ноги. "Простите! Мне нужно сделать кое-что очень важное!" Она поклонилась удивленным Лане и Шейле, а затем выскочила из комнаты. Первым делом она должна была проверить список подаренных книг в библиотеке. Когда Гленн Дадли вошел в комнату и закричал своим абсурдно громким голосом, Элиана была так потрясена, что уколола иголкой палец. Как далеко ты должен зайти, чтобы вывести меня из себя, Гленн Дадли?! Хотя она молча смотрела на него, он, казалось, ничего не заметил. Вместо этого он растерянно посмотрел на девушку, выбежавшую из комнаты. "Ну, Моника явно торопится. Что случилось? ...О, простите. Не одолжите ли мне иголку и нитки?" - воскликнул он. Благородные девушки наблюдали за ним, наполовину с изумлением, наполовину с весельем. Обычно мужчина, ворвавшийся на собрание клуба вышивальщиц - женское собрание, - был бы поводом для критики. Но после того как он сыграл героя в фестивальном спектакле и произвел фурор, на него положила глаз вся школа. Несколько благородных девушек надеялись сблизиться с ним. Гленн обвел взглядом зал, а затем, казалось, заметил кого-то знакомого. «О, привет, да это же Лана», - сказал он и направился к ее столику. Почему он идет туда? подумала Элиана. Я же здесь! ...Ну, я не хочу приближаться к нему ни на волосок. Все-таки мы выступали вместе, так что можно подумать, что он хотя бы поприветствует меня. Положив на колени обруч для вышивания, Элиана обратилась к нему. «Добрый день, лорд Гленн». «О, вы та самая девушка из пьесы». Ей пришлось отчаянно сдерживать улыбку. Она помнила его имя. Неужели он не помнит ее? «Элиана Хайатт», - ответила она, глядя на него с улыбкой, которую описывали как сказочную красоту, и слегка наклонив голову. «Вы порвали носок?» - спросила она его. Хотите, я вам его зашью?" Теперь она была уверена, что он растрогается до слез, подумав, какая она сострадательная и добросердечная девушка. К сожалению, его реакция была гораздо более неловкой. «Ну... Хм...» Он взглянул на жаворонка, которого она как раз вышивала, и, как ни в чем не бывало, страдальчески усмехнулся. "Будет быстрее, если это сделаю я, так что не волнуйся. О, но я одолжу у тебя иголку и нитки!" Он сел рядом с ней и без лишних вопросов достал из ее шкатулки для вышивания иголку и нитки. Он продел нитку в иголку и завязал французский узелок, похоже, очень ловко. Пока Элиана содрогалась от унижения, Гленн смотрел на жаворонка в ее вышивальном обруче. «Если ты собираешься вышивать кабана, - сказал он, - то будет лучше, если ты сделаешь полосатый узор черной нитью». Она хихикнула. "О, лорд Гленн. Вы так хорошо умеете шутить", - сказала она, сохраняя элегантную улыбку и сознательно удерживая себя от того, чтобы не ударить его по лицу своим обручем. Моника бежала - вернее, топала- по коридорам к залу студенческого совета. Это выглядело невероятно неловко и неуклюже, но она бежала так быстро, как только могла. Она только что пришла из библиотеки. Десять или двадцать минут назад, выскочив из мастерской клуба вышивки, она направилась прямо туда и попросила ответственного студента показать ей список подаренных книг. И вот оно, как она и предполагала: МОЙ ПЕРВЫЙ ТАЛИСМАН. АВТОР: РЭЙ АЛБРАЙТ Официальное название книги - «Введение в шаманское искусство», но эта часть была напечатана таким мелким шрифтом, что ее, должно быть, не заметили. Обычно для просмотра шаманских томов требовалось разрешение. Но из-за новой симпатичной обложки эту книгу приняли за книгу общего пользования и поместили в обычную часть библиотеки академии. Как только Моника поняла это, она судорожно попросила одолжить книгу. К сожалению, она уже была взята на время. И из-за политики конфиденциальности библиотекарь не могла сказать ей, кто ее взял. Я заказала книгу на следующий день, но мне нужно получить ее как можно скорее... Если бы она послала в школу заявление о том, что шаманский фолиант находится среди общих книг, они, возможно, сразу же его получили бы. Но тогда у других возникли бы подозрения - откуда она знала, что он особенный? Обычные люди, по сути, никогда не имели возможности увидеть шаманский фолиант. Аргумент, что она знала, что автор - третий шаман Бездны, выглядел слабовато. Пока что я должна убедиться, что принц не проклят...! Ее миссия заключалась в защите Феликса. Его безопасность была для нее главным приоритетом, поэтому она должна была сначала проверить, как он там. В отчаянии она побежала, разминая затекшие конечности. Для человека, страдающего хронической физической слабостью из-за недостатка физических нагрузок, бег от зала клуба вышивки до здания библиотеки и затем до зала студенческого совета казался марафоном. У нее болели бока. В конце концов ее шаги сменились топаньем и усталым покачиванием, но она добралась до комнаты совета. «Я... я здесь...», - пробормотала она, закашлявшись. Открыв дверь, она увидела, что Феликс был один и занимался какой-то работой - как раз то, что нужно. В этот день заседания совета не было, но Моника предположила, что принц захочет воспользоваться тихой комнатой, чтобы сосредоточиться на своих делах. И она оказалась права. Слава... слава богу... Если бы его здесь не было, мне пришлось бы идти в класс третьих курсов... Для такой застенчивой особы, как Моника, посещение кабинета другого класса было ужасным испытанием. Она вздохнула с облегчением. Перо Феликса остановилось, и он поднял на нее глаза. "Привет. Что случилось? Почему ты выглядишь не в своей тарелке?" «П-принц, э-э...» Но прежде чем она успела произнести слова, она проглотила их обратно. Она хотела сказать ему, что кто-то нашел шаманский фолиант среди обычных библиотечных книг и распространил вокруг проклятые чары, и спросить, не заметил ли он чего-нибудь неладного. Но она не слишком хорошо разбиралась в проклятиях и не знала, какие из них были в книге. На самом деле она могла вспомнить только одно. «П-принц, ваш...» «Да?» "Ваши носки! Они в порядке?!" Феликс замолчал. Сначала Сирил беспокоился о его волосах, теперь Моника беспокоится о его носках? Тихая комната наполнилась болезненными вздохами и пыхтением Моники. Все еще улыбаясь, он сказал: «Думаю, они в порядке». О, хорошо... По крайней мере, я знаю, что он не проклят на дырки в носках. Втайне почувствовав облегчение, она продолжила. «А еще... Есть новые синяки или жар?» «С чего вдруг такие вопросы?» Это был вполне естественный вопрос. Моника запаниковала и начала бессмысленно размахивать руками перед собой, отчаянно пытаясь составить слова. «Ну, в общем, тут ходит такая болезнь, и я волновалась, что ты заболел!» «Хм?» - сказал Феликс, вставая из-за стола. Поскольку Моника продолжала задыхаться, он подошел к ней и улыбнулся. «Ты волновалась за меня?» "Да, очень сильно! Очень волновалась!" Как его телохранитель, она беспокоилась о том, как именно он мог быть проклят. Она прищурила глаза, изучая все открытые участки кожи - его лицо, шею. У тех, кто проклят шаманской техникой, на коже обычно образуются узоры, называемые печатями. Я не вижу ничего подобного, но что же у него под одеждой? Пока Моника смотрела на то место, где его шея сходилась с формой, принц очень естественными движениями взял Монику за плечи и велел ей сесть на диван. Она опустилась на него и погрузилась в подушки, а он спокойно сел рядом с ней. «А как эта болезнь связана с моими носками?» «Ну... Это болезнь, при которой кожа на ноге может начать гноиться, и...» «Боже, звучит ужасно». «Да! Это действительно, действительно ужасно!» Часть ее сознания понимала, что если такая болезнь действительно существует, то она гораздо хуже, чем проклятие, пробивающее дырки в носках. Тем не менее она быстро кивнула. Феликс, похоже, был чем-то позабавлен, усмехнулся и наклонил голову набок. «Какие еще симптомы у этой болезни?» «Учащенное сердцебиение, одышка, головокружение...», - сказала она, перечисляя симптомы, которые, по ее мнению, звучали достаточно убедительно. Феликс вздрогнул. «О, это нехорошо», - серьезно сказал он. Цвет исчез с лица Моники. «Только не говорите мне, что эти симптомы мне знакомы!» «Еще как напоминают», - сказал он. «Я знаю кое-кого, кто настолько бледен, что готов потерять сознание, и у него была сильная одышка». «Кто это?!» Моника была в панике. Проклятие не обязательно должно было быть на Феликсе. Была вероятность, что вместо него проклят кто-то рядом с ним. И тут она кое-что поняла. В последние несколько дней все охотились за волосами Феликса. А это означало, что Сирил всегда был рядом с принцем. Но сейчас его нигде не было. «Нет!» - закричала она. «Только не лорд Сирил!» «Я имею в виду тебя.» «А?» - сказала Моника, застигнутая врасплох. Феликс плавно снял перчатку и приложил руку к ее лбу. "...Ну, не похоже, что у вас жар. Но ты запыхалась с тех пор, как пришла, и выглядишь очень бледной. Я волновался за тебя". Одышка была вызвана тем, что она бежала всю дорогу сюда, а плохой цвет лица был хроническим. "Н-нет, я в порядке. А почему лорда Сирила здесь нет?" «Он сейчас занят другим делом». Феликс, казалось, о чем-то задумался, затем понизил тон. "Помнишь, я рассказывал тебе, как была порвана страница гримуара? Он нашел преступника и собирается его допросить". О да. Это действительно произошло, подумала Моника. Гримуары имели ограничения по просмотру, так что если бы вы просмотрели записи по тому, о котором идет речь, то смогли бы легко найти виновного. «И кто же это оказался?» "Некая мисс Ванда Уиллмотт, третьекурсница продвинутого курса. Полагаю, ты ее не знаешь... Она двоюродная сестра президента клуба вышивки. Она тоже состоит в этом клубе". Моника никогда раньше не слышала имени этой девушки. Но тот факт, что преступница была членом клуба вышивки, беспокоил ее. Скорее всего, чары, которые ходят вокруг, - это проклятие из шаманского фолианта. И тот, кто его распространил, был членом клуба вышивки... Шаманский фолиант смешался с обычными книгами и вырванной страницей из гримуара. Что-то связывало их. Моника чувствовала это. Неужели это Ванда Уиллмотт одолжила «Мои первые чары» -точнее, «Введение в шаманское искусство»? Но даже если так, зачем ей понадобилось вырывать страницу гримуара? Когда Моника опустила глаза и начала размышлять над этим, она почувствовала, как что-то коснулось ее рта. А еще она почувствовала, как что-то щекочет ей ноздри - насыщенный аромат сливочного масла. Рефлекторно она взяла это в рот и начала жевать. Это была выпечка, мягкая и маслянистая, с малиновым джемом и пестрым узором из крошек сверху. Слегка влажное тело и начинка имели разную текстуру, что добавляло интереса, а кислинка малины служила прекрасным акцентом. «...А?!» Моника подняла голову, засунув пирожное наполовину в рот. Озорной голубоглазый взгляд встретился с ее взглядом. "Как только съешь это, возвращайся в свою комнату в общежитии и отдохни остаток дня. Я уверен, что усталость тебя одолевает". С набитым выпечкой ртом Моника не знала, что ответить. Губы Феликса растянулись в улыбке. «Или ты хочешь, чтобы я позаботился о тебе?» Она энергично покачала головой. Если бы такое случилось, разъяренный Сирил сделал бы из всей комнаты студенческого совета морозильную камеру. «Как ты смеешь подвергать принца такому обращению!» - закричал бы он на нее. Она вздрогнула от этой мысли. «Я-я пойду номф!» - воскликнула она, вскочила на ноги и бросилась прочь. Феликс с усмешкой смотрел ей вслед. Выскочив в коридор, Моника закрыла дверь и выдохнула. Она была измотана как физически, так и морально. Но она неуклонно получала всю необходимую ей информацию. Правда, самого главного все равно не хватает... Сначала она хотела встретиться с Изабель и обсудить то, что они узнали. Семинар клуба вышивки скоро закончится. Когда Моника направилась в сторону женского общежития, она вдруг услышала мягкий голос у себя над ухом. «Леди Тихая Ведьма... Вы меня слышите?» Это была Рин. Вероятно, она издавала звук издалека, непосредственно вибрируя барабанные перепонки Моники. Вчера вечером Моника доверила духу письмо к Рэю. Получила ли она ответ? «Вы сказали, что хотите получить ответ от сэра Шамана Бездны как можно скорее, и вот...» Моника обратилась с этой просьбой лишь накануне. Не могу поверить, что она уже получила ответ! подумала она, пораженная. Затем, с ноткой гордости, Рин продолжила: «Поэтому я похитила его и привезла сюда». «Мип?!» - воскликнула Моника. Рэй Олбрайт, шаман Бездны, сидел в лесу возле Академии Серендии, свернувшись в клубок и обхватив руками колени. "Невероятно... Внезапно меня похищают, а потом я кружусь в воздухе и приземляюсь здесь... Что происходит? Я не понимаю. Что происходит? Я был уверен, что мои органы начнут вытекать через нос..." Очевидно, Рин опробовала на нем один из своих «беспрецедентных способов приземления». Приведя Монику к Рэй, дух кротко кивнула. «Я рад, что вы, похоже, довольны». Монике стало жаль его, и она извиняюще поклонилась. "Мне очень, очень жаль. По правде говоря, одна из ваших книг попала в школу..." Она вкратце объяснила ситуацию. Шаманский фолиант, обложку которого он изменил в библиотеке Хеймса-Налии, затерялся среди обычных книг, и тот, кто нашел его, распространил одно из проклятий по школе под видом амулета. И без того бледный цвет лица Рэя стал еще более отвратительным. Он почесал свои фиолетовые волосы, видимо, с трудом. «Я счастлив, что девушка взяла мою книгу... так счастлив... Но, похоже, ситуация довольно неприятная...» «Проклятие, возможно, нацелено на принца», - добавила Моника. Шаман расширил глаза и непонимающе забормотал. «Абух, бух, бух...» Ей было знакомо это чувство. Нужно было как можно скорее вернуть шаманский фолиант, а затем схватить того, кто распространил проклятие. «Я написала тебе письмо об этом, но... Существует ли проклятие, при котором ты видишь любимого человека во сне?» «...Нет». Рэй повесил голову и покачал ею. Его фиолетовые волосы зашуршали из стороны в сторону, а челка на мгновение расступилась, открывая вид на сверкающие розовые глаза. «Суть шаманских техник в том, чтобы заставить других страдать...», - пояснил он. "Та, о которой вы говорите, должна вмешиваться в сны вашей цели. Вы создаете простой шаманский инструмент из пряди собственных волос, а затем кладете его под подушку цели. После этого вы можете проникать в их сны и делать с ними гадости... В частности, вы можете кричать на них и обзывать их, ведь это всего лишь сон". Крики Моники не были уместны. Все становилось немного странным. В оригинальной технике используются собственные волосы - и это мешает чужому сну? А в привороте используется прядь любимого человека, и кладешь ее под подушку... Это означало, что создатели проклинают самих себя, не так ли? Зачем кому-то понадобилось распространять такую вещь? Чего они добивались? Моника застонала, пытаясь разгадать эту загадку. "Ну, - мягко сказал Рэй, - чтобы создать инструмент, нужна бумага, которую можно напитать маной. А для пропитывания нужна тренировка. Сомневаюсь, что кто-то сможет использовать его прямо из книги..." «А?» Слова Рэя укололи Монику в память. Подождите, это значит... Если ее предположение было верным, то все было взаимосвязано. Вероятно, преступник вообще не мог использовать шаманские техники. Но их способность проклинать была не главное. Детали не имели значения - факт заключался в том, что кто-то впутал принца в ритуал с использованием шаманских техник. Если это будет доказано, виновного предадут смерти. Я должна уладить все это мирным путем. В тайне. Но как...? «Понятно... Значит, вот в какой ситуации мы оказались». Вернувшись в женское общежитие, Моника отправилась в комнату Изабель, чтобы обменяться информацией и идеями. Шаманский фолиант из библиотеки Хеймса-Налии попал в Академию Серендии. И по какой-то причине проклятие, призванное вмешиваться в сновидения объекта, распространилось как амулет, позволяющий увидеть любимого человека в своем собственном. После этого краткого объяснения Изабель поднесла веер к губам и опустила глаза в задумчивости. Моника отпила глоток чая, который приготовила Агата, а затем изложила свою теорию. «Я думаю, что виновницей и той, кто вырвал страницу из гримуара, была мисс Ванда Уиллмотт». Судя по тому, что сказал Рэй, для проклятия требовалась бумага, пропитанная маной. Такая бумага ценилась, и ее использовали для гримуаров. Даже благородной девушке было бы трудно заполучить ее в свои руки. Но она получила ее другим способом - вырвала страницу из гримуара в библиотеке. «Думаю, она переработала технику под себя». Изначально проклятие заключалось в том, чтобы положить под постель жертвы простой шаманский инструмент с собственными волосами, а затем вмешиваться в ее сны. Но Феликс был королевской крови. Никто не смог бы пронести что-то подобное в его комнату. Поэтому Ванда, скорее всего, хотела, чтобы Феликс вмешался в ее сон, а не в его. Именно так она истолковала проклятие и именно поэтому использовала для изготовления амулета вырванную страницу гримуара. «Единственное, чего я не понимаю, так это зачем она распускает слухи», - сказала Моника. «Не лучше ли ей было бы держать все в секрете?» Она сложила руки и задумчиво хмыкнула. «Вы хотите уладить все мирно, да?» - тихо спросила Изабель, глядя Монике прямо в глаза. Ее выражение лица было воплощением гордости и достоинства благородной девушки. В присутствии Моники Изабель могла вести себя как обычная, возбудимая девушка, так и благородная, элегантная дочь графа Кербека. Обе версии были частью единого целого, которым была Изабель. Чувствуя себя немного ошеломленной, Моника слегка кивнула. «Д-да». «Тогда, с вашего позволения, сестра моя... Я более чем способна сама навести порядок в этом инциденте». Когда Сесили Стэнли, президент клуба вышивки, увидела приглашение на чаепитие, она усомнилась в своих глазах. Организатором была Изабель Нортон, дочь знатного восточного графа Кербека. Хотя Изабель была младше ее на два года, семья девушки намного превосходила ее. Попасть на сторону Изабель хотели многие - и мужчины, и женщины. Сесили не была исключением. Если ей удастся наладить хорошие отношения с дочерью графа Кербека, ее отец наверняка будет в восторге. Как же я рада, что так старалась сделать встречи вышивальщиц увлекательными... Мастерские клуба были лишь одним из многих мест для питья в благородном обществе. Как организатор, она должна была постоянно следить за тем, как все себя чувствуют, и предлагать подходящие темы для разговоров. В последнее время слухи о новом очаровании делали встречи гораздо более оживленными. На них стали приходить даже те девушки, которых она не часто видела. Должно быть, Изабель пригласила ее на этл чаепитие из уважения к ее способностям. "Извините," - сказала она, постучав в дверь отдельной чайной. Слуга из дома Кербеков ввел Сесили внутрь. Изабель уже сидела за столом; они должны были быть только вдвоем. Сесили приветливо улыбнулась и сделала реверанс. "Спасибо, что пригласили меня сегодня, леди Изабель." «И вам спасибо, что пришли», - ответила Изабель. "Я знаю, что вы, должно быть, заняты, поэтому ценю это. Пожалуйста, присаживайтесь". Сесили быстро осмотрела цветы и чайные принадлежности на столе. Ваза была сделана из тонко декорированного прозрачного стекла, чайный сервиз - первоклассный, украшенный множеством позолоты. В вазе стояла большая оранжевая роза. Розы, цветущие осенью и зимой, обычно были меньше, поэтому наличие такой крупной розы в это время года свидетельствовало о богатстве Изабель. Как и ожидалось от дочери крупного восточного дворянина...! подумала она, пораженная. Изабель расплылась в улыбке и начала. "Я заинтересовалась тем амулетом, о котором говорят все в клубе вышивальщиц. Вы, конечно, слышали о нем, леди Сесили?" "Да. Помнится, вы были на предыдущем собрании и очень горячо о нем спрашивали. Хи-хи. Мне интересно, какой сон вы хотели бы увидеть". "Сейчас, сейчас, леди Сесили. В этом королевстве есть только один человек, по которому все сохнут, не так ли?" На очаровательном лице Изабель промелькнул намек на «дующееся дитя». Это делало ее похожей на младшую сестру - очаровательной. Сесили поднесла веер ко рту и слегка улыбнулась. «Ах... Да, мы все тоскуем по принцу Феликсу». «Интересно, а мисс Ванда Уиллмотт чувствует то же самое?» На мгновение Сесили показалось, что на нее вылили ушат холодной воды. Она крепче сжала веер, и ей пришлось бороться за то, чтобы не выдать своих эмоций. Все знали, что ее кузина Ванда была влюблена в принца. Не стоило из-за этого переживать. «Да, это действительно так», - ответила она. «Она его очень почитает...» «И поэтому вы научили ее чарам?» Сесили почувствовала, как холодеет ее кровь. Изабель спрятала рот за веером, ее ледяные глаза смотрели на девушку. На ее лице не было ни капли той девичьей невинности, что была минуту назад. «Я не знаю, - сразу же сказала Сесили, - кто первым предложил приворот». Она надеялась, что ее голос не выдает ее волнения. А как же ее улыбка? Все ли в порядке? Когда она начала паниковать, Изабель вбила в нее следующий клинок. "Мое первое очарование. Автор Рэй Олбрайт". Это название. Откуда она его знает? По позвоночнику Сесили пробежал холодок. Она хотела сглотнуть, но во рту было так сухо и муторно, что она не смогла этого сделать. Дрожащей рукой она отпила глоток чая. Изабель продолжала. "Мисс Ванда никогда не отличалась особой начитанностью... Вы же, напротив, заядлая читательница. Я права?" Так и есть. Сесиль любила читать. Во время семинаров клуба вышивки руководитель должен был быть готов предоставить всевозможные темы. Поэтому она знала все о том, что было популярно. Она знала обо всех модных тенденциях в одежде, прическах, романах, пьесах и чарах. Именно это и привело ее к этой книге. Она сразу поняла, что это не книга о чарах, а шаманский фолиант. И все же любопытство потянуло ее внутрь, и тогда она поняла, в чем дело. Она могла использовать его проклятия как чары. Так она использовала проклятие, предназначенное для вмешательства в чей-то сон, в качестве основы для заклинания, позволяющего увидеть любимого человека в собственном сне. Когда она объяснила это Ванде, та сказала, что прочитала об этом в библиотечной книге. «Я уверена, что если ты воспользуешься этим амулетом, то сможешь увидеть принца Феликса в своих снах», - сказала она, положив бумажный амулет в руку и сомкнув вокруг него пальцы кузины. К ее чести, она не собиралась распространять амулет дальше. Все, что она хотела сделать, - это помочь влюбленной Ванде. На следующее утро она уже практически подпрыгивала, когда подошла к Сесили и обняла ее. "Сесили! Сесили! Ты не поверишь! Талисман - это потрясающе! Он сработал! Мне приснился сон, в котором я танцевала с принцем!" Ей приснился желанный сон. Должно быть, это был результат ее собственных сильных чувств, а может, простое совпадение. Как бы то ни было, Ванда решила, что амулет настоящий. В порыве восторга она рассказала об этом всем своим подругам. Таким образом, слух распространился в мгновение ока, превратившись в небольшое увлечение. Благодаря этому семинары клуба вышивки стали оживленнее, и Сесили была довольна ситуацией. Но несколько дней назад ситуация изменилась к худшему. Ванда снова пришла к Сесили, но на этот раз ее лицо было более мрачным. "Чары перестали работать. Интересно, что случилось...", - сказала она. На самом деле чары ничего не делали. Даже Ванда могла бы это понять, но тот проблеск счастья во сне затянул ее. Они с Сесили жили в одном общежитии. В какой-то момент Ванда начала рыться в своих вещах и нашла книгу. Сесили опустила глаза. Голос Изабель продолжал накрапывать, как холодный Рэйн. "Леди Ванда искала специальную бумагу, чтобы усилить действие чар, верно? И, похоже, она искала бумажную лавку на базаре на прошлой неделе... Но бумагу, способную пропитываться маной, не так-то легко достать". Ванда долго искала такую бумагу на базаре на прошлой неделе, но, к сожалению, так и не нашла. «Поэтому она вырвала страницу из гримуара в библиотеке и использовала ее», - сказала Изабель. «Как... как вы...?» Как много знала девушка, стоящая перед ней? Голос Сесили задрожал. Изабель захихикала, а затем слегка наклонила веер вниз. Теперь ее рот был виден, и он растянулся в холодной улыбке. «О? Держите ухо востро, и такие ничтожные слухи легко поймать... Возможно, вы были настолько сосредоточены на предоставлении информации, что не подумали о том, что все это значит». Сесили была заядлой читательницей, собирающей информацию. Ванда не любила читать. Ванда мечтала о Феликсе. Сесили и Ванда были в хороших отношениях, и Сесили поддерживала чувства Ванды к принцу. Ванда ходила на базар и искала специальную бумагу, которую можно было пропитать маной. Все это были крошечные крупицы информации, но Изабель собрала их воедино и докопалась до истины. Это... ужасно... Сесиль почувствовала, что замерзает, несмотря на огонь в очаге. Руки безумно дрожали, она сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь, и опустила взгляд. Изабель смотрела на нее с жалостью. "Книга была написана магом Бездны, да? Значит, это шаманский фолиант". «Это... я...» Она попыталась солгать. Но это было бы очевидно уже при одном взгляде на книгу. Поэтому она замолчала. Изабель продолжила: «Это значит, что леди Ванда пыталась наложить проклятие на королевскую семью». Сесили тут же закричала. "Подождите! Она... она ничего не знает! Она верит, что это просто приворот!" Это была ложь. Ванда украдкой взглянула на книгу. То, что она приняла за амулет, было шаманской техникой, и она это знала. И она все равно хотела усилить ее эффективность. Но Сесиль не хотела делать из Ванды какую-то преступницу. Она была не только ее кузиной, но и хорошим другом. Вырвать страницу из гримуара было бы основанием для строгого предупреждения, но проклинать королевскую семью? Изгнание было бы удачей. В лучшем случае она проведет пожизненное заключение. В худшем... казнь. "Я обманула ее! Вот и все! Она не сделала ничего плохого...!" Сесили заплакала, совсем выбитая из колеи. Изабель сложила веер и сменила холодный взгляд на мягкую улыбку. "Конечно, не сделала. Я планирую держать все это при себе. Я бы не хотела нарушать покой нашей школьной жизни, не так ли?" Теперь, когда она раскрыла все секреты Сесили, та предлагала ей свою помощь. «Ты можешь объяснить библиотекарю, что это за книга, вот так», - сказала она. "Я брала столько книг, сколько могла, но некоторое время не читала эту. Когда подошел срок возврата, мне стало не терпится, и я прочитала ее, а потом поняла, что это шаманский фолиант. Это должно их убедить. Осталось только сказать леди Ванде, чтобы она не проронила ни слова". Сесили вцепилась в милосердно протянутую руку Изабель - у нее не было другого выхода. Ее загнали в угол, и теперь она смотрела на ту, кто это сделал, как на свою спасительницу. Изабель просто спокойно улыбнулась ей. Сесили даже смогла уловить в этой улыбке сострадание. Девушка была на два года младше ее, но как дворянка она была на другом уровне. "Ах, да. Я уверена, что шарм скоро сам выйдет из моды, но... если это возможно, я думаю, что лучше поскорее заменить его на что-то другое". «Чем-то новым...?» Звучит ужасно удобно. Могут ли они действительно так поступить? Пока Сесили неуверенно размышляла об этом, Изабель одарила ее невероятно очаровательной улыбкой. «Хотите верьте, хотите нет, но есть кое-что, что я бы очень хотела сделать популярным». Прошла неделя после того, как Изабель расспрашивала Сесили, и в окрестностях комнаты студенческого совета снова воцарилось спокойствие. Люди не совсем забыли о шарме, но никто больше не кидался на Феликса в надежде заполучить прядь его волос. Сесили пошла в библиотеку и сказала, что поняла, что книга, которую она взяла, была шаманским томиком. Сама книга, обложку для которой создал Рэй, была возвращена в дом Олбрайтов, после чего он получил строгую выволочку от предыдущего шамана Бездны. Леди Изабель просто невероятна, подумала Моника, направляясь в зал совета и вспоминая разговор своей соратницы с Сесили в тот день. Моника пряталась за занавесками в чайной; она все слышала. Изабель удалось заставить президента клуба вышивки признаться в содеянном. "В таких ситуациях нужно утаить некоторую информацию. Это заставляет их поверить, что ты каким-то образом все знаешь. Это их ужасно расстраивает", - говорила Изабель. Она не только ошеломила девушку и загнала ее в угол, но и предложила способ, как выпутаться из сложившейся ситуации. Это окончательно вывело ее из равновесия. Изабель назвала это «одним из приемов злодейки». Очевидно, стать хорошей злодейкой означало научиться чрезвычайно продвинутым способам сбора информации и ведения переговоров. Кроличья нора была глубока, и Моника даже не могла притвориться, что понимает ее. Тем не менее была одна вещь, которая не поддавалась даже предсказаниям талантливой Изабель, - она имела отношение к новому увлечению, которое она хотела запустить. "Они опубликовали книгу, в которой подробно описаны все невероятные подвиги Молчаливой Ведьмы, одной из великих Семи Мудрецов и той, кто спас наши земли! Я бы очень хотела сделать эту книгу популярной...!" Подслушивая из-за занавеса, Моника едва не начала пускать пену изо рта и чуть не упала в обморок. Она впервые слышала о том, что такая книга может быть опубликована. По словам злодейки, жители Кербека были так благодарны Молчаливой ведьме за то, что она усмирила черного дракона, что посвятили ей книгу. Моника пожалела, что не спросила сначала разрешения. К счастью для нее, несмотря на все старания Сесили и Изабель, книга не получила распространения. Вместо этого кружевная вышивка стала небольшим увлечением. Какая-то дворянка надела красивый наряд с великолепной вышивкой по кружеву, что и вызвало бум. В последнее время на семинарах клуба вышивки обсуждались только свадебные наряды и кружевная вышивка. Это расстраивало Изабель. «Это была прекрасная возможность рассказать о том, какая ты замечательная, моя сестра... Как досадно», - сказала она. Моника втайне почувствовала облегчение. Я так рада, что книга обо мне не стала популярной... Слава богу, подумала она, открывая дверь комнаты студенческого совета. (ПП: А там Феликс втихаря читает книгу о Молчаливой ведьме) Заседания сегодня не было, но ей нужно было кое-что представить Феликсу. В комнате больше никого не было, принц в одиночестве читал книгу. Заметив вошедшую Монику, он поднял глаза. Ей показалось, или его голубые глаза на мгновение сверкнули? «Э-э, сэр, я закончила отчет о доходах и расходах на базаре...», - нервно сказала она. Феликс поманил ее к себе, ничего не говоря. Да, его глаза действительно сверкали. С бумагами в руках Моника медленно подошла к нему. Принц поднял книгу, которую читал, чтобы Моника могла видеть. « Посмотри на это», - сказал он. "Книга с подробным описанием достижений Молчаливой ведьмы. Она только что поступила в нашу школьную библиотеку". Глаза Моники стали круглыми, как блюдца. Ей казалось, что она вот-вот опрокинется. Он держал в руках ту самую книгу, которую Изабель задумала сделать популярной и потерпела неудачу. На светлых щеках принца появился румянец, когда он завороженно перелистывал страницы. "Не ожидал, что кто-то так подробно опишет ее подвиги. Только глянь на эту страницу... Здесь даже перечислены все ее вклады в современное магическое искусство за время обучения у Минервы. Я чувствую такую любовь и уважение от этой книги. Мне приятно осознавать, что кто-то так страстно желает рассказать миру о ее чарах..." Моника начала издавать странные квакающие звуки, как умирающая лягушка, но принц лишь продолжал. Молчаливая ведьма тайком держалась за живот, когда Феликс принялся увлеченно описывать ее прелести. Хорошо, что он счастлив... Так и есть, но... Ах... Ух, как же болит живот... «У тебя есть время после этого, Моника?» - спросил Феликс. «Если ты не против, мы могли бы выпить чаю и подробно поговорить о книге». «Простите, у меня вообще-то есть дела...» Это не было ложью. В тот день она приняла два приглашения на чаепитие: первое - от Ланы, второе - от Изабель. Брови Феликса опустились в искреннем выражении грусти. «О, как жаль...» Моника быстро подала бумаги, затем с поклоном извинилась и вышла из комнаты. Принц смотрел ей вслед, на его губах играла многозначительная улыбка. «Надеюсь, у тебя будет хороший день», - сказал он. «...?» Странно говорить это после того, как занятия уже закончились, подумала она, в замешательстве направляясь к трапезной. Указанная Ланой чайная оказалась совсем небольшой - это была отдельная комната, состоящая из одного круглого стола с белой скатертью, на котором стояли торт на тарелке и чайник с черным чаем. Торт в центре был покрыт кремом, который только можно было себе представить, а сверху - ягоды. Лана, казалось, была более воодушевлена, чем обычно, этим чаепития. "Закуски сегодня такие... ну, такие шикарные. Ты пригласила кого-то особенного?" - спросила Моника. Лана надулась, выглядя немного раздраженной. "Что ты хочешь сказать? Ты сегодня особый гость". «......... А?» Обычно Лана поручала слуге приготовить чай, но сегодня было редкое исключение. Она взяла в руки заварочный чайник и налила Монике чашку. «Сегодня ведь твой день рождения, не так ли?» "О, - пролепетала Моника. Лана была права. Это был первый день первой недели Шелгрии, день рождения Моники. Моника чувствовала, что когда-то упоминала о своем дне рождения, но была потрясена, что подруга вспомнила. «В моей семье на день рождения всегда пекут ягодные пироги», - объяснила Лана. Неотработанными движениями она разрезала торт и аккуратно положила кусок на тарелку. Он упал на бок, рассыпав декоративные ягоды. Разочарованная, она отрезала второй кусок и положила его на другую тарелку. Он не упал, а стоял идеально. Она удовлетворенно кивнула и положила вертикальный кусок перед Моникой. «Это все твое». «Спасибо», - сказала Моника. Для Моники дни рождения были семейным праздником. Последний раз ее день рождения праздновали еще до поступления в школу Минервы; она отмечала его со своей приемной матерью, Хильдой Эверетт. Женщина сделала с тортом нечто поистине необычное: одна половина была недопеченной, а другая подгорела. Но она выковыряла крошечный кусочек между двумя половинками - съедобную часть - и отдала его Монике. Лучшая часть торта, поданная специально для нее. Это было нежное, счастливое воспоминание. Она наслаждалась им, поедая лучший из двух кусочков. Он был роскошным, масло придавало ему аромат и влажность. Сладкий крем практически таял во рту, а слегка терпкие ягоды были вкусом блаженства. Когда ее лицо расплылось в улыбке, Лана гордо фыркнула и съела упавший кусочек. Вдруг Моника заметила, что из кармана Ланы что-то выпало - возможно, носовой платок. Он вот-вот должен был упасть на пол. Моника сглотнула. «Лана, - сказала она, указывая, - у тебя что-то выпало из кармана...» По какой-то причине лицо девушки стало очень красным. Она тут же поднесла руку к карману. Затем, словно что-то обсуждая с самой собой, взгляд ее блуждал, и она запнулась на следующих словах. «Это просто... ну, я подумала, что в него можно положить расческу, и... Но он не очень хорошо сделан, так что...» «...?» Она замолчала на несколько мгновений, а затем вытащила из кармана ткань. Это был мешочек с завязками, сшитый из простой, некрашеной ткани. В углу его была вышивка из мелких цветов-фиалок. Моника узнала эту ткань. Лана работала над ней во время мастер-класса в клубе вышивки. «Такой подарок... Я подумала, что он не будет слишком обременительным, так что...» Обычно Лана не посещала такие мастер-классы. Но в этот раз ей пришлось. Моника думала, что ее заинтересует амулет, но ошиблась. Лана хотела спрятать от нее обруч для вышивания, чтобы подарок остался сюрпризом. Лана была дочерью богатого торговца. Если бы она захотела, то могла бы купить дорогой, роскошный подарок. Но она этого не сделала. Сердце Моники заколотилось в груди от этой причины - от неловкой задумчивости Ланы. Что же мне делать...? Она была так счастлива, что ее лицо стало горячим. «Если он тебе не нужен, то это...» Моника протянула дрожащую руку и схватила подругу за рукав, прерывая ее. «...Мне нравится», - сказала она. Она почти никогда не высказывала свое мнение так четко. Край рта Ланы начал подрагивать, и она протянула ей сумку. «Тогда вот.» «Та... спасибо!» Лана не была гением в вышивании, но фиалки получились аккуратными и очаровательными. Моника смотрела на сумку, хихикая про себя, а потом вдруг вспомнила. «Лана, а... Когда у тебя день рождения?» - спросила она. «Четвертый день четвертой недели Альтерии». Лана отпила глоток чая, затем украдкой взглянула на подругу. «В этот день ты приготовишь для нас кофе?» «...Конечно!» День рождения Ланы был сразу после окончания зимних каникул. В это время Моника все еще должна быть в академии. Она могла бы отпраздновать день рождения Ланы вместе с ней. Надо будет купить какую-нибудь вкусную закуску к кофе, радостно подумала Моника. [[image:/storage/reader-images/e98437fb249a77d68e3a8ef60f3862211de91104.png]] *** Когда чаепитие в обществе Ланы закончилось, Моника отправилась к Изабель, которая тоже праздновала день рождения Моники. «Я так хотела устроить грандиозную вечеринку, но ситуация сложилась так, как сложилась... Надеюсь, ты простишь меньшее», - сказала Изабель, вручая ей новенькую ручку с перьями. Прижимая к груди сумку и перьевое перо, Моника направилась в свою чердачную комнату. Как только она придет, то сразу же поменяет перья и положит в сумку гребень, который она купила вместе с Ланой. Открыв дверь в кладовую, она обнаружила перед лестницей, ведущей на чердак, небольшую корзинку. «...?» В корзинке лежала выпечка и одна открытка. Открытка была красивой, с золотой фольгой в виде звездочек, и гласила: " МОЕЙ ДОРОГОЙ ПОДРУГЕ ХУЛИГАНКЕ, ПРИМИ ЭТО В ЗНАК БЛАГОДАРНОСТИ. ПУСТЬ ЭТОТ ДЕНЬ, В КОТОРЫЙ ТЫ РОДИЛАСЬ, БУДЕТ УДАЧНЫМ". Благодарность, вероятно, выражалась в том, что она помогла ему справиться с его замыслом подглядеть в библиотечную книгу несколько дней назад. При ближайшем рассмотрении оказалось, что выпечка была знакомой. Корж паштета с ягодами, присыпанный сверху медом - первое, что он подарил ей после того, как она пришла в школу. Неловко усмехнувшись, она взяла корзину и поднялась по лестнице. Мешочек с вышитыми на нем фиалками, новенькая ручка с пером и открытка, украшенная звездами. В ее ящике снова появились новые сокровища. ---------- ИНТЕРМИССИЯ Встреча ослепительной семьи злодеев ИНТЕРМИССИЯ Встреча ослепительной семьи злодеев Изабель подняла голову. Рой птеродраконов заслонял голубое небо, отбрасывая на нее тень. В Кербеке часто случались драконьи рейды, но стаи птеродраконов, нападающие в полном составе, были редкостью. Тем не менее Изабель не испытывала ни ужаса, ни отчаяния. Ведь перед ее глазами стояла единственная в мире женщина, способная использовать незачарованные чары: Молчаливая ведьма. Ведьма подняла свой посох. В небе открылись сверкающие врата, и ветер устремился к птеродараконам, сбивая их с ног. Их брови были пробиты, трупы драконов упали, но не столкнулись со зданиями или людьми на земле. Вместо этого они пролетели над ними и сгрудились на открытом пространстве. Какой еще маг мог не только убить всех драконов, но и смести их с дороги? По телу пробежала дрожь, и Изабель вскрикнула от волнения. «Она... она такая классная!» ...На этом сон закончился. Проснувшись в своей комнате в родовом поместье, Изабель села в постели и выдохнула. Прошло уже два месяца с момента уничтожения Черного дракона Воргана и его крылатых приспешников, но то, что она почувствовала в тот день, до сих пор заставляло ее сердце колотиться. Она поднесла руки к щекам, наслаждаясь неописуемым блаженством, и усмехнулась про себя. Скоро она встретится с Молчаливой ведьмой, которую так обожала. «Ах, я просто не могу дождаться!» Она обняла подушку и поджала ноги. «Почему у тебя такое хорошее настроение, Изабель?» - спросил Генри за столом во время завтрака, как только увидел ее лицо. Изабель отпила глоток черного чая и улыбнулась. "Хе-хе. Сегодня утром мне приснился самый чудесный сон". «Тот, в котором Молчаливая ведьма спасает Кербек?» - ответил он, не упуская ни секунды. Последние два месяца Молчаливая ведьма была единственным, что снилось Изабель. «Именно так», - кивнула она. И тут глаза Генри, близкие по цвету к глазам Изабель, заискрились. «Это так здорово...!» - сказал он. "Я бы тоже хотел ей помочь. Эх... Если бы я родился на год раньше, то смог бы записаться на промежуточный курс..." С наступлением осени Молчаливая ведьма должна была поступить в Академию Серендии в рамках своей миссии по защите второго принца, и Изабель попросили оказать ей поддержку. Именно маг Барьеров пришел к ней с этой идеей. «Пожалуйста, издевайтесь над ней, как сочтете нужным», - сказал он. «Так у нее будет меньше шансов быть обнаруженной». Другими словами, Изабель будет действовать как злодей в их истории, мучая Молчаливую принцессу, чтобы придать ей маскировочный слой. По крайней мере, именно к такому выводу пришли Нортоны на семейном собрании. И вот она день и ночь изучала, как вести себя в роли идеальной благородной злодейки. «Нам следует пригласить сюда Молчаливую ведьму, как только твоя миссия будет завершена, Изабель», - с элегантной улыбкой предложила ее мать. Ее отец, граф Кербекский, согласился. «Хорошая идея», - сказал он, поглаживая бороду. «Кроме того, в легенде, которую дал нам маг Барьера, говорится о том, что Молчаливую ведьму приютила моя мать...» Моника Эверетт, Молчаливая ведьма, должна была сыграть роль приемной дочери предыдущей графини Кербек, пока та будет работать в академии под прикрытием. Другими словами, она будет считаться младшей сводной сестрой графа Кербека. Граф обвел взглядом свою семью, его лицо выражало серьезность. «Значит, когда она прибудет сюда по нашему приглашению, я должен буду приветствовать ее как свою сестру?» Все члены семьи тут же выразили свое неодобрение. "Протестую! Возражаю", - сказала Изабель. «Может, Молчаливая Ведьма и играет роль моей тети, но во всех остальных случаях... Я бы предпочла называть ее своей старшей сестрой!» «Я тоже!» - подхватил Генри. «Я тоже хочу называть ее своей старшей сестрой!» «Дорогой, Тихая Ведьма была бы встревожена, если бы у нее вдруг появился такой старший брат, как ты». Получив протест не только с сына и дочери, но даже жены, граф глубокомысленно кивнул. Его следующие слова были столь же серьезны, как и любое другое важное решение, которое он мог принять. "Хм. Я понял вашу мысль. Тогда давайте больше никогда не будем говорить об этой шутке. Теперь перейдем к следующему вопросу. Мы должны обсудить, является ли правильной формой смеха для злого графа «хе-хе-хе...» или «кхе-кхе-кхе...». ---------- ЭПИЛОГ: Маленькая тайна тихой ведьмы ЭПИЛОГ: Маленькая тайна тихой ведьмы Был ясный зимний день, и на тренировочной площадке клуба магического боя Академии Серендии проходил магический поединок. Участниками поединка были Сирил Эшли, вице-президент студенческого совета, и Байрон Гарретт, президент клуба магического боя. Несмотря на праздничный день, посмотреть на поединок пришло немало студентов. В этой закрытой школе было трудно найти развлечения, поэтому официальная магическая дуэль стала для них своеобразным шоу. Студенческий совет, начиная с Феликса, был частью толпы; они пришли поддержать Сирила. «Лорд Сирил, эм, д-до... сделайте все возможное, пожалуйста!» "Эй, вице-президент! Ты справишься!" Громкий голос рядом с Моникой принадлежал Гленну. Он не был членом студенческого совета, но вот он сидел на одном из мест в первом ряду, отведенных для членов совета, и болел за Сирила. Рядом с ним сидел Нил, который вел запись магической битвы. Клаудия прислонилась к нему. Очевидно, ей было не до поддержки старшего брата: ее взгляд был устремлен на Нила. С момента начала поединка прошло уже пять минут. Сначала они прощупывали друг друга слабыми заклинаниями, нащупывая возможности. Но в затянувшемся поединке преимущество будет на стороне Сирила, благодаря его более быстрой регенерации маны. Байрон наверняка это знал. Поэтому, оставив между ними немного больше пространства, он перешел в наступление. Он попытался организовать внезапную атаку, создав огненные стрелы с помощью дистанционной магии. Но по длительности заклинания Сайрил понял, что его противник использует дистанционную формулу. Он быстро защитился от стрел ледяной стеной. «Это хороший матч», - пробормотал Феликс. Моника была вынуждена согласиться. Магическое мастерство Байрона улучшилось в разы - вероятно, в результате его тайных тренировок. Сохраняя дистанцию, Байрон произнес несколько длинных заклинаний. На этот раз появились три больших огненных шара и полетели в Сирила все разом. Огненные шары выглядели эффектно, но Моника могла сказать, что они не очень мощные. Он использует их как приманку, подумала она. Его настоящая цель... Вслед за взрывами разлетелись угли. Однако они не подожгли ни одного из близлежащих деревьев: те были защищены барьером, установленным для поединка. Ледяная стена рухнула вместе с огненными шарами, сверкая и рассеиваясь, а затем одна огненная стрела поразила Сирила в левое плечо. Стрела была выпущена на скорую руку, и Сирил не успел ее заблокировать. Он застонал от боли и отступил к стволу дерева. « ВП!» - крикнул Гленн, увидев, в каком затруднительном положении оказался Сирил. Клаудия закрыла уши, явно раздражаясь: голос высокого мальчика звучал до боли громко. Похоже, ее не очень волновало, что ее брат попал в беду. Когда его лицо исказилось от боли, Сирил контратаковал. Из земли начали прорастать столбы льда, окружая Байрона. Каждый из этих столбов должен поддерживать многослойную формулу усиления, подумала Моника. А это значит, что он вот-вот запустит атакующее заклинание с двойным усилением в центре. Ее предсказание оказалось верным. В центре ледяного периметра, прямо у ног Байрона, возник магический круг, и из него вырвался мощный поток ледяного воздуха. Он приморозил ноги Байрона к земле. В панике Байрон произнес еще одно заклинание, пытаясь защититься от холода. Но оно не сработало. У него закончилась мана. "Дуэль окончена, вы двое. Эшли победил", - объявил Макраган, их судья. Байрон в разочаровании опустился на колени. Когда Сирил покинул барьер, Феликс улыбнулся и поздравил его. «Это была очень хорошая дуэль». Лицо вице-президента озарилось искренним выражением счастья. «Ваши слова делают мне честь, принц!» Поверженный, напротив, направился прочь, его походка была нетвердой. За ним шла студентка - одна, которую Моника знала. Подождите, это же... Внезапно почувствовав легкое любопытство, Моника направилась за ними. Она быстро нашла этих двоих. Они стояли на тропинке, ведущей из леса к общежитиям, лицом друг к другу. Байрон опустил голову. «Это был позор», - сказал он. «Как твой жених, я принес тебе позор». «Но я...» "Нет, тебе не нужно ничего говорить. Я обещаю, что одержу победу над Эшли до того, как мы закончим школу". С этими словами Байрон быстро направился обратно к общежитию. Девушка, оставшаяся позади, протянула руку к его спине, но затем снова опустила ее, решив промолчать. Моника задумалась, стоит ли ей что-то сказать. Но, в конце концов, ей это не понадобилось. У ее ног раздался треск - сапог раздавил веточку. Девушка заметила ее. Это была Шейла Эшбертон, вице-президент клуба вышивки. У этой черноволосой девушки с неброским лицом было доброе сердце; она показала Монике, как надо работать на мастер-классе в клубе. Шейла наблюдала за Моникой, понимая, что та хочет что-то сказать. Судорожно сжимая пальцы, Моника произнесла. «Вы, гм, его невеста?» "Наверное, да... Хотя, ну. Ну, вы понимаете. Наши родители все устроили", - просто сказала она, не критикуя Монику за то, что та шпионила за ними. Моника решила пойти напролом и задать вопрос, который не давал ей покоя. Она сомневалась, что у нее будет еще один шанс. «Вышивка с ландышами на носовом платке лорда Гаррета... Это вы сделали для него?» "Где вы это видели? ...Ну, знаете ли. Полагаю, мальчику было бы не очень приятно получить такую вещь". В ее ровном тоне чувствовалось презрение к себе. Внезапно Моника повысила голос. "Лорд Гарретт сказал, что это очень важно для него!" Шейла слегка расширила глаза за стеклами очков. Выражение ее лица было скорее удивленным, чем радостным. Моника вспомнила о носовом платке Байрона. Лилии долины были вышиты очень аккуратно, а если перевернуть его, то можно было отчетливо увидеть голубые нити. Скрытое послание, основанное на амулете, который гласил, что если написать любовное письмо синими чернилами, то любовь обязательно вернется. «Кажется, он не заметил синих нитей, хотя... Вы не против, если я ему не скажу?» "Меня больше удивляет, что вы вообще заметили, мисс Нортон. Вы как... Ну, вы знаете. Как детектив", - сказала Шейла, лукаво улыбаясь. Ее глаза больше не смотрели на Монику, теперь они с тоской смотрели на Байрона. «Я не очень хорошо умею подбирать слова», - сказала она. "Я все время говорю «ну, вы знаете» и все такое. Я всегда была такой. Я никогда не могу найти правильный способ выразить свои чувства". Ее голос был мягким, в нем чувствовалась неуверенность. Выражение ее лица, из-за которого она всегда казалась замкнутой в своем собственном маленьком мирке, теперь исказилось в раболепстве. "Однажды на семинаре в клубе вышивки меня спросили, какой у меня типаж. Я восхищаюсь Лордом Байроном за то, как много он работает... Да, наверное, я должна была просто сказать об этом. Но мне вдруг стало неловко, и я..." Шейла сцепила пальцы перед собой. "Так что по прихоти я сказала, что мне нравятся такие люди, как лорд Эшли. Потому что и он, и лорд Байрон - трудяги". И Байрон подслушал ее, что заставило его думать, что она любит Сирила, а не его. Я, конечно, не считаю правильным вмешиваться в чужие дела, но... Моника приняла решение и заговорила. «Лорд Гаррет продолжает дуэли, потому что...» "Потому что он любит меня? Как я должна в это поверить? Я уверена, что он просто... ну, вы понимаете... Он чувствует, что его гордость как моего жениха ущемлена". Моника могла сказать, что Шейла не уверена в себе. Именно поэтому она не могла просто выразить свои чувства. Что, если она доставит ему еще больше проблем? Что, если из-за этого он станет меньше ее любить? Тревога загнала ее в ловушку, и в итоге она никогда не скажет то, что хотела. Монике было очень знакомо это чувство. «Это была причина синей нити?» спросила Моника. "Да, ну, вы понимаете... Это должно было показать мою любовь к нему. Я знаю, что это очень сложно. Может быть, где-то в глубине души я смирилась с тем, что он этого не понимает". А вы бы действительно смирились с этим? задалась вопросом Моника. Она не понимала ни любви, ни романтики, но определенно знала, как трудно бывает выразить свои чувства. Даже просто сказать «спасибо» требовало мужества. Но она также знала, каким счастливым можно себя чувствовать, когда ты выражаешь благодарность или добрую волю. Но я не думаю, что было бы правильно навязывать ей свой образ мыслей... - Моника замолчала, не зная, что сказать. Словно вспомнив что-то, Шейла сказала: "О, мисс детектив. Я хотела спросить вас кое о чем". Она достала из кармана карточку. Это была открытка Шелгрии. В правом верхнем углу было небольшое отверстие, к которому была привязана оранжевая ленточка. "Счастья Шелгрии. От Байрона Гарретта". Рядом с этим небрежным посланием было нарисовано что-то круглое желтым цветом. Шейла указала на него и сказала: "Я получила от него открытку Шелгрии. Но я не очень понимаю, что это за странный желтый символ". [[image:/storage/reader-images/6a8668c6d786eaa445cbd41f010c5f490cf85bdc.png]] Странный символ - да, он действительно выглядел так, не так ли? Байрон, вероятно, использовал для этого краску. Но зачем для этого доставать краску? Моника вспомнила о купленной им открытке. Их было так много, но Байрон остановил свой взгляд только на одной, с цветком. Как только она вспомнила об этом, все встало на свои места. «О, и ленточка... Значит, это было...», - пробормотала про себя Моника. Шейла с сомнением посмотрела на нее. Не отрывая глаз от карты, Моника сказала: "Я видела, как Лорд Гарретт покупал эту открытку. Но раньше это была просто чистая белая открытка". Он смотрел на те, на которых были изображены розы, но не взял ни одной. В киоске продавались открытки с красными, белыми и розовыми розами, но не с желтыми. "Лорд Гарретт нарисовал вот это, - продолжала Моника. "Это желтая роза. А еще, я думаю, он прикрепил эту ленточку". «Но зачем ему все это...?» «Это цветочное украшение». Мальчики дарили девочкам цветочные украшения - розы, перевязанные ленточками, - во время школьного праздника. По словам Эллиотта, отправитель должен был выбрать цвет, соответствующий его собственным волосам и глазам. "У лорда Гаррета желтовато-русые волосы и немного оранжевого цвета в глазах. Думаю, именно поэтому он положил сюда желтую розу и оранжевую ленту", - объяснила Моника, указывая на рисунок, похожий на желтую розу, и оранжевую ленту, привязанную к открытке. Шейла медленно расширила глаза. Она изучала плохо нарисованную розу на открытке. Моника поняла, что это своего рода талисман от отправителя, который должен придать мужества. Наверное, Лорд Гарретт хотел сказать ей, чтобы она была храброй...- подумала она. «Теперь я с нетерпением жду танцев на выпускном вечере...», - сказала она. «Я должна постараться выразить свои чувства до этого». "...А? Танцы?" Моника наклонила голову, смутившись. Она не знала, что украшение из цветов - это приглашение на танец. Шейла слегка улыбнулась, убеждая ее. Затем она поклонилась. "...Ну, вы знаете. Спасибо вам за эту капельку смелости, мисс детектив". «Я вернулась». Моника вернулась в свою чердачную комнату и обнаружила Неро на кровати за чтением. Передней лапой он ловко просунул закладку между двумя страницами, а затем закрыл книгу. "Привет. С возвращением. Как все прошло? Я имею в виду дуэль или что-то в этом роде. Держу пари, что холодный парень завалил другого, как лавина". «Это был хороший поединок, но да, лорд Сирил победил». Она присела на кровать, а затем взяла Неро за переднюю лапу, словно для рукопожатия. Неро завилял хвостом, ожидая какой-то новой игры. Но она лишь улыбнулась и сказала: «Спасибо за все, что ты делаешь, Неро». "Конечно. Но что побудило тебя к этому?" «Мне просто почему-то захотелось это сказать». Она отпустила его лапу и села за свой стол. Неро приятно мяукнул, а затем перебрался на кровать. "В смысле, я просто замечательный. Будет правильно, если ты поблагодаришь меня. И не останавливайся на достигнутом! Напиши мне песню, буквально воспевая мои дифирамбы. Название может быть таким: «Неро, самый крутой из всех»... А? Что ты пишешь?" "Открытку Шелгрии. Я хотела написать одну", - сказала она, размышляя над тем, что написать. Я... так много всего хочу написать. Что у нее есть человек, который ее обожает и называет старшей сестрой. Что у нее появились замечательные друзья. Что у нее были старшекурсники, которых она уважала. Что у нее появился друг-хулиган... Конечно, она все еще была на сверхсекретном задании, поэтому не могла написать все. "Хорошо. Хорошо... Все готово". Она просмотрела все написанные слова и удовлетворенно улыбнулась. Неро запрыгнул на стол и пристально посмотрел на бумагу, а потом наступил передней лапой на чернильницу и поставил печать в пустом месте на карточке. «Неро?!» "Что скажешь? Моя невероятная лапа делает хороший акцент, да?" Открытка, которую выбрала Моника, была простой, без особых украшений. Кот был прав - отпечаток его лапы был хорошим акцентом... возможно. Ну и ладно, подумала она, засовывая открытку в конверт. ---------- СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: С благодарностью от Тихой Ведьмы СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: С благодарностью от Тихой Ведьмы Хильда Эверетт, научный сотрудник Королевского института магических исследований, была в недоумении. Она выглядела так, словно только что получила неожиданные результаты эксперимента. Она приподняла очки. «Что это вообще такое...?» «Это я должна спрашивать», - раздался сзади нее низкий голос Матильды, ее горничной. Перед Хильдой лежала большая глыба льда. Большая, так как достигала потолка. Внутри были зажаты обгоревшая гладильная доска и белый лабораторный халат. "Смотри, - сказала она. "Утюг избавляет одежду от складок благодаря сочетанию веса утюга и тепла, верно? Поэтому, напитав направленный плоский барьер теплом и надавив на одежду, я смогу сделать то же самое, но гораздо быстрее... По крайней мере, мне так показалось..." «И вы вызвали небольшой пожар». Да. И в панике Хильда использовала ледяную магию, чтобы потушить огонь, чем и объясняется огромная глыба льда. Ученая посмотрела на Матильду сквозь очки, глаза ее слезились. «Матильда, я просто хотела облегчить тебе жизнь...» «Если вы действительно хотите облегчить мне жизнь, то уберите все это и идите покупать новую гладильную доску». «...Хорошо.» Но как она собиралась поступить с ледяной глыбой? Если она её растопит, комнату затопит. Для этого требовалось заклинание очень маленького пламени, чтобы растопить лед, а затем испарить его, когда он растает. Хильда начала вычислять формулу. Но не успела Хильда продвинуться далеко, как Матильда достала что-то из кармана. "Ах да, - сказала она. "От этого зрелища я чуть не забыла. Здесь шельгрийская открытка от мисс Моники". "А? От Моники? Погоди, дай посмотреть!" Ни Хильда, ни Моника не часто брали в руки ручку. Как давно они не обменивались подобными письмами? Не говоря уже о шельгрийских открытках - их отправляли родным и близким. Внезапно Хильда начала нервничать. На открытке было написано знакомым почерком: "Дорогая Хильда, Как поживаешь? У меня все хорошо. Каждый день происходит много безумных вещей, но и много веселых. Я стараюсь изо всех сил. Желаю тебе счастливой Шелгрии. Моника". Почему-то на пустом месте послания стоял отпечаток кошачьей лапы. Хильда перечитала все три раза, а потом показала Матильде. "Интересно, вернется ли она домой на зимнее солнцестояние, - сказала она. «Может, мне приготовить для нас пир?» "Матильда! Да! Я люблю тебя!" «Если вы меня любите, то, пожалуйста, пойдите и купите новую гладильную доску». «Хорошо!» бодро ответила Хильда. А вместе с ней я куплю и рамку для открытки, подумала она. В конце концов, это была первая сезонная открытка, которую прислала ей приемная дочь. Напевая про себя, она открыла дверь и вышла в ветреный город. ---------- Персонажи Персонажи [[image:/storage/reader-images/1cb1ae3a614fc466e1f8b3faf97f20282740a438.png]] [[image:/storage/reader-images/05a5f48c033e48111fbee9fc5231b686dad5b6ed.png]] [[image:/storage/reader-images/cb45fe2e0bf27068ef463c1c9a819440bb6da48f.png]] [[image:/storage/reader-images/eac894acea39baa9f71a8db1ddce21084385141d.png]] [[image:/storage/reader-images/ce78251fb959f19ccb0dbd8e415205107aec242c.png]] [[image:/storage/reader-images/6f770ffde905190dac36de6ce1643b733f33adaf.png]] ---------- Послесловие автора Послесловие Большое спасибо за покупку книги «Секреты молчаливой ведьмы», том 4 - после. В послесловии к четвертому тому я рассказывал о том, как я продолжал писать все больше и больше. Но меня это не удовлетворило - я написал еще целую книгу. За это я должен поблагодарить редакционный отдел. Я сказал им, что хочу продолжать развивать основную историю, но также считаю, что эпизоды из жизни очень важны. Мне так хотелось писать. Я хотел писать, писать и писать! И вот они предложили сюжет «после» для четвертого тома, который пощекотал мои эгоистичные авторские порывы. Было очень весело писать все это. Эта книга занимает место между 4 и 5 томами, являясь как бы томом 4.5. Но римскими цифрами нельзя писать десятичные числа вроде 4,5, поэтому мы выбрали подзаголовок -после-. У редакционного отдела было несколько других предложений, кроме английского слова after, но я сказал им, что у меня нулевые знания английского, и умолял их выбрать самое простое и легкое слово, какое только возможно. И вот мы остановились на after для названия. Одним из других английских слов, которые они предложили, было fragment, но я ошибочно принял его за flamingo из-за схожего японского написания. Silent Witch IV -flamingo- ...С точки зрения воздействия, по крайней мере, я думаю, что эта книга имеет его сполна. У меня осталось много страниц для послесловия, поэтому я хотел бы немного прокомментировать каждый эпизод в отдельности. Если вы еще не читали книгу, пожалуйста, остерегайтесь спойлеров. Пролог: Семь мудрецов и тайна библиотеки Семь мудрецов получают тем больше уважения, чем дольше они выполняют свою роль, поэтому из Моники, Луиса и Рэя Рэй должен быть самым уважаемым. Но в целом с ним обращаются так же, как и в этой истории. Луис на самом деле был внимателен к ним двоим. Если бы они были его младшими или подчиненными, думаю, он бы просто пинал их до самой библиотеки. Шальные рассуждения детектива Черной кошки ~Тайная миссия хулиганов по чтению книг~. Изначально я собирался выбрать «То, чему свидетелем стала бесполезная горничная» или «Покушение на Луиса Миллера». Кстати, всякий раз, когда вы видите фразу «Покушение на Х», вы предполагаете, что это история о том, как Х чуть не убили. Но когда этот Икс - Луис Миллер, это звучит так, будто это он устроил заговор, не так ли? Или это только мне кажется? Борьба ледяного отпрыска и сына мясника ~Мясной вор и потерянная девочка~. Это история о том, как маленькую белочку съели. Они находятся довольно низко в пищевой цепочке. Надеюсь, она скоро станет настоящей девочкой. Меланхолия циника ~Плейбой-музыкант и слухи о старой общаге~. Надеюсь, вы и дальше будете с теплотой следить за этим музыкантом, который слишком много любит, и его поникшим другом, который дергается всякий раз, когда сердце его друга разбито. Секретные маневры злодейки ~Зачарованный сон~. Это история о том, как принцу приходится беспокоиться о своих волосах и носках. Эпилог: Маленькая тайна тихой ведьмы В этой истории есть много мальчиков, которые являются ужасными художниками, но на данный момент первое место занимает вице-президент, мастер по изготовлению неписей. Секретный эпизод: С благодарностью от молчаливой ведьмы Судя по всему, маленькие эпизоды катастрофической уборки в доме Хильды Эверетт (которые всегда заканчиваются пожарами) - это, по сути, круглогодичный ритуал. Сомнительная способность Моники выполнять работу по дому лишь отчасти объясняется тем, что ей это никогда не было интересно. Другая часть объясняется влиянием Хильды. Нанна Фудзими, большое спасибо, как всегда, за чудесные иллюстрации. Мне очень приятно, что вы так стараетесь изобразить все маленькие предметы в каждой сцене. Детальные украшения на корешке розовой книги тоже вызвали у меня огромную улыбку. Они такие милые... Не могу поверить, насколько восхитителен корешок... (Пожалуйста, прочитайте книгу, чтобы узнать, кто и зачем его сделал). Манга-адаптация дошла до второй половины первого тома, и там так много сцен, которые я с нетерпением жду. И наконец, спасибо от всего сердца всем, кто купил эту книгу и прочитал ее. Я всегда у вас в долгу. Пятый том станет началом арки «Зимние каникулы». Я уже делаю все возможное, чтобы написать ее, так что надеюсь, что вы продолжите поддерживать меня. Мацури Исора ---------- Послесловие переводчика Послесловие переводчика Уже 8 в целом. И по поводу нумерации тома, эта мера была вынужденной, т.к. он буквально называется Silent Witch IV -after-? Т.е. буквально «Секреты молчаливой ведьмы», том 4 - после. А нумерацию в стиле "4.5" сам ранобелиб запрещает. Так что пришлось выкручиваться. Поэтому да, двойной 4 том вышел. В целом, было очень интересно его читать и переводить. Правда, таки крупные главы всё же немного проблематично переводить, но это, в целом, терпимо. И Эллиота мне неоднократно хотелось ударить по роже, ну правда, мерзкий тип. А Дадли хорош, просто генератор ситуаций, которого точно не стоит в адвокаты брать. А Изабель по прежнему лучшая девочка тайтла. Даже как-то сложно писать: вчера, когда я оставшуюся часть тома перевёл, у меня определённо были мысли, но сон их, увы, вычистил. Поэтому, пожалуй, всё. В свете определённых обстоятельств тайтла, настоятельно прошу подписаться на мой тг канал, т.к. да, судьба ранобе слишком туманна. В качестве бонуса, вы там найдёте много интересного и познавательного по тематике переводов. https://t.me/Perevodchik_S_Divana Да, я не устану это вписывать. ---------- Начальные иллюстрации Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/c951257b93c0fe1d08d3ce9b1227aaa0e06accb0.png]] [[image:/storage/reader-images/6088314f2ef187cf9fc6933e63922c51df43eb36.png]] [[image:/storage/reader-images/f930bad19a99ca9ed9c10a23a4024280b1d6f182.png]] [[image:/storage/reader-images/550c7fc1cc16639e70e94e1d7dfa441eb3eb548a.png]] ---------- Содержание Содержание ПРОЛОГ: Игра начинается еще до того, как вы садитесь за стол, мой друг мудрец ГЛАВА 1: Зимний рынок и Альтерианские куранты ГЛАВА 2: Великая ведьма спускается на Сияющем ветре ГЛАВА 3: Местонахождение секретного рецепта номер три ГЛАВА 4: Предложение Варфоломея Баала ГЛАВА 5: Мясоеды говорят о мясе ГЛАВА 6: Проклятие ГЛАВА 7: Что чувствовала марионетка на пороге смерти ГЛАВА 8: В поисках любви в поместье Ренбергов ГЛАВА 9: Как встретились Моника и Неро ГЛАВА 10: Знакомство Венедикта Рейна ГЛАВА 11: Возвращение на родину ЭПИЛОГ: Клятва на тоне СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Несколько вещей, неизвестных тихой ведьме ПЕРСОНАЖИ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОСЛЕСЛОВИЕ ---------- ПРОЛОГ Игра начинается еще до того, как вы садитесь за стол, мой друг мудрец ПРОЛОГ Игра начинается еще до того, как вы садитесь за стол, мой друг мудрец За полгода до того, как Тихая ведьма Моника Эверетт, одна из семи мудрецов королевства Ридилл, получила задание охранять второго принца, она посетила церемонию празднования Нового года в замке. В Ридилле за новогодней церемонией следовала неделя пиршеств. В это время Семь мудрецов должны были оставаться в замке. Однако Моника была совершенно измотана главным событием, и со следующего дня она засела в отведенной ей гостевой комнате с книгами, решив пропустить все торжественные мероприятия. Но по какой-то причине к ней постоянно приходили слуги, спрашивали, не хочет ли она принять ванну, или предлагали сделать ей прическу. Похоже, их беспокоили ее растрепанные косы и мрачный цвет лица, но она все равно не собиралась посещать пир. Зачем принимать ванну или делать красивую прическу? Она просто хотела почитать свои книги в тишине и покое, вдали от всех остальных. Поэтому она надела мантию мудреца и вышла из своей комнаты, решив вместо этого отправиться в Нефритовый зал, где собирались Семь мудрецов. Нефритовая палата была защищена особым барьером: никто, кроме мудрецов и самого короля, не мог туда войти, так что ей не пришлось бы беспокоиться о нескончаемом потоке слуг. Поскольку остальные мудрецы, несомненно, будут на последней вечеринке, она сможет сосредоточиться на чтении, не мешая никому. Схватив недочитанную книгу и редко используемый посох, она натянула на лицо капюшон и направилась к Нефритовой палате. Во время празднования Нового года в замок входило и выходило множество людей, и каждый раз, когда она проходила мимо одного из них, ее желудок сжимался. Но в конце концов она добралась до места назначения и встала перед дверью. Прижав к ней кончик посоха, она пустила ману. Чтобы отпереть дверь, нужно было направить ману через драгоценный камень посоха в дверь. Как только она была отперта, Моника распахнула дверь, заглянула внутрь и тут же пожалела, что пришла. «О, привет, мой друг Мудрец». "Эй, это же Молчунья! Как раз вовремя. Иди сюда!" Двое мужчин сидели за круглым столом и играли в карты. У одного из них были длинные каштановые волосы, заплетенные в косу, а другому было около сорока, он был черноволос и бородат. Первый был коллегой Моники, магом Барьера Луисом Миллером, а высокий бородатый мужчина - Брэдфордом Файерстоуном, магом Артиллерии. Оба были одеты в мантии, обозначавшие их как членов Семи мудрецов, но в отличие от Луиса, у которого декоративная передняя часть была застегнута, широкоплечий Брэдфорд снял ее и частично расстегнул воротник рубашки, которую носил под ней. Моника начала трястись от страха. Эти двое были главными боевыми специалистами Мудрецов. Говоря прямо, они оба были вспыльчивы и быстро затевали драки. Она не хотела находиться рядом с ними, если бы могла помочь. Она тут же попыталась оправдаться, но Брэдфорд уже подзывал ее к себе. У него было старшинство, и у нее не хватило духу проигнорировать его. Все еще дрожа, она шагнула в комнату. « Проходи, присаживайся», - сказал Брэдфорд, отодвигая стул рядом с собой. Затем, повернувшись к Луису, добавил: «Она ведь не часто сюда приходит, правда?» «Я уверен, что она просто испугалась слуг, которые пытались ухаживать за ней, и пришла сюда, чтобы сбежать». Брэдфорд сочувственно кивнул. "О, точно. Похоже, они все ссорятся из-за того, кому достанется забота о Семи мудрецах". В данный момент двор был расколот на тех, кто поддерживал первого принца, и тех, кто отдавал предпочтение его младшему брату, и эти две фракции постоянно пытались утвердить свое господство. Из мудрецов барьерный маг был на стороне первого принца, а маг самоцветов стоял за второго. Все остальные придерживались нейтралитета. Лидеры каждой фракции хотели привлечь на свою сторону как можно больше нейтральных мудрецов и пытались завоевать их гостеприимством. Неудивительно, что в глазах слуг светилось честолюбие. «Неудивительно, что из-за всех этих перерывов ты не смогла отдохнуть в своей комнате», - сказал Брэдфорд. «В таком случае, почему бы тебе не присоединиться к нам на несколько раундов?» Он начал собирать разбросанные по столу карты. Луис, все еще державший в руках все свои карты, тонко улыбнулся. «Должно быть, у тебя была плохая рука». «Нет, я просто подумал, что нам нужно начать с чистого листа, чтобы иметь возможность играть в молчанку». «Понятно». Луис положил карты на стол лицевой стороной вверх. Моника увидела различные картинки, изображающие крылья, когти и глаза дракона. Она не знала, что все они означают, но, похоже, барьерный маг уже собрал какую-то выигрышную руку. "Ого. Я чуть было не попал в беду", - пробормотал Брэдфорд, собрав оставшиеся карты и посмотрев на Монику, которая села рядом с ним. « Ты когда-нибудь играла в эту игру раньше?» «Нет...» "Для начала вы получаете семь карт. Затем игроки по очереди берут из колоды одну карту и сбрасывают другую. Цель игры - собрать все части, необходимые для создания полноценного дракона". Затем Брэдфорд выложил перед ней несколько карт и объяснил, как разыгрываются выигрышные руки. Меньше всего очков набирали травоядные драконы, за ними следовали низшие виды: птеродраконы, земляные, огненные и водяные драконы. Больше очков получали крупные драконы, в том числе зеленые, желтые и синие. Легендарные драконы - белого и черного цветов - давали еще больше очков, причем черный был самым высоким. Кроме того, перед началом каждой игры вы должны были определить элемент для этого раунда. Если дракон, которого вы изобразили, соответствовал стихии, вы получали двойное количество очков. Пока Моника рассеянно подсчитывала все карты, Брэдфорд продолжал серьезным тоном: "Даже если вы начнете с плохой руки, вы все равно сможете выиграть. В таком случае лучше всего блефовать и делать вид, что у вас что-то хорошее". «О?» - ответил Луис, слегка пожав плечами. "То есть вы не заметили, лорд маг-артиллерист? Когда у вас плохая рука, вы всегда трогаете свою бороду". «Что?!» - воскликнул Брэдфорд, рефлекторно потрогав свою бороду. Луис улыбнулся, затем посмотрел на Монику. «Как видишь, это игра, в которой идиоты, легко поддающиеся на уговоры других, выставляют себя на посмешище». Все еще держась за бороду, Брэдфорд посмотрел на Луиса и нахмурился. Затем он положил свою толстую руку на плечо Моники и прошептал низким голосом: "Давай объединимся, Молчунья. Вместе мы его перехитрим". Вместо ответа из горла Моники вырвалось придушенное хныканье. По одну сторону стола лежали стопки серебряных и медных монет: эти двое играли в азартные игры. У нее не было ни малейшего желания принимать в ней участие, но Брэдфорд уже раздавал карты. Она схватилась за халат, упавший на колени. Ее била дрожь. Луис вытянул карту из колоды, затем сбросил синее крыло. Моника «проверила» его. Вы можете украсть сброшенную соперником карту, когда находитесь в одном шаге от завершения дракона, объявив «чек». Моника добавила синее крыло в руку, затем открыла свои карты и объявила о победе. «У меня есть водяной дракон... так что я выиграла». Брэдфорд, который играл в качестве ее партнера, захлопал в ладоши. "Га-га-га! Вот так, вот так! Удача теперь на нашей стороне!" Смеясь от души, он одной рукой потрепал Монику по волосам. Ей не нравились высокие мужчины с громкими голосами, и, не зная, что еще предпринять, она просто замерла и позволила ему продолжить. Только что закончилась вторая игра, и команда Брэдфорда и Моники лидировала, выиграв обе. Однако Луис, сидевший напротив Моники, не выглядел особенно обеспокоенным. На самом деле он довольно жутко улыбался. «Ну-ну», - сказал он. «Как всегда удачлива, Тихая ведьма». Моника была почти уверена, что ее победы не имеют ничего общего с удачей. На самом деле она не могла отделаться от ощущения, что Луис специально не дает ей выиграть. Она вздрогнула от неприятного предчувствия. Брэдфорд снова раздал карты, а затем выложил перед собой стопку серебряных монет. "Хорошо! На этот раз я ставлю двадцать серебряных!" Глаза Моники расширились. До сих пор они играли на пять монет или меньше за раунд. Брэдфорд торопил события. «Ну, я не... может, тебе стоит передумать...» Пока Моника отмахивалась, Брэдфорд ухмылялся. Выражая уверенность в себе, он прошептал ей на ухо. "Я только что кое-что понял. Барьер играет со своими волосами, когда у него плохо с рукой". «...А?» Она нерешительно взглянула на Луиса. Он смотрел на свою руку, на его лице была уверенная, расслабленная улыбка. Но его пальцы теребили пучок волос у щеки. (ПП: It`s a trap) "Пришло время действовать, - прошептал Брэдфорд. «Мы заставим его выложить все до последней монеты». У Моники было очень плохое предчувствие относительно того, к чему все это приведет. Однако Брэдфорд не собирался сдерживаться. Несмотря на трепет Молчаливой ведьмы, игра продолжалась. Рука Моники складывалась удачно. Еще одна карта, и у нее будет полноценный большой дракон - на этот раз красный. А поскольку стихией в этом раунде был огонь, красный дракон стоил вдвое больше очков. И все же она не могла избавиться от чувства тревоги. Казалось, что в любой момент все может перевернуться. С тревогой она вытянула карту из колоды, и ее плечи дрогнули. [[image:/storage/reader-images/d6debd1de03209c877d62913445f9d1696599c2a.png]] ...О, о нет, это зеленое крыло... Если предсказание Моники было верным, Луис собирался выбрать либо птеродракона, либо его более крупную форму - зеленого дракона. Если она выбросит зеленое крыло, он сможет "чекнуть" его, и она проиграет. Мы всегда держим в руке семь карт. Чтобы закончить красного дракона, мне нужно всего шесть... У меня есть один свободный слот, поэтому я должна оставить зеленое крыло и выбросить лишний клык". "Мой друг Мудрец, - усмехнулся Луис, пряча рот за картами. «Возможно, ты захочешь избавиться от этой привычки выпрыгивать из кожи, когда тебя что-то тревожит». «Оу... Эм, ладно...» Она передернула плечами. Брэдфорд снова прошептал ей. «Не падай духом», - сказал он. "Посмотри на него. Посмотри внимательно. Он играет со своими волосами. У него плохая рука. Сейчас у нас есть шанс перейти в наступление!" «О», - сказала Моника, неопределенно кивнув, когда Луис сбросил карту. Это был золотой глаз - последняя карта, необходимая Монике для победы. Но прежде чем она успела проверить ее, Брэдфорд повысил голос. "Проверьте! Га-га-га! У нас красный дракон! И его стихия - огонь, поэтому он стоит в два раза больше очков! Прости, Барьер!" Когда Брэдфорд издал победный клич, Луис показал свою руку. «Прошу прощения», - сказал он. «По правде говоря... у меня уже есть проклятый дракон». Брэдфорд был ошеломлен. Казалось, Луис уже собрал птеродракона в своей руке. Но это было еще не все: на другой его карте было написано слово «проклятие ». Моника до сих пор ни разу не использовала эту карточку и смотрела на нее в замешательстве. Луис улыбнулся и объяснил ей. Если у вас в руке полный дракон и карта проклятия, это называется «проклятый дракон». Проклятый дракон - дракон, находящийся под действием проклятия, - был крайне редким типом с небольшим количеством исторических случаев. «...Тогда почему ты не сказал, что выиграл?» "Тебе не нужно говорить, что ты победил, даже если твой проклятый дракон завершен. Но если кто-то другой скажет, что победил, то..." Улыбка Луиса стала еще глубже. «...они теряют все очки, которые могли бы получить». «Хва?!» Это означало, что огромная победа может мгновенно превратиться в сокрушительное поражение. В том раунде карта проклятия не появилась ни разу, и Моника не знала об этом специальном правиле. Но Луис не собирался принимать подобные оправдания. « Недовольна?» - сказал он. "Это ты была дурой. Ты села за игру, не ознакомившись с официальными правилами, а просто приняла чужое объяснение за чистую монету". Пока он говорил, он нарочно играл с волосами, свисающими на щеку. В этот момент Моника наконец догадалась. «Постойте, мистер Луис, тогда то, что вы играете со своими волосами, когда находитесь в невыгодном положении, было...» «Как я уже сказал, это игра, в которой идиоты, легко поддающиеся на уговоры других, выставляют себя на посмешище». Значит, он играл со своими волосами только для того, чтобы убедить противника сделать свой ход. Брэдфорд упал на колени, а Луис с радостью перетащил груду серебряных монет на свою сторону. Чувствуя вину за крупный проигрыш, Моника перебирала карты на столе. По правде говоря, с того момента, как Луис показал свою руку, ей стало кое-что интересно. «Мистер Луис... Мне кажется... это не то количество карт...» «Может быть, это просто твое воображение?» Луис тонко улыбнулся. «Нет», - ответила она ровным голосом. Колебания исчезли из ее юных черт, а круглые глаза, не мигая, смотрели на карты. "Из того, что я знаю об игре, в колоде должно быть восемь карт клыков. Но их слишком много. Я помню все сбросы, поэтому знаю, что права". Только в такие моменты Моника говорила так бегло. Луис слегка наклонил голову в одну сторону с особенно очаровательным выражением лица. «Игра начинается еще до того, как ты садишься за стол, мой друг Мудрец», - сказал он. «Значит, ты жульничал еще до того, как мы сели за стол, да?» вклинился Брэдфорд. «Почему бы тебе не снять халат и не вывернуть его наизнанку?» "В такой холод? Не говори ерунды". Луис встал со стула и начал шаркать по направлению к выходу. Брэдфорд, уверенный, что тот его обманул, злобно улыбнулся и направил посох на убегающего мага. "Все эти карточные игры настроили меня на магическую битву. Присоединяйся ко мне, Барьер". "Боже, Боже. У вас много энергии для мужчины средних лет. Возможно, вам стоит подать заявку на вступление в Магический корпус". Брэдфорд начал скандировать атакующее заклинание, на что Луис ответил быстрым заклинанием защитного барьера. Нефритовая палата была защищена мощным барьером, который было не так-то просто сломать. Значит, защита Луиса предназначалась только для него самого. Моника, разумеется, в него не входила. С полувскриком, полувоплем Моника нырнула под круглый стол и, не заклиная, запустила свой собственный защитный барьер. Примерно через пятнадцать минут маг-артиллерист и маг-барьерщик, устроившие по всему Нефритовому залу беспорядочную возню, были усмирены Терновой ведьмой, прибежавшей вместе с ведьмой-звездочетом. Затем Ведьма Звездочёт увела Монику, свернувшуюся клубком под столом и бормочущую какие-то цифры, уставившись вдаль, в безопасное место. ---------- ГЛАВА 1 Зимний рынок и Альтерианские куранты ГЛАВА 1 Зимний рынок и Альтерианские куранты Каждый год, когда наступал месяц Шелгрия, в городке Крэм, расположенном примерно в часе ходьбы от Академии Серендии, устраивался зимний рынок перед Солнцестоянием. Моника уже однажды бывала в этом городе, выполняя задание по защите второго принца. В этот раз он показался ей еще более оживленным, с большим количеством лотков и киосков. Зимние каникулы в королевстве Ридилл длились десять дней, начинаясь в день солнцестояния и заканчиваясь в последний день года. Большинство магазинов во время праздника были закрыты, поэтому людям приходилось делать покупки до солнцестояния. У студентов Серендии был выходной, поэтому Моника пришла на зимний рынок вместе с Изабель Нортон, ее тайным сообщником в миссии по защите принца, и служанкой Изабель, Агатой. Здесь всегда так много народу... Уф, теперь я напряжена... Несмотря на волнение, Моника чувствовала себя неплохо. В прошлый раз она так испугалась толпы, что свернулась клубком посреди улицы. Моника, сжимавшаяся на ходу, была одета в одежду, которую Луис купил ей для прогулок, плюс пальто. Рядом с ней Изабель была одета в темно-желтое платье с меховой накидкой. Агата тоже была одета для выхода в свет, сменив одежду служанки на шоколадно-коричневый наряд. В тот день они отправились в Крэм, чтобы Изабель могла сделать покупки. Когда Моника уставилась в землю, Изабель повернулась к ней и сказала веселым тоном: «Давай отправимся прямо на рынок, моя дорогая старшая сестра!» В ее лице читалось явное волнение. "Миледи, - мягко упрекнула ее Агата, - здесь могут быть и другие ученики академии. Пожалуйста, будьте осторожны". «Ах, да... Тогда позвольте мне вести себя как подобает злодейке». Изабель сделала несколько шагов в сторону от Моники, затем вздернула подбородок. «Пойдем со мной, носильщица сумок!» - объявила она. «И если ты не поспеешь, то наверняка пожалеешь об этом!» Как оказалось, злодейка, которая сейчас обращалась с Моникой как с носильщиком сумок, всегда договаривалась о том, чтобы ее покупки грузили в их карету, так что никаких сумок не было. Зимний рынок состоял из открытых киосков и ларьков, расходящихся от городской площади, и многие из них торговали едой к празднику, сладостями, которые можно хранить долгое время, и венками в честь солнцестояния. В некоторых лавках венки изготавливались на заказ, в соответствии со вкусами клиентов. Венки солнцестояния были призваны отгонять зло, и считалось, что украшение ими дома защитит вас от бед и принесет удачу в новом году. Моника делала такой венок вместе с отцом, когда была еще ребенком. Она помнила, как рассчитывала соотношение лозы и ленты и расположение сосновых шишек. При виде всех этих венков нахлынули воспоминания. Ее приемная мать покупала готовые, а с тех пор как Моника присоединилась к Семи мудрецам и стала жить в своем домике в горах, она вообще перестала ими заниматься. Пока Моника разглядывала венки, украшенные радугой разноцветных лент, Изабель остановилась перед магазином твердых сладостей. "Сначала мне нужны сувениры на память, когда я вернусь домой," - сказала она. "Мне нужно несколько разных видов, которые выдержат путешествие. Потом я хочу зайти в тот маленький магазинчик, известный своим душистым мылом, и... О, да. Я должна купить пару новых книг для детей из приюта". Казалось бы, книги можно с таким же успехом купить и в графстве Кербек, но, видимо, на востоке требовалось время для доставки новых томов. С другой стороны, Крэм находился сравнительно недалеко от столицы, поэтому здесь можно было без проблем найти самые свежие популярные книги. Пока Изабель пересчитывала по пальцам то, что она хотела купить, всегда рассудительная Агата дала ей совет. "Мыльный магазин находится прямо по этой дороге, на углу, миледи. А вот книжный магазин находится на другой улице". "Тогда давайте сначала купим сладости. Мне бы хотелось таких, которые не так легко найти дома..." Главной целью Изабель в этом походе по магазинам была покупка сувениров, которые она могла бы взять с собой в Кербек. Месяц Шелгрия был в самом разгаре, и зимние каникулы в Академии Серендии начинались на следующей неделе. В период между зимним солнцестоянием и Новым годом жители Ридилла проводили время со своими семьями; студенты разъезжались по домам, и общежития полностью закрывались. Купив десять коробок твердых конфет для своей семьи и их слуг и поручив клерку отнести их в карету, Изабель вздохнула с тоскливым видом. «Ах, если бы только ты могла провести зимние каникулы со мной...» Изабель пригласила Монику поехать с ней домой, и поначалу Моника планировала так и поступить. Изабель и ее семья были ей невероятно полезны, и она хотела отблагодарить их как следует. Но за два дня до этого Мэри Харви, ведьма-Звездочет и еще одна из Семи мудрецов, увидела на звездах знамение, и ситуация резко изменилась. «Этой зимой наше королевство постигнет драконья беда». Мэри Харви была пророком номер один в Ридилле, и теперь люди были начеку, опасаясь драконов по всей стране. А поскольку пророчествовала ведьма Звездочет, Монику, как еще одного мудреца, скорее всего, позовут на помощь. Именно поэтому она не смогла присоединиться к Изабель на празднике. Если подумать, то сегодня в городе гораздо больше стражников... Не так давно в Крэйме появился дракон, и горожане, вероятно, были более чем обеспокоены этим предзнаменованием. Драконы были слабы к холоду, поэтому обычно наиболее активны с весны до лета. Большинство из них впадает в зимнюю спячку, поэтому драконьи рейды - редкое явление в это время года. Но это пророчество исходило от самой Ведьмы-Звездочета, поэтому, несмотря на время года, они должны были быть осторожны. Ее предсказания не раз спасали королевство в прошлом. "Если бы только мы могли вместе съесть пирог с фаршем и имбирный торт на солнцестояние! Тогда я могла бы устроить тебе большую экскурсию по Кербеку...!" В уголках глаз Изабель блеснули слезы. Должно быть, она искренне сожалела о таком повороте событий. «Сейчас, сейчас, миледи, вы беспокоите Молчаливую ведьму». Слова Агаты, казалось, выбили Изабель из колеи ее фантазий. Она достала носовой платок и вытерла слезы. "О, дорогая моя. Злодейка не должна позволять себе так легко плакать... Все ее слезы должны быть ненастоящими". «Это, гм, звучит как довольно строгое правило...», - с содроганием заметила Моника. Изабель взяла себя в руки и сделала резкое выражение лица - образ утонченной благородной девушки. «Я прошу прощения за свое неловкое поведение», - сказала она. «Я бы очень хотела насладиться праздником вместе с вами, но... угроза драконьего рейда имеет сейчас первостепенное значение». Восточные регионы королевства Ридилл, начиная с графства Кербек, были известны тем, что там особенно часто происходили драконьи набеги. История Кербека была наполнена битвами с драконами, и Изабель, дочь графа Кербека, знала об ужасе этих набегов гораздо лучше, чем даже Моника. Увидев тоскливое выражение лица подруги, Моника неловко заговорила. «Думаю, они хотят, чтобы Семь мудрецов помогли драконьим рыцарям, так что... возможно, меня отправят недалеко от вашего дома, леди Изабель». "О! Боже, Боже, да! Если это случится, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, навестите нас. Мы соберем все наши силы, чтобы поддержать вас в истреблении драконов!" "О, нет. Со мной все будет в порядке, так что... Пожалуйста, вместо этого защитите свои земли...", - пробормотала Моника. Затем Агата, все еще настороженно оглядываясь по сторонам, прошептала на ухо Изабель «миледи». Та быстро опустила дружелюбный взгляд и с выражением отвращения задрала подбородок вверх и в сторону. Ясным, звонким голосом она сказала: "Фу, я едва могу это вынести! Подумать только, такая ничтожная девчонка, как ты, будет находиться в том же доме, пока я пытаюсь насладиться праздником со своей семьей в тишине и покое! Невозможно поверить, что ты как-то связана с нами! Лучше бы ты сидела в конюшне!" «У-умм...?» Моника была ошеломлена внезапной переменой в поведении подруги. Не двигая головой, Агата поймала взгляд Моники. "Две девушки справа за мной - студентки академии. Кажется, они заметили леди Изабель..." Горничная постоянно следила за окружающими, чтобы отношения Изабель и Моники не стали достоянием общественности. Она шепотом спросила Изабель: «Что нам делать?» Изабель опустила глаза в раздумье, а затем осторожно произнесла. "Я бы очень хотела провести приятное, неторопливое время со своей старшей сестрой... Но, чтобы обезопасить себя, мы должны пока разделиться. Ты не против?" «Да!» Моника кивнула. Изабель покрутила оранжевый локон на пальце, а затем произнесла свои следующие слова достаточно четко, чтобы их можно было донести. "Я так устала от прогулок! Наверняка в каком-нибудь магазине подают чай. А ты сразу же купи все, что я написала в этой записке". Она достала из кармана записку и протянула ее Монике. Она была пустой. "Я буду перед часовой башней через час. Если ты опоздаешь хоть на секунду, я позабочусь о том, чтобы ты пожалела об этом!" После этого они с Агатой отошли в сторону. Сделав вид, что только что заметила двух девушек, она поприветствовала их «О! Доброго вам дня». Моника воспользовалась этой возможностью, чтобы пройтись в противоположном направлении. На некотором расстоянии от нее мужчина наблюдал за двумя девушками: Изабель Нортон, дочь графа Кербека, и Монику Нортон, ее сопровождающую. Ему было около тридцати лет, у него были каштановые волосы и простое лицо, которое мало кто запомнит. Он был среднего роста и телосложения и носил непримечательное пальто. Он был наемным детективом, но не из тех, о ком пишут в романах, кто поражает других героев своими невероятными способностями к дедукции и драматически раскрывает различные преступления. Хотя он и был детективом, он никогда ничего особенного не выводил. В основном его работа заключалась в проведении расследований и поиске пропавших домашних животных. В тот день он выполнял поручение по розыску одной девушки - Моники Нортон. Похоже, дочь графа Кербека действительно издевается над Моникой Нортон, подумал он. Чистая ненависть и отвращение в ее голосе, когда она критикует девочку, не могут быть притворством. Это было именно притворство, но детектив этого не знал. Вместо этого он обратился к цели своей миссии. Мой клиент велел мне следить за Моникой, но... Нет ли в ней чего-то необычного? Не могу отделаться от мысли, что дочь крупного графа - более ценная мишень... Получив от Изабель распоряжение сделать покупки, Моника ходила туда-сюда с запиской в руках, явно не зная, что делать. Если мужчина был честен, то, похоже, следить за ней не было особого смысла. Что ж, заказ клиента. Потерплю немного, сказал он себе. Затем он продолжил следить за Моникой. Расставшись с Изабель, Моника некоторое время бессмысленно бродила по городу. Мы должны встретиться перед часовой башней через час, подумала она. Что же мне делать в это время...? Раз уж Изабель технически приказала ей пройтись по магазинам, может, ей стоит найти что-нибудь купить? Неро остался в общежитии, она могла бы купить для него угощение. Это была хорошая идея. Еще недавно Монике было бы трудно просто ходить по переполненному зимнему рынку. Но теперь она могла заглянуть в магазины и купить то, что хотела. Правда, ей по-прежнему было нелегко, когда громкие продавцы пытались с ней заговорить. Оглядываясь по сторонам в поисках магазина с более сдержанным персоналом, Моника услышала два знакомых голоса. "Как долго вы собираетесь продолжать есть?! Разве мы приехали сюда не за сувенирами?!" "Да ладно, мы уже целую вечность гуляем. Я знаю, что вы тоже проголодались. Вот, ВП, можете съесть немного". "Я не хочу ничего! Мы пришли за покупками, так что давайте приступим к делу!" «Но ведь так весело просто бродить и смотреть на вещи!» Глаза Моники автоматически проследили за голосами до их источника. Стройный мальчик с завязанными назад серебристыми волосами и высокий парень с грязно-русыми волосами шушукались перед киоском, где продавали еду и напитки. Это были Сирил Эшли и Гленн Дадли. Ни один из них не был одет в форму: первый - в строгий наряд, а Гленн - в нечто более простое, в чем было удобно передвигаться. Гленн заметил, что Моника наблюдает за ними, и помахал рукой. «Привет, Моника!» - позвал он. «Я не знал, что ты придешь!» Когда Моника видела кого-то знакомого в толпе, она всегда опасалась, что может побеспокоить его, если подойдет, поэтому была благодарна Гленну за его жест. Она подбежала к нему. «Лорд Сирил, Гленн, здравствуйте... Вы пришли за покупками?» «Да!» - воскликнул Гленн. «Я ищу сувенир, чтобы привезти домой, и...» Сирил сложил руки и кивнул. "Если ученик из нашей школы будет создавать проблемы вдали от академии, это повредит репутации принца. Как помощник Его Высочества, я обязан присматривать за младшеклассниками, и..." «А я случайно наткнулся на него, и теперь мы вместе ходим по магазинам!» - перебил Гленн, явно не обидевшись на слова Сирила. Затем он потянулся к бумажному пакету, который держал в руке, и достал оттуда что-то. Это была жареная лепешка, размером с большой и указательный пальцы, поджаренная до идеальной золотистой корочки. "Вот, - сказал Гленн, протягивая ее Монике. "О, спасибо, - пролепетала она, принимая горячую лепешку и откусывая маленький кусочек. Яично-пшеничное тесто имело нежный вкус, а внутри был абрикосовый джем. Хотя начинка была немного терпкой, она хорошо сочеталась с простой сладостью теста. Моника вдыхала и выдыхала, пытаясь охладить горячий джем во рту, пока ела лепёшку. Сирил терпеливо дождался, пока она закончит, а затем спросил: «Вы здесь одна, бухгалтер Нортон?» "Нет, я с леди Изабель. В данный момент я не с ней, но... мы должны встретиться через час". Лицо Сирила потемнело. «Не могу сказать, что мне нравится идея, когда студентка отправляется в одиночку». «В таком случае, ты должна оставаться с нами, пока не встретишься с ней снова!» - сказал Гленн. "Без проблем, верно? Пойдем по магазинам, Моника! Нам пригодится совет девушки!" Лицо Моники напряглось. Совет девушки? подумала она. Она прекрасно понимала, что ее вкусы сильно отличаются от вкусов большинства других девушек. "Эм-м-м, совет...? О чем...?" - с трепетом спросила она. Сирил и Гленн ответили одновременно. «Что будет хорошим сувениром для леди?» «Какой подарок порадует девушку?» К этому времени даже Моника знала, что большинству девушек не нужны гримуары или книги по математике. Она наклонила голову и задумчиво хмыкнула. «Вы хотите купить сувенир для девушки?» «Да», - ответил Гленн. «У меня есть две младшие сестры, и они постоянно просят меня привезти им что-нибудь, когда я приезжаю домой, - что-нибудь стильное и милое, говорят они!» Стильно и мило... Это больше подходило Лане. Моника потерла пальцами висок, гадая, что бы купила ее подруга в такой ситуации. Лана любит косметику и аксессуары... А недавно она сказала, что хочет духи... Моника не знала, сколько лет сестрам Глена, но ей показалось, что они еще маловаты для духов. И тут она кое-что вспомнила. Разве Изабель только что не говорила о популярном магазине, где продается душистое мыло? «Уммм!» - начала она. "Тогда, может быть, мыло...? Оно, как я слышала, хорошо пахнет. Леди Изабель тоже хотела немного..." Монике было немного жаль, что она не может порекомендовать его с большей уверенностью. Ведь она сама никогда им не пользовалась. Но это было лучшее, что она могла предложить. Гленн положил в рот еще одну жареную лепешку и прожевал ее. Он склонил голову набок и на мгновение задумался, а потом сказал: "Почему мыло должно хорошо пахнуть? Оно ведь просто должно делать тебя менее грязным, верно?" «Это лучше, чем плохо пахнуть», - сказал Сирил. "Мыло, сделанное старым способом, имеет специфический запах, и я слышал, что многие люди его не переносят... И не разговаривайте во время еды. Это плохие манеры". Гленн кивнул и продолжил уминать лепешку. Сирил вздохнул в отчаянии, затем посмотрел на Монику. «Вы не знаете, где находится магазин, где продают это мыло, бухгалтер Нортон?» «О, эм, да!» По словам Агаты, он находился прямо на улице, на углу. «Не сочтите за труд показать нам дорогу?» «Ничуть!» - с энтузиазмом ответила она. Она мало что могла сделать в этой ситуации, но от того, что друг и человек, которого она уважала, положился на нее, в груди у нее защемило от радости. Когда они добрались до мыльного магазина, то обнаружили, что он битком набит покупательницами. Судя по всему, он был весьма популярен. Несколько покупательниц оказались благородными девушками из Академии Серендии, пришедшими со своими слугами. По тому, как они то и дело поглядывали на Сирила и Гленна, можно было догадаться, что это они. «Ух ты, ты прав!» - воскликнул Гленн, как только они оказались внутри. «Здесь так приятно пахнет - прямо цветы!» Полки магазина были завешаны тканью с изображением крошечных цветов, на которой в очаровательных бумажных упаковках стояло мыло с травяным и цветочным ароматом. В одном из сортов даже были подвешены лепестки роз. Гленн с недоумением уставился на рекламный текст. "Здесь сказано, что этим пользуется леди Барлок. Но кто она такая?" - спросил он. «Графиня Барлок, я полагаю», - ответил Сирил. «Я слышал, что она известна в высшем обществе благодаря своим обширным познаниям в области косметики». Гленн кивнул, затем взял один из батончиков с лепестками цветов внутри. "Тогда я пойду с теми, которые ей нравятся! Держу пари, моим сестрам это понравится". "Разве у тебя не две сестры? Разве ты не должен купить два?" Гленн отвернулся от Сирила и пробормотал: «Но только посмотрите, как дорого они стоят... Я подумал, что мог бы просто разрезать пополам и завернуть их заново...» "Это было бы нечестно. Купи по одному на каждую". «Не знаю... Если я буду их так баловать, они наверняка потребуют еще», - пожаловался Гленн, подбирая второй кусок. Оставив его в стороне, Сирил рассмотрел брусок лавандового мыла. ...Интересно, не собирается ли он подарить его Клаудии, подумала Моника. Сирил заметил ее взгляд и начал ерзать. Быстро заговорив, он сказал: «Это... ну... Лаванда у нас дома редкость, так что...» «О, эм, да», - заикаясь, ответила она. «Я тоже думаю, что это хороший аромат». Моника считала, что лучше самой выбрать аромат, который тебе нравится, а не полагаться на рекомендации какой-нибудь знаменитой графини. Сирил улыбнулся, но выглядел как-то удрученно. "...Ну ладно," - сказал он. «Я пойду с этим». Наблюдая за тем, как он направляется к прилавку, она бросила взгляд на лавандовое мыло. Не знаю, смогу ли я приехать в этом году, раз уж есть вероятность драконьего рейда... Но если я не смогу поехать сам, я все равно смогу что-нибудь послать... Да, это хорошая идея. Моника взяла два куска лавандового мыла и встала в очередь у прилавка. Когда они втроем вышли из мыльного магазина, откуда-то послышался отчетливый звенящий звук. Гленн повернулся и устремил свой взгляд на небольшую площадь за углом. «О, это Альтерианские куранты». В центре площади стоял столб высотой со среднего роста человека. С него свисало несколько небольших тонких металлических трубок, в промежутках между которыми находились украшения, похожие на снежные кристаллы. Когда дул северный ветер, трубки раскачивались и ударялись друг о друга, издавая при этом довольно звонкий звук. Происхождение альтерианских курантов было связано с легендой о ледяном духе по имени Альтерия, который жил очень и очень давно. Хотя Альтерия и была высоким духом, она была довольно слаба, и вскоре оказалась на грани того, чтобы исчезнуть навсегда. Чтобы попросить бога духов о помощи, она собрала все свои силы и создала куранты изо льда. Это были не просто куранты - они были сделаны из зимней красоты и издавали невероятно чистый, освежающий звук. Зазвенев курантами, Альтерия воззвала к богу духов. О бог, о бог, молю тебя обратить внимание на меня, твою покорную слугу. О боже, о боже, умоляю тебя, обратись ко мне и услышь мой смиренный голос. Боже, Боже, молю тебя, даруй мне хоть малейшее из своих благословений... Услышав ее звон, бог духов благословил Альтерию и избавил ее от печальной участи. Эта легенда дала начало традиции курантов Альтерии. Позвонив в куранты и помолившись, можно было получить божий слух и благословение - то есть исполнить любое желание. "У себя дома, - сказал Гленн, - когда наступает зима, мы устанавливаем такие колокольчики у школы, церкви или где-нибудь еще. Как ты думаешь, мы могли бы подойти и позвонить им?" «Гленн, у тебя есть... желание, которое ты хотел бы исполнить?» - спросила Моника. «Не совсем», - ответил он, смущенно почесывая затылок. «Я просто хочу... ну, знаете, пообещать, что сделаю все, что в моих силах». «Понятно», - сказал Сирил, похоже, впечатленный. "Значит, у тебя есть цель и ты хочешь принести божественную клятву. Я восхищен твоим отношением". «Хе-хе.» Гленн хихикнул и потянул за веревку, прикрепленную к курантам Альтерии. Металлические трубки и украшения из снежных кристаллов, висящие между ними, зазвенели. Пока они звенели, Гленн крикнул: «Я буду усердно заниматься магией!» Это была хорошая клятва, но сам факт того, что он ее прокричал, заставил людей поблизости остановиться и уставиться на него. Моника вздрогнула от такого внимания. Гленн повернулся к ней. "Ты тоже, Моника! Хочешь позвонить им?" "Что?! Я... я..." В обычной ситуации она бы отказалась от такого предложения. Но обещание Гленна усердно трудиться задело ее за живое. Она почувствовала, что хоть немного понимает, почему он хотел сделать это. Моя цель... Она шагнула вперед и взяла веревку. Затем закрыла глаза, как бы подтверждая свои внутренние ощущения, и наконец заговорила. «Когда я пришла сюда в первый раз, мне было так страшно, что я не могла сделать ни шагу, пока Гленн не нашел меня...» Она села на корточки, закрыла глаза и очистила свои мысли от всего, кроме цифр, - единственное, что она могла сделать, это уйти в себя. Она никогда даже не думала о том, чтобы действовать самостоятельно. Она всегда позволяла какой-то нежной руке тянуть ее за собой. "Но сегодня я могу ходить нормально. Даже несмотря на то, что людей больше, чем в прошлый раз. Так что..." Она позвонила в куранты Альтерии. Металлические трубки и украшения из снежного хрусталя задрожали, издавая красивый звенящий звук. «Я... я хочу и дальше совершенствоваться в... таких вещах!» Она не очень хорошо сформулировала свое обещание, но оно явно шло от сердца. Когда она отпустила веревку и повернулась, Сирил кивнул, все еще складывая руки перед собой. "Гленн Дадли. Моника Нортон". «Да!» «М-м-м, да?» Он посмотрел на двух своих младшекурсников, когда они выпрямились. «Я возлагаю на вас обоих большие надежды», - коротко сказал он. Моника и Гленн обменялись взглядами и улыбнулись. Единственная причина, по которой они решились нарушить свой характер, позвонить в куранты Альтерии и принести клятву, заключалась в том, что рядом с ними находился старшекурсник. «Услышав это от тебя, я стал еще решительнее, ВП!» - сказал Гленн. «Хе-хе... Да», - согласилась Моника. Снова подул северный ветер, заставляя куранты Альтерии раскачиваться и звенеть. Прислушиваясь к этому звуку, Моника беззвучно повторила клятву -обещаю и дальше стараться изо всех сил. В конце концов, у нее есть подруга и старшекурсник, готовые поддержать ее без смеха, какой бы маленькой и глупой ни была ее цель. В тот день, пока Моника и остальные делали покупки в Крейме, Феликс Арк Ридилл, второй принц королевства, сидел на диване в своей отдельной комнате в общежитии и полировал карманные часы. Они были сделаны специально для него, на металле был выгравирован герб королевской семьи. Впрочем, ни это, ни то, что часы могли определять время, не имело для него никакого значения. Он закрыл футляр, затем слегка подкрутил дно. Когда он снова открыл крышку, под циферблатом часов обнаружилось потайное отделение. В него был вставлен большой аквамарин: камень договора, означающий его соглашение с духом Вильдианом. Аквамарины не были особой редкостью, но считалось, что они стоят тем больше, чем глубже их цвет. Тот, что был сейчас в руке Феликса, был очень глубокого синего цвета - камень высочайшей пробы. Когда-то этот камень носили на шее одной знатной дамы. Он слышал, что у нее были прекрасные голубые глаза, точно такого же цвета, как этот камень. Феликс мало что знал о ней, но однажды он видел глаза, которые были такими же красивыми и голубыми, как у нее. ...Хотя теперь он уже никогда их не увидит. Феликс закрыл крышку карманных часов и открыл ящик стола. Как и часы, он состоял из двух слоев и имел скрытое пространство под ложным дном. Он достал несколько листов бумаги, которые спрятал в потайном отделении. Это была наполовину написанная диссертация о некой магической формуле, написанная не кем иным, как самим принцем. Похоже, пришло время избавиться от этого. Если бы он всерьез намеревался взойти на трон, подобные сочинения были бы излишни. От второго принца требовались политическое влияние и лингвистические способности, а не знание магии. «Ты... просто перестанешь искать?» В его голове промелькнули смущенные слова молодой девушки. Феликс тонко улыбнулся. На его лице была написана отставка. ...Верно. Если он хочет, чтобы его желание исполнилось, ему придется с этим расстаться. Во всяком случае, так он говорил себе, поднося бумаги к печи, чтобы сжечь их. Позади него Вильдиан, принявший человеческий облик, чтобы сортировать почту принца, заговорил сдержанным тоном. «Господин, вам письмо от герцога Клокфорда». « Дай-ка взглянуть». Феликс положил пачку бумаги на край стола, затем развернул письмо герцога. Содержание было примерно таким, как он и ожидал. «Дипломатическая работа», - сказал он духу. «Группа посланников из Фарфолии посещает герцогство Ренберг, и он хочет, чтобы я их развлекал». «Насколько я помню, герцог Ренбергский...» «Отец мисс Элианы Хайатт, да». Приказ герцога Клокфорда был двояким. Во-первых, как только начнутся зимние каникулы, он должен был отправиться в герцогство Ренберг и провести дипломатические переговоры с королевством Фарфолия, добившись благоприятных для Ридилла результатов. Во-вторых, он должен был остаться в поместье герцога и углубить свои отношения с Элианой, одной из претенденток на его брак. Фарфолия, сельскохозяйственная страна, располагалась к юго-востоку от Ридилла. Можно было не сомневаться, что переговоры будут касаться торговли; королевство было жизненно важным союзником. А учитывая нестабильные отношения Ридилла с Империей, если Фарфолия перейдет на их сторону, это поставит Ридилла в крайне невыгодное положение. Ему придется быть прекрасным хозяином для посланников, укрепляя отношения между их странами и заключая выгодные для Ридилла торговые сделки. А с мисс Элианой придется встречаться на стороне, я полагаю. Поскольку Феликс остановился в поместье ее семьи, Элиана наверняка будет в отличном расположении духа. Из всех претенденток на брак принца она была любимицей герцога Клокфорда, и, получив его одобрение на балу после школьного праздника, она вела себя так, словно они с Феликсом уже помолвлены. ...Впрочем, не факт, что она нравится герцогу лично. Скорее всего, он просто поддерживает ее, потому что ее отцом так легко управлять. Как бы то ни было, зимние каникулы для Феликса складывались весьма заманчиво. Воздух в академии практически витал в воздухе, когда все студенты готовились к отъезду домой. В этом году Сирил казался особенно взволнованным; он с радостью отсчитывал дни до начала каникул. Должно быть, это здорово, подумал Феликс с оттенком зависти. Вздохнув, он дочитал письмо до конца, но когда дошел до последнего предложения, его глаза удивленно распахнулись. «... Хозяин?» - обеспокоенно спросил Вильдиан. "Вил! Вильдиан, отличные новости!" В его голубые глаза вернулся свет, а руки задрожали от радости, когда он держал письмо. Он опустил взгляд на свою диссертацию, лежащую на краю стола. Это было то, от чего он решил отказаться - от чего нужно было отказаться - что нужно было сжечь. Это было не нужно для достижения его цели. Но, возможно, у меня больше никогда не будет такого шанса... Он сел за письменный стол, достал перо и баночку с чернилами и принялся за работу над незаконченной диссертацией. « Хозяин?» - спросил Вильдиан. « Прости», - жестко ответил Феликс, и его перо заплясало по странице. "Я хотел бы немного сосредоточиться. Пожалуйста, не заговаривай со мной". Уголки его губ приподнялись от неудержимой радости, а щеки раскраснелись. Он собирался насладиться каждым мгновением. Во время каникул я... я встречусь с Молчаливой ведьмой! Самой леди Эверетт! После похода по магазинам Крейма Моника вернулась в академию вместе с Изабель. Она прошла через женское общежитие, прижимая к груди лавандовое мыло, и направилась в свою чердачную комнату. Она собиралась отдать два куска мыла своей приемной матери и их горничной в знак благодарности за заботу о ней. Она не навещала их с тех пор, как стала Мудрецом, но надеялась заглянуть к ним, если найдет время в этом году. Мисс Хильда живет в столице, так что если у меня будет время до нового года, я, возможно, смогу нанести ей визит... Как Мудрец, Моника должна была присутствовать на недельном праздновании Нового года в замке. В прошлом году она была так поглощена разработкой новой магической формулы, что совсем забыла о ней. В итоге Луис воспользовался магией полета и незадолго до Нового года примчался к ее домику в горах. Затем он завернул ее в большой коврик и силой отнес в замок. От одного воспоминания об этом по спине пробежали мурашки. Это было очень страшно... Размышляя об этом, она поднялась по лестнице в свою чердачную комнату и толкнула дверь. "Уф. Неро, я вернулась". «Добро пожаловать домой». Но тот, кто приветствовал ее, когда она пролезла в дверной проем, был не Неро и не Рин. Вместо него на оконной раме сидел монокль с аккуратно скрещенными ногами и длинными, каштанового цвета волосами, заплетенными в косу. Это был Луис Миллер, маг Барьера и еще один из Семи мудрецов. Луис отвечал за защитный барьер, окружающий академию Серендии, а значит, мог войти в школу даже без разрешения, хотя бы на время. Однако существовал значительный риск, что кто-нибудь его заметит. Луис обычно был очень осторожным человеком, поэтому тот факт, что он рискнул прийти сюда лично, был очень плохим знаком. Моника покраснела и вздрогнула. «Сегодня... сегодня ведь не было новогодней церемонии?» Обычно мужчина, сидящий на подоконнике, сказал бы что-то вроде: «Ты спишь с открытыми глазами, мой товарищ Мудрец?», но в этот раз он говорил серьезным тоном и перешел прямо к делу. «Дела приняли очень плохой оборот», - сказал он. Луис был из тех людей, которые, даже когда все идет наперекосяк, обычно улыбаются, словно все под контролем, или отчаянно смеются над этим. Его торжественное выражение лица означало, что дела не просто плохи, они ужасны. Приподняв монокль одним пальцем, он объяснил. "Леди Моника Эверетт. Вы были вызваны в качестве Молчаливой Ведьмы для защиты второго принца нашего королевства, Феликса Арка Ридилла". «...Разве это не то, чем я сейчас занимаюсь?» В этот момент она как раз выполняла задание по охране принца, скрывая при этом свою личность. Моника была готова к худшему, поэтому это откровение вызвало у нее странное чувство разочарования. Но Луис, сохраняя серьезное выражение лица, покачал головой. "Я говорю не о твоей секретной миссии. Это официальное задание". «...А?» "В ближайшие дни группа посланников Королевства Фарфолия посетит герцогство Ренберг. Там должны состояться дипломатические переговоры, и было решено, что второй принц примет в них участие". Феликс часто присутствовал на дипломатических переговорах с соседними государствами. Он участвовал в таких мероприятиях с ранних лет и заключил несколько очень важных сделок. «Поскольку герцогство находится на юго-востоке... есть опасность, что оно подвергнется нападению драконов». Быстро поняв ситуацию, Моника почувствовала, как напряглось ее лицо. «Вы хотите сказать, что я должна защищать его... на переговорах?» - спросила она. "Именно так. И поскольку это официальная миссия, ты должна предстать перед принцем и вести себя так, как вела бы себя Тихая ведьма". Моника потеряла дар речи. Луис вздохнул. «И что еще хуже...» «Еще хуже?!» "Действительно. Мой ученик-идиот присоединится к вам, чтобы защитить его". Учеником Луиса был один из тех, с кем она только что ходила за покупками в Крэм - Гленн Дадли. И он понятия не имел, что она была Мудрецом. "Но почему...? Как это...?" "Изначально предполагалось, что эта работа достанется нам с тобой. Но те чудаки в центральных областях намочили штаны из-за этого драконьего дела и требуют, чтобы Барьерный маг остался в королевской столице". Луис не знал себе равных в Ридилле, когда дело касалось защитных барьеров. Хотя Моника могла создавать их быстрее, чем он, он значительно превосходил ее во всех остальных аспектах, таких как сила, сфера действия и продолжительность. Некоторые даже называли его божеством-хранителем Ридилла. " Позволь мне повторить для тебя то, что сказали мне эти гнилые служители. О, если подумать, у вас очень талантливый ученик, не так ли, милорд? Вы можете просто отправить его на задание вместо себя. Это решит все проблемы. Ха-ха-ха. Их предложение осталось неоспоримым, и вот, как говорится, приехали". Очевидно, некоторые видные деятели королевства стали свидетелями усилий Глена во время фестивального спектакля. Увидев его в действии, они решили, что он очень талантлив и более чем способен защитить принца. Луис, конечно, возражал, но из-за драконьих рейдов у Ридилла просто не хватало людей. Луис предположил, что в таком случае они могли бы отправить Молчаливую ведьму одну, но ему не удалось убедить ответственных лиц. В его словах сквозил гнев, а лицо исказилось в злобном выражении. Но у Моники не было времени бояться его. Я должна открыто охранять принца в качестве Молчаливой ведьмы? Да еще и с Гленом рядом? И при этом скрывать свою личность? Это было безрассудно, как бы она об этом ни думала. Она могла бы натянуть капюшон на лицо, но голос выдал бы ее, как только она открыла бы рот. «Если я заговорю, они поймут, что это я...» "Вот почему я думаю пригласить с вами сопровождающего, чтобы он говорил от вашего имени. Кто-то, кто знает тебя, знает твою личность и не выдаст секретов. Можешь ли ты найти такого человека?" К сожалению, у Молчаливой ведьмы таких знакомых не было. Что касается людей, знающих ее личность, то она могла вспомнить только о Барни Джонсе. Но, будучи сыном графа, он был очень занят. Она не могла попросить его об этом. Остается... Неро, я полагаю? Он единственный. Он может превратиться в человека и служить мне помощником... Но сможет ли Неро справиться с подобной задачей? Ведь ему придется не просто присматривать за ней, но и говорить от ее имени. От этой мысли ей стало не по себе. Схватившись за ноющий живот, Луис потер пульсирующие виски. Похоже, это напрягало их обоих. "Во всяком случае, сейчас уже ничего нельзя изменить, - сказал он. «Пожалуйста, выбери кого-нибудь побыстрее». «Ну да...» «Я очень четко объясню своему ученику-идиоту, чтобы он не разговаривал с Молчаливой ведьмой больше, чем нужно, и беспокоил ее как можно реже». «Спасибо...» Гленн был очень дружелюбен, с кем бы он ни был, и это не могло не вызвать проблем. Она легко могла представить, как он заглядывает ей в лицо и говорит что-то вроде: "Эй, мисс Тихая Ведьма, почему в капюшоне? Почему такая тихая?" «Тебе также понадобятся официальная мантия и посох», - продолжил Луис. «Они ведь в твоей хижине, верно?» Каждому из Семи мудрецов полагалась особая мантия и посох. Но Моника не могла взять их с собой в Академию Серендии, так как должна была хранить свою личность в тайне. По этой причине она оставила их у себя. "У нас мало времени, поэтому я попрошу Рин принести их. Твоя мантия в гардеробе, верно?" «Да...» У Моники было не так много одежды, поэтому ее гардероб был довольно пуст. Найти халат, вероятно, не составит труда. Более серьезной проблемой был персонал. «И где же твой посох?» - спросил Луис. «Дай угадаю - зарыт под какими-то бумагами?» «Н-нет... Мой посох... Я нечасто им пользуюсь, так что...» Посох мага - это магический предмет, способный стабилизировать ману и временно усиливать ее. Хотя это был хороший инструмент, большинство тех, кто поднялся до положения мудреца, больше не нуждались в такой поддержке. Кроме того, в Ридиле длина посоха указывала на статус. В результате посохи, принадлежащие мудрецам, стоящим на вершине магического искусства, были излишне длинными. Посох Моники был не только длиннее ее роста, но еще и усыпан декоративными украшениями. Он занимал много места и только мешал в каюте. «Ну, посох... Он во дворе...» «Во дворе?» Луис поднял бровь. Моника начала перебирать пальцами и тихо сказала: «Я использую его как... э-э... шест для сушки...» Луис Миллер потерял дар речи, его красивое лицо исказилось так, как никогда прежде. По коридору общежития Академии Серендии спешила молодая горничная. Ее звали Дори, и она прислуживала дочери маркиза Шалберри, Бриджет Грейхем. Она была ужасно нетерпелива, и всякий раз, когда ей нужно было что-то сказать своей юной госпоже, ее одолевало желание бежать. Но, напомнив себе, что в данный момент она находится в Академии Серендии, она продолжала идти бодрой, элегантной походкой. Если я опозорюсь, это вызовет стыд перед леди Бриджет... Я должна быть осторожна! Она остановилась перед дверью в комнату Бриджет и быстро сделала глубокий вдох. Ей хотелось сохранить самообладание и произвести впечатление на молодую леди, которую она уважала. Она постучала и объявила о своем присутствии, стараясь не выдать своего низкопробного акцента. «Прошу извинить меня, миледи». «Вы можете войти». Она тихонько открыла дверь и вошла внутрь. Бриджет была единственной, кто сидел на диване и читал книгу по иностранным языкам. Поскольку сегодня был праздник, она надела платье с приглушенным рисунком вместо своей униформы. Ее роскошные золотистые локоны, гладкая бледная кожа, янтарные глаза в обрамлении длинных ресниц - Дори не знала никого другого, кто был бы так красив, как Бриджет. Для таких, как Дори, с вьющимися черными волосами и веснушками, Бриджет была кумиром. Она великолепна, сколько бы раз я ее ни видела... Дедушка говорил, что красавица надоедает за три дня, но я никогда не устаю смотреть на Бриджет. Пока Дори стояла, очарованная, Бриджет пометила страницу в своей книге и повернулась, чтобы посмотреть на свою служанку. Она ждала, что Дори скажет ей, зачем она пришла. Поспешно Дори достала из кармана записку. С невозмутимым видом приличной служанки она протянула ее Бриджет. "Отчет от детектива, которого вы наняли, миледи. Судя по всему, цель - Моника Нортон - отправилась на зимний рынок в Крейме..." В записке содержался отчет о действиях Моники Нортон на зимнем рынке. Она отправилась с дочерью графа Кербека, чтобы та отнесла ее вещи, но на середине пути благородная девушка разгневалась и приказала Монике отправиться за покупками самостоятельно. После этого она встретила двух студентов-мужчин из Академии Серендии и провела с ними некоторое время. Позже она снова встретилась с дочерью графа и вернулась в общежитие для девочек - ничего подозрительного, по мнению детектива. В последнее время девушка, у которой служила Дори, вела расследование в отношении Моники Нортон. Она казалась безобидной и простой, но Дори видела, как она использует полетную магию, а это означало, что она маг. Наверняка у леди Бриджет есть какая-то очень глубокая, тщательно продуманная причина, по которой она ее расследует. У Дори была гипотеза. Она считала, что Изабель Нортон, дочь графа Кербека, была влюблена в принца Феликса и, чтобы устранить соперницу, наняла Монику, мага, которой не повезло. Обездоленная магесса, должно быть, подделала свою личность и проникла в академию, чтобы помочь свести принца Феликса и Изабель, а поскольку Бриджет оказалась на их пути, они задумали устранить ее. Я уверена, что леди Бриджет раскроет личность злого мага! Боже, какая она галантная! Заблуждения Дори пошли еще дальше - она вообразила, что Бриджет раскроет злого мага, а потом Феликс сделает ей предложение. Меня чуть не обманул злой маг, сказал бы принц. Спасибо, Бриджет. Станешь ли ты моей женой? Да, принц, - ответила бы она. Я буду счастлива. Так Феликс стал королем, а Бриджит - его королевой, и они жили долго и счастливо. Пока Дори придумывала все более фантастические сценарии, Бриджет закончила читать записку и передала ее обратно. "Уничтожь это," - сказала она. «Сделай так, чтобы никто не смог использовать это в качестве улики». «Конечно, миледи». «И пусть детектив присмотрит за Моникой Нортон во время зимних каникул... Вполне вероятно, что она покажет себя с лучшей стороны, когда окажется за пределами академии». Затем Бриджет вернулась к чтению своей книги, как будто ничего не произошло. Дори, грезившаяся в своих фантазиях, тут же вернулась к роли послушной горничной. "Понятно, миледи. Я сообщу ему. Что касается других вопросов... Портной, ответственный за платье цвета акварели, которое вы заказали на днях, хотел бы украсить грудь цветочным декором, с вашего разрешения". Дори видела эскиз платья. Оно было прекрасным, хорошо подходило стильной, зрелой Бриджет. Но область груди казалась несколько простоватой. Если бы там был цветок, ее юная леди стала бы еще прекраснее. Но Бриджет слегка покачала головой. «Если он хочет что-то добавить, пусть выберет другое украшение». "Да, миледи. Я скажу ему". В этот момент Дори что-то осенило. Ей показалось, что у Бриджит очень мало аксессуаров и украшений для волос с цветочными мотивами. Интересно, может, она не любит цветы? Может, ей нравятся цветы в вазах, но не на одежде? продолжала размышлять Дори, выходя из комнаты Бриджит. Оставшись одна, Бриджит опустила взгляд на грудь в области платья. Сегодня утром другая служанка посоветовала ей то же самое: корсаж из цветов будет ей очень к лицу. Возможно, они были правы: цветочное украшение хорошо сочеталось бы с ее нарядом. И все же она не собиралась его добавлять. В мире есть только один человек, который может подарить мне желанный цветок, подумала она про себя, опустив длинные ресницы на щеки. Начинались зимние каникулы, полные замыслов и тайн. ---------- ГЛАВА 2 Великая ведьма спускается с сияющим ветром ГЛАВА 2 Великая ведьма спускается с сияющим ветром После церемонии закрытия первого семестра Академии Серендии Элиана Хайат, дочь герцога Ренберга, поспешила вернуться в свою комнату в общежитии и начала собираться. В тот же день ей предстояло отправиться домой в карете. По правде говоря, она хотела не торопиться с отъездом, но в ближайшие дни герцогство посетят посланники из королевства Фарфолия, и ей нужно было быть там, чтобы встретить гостей. В обычной ситуации она была бы недовольна таким поворотом событий, но в этот раз она была взволнована как никогда. Ведь сегодня Феликс возвращался вместе с ней. Мало того, он останется с ее семьей, пока будет вести дипломатические дела с представителем Фарфолии. "Я возьму с собой шляпу, которую купила на днях. Что касается моей броши, возьмите жемчужную, которую подарила мне матушка". Ее пожилая фрейлина, привыкшая к подобным требованиям, кивнула и достала шляпу и брошь, которые просила ее госпожа. Поправив макияж и прическу, Элиана встала перед зеркалом в полный рост и проверила себя. На ней было совершенно новое пальто и брошь, а также шляпка одного из последних фасонов. Девушка, смотревшая на нее из зеркала, была так очаровательна, что каждый захотел бы похвалить ее за красоту. Я собираюсь ехать в одной карете с лордом Феликсом, поэтому моя презентация должна быть безупречной. Это была возможность раз в жизни произвести на него благоприятное впечатление. По словам ее отца, именно двоюродный дядя Элианы - герцог Клокфорд - выбрал их поместье в качестве места для переговоров с Фарфолией. Другими словами, он подготовил для нее сцену. Как только мы прибудем в герцогство, подумала она, я должна куда-нибудь привезти Феликса. Неплохо было бы посетить знаменитые сады Ренберга, но я также хотела бы показать ему ночные сады. В садах ее семьи росли особые цветы, называемые спиритрестами, которые поглощали ману. Когда наступала ночь, они распускались, высвобождая всю накопленную ману. И тогда из их лепестков поднимались слабые крупицы света, создавая фантастическое зрелище. Как чудесно было бы наблюдать за этим бок о бок с Феликсом. Я должна в полной мере использовать время, проведенное вместе...! Через полгода Элиана заканчивала Академию Серендии. Она искренне хотела, чтобы за это время ее отношения с Феликсом развились настолько, чтобы они могли объявить о своей помолвке на выпускной вечеринке. Поэтому она не могла позволить себе упустить эту золотую возможность. И если бы ей действительно понадобилось, она могла бы заставить его сделать это с помощью небольшой «ошибки». Если бы по какой-то маленькой ошибке... да, невинной ошибке... Феликс случайно забрел в мою спальню... Естественно, я бы никогда не сделала ничего столь низкого, как попытка соблазнить его! Но если бы, увидев меня в ночном белье, он, скажем, что-то пробудил в себе, и мы остались бы вместе до утра... Я говорю лишь о том, что это может случиться. Конечно, я не буду искушать его. Я должна лишь настроить его на нужный лад... И в этом мне поможет моя фрейлина... Пока Элиана перебирала в уме различные схемы, ее фрейлина окликнула ее: «Уже почти время, миледи». «Тогда пойдемте», - ответила она с улыбкой, и они вдвоем вышли из дортуара. Перед зданием Академии Серендии стояло несколько карет, развозивших студентов по домам. Среди них выделялась одна - у нее были самые современные колеса, гасящие вибрации. Эта карета принадлежала дому Хайят. В ней они с Феликсом и встретятся. Любой, кто видел, как они садятся в одну карету, начинал говорить об этом, и поползли бы слухи. Значит, второй принц все-таки выбрал Элиану в качестве своей суженой, говорили они. Наверное, поэтому он проводит зимние каникулы в поместье ее семьи. Хи-хи-хи... Как же это приятно! подумала она. Подавив желание начать скакать, она зашагала вперед, как и положено благородной девушке, получившей хорошее воспитание. А там, перед каретой, ее ждал прекрасный принц, рожденный быть в центре внимания... Однако почему-то он был не один. «О! Это же та коротышка, что играла Амелию!» - сказал кто-то из посторонних. Его слова прозвучали грубо и ужасно громко. «Это мисс Элиана Хайатт, Дадли». Да, грубиян был не кто иной, как Гленн Дадли, который играл вместе с ней во время спектакля на академическом фестивале. Феликс, стоявший рядом с ним, мягко напомнил ему ее имя, и лицо Гленна озарилось пониманием. «Ах, да», - сказал он. «Элиана, Элиана... Так что же Элиана здесь делает?» Это должен был быть ее вопрос, а не его. Почему Гленн, простолюдин, разговаривал с Феликсом перед каретой Хауса Хайатта? Более того, он был одет в строгий темно-зеленый мундир. Ведь это форма Магического корпуса, не так ли? В голове у нее возникли самые разные вопросы. Феликс мило улыбнулся и снова заговорил. «Дадли, она дочь герцога Ренберга». "Правда? Я и не знал". Элиана действительно была дочерью герцога, но она также приходилась Феликсу троюродной сестрой. Несмотря на то что родственные связи были не очень тесными, она происходила из знатного рода, и в ее жилах текла королевская кровь. От того, что об этом факте так легко забыли, у нее начали сдавать нервы. «Мне не нравятся аристократические имена», - продолжил Гленн. «Разве не логичнее было бы назвать ее Элианой Ренберг-Хайатт или как-то иначе?» «Большинство дворянских титулов производны от земли, которой управляет их носитель». «О! Это так?» «Да.» "Понятно. Кстати, что значит «производный»?" Если бы Элиане пришлось выслушать еще что-нибудь подобное, она бы сошла с ума. Не успело ее лицо застыть, как она поспешно нацепила очаровательную улыбку. «Доброго дня вам, лорд Феликс... и вам, лорд Дадли». "Я не очень хорошо отношусь ко всем этим формальностям, так что можете звать меня просто Глен! Так как мы будем путешествовать вместе некоторое время, я бы предпочел, чтобы мы начали дружелюбно". «...Простите?» Путешествовать вместе? Что он имеет в виду? Феликс улыбнулся и пояснил. «Как ученик одного из Семи Мудрецов, Дадли был приставлен ко мне для охраны на время моего пребывания здесь». Что? Элиана потеряла дар речи. Гленн продолжил, его улыбка была ослепительной, как солнце. "Ага, вот и вся суть! За хорошее путешествие!" Студенты вокруг них, конечно, обращали внимание на свою группу. Но это было не то внимание, которого хотела Элиана. Их взгляды были не завистливыми, а любопытными. За безупречной улыбкой Элиана готова была закричать от досады. В карете, где пассажиры сидели друг напротив друга, место Элианы, естественно, было рядом с Феликсом. Это было очевидно. Так почему же Гленн сидел рядом с ним, а Элиана - с другой стороны? «Лорд Феликс, вы уверены, что вам удобно на этом месте?» - спросила Элиана небрежно, как будто просто проявляя заботу. Феликс ответил прекрасной улыбкой. "Конечно. В конце концов, Дадли - мой телохранитель". Она ничего не могла ответить на столь весомый аргумент. Черт возьми! подумала она. Я так хотела случайно упасть ему на грудь, когда карета тряхнется! И притвориться, что задремала, прислонившись к его плечу! Внутренне она скрежетала зубами. В этот момент Гленн, казалось, внезапно осознал происходящее и поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Наконец-то он понял, о чем я думаю? подумала она. Да, именно так. Теперь проявите такт. "Не стоит беспокоиться, Элиана! Я могу защитить тебя и преза. Я прикрою вас!" Я не это имела в виду! С трудом проглотив следующие слова - «все равно твоя защита никому не нужна», - она очаровательно улыбнулась ему. «Лорд Гленн, вы такой надежный... А почему вы сегодня в этой форме, позвольте спросить?» Гленн был одет в цвета Магического корпуса, но, насколько было известно Элиане, он не был его членом. Корпус был мощной боевой силой, состоящей из элитных магов. Как она слышала, большинство из них были высшими магами. «Мой хозяин использовал свои связи, чтобы устроить меня на обучение в Магический корпус», - сказал Глен. «И они одолжили мне форму». «Понятно.» Другими словами, он носил одолженную форму, потому что другой приличной одежды у него не было. Она не так выделялась, как форма академии, и от этого он больше походил на телохранителя. Элиана кивнула сама себе. "Эй, просто интересно," - сказал Гленн, все еще весело улыбаясь. «Элиана довольно трудно выговаривать, так что ты не против, если я буду звать тебя просто Элли?» Конечно против! Она уже собиралась сказать об этом, как вдруг ей в голову пришла одна мысль. Если бы она позволила Гленну называть ее по прозвищу, а потом повернулась к Феликсу и попросила его сделать то же самое - это был бы очень естественный способ заставить его называть ее Элли, не так ли? Она неопределенно улыбнулась Гленну - не то «да», не то «нет», - а затем перевела взгляд на Феликса. «Если вы не возражаете, лорд Феликс, вы также можете...» Но не успела она закончить фразу, как голова Феликса внезапно поникла. Его длинные светлые ресницы опустились; он выглядел каким-то сонным. Судя по всему, он даже не слушал ее. Вместо этого он позволял карете укачивать себя, чтобы уснуть. «...Простите, лорд Феликс?» "Что? О, мои извинения. Я немного не выспался... Я был так взволнован поездкой в Ренберг, что не отдохнул прошлой ночью". При словах принца настроение Элианы резко пошло вверх. Я и не подозревала, что лорд Феликс с таким нетерпением ждет приезда в мой дом! Звучит очень многообещающе! Смакуя поднимающуюся в ней радость, она изменила свой тон, сделав его задумчивым и внимательным. "О, лорд Феликс... Пожалуйста, не заставляйте себя. Вы можете немного отдохнуть". "Спасибо. Думаю, я воспользуюсь вашим предложением". Феликс положил руку на локтевой упор сиденья, опустил на него голову и закрыл глаза. Даже во сне он так красив, подумала Элиана. Пока она завороженно смотрела на него, Гленн начал толкать ее коленом. «...Вам что-то нужно, лорд Гленн?» "Просто смотреть на пейзаж довольно скучно. Хотите сыграть в какую-нибудь игру? Я принес из дома кучу игр специально для сегодняшнего дня". «Ну, лорд Феликс сейчас спит, так что, возможно, нам не стоит быть слишком шумными...» "Тогда мы будем вести себя тихо. Все будет хорошо. А теперь посмотрите на эту монету!" Гленн достал из кармана монету, подбросил ее в воздух и поймал правой рукой. Затем он протянул к ней обе руки. «В какой руке монета?» «...В правой, конечно». Гленн усмехнулся и раскрыл обе руки. Монета оказалась в левой руке. Глаза Элианы расширились. "Подождите! Что? Как? Ты поймал ее в правую руку. Я только сейчас это увидела". «Давай повторим!» Гленн снова подбросил монету и поймал ее правой рукой. Элиан смотрела на это, не мигая. Монета должна была быть в его правой руке. «На этот раз она точно в правой руке», - сказала она. «Простите, опять ошиблись!» «Что?!» Сама того не желая, Элиана наклонилась вперед и уставилась на монету. Такие простые фокусы обычно показывали на уличных представлениях. Но для такой закрытой благородной девушки, как Элиана, они были в диковинку. "Это нечестно. Это нечестно. Вы должно... Вы должно быть использовать магию, верно?" «Я не произнес ни слова!» Он был прав. Элиана в раздумье поджала губы и уставилась на его руки. «Еще раз», - сказала она. «Пожалуйста, сделайте это еще раз». «Хорошо, но на этот раз я усложню задачу!» «Но я еще не решила, как эту решить!» Феликс, дремавший, положив щеку на руку, слегка приоткрыл один глаз и наблюдал за Гленом и Элианой. Он усмехнулся, а затем снова закрыл глаз. Слушать их было довольно забавно, но сейчас он хотел немного поспать. Предыдущей ночью он пожертвовал большим количеством сна, чтобы закончить свою диссертацию. А когда я встречусь с леди Эверетт, о чем нам следует поговорить в первую очередь...? Как у мальчика, который вот-вот встретит свою первую любовь, его сердце забилось в предвкушении, и он с радостью погрузился в сон. "Это несправедливо. Совсем нечестно. Вы, наверное, разыграли карты..." "Никаких фокусов! Просто ты очень плохо разбираешься в стратегии, Элли". «Я... я уверена, что с большим опытом я смогу выстраивать стратегию наравне с лучшими из них...» "Ну вот и все. Я победил." «Ух! Нет!» Гленн и Элиана, похоже, были по уши погружены в карточную игру. Он был рад видеть, как они веселятся. Дадли появился здесь как нельзя кстати, подумал он. Эти зимние каникулы оказались куда более приятными, чем он мог себе представить. Герцогство Ренберг располагалось на юго-востоке королевства Ридилл, в теплых, плодородных землях с обильными лесами и фруктовыми садами. Поместье герцога находилось на холме между ними - это было великолепное здание с белыми стенами. В конюшне за поместьем мужчина размахивал молотком, чиня пришедшую в негодность дверь. На нем была хорошо пошитая униформа рабочего, предоставленная поместьем. Из-за того, что в тот день было жарко, он снял пальто и закатал рукава. На поясе висела сумка для инструментов. Закончив работу, он несколько раз открыл и закрыл деревянную дверь. В последнее время она ужасно скрипела, но теперь двигалась без единого звука. В качестве завершающего штриха он повесил на нее венок зимнего солнцестояния и удовлетворенно рассмеялся. "Вах-ха! Этого должно хватить". Человека звали Варфоломей Баал. Он был бывшим инженером, оставившим родину и влачившим жалкое существование на случайных работах. Как только он вернул инструменты в чехол на поясе, молодая служанка, наблюдавшая за ним, благодарно поклонилась. «Прошу прощения», - сказала она. «Дворецкий Лестон сказал мне, чтобы я починила это раньше, но я совсем забыла...» "Эй, не беспокойтесь. Если вас что-то еще беспокоит, приходите ко мне". Варфоломей подмигнул ей. Служанка еще несколько раз поклонилась и ушла. Варфоломей недавно нанялся разнорабочим в поместье герцога. Он служил разнорабочим, и его часто просили починить что-нибудь в поместье и помочь с мелким ремонтом. Короче говоря, он выполнял разные работы по дому; когда он жил на средства к существованию до получения этой должности, он делал примерно то же самое. А теперь он мог получать за это стабильный доход - лучшего расклада и желать нельзя. Варфоломей как раз выходил из конюшни, напевая про себя какую-то мелодию, когда увидел, как из-за дерева появился человек. Довольно худой бородач провел рукой по пепельным волосам - это был слуга по имени Питер Саммс. Питер сузил глаза в легкой улыбке и посмотрел на дверь конюшни, которую только что починил Варфоломей. «Как всегда, Варфоломей». "Хех. Ну, это почти все, на что я способен". Варфоломей неискренне улыбнулся и попытался уйти. Ему не особенно нравился этот слуга. Петр казался добрым, спокойным стариком, чуть старше шестидесяти. Но он постоянно высказывал горькую критику, не снимая своей доброй маски. Этот раз не был исключением. «Выпендриваться перед служанками - это хорошо, - сказал Питер, - но эта влюблена в молодого жениха». Очевидно, Петр ошибочно решил, что Варфоломей влюблен в ту самую молодую служанку. Должно быть, он просто обожает распускать слухи... Из всех слуг, работающих в поместье, Питер появился здесь относительно недавно. Но он любил сплетничать и знал многое о взаимоотношениях всех остальных слуг. [[image:/storage/reader-images/e838fe71c959a90c0c5bd032c26263f2b4704719.png]] Варфоломей легкомысленно усмехнулся, чтобы тот не понял его неправильно, и зачесал назад черные волосы. "Это то, что мы называем беспочвенными подозрениями, Питер. Я уже положил глаз на богиню." Он представил себе божественное создание, укравшее его сердце. Ее прекрасные, кукольные черты лица и гладкие светлые волосы. Наряд горничной хорошо облегал ее гибкое тело, а грудь была достаточно большой, чтобы ее можно было заметить даже под фартуком. Ее руки и ноги были длинными и стройными, и все же она так крепко держалась за него. Он подумал о прекрасной служанке, которая спасла его в ночь праздника в Корлаптоне. И он точно знал, кто она такая. Эта женщина, которая так свободно управляла ветром, даже не читая заклинаний, была не кто иная, как Моника Эверетт, Молчаливая ведьма. Он хотел увидеть ее снова, поэтому и решил остаться в Ридилле и копить деньги. Честно говоря, после того как он получил заказ на пошив формы для Академии Серендии, он был довольно богат. Но в попытке еще больше увеличить свои средства он начал играть в азартные игры... что и привело его к нынешней, слишком предсказуемой ситуации. Но удача наконец-то повернулась ко мне лицом. Я нашел работодателя, который хорошо мне платит... и скоро я даже смогу встретиться с Молчаливой ведьмой! С этого дня в поместье должен был остановиться второй принц, и Варфоломей слышал, что сама Молчаливая Ведьма будет сопровождать его в качестве телохранителя. Он решил, что это, должно быть, карма за все добрые дела, которые он совершил. Он кивнул сам себе, когда к нему поспешил дворецкий средних лет. У мужчины по имени Лестон были тонкие светлые волосы с вкраплениями белого. Он ехал в карете вместе с герцогом, возвращаясь с праздника в Академии Серендии, когда они подобрали Варфоломея. Он был самым доверенным слугой герцога. Когда они встретились с Варфоломеем во время путешествия, он с величайшей неохотой позволил ему починить их карету. Но в то же время он вежливее всех поблагодарил его, когда карета была отремонтирована. Лестон был известен своей строгостью к подчиненным, и он резко взглянул на Варфоломея и Петра. "Хватит бездельничать. Леди Элиана вернулась. Вы оба должны вернуться на свои посты". ...О? Варфоломей натянул улыбку и сузил глаза. Элиана должна была вернуться вместе со вторым принцем, Феликсом. Но Лестон только объявил о прибытии молодой леди. Иными словами, для Лестона, давнего сотрудника Хьяттов, на первом месте стояла Элиана, за которой он присматривал с самого детства. Если с этой изнеженной юной леди что-нибудь случится, мы все окажемся в затруднительном положении. Он молча пообещал себе никогда не совершать глупых ошибок рядом с ней. Затем взволнованный дворецкий отдал Варфоломею еще одно распоряжение. « Молчаливая ведьма скоро будет здесь, так что, пожалуйста, проверьте еще раз чертоги...» "Будет сделано, сэр! С удовольствием!" - воскликнул Варфоломей, слегка наклонившись вперед. «Я проверю его очень хорошо, обещаю!» Лестон выглядел немного ошеломленным. Он тихо прочистил горло и кивнул. "Я рад, что вы так воодушевлены. Будьте вежливы на празднике в группе молодой леди". Именно потому, что Лестон был таким строгим и серьезным, он был из тех, кто хвалит за хорошую трудовую этику. Однако по мере того как взгляд Лестона смягчался, Питеру становилось все более неприятно. Казаться добрым и быть добрым - две совершенно разные вещи. Питер мог мягко улыбаться, но это лишь маскировало его зависть, когда кто-то получал комплимент. Возможно, он знал так много сплетен именно потому, что уделял им много внимания. Надеясь больше не связываться с этим хлопотливым старшим слугой, Варфоломей быстро скрылся с места происшествия. Сейчас ему нужно было сосредоточиться на том, как подобраться к Молчаливой ведьме. Феликс прибыл в поместье герцога Ренберга во второй половине дня, через три дня после того, как покинул Академию Серендии. Благодаря Глену путешествие оказалось весьма увлекательным. В конце концов, мальчик все время крутил вокруг пальца Элиану, которая постоянно умоляла принца о внимании. Благодаря ему Феликс получил массу удовольствия. «Фух, наконец-то мы приехали», - сказал Гленн. "Как хорошо, что я захватил с собой все эти игры, чтобы скоротать время! Ты все еще дуешься, Элли?" "Конечно, я не расстроена тем, что проиграла... Это просто один из аспектов моей учебы - изучение культуры мелких горожан. Я ничуть не расстроена..." Феликс не был уверен, развлекает ли Гленн Элиану или наоборот, но он был рад, что они поладили. Когда они подъехали к поместью и высадились из кареты, их встретила группа слуг. Двое вышли вперед - дворецкий средних лет с идеально расчесанными светлыми волосами и седоголовый пожилой слуга. "Мы рады видеть вас, ваше королевское высочество. И добро пожаловать домой, леди Элиана". «Мы возьмем ваши вещи, ваше высочество». Небрежно оглядев двух слуг, Феликс не мог отделаться от ощущения, что уже где-то видел этого седовласого мужчину. «Я помню ваше лицо», - сказал он. «Вы были раньше в поместье моего деда?» Глаза пожилого слуги расширились от удивления. На мгновение на его лице промелькнула паника, но он быстро успокоился и отвесил формальный поклон слуге. "Для меня большая честь, что вы меня помните, сэр. Это действительно так. Меня зовут Питер Саммс, и это правда, что когда-то я работал в поместье герцога Клокфорда". Герцоги Клокфорд и Ренберг были довольно близки, и слуги нередко переходили из одного дома в другой. Но Феликсу было ужасно любопытно увидеть этот короткий взгляд паникера. Неужели этот человек совершил какую-то ошибку, работая на герцога Клокфорда, и его отослали? Или он был осведомителем, передающим информацию между двумя герцогами? В любом случае, он решил, что сейчас не стоит заострять на этом внимание, поэтому ответил коротко и по существу. «Спасибо, что приняли меня... Могу я узнать, прибыла ли уже Молчаливая Ведьма?» «Боюсь, пока нет... О!» Питер поднял голову и, кажется, заметил что-то в небе. Феликс, Элиана и Гленн последовали его примеру. На фоне пепельного пасмурного неба появились две темные фигуры: миниатюрная женщина и высокий мужчина, оба опирались на посох. Фигуры очертили в воздухе большой круг, поднимаясь все выше и выше, пока над ними не появились сияющие ворота. Глаза Глена расширились от удивления. «Что?!» - воскликнул он. «Подождите, это не может быть...» Феликс продолжил за него и произнес название чуда, свидетелями которого они стали. «...Вызов короля духов». Сияющие врата открылись, и из них вырвался ветер, несущий частицы света. Это была лишь часть силы, принадлежащей Шеффилду, королю духов ветра. Ведьма, сотворившая чудо, медленно опустилась на землю и приземлилась вместе с черноволосым мужчиной, который оказался ее слугой. Она была одета в роскошную мантию с золотой вышивкой и держала в руках посох, который был выше ее самой - такой длины разрешалось использовать только Семи мудрецам. Ее капюшон был низко надвинут на лицо, а рот закрывала вуаль, из-за чего невозможно было разглядеть выражение ее лица. Феликс приложил руку к сердцу, пытаясь успокоиться, и отчаянно сдерживал желание вздохнуть от восхищения. Она появилась, овеянная сияющим ветром, прекрасная, как посланец самого короля духов. И вот теперь она здесь, герой королевства и женщина, по которой он не переставал сохнуть. Одна из семи самых талантливых магов Ридилла - мудрец по прозвищу Молчаливая ведьма. Чтобы защитить второго принца в своем официальном качестве Молчаливой ведьмы, Монике пришлось прибегнуть к нескольким ухищрениям, прежде чем она прибыла в поместье герцога Ренберга. Сначала, покидая Академию Серендии, она села в карету Изабель, как будто ехала с ней домой. Затем в трактире по дороге в графство Кербек она поменялась местами с двойником, о котором позаботилась Изабель. Возможно, им не нужно было ехать так далеко, но Изабель настаивала на том, чтобы все было основательно, и Моника согласилась с ее планами. Расставшись с Изабель, Моника и Неро, которого она спрятала в своем багаже, отправились в герцогство Ренберг. Но поскольку она уже проделала часть пути до Кербека, ей никогда не догнать Феликса на обычном транспорте. Рин, контрактный дух Луиса, могла бы доставить Монику туда с помощью магии ветра, но она должна была остаться с барьерным магом и помогать защищать столицу. Поэтому Моника решила воспользоваться магией полета. Ее навыки были не очень хороши, а взлеты и посадки все еще оставались непредсказуемыми. Но если она просто летела по прямой, то могла продержаться какое-то время. «Ух ты, ты действительно стала лучше», - сказал Неро, сидя на ее плече в форме кошки. Он добродушно хмыкнул. Моника, не отводя взгляда, кивнула. "Я кое-что поняла. Чем быстрее ты летишь, тем легче держать равновесие". Когда она только начинала, то удерживала равновесие, двигая телом вверх-вниз. Но теперь в этом не было необходимости, так как она летела по прямой. Ее равновесие не было идеальным, но когда она вспоминала, как раньше цеплялась за метлу и кричала, чтобы спастись, становилось ясно, насколько она выросла. Поскольку полетная магия потребляла много маны, Моника пробиралась к поместью герцога постепенно, делая перерывы. В конце концов, добравшись до лесного массива, она заметила большой особняк на вершине небольшого холма, расположенного среди деревьев и фруктовых садов. Предварительно она изучила карту и была уверена, что пришла в нужное место. Моника быстро осмотрела себя. Она переоделась в мантию Шалфея и на всякий случай спрятала рот за вуалью. Капюшон тоже был низко надвинут на лицо. Если она случайно не проговорится, никто и никогда не узнает, кто она такая. И тут Неро, все еще сидевший у нее на плече, словно что-то вспомнил. «Если подумать, я ведь буду твоим сопровождающим во время всей этой кутерьмы?» «Да». Моника не сможет говорить во время миссии, поэтому Неро должен был превратиться в человека и выполнять роль ее сопровождающего. Если кто-то заговорит с ней, Неро будет отвечать вместо нее. Более того, в человеческом облике Неро был высоким молодым человеком, так что за ним было легко спрятаться. «Значит, я должен переодеться в человеческую форму до того, как мы прибудем на место, верно?» «Да, наверное». Но прежде чем она успела сказать: «Я задержу нас на минутку», - она почувствовала, как задняя часть ее посоха внезапно потяжелела. «А?» Сзади ее плечи обхватила рука - и это была не кошачья рука. Это была мужская рука. «Ладно, все в порядке». В мгновение ока Неро превратился в молодого человека и теперь сидел на посохе позади Моники. Мгновенно она побледнела. «Погоди... Я... Я не готова делать это с пассажиром...!» Ее тело накренилось набок, а посох начал неуверенно покачиваться вверх-вниз. Она не была достаточно опытна, чтобы компенсировать пассажира, особенно взрослого мужчину. "Н-н-н-н-н-нероооо, возвращайся! Вернись в кошку!" "Сейчас?! Если мне придется держаться за тебя лапой, меня сдует с этой палки!" «Хяааааааххххх!» Посох, теперь уже под их общим весом, начал делать круги в небе. Если Моника ничего не предпримет, она упадет. Если она хотела остаться в небе, то должна была начать подниматься. И она стала подниматься все выше и выше. «Что, черт возьми, ты делаешь?!» закричал Неро. "Ииии! А-а-а! Ваааааххх!" Забыв, как приземляться, Моника начала паниковать. Ее первоочередной задачей было благополучно добраться до земли. Что ей для этого нужно? Она задумалась и вскоре пришла к ответу: тщательно контролируемая магия ветра. И из всех известных ей заклинаний именно то, которое могло управлять ветром наиболее эффективно, было... «Именем Моники Эверетт, безмолвной ведьмы и одной из Семи мудрецов, я повелеваю этим вратам открыться!» ...и призвать Короля духов ветра. Если бы ей удалось сохранить спокойствие, она могла бы придумать множество более простых стратегий. Но она была слишком взволнована для этого. Поэтому она произнесла самое сложное заклинание из своего репертуара. «Выйди из края неподвижности... Шеффилд... Король духов ветра... Уааа!» Она была еще слишком несовершенна в магии полета, чтобы удержаться в воздухе во время произнесения такого чудовищного заклинания. Поэтому она отключила полет и позволила сияющему ветру окутать ее и Неро и мягко опустить их на землю. Вот так Моника Эверетт, Молчаливая ведьма, потратила огромное количество маны и умений, чтобы просто приземлиться перед поместьем герцога Ренберга. [[image:/storage/reader-images/7b8914cab7d93a829b1d4696cc2ee3db211df618.png]] Позже очевидцы говорили, что Безмолвная ведьма спустилась с небес, овеянная сияющим ветром самого короля духов. Перед поместьем герцога образовалась небольшая толпа. К слугам, пришедшим поприветствовать Феликса и Элиану, вскоре присоединились и другие люди изнутри, чтобы посмотреть на вызов короля духов - очень редкий и грандиозный вид магического искусства. Во главе толпы стоял тот, кого Монике было поручено защищать: Феликс Арк Ридилл, второй принц. Отключив заклинание вызова и заставив ворота исчезнуть, Моника поспешно поправила подол капюшона. Если кто-то увидит ее лицо, это повлияет на выполнение другой, совершенно секретной миссии. По правде говоря, ей казалось, что она уже исчерпала свой запас энергии этим маленьким воздушным представлением, но только теперь начиналась ее настоящая работа. С этого момента она должна была защищать Феликса так, чтобы он не догадался, что она и Моника Нортон - одно и то же лицо. Как раз в тот момент, когда Неро собирался поприветствовать принца, она увидела, что Феликс смотрит на него расширенными глазами. «Почему, ты...!» - сказал он, явно потрясенный. Элиана и Гленн смотрели на него в замешательстве. Моника тоже. Чему он так удивился? Затем Неро усмехнулся. «О да, я уже встречал вас однажды, принц». ...Что? Удивление Феликса длилось всего несколько мгновений. Очень быстро он вновь обрел свой элегантный, княжеский облик и улыбнулся Неро. «Рад снова видеть вас, сэр Бартоломью Александр». «Действительно, это я, Бартоломью Александр, слуга Молчаливой Ведьмы». Монике показалось, что ее сердце сейчас выскочит из горла. Подождите! Остановитесь! Дайте мне минутку! Что?! Она потянула Неро за рукав мантии, и он посмотрел на нее, все еще ухмыляясь. «В чем дело, хозяйка?» Она потащила его за ворота особняка и тихо спросила: «Почему ты знаешь принца?!» "А? Разве я не говорил тебе? Это было еще тогда, когда ты только начала выполнять задание в школе... Помнишь, как тот холодный парень потерял контроль над собой в лесу и упал?" Под «холодным парнем» Неро имел в виду Сирила Эшли, который использовал ледяную магию. Должно быть, он имел в виду тот случай, когда Сирил отравился маной. Но это случилось сразу после того, как Моника стала членом студенческого совета - с тех пор прошло целых три месяца. Как такое могло случиться так давно? Моника была в растерянности. А вот Неро, казалось, совершенно не беспокоился. «Когда я нес холодного парня обратно в общежитие, я столкнулся с принцем». «Ты никогда не рассказывал мне об этом!» Она помнила, как Неро принес бессознательного Сирила в общежитие мальчиков той ночью. Но если подумать, что по дороге он встретил Феликса! Он сказал только, что вернул Сирила в общежитие! Если бы она знала, что Неро встретил Феликса в человеческом обличье, то никогда бы не сделала его своим сопровождающим. «А что это за имя - Бартоломью Александр?!» - спросила она. «Разве мы не договорились о совершенно другом псевдониме?!» Бартоломью Александр - имя главного героя знаменитой серии приключенческих романов. Любой, кто услышал бы его, понял бы, что это фальшивка, и начал бы подозревать. Но Неро не видел в этом проблемы. "О, хм... Я и забыл об этом. В смысле, я просто не могу запомнить имена людей, которые мне безразличны, понимаешь?" «Ты даже не можешь запомнить свой собственный псевдоним?!» "Что не так с Бартоломью Александром? Я никогда этого не забуду!" Моника зарылась лицом в руки и упала на колени. Но Неро невозмутимо продолжал. "Ничего особенного, верно? С тех пор как ты начала свою миссию, почти никто не видел меня в человеческом обличье". В этом он был прав. Кроме ее соратников, единственными, кто видел Монику с Неро в человеческом облике, были Кейси во время неудачной попытки убить принца с помощью Спирального пламени и Барни на шахматном соревновании. Здесь, по крайней мере, не было никого, кто мог бы связать Неро в человеческом облике с Моникой Нортон. «Ты ведь не упомянул мое имя при встрече с принцем три месяца назад, верно?» "Что? Конечно, нет. Отдайте мне должное - я умен". «Мне нужно, чтобы ты рассказал мне все, что сказал ему, позже... А пока просто веди себя как серьезный, трудолюбивый слуга, хорошо?» Неро надул грудь и надул ее. «Можешь оставить это мне!» Теперь она волновалась. Очень сильно. Но она не могла позволить себе оставить Феликса и остальных ждать перед поместьем. Моника надвинула капюшон на глаза, а затем подстегнула свои нервные, дрожащие ноги, чтобы они понесли ее обратно к остальным. Оказавшись перед Феликсом, она опустилась на одно колено и поставила посох на землю. Положив правую руку на посох, а левую прижав к груди, она поклонилась. Этот жест был высшей формой уважения, которую мог выразить маг, и Луис вдалбливал ей это, когда она только стала мудрецом. Но пока Моника старалась быть вежливой, Неро продолжал самодовольно стоять рядом с ней. Неро?! Она в панике посмотрела на него, когда он начал обращаться к принцу. Он все еще стоял. "Это моя госпожа, Тихая ведьма. Как гласит ее имя, она молчит. Так что если у вас есть вопросы, можете задать их мне". Все присутствующие были озадачены таким дерзким поведением ее сопровождающего. « Ваша госпожа стоит на коленях», - ответил Феликс с натянутой улыбкой. «Вы уверены, что должны стоять?» «Почему я должен стоять на коленях перед тобой?» - поинтересовался Неро. «Моя хозяйка - Молчаливая Ведьма». "Мой ранг выше, чем у твоего хозяина. Королевская власть выше мудреца, знаешь ли". "Мне нет дела до королевской власти. Я преклоняю колени только перед теми, кто круче меня". Нееееееееееееееееет! Моника молча встала и начала легонько бить Неро по спине. Ты не можешь! Грубить! Принцу! Неро, похоже, понял, о чем идет речь, и недовольно поджал губы. Моника попыталась физически надавить на его голову, но она была слишком мала, чтобы дотянуться до нее. Пока она пыталась, Феликс хихикал, похоже, забавляясь. Несмотря на грубость Неро, принц ничуть не выглядел рассерженным или недовольным. Он казался вполне взрослым. «Понятно», - сказал принц. «Тогда я буду стремиться стать тем, перед кем ты захочешь преклонить колени». "Вот это дух! Постарайся". Используя нехитрую магию, Моника подняла ветер над головой Неро. Когда она надавила на него, он хрюкнул и упал на землю на четвереньки. Надо поскорее извиниться перед Феликсом, подумала она. Такое отношение Неро было неслыханно. Если бы их обвинили в неуважении к королевской особе, она не смогла бы даже пожаловаться. Но пока Моника паниковала, Феликс смотрел на нее, совершенно пораженный. «Значит, это было незачарованное волшебство...», - пробормотал он. Затем он отвесил ей элегантный поклон. «Я неоднократно видел вас на церемониях, но это первый раз, когда я смог поприветствовать вас напрямую, леди Эверетт». О, слава богу! Он не сердится! Какой приятный человек! - подумала Моника, втайне испытывая облегчение. Феликс выглядел немного очарованным, одарив ее прекрасной улыбкой. Мягко добавив, он сказал: «Значит, это действительно вы спасли Сирила в лесу возле академии». «...?!» Моника отчаянно боролась с желанием закричать. Она спасла Сирила в лесу в тот день, но Феликс не должен был об этом знать! Неееет! Это потому, что он столкнулся с Неро, не так ли?! Как я должен реагировать?! Феликс взял руку взволнованной Моники и прикоснулся к ней губами. «Для меня большая честь наконец-то познакомиться с вами». Когда он смотрел на Молчаливую ведьму, щеки Феликса раскраснелись, а голубые глаза растаяли в экстазе. Он был похож на влюбленного юношу. Моника уже несколько раз видела, как он страстно говорил о Молчаливой ведьме, но теперь, когда объектом его пылких чувств стала она, у нее скрутило живот. Когда щеки Моники под вуалью дернулись, Элиана заговорила с раздражением. «Лестон!» - сказала она. «Пожалуйста, проводи наших гостей в дом и приготовь для них чай!» «Да, миледи». Слуги быстро отреагировали на приказ знатной девушки и проводили группу в особняк. Освободившись от объятий Феликса, Моника поднесла руку к сердцу и попыталась успокоить его непрекращающееся биение. Она не знала, что делать. Она так нервничала, что ей казалось, будто ее сейчас вырвет. Пока она пыталась заглушить свое неровное дыхание, Феликс обратился к ней. «Пойдемте, леди Эверетт». Мой желудок... Он ни за что не выдержит всего этого... Прижав посох к груди и сжавшись в комок, Моника последовала за остальными членами группы внутрь. "Эй! Не оставляйте меня! Я слишком крут, чтобы меня игнорировать!" - пожаловался Неро, поднимаясь на ноги и устремляясь за ними. ---------- ГЛАВА 3 Местонахождение секретного рецепта номер три ГЛАВА 3 Местонахождение секретного рецепта номер три После того как вещи были доставлены в особняк и все закончили приветствовать герцога Ренберга, группу провели в уютную просторную комнату. Предполагалось, что там они смогут расслабиться и приятно побеседовать. Гленн Дадли, сын мясника, остался стоять у входа, беспокойно оглядываясь по сторонам. Это какой-то особняк...- подумал он. Поместье герцога поражало своим великолепием как внутри, так и снаружи. Обои и занавески были украшены всевозможными узорами и орнаментами; от одного взгляда на все это болели глаза. В комнате передохнули Феликс, Молчаливая ведьма и сопровождающий ее Бартоломью Александр. Если говорить о сопровождающем, то он показался Гленну крайне подозрительным. Прежде всего, он вел себя гораздо важнее своего предполагаемого хозяина. Кроме того, его мантия была очень старомодной, а имя явно вымышленным. Приключения Бартоломью Александера были настолько известной серией романов, что даже Гленн слышал о ней. Использовать имя главного героя как свое собственное было очень подозрительно. Слишком подозрительно. Теперь парень откинулся на спинку дивана и беззаботно зевал. Он вел себя так, словно был здесь самым важным человеком. Его хозяйка, напротив, сидела тихо и спокойно, сгорбившись на одной стороне. Не могу поверить, что эта малышка - Молчаливая ведьма... - пробурчал Глен, вспомнив, как он только что наблюдал за вызовом короля духов. Когда мастер поручил ему это задание, он рассказал Глену страшную историю о ней. После того как Гленн вернулся с зимнего рынка, где он звонил в альтерианские куранты, его вызвал к себе староста общежития и сказал, что к нему пришел Луис. Он сразу же отправился в комнату собраний общежития, где его наставник, маг Барьеров, поручил ему миссию по защите второго принца. Выслушав подробности, Гленн преисполнился бодрости. Подумать только, в тот самый день, когда он прозвонил в куранты Альтерии и поклялся усердно заниматься магией, ему поручили охранять принца! Это было похоже на судьбу. А еще лучше, что принц, которого он должен был охранять, уже был его знакомым и хорошо к нему относился. Феликс не только игнорировал сеансы Глена с грилем на открытом воздухе, но даже выделил место для хранения необходимых кухонных принадлежностей. «Не надо повторять дважды!» сказал Гленн. «Я сделаю все, что в моих силах!» «...Я ценю твой энтузиазм», - ответил Луис, выглядевший усталым. Вероятно, он не был согласен с тем, что Гленн взял на себя эту миссию. "Но имей в виду, что твоя роль заключается в оказании поддержки и не более того. Ты должен следовать указаниям Мудреца". «Под „Мудрецом“... вы имеете в виду... ведьму, верно?» Щека Луиса дернулась в раздражении. За моноклем блеснул фиолетово-серый глаз. "Гленн... Пожалуйста, скажи мне, что ты можешь назвать всех семерых Мудрецов. Ты ведь можешь, правда?" "Урк. Ну, есть вы, Мастер... и ведьма Звездочет..." Гленн пересчитал их по пальцам, его взгляд блуждал, а потом остановился. У него получилось только два. Луис потер место между бровями и вздохнул. Он выглядел подавленным. "Как печально. Я думал, что ученик Семи мудрецов сможет хотя бы вспомнить их имена. Что ж, хорошо. Я объясню их, чтобы ты не опозорил меня перед герцогом Ренбергом. В твоей голове еще много места, так что постарайся запомнить это". «Да, сэр!» - сказал Гленн, выпрямляясь, как хорошо выдрессированная собака. Луис поднял один палец. "Первая - та, которую ты уже знаешь, - Мэри Харви, Ведьма -Звездочет. Она - главный пророк в королевстве и мастер астрологии. Несмотря на свою внешность, она старшая из Мудрецов. Она обожает красивых молодых людей, и если ей удается с кем-то из них сблизиться, она пытается увести его к себе домой". «Я не очень красив, так что, думаю, я в порядке». Луис поднял второй палец. «Следующий - Терновая ведьма, Рауль Роузбург». «Разве ее имя не мужественное?» "Это потому, что он мужчина. Титул передается по наследству". В элитных магических семьях нынешний глава семьи принимал титул мага своих предков. Рауль Роузбург был пятым Ведьмой Шипов. "Пятая Ведьма Шипов - титан по количеству маны. У него ее больше, чем у кого-либо еще в Ридилле. При этом он нечасто использует магию, предпочитая вместо этого неторопливо изучать флору - совершенно напрасная трата его талантов. Если ты встретишься с ним взглядом, то в итоге получишь корзину домашних овощей". «Он похож на старуху, которая живет на соседней улице». Проигнорировав дружеский комментарий Глена, Луис поднял третий палец. "Третий - Рэй Олбрайт, шаман Бездны. Это очень сомнительный персонаж, который, встретившись взглядом с молодой женщиной, резко подбегает к ней и спрашивает, любит ли она его". «Я не девушка, так что мне не стоит об этом беспокоиться». "Четвертый - Брэдфорд Файерстоун, маг-артиллерист. Это старый парень, который любит часто говорить «кабум» и прыгает при любой возможности подраться. Если вы встретитесь с ним взглядом, он вызовет вас на бой магов". «...Похоже, вы уже устали от этого, мастер», - сказал Гленн, сузив глаза. Луис безропотно кивнул. "Я рад, что ты заметил. Переходим к пятому номеру: Эмануэль Дарвин, маг самоцветов. Он мастер наложения чар и создания магических предметов. Он классический мелкий злодей, умеющий надувать жадных дворян". Тон Луиса был полон злобы, но, по мнению Глена, номер пять выглядел самым нормальным человеком из всех, кого описывал его хозяин. Луис нахмурился и продолжил. "Он также один из сторонников второго принца, связан по рукам и ногам с герцогом Клокфордом и считает меня врагом. Если вы встретитесь с ним взглядом, он обязательно затеет с тобой драку, ведь ты мой ученик". Маг самоцветов был самым политически вовлеченным из Семи мудрецов, и он был смертельным врагом Луиса, сторонника первого принца. Гленн не очень хорошо разбирался в политике, но даже он сумел понять, что этот второй принц - президент студенческого совета Серендии. Постойте, если мой мастер поддерживает первого принца, значит ли это, что през является моим врагом? Гленн был многим обязан президенту студенческого совета и не хотел с ним враждовать. Кроме того, ему хотелось верить, что тот, кому нравится мясо его семьи, - порядочный человек. Но он наверняка знает, что я ученик Барьерного мага, так что... возможно, он уже считает меня врагом. Гленну стало немного грустно. Ему нравился президент студенческого совета - он никогда не смеялся над Гленом за то, что тот был простолюдином. Когда Гленн сложил руки и задумчиво хмыкнул, Луис поднял шестой палец. «Шестой - самый молодой, и именно с ним ты будешь работать на этом задании - Моника Эверетт, Молчаливая ведьма». «Эй, у меня тоже есть подруга по имени Моника». "Простое совпадение и ничего больше. Это имя очень распространено". Луис был прав: имя Моника не было таким уж редким. Такие совпадения иногда случаются, подумал Гленн, которого легко убедить. К тому же, имея подругу с таким же именем, мудрецу будет легче его запомнить. "«Тихая ведьма» стала мудрецом одновременно со мной, так что можно сказать, что мы с ней в одном «классе». В настоящее время она единственный маг в мире, который может использовать незачарованные заклинания". "О да, точно! Во время той магической битвы на отборочных соревнованиях мудрецов она действительно вытерла пол вами..." Луис пнул Глена в голень, его прекрасная улыбка не сходила с лица. Он такой ребенок, подумал Гленн. Он потер ушибленную ногу, затем с горечью посмотрел на своего мастера и спросил: «Значит, Молчаливая ведьма еще страшнее вас?» «......» Луис сцепил руки и кивнул, выражение его лица было мертвенно-серьезным. "Да. Как ты и сказал, она страшна. Она ненавидит людей, она жестока и беспощадна. Используя не зачарованные заклинания, она может мгновенно убивать своих врагов, что делает ее абсурдно могущественной и чрезвычайно опасной. Обидишь ее, и не успеешь оглянуться, как она... О, это слишком ужасно, чтобы произносить вслух". Гленн шумно сглотнул, а Луис продолжил низким голосом. "Никогда не серди Молчаливую ведьму... Своди любые контакты с ней к минимуму. Не обращайся к ней без необходимости. Полагай, что если ты встретишь ее взгляд, она убьет тебя". «Черт возьми, она звучит довольно устрашающе...» "Так и есть. Она нечеловеческое чудовище, совершенно неразумное". На мгновение Гленн задумался, почему такую опасную особу попросили охранять принца. Но если уж такому моральному уроду, как Луис, доверили защищать замок, то, наверное, это не было проблемой. Во всяком случае, Гленн понимал это именно так. Моральный банкрот Луис перешел на серьезный тон и для убедительности повторил. "Я повторю это еще раз. Если тебе дорога твоя жизнь, не приближайся к Молчаливой ведьме слишком близко и не пытайся вступить с ней в разговор... Ты понял?" Гленн быстро и решительно кивнул. Затем он начал мысленно упорядочивать эту новую информацию в своих собственных словах. Барьерный маг: мой наставник. Страшный, когда злится. Звездная ведьма: Пророк. Закрой глаза, и она заберет тебя домой (только для красивых мальчиков). Ведьма Роз: На самом деле мужчина. Закрой глаза, и он угостит тебя овощами. Шаман Бездны: Проклятый парень. Закрой глаза, и он спросит, любишь ли ты его (только для девушек). Маг-артиллерист: человек-кабум. Закрой глаза, и он попросит ьебя сразиться с ним. Маг самоцветов: не любит моего мастера. Закрой глаза, и он устроит драку (только для Глена). Молчаливая ведьма: Вытерла пол об моего мастера. Встретимся взглядами, и она убьет меня. В этот момент Гленн понял кое-что важное. «Хозяин, это значит, что я не могу смотреть в глаза почти половине мудрецов». Особенно это касалось трех последних. Луис улыбнулся своему беспокойному ученику, немного гордясь. "Ты уже понял, насколько я компетентен и разумен? Тебе не кажется, что я заслуживаю большего уважения?" «Мисс Розали говорила, что нехорошо принижать других, чтобы казаться лучше». Луис остался улыбаться при упоминании жены, но на его висках выступили вены, и он снова, дважды, ударил Глена ногой по голени. Краем глаза наблюдая за тем, как мальчик корчится от боли, маг прочистил горло и продолжил. "На этом я заканчиваю объяснение семи мудрецов. Теперь ты все понял?" Гленн, потирая голень, высказал свое честное мнение. «Они меньше похожи на Семерых мудрецов и больше на Семерых чудаков». «Могу я предположить, что ты исключаешь меня, ученик-идиот?» Увидев, что его учитель начал сжимать руку в кулак, Гленн запаниковал и начал судорожно кивать. Удары его мастера были настолько болезненными, что можно было подумать, будто он бьет тебя металлической пластиной. Гленн предпочел бы, чтобы его сдуло ветром. Вспомнив предупреждение мастера, Гленн исподтишка наблюдал за Молчаливой ведьмой, которая сидела на диване, опустив голову. Ее мешковатая мантия казалась мешком на ее крошечном теле, а посох она держала так, словно цеплялась за него изо всех сил. Она была похожа на маленького ребенка, притворяющегося магом. Из-за низко надвинутого капюшона и вуали, закрывающей рот, он не мог понять, какое лицо она делает. Но, по словам Луиса, она была страшной ведьмой, которая презирала людей и жестоко нападала на всех, кто ей не нравился. Хм, подумал он. Она не похожа на того, кто мог бы вытереть пол о моего мастера... Но когда она появилась в небе над особняком, то вызвала короля духов. Такими сложными магическими приемами могли пользоваться лишь избранные. Возможно, она пыталась запугать их, намекая, что убьет их всех разом силой короля духов, если они посмеют бросить ей вызов. Пока Гленн стоял, размышляя и не желая садиться, Феликс окликнул его со своего места напротив Молчаливой ведьмы. «Почему бы тебе не присесть, Дадли?» «Пожалуй, да...», - ответил он, переходя к диванам. Молчаливая ведьма сидела рядом со своим помощником на одном из них, поэтому Гленн занял свободное место рядом с Феликсом, посадив его напротив человека, который называл себя Бартоломью Александром. Он сказал, что если я хочу поговорить с ней, то должен поговорить с ним... Может быть, это нормально - спросить его о том, что я хочу знать. Устав от долгого молчания, Гленн повернулся к Бартоломью, который все еще высокомерно откидывался назад и зевал. Он нервно спросил: «Я слышал, что Молчаливая Ведьма полностью уничтожила моего хозяина во время отборочных соревнований Семи Мудрецов». Поникшие плечи Молчаливой ведьмы внезапно дернулись вверх. Интересно, можно ли спрашивать о чем-то подобном, если только я спрошу ее сопровождающего? Дрожа, Гленн сказал: «Если можешь, расскажи мне, как она победила!» Молчаливая ведьма потянула Бартоломью за мантию. Вероятно, это было требование, чтобы он ответил за нее. Но ее помощник лишь снова зевнул и сказал: "Не уверен. Может, я и великий, но я мало что знаю о том, что произошло в те времена. Но я уверен, что моя хозяйка могла мгновенно убить любого противника". Молчаливая ведьма покачала головой, но ее сопровождающий, похоже, не понял, о чем идет речь. Тогда Феликс, который молча слушал, присоединился к ней. "Отличный вопрос, Дадли. Я глубоко сожалею, что не смог присутствовать на отборочных соревнованиях Семи мудрецов два года назад, но, судя по записям, которые я видел, леди Эверетт использовала во время поединка несколько атакующих заклинаний широкого спектра действия в быстрой последовательности, не позволяя другим кандидатам приблизиться. Особого внимания заслуживает сложное заклинание, включающее в себя формулу отдаления и формулу сдерживания, которое она произнесла без напева. Это был невероятный подвиг, который заставил других мудрецов петь ей дифирамбы. Именно благодаря формуле сдерживания она могла так быстро накладывать мощные заклинания с широкой зоной действия, и именно это позволило ей одержать победу над Барьерным магом". Ему показалось, или Феликс говорил быстрее, чем обычно? И хотя Гленн изучал магию, он понял лишь половину из того, что принц только что сказал. «Я не очень понимаю, но это звучит потрясающе!» Феликс улыбнулся ему и продолжил, не упуская ни секунды. "Формула сдерживания - это особый вид, который требует ужасно много времени для произнесения, но позволяет значительно уменьшить количество потребляемой маны. Ее использование в простых, начинающих магических заклинаниях может занять тридцать минут, а в более сложных заклинаниях - еще больше. Как правило, из-за огромных временных затрат оно не подходит для боя. Я уверен, что любой, кто хоть что-то знает о магии, поймет, насколько невероятно использовать такую технику без песнопений. При желании леди Эверетт могла бы использовать масштабные заклинания снова и снова, вдвое сократив затраты маны. Именно так она одолела Барьерного мага". Гленн снова не понимал, о чем говорит Феликс. Впечатленный, он сказал: «Ты действительно много знаешь об этих вещах, През». Феликс натянул безупречную улыбку и ответил: «В конце концов, я королевского рода». «Чувак, королевские особы - это нечто другое!» То, что он королевской крови, здесь совершенно ни при чем! Губы Моники дрожали за вуалью, пока она устраивалась на диване. Казалось, Гленн этого не заметил, но с тех пор как их привели в эту комнату, Феликс явно отчаянно хотел поговорить с Молчаливой ведьмой. Его глаза блестели, когда он говорил, и он был гораздо более словоохотливым, чем обычно, и более открытым, подумала Моника. Гленн, разумеется, не придал этому значения. Феликс действительно боготворил Молчаливую ведьму. Только ярый поклонник мог так внимательно читать записи магических сражений двухлетней давности. Единственный, кто поверил оправданиям Феликса о принадлежности к королевской семье, был Гленн. «Ха», - сказал мужчина рядом с ней. «Я не очень понимаю, но эта история с королевской властью звучит очень интересно». Поправка - это подействовало на Глена и Неро. Понятно... Неро не знает, что принц думает о Молчаливой Ведьме... Иными словами, из всех присутствующих только Моника была в курсе его отношения к Мудрецу. И что еще хуже, Гленн, казалось, был в ужасе от нее. Гленн боится меня, что ли? ...Подождите, что вы ему обо мне рассказали, мистер Луис?! От того, что обычно веселый и энергичный друг так на нее смотрел, у нее защемило сердце. Когда один мальчик смотрел на нее с глубоким уважением, а другой - с ужасом, в животе у Моники не было никаких признаков того, что она скоро развяжется. На кухне поместья царило столпотворение. Мало того что юная леди Элиана вернулась с учебы через полкоролевства, так еще и второй принц и один из Семи мудрецов остановились в качестве гостей. И это было только начало. Уже на следующий день должны были приехать посланники из соседней страны. Кухонному персоналу придется готовить роскошные блюда без остановки. После ужина в первый день на кухне словно разгорелась битва. А ведь нужно было еще все убрать и подготовить к следующему дню. Варфоломей, выполняя очередную подработку, стоял в углу кухни, чистил морковь и размышлял. Это была Молчаливая ведьма? Что здесь происходит? Это не та Молчаливая ведьма, которую я знаю. Из окна он видел, как она вызвала короля-духа и спустилась с небес. Но девушка, которую он видел, не была той прекрасной блондинкой, которая так стремительно овладела его сердцем. Она была гораздо ниже ростом, а ее грудь, если можно так выразиться, напоминала отвесную скалу. Ему захотелось подойти поближе к миниатюрной ведьме и получше рассмотреть ее лицо. Но поскольку он был здесь новеньким, ему не разрешалось напрямую общаться с гостями, если только кто-нибудь специально не попросит его об этом. Присмотр за гостями был важной работой, которую поручали ветеранам. Поэтому Варфоломею приходилось украдкой бросать взгляды на двери в те краткие моменты, когда он приносил еду или посуду официантам. И на основании своих наблюдений он пришел к единственному выводу. Я знаю, какова настоящая Молчаливая ведьма. Она высокая, холодная, светловолосая красавица... А это значит, что та, что здесь, должна быть подделкой. Но кто поверит такому ничтожному работяге, как Варфоломей, на слово? Все остальные верили, что коротышка - настоящая Молчаливая Ведьма. Вот бы как-нибудь поймать подделку на чем-нибудь уличающем... Интересно, есть ли способ это сделать? Как раз когда Варфоломей закончил чистить морковь, на кухню вбежал дворецкий средних лет Лестон. «Его королевскому высочеству понравился сегодняшний ужин», - сказал Лестон. «Продолжайте в том же духе завтра». Работники кухни облегченно вздохнули. Владелец поместья, герцог Ренберг, был человеком мягким, а Лестон гораздо более критично относился к работе персонала. Теперь, когда они получили его одобрение, напряжение на кухне стало спадать. Затем Лестон посмотрел на каждого из них по очереди, выражение его лица было приглушенным. "...Леди Элиана сказала мне, что ей нужен напиток, который она могла бы принести Его Высочеству. Немедленно приготовьте партию Тайного рецепта номер три". Что за секретный рецепт номер три? поинтересовался Варфоломей, приостанавливая работу и с любопытством наклоняя голову. Петр, который мыл посуду неподалеку, прошептал ему на ухо: "Это коктейль из приятной фруктовой воды, высокопробного ликера, специй и трав. Идеально подходит для ночного соблазнения". "Ха-ха. Понятно. Да, я понял..." Легкий афродизиак, другими словами. Похоже, прекрасная молодая леди хотела в этот вечер очаровать своего великолепного принца. Слуги с большим стажем, такие как Лестон, казались взволнованными таким развитием событий. «Раньше она была такой маленькой, а теперь...», - говорил один из них; «Ах, так она... с принцем...». Пока он наблюдал за ними, Варфоломею пришла в голову идея. Секретный рецепт номер три, а? Возможно, я смогу его использовать. В конце рабочего стола лежал фруктовый пирог, который они приготовили для Молчаливой Ведьмы. Когда никто не смотрел, он взял немного «Секретного рецепта номер три» и дал ему пропитать торт. Коктейль обладал характерным сладким ароматом, который исходил от трав и специй, но поскольку в торте использовался алкоголь, он должен был отлично его обыграть. Ха-ха! Готовься, фальшивая ведьма! Как только ты съешь этот торт, ты не сможешь мне лгать! «Уууу, наконец-то все закончилось... Я так устала...» Покончив с ужином первого дня, Моника вернулась в гостевые покои, сняла вуаль, скрывавшую рот, и рухнула на диван. Сотрудники выделили ей комнату, подходящую для мудреца: в задней части стояла кровать и письменный стол, а ближе к двери - низкий столик и кушетка, на которой можно было отдохнуть. Неро, пришедший с ней, окинул взглядом большую кровать в глубине комнаты, его глаза сверкали. "Боже, этот особняк - нечто иное! Я только что видел свою собственную комнату, а кровать просто огромная!" Подражая Монике, он рухнул на кровать и стал кататься по ней. Несмотря на то что он выглядел как взрослый мужчина, он вел себя как ребенок. У Неро была отдельная комната по соседству, и Монике хотелось, чтобы он валялся в своей кровати, а не в ее. Она смотрела на него с дивана. «Зацени, Моника!» - воскликнул он, явно пребывая в приподнятом настроении. «Мои ноги не свисают с края кровати!» В человеческом обличье Неро выглядел как мужчина лет двадцати пяти, и даже тогда он был высоковат. Во всяком случае, с маленькой кровати в чердачной комнате Моники его ноги наверняка бы свисали. Растянувшись на кровати, Неро напевал какую-то мелодию, а затем достал из кармана халата сыр. Должно быть, он прихватил его с кухни. «Хочешь?» - спросил он. «Ты ведь не ела, правда?» «...Мне не нужно». Хотя Монике, конечно, предложили сесть за обеденный стол, она решительно отказалась. Еда означала бы снятие вуали. Как бы низко она ни держала капюшон, все, кто сидел за тем же столом, видели ее лицо. Феликс и Гленн вежливо попросили ее присоединиться к ним; Гленн даже предложил есть по очереди. Но она упрямо отказывалась, держась за стену на протяжении всего ужина. Пока она стояла во время ужина, Неро бродил по особняку; вероятно, тогда он и прихватил сыр. А если он украл одну вещь, то обязательно должен был украсть и другую. Моника пристально посмотрела на его халат. "Он сел, продолжая хрустеть сыром. «Держу пари, ты хочешь его теперь, когда увидела, как я его ем». Моника перевернулась на диване, повернувшись к нему лицом. "Нет, не хочу. У меня нет аппетита". "Это только первый день, знаешь ли. Ты никогда не протянешь долго, если уже так обкакалась". И кто в этом виноват? подумала Моника. По крайней мере половина моего истощения вызвана твоим поведением. Она медленно поднялась с дивана и окинула Неро горьким взглядом. «...Ты так и не сказал мне, что встретил принца», - нахмурилась она, вспомнив его разговор с Феликсом вскоре после их приезда. Но Неро просто отправил в рот последний кусочек сыра, не обращая внимания. "Ничего особенного, понимаешь? Я отдал ему холодец (ПП: не стал менять, слишком забавно звучит), и мы поболтали минутку. Вот и все". «Ты абсолютно уверен, что он не знает, кто я?» «Да. Он пытался использовать какую-то ящерицу, чтобы вычислить меня, но я его сразу раскусил». «Ящерицу?» Что он мог делать с ящерицей? задалась она вопросом, как вдруг в дверь постучали. "Леди Эверетт, прошу прощения за столь поздний визит. У вас есть несколько минут?" раздался голос Феликса с другой стороны двери. Моника с тревогой посмотрела на Неро. Он проглотил сыр и оглянулся. «Какой план?» - спросил он. «Может, отослать его?» "Мы не можем этого сделать. Впусти его... И веди себя как можно лучше, хорошо?" «Хорошо, хорошо», - неодобрительно сказал Неро. Как только Моника надела капюшон и вуаль, Неро открыл дверь. Феликс стоял в коридоре в той же блестящей одежде, что и на ужине, но теперь на его руке висела простая корзина, совершенно не сочетавшаяся с его нарядом. Когда Феликс понял, что дверь открыл Неро, он немного удивился. «...Ты тоже здесь?» "Я могу ходить, куда хочу, знаешь ли. Это называется привилегия. В любом случае, что ты хочешь? Уже поздно". Неро угрожающе выпятил подбородок. Феликс протянул ему корзинку. В ней лежала бутылка с жидкостью, небольшая металлическая эмалированная кастрюля, хлеб и фруктовый пирог. "Леди Эверетт ничего не ела за ужином, и я не слышал, чтобы она ела что-нибудь после. Поэтому я принес ей кое-что". Глаза Неро сверкнули. "Ты хороший парень, ты знаешь это? Заходи". Он совсем не следовал указаниям Моники. Но она и не собиралась прогонять Феликса, поэтому нервным жестом пригласила его присесть на другой диван. Феликс поблагодарил ее и сел, поставив корзину на низкий столик. Неро тут же сел напротив него и заглянул в корзину. «Эй, а что в этой бутылке?» «Мне сказали, что это фруктовая вода...» Не успел Неро договорить, как его рот оказался на губах бутылки. Громкими глотками он выпил все содержимое. "Эй, это очень вкусно. Тонна разных специй. Настоящий зрелый вкус, понимаешь? И очень хорошо согревает желудок". «...?» Феликс выглядел озадаченным. "Это должна быть просто фруктовая вода. В ней не должно быть алкоголя". Пока он говорил, он открыл крышку кастрюли; внутри был горячий суп. «Леди Эверетт, не хотите ли теплого супа?» Моника, которая стояла на протяжении всего ужина, на мгновение заколебалась. Затем она присела рядом с Неро и натянула на него халат. Ее фамильяр, как всегда забывчивый, не уловил ее невысказанной просьбы - сказать Феликсу, что она поест позже. Вместо этого он принялся весело запихивать в рот кусочки фруктового пирога. Моника не стала просить его говорить за нее, а написала на листе бумаги со стола: «Я съем суп позже » и показала его Феликсу. Неро с куском торта в одной руке загорелся, увидев это. "Значит, я могу есть все, кроме супа, да? Чувак, этот торт - нечто иное. Этот пьяный вкус так хорош". "Они использовали фрукты, маринованные в знаменитом ликере из этого региона. И если позволите спросить... В каких отношениях вы состоите с леди Эверетт?" Крошки пирога все еще оставались у него во рту, но Неро дал смелый и четкий ответ. "Я ее сопровождающий. Разве не видно?" "Похоже, вы очень близки к ней для простого сопровождающего. Может быть, вы ее ученик? Членом семьи? ...Или, может быть, любовник?" Моника чуть не завизжала; она быстро поднесла руку к вуали и прикрыла рот. Покончив с фруктовым пирогом, Неро разразился веселым гоготом. "Только не в этой жизни! Она все равно не в моем вкусе". Конечно же, нет. Неро уже говорил о своем вкусе - о женщинах с красивыми хвостами. Но Феликса это, похоже, не убедило. Пока Моника ломала голову над тем, как объяснить их отношения, Неро сложил руки и сказал: "Я один из этих... ну, знаете... знакомых... Нет, не то. Хм...", - проворчал он, пытаясь найти слово, которое заменило бы famliar. "О, подождите! Вот оно!" Он сжал кулак в кулак. «Я ее слуга!» Моника изо всех сил замотала головой, стараясь не надвинуть капюшон. Феликс тоже выглядел обеспокоенным. Он посмотрел на них обоих. «Ты ее... слуга?» "Да. Она спасла мне жизнь, в конце концов. У меня в горле застряла птичья кость. Я был готов умереть, когда она..." Моника в бешенстве дернула Неро за рукав. Сообразив, что сболтнул лишнего, Неро набил лицо фруктовым пирогом, чтобы заткнуть рот. Он не спеша прожевал его, затем проглотил и посмотрел своими золотыми глазами на Феликса. "Это было близко. Ты почти застал меня врасплох своим наводящим вопросом". «Я не пытался тебя обмануть», - сказал Феликс. «Я просто хотел узнать». «Я и не думал, что ты так интересуешься мной...» Но Феликса интересовала не Неро, он хотел узнать больше о Молчаливой Ведьме. С язвительной улыбкой принц достал из корзины стопку бумаг. "Я здесь не для того, чтобы лезть в ваши дела, - сказал он. "Я хотел лично побеседовать с леди Эверетт. Миледи, если вы не возражаете, не могли бы вы взглянуть на это?" Моника осторожно протянула руку и взяла бумаги. Что на них было написано? Он хотел обсудить торговлю с Фарфолией? Или это был план по охране его во время переговоров? Но когда она нервно перелистывала страницы, глаза ее расширились под капюшоном. Это... формула магии? Почерк был аккуратным, легко читаемым, но мелким, слова умещались на каждой странице. Здесь излагались идеи о влиянии потока и давления воды при использовании заклинаний широкого спектра действия под водой. И метод применения заклинаний, лежащий в основе, был ей особенно знаком - в конце концов, она сама его придумала. Не задумываясь, Моника подняла глаза. Феликс смущенно улыбнулся. «Мой друг - ваш большой поклонник... Когда он узнал, что мы с вами встретимся, он попросил, чтобы вы посмотрели его статью...» Может... этот друг... эм... Айк? Другими словами, он говорил о себе. Феликс сцепил руки на коленях и посмотрел на нее, его глаза были полны ожидания. Не в силах отказаться, она начала читать. ...О, вау. Это действительно хорошо сделано. Сопроводительного материала было не так много, и некоторые части были немного не в тему, но само эссе было очень хорошо составлено. Он также выбрал хорошую тему. Исследований, касающихся применения заклинаний под водой, по-прежнему не хватало, а Моника лично очень интересовалась этим вопросом. Невозможно написать что-то подобное, не имея очень хорошего представления о магии, связанной с водой. Если принц придумал все это сам, то его знания должны быть на уровне старшекурсников Минервы... Но Моника также знала, что Феликсу запретил изучать магию его дед. Поскольку ему не разрешалось иметь никаких технических книг по этому предмету, ему приходилось тайком собирать периодику, издаваемую Учебным институтом магов Минервы. И все же даже при таких ограничениях ему удалось написать эту диссертацию. Он... очень, очень любит магию, не так ли? Ее гордость как мага щекотало осознание того, что он приложил столько усилий, чтобы придумать применение одной из ее формул. Честно говоря, это ее очень радовало. Моника пересела за письменный стол и сделала несколько пометок на полях бумаги перьевым пером. Как маг, она хотела дать ответ, равный его страсти. Несмотря на то что он был вторым принцем, она не собиралась облегчать ему жизнь, особенно когда дело касалось математики и магических формул. Слегка подправляя почерк, чтобы он не выдал ее, она указывала на ошибки и идеи, которые считала недоработанными. А затем, на оставшемся пустом месте она написала следующее: "Это восхитительная работа. Она станет еще лучше, если вы пересмотрите отмеченные мною вопросы и предоставите больше данных о количестве маны в потоке". В этот момент Моника вернулась к реальности. Подождите, это звучит очень грубо...? О, Боже! А вдруг он скажет что-нибудь вроде: «Кем ты себя возомнила?!» Наверное, мне стоит вычеркнуть последнюю часть... Но едва она приняла решение, как услышала чей-то вздох прямо у себя за спиной. Обернувшись, она увидела Феликса, который стоял прямо там, заглядывая через ее плечо в газету. Не-е-ет! Неужели меня казнят?! Казнят за неуважение к принцу...?! Под капюшоном Моника была в состоянии полной паники. Феликс, однако, не выказывал никакого недовольства. Более того, он прижимал одежду к груди и выглядел очень тронутым. Моника продолжала сидеть за столом, пока Феликс брал ее за руку и смотрел на нее с такой страстью, что она подумала, что он может сделать ей предложение. «Получить от вас такую оценку... Для меня это большая честь, леди Эверетт». Неро, занятый поеданием хлеба, смущенно спросил: «Разве это не о твоем друге?» «...Да. Если бы он был здесь, я уверен, что он сказал бы именно это», - плавно добавил Феликс, прижимая к груди бумаги с пометками. "Большое спасибо, миледи. Уверен, он будет в восторге". «......» После нескольких мгновений колебаний она взяла из его рук один из листков бумаги и написала на обратной стороне мелкими буквами. «Я бы хотела когда-нибудь увидеть еще одну вашу работу». И о, какая радость появилась на лице Феликса! Его сапфировые глаза сверкали, как звезды, а краешки губ подрагивали. Монике, наверное, не стоило так поступать - если она хотела и дальше защищать его, сохраняя свою тайну. Но, будучи магом, Моника Эверетт имела в виду каждое слово из того, что только что написала. Она вспомнила слова Феликса, сказанные им, когда они смотрели на звезды после праздничного бала, - о том, что у него осталось не так уж много свободы. И все же я... не хочу, чтобы ты сдавался. Если у Феликса и были какие-то личные фантазии о том, каким человеком была Молчаливая ведьма, она поклялась себе, что сделает все возможное, чтобы не разрушить их. Феликс говорил, что его чувства к Мудрецу похожи на первую любовь, но Моника была уверена, что он ошибается. В том, что Феликс испытывал к Молчаливой ведьме, не было ничего романтического. Это было чистое обожание и уважение к ней как к одной из Семи мудрецов. И в таком случае ей просто нужно было продолжать занимать свое место в этом зале - Молчаливой ведьмы, на которую он равнялся. И она так и сделала, поэтому хотела, чтобы он поступил так же - продолжал заниматься тем, что так искренне любил. Элиана Хайатт, стоя в тени, наблюдала, как Феликс входит в комнату Молчаливой ведьмы. Что это? Что это может быть? Что здесь может происходить? После ужина она приказала слуге приготовить порцию «Секретного рецепта номер три» - напитка, передававшегося из поколения в поколение в семье Хаяттов. Но как раз в тот момент, когда она собиралась принести его, Феликс принял его за фруктовую воду и унес. Тогда Элиана сменила обстановку, решив навестить комнату принца под другим предлогом. «Я все еще слишком измотана путешествием и не могу заснуть», - сказала она. «Не могли бы мы немного поговорить?» А потом, когда он допьет свой Секретный рецепт номер три, они проведут великолепную, незабываемую ночь... Так почему же он нес этот самый напиток в комнату Молчаливой ведьмы? Элиана в досаде скрежетнула зубами. "О, привет, Элли. Что ты здесь делаешь?" Снова Гленн. Почему с ней всегда разговаривал этот олух, а не Феликс? "Здравствуйте, лорд Дадли. Я должна спросить вас о том же", - сказала она, скрывая раздражение. Приветливая улыбка Гленна вновь превратилась в натянутую серьезную гримасу. «На самом деле мне нужно кое о чем вас попросить». О? О, Боже, Боже, Боже! Может, это признание в любви? Разумеется, я смотрю только на Феликса. Так что если этот хам попросит мое сердце, то мне придется отказаться... "Мне нужно в туалет. Но там темно и страшно. Не мог бы ты пойти со мной?!" «......» Так закончился чудесный вечер Элианы Хайат, когда она проводила Глена Дадли в туалет. Варфоломей, следивший за комнатой Молчаливой ведьмы, был почти на пределе своих сил. Он знал, что эта крошечная девочка - фальшивка, поэтому подмешал в фруктовый пирог секретный рецепт номер три и ждал, пока кто-нибудь из слуг принесет его для нее. Позже, когда Молчаливая ведьма опьянела, он потребовал узнать ее настоящую личность. «Кто ты?» - спрашивал он. «И что ты сделала с настоящей Молчаливой ведьмой, этой золотоволосой красавицей?» Но вместо слуги за фруктовым пирогом пришел второй принц, Феликс Арк Ридилл. Он даже принес бутылку с остатками Тайного рецепта номер три - то, что должна была передать ему Элиана. О, черт, подумал он, стоя у ее двери. У второго принца и фальшивой ведьмы будет чертовски приятная ночь... Варфоломей не заметил, как Неро выпил всю бутылку «Секретного рецепта номер три» и заглотил фруктовый пирог. Как раз в тот момент, когда Варфоломей подкрался, чтобы украдкой заглянуть в комнату, появился Феликс. Его одежда была в идеальном виде, без единого смятия. Но на лице прекрасного принца отражался чистый экстаз. Его щеки раскраснелись, а сапфировые глаза влажно блестели. Это было лицо исполненного жизни человека. Крошечная ведьма проводила его до двери, и он тихонько прошептал ей: «Спокойной ночи, леди Эверетт... и сладких снов». Варфоломей мог прийти только к одному выводу. Неужели второй принц и фальшивая ведьма - любовники?! ...Боже, я наткнулся на чертовски интересную тайну! Он сжал кулак. Это был его шанс поставить фальшивую ведьму на место. Он использует эту информацию, чтобы пригрозить ей, а затем заставит ее привести его к настоящей Молчаливой ведьме - белокурой красавице. Но пока он набирался решимости, мимо него, как бы случайно, прошел Питер. «Варфоломей?» - сказал он, выглядя растерянным. "Что ты делаешь? Лестон искал тебя. Он говорит, что хочет обсудить осмотр кареты". "О? Привет, Питер. Я ничего особенного не делал. Вообще ничего, на самом деле. Ва-ха-ха-ха-ха! Я займусь этим". Проблема была в том, чтобы найти удобный случай пригрозить фальшивкой. Он должен был придумать какую-то причину, чтобы они остались вдвоем. ---------- ГЛАВА 4 Предложение Варфоломея Баала ГЛАВА 4 Предложение Варфоломея Баала Утром второго дня пребывания в поместье Гленн проснулся рано и был полон сил, затем оделся и вышел во двор. С тех пор как он получил задание по сопровождению, он стал просыпаться рано почти каждый день, что было для него непривычно. Сначала он использовал магию полета, чтобы слегка приподняться над землей. Затем он произнес еще одно заклинание, чтобы создать пламя на кончике пальца. Последнее заклинание было очень простым, его сила была сдержанной, но как только ему пришлось поддерживать оба заклинания одновременно, все стало намного сложнее. По сложности это напоминало жонглирование, когда он ходит по натянутому канату. Сосредоточься на канате слишком сильно, и шары упадут, сосредоточься на шарах слишком сильно, и он упадет. Хотя Гленн никогда не видел этого лично, он слышал, что один бывший мудрец был вундеркиндом, который мог поддерживать семь заклинаний одновременно. Такой подвиг казался ему просто сверхчеловеческим. «Вау... Юп... Ак, ак...!» Когда крошечное пламя ожило над его пальцем, его парящее тело заколебалось. В итоге он не продержался и трех секунд, прежде чем упасть на землю, приземлившись на заднюю часть тела. "Ух, как ловко. Два раза сразу - это так сложно...", - пробормотал он про себя. Но если бы он научился этому, то смог бы использовать магию полета, чтобы уклоняться от атак и одновременно отбиваться. По словам его учителя, это было лучшее применение его времени, чем попытка выучить большее количество заклинаний. Освоить кучу новых заклинаний одно за другим было бы гораздо круче и впечатляюще, хотя... Гленн узнал о других видах магии - тех, которые не входили в его компетенцию, - во время занятий в Серендии. Если он приложит к этому усилия, то сможет управлять ими. На мгновение он задумался, не стоит ли ему переключить свои тренировки на изучение новых заклинаний. Но тут же поймал себя на мысли и потрепал по щекам. "Нельзя отвлекаться. Надо продолжать работать..." Он дал себе клятву стараться изо всех сил перед курантами Альтерии и старшим классом, который он уважал. Он не мог пойти по легкому пути - это означало бы просто сбежать. Мысленно он слышал, как тот самый старшекурсник гневно кричит: «Закончи то, что начал!», и воздух вокруг него становится ледяным. Да. Ладно, еще раз... Произнеся заклинание полета и снова поднявшись в воздух, он кое-что заметил. На небольшом расстоянии от него кто-то наблюдал за ним. Это была невысокая девушка в мантии с капюшоном и вуалью на губах - Молчаливая ведьма. О нет! Это тот самый монстр, который избил моего мастера до полусмерти! Гленн отключил заклинание полета и несколько мгновений стоял на месте. В конце концов Молчаливая ведьма, прижимая к груди свой посох, подбежала к нему. Что теперь? Почему она идет сюда?! Она собирается кричать на меня?! Я что-то натворил?! А что, если она отправит меня в полет только потому, что я ей не нравлюсь?! Молчаливая ведьма остановилась и посмотрела на Глена из-под капюшона. По словам его мастера, она была жестокой, безжалостной ведьмой, которая ненавидела людей. Как бы то ни было, он должен был что-то сказать ей. Приветствия были важны в подобных ситуациях. Разве не об этом ему постоянно твердил вице-президент? Да, студенты Серендии должны всегда помнить о вежливости и уважении. Гленн, скривившись, воскликнул «Доброе утро!». Его голос слегка надломился. Ой! Как неловко! - подумал он, когда Молчаливая ведьма своим длинным посохом написала что-то в грязи у их ног. Сначала он испугался, что она объявляет, что собирается выбить из него жизнь. Но появившиеся слова были куда менее враждебными. «Практикуете одновременное поддержание?» Гленн, который мысленно напрягся, вздохнул с облегчением. «Точно!» - сказал он. «Я все еще не могу справиться даже с двумя одновременно...» Молчаливая ведьма написала на земле еще несколько слов. «Попробуй поддерживать два огненных заклинания одновременно». «...А?» Гленн пристально посмотрел на нее. Одной маленькой рукой она откинула край капюшона и написала еще несколько слов. "Легче поддерживать больше одного, если заклинания одинаковые. Когда ты привыкнешь к этому, то сможешь практиковаться с другим, например, с магией полета". Не зная, верить ли ей, Гленн проговорил заклинание и зажег небольшое пламя на указательном пальце правой руки. Затем, не прекращая огня, он снова произнес то же заклинание. На этот раз пламя зажглось над указательным пальцем левой руки. «Хап, хорошо... Вау, вау, вау...» Гленн посмотрел на каждую руку по очереди. Если бы вместо одного заклинания, чтобы выпустить десять огненных стрел, использовать одновременно два заклинания, каждое из которых выпускало бы по пять, точность стрел возросла бы, но и сложность тоже. Два огненных шара Гленна действовали примерно по тому же принципу. Пламя было нестабильным, словно могло погаснуть в любой момент. Но каким-то образом ему удалось поддерживать оба заклинания в течение целых двадцати секунд. "Эй, вы правы! Кажется, получилось!" - сказал он. Хотя до конечной цели - одновременного использования магии полета и магии огня - было еще далеко, он чувствовал, что теперь понимает, как это - поддерживать два заклинания одновременно. "При одновременном использовании нескольких заклинаний важно уловить ощущения. Продолжайте практиковаться, пока не привыкнете". Закончив писать, молчаливая ведьма слегка поклонилась и отвернулась. Она была милой. Очень милой. Похоже, мой мастер снова солгал, - с досадой подумал Глен. Скорее всего, он просто наговорил на нее, потому что она выбила из него все дерьмо, и он все еще держал на нее обиду. «Мисс Тихая Ведьма!» - крикнул он ей вслед, восторженно махая рукой. «Большое спасибо!» Повернувшись спиной к Гленну, Моника прижала руку к груди, пытаясь успокоить бьющееся сердце, и поспешила прочь. Надеюсь, я не зашла слишком далеко... Она пыталась скрыть свою личность; лучше всего было свести контакты со всеми к минимуму. Луис, вероятно, именно по этой причине накормил Гленна кучей страшной лжи. Тем не менее она хотела поддержать Глена в его начинаниях. Он был ее другом, и он так старался. К тому же это была ее специальность, поэтому она особенно хотела помочь. Отойдя достаточно далеко, чтобы больше не видеть Глена, Моника решила осмотреть огромный сад. Но в это раннее утро она не просто прогуливалась. Она патрулировала. Сегодня должен был прибыть посланник из королевства Фарфолия. Она хотела убедиться, что в поместье нет ничего странного или подозрительного. У герцогского особняка был очень большой двор с множеством мест, где можно спрятаться. Но даже если не принимать это во внимание, здание находилось между лесом и фруктовым садом. Если бы злоумышленник скрылся за деревьями, его было бы довольно сложно выследить. Похоже, у них много охотничьих собак, умеющих выслеживать... Может, мне стоит подумать о контрмерах на случай, если что-то подобное произойдет, подумала она, дойдя до угла здания. Из-за угла послышался лай охотничьих собак поместья. А в перерывах между лаем слышались разговоры людей. Она приостановилась, затем заглянула за угол. С собаками были двое мужчин, которые ухаживали за ними. Один из них был дворецким средних лет с зачесанными назад светлыми волосами с белыми пятнами, а другой - пожилым слугой лет шестидесяти с усами и седыми волосами. Собаки, похоже, любили дворецкого, но к слуге не очень-то привязались. Они лаяли на него, и он выглядел немного взволнованным. Озадаченный, дворецкий сказал: "Кажется, собакам никогда не нравилось ваше общество, Питер. Вы общались с какими-нибудь другими животными?" «Насколько я могу судить, нет, сэр...», - ответил Питер, нахмурившись. "Так было всегда. Животные, кажется, просто ненавидят меня". Тут дворецкого что-то осенило, и он сказал: "Если подумать, то же самое происходит и с лордом Александром - ну, вы знаете, со слугой Тихой Ведьмы. Собаки просто не могут оставаться спокойными, когда он рядом". Моника тихо задышала. Мой сопровождающий... Они говорят о Неро, верно? Дворецкий суетливо нахмурился. «Что же мне делать?» - жаловался он. "По плану мы должны были пригласить делегацию Фарфола на охоту, чтобы наладить хорошие отношения. Но мы не сможем этого сделать, если охотничьи собаки будут напуганы". «Вы правы, сэр». «Леди Элиана, скорее всего, тоже поедет с нами на охоту, и я не могу сделать ничего такого, что могло бы ее побеспокоить...» У Моники была идея, почему собаки могут ненавидеть Неро, но она не могла ее озвучить. Может, мне стоит сказать ему, чтобы он держался подальше от животных... Собираясь уходить, Моника тихонько отошла на несколько шагов, а затем повернулась. Но как раз в тот момент, когда она собиралась убежать, она врезалась во что-то и упала спиной вперед на землю. «Уф!» "Упс! Очень сожалею об этом, миледи". Кто-то, очевидно, стоял у нее за спиной. Все еще сидя на земле, она вытерла нос вуалью и подняла глаза на человека. Это был высокий мужчина с зачесанными назад черными волосами. На вид ему было около двадцати лет, и он был одет в форму слуг-мужчин, принятую в поместье. Она уже встречала этого человека раньше - где-то не в поместье. Этот человек... Когда она видела его в последний раз, на нем была бандана и рабочая одежда, и сейчас он производил совсем другое впечатление. Но Моника запомнила все цифры, составляющие структуру его лица, поэтому была уверена. Это был тот самый человек, которого она встретила в Корлаптоне два месяца назад, - Варфоломей. Варфоломея подозревали в краже древнего магического предмета под названием Звездное Плетение Мира, и Рин якобы передала его Звездному Колдуну. Но Моника не знала, что с ним случилось после этого. Что...? Почему он здесь?! Она не могла проводить с ним слишком много времени. Он может раскрыть ее тайну. «Гуляете так рано утром?» - спросил он. «Я могу показать вам сады, если хотите!» Моника покачала головой, изо всех сил стараясь передать «нет, спасибо». Варфоломей улыбнулся и сделал шаг, чтобы преградить ей дорогу. "Эй, не надо стесняться! Если бы я пренебрег такой почетной гостьей, как вы, Лестон не дал бы мне и пикнуть! Идем, идем! Сюда!" Он уже начал идти, взяв на себя инициативу. Моника не знала, что делать. Не странно ли будет отказать ему...? Я все равно собиралась осмотреть сад... Не имея особого выбора, она позволила ему сделать еще несколько шагов, а затем стала следовать за ним. Пока они шли, Варфоломей вел легкую беседу, указывая на одно дерево, на котором любят сидеть птицы, и на другое, посаженное в год рождения молодой леди, - и все в таком духе. Моника слушала, пока они добирались до задней части поместья. Это была особенно отдаленная часть огромного поместья. Лучше всего было бы тщательно проверить возможные укрытия и поискать что-нибудь подозрительное. Пока она оглядывалась по сторонам, кто-то внезапно схватил ее за запястье. Это был Варфоломей. Он в упор посмотрел на нее и усмехнулся. "Ха-ха! Поймал тебя, маленькая фальшивка". «...?!» Почему он схватил ее? Почему он назвал ее фальшивкой? Моника была в замешательстве, она не понимала, что происходит. Это было так неожиданно, что она даже не подумала прибегнуть к магическому воздействию. Варфоломей поднес руку к ее вуали. «Пора увидеть, кто ты на самом деле!» Затем он грубо стянул ткань с ее рта. Моника застонала, когда Варфоломей сделал паузу и издал неловкое «А?». «Почему мне кажется, что я уже видел тебя раньше...?» - пробормотал он. "Ах, вот оно что. На фестивале. Ты была тем маленьким магом в беличьем капюшоне". Он внимательно вгляделся в ее лицо, затем нахмурился, смутившись. «Что ты делаешь, притворяясь Молчаливой ведьмой?» «Притворяюсь?!» Он внезапно схватил ее за запястье, снял вуаль и теперь называет ее фальшивкой? Моника была на пределе. Она уже не понимала, что происходит. Слезы навернулись ей на глаза. Выглядя слегка шокированным, Варфоломей отпустил ее запястье. "Эй, подожди. Не плачь. Не плачь! Я знаю, что это я тебя расстроил, но... Граааа?!" Его стремительный поток оправданий резко перешел в неприличный вопль. Неро в человеческом обличье свалился прямо на голову Варфоломею. Должно быть, он выпрыгнул из окна второго этажа. Не глядя на человека, которого он только что раздавил под ногами, Неро повернулся к Монике. "Привет, Моника. Если ты собиралась на прогулку, то должна была взять меня с собой". «Ты сказал, что слишком холодно и ты не хочешь вставать с постели!» - ответила она со слезами на глазах. Неро сложил руки за головой и поджал губы. "И разве можно меня винить? Я действительно ненавижу холод... И еще, кто этот парень?" - спросил он, глядя на Варфоломея. Тот, в свою очередь, поднял глаза на Монику. "Кто...? Кто ты, малышка?" «Я... я Тихая ведьма... я... я промиф...», - запинаясь, ответила она. "Нехорошо лгать. В конце концов, я знаю правду". Правду о чем? поинтересовались Моника и Неро. Варфоломей продолжал, его слова звучали твердо и ясно. "Настоящая Молчаливая ведьма - это прекрасная светловолосая служанка, которая спасла меня в Корлаптоне! Я все видел, вы знаете. Я видел, как она управляла ветром без песнопений!" Моника и Неро обменялись взглядами. Неро остался в общежитии в ту ночь, когда Моника была в Корлаптоне, но когда они услышали, как Варфоломей описывает прекрасную светловолосую служанку, управляющую ветром, они оба подумали об одном и том же человеке - точнее, об одном и том же духе. Золотые глаза Неро окинули сцену, а затем вернулись к Монике. «Я, величайший из ныне живущих детективов, точно знаю, что здесь произошло». «...Да, я тоже». Не нужно было быть детективом, чтобы понять это. Служанка, о которой рассказывал Варфоломей, была контрактным духом мага Барьеров Луиса Миллера, Ринзбелфейд. Она действительно управляла ветром без песнопений, когда прыгала по воздуху с Варфоломеем на руках. Должно быть, он принял ее силу за незачарованное волшебство, которым славилась одна ведьма. "Женщину, которую вы видели, зовут Рин, - объяснила Моника, присев на корточки, чтобы заговорить с ним. «И она не человек, а дух». «Что?» Варфоломей все еще лежал у ног Неро и, казалось, не верил словам Моники. Вместо того чтобы пытаться убедить его словами, она решила, что будет быстрее доказать, что она настоящая. Не произнося ни слова, она выпустила на кончике пальца маленький пузырек воды, затем заставила его превратиться в бабочку и порхать в воздухе. Наконец он приземлился на нос мужчины и лопнул. Варфоломей был озадачен. Моника напряглась и твердо сказала: «Я... я одна из Семи Мудрецов... Моника Эверетт, Молчаливая Виффа». Но она так старалась казаться искренней, что в конце поперхнулась и смутилась. Пока она смотрела вниз, внутренне разочарованная, Неро спрыгнул с Варфоломея и гордо откинул голову назад. "А я - невероятно крутой, суперпотрясающий слуга Тихой Ведьмы, Бартоломей Александр! И я сэр для вас!" Моника скептически отнеслась к тому, что ситуация требовала от Неро представления. Скорее всего, он просто ухватился за любую возможность пропеть себе дифирамбы. Варфоломей остался сидеть на земле и неподвижно смотрел на миниатюрную девушку, а она в свою очередь смотрела на него. После того как он снял с нее вуаль, ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, кто она такая. Она была просто ничем не примечательной - из тех, кого можно встретить где угодно. Но эта малышка, вся в коже и костях, утверждала, что она настоящая Молчаливая ведьма во плоти - Моника Эверетт. А потом она показала ему свое нехитрое волшебство. А белокурая красавица, укравшая мое сердце, - дух по имени Рин! Ва-ха! Даже имя у тебя очаровательное, Ринни...! Варфоломей вертел головой, пытаясь придумать, как встретиться со своей любимой «Ринни». Он был уверен, что этот ребенок перед ним - ключ к разгадке. Сможет ли он завоевать ее и убедить представить его даме его мечты? Он медленно встал и направился к Монике, которая достала запасную вуаль и надела ее. Она испуганно вскочила при его приближении, а затем скрылась за своим сопровождающим. Она напомнила ему белку, но он удержался от этого и спросил заискивающим голосом: - Эй, малышка. Хочешь заключить со мной сделку?" «Сделку... Сделку...?» Моника выглянула на него из-за спины своего сопровождающего. Выражение лица Варфоломея было деловым. «Я хочу, чтобы ты представила меня Ринни». "А? Рин? Но почему...?" "Ну, потому что я в нее влюблен. Понимаете, влюблен! Я влюблен по уши". Глаза Моники расширились, а рот открылся. «Ну, Рин - дух, так что...» «Такие вещи ничего не значат перед лицом любви!» - заявил он. «Что...?» Моника выглядела очень смущенной. Еще один толчок, подумал Варфоломей, и уголки его толстых губ приподнялись в улыбке. «Если ты познакомишь меня с ней... я сохраню твой секрет». «Мой... мой секрет...?» «Парень, которого ты искала во время фестиваля колокольного звона», - пояснил он. "Тот, что был одет как страж подземного мира. Это был принц Феликс. Я прав?" «?!» Глаза Моники снова расширились. Я так и знал, подумал он, ухмыляясь. «Если ты сведешь меня с Рин, я обещаю молчать о твоих отношениях с принцем». Принц и этот ребенок вместе, и это большой секрет. Они любовники, которые не могут рассказать ни одной душе. Вот почему они нарядились, чтобы встретиться на фестивале, и почему она здесь с принцем под предлогом его охраны. И это объясняет их маленькое рандеву прошлой ночью. Варфоломей был уверен в этом. Не обращая внимания на непонимание мужчины, Моника побледнела за вуалью. Что...? О нет, о нет! Что мне делать? Наши тайные отношения! Он имеет в виду, что моя миссия - защищать его, верно?! Как я могу быть тайным телохранителем принца?! Он все знает! Пока она паниковала, пытаясь придумать правильный ход, Неро подтолкнул ее. "Эй, Моника. Ты же знаешь, что нужно делать в таких ситуациях, верно?" «Что?» Если у Неро был план, как все решить, она хотела знать. Она выжидающе уставилась на него. «Мы должны заставить его замолчать», - уверенно сказал Неро. « Навсегда.» "Нет! Погоди, подожди..." В полном замешательстве Моника ломала голову. По какой-то причине Варфоломей знал, что Моника скрывает свою личность и защищает Феликса. И если она не хотела, чтобы он рассказал обо всем миру, то должна была познакомить его с Рин. Но я не думала, что у духов есть пол, подумала она, покрываясь потом, пока продолжала размышлять. Варфоломей бросил на нее взгляд понимающего взрослого. "Сейчас, сейчас. Не стоит паниковать. Просто поиграй в сватовство для меня и Рин, а я помогу тебе быть с принцем, насколько смогу". Он помог бы ей быть с принцем - он имел в виду, что помог бы ей с ее миссией. Но миссия под прикрытием была совершенно секретной. Если Луис поймет, что ее кто-то вычислил... Она была слишком напугана, чтобы думать о последствиях. Это было совсем не похоже на Рэя, который был другим Мудрецом. «Это...», - начала она. «Очень, очень важно сохранить это в тайне... Ты, ты не можешь никому об этом рассказать, ни единой душе...» "Да, я понимаю. Такие вещи должны оставаться в тайне". Он кивнул, выглядя совершенно уверенным, и даже подмигнул ей. "Я никому не скажу, и ты не должна никому рассказывать обо мне. Я буду твоим тайным союзником. Устраивает?" Моника застонала, но Неро, похоже, был восприимчив. "Значит, ты хочешь стать мальчиком на побегушках у Моники, да? Очень хорошо! Ты можешь быть моим прихвостнем". "Хе-хе-хе! Видишь? Этот парень со мной согласен, так что... Приятно работать с тобой, малышка!" Как Неро может быть таким приспособленцем? Моника, не в силах сразу принять предложение, пролепетала несколько « но», прежде чем Варфоломей взял ее за руку, его глаза угнетающе сверкнули. "Пожалуйста! Я серьезно! Я действительно по уши влюблен!" - страстно повторял он. В этот момент Моника услышала сзади себя шаги. Это был звук чьего-то бега. Обернувшись, она увидела, что к ней спешит Феликс. Неееет... П-п-п-принц...! Живот Моники болезненно сжался. Феликс схватил Варфоломея за руку, которой тот держал Монику, и оторвал его от нее. «...Руки прочь от дамы», - сказал он. Его глаза были холодны, как зимнее озеро. Но когда он повернулся к Монике, то расплылся в теплой, как весеннее солнце, улыбке. «Уже почти пора завтракать, миледи», - сказал он. «Почему бы нам не пойти вместе?» Он взял Монику за руку, словно провожая дворянку, и начал уходить. Она нервно последовала за ним, как и Неро, выглядевший очень забавным. Как только они завернули за угол сада и Варфоломей скрылся из виду, Феликс повернулся к Монике с серьезным выражением в глазах. "Похоже, вы столкнулись с неприятным слугой. Если он вас чем-то обидел, я скажу герцогу, чтобы он к вам не приближался". Моника покачала головой. Если герцог избавится от Варфоломея, он может проболтаться о ее тайной миссии по защите принца. А этого ей нужно было избежать любой ценой. Она ухватилась за мантию Неро, притянула его к себе и прошептала на ухо. «Скажи ему... чтобы он не беспокоился о господине Варфоломее!» Неро кивнул, затем повернулся к Феликсу и смело заявил: "Этот человек теперь мой приспешник. Не стоит о нем беспокоиться". Я не это имела в виду! тихо взвыла Моника. Феликс слегка сузил глаза и всмотрелся в лицо Неро. Его улыбка не сходила с лица, но она приобрела угрожающий оттенок. "...Понятно. В таком случае, пожалуйста, наказывайте своего нового прихвостня, чтобы он перестал грубить леди Эверетт". Сжав живот, Моника отчаянно боролась с желанием расплакаться. Все это превратилось в огромную кашу. Теперь у нее был только один выход: сотрудничать с Варфоломеем или навсегда заткнуть ему рот. Как же мне свести его с Рин...? Она ведь даже не мой дух по контракту... Тем временем Варфоломей, увидев холодную реакцию Феликса, окончательно укрепился в своих подозрениях. ...И еще Моника не знала, что настоящие неприятности еще только начинаются. ---------- ГЛАВА 5 Мясоеды говорят о мясе ГЛАВА 5 Мясоеды говорят о мясе Утром второго дня пребывания Феликса в поместье герцога Ренберга делегация из королевства Фарфолия прибыла точно по расписанию. Их группа состояла из восьми посланников и их телохранителей, причем все первые были ветеранами дипломатии преклонного возраста. Переговоры начались сразу после обмена приветствиями, и Феликс сразу понял, что это будет нелегко. Когда-то Фарфолия была двумя отдельными государствами - Королевством Фар и Королевством Фолия. Они образовали конфедерацию, сменив название на Федеративные королевства Фар-Фолии, и со временем превратились в современное Королевство Фарфолия. История страны привела к тому, что между потомками старого королевства Фар и потомками Фолии стали возникать конфликты как в повседневной жизни, так и в политике. Это, в свою очередь, привело к довольно нестабильному внутреннему управлению. Из восьми присутствовавших посланников, похоже, два главных дипломата - граф Барроу и граф Мале - и их подчиненные враждовали между собой, четверо против четверых. Граф Барроу был выходцем из старого королевства Фар и относился к Ридилу дружелюбно - или, возможно, лучше сказать, смиренно. Граф Мале, напротив, происходил из старого королевства Фолия и не одобрял расширения торговли с Ридилом. Граф Мале, вероятно, больше заинтересован в улучшении отношений с Империей, подумал Феликс. Старое королевство Фолия и Империя были соседями и традиционно сотрудничали друг с другом. ...А это значит, что именно его мне нужно убедить. Феликс небрежно наблюдал за делегацией Фолии, читая предоставленные дипломатические материалы. Пухлый граф Барроу, вероятно, хотел укрепить союз своей страны с Ридилом. Он постоянно осыпал Феликса лестью - очень легко понять. А вот у более худого графа Мале было тяжелое выражение лица: с момента прибытия он почти не смотрел на принца. Феликс нарочито повернулся к нему и улыбнулся. "Вино Фарфолии действительно необыкновенное. На днях я стал обладателем Perle Dande этого года, и должен сказать, что новая партия особенно невероятна". Он намеренно затронул тему вина, а не пшеницы, которая должна была стать главной темой их беседы; граф Мале еще больше сузил глаза и внимательно посмотрел на Феликса. "...Да, мы особенно гордимся нашими высококачественными винами. Но я уверен, что вы здесь не для того, чтобы говорить о вине, ваше королевское высочество. Скорее, вас интересует хлеб, который к нему подают". Граф был прав. Главной темой сегодняшнего разговора было обеспечение большего количества импортной пшеницы из Фарфолии. Граф Барроу был за это, но граф Мале был категорически против. «В конце концов, - продолжал он, - мы слышали, что Ридилл планирует добавить форпост драконьих рыцарей здесь, в герцогстве Ренберг». Я так и знал, что он укажет на это, подумал Феликс под своей улыбкой. Восточная часть Ридилла была особенно подвержена нападениям драконов, и одной из главных проблем этого региона было время, которое требовалось для отправки драконьих рыцарей из королевской столицы. Чтобы облегчить эту проблему, правительство построило на юго-востоке королевства крепость в качестве постоянного форпоста драконьих рыцарей. Однако другие страны наверняка посмотрят на это событие по-другому. Драконьих рыцарей, как и следовало из их названия, объединяли рыцари, обладающие навыками, необходимыми для убийства драконов. Но они не проводили все свое время в сражениях с этими чудовищами. В военное время их, конечно же, использовали против врагов королевства. Новое здание для размещения драконьих рыцарей должно было быть построено в герцогстве Ренберг, недалеко от границ королевства с Фарфолией и Империей. С их точки зрения, это должно было выглядеть как акт агрессии. А поскольку граф Мале тоже симпатизировал Империи, он не мог не заметить такого развития событий. ...Конечно, он вправе беспокоиться. Центральной фигурой в проекте нового форпоста был дед Феликса, герцог Клокфорд. И он был более чем готов к войне с Империей. Если мы вступим в войну, он, вероятно, намерен превратить форпост в базу пополнения запасов. Герцог надеялся укрепить свои вооруженные силы, используя драконов как предлог - скрытый мотив, который, очевидно, не упустил граф Мале. Худощавый мужчина подкрутил усы и устремил на Феликса испытующий взгляд. "Я уверен, что вам понадобятся большие запасы, если вы захотите построить здесь новый форпост. Лучше иметь больше пшеницы и вина, чем меньше". Да, именно поэтому Ридилл хотел обеспечить дополнительный импорт из Фарфолии. Территория герцога Ренберга находилась особенно близко к другой стране, а это означало, что импортируемые продукты будет легко доставить на вновь построенную базу - что, в свою очередь, означало, что они смогут сэкономить целое состояние на транспортных расходах. «Но так ли уж необходим этот ваш форпост?» - спросил граф. «Простите за грубость, но разве в Ридилле не держат под контролем драконьи рейды?» «Только благодаря усилиям местных дворян, некоторые из которых страдают от этого бремени... Так что да, база необходима». Несмотря на плавный ответ Феликса, граф Мале все еще выглядел неубежденным. Тогда другой граф, Барроу, наклонился и заговорил, как бы оправдывая своего коллегу. "Мы очень сожалеем, что вмешиваемся в дела другого государства, Ваше Королевское Высочество. Территория графа Мале находится в старом королевстве Фолия - месте, где драконов сравнительно немного. Он не до конца понимает, какой ужас они могут принести". "Хм. Неужели расходных наемников недостаточно?" Феликс подавил язвительную ухмылку, слушая препирательства двух графов. Предполагалось, что речь пойдет об импорте пшеницы, но теперь разговор перешел на новый аванпост и драконрадов. Мне нужно перегруппироваться и придумать, как убедить графа Мале... Учитывая, что королевское престолонаследие так близко, он не мог позволить себе испортить эти переговоры. И самое главное, подумал он, глядя на стоящую у стены Молчаливую ведьму, - я не могу не хотеть выглядеть наилучшим образом перед той, кем я так восхищаюсь. Его несколько удивило, что он все еще испытывает подобные чувства. Стоя у стены и наблюдая за происходящим, Моника тихо поражалась тому, как смело Феликс общается с иностранной делегацией. Он действительно удивительный... Однажды в зале студенческого совета Сирил с восторгом рассказывал о невероятных дипломатических способностях Феликса. Тогда Моника подумала, что способность Сирила запомнить весь послужной список принца не является еще более впечатляющей. Но теперь, когда она увидела принца за работой, стало ясно, насколько он действительно удивителен. Конечно, он был весьма смел и как президент студенческого совета Серендии. Но здесь все остальные были ветеранами, по крайней мере вдвое старше его. Дворяне Ридилла доверили Феликсу вести эти переговоры, и делегация Фарфола знала, что он не из тех, кто отталкивает. Никто не недооценивал его из-за молодости. Все это было результатом выдающихся достижений Феликса в прошлом. Монике было неприятно, что такой удивительный человек спотыкается о самого себя, чтобы продемонстрировать, как он ее уважает. Похоже, принц уже видел, как я использовала не зачарованную магию... Он также знает, что именно я остановила Сирила, когда тот потерял контроль над своей маной. Но как много еще он знает...? Похоже, он так и не понял, что Моника Нортон - Молчаливая ведьма, но она была уверена, что он хочет взглянуть на ее лицо. Нужно было придумать план, как сделать так, чтобы этого не произошло. Мистер Варфоломей сказал, что поможет мне с заданием... Может, стоит попросить его? В ту ночь в Корлаптоне Феликс видел лицо Варфоломея, когда тот привел к принцу заблудившуюся Монику. Но Феликс, похоже, не помнил его. Дело было ночью, и они пробыли вместе всего минуту или две, так что она не могла его винить. С тех пор как Варфоломей предложил ей помощь, он держался на расстоянии. Но всякий раз, когда она видела его в коридоре, он восторженно подмигивал ей, как бы говоря: «Я на твоей стороне!» Однако каждый раз, когда это происходило, воздух вокруг Феликса становился ощутимо холодным. Лично у Моники от всего этого начинались хронические боли в желудке. Уф... Что же мне делать...? Слишком много всего нужно было обдумать, и мысли начали кружиться в голове. Поэтому она стала думать о «Свиньях старика Сэма». В ее голове свиньи множились. Сначала одна, потом снова одна, потом две, потом три, потом пять... К тому времени, когда разговоры прекратились, она насчитала 10 610 209 857 723 свиньи и немного успокоилась. Выйдя из мира свиней и вернувшись в реальность, она услышала, как Феликс нежно обратился к ней: «Простите за долгое ожидание, миледи». Моника слегка покачала головой, пытаясь дать понять, что не возражает. Чтобы избежать утечки государственных секретов, Неро и Гленна попросили подождать в соседней комнате - это означало, что здесь никого не было, чтобы говорить за нее. Так, значит, план на будущее таков... Она смотрела, как фарфолийская делегация выходит из комнаты. Феликс проследил за ее взглядом. «После обеда мы все отправимся на охоту», - сказал он. «У тебя есть опыт верховой езды?» В соседней комнате Гленн и сопровождающий Молчаливой ведьмы Бартоломью Александр сидели за столом и играли в карты. Им больше нечем было заняться. В начале их визита Гленн избегал Бартоломью. Мало того, что молодой человек казался крайне высокомерным, так он еще и назвался именем известного героя приключенческого романа, утверждая, что это его собственное. Все это в сочетании с его старомодной мантией вызывало подозрения. Но, поговорив с ним, Гленн обнаружил, что он удивительно дружелюбен и с ним легко найти общий язык. К тому же, несмотря на взрослый возраст, он был полон любопытства и, похоже, очень заинтересовался карточными играми, которые принес Гленн. В данный момент они играли в игру, в которой нужно было собирать когти и клыки для завершения драконов. «А вот и готовый водяной дракон», - сказал Гленн. «Похоже, я выиграл». "Неееет! Я опять проиграл?!" простонал Бартоломью, положив руку на стол лицевой стороной вверх. Глаза Глена расширились, когда он увидел его карты. «Ты что, опять хотел получить черного дракона?» Двумя самыми высокорейтинговыми и самыми сложными выигрышными руками в игре были черный дракон и белый дракон. Гленн был в этой игре не раз, но ни разу не видел, чтобы кто-то успешно завершил ни одну из них. "Если собираешься играть, то лучше стремиться к большим очкам, верно? Кому какое дело до маленьких пронырливых драконов? Я не собираюсь делать из них неудачников". "Но ты проиграл все раунды до сих пор. И водные драконы вряд ли «пронырливые»". "Вообще-то да. Они даже не могут нормально общаться. Это делает их низшими драконами". Драконы были разных видов, но в целом их можно было разделить на больших и меньших. Самыми распространенными низшими драконами были птеродраконы и травоядные драконы. Затем шли огненные драконы, водяные драконы и земляные драконы. В некоторых научных кругах эти три вида выделяют в отдельный промежуточный класс, но в целом люди относятся к ним так же, как к малым драконам. К большим драконам относились все те, чьи имена имели цвет: красные драконы, синие драконы, желтые драконы, зеленые драконы, белые драконы и черные драконы. Говорили, что красные драконы - это высшая форма огненных драконов. То же самое говорили о синих драконах и водяных драконах, о зеленых драконах и птеродраконах. Но хотя окраска чешуи и строение тела у них действительно были похожи, высшие версии были несравненно крупнее и обладали гораздо большим запасом маны. Но самое главное - большие драконы могли понимать человеческие языки. Гленн слышал, что некоторые из них даже могли использовать продвинутую магию. Белые и черные драконы, однако, были уникальными разновидностями, не имеющими более низких форм. Иногда их считали скорее легендарными, чем реальными. Именно поэтому они были самыми высокоуровневыми руками в игре. "Знаешь, - сказал Гленн, - мы почти никогда не видим больших драконов. Может, они все разговаривают, как люди?" Говорили, что большие драконы по интеллекту равны или превосходят людей. Вот почему они почти никогда не показывались людям и почему так редко нападали на них. Бартоломью смотрел на узоры на картах, пока отвечал. "Большие драконы, конечно, могут понимать человеческий язык. Но их тела не созданы для того, чтобы говорить, как люди. Они говорят на том же языке, что и духи, о котором большинство людей ничего не знает". «Правда?» «Ну, если большой дракон трансформируется и создаст человеческие голосовые связки, он сможет говорить человеческим голосом». Гленн принял этого сопровождающего за высокомерного, невежливого шута. Но он оказался на удивление эрудированным. Гленн был искренне поражен. Бартоломью принялся возиться с футляром, в котором лежали дополнительные карты. «Эй, громкий парень?» «Не можешь ли ты называть меня просто Гленн?» «Для чего эти карты?» - спросил он, вытаскивая одну, на которой было написано слово «проклятие ». "А, эти? Есть особое правило, касающееся проклятых драконов. Я оставил их. Хочешь поиграть с ними дальше?" «Что за правило?» "Вы можете сделать любого дракона, какого захотите, если у вас в руке есть карта проклятия. Это дает новый вид выигрышной руки, которая называется «проклятый дракон»". Гленн собрал разбросанные карты и составил полного огненного дракона, а затем добавил к нему карту проклятия. Бартоломью сложил руки и наклонил голову. «Они много стоят?» «Если у вас в руке есть такая карта, то, если кто-то другой выиграет, вы можете заставить его потерять то количество очков, которое он бы выиграл». Любой дракон, на котором лежало проклятие, меньшее или большее, назывался проклятым драконом. Они были подобны стихийным бедствиям - существам, которые распространяли свое проклятие, куда бы они ни попали. Это был самый страшный вид драконьего рейда, с которым можно было столкнуться. Конечно, они встречались так же редко, как черные и белые драконы; количество очевидцев в истории можно было пересчитать по пальцам одной руки. "О, круто. Тот, кто создал эту игру, хорошо поработал. Давайте сыграем еще один раунд", - сказал Бартоломью. Когда он собирал карты, в дверь постучали, и вошел слуга. Это был пожилой мужчина с зачесанными назад седыми волосами по имени Питер. "Прошу извинить за вторжение, - сказал он. «Гм... Герцог и его гости отправятся на охоту после обеда, и он хотел бы, чтобы все сопровождающие сопровождали их». «Охота?» - повторил Гленн. «Вы делаете это где-то поблизости?» "Да, в лесу в нескольких минутах езды. Мы подготовили для вас лошадей". Бартоломью закатил свои золотые глаза и посмотрел на Гленна. «Эй, громкий парень, ты умеешь ездить на лошади?» "Никогда не пробовал. Зато я готовил их мясо", - добавил сын мясника. Остальные в шоке посмотрели на него. Элиану охватило тихое раздражение. Она намеревалась использовать этот визит, чтобы сблизиться с Феликсом, но у нее не было ни единого шанса. Принц советовался с герцогом за день до приезда фарфольской делегации, а теперь, когда они приехали, он был еще больше занят. Поэтому, когда она услышала, что они отправятся на охоту, делегация и все остальные, она поняла, что это ее шанс. Охотой занимались только мужчины, но Элиана и ее мать могли ехать в карете рядом с ними, а потом подбадривать их, когда они прервутся на пикник. Ее идея заключалась в том, чтобы показать, какой заботливой и внимательной она может быть, и таким образом привлечь внимание Феликса. К сожалению, принц сразу же направился к охотничьим угодьям, даже не взглянув в ее сторону. «Я слышал, сегодня охотятся на фазанов», - сказал Глен. "Фазаны очень вкусные. В них мало жира, поэтому их нужно фаршировать, а потом запекать в духовке. Лучшая птица, которую я когда-либо ел!" "Хех. Я и сам не могу насытиться птицей", - ответил Бартоломью. "Правда, их косточки такие маленькие. Их так трудно выковыривать". "О, да. У фазанов много мелких костей в ногах". "Я знаю! Однажды я усвоил этот урок на собственном опыте". Вместе с Элианой на коврике для пикника сидели Гленн и слуга Молчаливой ведьмы, Бартоломью. Ни у кого из них не было опыта верховой езды, поэтому они выступали в роли сопровождающих участников пикника. С Феликсом и делегацией ехали только Молчаливая ведьма и несколько подчиненных герцога Ренберга. Гленн умел летать, но на это уходило много маны, и он не мог оставаться в небе на протяжении всей охоты. Поэтому он ждал вместе с другими участниками пикника. Элиана слушала, как он рассказывает, что делать с тем или иным мясом, какое оно вкусное, и сохраняла безупречную улыбку. Но внутри у нее все кипело. Почему принц Феликс не рядом со мной? Почему вместо него здесь сидят эти ничтожные простолюдины? Как бы я хотела, чтобы они только сидели. Почему я должна терпеть эти разговоры о мясе? Это просто варварство. Разве они не могут говорить о чем-то более цивилизованном? Разве они не должны быть более внимательны к герцогине? ...Интересно, скажет ли матушка им что-нибудь от меня? Элиана взглянула на мать. Но герцогиня Ренбергская просто держала перед лицом складной веер, за которым скрывалась изысканная улыбка. "Боже, Боже, юный Дадли, - сказала она. «Вы знаете толк в мясе». "Да, мэм! Мой отец - мясник!" "О! Это так? В таком случае, если вы позволите, я задам вопрос... Как вы рекомендуете готовить кролика? Элиана может быть привередливой в еде, и ей это блюдо не нравится". Элиана сохранила свою женскую улыбку, но мысленно она кричала. Мама! Что ты делаешь, присоединяясь к этому варварскому разговору?! Герцогиня продолжала, перечисляя испробованные методы. Гленн слушал с серьезным лицом и кивал. "Когда речь идет о крольчатине, - сказал он, - нужно выбирать самок. Они вкуснее, потому что сочнее. Тушеный кролик - всегда хороший выбор, но можно также сварить его со свининой и сделать из него пасту, или..." По мере того как Гленн объяснял тонкости приготовления кролика, его лицо приобретало нехарактерно острое, умное выражение. Элиане показалось, что на него приятно смотреть, если у нее нет других вариантов. Но они все еще говорили о мясе. "Суп из кролика тоже очень хорош," - продолжил он. «Хитрость заключается в том, что кости нужно бить молотком, чтобы получить более вкусный бульон, и...» Как оказалось, Элиана сторонилась крольчатины только потому, что однажды в детстве видела, как повар снимает шкуру с кролика. Как же она могла получить удовольствие от разговора, в котором нужно было бить молотком по костям, чтобы выжать сок? Она тихо встала и села на свою лошадь, приспособленную для езды на боку. Она отнюдь не была мастером верховой езды, но могла сама садиться и слезать с лошади и вести ее в медленном темпе. Она уже собиралась позвать слугу, когда Гленн заговорил. «Вам нужно в туалет?» - спросил он. Неужели никто не ударит этого бесчувственного человека по голове ради нее? Раздосадованная, но не сбрасывая своей чопорной улыбки, она ответила: «Я бы хотела немного прогуляться по окрестностям». «О, тогда вам следует взять с собой либо меня, либо Бартоломью». "Нет, я обойдусь. Этот лес - как мой задний двор. Я никогда не заблужусь". В таких ситуациях Лестон первым предложил бы сопровождать ее. Однако сегодня его здесь не было. Он был занят приготовлением ужина в поместье. Там было двое слуг, которые в данный момент не были заняты. Один из них был черноволосым - он недавно нанялся на работу, а второй - Питер, седовласый старик, за плечами которого было еще немало лет. Она не знала, как зовут нового, поэтому обратилась к Питеру. «Пойдем, Питер». «А... Да, мэм». Питер, казалось, ненадолго растерялся от капризной просьбы Элианы, но сделал, как она просила, и пустил лошадь вскачь. Животное фыркнуло, когда Элиана взяла поводья, и, похоже, немного недовольно, но послушно начало идти. Похоже, животным не очень-то нравился Питер. Но это было лучше, чем оставлять все на усмотрение нового наемника. Присев на бок и взявшись за поводья, она вздохнула. Разве не замечательно было бы случайно встретиться с Феликсом в лесу? "Интересно, все ли с Элли будет в порядке," - сказал Гленн, глядя ей вслед. Герцогиня сначала предложила ему выпить, а затем изысканно улыбнулась. «Пожалуйста, не обижайтесь», - сказала она. «Моя дочь иногда бывает немного эгоцентричной». «А? Она не сделала ничего такого, что могло бы меня обидеть», - ответил он, отхлебнув горячего чая. «Ну что ж!» - ответила герцогиня, смеясь. То, как она улыбается, напоминает мне Элли, подумал Гленн, отпивая еще чаю. Затем слуга Тихой ведьмы повысил голос. "Забудьте о чае, я хочу выпить! И что-нибудь поесть! Например, мяса!" «Я позабочусь об этом, босс». Младший черноволосый слуга подбежал и поставил на коврик перед Варфоломеем выпивку и вяленое мясо. Молодой человек ухмыльнулся, как довольный кот, и издал гортанный звук в горле. «Отличная работа, прихвостень!» Гленн был озадачен. Неужели этот человек всерьез сделал слугу другой семьи своим приспешником? Герцогиня, однако, тепло улыбнулась. "Вы двое, несомненно, хорошо ладите. Это потому, что у вас одинаковые имена?" «...Их имена?» Гленн покачал головой. Черноволосый слуга отвесил формальный поклон. "Меня зовут Варфоломей, видите ли. На языке Ридилла это будет Бартоломью". «Это несколько запутанно», - ответил Гленн. «Варфоломей и Бартоломью...» «Тогда, пожалуйста, зовите меня просто Баал». Понятно, подумал Гленн. Варфоломей и Баал. Так будет легче запомнить. В этот момент, когда Бартоломью жевал кусок сушеного мяса, его голова внезапно поднялась, и он начал озираться по сторонам. «Что это?» - спросил Гленн. "Что-то движется к нам. Очень быстро... Что это за странная мана?" Пока он отвечал, его золотистые глаза деловито осматривали окрестности. Затем он остановился. Его острый взгляд был устремлен прямо туда, куда ушла Элиана. "Эй. Прислужник. А ты, громкий парень. Приведи эту пушистую девчонку сюда. Что-то плохое уже на подходе". «Что-то плохое?» - спросил Варфоломей. «Что вы имеете в виду, босс?» "Я не могу сказать точно. Но это действительно плохо. Форма, размер..." Александр подыскивал нужные слова, не давая себе труда почувствовать острую необходимость. Все остальные слуги смотрели на него в замешательстве. Затем он резко вдохнул, и его брови взлетели вверх. «Дракон!» - крикнул он. "...Или что-то очень-очень похожее на дракона! Он направляется прямо к нам!" Ели мясо мужики, пивом запивали ---------- ГЛАВА 6 Проклятие ГЛАВА 6 Проклятие Несмотря на восточное расположение герцогства Ренберг, оно не было особенно частой мишенью для драконьих рейдов. Здесь был один лес с высокой концентрацией маны, в котором обитало несколько драконов и духов, но по большей части лишь несколько раз в год травоядный дракон отрывался от своей стаи и забредал в человеческое поселение, и не более того. С момента рождения Элианы произошло всего несколько инцидентов с участием крупных драконов. Так что, с точки зрения Элианы, медведи и кабаны представляли собой гораздо более реальную угрозу, чем драконы. А в лесу, где проходила охота, таких зверей было немного, и он идеально подходил для прогулок. Ах, если бы я случайно встретила здесь принца Феликса! Как это было бы чудесно! Сначала он выглядел немного удивленным, но потом улыбнулся. «Иди сюда, Элиана», - сказал бы он, протягивая мне руку. Я бы колебалась, но потом потянулась... И он взял бы меня на руки, немного насильно, но не слишком сильно. Я бы смутилась, но он сказал бы мне держаться крепче, и я нервно потянулась к его груди, и... Пока она предавалась чудесным мечтам, ее лошадь внезапно остановилась. «О? В чем дело?» - спросила она. "Точно не знаю, мэм. Лошадь вдруг испугалась..." Питер осмотрел лошадь, но не увидел никаких травм. Однако она была явно взволнована и чего-то боялась. Питер приготовил свое охотничье ружье на случай, если поблизости окажется какое-нибудь крупное животное. Но в лесу было очень тихо. Элиана не слышала звуков, которые издавали бы звери, раздвигая листву. Поднялся ветер, от которого затрепетал подол ее юбки. Воздух холодил кожу: неужели солнце скрылось за тучами? Она подняла голову, чтобы проверить... и тут же осеклась. «...А?» Что-то заслоняло солнце, но это было не облако. Это было какое-то огромное существо, кружившее над верхушками деревьев. От вида его огромного силуэта у Элианы похолодела кровь. «...Дракон?» Первый летающий дракон, который пришел на ум, был птеродракон. Обычно они были размером с быка, если не чуть больше. Но дракон над головой был вдвое больше, по крайней мере. У него была жесткая, толстая чешуя и яркая зеленая окраска. «Зеленый... Это больший дракон...», - пробормотала она. Питер тоже посмотрел вверх, и его лицо побелело. Он потянул лошадь за поводья, желая исполнить свой долг слуги. Но испуганная лошадь не сделала ни шагу. Более того, казалось, она готова была начать брыкаться, если бы он продолжал ее понукать. «Миледи, пожалуйста, спуститесь отсюда!» «Но разве не быстрее было бы сбежать на лошади?» "Лошади всегда сходят с ума, когда рядом дракон! Вас сбросят с седла!" В спешке Элиана отпустила поводья, придержала юбку и попыталась слезть с лошади. Но в этот момент дракон издал пронзительный крик над головой. Лошадь испуганно ржала, подняв передние ноги высоко в воздух. Когда Элиана потеряла равновесие и кувыркнулась с седла, Питер взял ее за руку и оттащил на достаточное расстояние от лошади, чтобы она не ударилась ногами. Затем подул еще более сильный порыв ветра. Зеленый дракон стремительно снижался к ним. В панике Питер и Элиана скрылись среди деревьев. Опустившись на землю, зеленый дракон впился в тело лошади своими толстыми острыми когтями, разорвав его вместе с крепким седлом. Когда лошадь издала последний хрип, Элиана быстро заткнула уши и отвернулась. Питер потянул ее за руку. "Мы должны убраться отсюда, мэм! Немедленно!" "Погодите! А не безопаснее ли будет спрятаться...?" Дракон не стал доедать останки лошади. Он просто продолжал впиваться в нее когтями, разрывая ее еще больше. Его поведение было явно ненормальным. Большие драконы должны были быть разумными, в отличие от низших. Они не должны были нападать на людей из ниоткуда вот так. Тогда почему...?! Наблюдая за зеленым драконом, Элиана почувствовала, что что-то не так. По поверхности его ярко-зеленой чешуи, как ей показалось, пробежала черная тень в виде пояса. Она была похожа на змею, обвивающуюся вокруг тела дракона. Может ли это... быть...? Она никогда не видела таких драконов. Но она читала о них в сказках. Когда мана сливалась с негативными эмоциями, это вызывало в мире очаг застоя. Люди называли этот застой «проклятием». А когда одно из таких проклятий, распространявшееся среди существ подобно болезни и разрушавшее их тела, поражало дракона, он становился «проклятым драконом». Нападение проклятого дракона было самым страшным бедствием, которое только можно себе представить. Они распространяли свое проклятие, просто существуя, и были не менее опасны, чем черные драконы, хотя и встречались так же редко. «Уррр... уррргххх...» Проклятый зеленый дракон издал хриплый крик. Звук был такой, словно стороны его горла скреблись друг о друга. Затем часть тени вокруг его тела приподнялась и обвилась вокруг останков лошади. Плоть некогда живого существа стремительно чернела, растворяясь в змееподобной тени. Элиана интуитивно почувствовала, что произошло. Проклятие сожрало лошадь. "Питер. О нет, Питер..." "Нет, нет. О нет... Я буду следующим... Я... Я... Я... Нееет...!" Питер кусал ноготь большого пальца левой руки, а правой безумно чесал голову. Он бредил. Взрослый, сопровождавший Элиану, был в полной панике, и его ужас и смятение заразили и ее. «Нет!» - закричала она. "Я не хочу этого! Нет! Не здесь! Не сейчас! ...Я не хочу умирать...!" Поглотив лошадь, тень скользнула обратно в тело зеленого дракона. Чудовище медленно повернуло толстую шею и устремило взгляд на укрытие Элианы и Питера. Оно нашло свою следующую добычу. Все в порядке. Мы в порядке, подумала Элиана. Деревья здесь слишком густые. Такой большой дракон не сможет пройти... Но ее крошечный лучик надежды был уничтожен одним взмахом крыльев зеленого дракона. Когда они поднимались и опускались, их толстые перепонки создавали порыв ветра, подобный невидимому клинку, который перерубал все близлежащие деревья. Так же как красные драконы использовали огонь, а синие - воду, зеленые драконы могли управлять ветром. И именно эта способность делала их более совершенным аналогом птеродраконов. "Нет... Нет, нет. О нет...!" Темная тень, обвившаяся вокруг дракона, снова поднялась и поползла к ним. Эта тень была самим проклятием. Если оно коснется их... Элиана только что увидела, что произойдет. «Нееееет!» Как только Элиана заставила свои дрожащие ноги двигаться, зеленый дракон снова взмахнул крыльями. Мощный порыв швырнул ее на землю. Она оказалась в ловушке. Тень дракона медленно поднималась все выше, стремясь поглотить их. "Элли! ...И твой... слуга!" Внезапно кто-то подхватил ее на свои сильные руки и прижал к себе. «Ты ведь не ранена, правда?!» Это был Гленн. Гленн спас ее. Он же забрал и Питера. Он летел по воздуху, Питер под правой рукой, Элиана под левой. Но каким бы молодым и сильным ни был Гленн, их общий вес должен был нагрузить его до предела. Его лицо было ярко-красным. Но он держал их, не давая упасть, и летел сквозь густые деревья, петляя между ними. Если бы он летел выше, то стал бы легкой мишенью для зеленого дракона. Дракон снова взмахнул крыльями, на этот раз более широкими, и поднялся над землей, чтобы преследовать их. Черная тень тянулась от его тела, как щупальце. Говорили, что с помощью магии полета можно обогнать лошадей, но Гленн двигался лишь немного быстрее, чем может бежать человек. Два человека в его объятиях тяготили его. По сравнению с тем, как он поднял ее на руки во время фестивального спектакля, Элиана чувствовала, что он менее устойчив и больше шатается. Продолжая читать заклинание полета, он пытался быстро напевать что-то еще. Но ничего не получалось. Вероятно, он не привык поддерживать два заклинания одновременно. Когда тень почти настигла их, Питер вскрикнул. "Ах! Нет! Она нас достанет!" Но за мгновение до того, как тень коснулась их ног, Гленн рванул в другую сторону, огибая большое дерево. Удерживая их в воздухе, он спрятался за деревом, а затем закончил свое песнопение. «Как тебе... это?!» Из воздуха появился огненный шар, взлетевший прямо к глазам зеленого дракона. Гленн не мог одновременно перемещаться с помощью магии полета и использовать атакующие заклинания. Поэтому он сначала остановился на месте, а затем произнес второе заклинание. А так как он держал их на плаву, то мог сразу же возобновить полет на малой высоте. «Теперь у нас есть шанс...!» Гленн застонал от напряжения, но сумел унести их. Элиана изогнула шею, чтобы посмотреть им вслед, пока Гленн нес ее по воздуху. Там вспыхнуло пламя. За ним извивалась тень, похожая на змею, которую сжигают заживо. Но Элиана знала толк в магии и могла сказать, что заклинание пламени было не очень мощным. Возможно, оно не обладало достаточной огневой мощью, потому что Гленн не привык к одновременным заклинаниям. Но оно было громким, а огонь легко заметить. Кто-нибудь да поймет, что что-то не так...! И тут, словно прокляв мимолетную надежду, огонь рассеялся. Пламя Гленна уступило ветру зеленого дракона. Поскольку они скрылись в густой чаще леса, зеленый дракон не стал их преследовать, но за ними последовала тень, скользящая, как кобра. И она была быстрой. Гленн издал пронзительный рев. «Раааааааагхххх!» Затем он швырнул Элиану и Питера в ближайшие заросли. Они покатились по мшистой земле. «Ик!» «А-а-а!» Ветки и жесткие листья резали нежную кожу Элианы и путались в ее пушистых волосах. Что за манера обращаться с леди! Надо немедленно пожаловаться ему! - подумала она, вставая. И тут она увидела его. Черная тень обвилась вокруг ноги Глена сразу после того, как он отбросил их в сторону. Она скользнула вверх от лодыжки к туловищу, затем к шее, потом к лицу. В этот момент он все еще находился в воздухе, но затем упал, словно подбитая птица. «Агхаааааааагггрраааааааааа, гваааааааааа!» Он испустил пронзительный крик. Элиана была в ужасе. Ей хотелось заткнуть уши от его жалобного крика. Черные тени усеяли его тело. Как и в случае с трупом лошади, проклятие пыталось поглотить Глена. Его лицо, всегда такое жизнерадостное и оживленное, теперь исказилось в агонии. Элиан могла только смотреть, дрожа. Нет... Нет, я не хочу этого... Нет... Половина его тела уже была поглощена тенью. Глаза потеряли фокус, рот открывался и закрывался, из него вырывались тихие хрипы. Но это не были крики страдания - это был последний, отчаянный крик. «...Гух... Гори... Гори, черт возьми!» На его ладони появился огненный шар и вылетел из дрожащей руки. С резким, болезненным звуком он ударил зеленого дракона в морду. В отличие от прежних, этот был очень силен. Тень, поглотившая тело Глена, отползла к дракону, оставив часть себя. Дракон, однако, был в порядке, несмотря на то что получил огненный шар в морду. Чешуя дракона была жаростойкой, и атаки не имели особого эффекта, если не были направлены в точку между глаз. Тем не менее он, похоже, почувствовал угрозу от мощного пламени, и зеленый дракон, все еще окутанный змееподобным проклятием, развернулся и ушел. "Неужели...? Мы спасены...?" - спросил Питер, задыхаясь. Элиана даже не заметила его. Дрожащими ногами она направилась к Гленну. «Лорд Гленн...?» Никакого ответа. Он лежал на земле лицом вниз и не шевелился. Лишь остатки проклятия шевелились и скользили по его телу. "Нет... Нет... С тобой все будет хорошо, правда? Вставай... Пожалуйста, я умоляю тебя, вставай..." «Не трогай его!» Она услышала резкий окрик сзади, и кто-то схватил ее за шиворот, как кошка-мать хватает котенка. Это был высокий молодой человек с черными волосами - помощник Молчаливой Ведьмы, Бартоломью Александр. "Отпустите меня. Лорд Гленн... Лорд Гленн спас нас, а потом..." "Он сейчас проклят. Если ты прикоснешься к нему, оно перейдет и на тебя". «Но... Но я... Если я ничего не сделаю... Лорд Гленн... Он умрет...» Когда она начала икать и хныкать, Бартоломью с отвращением нахмурился и отпустил ее. Затем он присел на корточки перед Гленом и стал наблюдать за тенью, поглощающей его тело. «Эта штука работает гораздо быстрее на существах с меньшим количеством маны...», - пробормотал он. "Да, я так и знал. Для человека у этого парня многовато... Возможно, даже больше, чем у моей хозяйки". Он ткнул пальцем в тень. Она начала ползти по его руке, но потом вдруг отпрянула. «Хм. Да, похоже, я могу до него дотронуться». Бартоломью перекинул Гленна через плечо, затем посмотрел на Элиану и Питера по очереди. "В любом случае, давайте вернемся в безопасное место. Как только мы окажемся в особняке, вызовите специалиста по проклятиям. Это работа не для дилетантов". В охотничьей группе не было недостатка в людях. Помимо Феликса и герцога Ренберга, было еще восемь дворян из Ридилла, восемь посланников Фарфола, а также слуги и сопровождающие. Моника была уверена, что охота будет более эффективной, если они разделятся. Но вместо этого все продолжали рыскать на своих лошадях, ведя непринужденный разговор. Это была не настоящая охота, а скорее светское мероприятие, призванное углубить связи с иностранной делегацией. Полагаю, если мы все останемся вместе, мне будет легче защитить принца... Моника, сопровождавшая их в качестве эскорта, ехала верхом на боку, поскольку ее халат мешал нормально сидеть на животном. Ее посох оказался помехой, и она отдала его Неро. Хотя она изучала основы верховой езды в Академии Серендии, это был ее первый опыт езды боком. Это затрудняло рысь и галоп, да и устойчивости было меньше, чем при обычной посадке. Тем не менее ей удалось не выглядеть слишком неловко - возможно, уроки все-таки пригодились. Если бы она их не взяла, то упала бы с лошади в считанные минуты. Очень холодно... Моника несколько раз сжала и натянула поводья, пытаясь разогнать кровь. В тот день на солнце было тепло, но в тени леса было некомфортно прохладно. Она пожалела, что не надела перчатки. Лошадь Феликса встала рядом с ее. Он держал поводья так же уверенно, как и всегда. Он выглядел обеспокоенным. «Вам не холодно в этом наряде, миледи?» - спросил он. «Пожалуйста, воспользуйтесь моими перчатками». Моника не осмелилась принять такое предложение. Она покачала головой. В этот момент она услышала позади себя визг охотничьей собаки, а затем выстрел. Кто-то подстрелил фазана, загнанного собакой в угол. Ружье было в руках графа Мале, того самого, который агрессивно вел себя по отношению к Феликсу во время переговоров. Собака вернулась к нему, неся фазана в пасти. Феликс повернул коня к графу и улыбнулся. «Ваше мастерство впечатляет, граф Мале». «У меня было много лет, чтобы совершенствоваться... В конце концов, я занимаюсь этим очень давно». Его слова прозвучали вежливо, но как-то покровительственно. Более того, в его взгляде, когда он снова посмотрел на принца, было что-то торжествующее. Однако Феликс не клюнул на эту приманку. Он мягко улыбнулся и посмотрел на охотничью собаку, ожидавшую у ног графа. "Животные особенно проницательны. Я вижу, охотничьи псы признали в вас человека, достойного доверия". Намек на то, что принц также доверяет ему, заставил графа немного смутиться. «Я хотел бы быть человеком, которого другие могут уважать, как и вас», - продолжал Феликс. Моника заметила, как дернулись ноздри графа. Прошло уже немало времени с тех пор, как они начали охотиться, но Феликс почти не пользовался своей винтовкой. Очевидно, он хотел дать фарфольцам возможность поживиться на охоте, чтобы привести их в хорошее настроение. Дипломатия кажется очень трудной... Даже просто наблюдение за тайными маневрами выматывало Монике нервы. Наедине с собой она вздохнула. И тут она услышала вдалеке громкий звук. Это был рокочущий звук, похожий на взрыв - более низкий и тяжелый, чем выстрел. «Эй! Что это?!» Первым повысил голос граф Мале. В небе, в направлении звука, Моника увидела большого дракона с расправленными крыльями. Силуэтом он напоминал птеродракона, но был гораздо больше. Это... большой дракон? Зеленый?! Что он здесь делает?! Когда гости начали паниковать, Феликс успокоил свою лошадь и обратился к окружающим. "Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Не похоже, что дракон идет сюда. Мы должны вести себя тихо и вернуться в зону отдыха. Женщины могут забеспокоиться". Спокойные слова Феликса хоть немного, но успокоили группу. Тем временем Моника сжала переднюю часть халата у груди. У нее было плохое предчувствие. Тот громкий звук, который она только что услышала, скорее всего, был атакой Глена - Неро ведь не умел пользоваться магией. Она быстро прикинула расстояние и направление до зоны отдыха от их нынешнего положения. Звук доносился не оттуда... Неужели Гленн действует сам по себе? Что делает Неро? Словно в ответ на ее вопросы, со стороны зоны отдыха к ним подъехал кто-то на лошади. В седле сидел мужчина с глубокими, ярко выраженными чертами лица и зачесанными назад черными волосами - Варфоломей. "Прошу прощения за то, что не сошел с лошади, - быстро проговорил он напряженным голосом. "У меня сообщение от начальника, служителя Тихой Ведьмы, Лорда Александра! Он говорит... Грядет что-то плохое. Что-то очень, очень плохое!" Сообщение было небрежным, но очень похожим на Неро. Он предоставлял Монике самой решать, что делать с приближающейся опасностью. Герцог Ренберг, человек, легко уходящий на второй план, вытер платком выступивший на лице пот. «Лорд Александр сказал, что именно приближается?» - спросил он. «Хотя, наверное, он имел в виду дракона». «Э-э-э...» Варфоломей на мгновение замешкался. «По его словам, это что-то... очень похожее на дракона». Это нехарактерно туманное выражение Неро заставило сердце Моники забиться быстрее. Когда группа охотников вернулась в зону отдыха, там царил хаос. Все слуги окаменели, а Элиана рыдала. А на земле лежал Гленн, все его тело окутала черная дымка, лицо было бледным, а тело хромало. Среди всеобщего смятения герцогиня Ренберг - обычно такая непритязательная - быстро и четко раздавала указания слугам. "Отправьте срочную депешу в столицу. Вы можете использовать имя моего мужа. Если что-то случится, я возьму ответственность на себя. А вы возвращайтесь в поместье и позовите доктора". Герцогиня взглянула на Элиану, все еще плачущую рядом с ней, и резко отругала ее. "Как долго ты собираешься продолжать в том же духе, Элиана? Слезы ничему не помогут. Если тебе больше нечем заняться, то хотя бы сядь в карету, чтобы не мешать". Наконец Элиана разразилась настоящими рыданиями. Обычно робкий герцог подбежал к жене. "...Ч-что это? Что случилось?" "Проклятый дракон, дорогой. Лорд Дадли был проклят, защищая Элиану". Проклятый дракон. Эти слова, казалось, заморозили воздух вокруг них. Проклятые драконы были полумифическими существами. Здесь никто никогда не видел ни одного. Но люди все еще рассказывали о городах, которые они разрушили в прошлом. Этим термином называли любого дракона, находящегося под действием проклятия, но природа этих проклятий не была до конца понятна даже в наши дни. Это объяснялось тем, что, хотя проклятия и были природными явлениями, они встречались крайне редко. Шаманские техники использовали магию для создания проклятий и управления ими - эта область известна как проклинательство. Шаманы специализировались в этой области, хотя их было очень мало. Рэй Олбрайт, шаман Бездны из рода Семи мудрецов, был одним из таких практиков. Дом Олбрайтов строго контролировал все знания о проклятиях и краже. Иными словами, даже Моника - еще один мудрец - почти ничего не знала об этой теме. «Привет. Ты вернулась». Когда Моника слезла с лошади, к ней подошел Неро; он наблюдал за Гленом. Прежде чем она успела открыть рот, Феликс сошел с лошади и сказал: "Спасибо, что предупредили нас об опасности. Как поживает Дадли?" «Очень плохо», - сказал Неро. " Обычный парень был бы уже поджарен. Но у него большой запас маны, так что он едва держится против проклятия... Не трогайте его, что бы ни случилось. Ты заразишься проклятием". «Тогда как же мы понесем его?» "Я могу прикоснуться к нему. Потому что я великий и все такое". Прислушавшись к их разговору, Моника произнесла заклинание обнаружения без напева и стала наблюдать за Гленом. Вокруг его тела обвилась черная, похожая на ленту тень - это было проклятие. Она меняла форму от мгновения к мгновению, словно змея, ползущая по его коже. Проклятие пытается поглотить его, но его мане едва удается остановить его... Это должно означать, что мана в какой-то степени устойчива к нему. Но я не думаю, что обычный защитный барьер сможет полностью его блокировать. Если бы я составила формулу специально для борьбы с ним... а поскольку проклятая магия обладает схожими свойствами с темной магией... Но тут кто-то вскрикнул, прервав ход ее мыслей. Это был Питер, седовласый слуга. «Дра... Драг... Дракон!» - кричал он, указывая пальцем. Затем он закричал. «Аааааааааааааааааааа!» Зеленый дракон, тело которого было испещрено черными пятнами, летел к ним по небу. Когда он расправил крылья, Моника поняла, что он такой же большой, как ее домик в горах. А когда он летел, то нес с собой порыв ветра, насыщенного маной, и черную, похожую на ленту тень. Если бы он атаковал ее в упор, у нее не было бы ни единого шанса. Она тут же использовала магию, чтобы создать защитный барьер. Но если физическую силу дракона и ветер он блокировал, то проклятие - нет. Ее опасения оправдались: тень, скользившая по зеленому дракону, поднялась, оторвалась от его тела и атаковала их сверху. Она легко прошла сквозь барьер Моники. Пока окружающие кричали от безысходности, Моника подняла с земли свой посох и активировала только что придуманную формулу волшебства. Украшения на посохе зазвенели. Пожалуйста, работайте...! Наспех придуманная формула должна была создать защитный барьер, блокирующий проклятия. В ее теории было полно дыр, и обычно Моника никогда не стала бы использовать непроверенное заклинание в реальном бою. Но сейчас не было времени беспокоиться о внешнем виде. Ее отчаянная попытка создать барьер против проклятий успешно активировалась и отразила черную тень. Это сработало. Импровизированный барьер оказался эффективным. Неподалеку слышались облегченные вздохи людей, но Моника побледнела. Ситуация была безнадежной. Это не сработает. Я не могу так атаковать! Моника могла поддерживать только два заклинания одновременно. А сейчас она уже использовала два: обычный барьер, чтобы блокировать физическую атаку дракона, и второй, чтобы снять проклятие. Это означало, что она не могла предпринять никаких собственных атак. У некоторых людей в группе были охотничьи ружья, но ее обычный барьер блокировал пули. Если только не найдется маг, способный использовать атакующую магию за пределами барьера, у них не будет возможности начать наступление. А единственным человеком, который мог использовать достаточно сильную атакующую магию, чтобы нанести дракону смертельный удар, был Гленн, который в данный момент находился без сознания. Мне нужно больше вариантов атаки...! Тем временем черная тень не ослабевала в силе - отнюдь. Теперь она проникала сквозь барьер. Заклинание было непроверенным; конечно, в нем были дыры, которые можно было использовать. Это был лишь вопрос времени, когда проклятие прорвется, и они проиграют. Более того, Моника не могла поддерживать барьерное заклинание так долго. Луис мог бы объединить два барьера в один и сделать их сильнее и прочнее, но я не могу! Барьерный маг был гением, способным наделять барьер множеством эффектов. Если бы он был здесь, то мог бы объединить барьеры Моники в один, а затем использовать свободную руку для наступательных заклинаний. Способность Моники произносить заклинания без песнопений была настолько мощной, что занимала так мало времени. Пока она могла захватить инициативу, она была практически непобедима. Но стоило ей оказаться в оборонительной позиции, как она теряла свое преимущество. А именно это сейчас и происходило. Я должна что-то сделать. Что угодно... Я одна из Семи Мудрецов. Я - Безмолвная Ведьма...! Она хотела по крайней мере увести всех отсюда. Однако барьеры, которые она возвела, представляли собой полусферы. Они защищали всех, кто в них находился, но в то же время запирали их, не давая возможности сбежать. Может, расширить барьер до задней части, а потом увести всех как можно дальше? Нет, если я расширю их еще больше, они потеряют силу... Может, мне на мгновение отключить обычный барьер и использовать атакующее заклинание? Но если я не заблокирую ветряные лезвия зеленого дракона, люди могут погибнуть...! Это было безнадежно. Она чувствовала себя так, словно попала в тупик в шахматной партии. Она обдумывала один вариант за другим, но ни одного из них не хватало, чтобы усмирить врага. Что-то... Что угодно... И тут, когда Моника в отчаянии ломала голову, кто-то зашевелился. Это был Феликс. Он подошел к Монике, где она стояла с посохом наперевес, поддерживая свои барьеры. Нет, принц! Это небезопасно! Не подходите...! - мысленно вскричала она. Рядом с ней Феликс приготовил свое охотничье ружье. "Вы можете частично отключить свой обычный защитный барьер, миледи? Достаточно дырки размером с кулак". Моника поняла, что задумал Феликс, и его безрассудство повергло ее в шок. Тем не менее она кивнула. Когда он встретился лицом к лицу с проклятым драконом, на его лице была та же спокойная улыбка, что и в зале студенческого совета. Отработанными движениями он прицелился из винтовки. «Я выстрелю ему между глаз». Моника мгновенно использовала угол наклона винтовки, чтобы измерить траекторию полета пули, а затем открыла отверстие размером с кулак в барьере, чтобы пропустить ее. Феликс нажал на спусковой крючок. Бах! Выстрел раздался совсем рядом с ней, заставив Монику на мгновение отшатнуться. В нос ударил серный запах. «...Оооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо!» Зеленый дракон, которому выстрелили прямо между глаз, издал последний рев и упал на землю. Услышав это, Моника замерла. Это было просто...? Она посмотрела на упавшего зеленого дракона, но тот уже превратился в безмолвный труп. Черная тень, прижавшаяся к существу, тоже сразу перестала двигаться. "Спасибо, что поверили в меня, леди Эверетт, - с улыбкой сказал Феликс, опуская дуло винтовки. Люди вокруг зааплодировали. «Принц Феликс и Молчаливая ведьма сразили легендарного проклятого дракона!» Но Моника не слушала ни их крики восхищения, ни медовый голос Феликса. Все, о чем она могла думать, - это предсмертные слова дракона. ---------- ГЛАВА 7 Что чувствовала марионетка на пороге смерти ГЛАВА 7 Что чувствовала марионетка на пороге смерти Гленна привезли в поместье герцога Ренберга, но даже с наступлением ночи он все еще не пришел в сознание. В комнате с ним находились только Моника и Неро. Слугам входить не разрешалось, так как остатки проклятия могли поразить кого-то еще. В свете свечей виднелась черная тень, все еще цеплявшаяся за его тело. Она перестала двигаться после того, как они убили ее источник - зеленого дракона. Но как тень осталась на трупе дракона, так она осталась и на бессознательном Гленне. Время от времени он стонал от боли, но даже тогда его голос был слабым. Любой мог сказать, что пламя его жизни вот-вот погаснет. «...Неро», - сказала Моника, наблюдая за тенью. «Последние слова дракона... Ты ведь слышал их?» «Да». Большие драконы обладали высоким интеллектом и могли понимать человеческий язык. Но их голосовые органы не были приспособлены для произнесения человеческих слов, поэтому они говорили на том же языке, что и духи. Моника изучала язык духов еще в Институте магов Минервы, поэтому она могла разобрать простые слова. Никогда не прощу. Этого человека. Никогда не прощу. Зеленый дракон явно затаил злобу на человека. И не на всех людей, а на кого-то конкретного. «Бедняжка была совсем ослаблена, когда я ее почувствовал», - подумал Неро. Обычно большие драконы обладали не меньшим количеством маны, чем духи. Но этот был ужасно слаб - настолько, что даже Неро с трудом обнаружил его присутствие. "Я почувствовал ману только от проклятия," - продолжал он. "Его змеевидная форма казалась мне примерно такой же большой, как у обычного дракона, и я подумал, что, возможно, это он и есть. Оказалось, я был прав". Зеленый дракон был в таком состоянии, потому что проклятие разъедало его. Этот дракон был источником, так что разве его убийства не должно было быть достаточно для снятия проклятия? Такими темпами Гленн не выживет... Если Моника направит в Глена большое количество маны, то, возможно, ей удастся прогнать проклятие. Но это будет лишь временное решение, и если она что-то напутает, Гленн получит отравление маной. Она также могла бы попытаться снять проклятие силой, но не знала, выдержит ли его тело этот процесс. Моника слишком мало знала о проклятиях, чтобы решить, как лучше поступить. Ей оставалось только ждать прибытия эксперта. ...Мне жаль, что я не смогла защитить тебя, Гленн. Друг Моники страдал, а она ничего не могла с этим поделать. Даже несмотря на то, что она была мудрецом - одним из величайших магов в стране. Она прикусила губу. Это заставляло ее чувствовать себя такой бесполезной. Затем они услышали скромный стук в дверь комнаты. Неро быстро проверил, надет ли на Монике капюшон и вуаль, а затем распахнул дверь. Через щель в комнату заглянула Элиана. Ее глаза были опухшими от слез. Она встала на цыпочки, пытаясь заглянуть через плечо Неро. "Лорд Гленн...? Как он...?" «Разве никто не говорил тебе держаться отсюда подальше?» ответил Неро. Он попытался закрыть дверь, но Элиана судорожно вцепилась в нее. «Он выживет?» - спросила она. "Он... Он выживет, верно? Один из Семи мудрецов здесь, так что..." "Проклятия не похожи на магию, мисси," - резко сказал Неро. «Нужно быть экспертом в этой области, иначе ты ничего не сможешь сделать». Элиана отчаянно пыталась продолжить. "Молчаливая ведьма заблокировала проклятие барьером, верно? Разве она не может сделать то же самое с Гленом?" "Заблокировать его барьером и развеять - две разные вещи. Если она попытается снять его, он может умереть от шока". Элиана испуганно вскрикнула: такого она не ожидала. Очевидно, Гленн защищал ее и слугу по имени Питер, когда на него нашло проклятие. Вероятно, Элиана чувствовала себя ответственной за это. Вечная цветущая улыбка милой девушки словно увяла. «Мне очень жаль... что я вас побеспокоила», - сказала Элиана, и голос ее дрогнул. Затем она тихо закрыла дверь. С той стороны послышалось хныканье. Как только всхлипывания стихли, Неро раздраженно вздохнул. "Ну и дела. Неужели все думают, что Семь мудрецов - это какая-то панацея?" Моника не могла винить их в том, что они так думают. С точки зрения обычного человека, магия и ремесло должны были казаться примерно одинаковыми. Мудрецы были высшими магами в стране, так почему бы им не справиться с проклятиями? Моника создала импровизированный барьер против проклятий, используя те крохи знаний, которые почерпнула из книг и симптомов Гленна, но даже это было не под силу каждому. И все же Моника не могла не винить себя. Разве не было чего-то большего, что она могла бы сделать? «Проклятые драконы - это бедствия легендарного масштаба», - сказал Неро. "Даже я никогда не видел таких. Они уничтожали целые города, не так ли? Чудо, что никто не пострадал". «Но я не смогла спасти Глена... Что же мне сказать мистеру Луису?» В этот момент они услышали стон Гленна, лежащего на кровати. Моника рефлекторно повернулась, чтобы посмотреть, и чуть не выпрыгнула из кожи. Тень, просачивающаяся в его тело, начала подрагивать. «Отойди, Моника!» Неро оторвал ее от кровати и посмотрел на проклятие, пожирающее Гленна. «Уровень маны этого громкого парня падает... Нет, подождите... Он поглощается?» Но если бы проклятие поглощало ману Гленна, разве тень не стала бы активнее? Может, она отправляет ману куда-то еще? Подождите, может быть...? Неро и Моника одновременно переглянулись. «Может, он отправляет ману обратно зеленому дракону?» - спросила она. «Возможно», - сказал Неро. «Может быть, вторичные проклятия высасывают ману из добычи и отправляют ее обратно в источник». Он подошел к окну и посмотрел в сторону охотничьих угодий. Солнце уже давно село, и на улице стояла кромешная тьма, но он мог видеть небольшие источники света. Они исходили от цветов в саду поместья, которые светились, впитывая ману. Цветы, поглощающие ману, были нескольких видов, но все они назывались спиритрестами, поскольку свет создавал впечатление, что среди их лепестков покоятся духи. Неро посмотрел мимо них в глубь темного леса и сузил глаза. "Похоже, мы попали в точку. Проклятие все ближе и ближе к нам". «Так зеленый дракон все еще жив?» вслух задалась вопросом Моника. «Или он умер, а выжило только проклятие?» «Нужна моя помощь в этом деле?» Моника на мгновение задумалась, затем покачала головой и взяла свой посох, прислоненный к стене. «Сначала я попробую сама... Но не мог бы ты пойти со мной?» Неро сверкнул зубастой ухмылкой. «Конечно!» Закончив ужинать с гостями из Фарфолии, Феликс вернулся в свою комнату. Там он ослабил галстук и вздохнул. Молчаливая ведьма и ее сопровождающий не участвовали в званом ужине в этот вечер. Они оба ухаживали за Гленом Дадли. Только они не столько ухаживали за ним, сколько стояли на страже его бессознательного тела. Многие в поместье опасались, что проклятие, разъедающее Гленна, может поразить и других. Некоторые даже решили, что убить его будет лучше. Естественно, Феликс быстро распорядился изолировать Глена и приставить к нему охрану, чтобы этого не произошло. Как ни странно, это пошло на пользу нашим переговорам с фарфолийцами. В частности, то, как Молчаливая ведьма блокировала проклятие и свела ущерб к минимуму, и то, как Феликс сделал убийственный выстрел. Фарфолийцы, особенно упрямый граф Мале, были очень впечатлены. Граф, казалось, был в прекрасном настроении во время ужина, когда расхваливал умение принца стрелять из винтовки. Похоже, что, лично испытав на себе нападение драконов, он стал лучше понимать необходимость новой базы драконьих рыцарей. Более того, он встретился лицом к лицу с легендарным бедствием и выжил. Уверен, он будет рассказывать эту историю всем, кто захочет слушать. Как только делегация Фарфола отправилась домой, они обязательно рассказали о том, как страшны проклятые драконы по всей стране. При этом они старательно умалчивали о том, что все они были в панике, ничего не могли сделать, и выставляли себя героями только за то, что выжили. Даже герцог и герцогиня Ренбергские называли Феликса героем. Слухи о том, что второй принц и Молчаливая ведьма вместе уничтожили проклятого дракона, наверняка распространились по Ридилу как лесной пожар. ...Это похоже на сценарий пьесы. Феликс сардонически улыбнулся, а затем взглянул на конверт, который бросил на свой стол. Он получил его по прибытии в поместье, и у него не было отправителя. Послание в нем было простым. "Признаки болезни у короля. Обращайтесь со всем безукоризненно". Это был приказ герцога Клокфорда. Любой, кто не знал бы лучше, подумал бы, что это приказ вести все свои дела безупречно, чтобы не обременять короля, пока он нездоров. Но Феликс знал лучше. Он прекрасно понимал, что имел в виду герцог. Король близок к смерти. Ведите себя безупречно и займите трон как его преемник. Проклятый дракон был частью плана. «...Презренный», - негромко произнес он, бросая конверт в камин. Когда он кочергой отодвигал пепел, через щель в окне в комнату вошла белая ящерица Вильдиан. Он наблюдал за происходящим снаружи, и теперь в его голосе слышалась ярость. "Хозяин, это срочно. Проклятый дракон, появившийся сегодня днем, приближается к особняку". "Неужели? Мне показалось, что я выстрелил ему прямо между глаз. Он выжил? Я впечатлен". Выражение лица Феликса не выдавало тревоги. Он подошел и поднял свое охотничье ружье, которое оставил прислоненным к стене. Вильдиан, несмотря на свое бесстрастное рептилоидное лицо, выглядел обеспокоенным, когда поднял глаза на принца. «Господин...?» "Я должен вести себя безупречно. Это был его приказ". Выражение исчезло с лица Феликса. Его мягкая улыбка исчезла, и он принял холодный, пустой вид, от которого у любого пробежал бы холодок по позвоночнику. «Я буду послушной марионеткой герцога Клокфорда и разгребу весь этот бардак так, чтобы никто не заметил». Феликс переоделся в простую одежду, в которой было легче передвигаться, и выскользнул из своей комнаты. Взяв с собой охотничье ружье, он побежал в темноте. Он хотел бы взять с собой лошадь, но увидел у конюшни конюха и отказался от этой идеи. Он не мог допустить, чтобы кто-нибудь увидел, что он собирается сделать. «Вил, где сейчас проклятый дракон?» Вильдиан в облике белой ящерицы высунул голову из нагрудного кармана принца и извиняющимся тоном ответил. «На северо-северо-востоке, на расстоянии... Простите, я не могу сказать точно». "Хорошо. Сообщи мне, как только сможешь". Способности Вильдиана к обнаружению были не очень хороши, поэтому он мог лишь смутно определить направление. Тем не менее, учитывая размеры дракона, Феликс должен был увидеть его, как только окажется достаточно близко. Принц продолжал двигаться, стараясь держаться подальше от проклятого дракона. Если бы ему удалось найти место с хорошей высотой, стрелять было бы легче. Пробежав немного, он нашел подходящий холм - не слишком низкий и не слишком высокий. На нем было достаточно деревьев, что делало его идеальным местом для укрытия. Темнота ночи также поможет скрыть его. Феликс достал из кармана небольшую коробку с патронами, открыл ее и высыпал содержимое в винтовку. «Вил?» - сказал он. В ответ Вильдиан направил ману в пули. Дух, наделяющий предмет маной, имел тот же эффект, что и наделенный магией, только гораздо сильнее. Боеприпасы, усиленные маной, на этот раз гарантировали, что дракон останется лежать навсегда. Феликс зарядил винтовку и посмотрел вниз с холма. Время почти подошло. Через пару мгновений он услышал звук чего-то гигантского, ползущего по земле. Ему не нужно было спрашивать, что это было. То , что когда-то было зеленым драконом, ползло вперед, волоча за собой черную тень, извивающуюся по всему телу. В нем не было ни капли достоинства, присущего большим драконам. Феликс пожалел его. К какому бы виду ни принадлежал человек, лишиться достоинства подобным образом было достойно сочувствия. "Я избавлю тебя от страданий, - сказал он. Прицелиться было несложно. Его мишень была крупной и двигалась неторопливо. В маленьких фазанов попасть было гораздо сложнее. Феликс нажал на спусковой крючок. Пуля, окутанная маной, попала проклятому дракону точно между глаз, словно притянутая туда магнитом. Это остановило бы зеленого дракона на месте. Или, по крайней мере, должно было. Но тварь продолжала двигаться. Более того, оно изменило направление и направилось к Феликсу. Змеевидная черная тень, ведущая дракона вперед, выбрала его в качестве следующей цели. Феликс знал, что зеленый дракон уже мертв. Проклятие просто тянуло труп за собой. Даже в смерти он превратился в марионетку проклятия. Какое жалкое создание. Его губы растянулись в тонкой насмешливой улыбке. «Как это может быть...?» - пробормотал Вильдиан, доставая из кармана книгу. «Когда дракон умрет, проклятие тоже должно рассеяться...» Феликс поднес руку к карману, чтобы дух не выпал, затем взял винтовку и пустился бежать. "Значит, это не обычное проклятие. Обычно в таких существ вселяются проклятия естественного происхождения. Но это, скорее всего, результат проклятия... Другими словами, оно было создано искусственно". "Я не понимаю," - сказал Вильдиан в замешательстве. «Зачем кому-то...?» «Потому что вся эта история с проклятым драконом была подстроена герцогом Клокфордом, чтобы сделать из второго принца, Феликса Арка Ридилла, героя». Проклятый дракон теперь был прикован к Феликсу. Принц пытался спастись с помощью деревьев, но тень сливалась с ночью, подкрадываясь все ближе. Это был лишь вопрос времени, когда она настигнет его. При такой силе проклятий где-то должен быть проклятый инструмент, служащий проводником. На бегу Феликс заметил, что дракон приближается сзади. Он не мог разглядеть никаких видимых шаманских инструментов. Как бы я на его месте смог попасть таким инструментом в дракона? Ответ пришел сразу. Я бы положил его ему в пищу. Если бы инструмент находился в желудке дракона, снаружи вмешаться в его работу было бы практически невозможно. Тело дракона было защищено толстой чешуей. Было бы очень трудно провести атаку так глубоко внутрь существа. Тот, кто это сделал, наверняка не ожидал такого исхода... Вероятно, проклятый был слишком силен, и теперь они не могут его контролировать. Феликс зарядил винтовку еще одним патроном, затем выскочил из-за дерева и выстрелил в разинутую пасть дракона. Снаряд разорвал ротовую полость, но Феликс сомневался, что он долетел до желудка. Дракон поднял одну из своих толстых передних лап. Феликс улыбнулся, представив себе момент, когда дракон замахнется на него своими острыми когтями. ...Какой ироничный способ умереть. Герцог Клокфорд, вероятно, тоже ничего такого не предвидел. Когда смерть стремительно приближалась, принцу пришла в голову одна отрезвляющая мысль: Если он умрет здесь, сколько людей будут помнить о нем? «Принц, который отдал свою жизнь, пытаясь защитить людей от проклятого дракона...» Полагаю, это дало бы мне проходной балл, только с трудом. Принц все еще был охвачен своей одержимостью, даже на пороге смерти. Когти дракона пронзили воздух в его сторону, но в последний момент были отброшены с сильным шумом. Глаза Феликса расширились, а за спиной раздался раздраженный голос. «Похоже, вы действительно любите ночную жизнь, а, принц?» Черноволосый мужчина в старомодной мантии рысью направился к нему из-за проклятого дракона. Это был Бартоломью Александр, который нес на спине Молчаливую Ведьму. С посохом в руках она создала защитный барьер, который вовремя спас Феликса. Бартоломью спустил ее со спины, а затем ухмыльнулся, как будто им ничего не угрожало. "Зацените, хозяйка. Похоже, этому парню наконец надоело возиться с женщинами. Теперь он гоняется за драконами-женщинами!" Феликс, слишком спокойный для человека, только что столкнувшегося со смертью, отреагировал на шутки собеседника. «О? Тот дракон был самкой?» "Ну, конечно. Разве ты не видел ее сексуальный хвост?" Рядом с Бартоломью молчаливая ведьма взмахнула своим посохом. Мгновение спустя над головой проклятого дракона появились десять или около того ледяных копий, которые перебили его гигантские крылья и пригвоздили их к земле. В отличие от покрытого чешуей туловища, крылья были более уязвимы. Тем не менее пробить их без мощной магии было бы непросто. А Молчаливая ведьма сделала это так легко, даже не читая заклинаний. Теперь, когда дракон был прижат к земле, черная тень поднялась, чтобы атаковать их. Молчаливая ведьма снова взмахнула посохом, и его украшения зазвенели. Появился барьер против проклятий, и тень отскочила от него. "Миледи! Это проклятие, - окликнул ее Феликс. «Где-то в его теле должен быть шаманский инструмент!» Глаза Бартоломью расширились от шока. "Что? Инструмент?! Но ведь люди пользуются этим! Я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то использовал проклинание для управления драконом!" Естественно, Феликс тоже не слышал. Но он был почти уверен в этом. Все это было подстроено каким-то шаманом, работающим на герцога Клокфорда. Изначально проклятие, вероятно, должно было дать его пользователю контроль над драконом. Затем шаман натравил бы дракона на гостей Фарфола, создав ситуацию, в которой Феликс мог бы вместе с Молчаливой ведьмой уничтожить тварь. Это стало бы убедительным доказательством опасности драконьих рейдов, одновременно убедило бы фарфолийцев в необходимости размещения в этом районе аванпоста драконьих рыцарей и повысило бы статус Феликса, поскольку он убил бы легендарного проклятого дракона. А если Феликс сможет создать у всех впечатление, что ему доверяют Семь мудрецов, будет еще лучше. ...Но шаман потерял контроль над проклятием, и оно разгулялось. Бартоломью все еще пребывал в недоумении, но зоркая Молчаливая Ведьма тут же перешла к действиям. Взмахнув длинным посохом, она заставила исчезнуть ледяные копья, пронзавшие проклятого дракона, и вызвала вместо них копья пламени. Пылающие багровым огнем, они вошли в дракона через ротовую полость и поджарили его изнутри вместе с инструментом. Даже когда это произошло, черная тень отчаянно пыталась сопротивляться, но лишь ударялась о барьер против проклятия и бесполезно отскакивала назад. Если бы зеленый дракон еще мог использовать свои способности, он мог бы атаковать их лезвиями ветра. Но у дракона почти не осталось маны. Его тело двигалось под действием силы проклятия, но он не мог больше производить ветер. Пока тень продолжала свое тщетное сопротивление, из брюха дракона послышался приглушенный гул. Пламя Молчаливой ведьмы взорвалось в животе существа. Должно быть, оно уничтожило шаманский инструмент, потому что черная тень наконец начала редеть. В конце концов она исчезла совсем, растворившись в ночи. Все, что она оставила после себя, - это изувеченный труп дракона. На его зеленой чешуе не было никаких следов теневого проклятия. Феликс вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на Молчаливую ведьму. Она снова спасла меня. Его сердце, такое холодное даже перед лицом смерти, снова забилось, словно только сейчас вспомнив о своем предназначении. Тепло вернулось к его озябшим пальцам, и он услышал, как кровь стучит в ушах. Он сделал шаг к Молчаливой ведьме. "Леди Эверетт," - сказал он. Его голос дрожал от такого волнения, что это удивило даже его самого. «...И снова меня спасло одно из ваших чудес». Благоговение, преклонение, тоска, жажда - несколько сильных эмоций всколыхнули его сердце, заставив Феликса действовать импульсивно. Он взял руку леди, намереваясь поцеловать ее в знак благодарности. Но Молчаливая ведьма отдернула руку. «Миледи?» «......Ах!» Из-за вуали раздался приглушенный вскрик, и она внезапно упала на колени. Вокруг ее левой руки обвилась тонкая, как волос, черная нить. « Проклятье!» - крикнул Бартоломью, яростно отмахиваясь от нити. Она разорвалась в воздухе. Часть ее осталась на руке Молчаливой ведьмы, а остальная уползла обратно к останкам зеленого дракона. В этот момент Феликс наконец понял, что происходит. Проклятие - проклинание - все еще действовало. Молчаливая ведьма, тень от которой теперь засела в ее левой руке, схватилась за посох и сгорбилась на земле. К тому времени как Моника заметила волосатую тень, ползущую к ней из темноты, она уже обвилась вокруг ее левой руки. Она опоздала: даже заклинание барьера не успело бы сработать. Все, что она могла сделать, - это отмахнуться от руки Феликса, прежде чем он успел до нее дотронуться, а затем отступить и сфокусировать ману вокруг проклятия, чтобы оно не распространилось на остальные части ее тела. Благодаря тому, что Неро так быстро отмахнулась от него, к ней осталась лишь крошечная частичка. Совсем немного. Возможно, я смогу сдержать его с помощью своей маны..., - подумала она. Но как только она попыталась сфокусировать ману, ее предплечье пронзила острая боль. Казалось, будто в кровеносные сосуды вбивают гвозди. Она потеряла контроль над маной в левой руке, и та потекла в посох, за который она держалась. Посох упал на землю, его украшения зазвенели. Отпустив его, Моника укусила себя за правую руку, чтобы не закричать. Неро подхватил Монику на руки, и она застонала. Он и Феликс паниковали и что-то кричали ей, но она их не слышала. Единственным звуком в ее ушах было ужасно громкое биение ее собственного сердца. «...Хааа... Ху... Нгх...» Пытаясь хоть как-то замедлить продвижение проклятия, Моника сосредоточила ману в левой руке и стала бороться с ним. Она почувствовала головокружение. Перед глазами замелькали красные и черные цвета, зрение затуманилось. И в этом помутнении Моника увидела иллюзию. Она видела павшего дракона, но не того зеленого, на котором лежало проклятие. У этого дракона была зеленая чешуя, но он был примерно в два раза меньше. Должно быть, это был ребенок. Восемьдесят процентов его тела покрывала черная тень, и он больше не двигался. Рядом с трупом молодого дракона стоял человек. Лицо его было размыто, но силуэт был похож на силуэт взрослого мужчины. "Все шло так хорошо. Он проглотил шаманский инструмент... Но он не сработал. Еще одна неудача. Проклятье!" В голосе мужчины звучали горечь и ненависть, когда он отвернулся от трупа дракона и начал уходить. И тут перед ним приземлился огромный, великолепный зеленый дракон. Вероятно, это была мать молодого дракона. Разъяренный, большой дракон погнался за человеком, но тот оказался проворным и спрятался за скоплением больших камней. С такой скоростью она могла потерять несчастного из виду. Никогда не прощу! Никогда не прощу! Никогда не прощу! Зеленый дракон успел лишь мельком взглянуть на лицо человека. Если бы он скрылся в толпе, она никогда не смогла бы найти его снова. Не сбежишь! Не сбежишь! Не сбежишь! Зеленая дракона вернулась к тому, что осталось от ее ребенка, и посмотрела на его тело, изъеденное проклятым инструментом. А потом зеленая драконица широко раскрыла пасть и вгрызлась в труп своего ребенка. Ее острые клыки прорвали еще мягкую чешую и кожу, вгрызаясь в мясо под ним и в инструмент, которым было убито ее дитя. Инструмент содержал большое количество маны шамана. Если дракон пойдет по следу маны... она найдет человека. Я разорву его на части! И вот зеленый дракон, теперь уже проклятый, расправил крылья и взлетел. Она найдет того ненавистного человека, который проклял ее ребенка, и убьет его. Ах... Моника уловила проблеск воспоминаний зеленого дракона. Неужели это из-за того, что она соприкоснулась с проклятием? По мере того как ее сознание затуманивалось, она все поняла. Кто-то проклял ее ребенка с помощью шаманского инструмента... Вот почему она была так зла... Черная тень, обвившаяся вокруг ее левой руки, впитала ману Моники и направила ее в зеленого дракона, и тело дракона снова начало дергаться и двигаться. Его крылья были побиты и разорваны, нутро сожжено изнутри... Он должен был быть давно мертв. Но проклятая ненависть зеленого дракона продолжала оживлять его труп. Все, чего она хотела, - это отомстить человеку, убившего ее ребенка. Ее возмущенные крики снова и снова звучали в голове Моники. На глазах Феликса тело зеленого дракона медленно поднялось с земли и начало двигаться. Он стиснул зубы. Это был самый худший сценарий. Тело Молчаливой ведьмы безвольно повисло на руках ее помощника. Скорее всего, она потеряла сознание. Феликс крепче сжал охотничье ружье. Оружие могло уничтожить тело дракона, но не могло развеять проклятие. И все же он не мог просто стоять в стороне и позволять ему убивать ее. Его любимая Молчаливая ведьма погибла, защищая его, и он не собирался позволить ей умереть. "...Я выиграю время. Бери леди Эверетт и беги", - сказал Феликс. Выражение его лица стало жестким, когда он приготовил свое оружие. Но Бартоломью даже не взглянул в сторону принца. Вместо этого он положил Молчаливую ведьму на землю. Затем он плавно прошел мимо принца и неестественно естественными шагами приблизился к проклятому дракону. Черная тень протянулась, как пояс, и обвилась вокруг тела Бартоломью. Одно лишь прикосновение к проклятию было крайне болезненным. Молчаливая ведьма потеряла сознание, соприкоснувшись с его частью размером не больше волоса. "Как твой товарищ, я знаю, что ты не желаешь жить в таких жалких страданиях. Поэтому я окажу тебе услугу и в одно мгновение превращу тебя в пыль". Тьма, окружавшая Бартоломью Александра, затвердела и набухла. Это была иная тьма, чем проклятие, пожирающее зеленого дракона, - она была чернее ночного неба, но чище. Она выросла в два раза больше зеленого дракона, и из нее вырвалась пара крыльев, закрыв луну. Непреодолимая, яростная аура распространилась, когда существо, окутанное тьмой, показало всю полноту своей формы. Клыки, способные разорвать быка, как масло. Острые когти, способные одним ударом убить сотни людей. Чешуя как обсидиан. Все это вместе образовывало гигантский силуэт. Это было самое страшное существо во всем Ридиле - черный дракон. [[image:/storage/reader-images/260fd546c905fb45f348e57ed97ee51e16eef536.png]] [[image:/storage/reader-images/f27eb130d32faed2efe3d565906ae4a701773583.png]] В кармане Феликса дрожал Вильдиан. Феликс едва сдержался, чтобы не сделать то же самое, но не смог скрыть своего потрясения. На его ладонях выступил холодный пот. Помощник Молчаливой ведьмы - черный дракон? Может ли это быть...? О черных драконах, как и о проклятых драконах, ходили легенды. Они почти никогда не показывались людям. Но Феликс уже видел одного из них. Как он мог забыть? Полгода назад в графстве Кербек произошло чудо. Молчаливая ведьма, по преданию, убила черного дракона. Он прилетел в Ворганские горы графства Кербек с двадцатью птеродраконами под командованием. «Черный дракон... из Воргана...» Черный дракон широко раскрыл пасть и изрыгнул струи черного пламени. Они были глубже и чернее, чем тень проклятия и темнота ночи, и за три мгновения проклятый дракон был сожжен. Пламя черного дракона было пламенем подземного мира. Ничто не могло преградить ему путь - ни защитные барьеры, ни проклятия. Как только он вырывался на свободу, не было никакой возможности защититься. Они превращали все в пепел. Черный дракон медленно поднял голову и посмотрел на парализованного Феликса. Его золотые глаза смотрели на него холодным, рептильным взглядом. Казалось, они проникают в самые глубины его души. В этот момент Феликс понял, что забыл дышать. Сжав холодные, мокрые от пота руки, он несколько раз вдохнул и выдохнул. Его белое дыхание растворилось в ночи. Его тело начало дрожать не от холода, а от чего-то другого, но он остановил его и поднял голову, встретившись с золотым взглядом. Черный дракон выдохнул воздух через нос, словно смеясь. Но лицо Бартоломью оставалось неподвижным. Он содрал тень со своего тела... а затем, шокируя, прикусил ее. Даже Феликс потерял дар речи от этого зрелища. «На вкус как дерьмо», - сказал Бартоломью. Прожевав несколько раз, он выплюнул его на землю. Кусочек тени, словно испуганная змея, скользнул обратно к телу зеленого дракона. Бартоломью сузил свои золотые глаза. Они сверкнули, и он окинул изъеденное проклятием тело дракона неприятным взглядом. «Ты сломал мою хозяйку, не так ли?» - спросил он. Ветра не было, но его черные волосы шелестели. Затем тело Бартоломью начало чернеть, мало-помалу, словно тая в ночи. Только его золотые глаза оставались неизменными, сверкая в темноте. Затем, внезапно, его тело превратилось в черное пятно, словно чернила, растворяющиеся в воде. В конце концов размытие сгустилось в фигуру взрослого мужчины с черными волосами и золотыми глазами, одетого в старомодную мантию. Это снова был Бартоломью Александр, помощник Тихой ведьмы. «Вижу, ты не убегаешь», - сказал он. «У тебя есть мужество, принц». «Я все еще потрясен». Потрясен? Какая пустая демонстрация мужества. Принц горько улыбнулся и тщательно выровнял голос. «Я думал, леди Эверетт убила вас». "Да. Мы притворились, что она это сделала. Так было лучше для вас, людей". Феликс проглотил свое возражение. Дракон был прав. Если бы кто-нибудь узнал, что легендарный черный дракон стал фамильяром одного из Семи мудрецов, королевство взорвалось бы хаосом. Иметь фамильяра-дракона было беспрецедентно. И это был черный дракон. Во всей истории человечества не существовало ни одного подобного мага. Если бы об этом стало известно, многие захотели бы использовать Молчаливую ведьму и ее черного дракона как оружие войны или хотя бы как сдерживающий фактор против нападения других стран. Герцог Клокфорд, несомненно, захочет. А Молчаливая ведьма этого не хотела. Феликс замолчал, и черный дракон в человеческом обличье оскалил зубастую ухмылку. "Беспокоишься? Испугался? Что ж, не стоит. Я фамильяр Молчаливой ведьмы. Пока она моя хозяйка, я не буду нападать на людей". Черный дракон поднял крошечное тело своей хозяйки, затем медленно повернул голову и посмотрел на Феликса. "Но я должен предупредить тебя. Если ты кому-нибудь расскажешь обо мне, и..." Его улыбка приобрела злобный оттенок, а острые зубы клацнули. «...я сожру тебя с головой». ---------- ГЛАВА 8 В поисках любви в поместье Ренберг ГЛАВА 8 В поисках любви в поместье Ренберг Через пять дней после того, как проклятый дракон появился в герцогстве Ренберг, в поместье герцога сразу после полудня прибыл мужчина. У него были поразительные неровные фиолетовые волосы, и как только он увидел служанку, которой было поручено проводить его, он вцепился в нее с отчаянным видом, а его розовые глаза забегали по сторонам. "Если я нужен, значит, меня любят, верно? Именно так я должен считать, да? Пожалуйста, я умоляю тебя, скажи, что ты меня любишь. Пожалуйста, любите меня. Люби меня, люби меня, люби меня..." Этим изголодавшимся по любви мужчиной был Рэй Олбрайт, шаман Бездны, и за несколько минут после прибытия он успел вывести из себя всех горничных. Как и Моника, он был одним из Семи мудрецов. И он был главным экспертом по шаманским техникам и куршавелям в королевстве. Варфоломей встряхнул посох Моники, чтобы убедиться, что украшения надежно закреплены, а затем удовлетворенно кивнул. "Вот так, малышка. Все исправлено". Моника нервно протянула руку и взяла посох правой рукой. Она сидела на диване в своей комнате, одетая в мантию Мудреца и стараясь стать как можно меньше. Украшения посоха вернулись в норму, по крайней мере визуально, а сам инструмент издавал звонкий звук, когда она его трясла. Она направила в посох свою ману и почувствовала, как та без проблем проникла в посох. Она даже прошла через то место, где было сломано украшение. «Ух ты...» восхищенно воскликнула Моника. Посохи Семи мудрецов были магическими предметами, в которые были вложены чрезвычайно точные и сложные магические механизмы. Чтобы починить такой посох, нужно было понимать магические формулы и обладать навыками и техникой мастера. Моника потратила немного времени на изучение техники создания магических предметов у Минервы, но она и близко не обладала навыками, необходимыми для ремонта столь сложной вещи, как посох мудреца. Неро поковырялся в украшениях посоха. Затем он посмотрел на Варфоломея, впечатленный. "Эй, а ты довольно умелый. Рад, что ты рядом, прихвостень". "Давным-давно я работал в мастерской по изготовлению магических предметов. Должен сказать, то проклятие было действительно нечто. Нужно очень постараться, чтобы разрушить такой продвинутый магический предмет. Эй, малышка, как твоя левая рука? Все еще не двигается?" Моника прислонила посох к дивану, затем слегка кивнула, потирая левую руку правой. Никто, кроме Феликса и Неро, не знал о том, что произошло той ночью за пять дней до этого - о том, как они с Феликсом столкнулись с проклятым драконом и как Неро испепелил его своим черным пламенем. Феликс рассказал герцогу Ренбергу и остальным, что останки проклятого дракона в какой-то момент исчезли, вероятно, их поглотило проклятие и уничтожило. Что касается ранения Моники, то он сказал, что она получила его во время битвы с проклятым драконом и что после этого стало еще хуже. Эти оправдания устраивали и Феликса, и Монику. Феликсу не нужно было рассказывать, что он тайком выбрался из поместья ночью, а личности Моники и Неро могли оставаться скрытыми. После полного уничтожения шаманского инструмента проклятие, разъедающее Глена и Монику, исчезло, но Глен все еще не пришел в сознание. На теле Гленна и руке Моники появились темно-красные синяки - возможно, последствия проклятия. Сам синяк имел разветвленный рисунок, похожий на кровеносные сосуды или ветви дерева. Тем временем Моника практически потеряла способность держать что-либо в левой руке. Все было в порядке, если она держала ее неподвижно, но даже легкое сгибание пальца вызывало жгучую боль. Ситуация была неудобной, но ее самопровозглашенный соратник, Варфоломей Баал, помогал ей. Он часто заходил проведать Гленна, а сейчас починил ее сломанный посох. Он даже попросил одну из служанок, с которой был дружен, помочь Монике переодеться и принять ванну. В конце концов, приятно, что можно попросить его о помощи без необходимости писать маленькие записочки, как это приходилось делать с другими слугами. Проблема в том, как представить его мисс Рин...? Пока она размышляла над этим, Варфоломей, казалось, что-то заметил и бросил взгляд в сторону коридора. "Что это? У входной двери какая-то суматоха... Пойду проверю", - сказал он и поспешил выйти из комнаты. Моника проверила, закрыта ли дверь, и опустилась на диван. Неро, стоявший позади нее, откинулся на спинку и заглянул ей в лицо. «Молодец, что держишься, хозяйка». "Мм. Но теперь столько всего нужно сделать, что я даже не знаю, с чего начать..." Познакомить Варфоломея с Рин будет непросто, но в данный момент Монику больше волновало то, что Феликс знает истинную личность Неро. Он почти не навещал ее с тех пор, как они расправились с проклятым драконом. А в те несколько раз, когда он приходил проведать ее, с ним были сопровождающие и слуги, поэтому они не могли говорить о Неро. Неро говорит, что взял с Феликса обещание никому не рассказывать, но... Уф. Даже мистер Луис не знает, что Неро - Черный дракон Воргана... Она зарылась лицом в диванную подушку и застонала. В этот момент раздался стук в дверь. Варфоломей позвал ее из прихожей. «Эй, там гость для Молчаливой Ведьмы». Для меня? Кто бы это мог быть? Моника откинула капюшон мантии, спрятала рот за вуалью и посмотрела на Неро. Фамильяр кивнул, затем открыл дверь. Сквозь щель она увидела пару светящихся розовых глаз и неровные фиолетовые волосы. «Ты... любишь меня?» Неро закрыл дверь. «Неро, - сказала Моника, - пожалуйста, впусти его...» «Думаю, мы должны прогнать его», - ответил ее фамильяр. «Мы не можем этого сделать!» Неро наморщил нос и открыл дверь. Рэй прижался к ней с внешней стороны, а теперь сполз по поверхности и рухнул на пол. Ползком он пробрался через комнату. Монике хотелось, чтобы он просто вошел, как нормальный человек. Варфоломей, находившийся в коридоре, бросил на Неро обеспокоенный взгляд. «Босс... Кто это?» «Спасибо, что привел его», - ответил Неро. "Держите всех подальше от этой комнаты на некоторое время. На этом все". Затем он закрыл дверь и запер ее на ключ. Рэй скользнул по полу. Добравшись до дивана, на котором сидела Моника, он посмотрел на нее снизу вверх. «Рада снова видеть вас, Лорд Шаман Бездны...», - неловко начала Моника. «И, хм, вы прибыли довольно... быстро». «Меня забрал дух, заключивший контракт с Барьерным магом...» «Мисс Рин?» Контрактный дух Луиса, Ринзбелфайд, была высшим духом ветра. Она смогла бы быстро доставить его сюда, как бы далеко он ни находился. «Мисс Рин здесь?» - спросила она. «Она высадила меня, а сама отправилась обратно в королевскую столицу... Они заняты подготовкой к новогодней церемонии». Обидно было, что она не сможет отвезти Рэя в столицу, но в то же время Моника испытала тайное облегчение. Если бы Рин осталась, Варфоломей оказал бы сильное давление на Монику, чтобы она их познакомила. Это все бесконечно усложнило бы... Рэй, все еще сидящий на полу, потянул за подол халата Моники. «Я слышал, никто не умер... Появился проклятый дракон, и почему-то никто не умер... Проклятия нельзя блокировать обычными защитными барьерами... Что же произошло...?» «О, эм... Я попробовала сделать свой собственный барьер против проклятий, и... Кажется, он отлично работает...» Выражение лица Рэя заметно напряглось. «...Ты сделала... барьер против проклятия?» «Основываясь на симптомах жертвы, я предположила, что проклятия схожи с темным магическим воздействием, поэтому я создала сложную цепь в седьмом и десятом пунктах барьера...» Барьер против проклятий все еще оставался неисследованным и непроверенным. Реальных примеров проклятий было мало, поэтому их было нелегко исследовать. Моника пока не считала, что из-за этого стоит волноваться, но Рэй перевернулся на пол и уставился в потолок. «Это невероятный подвиг... Им придется добавить страницы во все учебники...» «Нет, эммм, еще много работы предстоит сделать, прежде чем...» «Теперь шаманы в принципе бесполезны... Теперь я никому не нужен...» «Эм, я д-д-д-даже не говорила!» - сказала она, путаясь в словах. Рэй вцепился в сапоги Моники, ворочаясь на полу. Ей хотелось, чтобы он сел. «...Я... нужен?» Почувствовав, как на лбу выступил холодный пот, Моника быстро кивнула. «Да! Конечно...!» "Если я нужен, значит, меня любят, верно? Тогда, пожалуйста, скажи, что любишь меня... Я хочу быть любимым, хочу быть любимым, хочу быть любимым..." Неро схватил Рэя за шиворот и поднял его на ноги. Затем он швырнул Мудреца, как игрушку, на диван напротив Моники. «Если тебе нужно, чтобы кто-то сказал, что любит тебя, я скажу это столько раз, сколько ты захочешь», - сказал Неро. "Я люблю тебя, я люблю тебя. Видишь? Я сказал это. А теперь мы можем приступить к медицинскому осмотру?" "...Я не хочу, чтобы это сказал мужчина. Это должна быть девушка". Рэй отвернулся и надулся. Неро посмотрел на Монику, искренне возмущаясь. "Эй, Моника, могу я вышвырнуть этого парня? Я собираюсь это сделать". "Погоди! Подожди, не надо..." Рэй был главным экспертом королевства по проклятиям. У Моники было миллион вопросов к нему по поводу инцидента с проклятым драконом, и она не могла позволить себе расстроить его. Но, к сожалению, она была не из тех, кто может просто улыбнуться и сказать: «Я люблю тебя». «Ну... я не уверена, что могу сказать "люблю", но ты мой старший в Семи Мудрецах, так что я восхищаюсь и тебя увжю!» Она поперхнулась в конце фразы, но ее слова, похоже, дошли до него. "Восхищение. Уважение. Восхищение. Уважение...", - пробормотал он про себя, и края его губ медленно скривились в жуткую улыбку. Он выглядел в восторге. "О, это хорошо. Восхищение... Какое необычное чувство. Весьма необычное... Хех. Уважение... Хех. Хе-хе." "Ладно, хватит. Может , перейдем к делу?" - сказал Неро, которому надоели выходки Рэя. «Хорошо», - легко согласился Рэй и кивнул. «Сначала покажи мне, где ты была проклята». Моника закатала рукав халата и показала ему левую руку. Верхняя часть руки была стройной и бледной, но от локтя до кончиков пальцев все опухло и было покрыто темно-красным синяком. Рэй сузил свои розовые глаза. «Это не естественное проклятие», - заявил он. «Это проклинание». Моника не могла определить разницу между естественными и искусственными проклятиями, но для эксперта это должно было быть очевидно. «Ты легко можешь это определить?» - спросил Неро, выглядя очарованным. "Да. Проклятия чаще оставляют следы. Если останется хотя бы фрагмент инструмента, использованного в качестве носителя, проклятие на нем может сохраняться очень долго". Это было правдой. Даже после того, как Моника атаковала внутренности дракона, проклятие упорно держалось. Должно быть, ее магии пламени не хватило, чтобы полностью испепелить шаманский инструмент. "...Ты хорошо поработала, уничтожив предмет. Проклятие полностью исчезло", - сказал Рэй, похоже, впечатленный. Неро самодовольно ухмыльнулся. Именно он уничтожил его, используя свое черное пламя. «А этот синяк останется надолго?» - спросила Моника. "Он должен пройти через две недели или около того, но боль в руке и онемение могут продлиться около месяца. Если вы будете отдыхать, все заживет". Моника почувствовала облегчение. Если синяк пройдет через две недели, то к тому времени, когда она вернется в Серендию на новый семестр, его уже не будет. Но облегчение было неполным, потому что Гленн все еще был без сознания. "А что с Гленом? Его симптомы были гораздо хуже, чем у меня". Рэй нахмурился и с серьезностью человека, произносящего страшное пророчество, ответил: «Ученик Барьерного мага, Гленн Дадли... До меня доходили слухи, но он... Он...» С ним что-то случилось? Моника побледнела и наклонилась вперед. Рэй рассеянно почесал свои фиолетовые волосы. "Он высокий и искренний, и совершенно очевидно, что все его любят. Ненавижу это... Такие парни, как он, всегда популярны среди девушек. Все влюбляются в таких парней... Ух, я зеленею от зависти... Будь он проклят!" «Уммм, Гленн уже проклят... И я бы хотела знать, как он себя чувствует...» "Он проснулся раньше. Как раз когда я пришел". «А?» сказала Моника, ее лицо было пустым. По тону Рэя было ясно, что ему нет никакого дела до другого мальчика. "У Гленна Дадли смехотворная природная способность к мане. Он очень устойчив к проклятиям, так что тебе не стоит беспокоиться о нем... Уф, ненавижу таких людей. Избранные с рождения... Зависть..." «Что ты имеешь в виду... его запас маны просто смешон?» «Это не для протокола, но, судя по всему, ему измерили более 250.» «Более 250?!» У большинства обычных магов было около 100 единиц маны. Чтобы стать одним из Семи Мудрецов, требовалось 150, а у Моники было чуть больше 200. Согласно официальным записям, только у четырех человек в королевстве объем маны превышал 250 единиц. Двое из них были мудрецами - маг-артиллерист и пятая Терновая ведьма. Если подумать, Гленн сломал прибор для измерения емкости маны в тот день, когда я посещал занятия по фундаментальной магии. Верхний предел прибора, который сломал Гленн, составлял 250 единиц. Другими словами, у него было гораздо больше маны, чем могло выдержать устройство. "...У Гленна Дадли так много маны, - сказал Рэй, - что однажды, когда он потерял контроль, это вызвало целый инцидент. Никто больше не мог с ним справиться, и Барьерный маг забрал его к себе. Так я слышал". В общем, емкость маны росла тем больше, чем чаще вы пользовались магией. Но если вы начинали с огромным количеством, это легко могло привести к ужасным несчастным случаям. А Гленн в свое время стал причиной одного из них... Потерять контроль над маной было очень страшно. У него легко мог развиться страх перед магией. Что он чувствовал, когда давал обещание перед курантами Альтерии, задавалась она вопросом. «Я буду усердно заниматься магией!» Как трудно было укрепить его решимость? Моника закусила губу и опустила взгляд. "Если ты за него волнуешься, - пробормотал Рэй, - то не стоит. У этого парня самая толстая кожа, какую я когда-либо видел... В конце концов, он ученик Барьерного мага..." "Гяааа! Больно! А-а-а! Это больнее, чем мои мышцы после того, как Учитель заставил меня тренироваться в горах!" Пока Гленн корчился на кровати, Феликс спокойно спросил: "Ты тренировался в горах? Разве магам нужно это делать?" "Да. Он выбил из меня все дерьмо во время спарринга, а потом сбросил со скалы и сказал, чтобы я сам поднимался... Подожди. Вообще-то, это не так уж плохо, ведь здесь есть кровать..." Это как-то связано с магией? Когда Феликс начал сомневаться в пользе довольно экстремальных методов тренировок Барьерного мага, он обратил внимание на лицо Глена. Оно все еще было покрыто темно-красными синяками, но, по словам шамана Бездны, со временем они пройдут. Боль после этого останется, но, скорее всего, через месяц или около того все заживет само собой. Это принесло Феликсу искреннее облегчение. Он испытывал немалую вину за то, что случилось с Гленом. Проклятый дракон не был случайностью или удачей - кто-то сделал это специально. А шаман, наложивший проклятие на дракона, вероятно, был связан с герцогом Клокфордом. Никто никогда не узнает, что все это было подстроено, чтобы выставить Феликса в выгодном свете. Он будет известен как принц, убивший проклятого дракона, и на этом все закончится. Тем временем Гленн оказался втянут в этот нелепый фарс, и это едва не привело к его гибели. Пока Феликс пытался придумать, что ему сказать, Гленн, по-прежнему лежавший на кровати, мрачно смотрел на него. «Привет, През... Прости меня». «За что ты извиняешься?» "Я был твоим эскортом. Но у меня это плохо получалось..." Похоже, даже этот счастливый молодой человек иногда чувствовал себя подавленным. Феликс подавил ухмылку и посмотрел на дверь, ведущую в коридор. "Не стоит унывать. Ты отлично справился со своей работой... И не только я так думаю". Гленн безучастно наблюдал, как Феликс подмигнул ему и тихонько отошел к двери. Затем, не говоря ни слова, Феликс распахнул ее. «Ик!» С милым вскриком в комнату вбежала Элиана. Она на мгновение оступилась, потом посмотрела на Феликса и начала оправдываться. "О! Я, ну, я никогда не собиралась делать что-то настолько вульгарное, как подслушивать. Я просто, ну... прислонилась к двери на минутку! Вот и все". Она говорила гораздо быстрее, чем обычно. Феликс прикрыл рот рукой и захихикал. «И так получилось, что ты выбрала дверь в комнату, в которой восстанавливается Дадли?» "О, ну,"- заикаясь, ответила она. «Я случайно увидела вас, лорд Феликс, и решила поздороваться... Да, вот и все». Она без всякой причины одернула юбку, затем посмотрела на Глена. «Добрый день, лорд Гленн... Как вы себя чувствуете?» На лице Гленна не было и следа боли - только обычная жизнерадостность. Он одарил ее зубастой, энергичной ухмылкой. "Мне уже лучше! И я голоден. Я бы съел немного мяса". Элиана удивилась. Затем она вздохнула с облегчением. Но уже через несколько мгновений она приняла озабоченное выражение лица и раздраженно подняла подбородок. "Мяса? Для пациента? Этого никогда бы не позволили". «Но я не могу идти без мяса!» «Что же нам с тобой делать?!» - сказала Элиана, отворачиваясь от кровати и уходя. Она вышла из комнаты, но перед самым закрытием двери они услышали ее крик: "Лестон! Лестон, приготовь мясо! Самое лучшее, что у нас есть. И приготовь его так, чтобы оно было мягким и легко елось!" Феликс поднял брови и улыбнулся, а затем посмотрел на кровать. Гленн стонал от боли. Феликс сомневался, что он слышал хоть что-то из того, что сказала Элиана. «Ты - настоящий джентльмен, Дадли». Гленн опустился на кровать и поджал губы. «Я не могу беспокоиться о таком маленьком ребенке, как она...» Очевидно, Элиана была для него маленьким ребенком, ничем не отличающимся от ребенка, играющего на улице. Феликс с трудом подавил приступ смеха. Прикрыв рот рукой, он подумал: интересно, леди Эверетт и шаман Бездны уже закончили разговор? Рэй вздохнул. «Должно быть, приятно... Приятно быть таким популярным парнем... Все считают шаманов жуткими, и все они говорят о нас гадости за спиной...» Рэй все дальше уводил разговор в сторону, и теперь он просто безостановочно жаловался. Пока Моника сидела на диване, не зная, что делать, Неро жестом спросил, не может ли он выгнать другого парня. Моника покачала головой. "Каждый год, когда наступает новогодняя церемония, мне хочется просто умереть... Все будут праздновать и удивляться, почему там какой-то мерзкий шаман. В смысле, я бы так и подумала. Маги такие крутые и умные, и им достается все внимание. А шаманов все называют мерзкими и жуткими... Я хочу, чтобы меня уважали, обожали и любили, как магов..." Рэй закрыл лицо руками. "Не волнуйся," - сказал Неро безжалостным тоном. «Я гарантирую, что ты был бы таким же мрачным, жутким и отвратительным, даже если бы не был шаманом». Моника поспешно натянула на себя халат Неро и собрала весь словарный запас, который был в ее распоряжении. "Ну, я думаю, быть шаманом - это замечательная работа. Это совсем не... эм... отвратительно". Рэй посмотрел на нее сквозь пальцы. «Мои волосы и цвет глаз тоже называют отвратительными... Я же не хотел таких странных черт... Будь моя воля, я был бы красивым, высоким мальчиком со светлыми волосами и голубыми глазами, как у принца...» Довольно жадные запросы, подумала Моника. Блестящие волосы и цвет глаз Рэя не были естественными и не были тем, что он выбрал сам. Они были результатом более чем двухсот проклятий, выгравированных в его теле. Эта идея была похожа на отравление маной, которое происходит, когда тело человека поглощает большое количество маны. Такие вещи, как мана и проклятия, были ядовиты для человека, и слишком сильное воздействие приводило к изменениям в организме. «Мне кажется, твои фиолетовые волосы очень красивые», - сказала Моника, тщательно подбирая слова. «Фиолетовый - благородный цвет, так что...» Рэй медленно поднял глаза. Его розовые глаза, блестящие, как драгоценные камни, светились жутким светом, глядя на нее. «И есть много вещей, которые могут делать только шаманы». В этот момент Моника выпрямилась на своем месте и повернулась лицом к Рэю, как к одному из Семи мудрецов. Ей нужно было кое-что спросить у него об инциденте с проклятым драконом. «Я хотела бы спросить тебя как шамана Бездны... Может ли человек использовать заклинание, чтобы проклясть дракона?» «Нет». ответ Рэя был незамедлительным. "Драконы обладают невероятной устойчивостью к мане. Молодые драконы - это еще ладно, но человек никогда не сможет проклясть взрослого". Моника вспомнила, как проклятие мучительно разъедало ее. Проклятие шамана убило ребенка зеленого дракона, и она съела проклятое тело своего ребенка, чтобы отомстить виновнику. «Тогда... А что, если дракон сам наложил на себя проклятие...?» Рэй на мгновение замолчал и задумался. Его фиолетовые ресницы опустились, отбрасывая тень на яркие радужные глаза. "Я не могу сказать. Раньше такого не случалось. В физиологии больших драконов до сих пор много загадок... Так вот, что здесь произошло?" «Если следы на моей руке не от проклятия, возникшего естественным путем, а от чего-то, сделанного человеком... тогда да». Рэй поморщился. Похоже, он подумал о возможной связи. «Может, это... человек, предавший дом Олбрайтов?» «Я подумала о том же», - сказала Моника. Рэй уже упоминал об этом, когда проклятый инструмент потерялся в кампусе во время фестиваля в Академии Серендии. Оказывается, десять лет назад один шаман предал Дом Олбрайтов и сбежал с проклятым инструментом. Рэй обеими руками почесал свои фиолетовые волосы. «...Это ужасно». Если в этом происшествии виноват шаман, значит, шаманы могут довести драконов до бешенства с помощью проклятий. А если виновником был тот же шаман, который предал Дом Олбрайт, то для Рэя, нынешнего главы Дома, это был вопрос жизни и смерти. «Что за человек был тот шаман, который предал вашу семью?» - спросила Моника. Рэй застонал, опустив голову на руки. "В то время его звали Барри Оутс. Черные волосы. Мускулистый, но невысокий... Сейчас ему около пятидесяти. Он мог бы сменить имя на любое другое, и спустя десять лет он, вероятно, выглядит совсем иначе". Барри Оутс начинал как аутсайдер, но женился на представительнице семьи. Через несколько лет после свадьбы его жена умерла, не оставив после себя детей. «Я мало с ним общался... Но да, он казался милым, добросердечным парнем». Рэй зарыл бледное лицо в ладони, а затем скривил исхудавшие губы в самодовольную улыбку. «...Но, конечно, не может быть, чтобы шаман был милым и добросердечным». По позвоночнику Моники пробежала дрожь. Она не знала, какие тяготы несет Рэй как молодой глава семьи шаманов, но подозревала, что это не прогулка по парку. Моника сжала правый кулак, которым все еще могла свободно двигать. Затем она обратилась к Рэю с предложением, причем голос ее был тверд. "Шаман Бездны, ты расследуешь это дело? И сохранишь его в тайне от остальных?" «...Ты уверена?» «Да! И я тоже помогу, так что...!» У Моники были свои причины держать это дело в секрете. ...Я не уверена, но мне кажется, что принц что-то знает о происходящем. Когда Моника нашла Феликса и проклятого дракона, принц уверенно заявил, что проклятие дракона вызвано проклинанием. Вполне вероятно, что у него была информация, которой не было у нее. Подозрительным было и то, что он пробрался ночью, чтобы в одиночку противостоять дракону. Логичнее было бы попросить кого-нибудь еще из поместья или его сопровождающую, Монику, пойти с ним. Феликс явно что-то скрывал. Ей нужно было поговорить с ним. Пока она принимала решение, кто-то схватил Монику за руку. Конечно же, это был Рэй. Он поднялся с дивана, и на его бледных щеках появился румянец. «У-умм, шаман Бездны...?» «Я и не знал, что ты так беспокоишься обо мне...» С точки зрения Рэя, предложение Моники должно было выглядеть как попытка защитить его репутацию шамана. Его глаза были полны эмоций и слегка влажны. "Значит ли это, что моя любовь ответная? Должно быть, это взаимная привязанность. Как удивительно. Кто-то любит меня..." «Эм, я...» У Моники возникло ощущение, что разговор вот-вот зайдет в ужасающее русло. В отчаянии она попыталась вернуть разговор в нужное русло. «В любом случае, мы будем расследовать дело о проклятом драконе в тайне...» «Секрет для нас двоих... Тайные отношения... Как замечательно... Обмен секретами углубляет любовь... Хех.» «Эй, я тоже участвую в этом секрете», - в отчаянии сказал Неро. Он разлегся на кровати, заскучав от долгого разговора. «Значит ли это, что наша любовь тоже станет глубже?» В этот момент раздался осторожный стук. Это был Варфоломей? Неро поднялся с кровати и открыл дверь. «Привет, Лакей», - раздраженно сказал он. «Я же просил тебя держать всех подальше!» "Мне очень жаль, босс. Но принц Феликс говорит, что ему нужно поговорить с Молчаливой Ведьмой..." Моника напряглась. Время пришло. Сначала я должна убедиться, что он держит в секрете правду о Неро... А потом мне нужно выяснить, что он скрывает. Присутствие Рэя здесь все усложнит. Моника убедилась, что ее вуаль надежно закреплена, а затем сказала: «Шаман Бездны... Не оставишь ли ты меня... пока я немного поговорю с принцем?» «Хех.» Рэй грустно улыбнулся и посмотрел на свои ноги. "Я так и знал. Все девушки любят принцев... А он - светловолосый, голубоглазый красавчик, самый привлекательный из трех королевских братьев и сестер. Конечно, его любят..." «Нет, дело в чем-то очень важном...» "Королевские особы не играют честно. Их любят просто за то, что они существуют... Я тоже хочу, чтобы меня любили безоговорочно. Я так этого хочу..." Не говоря ни слова, Неро схватил Рэя за шиворот и распахнул дверь. За ней стояли Варфоломей и Феликс. "Двигайтесь, - приказал он, проталкиваясь мимо них и отшвыривая Рэя в коридор. Он не уважал ни Феликса, ни Рэя. "Ладно, я только что вынес мусор. Вы можете войти, Принц". «...Спасибо». Бросив косой взгляд на выскочившего Рэя, Феликс шагнул в комнату. Как только он оказался внутри, Неро быстро закрыл дверь и запер ее на ключ. Моника достала перо и бумагу и написала: «Спасибо, что пришли». Она показала его Феликсу, затем поклонилась и добавила: «Нам нужно поговорить». «С удовольствием, миледи». Феликс одарил Монику милой улыбкой и сел в кресло напротив нее. При виде его красивого, непроницаемого выражения лица у Моники похолодели пальцы. Ей нужно было противостоять ему за столом переговоров - место, находящееся далеко за пределами ее зоны комфорта. ---------- ГЛАВА 9 Как встретились Моника и Неро ГЛАВА 9 Как встретились Моника и Неро "Как вы себя чувствуете, леди Эверетт? Если вам больно, не заставляйте себя. Пожалуйста, прилягте". Голос Феликса был добрым. Но Моника знала, что за его словами кроется нечто большее. Принц пугающе хорошо умел вести переговоры. Если она позволит его доброте увлечь ее, он возьмет все в свои руки раньше, чем она успеет это понять. «Давайте обойдемся без любезностей». «Согласен». Принц кивнул, затем посмотрел на Неро, который стоял позади Моники. Он сложил руки и пристально смотрел на Феликса. «Могу я сначала спросить о нем?» Моника предсказала это. Но пока она тщательно подбирала слова, Неро откинулся назад и надменно фыркнул. «Ты хочешь узнать обо мне, да?» - сказал он. "Хорошо. Я расскажу тебе. Мои любимые блюда - птицы и сыр. Мой любимый автор - Дастин Гантер". "Я не имею в виду ваши вкусы и увлечения. Я хочу спросить, как ты стал фамильяром леди Эверетт... Вообще-то, сначала я должен спросить кое-что другое". Феликс слегка сузил глаза, окинув комнату холодным взглядом. После паузы, во время которой он позволил пугающей атмосфере проникнуть внутрь, он сказал: «Можете ли вы сказать мне, почему вы привели свою орду птеродраконов, чтобы напасть на графство Кербек, Черный Дракон Воргана?» Будучи членом королевской семьи, Феликс обладал особенно угрожающей аурой. Благодаря своему статусу он мог заставить любого безоговорочно подчиниться. Однако Черного дракона Воргана не интересовала человеческая иерархия. Неро выпятил нижнюю губу и насмешливо произнес. "Что? Когда я на кого-то нападал? У тебя есть доказательства? Как вы, люди, называете это? ...Ах, да. Ложное обвинение! И я точно не дружу ни с какими птеродраконами". «...Ты отрицаешь это?» - спросил Феликс, сбитый с толку. Неро продолжил, его тон говорил о том, что все это не имеет никакого значения. "Раньше я жил в горах в Империи. Но потом они начали суетиться по поводу развития или чего-то в этом роде, и я начал скитаться, пытаясь найти новое место для жизни. Потом я наткнулся на Ворганские горы. Думаю, вы, люди, так их называете. И тогда молодые птеродраконы там начали поклоняться мне как своему боссу, без всякой причины". У птеродраконов был особенно низкий интеллект, даже среди низших драконов. Они вообще не понимали языка, поэтому не могли нормально общаться с большими драконами. "Эти птеродраконы были кучкой детей, и я слышал, что они напали на несколько человеческих поселений, пытаясь показать себя. Но я не приказывал им делать ничего подобного". «Тогда как же ты оказался в роли слуги леди Эверетт?» - спросил Феликс. Правая рука Моники дрогнула, когда она взялась за перо. Ей хотелось обхватить голову руками и застонать. Неужели... Неужели можно говорить об этом? Но пока она раздумывала, что ответить, Неро без малейшего колебания ответил принцу. «Я ел птицу, и ее кость застряла у меня в горле». «Да?» «Было очень больно, и она вытащила ее для меня». «...И это все?» «Да.» Это действительно было так. Около полугода назад Моника в одиночку отправилась в Ворганские горы, чтобы сразить Черного дракона Воргана. И там она нашла его, свернувшегося калачиком в глубине леса, рычащего и вопящего от досады. Существо было больше, чем домик Моники в горах. Его огромная пасть с острыми клыками могла проглотить ее целиком. Ее задача состояла в том, чтобы убить этого дракона. Если бы она использовала мощную атакующую магию и попала дракону между глаз до того, как он ее заметит, ее миссия была бы выполнена. Но, услышав его крики, Моника остановилась. В школе Минервы она прошла курс обучения разговору духов, поэтому могла разобрать простые слова. Злой дракон из легенды, покрытый черной чешуей, говорил так: Больно. Больно. Больно. Поэтому Моника вышла из своего укрытия среди деревьев и нервно задала ему вопрос. «...Эммм, что-то... эммм... не так?» Моника была невероятно застенчивой, но с драконами ей было легче разговаривать, чем с людьми, даже если это был черный дракон, один из самых опасных видов. Мое горло. Оно застряло. Не могу вытащить. Больно. "...Ваше горло? Не могли бы вы... открыть рот и... сказать «а-а-а»?" В ответ черный дракон медленно поднял голову и широко раскрыл пасть. Каждый клык был острым, как копье, а его красный язык был достаточно длинным, чтобы легко обхватить ее. Тем не менее Моника помнила, что языки черных драконов не ядовиты, поэтому она неловко вскарабкалась на драконью пасть и вошла в нее. Специально лезть в пасть черного дракона было безумием - по крайней мере, любой другой человек так бы и подумал. Но с точки зрения Моники, гораздо страшнее быть в окружении людей, чем в окружении драконьих клыков. «Уф», - ухнула она, ползая на четвереньках по драконьему языку. В конце концов она заметила, что в горле дракона застряло что-то белое. Вероятно, это была кость птицы или мелкого животного. «Я вытащу это... Будет немного больно...» Моника схватила кость обеими руками, затем со всей силы дернула за нее и выдернула. Горло черного дракона заурчало, и от вибрации Моника потеряла равновесие. Она упала на язык дракона, который был мягким и удобным. «Я понял...» Когда Моника выдохнула, черный дракон высунул свой длинный язык. Она упала на него, как падают с холма. «Хваааааааа?!» Покрытая слюной, она с грохотом упала на землю лицом вперед. Ее глаза вращались. Черный дракон воздел глаза к небу и издал истошный вопль, а через мгновение его тело окутала огромная черная дымка. Сгущаясь, дымка постепенно принимала форму человека, начиная с пальцев рук, ног и кончиков волос, а затем продвигаясь вглубь. В конце концов на месте черного дракона появился человек с короткими черными волосами и золотистыми глазами, одетый в старомодную мантию. Он был довольно высоким. Он направил свой мистический золотой взгляд на Монику. "Черт, рад, что это наконец-то вышло из меня! Я ел какую-то случайную птицу, и ее кость застряла у меня в горле. Я думал, что смогу просто испепелить ее своим черным пламенем, но она была в очень странном месте, до которого я не мог дотянуться". Он говорил, совершенно лишенный какого-либо величия или таинственности. Если не считать старой мантии, которую он носил, он выглядел как любой другой откровенный, веселый молодой человек. С ним было легче разговаривать, когда он был драконом, подумала Моника. Большие, высокие мужчины не могли не вызывать у нее ужаса. Она замерла, продолжая лежать на земле лицом вниз. Дракон, теперь уже в человеческом обличье, присел перед ней на корточки и посмотрел ей в глаза. "Что это с тобой? Потеряла дар речи? Ну, я чертовски удивителен". «И... А...» Моника вскочила в сидячее положение и попятилась назад по земле, яростно трясясь. Дракон поджал губы и, казалось, надулся. "Почему эта форма тебя так пугает? Разве я не выгляжу круто?" «...О, ваааххх...» Моника наконец-то начала плакать. Дракон почесал голову, не зная, что делать. "Э-э-э... А что нравится человеческим самкам? Хм... Подождите, я знаю, что именно!" Человека окутала дымка, и он сжался в еще более маленькую форму. В конце концов дымка рассеялась, и перед нами предстала черная кошка. "Люди любят кошек, верно? Они самые сильные и самые очаровательные существа в мире! Взгляни на эти лапы. Можешь пожмякать их, если хотешь. Мяу, мяу". Черный кот прижался лапой к щеке Моники, и мягкое ощущение немного ослабило ее напряжение. Как бы она ни смотрела на это существо, перед ней был очаровательный черный кот. Но как он мог издавать человеческий голос, будучи котом, если не мог, будучи драконом? Его тело не должно было быть на сто процентов кошачьим. По крайней мере, строение голосовых связок должно быть другим, подумала она, глядя на кошачий хвост, который мотался взад-вперед. "Отлично! Похоже, ты успокоилась", - сказал черный кот. Он кивнул сам себе, чувствуя облегчение. "В любом случае, что такой человек, как ты, делает здесь? Ты заблудилась?" «О, ммм, ну...» Моника медленно выпрямилась, затем начала перебирать пальцами. "Как ты думаешь... ты можешь... покинуть гору? Люди... внизу... очень боятся..." "А? О, если подумать, у подножия горы собралась целая толпа людей. Погодите, они же не пытаются меня убить?" «Вообще-то... Причина, по которой я здесь, - это... ну... уничтожить тебя, я думаю...» Честное признание Моники заставило черную кошку изумленно уставиться на нее. "Ты очень глупая, ты знаешь это? Если бы я вернулся в свой прежний облик, мое черное пламя сожгло бы тебя заживо. Даже костей не останется". [[image:/storage/reader-images/4c97bdce6417b0fe2b6f72db44c454474ec88bbd.png]] "Нет, со мной все будет в порядке. Я... я думаю, что смогла бы... победить тебя до того, как... это случится..." Моника указала на близлежащее дерево и применила магическое заклинание. Ледяное копье вонзилось в середину мощного ствола, словно клин, и прорезало кору. Черный кот широко распахнул свои золотистые глаза. Моника еще немного подергала пальцами. «Твоему черному пламени требуется время, чтобы его использовать», - сказала она. «Так что... думаю, я смогу выстрелить тебе между глаз, прежде чем ты успеешь их вытащить». Это не было угрозой. Для Моники это была просто правда. Черный кот озадаченно склонил свою маленькую голову. "Подожди. Тогда почему ты спасла меня?" «А? А... Потому что ты казался... как будто тебе было больно». «Тебе никто не говорил, что ты настоящая чудачка?» «Оу...» Моника знала, что не вписывается в общество других людей. Но чтобы дракон указал ей на это - это было слишком. Она замолчала, не зная, что чувствовать. Черный кот уставился на Монику своими золотыми глазами. « Понятно», - сказал он. "Ты не боишься черных драконов и даже забралась ко мне в пасть! Но ты боишься людей... Да, ты странная, точно. И знаешь что? Мне нравятся странные люди. С тобой всегда будет интересно". «О, эм, ладно...» "Это решает все. Я позволю тебе взять меня в качестве домашнего животного". Несколько мгновений Моника молчала. Осмыслив заявление черной кошки, она пробормотала неловкое «А?». «Ты хочешь, чтобы я убрался с этой горы, да?» - продолжал кот, как будто все это было очень логично. «Да». "Но мне больше некуда идти. О, горе мне! Люди гонят меня из моего дома по глупым человеческим причинам!" «Думаю, в этом есть смысл». "Раз уж ты сама меня изгоняешь, то должна взять на себя ответственность. Сделай меня своим питомцем!" У Моники возникло ощущение, что он пытается склонить ее к согласию. Но она была слабовольна, и в такие моменты ей трудно было высказать твердые возражения. Пока она, заикаясь, произносила все новые и новые « ммм» и « ну», черный кот запрыгнул ей на плечо и ткнул лапой в щеку. "Драконы абсолютно послушны всем, кто сильнее их. А ты сильнее меня, поэтому я сделаю тебя своей хозяйкой. Ты должна быть польщена!" Интересно, означает ли «абсолютное повиновение» для драконов то же самое, что и для людей, подумала она, пока он продолжал мять ее щеку лапой. Когда Неро закончил свои объяснения, Феликс мягко улыбнулся. Однако, несмотря на его выражение лица, было ясно, что он очень смущен. «Я слышал, что Черный дракон Воргана наполнял воздух жутким воем ночь за ночью...» «Да. Потому что у меня болело горло». «Значит, ты не взывал к своим последователям-птеродраконам и не приказывал им атаковать?» "Нет, это было больше похоже на Ааагх! Это чертовски больно! С тех пор я всегда вынимаю кости из птиц, прежде чем съесть их". Монике захотелось спрятаться от стыда. Молчаливая ведьма не истребила Черного дракона Воргана - отнюдь. Она лишь удалила кость, застрявшую в его горле. Феликс считал Молчаливую ведьму героем. Должно быть, он был так разочарован в ней. Моника написала пером еще несколько слов. «Ты доложишь обо мне?» «Нет». В ответе Феликса не было никаких колебаний. "Никто другой не смог бы спасти дракона и сделать его своим фамильяром. Теперь, когда я знаю правду, я уважаю тебя не меньше. Просто... Как бы это сказать? Наверное, у меня другое представление о драконах", - с трудом выговорил он. «Теперь ты думаешь о них гораздо выше, верно?» - самодовольно сказал Неро. Как ты можешь быть таким самоуверенным? подумала Моника. Феликс, вероятно, думал о том же. Гораздо вероятнее, что он стал считать драконов «удивительно глупыми». Язвительно усмехнувшись, Феликс повернулся к Неро и спросил: «Могу я предположить, что ты не питаешь злобы к людям?» «Да. Мне вообще нет дела до людей!» Даже будучи изгнанным из своего горного дома, Неро был совершенно невозмутим. Похоже, он был не из тех, кто держит обиду. Конечно, несмотря на то что он утверждал, что люди ему безразличны, в последнее время он проявлял неподдельный интерес к человеческой культуре и искусству - в основном к приключенческим и детективным романам. «Ты можешь использовать свое черное пламя даже в человеческой форме?» Феликс имел в виду мощное пламенное дыхание, которое так прославило черных драконов. Ни одно пламя не было сильнее; оно могло испепелить и инструмент, и защитные барьеры. Несколько веков назад немногие маги умели сами использовать это черное пламя, но в наши дни это искусство угасло, и его использование было запрещено. На самом деле это было одно из величайших табу для магов, наравне с воскрешением мертвых и управлением погодой. Если бы Неро смог использовать свое черное пламя в человеческом обличье, даже Феликс не смог бы закрыть на это глаза. Но Неро быстро покачал головой и отрицал это. "Неа. Для этого нужно быть в своей оригинальной форме. Если бы я мог делать такие вещи в человеческом облике, я бы уже давно занимался этим тайно". «...Наверное, это правда». Неро не лгал. В человеческой форме его физические способности были впечатляющими, но он не мог летать или дышать черным пламенем. Очевидно, убедившись в этом, Феликс улыбнулся встревоженной Монике. "Не стоит беспокоиться, миледи. Мои губы запечатаны. Это будет нашим маленьким секретом". «Спасибо », - написала она. Моника вздохнула с облегчением. Она достигла своей первой цели - заставила Феликса молчать о личности Неро. Но она не могла допустить, чтобы разговор на этом закончился. У нее была еще одна цель. Я хочу знать, что он скрывает. Она быстро задвигала пером, намереваясь взять на себя роль вопрошающего. «Я тоже хотела бы кое-что спросить». «...О той ночи, когда я столкнулся с проклятым драконом?» Моника кивнула. Она хотела спросить, почему он ускользнул из поместья в ту ночь, но не успела она вымолвить и слова, как Феликс начал объяснять. "В ту ночь я чувствовал себя ужасно неспокойно. Я беспокоился, что, возможно, один выстрел в лоб не убил легендарного проклятого дракона... Я был настолько обеспокоен, что ускользнул, чтобы еще раз взглянуть на его останки. Когда я добрался до них, дракон начал шевелиться, и я вышел ему навстречу. Мне очень жаль, что я ушел один и доставил вам столько хлопот". Выражение лица Феликса было крайне извиняющимся. Вероятно, он действительно чувствовал себя виноватым в том, что проклятие заразило Монику. ...Но он что-то скрывал. «Почему ты не взял эскорт?» "Потому что если бы я рассказал кому-то о своих страхах и попросил пойти со мной, меня бы сочли трусом. Все было сделано для того, чтобы сохранить мою собственную честь и гордость. Еще раз прошу прощения". Он лжет, интуитивно поняла Моника. Но у нее не было достаточно карт на руках, чтобы выдвинуть такое обвинение. Она вспомнила ту ночь, о которой шла речь, - поведение Феликса. Он что-то сказал. "Миледи! Это проклятие. Где-то в его теле должен быть шаманский инструмент!" Вот оно что, подумала Моника, и ее перо снова зашевелилось. «Как ты смог с уверенностью сказать, что проклятие, наложенное на дракона, было проклятием?» Даже Моника, одна из Семи мудрецов, не могла отличить естественное проклятие от рукотворного. Как Феликс узнал, что это было проклятие? Принц не выглядел особенно взволнованным. Напротив, выражение его лица было неуверенным. "Ну, вообще-то я не был уверен. Но однажды я видел, как шаман использовал проклинание на преступнике... И мне показалось, что это похоже". Феликс, вероятно, уже обдумал, о чем его спросит Моника, и заранее подготовил ответы. Каждый раз, когда она его о чем-то спрашивала, он ускользал. Есть ли что-нибудь еще, что я могу использовать? Моника плохо умела вести переговоры, но она изо всех сил пыталась придумать, что можно сделать, чтобы закрепиться в компании. Однако не успела она сделать следующий шаг, как Феликс непринужденно перешел на новую нить разговора. «Кстати, леди Эверетт». Моника тут же подняла глаза и встретила его взгляд. Его красивые голубые глаза с капелькой зелени сузились в улыбке. «Вы случайно не связаны с Академией Серендии?» - спросил он. «...!» Она была так поражена, что ее плечи подергивались. Феликс заметил это, и его улыбка стала еще глубже. Казалось, он уже знает ответ. ...О нет! Когда Моника начала паниковать, она услышала, как барьерный маг Луис Миллер смеется над ней в своих воспоминаниях. Это было тогда, когда они с магом-артиллеристом втянули ее в карточную игру. "Мой друг Мудрец. Возможно, тебе стоит избавиться от привычки вскакивать с места, когда тебя что-то тревожит". Он был прав. И еще он сказал кое-что: что игра начинается еще до того, как человек садится за стол. В отличие от Моники, которая пришла на переговоры неподготовленной, Феликс все продумал заранее. У него была стратегия, как избежать вопросов Моники и при этом получить от нее нужную информацию. «Леди Эверетт, вы однажды остановили Сирила - одного из наших учеников, - когда он потерял контроль над собой из-за отравления маной, не так ли?» Точно, подумала она. Неро столкнулся с Феликсом в ту ночь. Она сглотнула, прикрываясь вуалью, затем пошевелила рукой, которая угрожающе задрожала, и написала еще несколько слов. «Я просто случайно проходила мимо». «Понятно». Феликс сразу же отказался от этой линии вопросов. Она думала, что он будет выпытывать у нее подробности, так что это стало для нее шоком. Вместо этого он вежливо поклонился. "Позвольте поблагодарить вас за это. Вы спасли секретаря студенческого совета". ...Что? Моника замолчала, но на мгновение замерла. Феликс почувствовал ее замешательство. ...Ой! Она побледнела, запыхавшись. Все еще улыбаясь, принц продолжил. "О, мои извинения. Вообще-то он не секретарь. Он вице-президент". Каждый студент Академии Серендии знал, что Сирил Эшли - вице-президент студенческого совета. Но люди со стороны - особенно Молчаливая Ведьма, которая почти не общалась с людьми, - не имели об этом ни малейшего представления. Было бы странно, если бы они знали. И все же Моника отреагировала на ошибку. Он знает... Он знает, что Молчаливая ведьма учится в Академии Серендии! Принц не смог скрыть нотку радости в своих голубых глазах, когда смотрел на нее. "О, но ты все еще поправляешься. Я не должен вас задерживать. Тогда я удаляюсь... Пожалуйста, позаботьтесь о своей левой руке, миледи". Заботливо улыбнувшись, Феликс поднялся. Но каким бы нежным и красивым ни было его выражение лица, Моника могла только дрожать от страха. Она не заставила Феликса открыть ей ни одного из своих секретов, и все же он получил от нее всю информацию, которую хотел. Принц выиграл эти переговоры, а Моника проиграла. Когда Феликс вышел из комнаты, Моника медленно сползла с дивана. "Ваааххх! Я все испортила... Глупость, глупость, глупость..." Неро, стоявший за диваном со сложенными руками, не совсем понимал ситуацию. «Может, объяснишь?» - спросил он. "Он знает! Он догадался, что Молчаливая Ведьма находится в Академии Серендии!" «Что?!» Если бы она знала, что так получится, то не стала бы неловко выпытывать у принца информацию. Ей следовало просто заставить его молчать о личности Неро и оставить все как есть. Теперь она сожалела об этом. Моника вообще едва умела разговаривать. Как она могла сравниться с таким искусным дипломатом, как Феликс? Она начала всхлипывать. «Я хотела узнать его секреты, а вместо этого он узнал один из моих!» Как только закончатся зимние каникулы, Феликс непременно начнет поиски Молчаливой ведьмы в академии. Ее миссия должна была закончиться только через полгода. Что же ей теперь делать? «Я хотела спросить, как он узнал, что на дракона действует проклятие, и почему он улизнул один в ту ночь... Оу...» Заметив, что Моника опустила глаза, Неро небрежно сказал: "У парня есть контрактный дух. Он наверняка много знает. А если на его стороне дух, то ему не нужен эскорт". «...А?» Моника не понимала, что говорит Неро. Она медленно поднялась с кровати и посмотрела на него. "Принц? У него есть контрактный дух?" "Да, как я и говорил. Та белая ящерица, которую ты иногда видела рядом с ним. Я уверен, что это высший водный дух". «Подождите, подождите, подождите...» Моника впервые слышала о том, что у Феликса есть контрактный дух, хотя смутно помнила, что Неро что-то говорил о ящерице. Кажется, он говорил, что принц пытался с помощью ящерицы выведать его секреты... но потом наш разговор прервали. Но все равно это не имело никакого смысла. Как Феликс мог заключить договор с высшим водным духом? Контракты с высшими духами требовали нескольких вещей: согласия духа, драгоценного камня, который должен был служить в качестве контрактного камня, знаний высшего мага и большого запаса маны. Менее десяти магов в королевстве заключали контракт с высшим духом. И даже если Феликс выполнил все эти условия, было еще кое-что, что мешало ему заключить контракт с высоким водным духом. "Неро, люди рождаются со сродством к одному конкретному элементу... Ты не можешь заключить контракт с духом другого элемента. То же самое относится и к вызову короля духов". Например, сила Моники - ветер. Она могла вызвать Короля духов ветра, но не других королей духов. «Тогда принц должен быть водным, верно?» - спросил Неро. «Нет, я думаю, его стихия... земля». Неро с сомнением нахмурился. "Но ты никогда не видела, чтобы принц использовал магию. Откуда ты знаешь?" "Его имя - его второе имя. Арк, верно?" В королевстве Ридилл существовал обычай вписывать в среднее имя ребенка имя короля-духа, соответствующего его стихийному родству. Это было похоже на молитву о защите короля-духа. В качестве примера можно привести Нила, члена студенческого совета по общим вопросам. Его полное имя - Нил Клэй Мэйвуд. Его второе имя, Клэй, происходило от имени Архрейдо, короля духов Земли. "Второе имя Феликса, Арк, происходит от Архрейдо. Так что я думаю, что его сродство - земля. Он не должен был заключить контракт с высоким водным духом..." "Да, я не совсем тебя понимаю. Но разве твоя стихия не может меняться по мере роста?" «Обычно люди наследуют ее от одного из родителей, и, согласно исследованиям на эту тему, она никогда не меняется». Исследования отца Моники подтверждали утверждение о том, что в магических способностях человека участвуют генетические факторы. Книга, которую Феликс купил ей в «Портер б/у книги», также затрагивала эту идею. «Все равно не понимаю», - сказал Неро. «Это что, просто так работает?» «Не может же огненный дракон за одну ночь превратиться в водяного?» "О, да. Наверное, ты права". Он кивнул, а затем в задумчивости поднес руку к подбородку. «Тогда, возможно, его второе имя - просто совпадение и не связано с его стихией или чем-то еще». «Я как-то сомневаюсь, что члены королевской семьи дали бы своему ребенку второе имя, не связанное с его стихией...» «Но ведь такое может случиться, правда?» Для Неро все было так просто - его не особо волновали имена. Но Моника чувствовала, что что-то не так. Что, если это как-то связано с тем, почему он не может использовать магию в присутствии других? С тех пор как произошел инцидент с проклятым драконом, вопросы и сомнения Моники в отношении второго принца стали постепенно расти. Его странное отношение к дракону. Высший дух, о котором он никому не рассказывал. Его привязанность к трону. Но почему она должна раскрывать его секреты только ради своего любопытства? Она должна была лишь охранять его - все эти вещи ее не касались. Она не должна лезть в его дела только потому, что хочет знать. ...По крайней мере, так ей казалось в тот момент. А-а-а, все было именно так, как я и предполагал! Феликс вышел из комнаты Молчаливой ведьмы, чувствуя, что ему хочется танцевать. Его сердце колотилось, а сам он дрожал от радости. С тех пор как он узнал, что перед фестивалем в школу подбросили Спиральное пламя - магический предмет, используемый для убийства, - он не терял надежды. Но когда он увидел, как взъерошилась Молчаливая ведьма, он убедился в этом. Любимая Молчаливая ведьма Феликса находилась в Академии Серендии. ...Я должен встретиться с ней. Я хочу увидеть ее лицо, если смогу. Я хочу услышать ее голос. На губах Феликса заиграла улыбка, но он сдержал ее и направился в свою комнату. По дороге он заметил человека, сидевшего на полу, поджав колени к груди, и остановился. Человек держал золотой посох и был одет в экстравагантную мантию, расшитую золотыми нитями. Из-под его капюшона торчали пурпурные волосы - очень необычный цвет. Это был Рэй Олбрайт из Семи Мудрецов - третий шаман Бездны. Что он делал здесь, в коридоре? Может, ему нездоровится? «...А-а-а, я хочу, чтобы меня любили, я хочу, чтобы меня любили, я хочу, чтобы меня любили...» Феликс не раз видел, как шаман умолял различных служанок в королевском замке о ласке. О, все как обычно, подумал он. «Простите», - сказал он. "Вы, должно быть, лорд Олбрайт, шаман Бездны, да? Вам нездоровится?" Рэй медленно поднял голову и посмотрел на Феликса. Мгновение спустя он прикрыл глаза. «Твоя королевская аура разрушает мое зрение...» Феликс решил, что ему следует проигнорировать около 90 процентов того, что сказал этот человек. Он не собирался обвинять его в грубости. В конце концов, король знал, какой у него характер, когда назначал его мудрецом. "Лорд Олбрайт, ваше прибытие действительно спасло нас. Я чувствую себя очень уверенно, когда рядом находится эксперт по проклятиям... И поскольку вы такой эксперт, я хочу попросить вас кое о чем". При этом Рэй слегка пошевелил руками и посмотрел на Феликса сквозь щели между пальцами. «Можно ли управлять разумом существа с помощью проклинаний?» - спросил Феликс. «...Это не то, для чего оно предназначено». Рэй медленно встал. Из-под неухоженной челки на Феликса с презрением смотрели его розовые, как драгоценные камни, глаза. "Проклинание предназначено не для того, чтобы манипулировать другими. Оно предназначено для того, чтобы заставлять их страдать. Если ты хочешь контролировать людей, то для этого есть магия ментального вмешательства". «...Разумное утверждение». "Если кто-то пытается с помощью магии управлять живыми существами, он совершенно не может называться шаманом. Они просто отбросы". С точки зрения обывателя, контролировать человека и заставлять его страдать - одинаково ужасные вещи. Но у шаманов, похоже, были другие представления на этот счет. Так вот какую силу используют, чтобы сделать меня королем... Путь герцога Клокфорда к Феликсу Арку Ридилу был пропитан кровью и устлан жертвами. И у Феликса больше не было возможности повернуть назад. Больше нет. "Благодарю вас за мудрые слова, лорд Олбрайт. Я приму их к сердцу". С этими словами Феликс повернулся спиной к Рэю. В его глазах мерцало пламя одержимости, когда он смотрел вперед. Он хотел исполнить одно желание. Неважно, чем ему придется пожертвовать, от чего отказаться или что у него отнимут. ...Жди меня. Ждать осталось недолго. По какой-то прихоти он выглянул в окно. Был еще полдень, и звезды еще не были видны на зимнем небе. Но даже так Феликс мог представить себе это звездное небо, так любимое его другом, в котором мерцали созвездия героев. Я позабочусь о том, чтобы твое имя вошло в историю... Арк. ---------- ГЛАВА 10 Знакомый Венедикта Рейна ГЛАВА 10 Знакомый Венедикта Рейна Пока Моника и Гленн оставались в своих комнатах, восстанавливаясь после ранений, переговоры с фарфолийскими посланниками продолжались спокойно. Граф Мале, выражавший опасения по поводу планируемого аванпоста драконьих рыцарей, похоже, смягчился после того, как лично испытал на себе драконий рейд. В тот день переговоры были завершены, и следующим днем Феликс отбыл из герцогства Ренберг. В честь этого события вечером будет устроена небольшая вечеринка, и Монике было рекомендовано посетить ее. Когда напал проклятый дракон, Моника защитила всех от его натиска, а Феликс убил его. Они оба сыграли ключевую роль в разрешении инцидента, и, похоже, делегация Фарфола хотела выразить свою признательность Молчаливой ведьме за ее участие в спасении их жизней. "...Итак, Моника? Что ты собираешься делать?" Моника лежала в постели лицом вниз, и на вопрос Неро она натянула одеяло на голову. «Я не хочу выходить... Я устала от людей... Я просто хочу думать об уравнениях и магических формулах... Или я хочу стать кошкой...» «Кошкам не нужны уравнения и магические формулы, знаешь ли». Феликс одержал над ней полную победу во время их беседы в тот день. Это сокрушило ее дух. В данный момент она не хотела никого видеть, особенно его. Если она столкнется с принцем, он может снова начать приставать к ней с расспросами и полностью разрушить ее прикрытие. Одна мысль о том, что произойдет, когда она вернется в академию после зимних каникул, угнетала ее. "Я обещала, что постараюсь вести переговоры и разговаривать с людьми... Я обещала, когда звонила в куранты Альтерии... Простите, лорд Сирил, но принц слишком страшен. Я не смогу его победить. Я не справилась с задачей... принц ужасен... Вааааа, хик..." Моника свернулась калачиком под одеялом, зарылась лицом в подушку и начала хныкать. «Ты безнадежна», - со вздохом сказал Неро. "Ну, я пойду. Не могу пропустить шведский стол". "...Да, хорошо. Развлекайся." Не обращая внимания на пренебрежительный ответ Моники, Неро начал напевать: «Еда, еда, все для меня» и вышел из комнаты. Какой бессердечный фамильяр. Даже если Феликс теперь знал его истинную сущность, Неро, скорее всего, будет вести себя так же, как и раньше. Моника позавидовала его смелости. Я не собираюсь покидать эту комнату до конца дня... Обняв подушку, Моника перевернулась на спину. Интересно, где сейчас этот предатель-шаман... Знает ли принц что-нибудь о том, кто сделал этот проклятый инструмент? ...Наверняка знает. Может, они как-то связаны, и принц укрывает его... Как много он знает? В обычной ситуации Моника сразу бы погрузилась в мир уравнений и магических формул. Но сейчас она не могла отвлечься от мыслей о Феликсе и проклятом драконе. Она еще несколько раз поерзала и повернулась, а потом посмотрела в окно. Зимой солнце садится рано; уже час или два как стемнело. В садах поместья, утопавших в черноте, она увидела несколько слабо светящихся цветов, бросавших маленькие огоньки то в одну, то в другую сторону. Это был вид растений, называемых спиритрестами, которые поглощали и излучали ману. Но тут она заметила между слабыми огоньками спиритов пламя размером с кулак. Оно внезапно появилось, а затем исчезло. Через несколько секунд появилось еще два таких же пламени, как и первое, а еще через несколько секунд снова исчезло. Это... Моника поднялась на ноги и подошла к окну. Еще одно пламя появилось всего на несколько секунд, осветив кого-то - Гленна. Гленн вытянул руки ладонями вверх и пытался одновременно поддерживать два пламени - по одному в каждой руке. Он занимался одновременной магической тренировкой, которую ему показала Моника. Но он только сегодня проснулся... В оранжевом отблеске пламени она увидела боль и решимость в его лице. Опираясь одной рукой на оконную раму, Моника сползла на пол. ...Гленн так старается. Он пытается сдержать обещание, данное курантам Альтерии. Она прижалась лбом к стене и оставалась в таком положении несколько мгновений. В конце концов она глубоко вздохнула. Затем встала, подняла со стула мантию, накинула ее и прикрыла рот вуалью. Я отлучусь на несколько минут... Совсем ненадолго... Отдам дань уважения герцогу Ренбергу и фарфолийцам, а потом уеду, пока не столкнулась с принцем... Она подняла свой посох, прислоненный к стене. Звяканье его украшений немного напомнило ей звон альтерийских курантов, раздававшийся в ясном зимнем небе. Она несколько раз встряхнула посох, чтобы услышать его снова, затем решительно вздохнула и вышла из комнаты. Комнаты для гостей, отведенные Монике и остальным, находились на втором этаже поместья, а вечеринка проходила в зале на первом. Пройдя по коридору второго этажа, Моника остановилась перед лестницей. Снизу до нее доносились оживленные голоса. Вечеринка уже началась. Как только она спустится по лестнице, зал окажется совсем рядом. Хорошо. Я смогу это сделать, подумала она. Но едва она собралась сделать шаг вперед, как увидела что-то. Точнее, она увидела жуткое белое лицо, плывущее за угол по коридору вместе с парой сверкающих розовых глаз. Моника тут же прикрылась вуалью, чтобы подавить крик. Ей это удалось, но она все равно упала на колени от шока. Она даже выронила свой посох, и он с грохотом упал на пол. «Безмолвная ведьма...» На упавшую Монику из-за угла смотрело лицо Рэя Олбрайта, шамана Бездны. Его тело было скрыто, и выглядело это жутковато, словно в коридоре парила оторванная голова. «О... Эм... Шаман Бездны... Что ты... там делаешь?» "Старуха, которая была главой семьи до меня, сказала, что я должен посещать как можно больше таких встреч... Но я не помогал убивать проклятого дракона... Я пришел сюда уже после того, как все закончилось. Люди наверняка будут говорить обо мне за моей спиной, удивляясь, почему я вальсирую на вечеринке, где мне не место... Аххх, от одного только представления этого мне хочется умереть... Я не хочу идти..." Рэй вцепился когтями в свои фиолетовые волосы, и все его тело затряслось. Моника была очень хорошо знакома с подобными чувствами, поэтому она встала и тихо предложила. «Мммм, Шаман Бездны... Не хочешь ли ты пойти... эээ... вместе?» Рэй перестал чесать голову. «Если мудрецов будет двое, - продолжила она, - им придется разделить свое внимание, а это может немного упростить дело». «Понятно... Да, в этом есть смысл...» Они обменялись кивками, затем взялись за посохи и двинулись вперед. Мудрецы - два самых могущественных мага королевства - осторожно спускались по лестнице, излучая то напряжение, которое можно было бы ожидать от людей, направляющихся в драконье гнездо. На втором этаже было еще шумнее и шумнее, чем ожидала Моника. Они еще не были в холле, а она уже слышала голоса веселящихся людей и видела, как слуги приносят еду и спиртное. Спустившись по лестнице, Рэй сгорбился и начал дрожать. «Я чувствую праздничную атмосферу... такую, какая бывает только на праздниках... Она такая густая, что я задыхаюсь... Уф!» Моника стояла рядом с ним, застыв на месте. Но она не боялась толпы. Она что-то видела. Это было...? Один из слуг, проходивших мимо, поймал ее взгляд. Ей показалось, что она уже где-то видела этого человека - где-то недавно, но не в этом поместье. Его рост, ширина плеч, длина рук и ног, соотношение головы и тела - все эти показатели, составляющие человеческое существо, промелькнули у нее в голове. Где? Где он был? За пределами поместья...? Он был и на охотничьих угодьях, но... Нет, это не то... Это было где-то в другом месте... Глубоко в темном лесу Моника увидела этого человека - нет, это не она его увидела. В памяти всплыл звук: полный ненависти крик зеленого дракона, у которого украли ребенка. ...Верно. Это не я видела того человека... Левая рука Моники дернулась, словно реагируя на всплывшее воспоминание. «Шаман Бездны, я нашла его...», - тихо сказала она, удерживая правой рукой дрожащую левую. «...Шаман, который проклял дракона». Похоже, кто-то из Дома Олбрайт наконец-то догнал меня... Мужчина, вернувшись на кухню из банкетного зала, незаметно вытер вспотевшие руки об одежду. Остальные слуги были заняты своими делами, и ни у кого не было времени обратить внимание на странное поведение мужчины. Тем не менее он не мог не нервничать и не следить за тем, не смотрит ли кто на него. Он всегда был параноиком. Он не мог не опасаться чужих взглядов - как положительных, так и отрицательных. Я в порядке. Рэй Олбрайт меня не раскусил. Прошло уже больше десяти лет, а я выгляжу совершенно иначе. Он справится с этим, если будет вести себя естественно. И тогда он сможет продолжить свои исследования. Незаметно он взял в руки проклятый инструмент, который спрятал в карман. «Возьми под контроль проклятого дракона и пусть второй принц убьет его». Таков был его приказ. Но создать проклятого дракона и манипулировать им в своих целях было непростой задачей. Поэтому мужчина использовал молодого зеленого дракона в качестве подопытного. Молодые зеленые драконы не обладали такой устойчивостью к мане, как взрослые. Подмешав проклятый предмет в пищу и поместив его в тело дракона, мужчина решил, что сможет заставить свое проклятие действовать. И это сработало - до ужаса. Проклятие должно было позволить ему управлять драконом. Вместо этого он поглотил существо и убил его. Хуже того, его мать поглотила останки ребенка, включая инструмент, и впала в безумие. Второй принц смог убить дракона только потому, что рядом оказалась Молчаливая ведьма. Нет. Подумай позитивно... На самом деле мне очень повезло. Мне не удалось справиться с проклятым драконом, но я все равно выполнил приказ Его Превосходительства и позволил второму принцу убить его. Осталось только довести до совершенства проклятие изготовления марионеток... Завершить проклятие кукловодства - шаманскую технику, позволяющую управлять драконами и людьми по своему желанию, - было его самым заветным желанием. Если бы он смог это сделать, то все пошло бы по его пути. Богатство, престиж - все будет принадлежать ему. Он даже не будет бояться Семи мудрецов. Его превосходительство непременно признает мои таланты и снова призовет меня к себе. Человеку, на которого он работал, нужна была верная марионетка. Если бы он смог довести до совершенства проклятие, чтобы это произошло, то его работодатель непременно назначил бы его на доверенную должность. В настоящее время дом Олбрайтов обладал монополией на все шаманские знания в королевстве Ридилл. Именно поэтому его превосходительство пригласил шамана, покинувшего семью, - как козырь на случай, если ему придется столкнуться с Домом Олбрайтов. Он выбрал меня. Я не такой, как этот неуклюжий Виктор Торнли. Всякий раз, когда он раздражался или беспокоился о своем будущем, он вспоминал всех людей, которые потерпели крах, несмотря на свои таланты. Все они были переполнены потенциалом, но все они облажались и погибли. И это им на руку! Они не были настоящими гениями, не в истинном смысле этого слова. Но он был другим. Он выживет. Он добьется успеха. Уголки его губ приподнялись в мрачной улыбке. Когда он убирал бокалы с вином, к нему обратился коллега-мужчина - это был Варфоломей, новичок. "Извините. Есть минутка? ...Я, кажется, поранил палец и хотел бы его обработать. Вы не могли бы принести дров? В обмен на это я сделаю всю подготовительную работу завтра". Мужчина с сомнением посмотрел на него, но в конце концов согласился. Однако внутри он почувствовал облегчение. Теперь он мог уехать отсюда. Они никогда не найдут меня, сказал он себе. Но на самом деле он был встревожен. Ему отчаянно хотелось оказаться как можно дальше от пира. Взяв фонарь, он направился к хижине дровосека за поместьем. Он заявит, что слишком стар, чтобы таскать столько бревен за раз, и сделает много заходов, выиграв себе еще больше времени. Обдумывая варианты, он приложил руку к двери хижины. «...Подождите, что происходит...?» Его рука не отрывалась от дверной ручки. Его пальцы словно приклеились к ней. Ошеломленный, он осветил ручку фонарем и увидел, что между ней и рукой застряло что-то черное и липкое. Он точно знал, что это за темная жижа - физическое проявление проклятия. «Это проклятие, когда твоя рука навсегда прилипает к чему-то... Я бы хотел, чтобы моя рука навсегда прилипла к руке симпатичной девушки...» Молодой человек в мантии мудреца, сжимающий в руках посох, вышел из-за хижины лесоруба. Это был Рэй Олбрайт, третий шаман Бездны. А рядом с ним, в такой же мантии и с вуалью на губах, чтобы скрыть свою личность, стояла миниатюрная девушка по имени Молчаливая ведьма. Мужчина обдумал свои возможности. Он мог воспользоваться шаманской техникой, чтобы снять проклятие и отцепить руку от двери. Но если бы он использовал шаманскую технику, это только доказало бы, что он шаман. Вместо этого он сделал вид, что растерян. «Что это значит, милорд, миледи?» - спросил он. Молчаливая ведьма, которая до этого воздерживалась от разговоров в поместье, тихо ответила ему. "Вы - Барри Оутс, шаман, предавший дом Олбрайтов десять лет назад. Не так ли, Питер Саммс?" То, что Моника наконец-то заговорила, должно быть, повергло Питера в шок. Слуга, которого звали Питер Саммс, был худым человеком с зачесанными назад седыми волосами. Его рот прикрывали усы, и выглядел он чуть старше шестидесяти лет. Барри Оутс должен был быть мужчиной лет пятидесяти, крепкого телосложения и с черными волосами. Была ли эта новая внешность тем, что он принял, чтобы скрыться от Дома Олбрайт, или она появилась сама собой в результате его жизни в бегах? Моника окинула Питера холодным взглядом и продолжила: «Первыми, кто столкнулся с проклятым драконом во время охоты, были вы и леди Элиана». "О да. Тогда нас спас лорд Дадли..." "Вторая встреча произошла на привале. Вы тоже были там". Моника засунула посох между рукой и грудью, а затем подняла вверх три пальца правой руки - единственной, которой она все еще могла свободно двигать. "Наконец, в третий раз. Не знаю, поняли ли вы, но проклятый дракон продолжал двигаться после того, как мы его уничтожили. Он направлялся в поместье - его затянуло туда проклятие". Казалось, куда бы ни направлялся проклятый дракон, Питер Саммс всегда оказывался там. И Моника знала причину этого. Она была свидетелем ненависти зеленого дракона, когда ее левая рука была проклята. «Этот зеленый дракон пытался отомстить тебе за то, что ты проклял и убил ее ребенка», - сказала она. Даже после того, как пуля Феликса пробила ему бровь, а Моника уничтожила крылья, дракон продолжал двигаться, ползая по земле. Он не переставал преследовать шамана, убившего его ребенка. «Некоторые животные очень чувствительны к мане драконов», - сказала она. «Могу поспорить, что ты им не нравишься потому, что вступил в контакт с молодым драконом». «Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, миледи... Я ничего не знаю о проклятиях...» Рот Питера подергивался, пока он пытался сохранить вид слуги. Моника с помощью нехитрой магии создала вокруг него несколько маленьких язычков пламени. Они осветили мужчину, позволив ей прочитать цифры, составляющие его тело. Для Моники числа составляли прекрасный мир, который она любила, и в то же время служили ей убежищем. ...Но не сейчас. Перед ее мысленным взором предстал Гленн, мучимый проклятием. Она слышала вопли зеленого дракона, когда он понял, что потерял свое дитя. Она расшифрует все числа, составляющие этот мир, и с их помощью докопается до истины. Решив так, Моника повторила слова отца. «Люди, вещи, волшебство... Мир наполнен числами». Питер вздрогнул, словно кто-то ударил его хлыстом. Затем он перевел испуганные глаза на Монику. "Я видела воспоминания проклятого дракона, - сказала она. «В них человек наложил проклятие на молодого дракона и убил его». Черты лица мужчины в памяти дракона были размыты, и она не смогла их разглядеть. Но она помнила его тело. Размер обуви, длину ног, туловища, рук и пальцев - все это она помнила. "Я могу точно определить размер всего, что вижу. У шамана, свидетелем которого был проклятый дракон, были точно такие же пропорции, как у тебя". Моника медленно подняла капюшон, чтобы получше рассмотреть тело Питера. Когда она это сделала, он увидел ее лицо. Как только Питер увидел зеленоватый цвет ее глаз на свету, его поведение полностью изменилось. «И... А... Ааааааахххх!» Он сунул руку в карман и вытащил что-то, а затем поднял это. Это был черный драгоценный камень, заключенный в спиралевидный золотой узор. В свете пламени Моники камень блестел, как будто был мокрым. И тут Моника увидела его - с камня капала черная жидкость, стекая по спирали золотого узора и падая к ногам Питера. Это магический предмет? ...Нет, это проклятый инструмент! Магические предметы и проклятые инструменты были очень похожи. Заклинание, запечатленное в любом из них, можно было произнести без песнопений - нужно было лишь направить в него немного маны. Вязкая черная жидкость, стекая вниз, начала скользить по земле в сторону Моники и Рэя. Это была та же самая тень, что и у проклятого дракона. Моника попыталась создать барьер против проклятия. Но когда она подняла посох, Рэй одной рукой толкнул его обратно вниз. «...Нет необходимости», - сказал он. Рэй пробормотал заклинание, затем сделал шаг вперед и вытянул перед собой левую руку. Шаманская печать, выгравированная на кончиках его пальцев, засветилась фиолетовым светом, а затем оторвалась от кожи. Тонкая, похожая на ветку фиолетовая печать обвилась вокруг ползущего по земле чернокожего проклятия. Затем печать Рэя расширилась, как воздушный шар, и проклятие Питера стало терять свой цвет. Печать Рэя пожирала его. Когда глаза Питера расширились, Рэй заговорил с ним мрачным голосом. «Ты не сможешь убить меня проклятием... Я шаман Бездны, помнишь?» Проклятие Питера было достаточно опасным, чтобы убить молодого дракона. Даже Моника, обладавшая относительно высокой способностью к мане, потеряла сознание в агонии от соприкосновения с кусочком проклятия размером с один волос. Но даже такое мощное проклятие было легко поглощено самым талантливым шаманом королевства Ридилл. Покончив с проклятием Питера, Рэй снова заговорил, низко и горько. "...Ты приложил руку к форме проклятия, которая намного превосходит твой статус. Твое старое, дряхлое тело - результат отдачи, не так ли?" Проклинание было опасным искусством. Оно разъедало тело пользователя и иногда приводило к мутации. Тело Рэя медленно привыкало к нему с раннего возраста, поэтому единственное, что в нем изменилось, - это цвет волос и глаз. А вот у Питера Самма облучение, видимо, вызвало преждевременное старение. Питеру Самсу - настоящее имя Барри Оутс - сейчас около пятидесяти лет, а когда-то он был мускулистым черноволосым мужчиной. Но сейчас перед Моникой стоял худой, изможденный и старый человек. Он выглядел по меньшей мере на десять лет старше своего реального возраста. «Я не буду тебя оскорблять», - сказал Рэй. «Сдавайся, пока твое тело не утащили в бездну». «Будь ты проклят... Будь ты проклят, чудовище Олбрайтов!» Поклявшись, Питер оторвал правую руку от дверной ручки. Пока он приводил в действие проклятый инструмент, он использовал другую технику, чтобы снять прилипшее проклятие. [[image:/storage/reader-images/7efc890b44a555d215d908d890103005b9a221d1.png]] Худой старик развернулся и бросился бежать. Они не могли позволить ему уйти. Я должна его догнать, подумала Моника. Но как раз в тот момент, когда она приготовилась взлететь, Рэй упал на землю, цепляясь за свой посох. Он прикрыл рот рукой, и его и без того бледное лицо выглядело еще хуже, чем обычно. "От его проклятия у меня несварение желудка, - простонал он. «Оно оказалось сильнее, чем я думал... Блех». Проклятие Питера было достаточно жестоким, чтобы убить молодого дракона. Моника считала, что Рэй просто молодец, что смог съесть его, не испытав ничего хуже несварения желудка. «Я... я пойду за ним!» - сказала она. «Спасибо... Уррр.» Моника помчалась за Питером так быстро, как только могла. Она хотела напасть на него с помощью магии, но тот знал эти сады как свои пять пальцев; он ловко перемещался между деревьями, держась в тени. А с учетом того, что ночью у нее было плохое зрение, атаковать его вообще было сложно. Она хотела использовать больше пламени для освещения, но вокруг было слишком много декоративных деревьев. Если бы одно из них загорелось, огонь быстро распространился бы, что привело бы к настоящей катастрофе. В таком случае... Моника ударила посохом о землю. Она произнесла простое заклинание без напева - все, что она сделала, это напитала землю вокруг маной. И тут же все цветы, посаженные в саду, начали светиться и распускаться, испуская частицы белого света. Сад был полон спиритов. Напитав землю маной, она заставила их расцвести, и теперь могла использовать их свет для освещения. Теперь ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы разводить большой костер. Да и землю нужно было напитать только один раз. Цветы будут светиться и дальше, и ей не придется поддерживать заклинание. Питера в радиусе действия цветов не было видно. Возможно, он прячется в тени дерева и наблюдает за ней в поисках выхода. Возможно, у Питера не один проклятый инструмент. Если она атакует безрассудно, он может нанести неприятный ответный удар. Придется выкурить его из тени. Моника сжала посох и сосредоточилась. В ее голове пронеслось огромное количество цифр. Затем она использовала магическую формулу, чтобы идеально воссоздать их. «...Запишите это в своей памяти». От посоха исходило слабое свечение, а круглые глаза Моники мерцали зеленым, отражая его свет. Молчаливая ведьма нарушила молчание и безжалостно заявила: «Вот к чему привело твое проклятие». Спрятавшись в темноте, Питер Саммс ждал своего шанса. Он все еще держал в руке проклятый инструмент. Это была неудачная версия проклятия, предназначенная для превращения живого человека в марионетку. Однако оно было слишком сильным для своего предназначения и убивало цель. Но этого было достаточно, чтобы выпутаться из сложившейся ситуации. Он не мог позволить себе быть разборчивым в том, чтобы сохранить ей жизнь. Она была мудрецом. И что с того, что она мудрец? Что с того, что она гений? Они - группа уродов! Питер был талантливым человеком. Вот откуда он знал. Шаман Бездны, поглотивший его проклятие, и молчаливая ведьма, использовавшая передовые магические приемы без песнопений, - они были не просто гениями. Они были чудовищами. Если ты покажешь мне хоть малейший просвет, я прокляну тебя до смерти! Как только его рука сомкнулась вокруг проклятого инструмента в кармане, между ним и Молчаливой ведьмой внезапно возникла большая черная тень. Постойте, что это? Это была гигантская масса, ползущая по земле, - существо, покрытое зеленой чешуей, пожираемое темной тенью. Его прекрасные крылья были полны дыр, рот сгорел дотла, а безвольно свисающий язык обуглился и почернел. Большие золотистые глаза были затуманены белым, и он не чувствовал в них никакой жизни. Но вдруг они повернулись и посмотрели прямо на него. Чистая ненависть в этих глазах заставила Питера закричать, несмотря на себя. «Ах! Ах, иии, ах!» Не тот ли это зеленый дракон, который съел проклятый инструмент? Что он здесь делал? Как он до сих пор жив? Чудовище скользило по земле, приближаясь к нему. «Нееееет!» Питер больше не мог стоять на месте. Он выскочил из-за тени дерева и побежал прочь так быстро, как только мог. Увидев его, Моника выпустила свою иллюзию. Магия иллюзий была чрезвычайно продвинутой техникой и занимала особое место в этой области. Откровенно говоря, хотя Моника и могла управлять им без помощи заклинаний, она не овладела им полностью. Она не могла двигаться во время использования этой техники и одновременно применять другие заклинания. Иллюзии, которые она создавала, тоже не отличались точностью. Они были далеки от реальности. Когда она пыталась заставить их двигаться, они выглядели очень неестественно. Именно поэтому Моника почти никогда не использовала иллюзорные заклинания. Если бы ей удалось идеально воссоздать с их помощью живое существо, она бы сделала копию себя, чтобы посещать мероприятия вместо нее. Хорошо, что сейчас ночь... Поскольку ночью было сложнее видеть, все работало гораздо лучше, чем обычно. И неловкость в движениях иллюзии не казалась такой уж неестественной для зеленого дракона, находящегося на грани смерти. Питер хрипел и скулил, забегая за угол особняка. Все шло так, как и планировала Моника. Сразу же она услышала крик мужчины и лай собаки за зданием. Она бросилась за ним, свернув за угол. "Привет, малышка. Я ждала тебя прямо здесь, как ты и просил". Завернув за угол, она увидела двух человек. Первым был Питер, которого собака укусила за ногу и теперь он лежал на спине. Вторым был черноволосый слуга, командовавший охотничьими собаками, - Варфоломей Баал. Увидев Монику, он помахал рукой. "Ха-ха! Как тебе это нравится?" - сказал он. «Я очень хорош, не так ли?» "Спасибо... вам. Не могли бы вы попросить собаку встать на место?" Варфоломей сказал охотничьей собаке «назад», и она быстро отошла от Питера. Как только все стало ясно, Моника тут же поставила вокруг предательского шамана запечатывающий барьер. Лицо Питера исказилось от ненависти, и он поднял в руке шаманский инструмент. Черная тень, стекающая с инструмента, превратилась в стройную змееподобную фигуру и попыталась прорвать барьер. Но черная змея была заблокирована невидимой стеной и упала на землю. Моника бесстрастно смотрела на Питера. "Это не сработает. Я использовала формулу против проклятий". "Проклятье! Проклятье, проклятье, все проклятье!" поклялся Питер, и изо рта у него полетела слюна. Варфоломей смотрел на него с жалостью и печалью. «Я и не мечтал, что старина Питер окажется шаманом...» В этот момент Питер не обращал на Варфоломея никакого внимания. Его широко раскрытые глаза были устремлены на Монику, а тело ужасно дрожало. Почему в его глазах был такой страх, когда он смотрел на нее? Почему он выглядел таким взволнованным? Казалось, что он встретился лицом к лицу с мертвецом. Дрожащим голосом Петр застонал: «Я знал, что ты никогда не простишь меня... Венедикт Рейн...» Мысли Моники мгновенно прервались. «...А?» Варфоломей, казалось, был сбит с толку незнакомым именем. Но Моника знала, о ком говорит Петр. Как она могла забыть? Венедикт Рейн был ее отцом, казненным семь лет назад. Зачем ему понадобилось упоминать имя моего отца...? Моника была встревожена, но Питер, казалось, был расстроен еще больше, чем она. По всему его телу выступил жирный пот, и он начал царапать свое лицо. "Ах, ах, Венедикт! Даже в смерти ты охотишься за мной! Это месть за то, что я продал тебя его превосходительству...?!" Его налитые кровью глаза больше не видели Монику. Они смотрели мимо нее на кого-то, кого там не было - на кого-то, кто давно умер. Дрожащие губы Питера искривились в ухмылке. "А-а-а, ха-ха, ха-ха, ха-ха-ха! Я не буду таким, как Артур! Я... я... Его превосходительство признает меня, и... Хи... Хи-ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!" Он вытянул перед собой еще один шаманский инструмент. Он был похож на первый, но был больше. Черная тень стекала с инструмента и расширялась. Это произошло гораздо быстрее, чем раньше, и она стала намного больше. Он сильнее предыдущего! Моника в панике стиснула зубы, гадая, выдержит ли ее барьер против проклятий. Однако у тени были другие планы. Разросшись, она не стала атаковать барьер, а обхватила руку Питера. «...А?» Не только Моника была в шоке. Питер тоже вскрикнул, с удивлением глядя на свою руку. "Подождите. Нет! Не я! Твоя добыча, это... Иии, нет, аааа!" Он широко раскрыл рот, но не успел крикнуть, как тень впилась ему в горло. Он потерял контроль над проклятием. «Эй, Питер!» - крикнул Варфоломей. Но было уже слишком поздно. Магия Моники не могла остановить наступление проклятий. Особенно если они двигались так быстро, как это произошло в этот раз. В два мгновения Петр рухнул на землю и перестал двигаться, все его тело окрасилось в черный цвет. Когда шаман встретил свой конец, поглощенный проклятием, его губы дрогнули, и он пробормотал последние слова. «...Венедикт... Это твоя месть...?» Тело Петра, превратившееся в черную тень в облике человека, быстро распалось и исчезло, как пепел, развеянный по ветру. Остался только шаманский инструмент - черный драгоценный камень, украшенный золотом. Но... почему...? Моника еще не могла осознать, что за шокирующая сцена предстала перед ней. Больше всего ее встревожили последние слова Питера. Почему он произнес имя моего отца? Питер должен был быть причастен к смерти ее отца. Он продал ее отца кому-то... тому, кого он называл Его Превосходительством. Неужели этот человек тоже был организатором инцидента с проклятым драконом? Моника повесила голову. Дрожащими руками она закрыла лицо. Откуда шаману, проклявшему дракона, знать моего отца? "Эй, малышка, ты в порядке? Эй!" Моника не обратила внимания на встревоженный голос Варфоломея. Ее карие глаза с зеленым оттенком затуманились, когда она смотрела на него из-под пальцев. Ее грудь болела. Каждый раз, когда она делала вдох, ей казалось, что она впитывает в себя остатки мертвого шамана. От этого ей хотелось блевать. Почему? Как? У нее было так много вопросов. Но здесь не было никого, кто мог бы ответить на них. Единственного человека, который знал правду, только что сожрало проклятие прямо у нее на глазах. Она знала наверняка только одно. ...Мой отец был убит. Кто-то хотел избавиться от него. Перед глазами промелькнуло изображение горящего отца. Глубоко в ушах она услышала голос душеприказчика, выносящего ему приговор. "Этот человек, Венедикт Рейн, тайно проводил исследования в области запрещенных магических искусств первого класса. Он замышлял свержение государства. Поэтому сейчас он будет сожжен на костре. Пусть пламя нашего великого бога духа испепелит тебя и очистит от греха твое тело!" Нет, подумала она. Нет, нет! Мой отец не преступник! Тяжело дыша, Моника уставилась на шаманский инструмент, оставленный Питером. Он должен был стать ключом к разгадке истины. Подожди меня, папа... Моника взяла инструмент, сжала его в своей маленькой руке и пообещала. Клянусь, я докажу, что ты не преступник. Когда люди забрасывали камнями тело ее отца, висящее на дереве, и когда душеприказчик сжигал его книги, юная Моника ничего не могла сделать. Но она уже не была тем беспомощным ребенком. Она была одной из Семи мудрецов - молчаливой ведьмой. Медленно поднялась она с корточек, держа в руке проклятый инструмент. Затем она подняла глаза на Варфоломея, который с беспокойством наблюдал за ней. «У меня к вам просьба, мистер Варфоломей». «Хм? Правда?» Феликс, который знал о краже. Питер, шаман, которого поглотило его собственное проклятие. Два человека, которых упоминал Питер, - Его Превосходительство и Артур. Возможно, все четверо были замешаны не только в инциденте с проклятым драконом, но и в смерти отца Моники. Ей нужно было узнать правду. Она хотела очистить его доброе имя. А для этого ей нужен помощник - тот, на кого можно положиться и кто может действовать вне стен Академии Серендии. «Я бы хотела нанять вас!» ---------- ГЛАВА 11 Родные края ГЛАВА 11 Родные края Родной город Сирила - Ашендарте - находился на юго-западе королевства Ридилл. Он славился своими тканями, и всех женщин там учили ткачеству с самого раннего возраста. По его воспоминаниям, мать всегда сидела за ткацким станком, наматывая нити разных цветов и сплетая их в красивые узорчатые полотна. В наши дни автоматические ткацкие станки с водяным двигателем захватили рынок, и изделия, сотканные вручную, ушли в прошлое. Но ашендартские ткани, известные как ашендские, упорно сохраняли свою популярность как внутри королевства, так и за его пределами благодаря замысловатым узорам и ярким краскам. С тех пор как Сирил побывал здесь, прошло немало времени, и многое в городском пейзаже изменилось. Но он, как и в детстве, все еще мог слышать звон ткацких станков. Сирил вышел из кареты с дорожной сумкой в руках и в одиночестве зашагал по знакомым улицам. Его приемный отец, маркиз Хайоун, сказал ему, что он может взять карету на время своего визита домой, но Сирил вежливо отказался. Карета сразу же выделила бы его как дворянина, а стоящая перед домом его матери привлекала бы слишком много внимания. Его мать терпеть не могла выделяться подобным образом. Поэтому вместо высококачественной одежды, которую подарил ему маркиз Хайоун, он надел простую дорожную одежду и шляпу. Его глубокие голубые глаза, блестящие серебристые волосы и великолепные черты лица делали его похожим на благородного человека, и он всегда выделялся среди других детей. Он до сих пор помнил, как это волновало его мать - гораздо больше, чем его самого. Она всегда видела в нем отца, и это заставляло ее бояться - бояться, что когда-нибудь он превратится в своего отца. Сирил надвинул шляпу на глаза, не отрывая взгляда от земли. Он привык, что другие смотрят на него со страхом и любопытством. Он мог смириться с этим, но не мог смириться с тем, что они смотрят на его мать точно так же. Дом, в котором он вырос, был таким же, как и несколько лет назад. Маркиз Хайоун оказывал матери Сирила достаточную финансовую поддержку, чтобы ей не приходилось работать, но она предпочла остаться на прежнем месте и продолжать жить как прежде. Сирил сглотнул и остановился перед дверью. Он поднял правую руку, чтобы постучать, потом сделал паузу и неестественно застыл на месте. Если он откроет дверь и объявит, что он дома... не скажет ли мать: «Но это не твой дом», - и не укорит ли его? Эта мысль пронеслась у него в голове. «......» Это был его дом, но он не мог заставить себя сказать об этом. Хорошенько подумав, он пришел к идее. Я знаю. Вместо этого я скажу «Как давно это было». Это будет более естественно. А потом я посмотрю, как она отреагирует, и... "О, Сирил. Добро пожаловать домой". Голос раздался у него за спиной. Он так испугался, что чуть не уронил свои вещи. Неловко обернувшись, он увидел, что за его спиной стоит его мать с метлой в руках. Очевидно, она подметала за домом. Забыв о своих опасениях, он в панике ответил. «Я... я дома!» Его голос ужасно дрогнул. Он звучал как Моника. Его мать, казалось, была немного ошеломлена, глядя на него, но в конце концов она поставила метлу к стене и открыла дверь. "Ты, наверное, замерз после поездки. Я разожгу печь". "Нет, нет. Я... я сделаю это!" "Сделаешь? Хорошо. Спасибо." Эта простая благодарность и тот факт, что она позволила ему назвать это место своим домом, принесли Сирилу такое облегчение, что он мог бы заплакать. Внутри дом, как и снаружи, был почти таким же, каким Сирил его помнил. В углу стоял ткацкий станок его матери, на котором она выткала замысловатый узор. На полотне была изображена белая роза, вытканная блестящей нитью на ткани цвета индиго. Он присмотрелся к розе повнимательнее. То тут, то там использовались нити другого блеска и цвета, что придавало изображению глубину. После того как он разжег плиту, мать вскипятила воду и заварила чай. «Вот и ты», - сказала она. "Спасибо, - ответил Сирил, принимая напиток. И тут он вспомнил, что не достал свой подарок для нее - он был слишком напряжен. Он поспешно достал из сумки завернутый в бумагу предмет. "Это... подарок, - сказал он. "Для тебя. Надеюсь, он тебе пригодится". Его мать немного приоткрыла упаковку, чтобы рассмотреть содержимое, а затем моргнула. «Мыло?» "Ну да. Я был с несколькими одноклассниками, и мы вместе выбирали это. У них было много разных запахов, но... это оказалось самым успокаивающим, так что..." « Оно приятно пахнет». Увидев мамину улыбку, он расслабился, и уголки его рта тоже начали приподниматься. Похоже, я сделал правильный выбор... Надо будет поблагодарить бухгалтера Нортона. Он вздохнул с облегчением и поднял свою чашку. Эта чашка принадлежала ему с самого детства. Он был рад, что она все еще здесь и что его мать не налила чай в чашку, предназначенную для гостей. Размышляя о таких вещах, он поднес чашку к губам. Чай был не слишком горячим - язык Сирила легко обжечь, - и уже подслащенным. Такой же вкус он любил в детстве. Одного глотка хватило, чтобы его грудь сжалась от ностальгии. Некоторое время они пили чай в молчании. Когда чашки были наполовину опустошены, его мать жестко спросила: «Как дела в школе?» Сирил нервно выпрямился. Он раздумывал, о чем говорить, всю дорогу в карете. Но теперь, когда он оказался перед матерью, в голове у него помутилось, и он с трудом подбирал слова. Он уже рассказал ей все о школе в своих письмах и не мог придумать ничего нового. Сирил поставил чашку на стол и задумался. О, я знаю. Я расскажу о принце. Он был уверен, что сможет говорить о Феликсе до самого захода солнца. Всякий раз, когда Эллиот слышал, что он говорит на эту тему, он смотрел на него с жалостью. Но, по мнению Сирила, Эллиотту просто не хватало должного уважения к принцу. «Работа студенческого совета проходит гладко», - начал он. "В этом году у нас новый бухгалтер, так что дел было невпроворот. Но руководство принца было превосходным. Все наши мероприятия прошли гладко, что еще больше убеждает меня в том, какой он прекрасный командир. Его приветствия во время фестиваля в академии были особенно..." «Я хотел услышать о тебе, а не о принце Феликсе». Тихая пауза заставила Сирила замереть. Его взгляд блуждал несколько мгновений. «О, ну... Я почти все о себе пишу в письмах», - неловко сказал он. «Я не возражаю, если ты расскажешь мне еще раз... Я хочу услышать это от тебя». Лицо Сирила напряглось, и он замолчал. Когда он был маленьким и еще ходил в городскую школу, он часто хвастался матери, какие хорошие у него были результаты тестов и как его хвалили учителя. Но теперь он вообще боялся говорить о себе. "Мама, я получил все баллы на сегодняшнем экзамене. Я был номером один!" Всякий раз, когда он взволнованно сообщал матери о таких вещах, она вздыхала, говорила «ой» и отводила взгляд. Когда он писал письмо, он мог спокойно поразмыслить и дать полный отчет. Но когда дело доходило до того, чтобы рассказать матери обо всем лично, он вдруг начинал бояться ее реакции, и его язык застывал на месте. Но он не мог молчать вечно. И ему нужно было кое-что ей рассказать. «Ну что ж, решено, что я... поеду в замок на новогодние поздравления». Новогодние поздравления проходили после новогодней церемонии в королевском замке. Она длилась неделю, в течение которой дворяне со всего королевства один за другим приезжали в замок и выражали свое почтение королю. Как правило, в этой традиции принимали участие только те, кто имел титул; их семьи обычно оставались дома. Однако старшим сыновьям - тем, кто должен был унаследовать фамильный титул, - разрешалось сопровождать своих отцов. И маркиз Хайдаун сказал Сирилу, что в этом году возьмет его с собой. Другими словами, маркиз признал Сирила - своего приемного сына - своим законным наследником. Прошло уже несколько лет с тех пор, как маркиз взял его к себе, но Сирил все еще беспокоился о своем положении. Всем было ясно, что его умственные способности не идут ни в какое сравнение с умственными способностями Клаудии. Пытаясь обрести собственный навык, он изучал магию. Но в конце концов он стал страдать от гиперпоглощения маны. У него ничего не получалось, и он не оправдывал возложенных на него надежд. Если так будет продолжаться и дальше, не бросит ли его в конце концов маркиз? Подобные мысли не давали покоя Сирилу. Конечно, в течение последних нескольких месяцев некая младшекурсница так занимала его, что у него не было времени на беспокойство. И все же, когда он вернулся в поместье Эшли на зимние каникулы и маркиз Хайоун затронул тему новогодних поздравлений, Сирил был так счастлив, что едва не расплакался. Но в то же время он почувствовал, как в нем поднимается новая тревога: как отреагирует его мать, когда узнает об этом? Сколько бы раз он ни представлял себе, как это может произойти, мать всегда вздыхала и говорила: «Ты действительно дворянский сын». Что, если она снова скажет ему это...? От страха у него задрожали пальцы. Он боялся взглянуть на лицо матери. Если она вздохнет с покорностью, что он будет делать? Когда Сирил повесил голову, мать тихо обратилась к нему. "...Хорошая работа. Я знаю, что ты много работал". Стройные плечи Сирила дрогнули. Медленно он поднял лицо. Его мать, сидящая напротив него, сохраняла спокойное выражение лица. "На фестивале в академии была девушка, которая помогла мне сориентироваться. Она сказала, что ты всегда учил ее, как делать свою работу... и что ты очень добрый". «...А?» «Думаю, маркиз Хайоун заметил в тебе эти хорошие качества». Зрение Сирила начало расплываться. Он увидел ткацкий станок своей матери. Он любил смотреть, как она ткет - слышал ритмичный стук станка, видел, как постепенно появляются красивые узоры. Когда он был маленьким мальчиком, он всегда сидел здесь и наблюдал за ней. «Когда ткешь, важно работать старательно и аккуратно, делая каждый шаг за раз». Сирил именно так и поступал. Он делал каждый шаг за шагом и не переставал стараться. Он наслаждался словами матери - «Я знаю, что ты много работал» - и улыбался со слезами на глазах. С гордостью он сказал: «В конце концов, я твой сын». [[image:/storage/reader-images/310b3658f0223bc3b6db4b5ab4e008a098aeb584.png]] Феликс Арк Ридилл завершил дипломатические переговоры с королевством Фарфолия и отбыл из особняка герцога Ренберга через восемь дней после приезда. Несмотря на крупный инцидент с участием проклятого дракона, а точнее, благодаря ему, торговые переговоры прошли невероятно гладко. Граф Мале, который был категорически против расширения торговли с королевством, заметно смягчился после того, как они убили проклятого дракона. Пережив вместе этот кризис, гости Фарфола, похоже, прониклись чувством солидарности к Феликсу и остальным. Когда принц предложил Ридилу и Фарфолии совместно противостоять будущим драконьим рейдам, обмениваясь информацией и проводя совместные учения, делегация Фарфолии восприняла это с большим энтузиазмом. В настоящее время меры противодействия драконьим набегам варьировались в зависимости от страны, и разные государства редко работали вместе. Это предложение могло бы объединить Ридилл и Фарфолию в совместное партнерство. Вместе они могли бы стать лидерами в борьбе с драконобоязнью и, что самое главное, укрепить отношения между двумя королевствами. Феликс не только добился увеличения импорта фарфольского зерна, но и получил возможность укрепить отношения Ридилла и Фарфолии. Это были серьезные выгоды. А если бы стало известно, что он убил проклятого дракона и добился успеха в дипломатических переговорах с соседним государством, то поддерживающие его вельможи были бы просто в восторге. ...Конечно, проклятый дракон был не природной, а искусственной угрозой, созданной по заказу герцога Клокфорда. Сидя в карете на обратном пути в замок и безучастно глядя на пейзаж за окном, Феликс размышлял обо всем, что произошло в герцогстве Ренберг. Накануне вечером из герцогского особняка исчез слуга - пожилой мужчина по имени Питер Саммс. С самого приезда в поместье Феликс относился к нему с подозрением. Возможно, именно этот человек спровоцировал инцидент с проклятым драконом - и все ради того, чтобы сделать из Феликса героя. ...Они планировали, что я убью проклятого дракона, но Питер потерял контроль над своим проклятым устройством и чуть не убил меня. Возможно, он испугался порицания герцога Клокфорда и сбежал. Все в особняке, и не в последнюю очередь Элиана, беспокоились о пропавшем Питере. Он вел себя крайне испуганно с тех пор, как на него напал проклятый дракон, и, похоже, преобладали слухи, что это его травмировало, и поэтому он уехал. Должно быть, у герцога Клокфорда уже не осталось выбора. Перед самым отъездом из особняка герцога Ренберга Феликс получил письмо. В нем, по сути, говорилось, что фракция третьего принца капитулирует перед его фракцией. Судя по всему, королева Филлис - мать третьего принца - и герцог Клокфорд заключили какую-то сделку. У третьего принца и так было мало сторонников, и он был последним в очереди на престол. Вероятно, Филлис заранее решила заключить союз с герцогом Клокфордом, чтобы обеспечить будущее своего сына. Возможно, третий принц и не станет королем, но это гарантировало бы ему определенный статус. Король заболел, а второго принца осыпают похвалами за убийство проклятого дракона. А теперь еще и фракция третьего принца заключила с нами союз... Трон очень скоро перейдет из рук в руки. Основа для того, чтобы Феликс стал следующим королем, была практически готова. И теперь ему, который всегда вел себя как маленькая марионетка герцога Клокфорда, предстояло наконец начать действовать. Питер Саммс использовал шаманские техники, чтобы попытаться превратить дракона в свою марионетку. Виктор Торнли, бывший профессор Серендийской академии, исследовал магию ментального вмешательства. Когда Феликс рассмотрел особые таланты людей, которых собрал герцог Клокфорд, стало ясно, чего он добивается. Вы хотите сделать из меня настоящую марионетку, не так ли? Магия ментального вмешательства, конечно, могла воздействовать на разум и воспоминания цели, но заклинания, способного полностью подчинить себе другого человека, все еще не существовало. Поэтому герцог Клокфорд собрал талантливых магов и шаманов, чтобы найти средство, с помощью которого он смог бы создать идеальную марионетку и подчинить себе все королевство. Сделать марионетку из самого короля было бы практически невозможно - он жил в королевском замке, окруженный стражей. Но Феликс был внуком герцога. У него будет много шансов наложить на него заклятие. Мне нужно больше карт на руках, если я хочу дать отпор... К счастью, на этой неделе я собрал обильный урожай, в том числе и на личном фронте. Первым положительным результатом стал обмен мнениями с Гленом Дадли. Хотя хозяин Гленна, Барьерный маг, поддерживал первого принца, сам Гленн, похоже, не проявлял особого интереса к политике. Его невероятные способности к мане очень привлекательны. И я уверен, что этот инцидент только прибавит ему сил. В будущем Гленн может стать кандидатом в Семь мудрецов. Если Феликс сможет подчинить его себе сейчас, то в будущем он будет очень полезен. По этим причинам он надеялся и дальше строить дружеские отношения с Гленом. Феликс высоко ценил его способности, и ему нравилось, что тот носит свое сердце на рукаве. И второе... Феликс достал из багажа пачку бумаги, и на его губах появилась тонкая улыбка. Это был отчет, который он попросил Молчаливую ведьму исправить для него. Между государственными делами и школьными занятиями он понемногу работал над эссе. То, что маг, на которого он больше всего рассчитывал, соизволил прочитать его, все еще казалось ему мечтой. Я стал на шаг ближе к ней. Молчаливая ведьма - этот невероятный маг, которому служил сам Черный дракон Воргана, - она была в Академии Серендии. Была ли она ученицей? Учителем? Или ни тем, ни другим - возможно, слугой? Кем бы она ни была, сузить круг возможных вариантов было несложно. По словам шамана Бездны, синяки от проклятия, поразившего Молчаливую ведьму и Глена Дадли, исчезнут, но боль будет сохраняться в течение месяца или около того. В таком случае ему оставалось только искать в Академии Серендии женщину, у которой болела левая рука. ...Скоро я смогу встретиться с ней и увидеть ее лицо. Он едва сдерживал свою радость. В его горле заклокотал придушенный смех. «Добро пожаловать домой, брат». Когда он вернулся в замок, третий принц, Альберт, был там, чтобы поприветствовать его. В этом году Альберту исполнилось бы четырнадцать лет. Это был умный мальчик с прямыми светлыми волосами и ореховыми глазами. Он всегда вел себя с Феликсом вежливо, но его взгляд был острым для его возраста, и он очень внимательно наблюдал за Феликсом. "Спасибо, что пришел поприветствовать меня, Альберт. Как поживает Его Величество?" "...Не очень хорошо, как я слышал. Доктор сказал, что он не может никого видеть. Думаю, он все же появится на новогодней церемонии". «Понятно.» Феликс сделал грустное лицо, и Альберт пристально посмотрел на него, словно пытаясь выудить любую информацию. В письме от герцога Клокфорда говорилось, что фракция третьего принца отказалась от трона и присоединилась к группе второго принца... Однако, судя по всему, Альберт был недоволен сложившейся ситуацией. Его мать, Филлис, вероятно, была единственной, кто принял это решение, в то время как сам Альберт еще не смирился с ним. Феликс сузил свои лазурные глаза, придав им мягкое, братское выражение. «Альберт, я слышал, ты планируешь покинуть Минерву и перевестись в Академию Серендии». «...Да.» Лицо Альберта исказилось в горьком выражении. Большинство людей знали «Минерву» как самую престижную школу для магов в королевстве. Но у нее была еще одна важная особенность: она была политически нейтральной. Для Альберта переезд из Минервы в Серендию, которая находилась под контролем герцога Клокфорда, означал капитуляцию перед фракцией второго принца. Вероятно, он не хотел переезжать, и это тоже было то, к чему его подтолкнула Филлис. "Ну а я, со своей стороны, буду рад видеть своего очаровательного младшего брата в школе. И условия, и преподавательский состав Академии Серендии первоклассные. Надеюсь, ты будешь усердно заниматься и оправдаешь ожидания королевы Филлис". Ожидания королевы Филлис - иными словами, отстраниться от наследования, занять среднее положение и сделать так, чтобы его мать выглядела хорошо. Альберт должен был понять, что он имел в виду, но третий принц еще не мог полностью контролировать свои эмоции. От унижения его щеки дергались, а тело дрожало. Тем не менее ему удалось выдавить из себя несколько слов. «...Да. Я сделаю все возможное, чтобы стать таким же достойным человеком, как ты, брат». Позади Альберта ждали несколько министров; похоже, все они хотели поговорить с Феликсом. Не было никакой необходимости затягивать разговор. С коротким «Я с нетерпением жду этого» он проскользнул мимо брата. Альберт окинул Феликса мрачным взглядом, наблюдая за тем, как тот приветствует министров и обсуждает предстоящие планы. Феликс, однако, не удостоил его даже взглядом. Альберт вышел из комнаты, подавляя желание топнуть ногой. Когда он завернул за два угла, его терпение иссякло, и он пустился бежать. В конце коридора он остановился и позвал: "Патрик! Патрик!" К нему подбежал мальчик примерно его возраста. "Да, лорд Альберт? Вы звали?" Его слуга, Патрик, был плотным мальчиком с волнистыми светло-коричневыми волосами. И не только волосы - даже его улыбка и манера говорить казались какими-то волнистыми и мягкими. Недовольный поведением слуги, Альберт топнул ногой. "Патрик! Почему ты такой расслабленный?! Когда хозяин бежит, его слуга тоже должен бежать!" «О, но я не думаю, что хорошо бегать по коридорам». Патрик был прав. Но Альберт поджал губы, как обиженный ребенок. «Патрик, ты видел, как ведет себя мой брат?» «Мне он показался таким же, как обычно». "Ему наплевать на меня. Это было написано у него на лице!" «Значит, как всегда». "Это он виноват в том, что мне пришлось покинуть Минерву! У меня есть талант к магии, знаешь ли - в отличие от него! Я могла бы делать удивительные, чудесные, блестящие вещи, если бы осталась там! Но он заставляет меня... Он..." Альберт начал в отчаянии трепать свои светлые волосы. Патрик погладил его и расправил волосы. Пока он позволял слуге поправлять прическу, Альберт отдал приказ. "Патрик, я хочу провести тщательное расследование школьной жизни Феликса. Какие предметы у него хорошо получаются, какие плохо, его интересы, особые навыки, друзья, кандидаты на брак, то, что он хочет держать в секрете, и все остальное, что ты сможешь придумать! Неважно! Просто найди о нем как можно больше! Может быть, нам удастся обнаружить пару слабых мест!" Тон Патрика оставался медленным и спокойным. «А разве это нужно?» - спросил он. "Лорд Феликс совершенен. Неужели вы думаете, что у него есть слабое место?" «Это твоя работа - найти его, Патрик!» "Ну, хорошо. Я попробую". Продолжая напыщенно приказывать своему слуге, Альберт подумал. Это хуже всего. Он обиделся на всех - на взрослых, которые тянули его то в одну, то в другую сторону, на брата, который смотрел на него свысока, словно он не представлял никакой угрозы. Альберт учился в школе лучше, чем другие дети его возраста. Его моторика была немного ниже среднего, и он никак не мог попасть мечом. Он боялся ездить на лошадях и медленно бегал. Но при всем этом он старался вдвое больше, чем все остальные в классе. И все равно всем было наплевать. Никто не смотрел на него. Как будто они считали, что третьего принца может и не быть. ...На самом деле неважно, есть я здесь или нет. Я всего лишь третий принц. Никому нет до меня дела. Ни отцу, ни матери, ни Феликсу... Хотя, наверное, Лайонел - другое дело. Альберт не так уж сильно обижался на первого принца. Более того, он ему даже нравился. Иногда Лайонел мог быть немного властным, но он проявлял к Альберту привязанность. Он не смеялся над ним только потому, что тот не умел ездить на лошади, - наоборот, он ездил на лошади вместе с ним. Все остальные говорили, что Лайонел был неизыскан для принца. Но хотя внешне Феликс выглядел добродушным, Альберт считал, что Лайонел гораздо милее. Все взрослые говорят, что Феликс лучше всего подходит для трона. Но никогда нельзя сказать, о чем он думает. Что в нем такого хорошего? ...А ведь он даже не расстроился, что отец болен. Когда он рассказал Феликсу о плохом самочувствии их отца, брат сделал грустное лицо, но глаза его совсем не выглядели печальными. То есть, ладно. Королевским особам не положено проявлять эмоции. Но не слишком ли это холодно? Даже Лайонел грустит. Он почти не ел. Честно говоря, Альберт находил Феликса жутким. У него было красивое лицо, но всегда казалось, что оно что-то скрывает. Я раскрою истинное лицо Феликса... После каникул мы будем ходить в одну школу. Это мой шанс узнать его слабое место! Прошла неделя с начала зимних каникул, и Хильда Эверетт пребывала в полной растерянности. В этом году ей исполнилось бы сорок лет, и, хотя она не была замужем, работала ученым в Королевском институте магических исследований и неплохо зарабатывала, поэтому могла жить в уютном доме в королевской столице. Хильда катастрофически плохо справлялась с домашними делами. Поэтому она поручала их Матильде, своей горничной-ветерану. Но сейчас у Матильды было две недели отпуска на зимнее солнцестояние и новогодние каникулы. Всегда заботливая Матильда приготовила для Хильды большую порцию еды, которая не испортится, и поставила ее на стол, сказав, чтобы та поделилась с приемной дочерью, если та вернется домой. Несмотря на все это, однажды во время каникул Хильда решила попробовать приготовить суп и тем самым испортила все блюда, которые Матильда оставила для нее. "Странно. Я всего лишь пыталась сварить суп. Как это произошло?" Она бросила все ингредиенты, которые смогла найти, а затем включила максимальный нагрев, не перемешивая их. В результате суп выкипел, а дно пригорело. Это была катастрофа. Поспешно пытаясь отмыть кастрюлю, Хильда не учла, что ее ручки тоже были горячими, и в результате перевернула всю посуду. Она была талантливым ученым, гением, освоившим использование всевозможных экспериментальных устройств. Но, к сожалению, она даже не могла понять, как работает ее собственная кастрюля. Одно это заставило бы любую горничную в отчаянии упасть на колени, но на этом трагедия не закончилась. Чтобы отмыть суп с пола, Хильда попыталась отмыть его с помощью водной магии. К сожалению, пятна не выводились. Разочарованная, она продолжала напевать, усиливая напор воды, пока... «...А...» -удар воды, достаточно сильный, чтобы быть атакующим заклинанием, разрушил одну из четырех ножек стола. Естественно, стол опрокинулся, и вся еда, которую Матильда оставила на нем, лавиной посыпалась на мокрый пол. Вот почему Хильда Эверетт теперь пребывала в полной растерянности. Хотя она утверждала, что всего лишь пыталась сварить суп, было очевидно, что в дело вступили другие факторы. Пока Хильда размышляла над усовершенствованием своей магической формулы - отчасти для того, чтобы убежать от реальности, - в заднюю дверь раздался осторожный стук. Неужели это она? подумала она, и ее грудь вздымалась от предвкушения. Она подошла к двери и, хлюпая сапогами по мокрому полу, открыла ее. «Я... я... дома». Миниатюрная девушка со светло-коричневыми волосами произнесла свое типичное, неловкое приветствие. Это была Моника Эверетт, приемная дочь Хильды. «Боже!» воскликнула Хильда, обнимая стройное тело Моники. "Добро пожаловать домой, Моника. Когда я получила твою карточку Шелгрии, я была уверена, что ты вернешься домой в этом году... Но почему ты подошла к задней двери?" "Я постучала в парадную дверь. Но никто не ответил, так что..." Моника жила в этом доме всего несколько лет назад, и у нее все еще был ключ. Она могла бы просто войти. Но, как всегда, она все переосмыслила. «Ну, сейчас слишком холодно, чтобы стоять на улице и разговаривать, так что входи, но тебе нужно будет вернуться назад, в переднюю». «А?» "Моя замечательная дочь наконец-то дома. Я хочу поприветствовать тебя как следует, у входной двери", - сказала Хильда, двигаясь так, чтобы Моника не могла видеть катастрофическое состояние кухни. Моника обошла дом и вошла в него через парадную дверь. Оказавшись внутри, она оглядела свой бывший дом, в который не возвращалась уже некоторое время. Дом Хильды был более чем достаточно большим для самостоятельной женщины, но в нем царил беспорядок, заваленный книгами и экспериментальными приборами. Тем не менее здесь было чисто от пыли и паутины - несомненно, благодаря стараниям горничной. Это было... так давно... [[image:/storage/reader-images/50d3710d3fb7c41e7dead45cccb4033afaf0ca83.png]] По настоянию Хильды Моника присела на диван, затем достала из сумки два завернутых подарка и поставила их на стол. "Я принесла подарок для вас, мисс Хильда. А второй - для мисс Матильды". «О! Это лавандовое мыло?» «Да... Я... я делала покупки на зимнем рынке со своими друзьями, и я увидела их, так что...» Хильда немного удивилась, когда Моника произнесла слово « друзья», но потом тепло улыбнулась. «Пахнет очень приятно... Лаванда защищает от плесени, так что я сразу же положу ее в кладовую». Она даже не подумала о том, чтобы поставить его в ванную. Это было в ее духе. Если бы Матильда увидела его там, Моника была уверена, что она перенесла бы мыло на свое место. "Так как долго ты сможешь здесь оставаться, Моника? Семь мудрецов должны принять участие в новогодней церемонии, верно?" "Да. Значит, мне нужно будет отправиться в замок за день до этого..." "Тогда ты можешь остаться здесь и отдохнуть до тех пор! Всегда пожалуйста. Это же твой дом, в конце концов... О." Мягкая материнская улыбка Хильды прервалась внезапным стоном. Затем ее взгляд метнулся в сторону кухни. "Вообще-то, насчет еды... Ну... Мне очень жаль. Возможно, мы какое-то время будем есть хлеб и соленые огурцы... Но я убрала имбирный торт в шкаф, так что он в безопасности!" Моника в принципе могла догадаться, что произошло. Ее приемная мать не раз доказывала, что у нее совершенно нет таланта к работе по дому. «Эм, я просто... пойду приготовлю чай», - сказала она, стараясь быть внимательной. Хильда покраснела. « Подожди!» - позвала она. «Кухня... Ну... Знаете что, позвольте мне сделать чай!» Однако ее предупреждение осталось без внимания, поскольку Моника уже открыла запретную дверь на кухню. Увидев творящееся внутри бедствие, она сухо улыбнулась. Хильда была такой же, как всегда. Она делала что-то подобное почти каждый год с тех пор, как взяла Монику к себе. В итоге Моника и Хильда провели весь день, приводя кухню в порядок. Хильда выглядела крайне смущенной, но когда Моника узнала, что единственное, о чем им пришлось беспокоиться, - это пятна на полу, она вздохнула с облегчением. Когда Хильда действительно что-то портила, потолок становился черным от огня или шкаф разбивался вдребезги. Отсутствие у Хильды навыков работы на кухне было просто катастрофическим. Когда они закончили уборку, Хильда поставила на стол нарезанный хлеб, орехи в меду, соленья и имбирный торт. Очевидно, она вытащила все консервы, которые были в доме. "Неро? Неро, проснись. Пора есть". Неро свернулся калачиком на дне сумки Моники, но, несмотря на ее призывы, ответа не последовало. В Ренберге он еще бодрствовал - там температура была мягче, - но с тех пор как он попал в прохладную королевскую столицу, он сразу же впал в спячку. Он спал почти весь день. Она беспокоилась, что он слишком много спит, но как бы он ни выглядел, он был драконом. Небольшой холод, вероятно, не мог ослабить его. Моника усадила Неро перед дровяной печью, а сама села напротив Хильды. "Мне очень жаль, Моника. Я хотела, чтобы к твоему возвращению тебя ждало что-нибудь получше..." "Нет, все в порядке. Правда, этого более чем достаточно..." Моника не была очень разборчива в еде. На самом деле она втайне жалела, что не подарила Хильде что-нибудь съедобное вместо мыла. «Уммм... мисс Хильда...» «Что это?» Хильда уже широко раскрыла рот и запихивала в него хлеб. Моника подождала, пока она проглотит, и продолжила. «...Был ли кто-нибудь, кто работал с папой?» Лицо приемной матери напряглось, а бровь дернулась. Я знала, что мисс Хильда что-нибудь знает. Тот слуга, работавший в особняке герцога Ренберга, Питер Саммс - настоящее имя Барри Оутс. Он был замешан в инциденте с проклятым драконом, но, похоже, он также что-то знал о смерти ее отца. «Мир наполнен числами». Когда Моника произнесла эту старую фразу отца, Питер явно разволновался. Этот шаман знал отца. Хильда была ассистентом отца Моники и больше всего времени проводила в его лаборатории. По этой причине Моника решила, что если кто-то и знает что-то о шамане, то это Хильда. И, похоже, она попала в точку. «...Моника, почему ты вдруг спрашиваешь о чем-то подобном?» - спросила Хильда, убирая со рта хлебные крошки и внимательно глядя на дочь. Моника вернула взгляд и выпрямилась. "Я не могу рассказать тебе подробности, но я столкнулась с шаманом, который знал моего отца. Увидев мое лицо, он назвал имя моего отца... И еще он сделал замечание, намекнув, что причастен к смерти отца..." «Моника, не связывайся с этим шаманом», - негромко сказала Хильда, опустив взгляд. Она сложила руки на столе. Моника видела, как на тыльной стороне ее рук выступили вены. Казалось, она слегка дрожит. Должно быть, она очень, очень зла. "Он в союзе с кем-то очень могущественным. Если ты будешь лезть не в свое дело, даже ты можешь оказаться в опасности". Как одна из Семи мудрецов, Моника имела ранг графа магии, что было равнозначно рангу обычного графа. Если Хильда считала, что этот человек представляет опасность для Моники, то он должен был быть членом королевской семьи или кем-то столь же высокопоставленным. Моника внимательно следила за лицом приемной матери, не желая упустить ни малейшей реакции. «Разве этот шаман виноват в том, что отца казнили?» Она услышала скрежет зубовный изнутри рта Хильды. Обычно спокойное и мягкое лицо приемной матери сейчас выглядело свирепым. Казалось, она отчаянно подавляла какие-то сильные эмоции. "...Однажды один шаман захотел провести совместное исследование с профессором Рейном. Он изучал способы управления животными или что-то в этом роде - прямо на границе запретного. Поскольку профессор изучал связь между человеческими телами и маной, у них было много общего в области исследований". Профессор Рейн наотрез отказался от этого предложения. Через неделю произошел инцидент. Кто-то донес властям, что Венедикт Рейн изучал способы оживления мертвых - одно из запрещенных магических искусств. Некромантия была одним из самых больших табу в королевстве, наряду с черным пламенем и управлением погодой. Даже простое исследование - не говоря уже об использовании - каралось смертной казнью. "Естественно, профессор Рейн ничего подобного не исследовал," - сказала Хильда. "Он уважал жизнь. И всегда уважал. Попытка воскресить мертвого - это осквернение жизни. Он никогда бы этого не сделал". Но после того как чиновник провел проверку на месте, он заявил, что обнаружил несколько запрещенных томов и документов, касающихся методов оживления мертвых. И тогда отец Моники, Венедикт Рейн, был предан смерти как преступник. "Очевидно, что именно этот человек подбросил конфискованные документы в лабораторию профессора. Но чиновник не изменил своего мнения. Все подозрительно складывалось в пользу этого человека". Хильда, понимая, что что-то не так, сама навела справки о шамане... и, к сожалению, выяснила, что за ним стоит высокопоставленный дворянин. К тому времени, когда она докопалась до истины, Венедикт Рейн был уже мертв. Его казнили без суда и следствия, и все это из-за того, что высокопоставленный дворянин оказывал на них давление. Моника сжала кулаки на коленях. Ее кровь уже остыла, но она все еще потела. Ее ладони были мокрыми. «...Кто был... этот высокопоставленный дворянин?» - спросила она. Хильда медленно покачала головой. "Ты теперь Мудрец. Возможно, тебе придется общаться с ними... Поэтому я не могу тебе сказать". Если Моника сблизится с этим высокопоставленным дворянином и выяснится, что она - дочь Венедикта Рейна, ее положение окажется под угрозой. Хильда молчала, чтобы обезопасить себя. В сложившихся обстоятельствах Моника не могла больше давить на приемную мать. В комнате Моники в доме Эвереттов по-прежнему стояли кровать и письменный стол, и все было в чистоте. Она положила Неро на кровать. С тех пор как они приехали, он никак не хотел просыпаться. Может, он так и проспит до весны. Будет одиноко, если не с кем будет поговорить, - это стало неожиданностью для Моники. Когда она жила одна в своем домике в горах, она никогда не чувствовала себя одинокой. Но в какой-то момент она очень привыкла быть рядом с Неро. «Интересно, проснешься ли ты, когда тебе станет тепло?» Моника натянула одеяло и укрыла им Неро, а затем погладила его по ткани. Однако он по-прежнему не подавал признаков пробуждения. Она посидела с ним немного, но в конце концов встала, взяла ручку и лист бумаги и села за свой стол. Перед сном она хотела записать все вопросы, которые у нее возникли, чтобы не запутаться. Вопросы - Замечание Питера о том, что он продал отца Его Превосходительству Кто такой Его Превосходительство? - Влиятельный человек, поддерживающий Питера. Это тот же человек, что и Его Превосходительство? - Причина, по которой Его Превосходительство помогает Питеру Нужен ли ему по какой-то причине cursecraft? - Заявление Питера о том, что он не станет таким, как Артур Кто такой Артур? - Принц знал, что проклятый инструмент создал проклятого дракона Почему он ничего не сказал? Он знал, что виновником является Питер? Выписав все, Моника вздохнула. Больше всего ее интересовал вопрос о личности высокопоставленного дворянина, поддерживающего Питера. Более чем вероятно, что это тот самый человек, к которому Питер обращался как к Его Превосходительству. Поскольку Питер работал в поместье герцога Ренберга, любое «превосходительство», к которому он мог бы обратиться, предположительно было бы герцогом Ренбергом. Но герцог был, прямо скажем, довольно забывчив. Он почти не высказывался во время переговоров с королевством Фарфолия, предоставив Феликсу самому следить за происходящим. Наверное, нельзя судить о книге по ее обложке, но все же... Моника не могла отделаться от ощущения, что Его Превосходительство должен быть кем-то другим. В данный момент Моника поручила Варфоломею выяснить, как Питер оказался на работе в особняке герцога Ренберга. Кроме того, она доверила оставленный им проклятый инструмент Рэю Олбрайту. Моника не стала рассказывать Рэю о том, что имя ее отца всплыло, а только о том, как погиб Питер. Я надеюсь, что смогу получить какую-то подсказку от этого шаманского инструмента, но, возможно, мне не стоит задерживать дыхание... Моника медленно выдохнула. Затем она сожгла записку, которую только что написала с помощью незачарованного колдовства, и выбросила пепел в корзину для мусора. Я знаю, что вы просто пытаетесь уберечь меня, мисс Хильда. Мне жаль, что я пошла против ваших желаний. Но мне нужно знать правду - даже если это означает потерю статуса мудреца. Моника легла рядом с Неро, затем достала книгу из матерчатого мешочка, лежащего рядом с подушкой. Это была книга ее отца, купленная за две золотые монеты в «Портер Б/у Книги». Мир наполнен числами. Книга начиналась с этих слов, и Моника уже несколько раз перечитывала ее целиком. Она не слишком разбиралась в биологии и медицине, поэтому с трудом понимала содержание книги. Но она изучала всю незнакомую терминологию, и постепенно до нее доходило, насколько невероятными были идеи, изложенные в книге. В исследованиях ее отца анализировались характеристики, которые люди унаследовали от своих родителей, и эта книга объясняла, что мана, в частности, передается по наследству. В конечном итоге, анализируя ману людей, он надеялся создать способ оценки личности и определить ее родословную. Если бы он был жив, медицинская экспертиза Королевства Ридилл наверняка получила бы еще большее развитие. В частности, исследования наследственных болезней продвинулись бы далеко вперед. Она перелистывала фамильярные страницы, как вдруг вспомнила слова владельца магазина подержанных книг Портера. А, точно. Мистер Портер был папиным другом, не так ли? Портер писал романы под псевдонимом Дастин Гантер. Он также оценил книгу ее отца в две золотые монеты. Такая цена означала для Моники, что Портер признавал важность исследований ее отца, или, иначе, что он был очень хорошим другом. Интересно, часто ли мистер Портер посещал папину лабораторию... Когда она была совсем маленькой, Моника много времени проводила в лаборатории отца. Но она не помнила многих людей, которые проходили через нее, поскольку обычно была поглощена книгой, которую читала. Единственная, кого она точно помнила в лицо и по имени, была Хильда, потому что она всегда приносила Монике закуски. А Моника вообще никогда не умела запоминать лица людей. Она начала присваивать лицам и телам номера только после издевательств дяди, когда стала уходить в мир цифр. Пока она вспоминала свое детство и продолжала бездумно перелистывать страницы книги, кое-что привлекло ее внимание. Форзац на обороте был приклеен к странице с колофоном. «...?» Осторожно разделив две страницы, она обнаружила между ними клочок бумаги. Похоже, это был клочок писчей бумаги. Она осторожно выдернула его, чтобы не повредить книгу, а затем присмотрелась. Кто-то что-то написал на нем. «Посетите магазин снова, когда узнаете правду о Черном Граале». Моника положила бумагу под лампу и стала наблюдать за ней. Ни бумага, ни буквы не сильно изменили цвет. Должно быть, она была написана в последние несколько месяцев. Буквы были неровными, как будто их писали в спешке. Вероятно, их быстро нацарапали на листке писчей бумаги, покрыли тонким слоем клея и вклеили между несколькими последними страницами книги. Кстати, о писчей бумаге: когда она зашла в его магазин, Портер как раз писал роман. На прилавке были разбросаны канцелярские принадлежности - не только писчая бумага, и в книжном магазине всегда должен быть запас клея. «Неужели это написал мистер Портер?» - размышляла она вслух. Вероятно, магазин, упомянутый в послании, был «Портер б/у книги». Но что такое Черный Грааль? Моника порылась в памяти, но ничего не нашла. В книге ее отца этот термин тоже не встречался. Может, это код для чего-то? Или шифр? Она ворочалась в постели, ломая голову над тем, к чему может относиться словосочетание «Черный Грааль». Но в итоге так ничего и не придумала. В конце концов она поддалась дремоте и заснула. Этой ночью Монике приснился ее отец. Моника была погружена в книгу по математике, а ее отец сидел в кресле, пил кофе и наблюдал за ней. Рядом с ним сидел гость. Волосы и одежда были размыты, но Моника могла сказать, что это мужчина. Гость отпил кофе, затем выдохнул. «Хм», - сказал он. "Он, конечно, горьковат, но я не чувствую никаких примесей. Неплохо. К тому же он отлично бодрит - идеально подходит для написания черновиков... Я всегда хотел попробовать этот напиток, с тех пор как увидел ваш кофейник". «Хильда сделала один глоток и сказала, что не выносит горечи», - сказал отец Моники. «Ты единственный чудак, который действительно пьет мой кофе». "Я стараюсь никогда не забывать о своем чувстве приключений. Когда ты его теряешь, это начало конца, Венедикт". Гость допил остатки кофе, произнося слова, которые Моника, казалось, помнила откуда-то и когда-то. "Должен сказать, что ваша дочь - странная особа, - продолжал гость. Я поинтересовался, что она читает, и вот, пожалуйста, книга по математике. Она хоть понимает, что все это значит?" "Да, она все понимает. Она умная девочка". «Полагаю, роман, который я ей принес, ее не заинтересовал». "Извините. Я почитаю его вместо нее". "Но я принес его для нее. Это приключенческий роман. Я думал, что такие высокородные ученые, как вы, не интересуются подобными вещами". "Мне нравятся ваши романы. Они происходят в вымышленных мирах, но в них ловко вплетены культура и обычаи других стран. Ключевой предмет из последней книги был близок к теме моего исследования, что меня очень заинтересовало. Вы тоже почерпнули это из легенд другой страны?" "О, это? Ну, модель была та, на самом деле". Пока отец и его гость разговаривали, Моника молча сидела рядом и читала свою книгу по математике. Это был простой, легкомысленный сон. Да. Это все, что было... ---------- ЭПИЛОГ Клятва на звуке ЭПИЛОГ Клятва на звуке Проведя остаток каникул в честь зимнего солнцестояния в доме приемной матери, Моника отправилась в замок за день до Нового года. Однако, приехав туда, она заперлась в своей комнате до самого утра церемонии. Она слишком боялась столкнуться с Феликсом. Она хотела бы продержаться всю первую неделю года, если бы могла, но все говорили ей, что, если уж на то пошло, она просто обязана присутствовать на церемонии в первый день. Поэтому Моника прикрыла рот вуалью и мрачно направилась к месту встречи. В первый день года королевская семья королевства Ридилл получала новогоднее благословение в большой церкви, а затем шествовала к замку, где и проходила церемония. После прибытия королевской семьи в замок, но до начала церемонии, семь мудрецов проводили посвящение в магию. Каждый год эту службу проводили разные мудрецы, а в некоторые годы в ней участвовали сразу несколько мудрецов. В этом году на посвящение были назначены три мудреца - маг-артиллерист, барьерный маг и ведьма Терновника. Маг-артиллерист должен был послать в небо цветы пламени и заставить их распуститься, а Барьерный маг следил за тем, чтобы огонь не поджег ничего поблизости. А в это время Терновая ведьма должна была заставить расцвести зимнюю розу - по крайней мере, так было задумано. «Этот... этот проклятый фермер-мудрец...» Когда Моника подоспела к воротам, где они должны были встречать королевскую семью, маг-барьерщик Луис Миллер скрежетал зубами со злобным выражением лица. Он был так зол, что ей показалось, будто его длинная коса вдруг встанет дыбом. В его глазах за моноклем горел гнев. Моника неосознанно вздрогнула и застыла на месте при виде его. Настроение у ворот было примерно таким же, как и при встрече нового года. Моника и другие мудрецы находились за большими воротами - то есть внутри замка. С другой стороны уже собралась огромная толпа горожан. До нее доносились их голоса. Этого было достаточно, чтобы заставить робкого человека вроде Моники зажмуриться от страха. «У-умм... Доброе утро...» У ворот стояли еще пять мудрецов. Маг-артиллерист Брэдфорд Файерстоун, высокий, с черными волосами и бородой, услышал ее приветствие и непринужденно помахал рукой. "Привет, Молчунья. Давно не виделись, да? Эта вуаль - новый образ для тебя? Мне нравится. Придает тебе серьезности". «Спасибо...» "И я слышал, что ты победила проклятого дракона! Ты должна рассказать мне об этом позже". Моника втайне решила, что закроется в своей комнате, как только закончится церемония. В инциденте с проклятым драконом было слишком много секретов - и истинная личность Неро, и ее подозрения насчет Феликса, и тот шаман. Но тут к ней повернулась Мэри Харви - ведьма Звездочет - и улыбнулась. "Отличная работа по уничтожению проклятого дракона, дорогая Моника. Позволь мне выразить свою благодарность как той, кто предвидел эту катастрофу. Благодарю вас от всего сердца". «О, э-э-э...» В прекрасном голосе Марии, вежливо выражавшей благодарность, звучали авторитет и сострадание пророка, любящего свою страну. "Один неверный шаг - и это была бы катастрофа. Вы спасли много жизней". Моника выполняла свою работу в качестве Мудреца. Она была полезна. От этого ее охватила радость. Мэри тяжело вздохнула от облегчения. "Но должна сказать, что я так рада, что ты здесь! Если бы ты тоже не пришла, я бы не знала, что нам делать..." Слово «тоже» заставило Монику приостановиться и оглядеться. Шесть из семи мудрецов присутствовали. Один отсутствовал. Подождите, может быть, это...? Когда она огляделась, пожилой мужчина с седыми усами - Эмануэль Дарвин, маг самоцветов, - горько кивнул. «Действительно, действительно», - сказал он. «Терновый колдун все еще не появился». В соответствии с его титулом, на одежде Эмануэля висели украшения, которые звенели при движении. Он нервно теребил свой рубиновый кулон и продолжал сетовать. "Достоинство Семи мудрецов поставлено на карту. Что может делать Терновая ведьма в такой важный день?" «Разве это не очевидно?» - небрежно сказал Брэдфорд. "Вероятно, он начал работать в саду и потерял счет времени. Обычно именно поэтому Терновник опаздывает". Брэдфорд был спокойным парнем, который не задумывался о мелочах. Даже сейчас он выглядел скорее забавным, чем каким-либо другим. В его тени стоял шаман Бездны, сгорбившись и держась за свой посох. "Я видел его сегодня утром в саду замка," - мрачно сказал он. "Я двигался тихо, чтобы никто меня не заметил. Но потом он заметил меня и выкрикнул мое имя своим раздражающе громким голосом... Это было ужасно. Абсолютно ужасно. Я проклинаю его..." Моника восприняла их все: открытое недовольство мага самоцветов, веселье мага-артиллериста и типичную мрачность шамана Бездны. Она была в растерянности, что делать. Тем временем разъяренный Барьерный маг тонко улыбнулся и предложил. «Почему бы нам не уволить Торновую ведьму и не стать отныне Шестью мудрецами?» «Не стоит впадать в отчаяние, Луи», - упрекнула его обеспокоенная Мэри. Впрочем, Моника не могла винить Луиса за то, что он сердится. Еще в прошлом году Мудрец-Моника совсем забыла о церемонии и едва не пропустила ее. Она была настолько поглощена своими исследованиями, что все это вылетело у нее из головы. В итоге Луису пришлось прилететь в ее домик в горах, завернуть ее в циновку и отнести в замок. Сначала ему пришлось лично сопровождать другого мудреца, а теперь он должен был подменить одного из них во время посвящения в маги. Чужие опоздания доставляли ему проблемы уже два года подряд, и его это нисколько не радовало. «Ладно, Барьер», - сказал Брэдфорд. «Не распускай свои перья». "Но что нам делать с посвящением в маги? Распускание розы в конце - только Ведьма Терновника может это сделать". "Бездна может делать то же самое, верно? Ну, знаете, управлять растениями..." Глаза Рэя расширились от предположения Брэдфорда. «Это проклятые растения, которые кричат и нападают на людей!» - пронзительно воскликнул он. "Вы хотите, чтобы шаман провел новогоднее посвящение в маги?! Ты что, спятил?! Ты дурак, не так ли?! Никому не нужен мрачный шаман на церемонии... Если бы я проводил посвящение в маги, все бы закидали меня камнями... Ах, я хочу умереть..." Рэй присел на корточки, свернулся калачиком и начал бормотать: «Я хочу, чтобы меня любили», снова и снова, глаза его были впалыми. Брэдфорд погладил бороду, затем посмотрел на пожилого Эмануэля. «У тебя есть другие идеи по поводу замены, Драгоценный камень?» "...Я, конечно, хотел бы сделать все возможное, чтобы эта церемония прошла успешно. Но мне было бы больно лишать молодежь шанса блеснуть..." Оправдания Эмануэля прозвучали резко и быстро. Луис поднял монокль и фыркнул. "Маг-артиллерист, не надо давить на стариков. Маг самоцветов все равно ничего не сможет сделать без соответствующей подготовки". Щеки Эмануэля дернулись. Маг самоцветов был первоклассным мастером по изготовлению магических предметов, специализировавшимся на имбулентной магии. Если бы он использовал самодельный магический предмет, то, возможно, смог бы показать фантастическое зрелище, подходящее для посвящения в маги. Но, не имея времени на подготовку, его возможности были ограничены. Эмануэль и Луис столкнулись лбами, пока Рэй продолжал бормотать «Я хочу быть любимым», распространяя вокруг себя мрачную ауру. Это определенно было неподходящее настроение для новогодней церемонии. Мэри, которая обычно руководила группой, вздохнула. "У нас на руках настоящая проблема. Осталось совсем немного времени..." Когда все начали терять надежду, Моника нервно подняла правую руку. «А... ничего, что это не цветок для посвящения в маги?» Глаза Луиса расширились. Моника почти никогда не говорила так по собственной воле; должно быть, он был удивлен. "Конечно, лучше, чтобы посвящение соответствовало сезону. Но что-нибудь достаточно впечатляющее должно подойти... У тебя есть идея, мой товарищ Мудрец?" «Что-то впечатляющее... Значит, это должно быть... что-то, что выглядит по-настоящему необычно, верно?» У Моники была идея чего-то действительно особенного, что она могла бы воспроизвести с помощью магии. К тому же оно идеально подходило для этого времени года. На мгновение она замешкалась, раздумывая, стоит ли ей взяться за дело или отказаться от него. Но потом она тряхнула правой рукой, отчего украшения ее посоха зазвенели, и сказала: «Тогда у меня есть идея...!» Второй принц, Феликс Арк Ридилл, ехал верхом на парадной карете, которая медленно катилась по городским улицам. Он был одет в алый парадный костюм и махал горожанам рукой. Каждый раз, когда принц с его привлекательными, скульптурными чертами лица махал рукой, вокруг него раздавались громкие крики. Слухи о том, что он убил проклятого дракона, должно быть, уже достигли столицы. Взгляды на него были еще более страстными, чем годом ранее. Он ответил одной из своих идеальных улыбок, но на самом деле единственное, о чем он мог думать, - это о посвящении в маги, которое должно было состояться после парада. Интересно, кто из Семи мудрецов будет руководить посвящением в этом году? Если бы у него был выбор, он бы хотел увидеть, как его проводит Молчаливая ведьма. Но ее левая рука была ранена проклятым драконом. Можно было предположить, что она не примет участия. Пока он размышлял о том, как жаль, карета остановилась. Они прибыли в замок. Королевская семья направилась к парадным воротам: во главе шел король, за ним - королева и принцы. Король держал в руках посох и был накрашен, чтобы скрыть свое ухудшающееся состояние. Но Феликс обратил внимание на то, как была упрощена церемония в храме. В ней то тут, то там появлялись небольшие перерывы. Должно быть, король действительно страдает. Король остановился перед главным входом. Прозвучали благословляющие рога, и ворота медленно открылись. С другой стороны стояли Семь мудрецов в мантиях с капюшонами, преклонив колени и положив посохи на землю. Это была высшая форма почтения, которую мог проявить маг. Феликс не заметил, что один из них - отсутствующая Терновая ведьма - был всего лишь иллюзией, созданной ведьмой-звездочетом. Один из мудрецов, маг самоцветов Эмануэль Дарвин, сохранил поклон и произнес слова приветствия. "С Новым годом, Ваше Величество! В начале этого нового года, в день, когда богиня света Серендина открыла глаза, семь мудрецов хотели бы предложить вам эти скромные слова радости". Как только маг самоцветов закончил свои плавные речи, маг -артиллерист и барьерный маг вышли вперед и начали произносить заклинания. У первого заклинание было коротким и мощным, а у второго - элегантным, с множеством куплетов, как песня. В конце концов маг-артиллерист, закончив песнопение, поднял свой посох на толстых, крепких руках. «Слава королевству Ридилл!» - проревел он. На конце его посоха вырос огромный огненный шар, который затем взвился в небо. Он летел высоко и далеко, а когда пролетел мимо шпиля замка, то с грохотом взорвался. Вдруг в голубом небе расцвел огненный цветок. Технология фейерверков совершенствовалась с каждым годом, но этот цветок был намного, намного больше того, что мог бы создать обычный фейерверк. Его огромные лепестки распустились в небе над головой, но не опалили ни замок, ни городские постройки. Барьерный маг воздвиг защитный барьер, чтобы защитить их всех. Глаза Феликса блестели, когда он наблюдал за происходящим. Маг-артиллерист использовал многослойную формулу усиления... Учитывая силу, возможно, четыре слоя? А может, и пять. Он известен тем, что обладает самой мощной огневой мощью в Ридиле - говорят, он может пробить даже драконье туловище. Барьер тоже должен быть очень мощным, чтобы сдержать его, и его нужно было бы распределить на такой большой площади в такой сложной форме. Мало кому удастся совершить подобный подвиг. Цветок пламени продолжал распространяться по воздуху, а затем угас, эфемерный, словно растаявший в зимнем небе. И тут Феликс увидел ее. Самая невысокая из мудрецов шагнула вперед и подняла свой посох. Подождите! Она...? Украшение на посохе Молчаливой ведьмы громко зазвенело. Вокруг него появились капельки света, похожие на воду, и, поднимаясь в небо, образовали свободную спираль. Затем капельки превратились в лед, каждый из которых неуклонно принимал свою форму. Они превратились в длинные тонкие трубки, каждая из которых была высотой с человеческий рост. Более тридцати из них повисли в воздухе. Они превратились в то, что у всех в королевстве ассоциировалось с зимой - альтерианские куранты. Ледяные трубки раскачивались и ударялись друг о друга, издавая громкие, чистые звуки. Простые куски льда никогда бы не создали таких звуков. Должно быть, Молчаливая ведьма регулировала их твердость и плотность. Без сомнения, она использовала невероятно сложную магическую формулу. И ей даже не пришлось читать заклинания. Сердце Феликса запело. Его щеки, озябшие от ветреного воздуха, потеплели изнутри. Альтерианские куранты были призваны доносить голоса до бога-духа. Голоса всех, кто стоял здесь, - их крики радости и пожелания процветания - обязательно долетят до бога. Для первого дня нового года не могло быть более подходящего магического посвящения. Удивительно! Потрясающе, потрясающе...! Мощный цветок пламени мага-артиллериста, за которым последовали колокольчики Альтерии, рожденные сложным магическим искусством, зазвучали прекрасным хором. Контраст был настолько прекрасен, что у Феликса не хватало слов, чтобы описать его. Если бы он не находился перед таким количеством людей, он бы расплакался от радости. "Великая ведьма сотворила чудо! Я не могу поверить, что смогу увидеть его своими глазами!" Он выжег в своем сознании образ Молчаливой ведьмы в капюшоне, а затем дал себе клятву. Когда закончатся наши зимние каникулы, леди Эверетт... я найду вас. Сирил Эшли, сын маркиза Хайоуна, сидел в своих покоях и возился перед зеркалом, проверяя одежду и прическу, чтобы убедиться, что ни одна прядь не выбилась из прически. Его приемный отец читал книгу на диване; наблюдая за Сирилом, он тихо сказал: «Может, присядешь на минутку?» "Конечно. Да, сэр". Сирил неловко сел на диван. Он был словно окаменелым, его взгляд был прикован к полу. В тот день днем Сирил должен был сопровождать маркиза Хайоуна в замок, чтобы передать королю поздравления с Новым годом. По этой традиции в замок съезжались дворяне со всей страны, но у каждого из них был свой день, чтобы не создавать толпу. Маркиз Хайоун должен был приехать вечером первого дня. Сирил хотел пойти на парад сегодня утром, чтобы увидеть Феликса в процессии, но приемный отец остановил его. Парад в городе был очень многолюдным, и если он надеялся увидеть кого-то, едущего в карете, нужно было обязательно занять место накануне. Так и вышло, он мог видеть огромную толпу прямо за окном. Жилье находилось в нескольких улицах от главной дороги, где проходил парад, но пространство снаружи все равно было забито людьми до отказа. Я рад, что поступил так, как велел мне отец... Если бы по дороге на парад его завалили толпами людей, у него не осталось бы сил на их приветствия в тот вечер. Даже если бы он никуда не пошел, он был так напряжен, что его желудок словно завязался в узел, а утром он едва успел позавтракать. Это мое первое новогоднее поздравление... Я не должен сделать ничего, что могло бы опозорить моего отца. Сирил поднял голову и взглянул в зеркало на стене. Его лицо было бледным, и он, сам того не замечая, сгорбился. Я всегда говорю своим младшеклассникам, чтобы они выпрямились. Как не стыдно... Комнате не помешало бы проветриться, и ему захотелось глотнуть свежего воздуха, чтобы проветрить голову. «Отец, можно открыть окно?» «Конечно, открывай». С разрешения отца Сирил открыл окно и тут же услышал сильный удар. Удивленный, он поднял голову и увидел, что в небе над замком распускается огромный цветок пламени. «Что это...?» - пробормотал он, широко раскрыв глаза. Маркиз Хайоун, все еще читавший на диване, сказал: «Должно быть, Семь мудрецов начали посвящение в маги». Если посвящение в маги началось, значит, принц, которого он так уважал и обожал, наконец-то прибыл в замок. И вместе с этим осознанием к нему вернулась нервозность. Схватившись за ноющий живот, он услышал отчетливый звон колоколов. Это были не соборные колокола - те были более величественными. У этих был более легкий звук, похожий на дзинь - звук альтерийских колокольчиков. Кто-то звонит в альтерианские колокольчики поблизости? Сирил закрыл глаза и прислушался к прекрасному звону. Он вспомнил свой визит на зимний рынок перед началом каникул. Его однокурсники звонили в эти куранты и давали на них клятвы. «...Я буду действовать смело и без страха». Как и его одноклассники, Сирил произнес клятву вслух, а затем почувствовал, как в него вселяется сила. Он выпрямил позвоночник и сжал кулаки. «Ты можешь это сделать», - тихо сказал маркиз. «А теперь иди вперед». Сирил, совершенно забыв, что в комнате находится его приемный отец, застыл на месте и покраснел до ушей. Перед воротами замка раскачивались гигантские Альтерианские куранты, сделанные изо льда. Все взгляды были устремлены на Молчаливую ведьму, которой удалось произнести впечатляющее заклинание. В обычном случае Моника бы вскрикнула и убежала - она не любила, когда на нее обращают внимание. Но в этот раз она смогла устоять на ногах. Может быть, все дело в клятве, которую она дала, когда звонила в альтерианские колокольчики на зимнем рынке. Она посмотрела на ледяные колокольчики, созданные ею с помощью магии. На зимнем рынке она поклялась на колокольчиках, что будет стараться вести себя прилично в присутствии других. И раз уж она уже дала такую клятву, то в чем же ей теперь клясться на этих колокольчиках? Моника уже знала ответ. Я... докажу невиновность своего отца. Колокола Альтерии Тихой Ведьмы звонили в ветреное небо. Их звон был высок и прекрасен, и они несли в себе надежды и клятвы людей. [[image:/storage/reader-images/44b244ac8e0d7ba6c77c57be22b299371e555377.png]] ---------- СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Несколько вещей, неизвестных тихой ведьме СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Несколько вещей, неизвестных тихой ведьме Барни Джонс, второй сын графа Амбарда, когда-то учился в Институте подготовки магов Минервы. Но после внезапной смерти старшего брата, который должен был унаследовать титул, он решил оставить учебу и вернуться домой. Его стареющий отец страдал хроническим заболеванием, и смерть старшего сына повергла его в страшную депрессию. Врач сказал им, что ему осталось недолго. И когда он умрет, Барни должен будет унаследовать его место. В детстве Барни очень хотел получить этот титул. Но он никак не ожидал, что оно упадет ему на колени вот так. Естественно, он испытывал смешанные чувства по этому поводу. Но я сделаю это - стану самым великим графом Амбардом, который когда-либо носил этот титул. Если он не станет тем, кем можно гордиться, то никогда больше не сможет предстать перед Моникой. Сказав себе это, Барни вышел из общежития. Он слышал, что в большинстве школ общежития на зиму полностью закрываются, но в школе Минервы некоторые студенты остались, а несколько преподавателей даже остались в своих исследовательских лабораториях. Ведь некоторые магические исследования нужно было проверять каждый день. Выйдя из комнаты и приведя в порядок свой багаж, Барни решил в последний раз попрощаться с учителями. Он направился к исследовательскому корпусу. Перед ним стоял пожилой человек с трубкой во рту - профессор Гидеон Резерфорд, маг Фиолетового дыма. Он о чем-то беседовал с пожилым, сутулым директором школы. Барни не принадлежал к исследовательской группе Резерфорда, поэтому тот не сделал для него ничего особенного. Но директор был на месте, и он подошел к ним, чтобы попрощаться. «Вот и второй проблемный ребенок уходит», - сказал Резерфорд. "Идиот насквозь. И при этом такой талантливый..." «Проблемные дети, как правило, стекаются к вам, Резерфорд...», - ответил директор. «Вам будет одиноко?» «Директор, вы действительно ожидаете, что я скажу "да"? На самом деле, я чувствую себя вполне отдохнувшим. Его извращенную личность уже не исправить. Я рад, что избавился от него» Резерфорд затянулся трубкой, а затем вперил в директора острый, узкоглазый взгляд. «И что? Демон-ребенок возвращается домой?» «По всей видимости, он будет переведен в Академию Серендии по просьбе родителей». Барни был шокирован словами директора. Он подбежал к ним и, забыв о своих манерах, перешел сразу к делу. "Простите, но это все правда? Ди...? Тот мальчик, который постоянно преследовал Монику, перевелся в Академию Серендии?" Выслушав новости от директора и профессора Резерфорда, Барни вернулся в общежитие, достал из вещей ручку и бутылку чернил и расстелил на столе бумагу. Когда-то, еще когда Моника училась в школе Минервы, там жил противный мальчишка, одержимый Молчаливой ведьмой, который постоянно подходил к ней и требовал магической битвы. Его звали Хьюберд Ди. Его все боялись и избегали, называли Злой гончей, Демоном магического поля боя и Вторым проблемным ребенком Минервы. Но, судя по всему, он покидал Минерву и собирался перевестись в Академию Серендии после зимних каникул. И это было самое худшее место для него - ведь Моника в данный момент выполняла там задание по проникновению! Если бы этот злой и вульгарный человек столкнулся с Моникой, это было бы катастрофой. Он легко мог представить, как она плачет и хнычет, умоляя Барни помочь ей. А Барни был слишком мил, чтобы не пожалеть своего ручного соперника. Лучше бы она благодарила меня до конца своих дней, сказал он себе, написав первые слова письма: «Моей вечной сопернице». Когда Бриджет Грейхем, дочь маркиза Шейлберри, вернулась в свой особняк, ее встретила Серафина, младшая сестра на два года. «Добро пожаловать домой, Бриджет!» - сказала она, улыбаясь от уха до уха. У Серафины были такие же белокурые локоны, как у Бриджит, и очаровательные глаза, большие и широкие. Платье цвета розы, украшенное множеством кружев, очень ей шло. "Да, спасибо," - коротко ответила Бриджет и направилась в свою комнату. Пока она шла, то думала. Этот детектив следит за всеми действиями Моники Нортон в Кербеке... Теперь о поместье герцога Клокфорда. Мне просто нужно... «Бриджет, Бриджет!» - невинно позвала Серафина, следуя за сестрой, как маленький щенок. Бриджет, прервав свои мысли, остановилась и обернулась. «В чем дело?» "У тебя было много чайных церемоний с принцем Феликсом? Ты танцевала с ним на балу после школьного праздника?" «......» Серафина боялась покидать дом, поэтому училась в школе для девочек в их семейном владении. Но несмотря на это, она боготворила Академию Серендии. Каждый раз, когда Бриджет возвращалась домой, сестра хотела услышать все о том, что она сделала в школе. "Должно быть, это было так здорово, когда вы с принцем Феликсом танцевали... Он был очень слабым, когда был маленьким. Я всегда думала, что он недостаточно хорош для тебя. Но теперь он такой замечательный, и..." "Серафина," - перебила Бриджет. Ее голос был мягким, но достаточно твердым, чтобы помешать сестре говорить. Серафина закрыла рот. Бриджет смотрела на нее холодными янтарными глазами. «Ты грубишь принцу». «О, прости, Бриджет...» Бриджет знала, что ее наивная сестра ничего не имела в виду... И это ее раздражало. Бриджет развернулась и поспешила в свою комнату. Затем она закрыла за собой дверь и заперла ее на ключ. Оставшись наконец одна, она опустилась на пол перед дверью и зарылась лицом в колени. «...Принц...» Ее голос звучал так, будто она вот-вот расплачется. Он был слабым и дрожащим. Тем не менее она быстро встала и, как ни в чем не бывало, начала спокойно распаковывать свои вещи. ---------- Персонажи Персонажи [[image:/storage/reader-images/4ae1213b133c831eee3260c9fc9df0563a11a98f.png]] [[image:/storage/reader-images/32fab30ae9eee08a3dea87ab4794bbc7cc0953c9.png]] [[image:/storage/reader-images/0774bc38c76ba6001e93b02d26cf73d860456b64.png]] [[image:/storage/reader-images/f3e14b7f3027c85efb6f2a66b63a8077d6c2cbba.png]] [[image:/storage/reader-images/2992162d6b158b8cc6775201b01e210769dbb684.png]] [[image:/storage/reader-images/ba6a06b3933c17f7bc9e29488064b4a1250beea1.png]] ---------- Послесловие автора Послесловие автора Благодарим вас за покупку пятого тома «Секрета молчаливой ведьмы». Пятый том включает в себя эпизод зимних каникул, который происходит вне школы. Поэтому школьные друзья Моники нечасто появляются в этой книге. Я думаю, что большинство из тех, кто отсутствует, проводят приятные зимние каникулы. Надеюсь, что в шестом томе я смогу подарить вам еще немного энергичных друзей Моники. Когда эта серия впервые превратилась в книгу, я ожидал, что все закончится либо в трех, либо в пяти томах, в зависимости от продаж. (Я называю эту версию «Молчаливая ведьма с максимальной скоростью»). Но я счастлив и имею честь сообщить, что благодаря всем вам серия будет продолжена. Я даже издал послесловие к четвертому тому в качестве дополнения к основным книгам, и сейчас мы находимся в пятом томе. И скоро выйдет шестой том. И поэтому я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы выразить глубокую благодарность всем моим читателям. Спасибо. ...Верно. Следующий том будет шестым, и я должен признаться, что есть кое-что, что меня беспокоит. Более года назад, когда я впервые увидел дизайн обложки второго тома, я был очень удивлен. Причина заключалась в том, что номер тома был написан римскими цифрами. А когда речь заходит о римских цифрах, думаю, каждый из нас в какой-то момент разбивался в плаче, перепутав IV (4) и VI (6) или неправильно прочитав VIII (8) как VII (7)... Вы ведь тоже так делали, правда? IV (4) и VI (6) легче всего перепутать, не так ли? Я давно забросил запоминание римских цифр, но теперь, когда моя работа нумеруется ими, мне нужно их запомнить. Так что в этот самый день я работаю с большим списком римских цифр. Я до сих пор иногда забываю, как писать IX. В любом случае, следующий том (том 6) будет V с одной I справа от нее. V с одной I справа. Понятно?! Когда вы будете покупать шестой том в книжном магазине, пожалуйста, помните об этом - это V с одной I справа! Нанна Фудзими, еще раз огромное спасибо за прекрасные иллюстрации к этому тому. Ваши обложки удивительно мистические, и они заставляют меня улыбаться каждый раз, когда я смотрю на них. С каждой иллюстрацией, когда я получаю черновой вариант, я думаю: «Ух ты, еще одна потрясающая...», но когда я смотрю на готовый продукт, они всегда оказываются еще более впечатляющими и красивыми, чем я себе представляла. Тоби Тана, спасибо вам за чудесную адаптацию манги. Я невероятно счастлив видеть, как вы вкладываете усилия в каждую панель. Уже по черновикам я знала, что все выражения персонажей будут замечательными, но когда я увидела их в законченном виде, они оказались даже лучше, чем я надеялась. Я действительно счастливый автор". Два сборника манга-адаптации сейчас продаются в B's-LOG COMICS. Пожалуйста, посмотрите и их. На обложке второго тома изображены Моника и Лана. Моника по-прежнему выглядит немного неловкой и напряженной, и это очень трогательно. Спасибо, как всегда, за все письма от поклонников. Поскольку послесловие к третьему тому было всего на одну страницу, а часть с адресом для отправки фан-писем исчезла, я получил много добрых слов, в которых спрашивалось, не заболел ли я и не могу ли писать послесловия или читать фан-письма. Но это было только потому, что я перестарался и моя рукопись для третьего тома уложилась в лимит страниц. Я здоров и энергичен, так что, пожалуйста, не волнуйтесь. Я с радостью жду ваших писем от поклонников. Если когда-нибудь снова случится так, что послесловие или страницы с адресами фан-писем будут отсутствовать, пожалуйста, считайте, что я просто снова переборщил с рукописью. Я приношу свои извинения редактору. Мне кажется, что это лишь вопрос времени. Школьная жизнь Моники, наконец, вступает в свою вторую половину. Я буду много писать и для шестого тома, так что буду рада, если вы решите приобрести его. И снова в шестом томе будет буква V с одной I справа. Спасибо за поддержку. Мацури Исора ---------- Послесловие переводчика Послесловие переводчика 10 книга... Если бы. Те, кто есть в моём тг, знают, что я работал над спин-оффом, но один из модераторов мне его запорол. При том, что за 5 дней до этого, другой модератор тайтл одобрил (а затем часть глав успешно прошла проверку). Но затем, как гром среди ясного неба, тайтл "отклонили". Причина: "на сайте не допускается размещение произведений, написанных на любом языке, кроме русского". Ну да, я же такой english man (вставьте аналогичное словосочетание на любом другом языке). Было бы смешно, если бы не было так грустно. Главы удалены безвозвратно, по крайней мере, сайт их не выдаёт. Это меня подкосило. В дискорд обратился с этой проблемой, но там уже 3 день ничего. А теперь по этому тому: Он шикарен. Нам и про Неро рассказали и показали, и то недоразумение с Варфломеем убрали заменили. Надеюсь, он ещё свою роль сыграет. И ещё кучу крючков для истории развесили. Кстати, я очень рад, что, получается, не облажался с псевдонимом Неро. Бартоломью и Варфоломей реально очень похожи в анлейте, но это действительно по сюжету разные слова, что подметила герцогиня. Хоть мне и нравится Неро, всё же он проявил себя не лучшим образом в первом томе, когда за всё время не удосужился сказать Монике про встречу с Феликсом и Вильдианом. Да, такой персонаж пофигист-гедонист, но то ли я их часто вижу, то ли они просто въедаются, т.к. сюжетно это слишком ленивый ход "да, я всё знал, просто не сказал". ---------- Начальные иллюстрации Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/ada90eedf4e7df53f56a61e24faeef865bbeae13.png]] [[image:/storage/reader-images/ff4ee41c579d0f26594d2ab3997b50b765836e7a.png]] [[image:/storage/reader-images/2a5fe406e982bb003fd94bfb6bf097639a7bc864.png]] [[image:/storage/reader-images/7c0b290ae54ddb8bff1ab262e28d2f5e7cf3304c.png]] ---------- Оглавление Оглавление ПРОЛОГ: Шоу ослепительной семьи злодеев перед Солнцестоянием ГЛАВА 1: Три юных мудреца собираются вместе ГЛАВА 2: Я хочу сказать только одно ГЛАВА 3: Письмо от Барни Джонса ГЛАВА 4: Роковой перевод студентов ГЛАВА 5: Большой план третьего принца Альберта завести друзей ГЛАВА 6: Похищение Моники Нортон ГЛАВА 7: Дуэль и охота ГЛАВА 8: Удар! ГЛАВА 9: Удручающее приглашение от полуночного гостя ГЛАВА 10: Подношение духу ГЛАВА 11: Проходящие мужчины ЭПИЛОГ: Препятствующие ветры СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Звездочет и Звездное копье ПЕРСОНАЖИ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОСЛЕСЛОВИЕ ---------- ПРОЛОГ Представление Блистательной Семьи Злодеев перед Солнцестоянием ПРОЛОГ Представление Блистательной Семьи Злодеев перед Солнцестоянием Графство Кербек, расположенное на востоке королевства Ридилл, было землей изобилия. Талые снега с Ворганских гор образовывали великую реку, которая протекала через всю округу и благословляла ее водой. Урожаи всегда были щедрыми, а лесное хозяйство процветало. Ухоженные дороги и остановки для путешественников составляли основу высоко ценимых торговых путей, как внутренних, так и внешних. Движение оставалось оживленным даже сейчас, когда приближались зимние праздники. Но именно потому, что Кербек обладал самыми плодородными землями в восточных провинциях, его жители всегда должны были быть бдительными - как в отношении драконьих набегов, так и нападений других народов. Дом Нортон, управлявший этими землями на протяжении многих лет, обладал одной из самых грозных армий в королевстве, а также большим дипломатическим влиянием. Это вызывало уважение других дворян в регионе и даже некоторых из центра королевства. Нынешний граф Кербека, Азур Нортон, был известен далеко за пределами королевства как праведник, любимый своим народом. И вот теперь в тех самых землях, которыми правит граф Кербек, по небольшой тропинке, ответвляющейся от большой дороги, шел одинокий человек. Он был детективом, и наняла его одна знатная девушка. Ему было около тридцати лет, и он носил дорожную одежду; как его наряд, так и внешность были простыми, так что другие легко могли забыть о нем. Он посмотрел вдаль на Ворганские горы, а затем обратился к стоявшему неподалеку крестьянину. "Вижу, усердно трудится! Несмотря на холод!" "Конечно. Драконьи рейды в последнее время просто ужасны", - ответил рабочий. «Но когда драконы замирают на зиму, мы добиваемся хороших результатов на фермах». "Это вон те Ворганские горы? Те самые, с которых прилетел черный дракон?" "Не только он один. С ним была целая стая птеродраконов. Все небо над ними было черным как ночь. Прямо ужас, если хотите знать мое мнение". Говоря, фермер использовал язык тела и жесты рук. Остальные работники, изголодавшиеся по новым собеседникам, начали собираться вокруг и вступать в разговор. "Эй! Путешественник! Ты здесь, чтобы собирать чешую, как все остальные?" Черный дракон Воргана появился в Кербеке в первые дни лета. Молчаливая ведьма, одна из Семи мудрецов, убила его. Очевидно, с тех пор многие люди отправились в горы, чтобы собрать чешую, которую он сбросил. Чешуя дракона ценилась как материал для амулетов и магических предметов и, в зависимости от сорта и качества, могла продаваться не дороже редких драгоценных камней. Детектив не собирался искать чешую, но решил выразить неопределенное согласие, чтобы фермеры не сочли его подозрительным. «Ну, что-то в этом роде», - сказал он. «Не думаю, что здесь осталось много хороших», - сказал один из рабочих. «Этим летом охотники утащили целые лодки». "Да. Не вздумайте лезть в горы в это время года. Вас может завалить лавиной или загрызть кабан". «Это правда?» - ответил детектив. "Хм. Жаль. О, я хотел спросить. Есть ли здесь хорошие места, где можно остановиться? Я еще не решил, где остановиться на ночь". Крестьяне заулыбались и порекомендовали ему трактир. "Если вы хотите переночевать, то это «Золотой петух». У них там отличное соленое мясо и фасолевый суп". "А если вы умеете петь песни или делать что-нибудь еще для развлечения, то можете посетить особняк лорда. Он любит такие вещи. Может, даже разрешит вам остаться там на ночь". Крестьяне только что упомянули о месте назначения детектива. Он усмехнулся про себя - какая удача. Затем он вежливо улыбнулся. "Не так ли? Как оказалось, я умею немного петь... Может быть, я все-таки нанесу ему визит. Что за человек этот лорд?" "Граф? О, он добродушный парень". «Да. Во время праздников он веселится больше, чем кто-либо другой». "Он всегда помнит о людях. Лучшего лорда я и желать не мог". Выражение лиц простых людей было веселым, когда они говорили о своем лорде, и гордым. Предварительное расследование детектива оказалось верным: Азур Нортон, граф Кербек, действительно был любим своим народом. Но тут один из крестьян огляделся по сторонам, принял суровый вид и понизил голос. "А, подождите. Если вы едете к лорду, убедитесь, что держитесь подальше от их конюшни, слышите?" «Что-то случилось в их конюшне?» - спросил детектив с удивлением. Все крестьяне замолчали. В конце концов старшему из них, мужчине, удалось пробормотать остальное. "Несколько лет назад у жены последнего лорда была дочь, усыновленная из монастыря. Пока жена была жива, они все были добры к девочке, но после ее смерти все изменилось... Леди Изабель особенно строга к ней, заставляет ее выполнять всякую работу и запирает в конюшне, когда она ей не нужна". Вот она какая, подумал детектив. Очевидно, объект его расследования был предметом слухов и среди простого народа. А это значит, что она не вымышленный персонаж... Но для уверенности мне следует лично сходить к ней. «О, это... Мне жаль девушку». Он сочувственно посмотрел на рабочих, размышляя над тем, как поступить дальше. «В остальном Лорд хороший человек, но он так холоден к этой бедной девушке... В общем, если вы идете к нему в особняк, лучше не упоминайте о ней в разговоре». "Спасибо. Я буду иметь это в виду". После этого детектив еще немного поболтал с крестьянами, а затем вежливо откланялся и направился к особняку лорда. «...Он ушел». «Конечно». После того как человек в дорожном костюме ушел, батраки, переговариваясь между собой, приступили к настоящей работе на сегодня. "Ладно, вы все. Миссия начинается. Я возьму лошадь и отправлюсь к лорду. А ты поговори со стариком в «Золотом петушке», пусть присмотрит за путником". "Понял. Этот старик знает толк в болтовне, не так ли? Идеально подходит для того, чтобы тратить время нашей цели". "Конечно. Ладно, я пойду немного погуляю". Детектив прибыл в особняк графа Кербека довольно поздно вечером. Он планировал добраться туда чуть раньше, но по дороге его задержал разговорчивый старик, а проходящая мимо женщина продала ему выпечку. Все вместе они отняли у него изрядное количество времени. Особняк лорда был большим и величественным, но в нем не было тех красочных украшений, которые можно было увидеть в поместьях на западе королевства. Жители восточных провинций, особенно подверженных нападениям драконов, предпочитали долговечные постройки. Похоже, Кербек не был исключением. Полагаю, я мог бы поступить как подобает путешественнику-исполнителю и отправиться прямо к парадному входу, подумал он, но прежде я, пожалуй, лично проведаю девушку. Судя по тому, что сказали те крестьяне, она обычно находится в конюшне... Мужчина обогнул стражников и обогнул особняк. Конюшни обычно располагались в задней части. По пути ему попался удобно поврежденный участок ограды, и он воспользовался им, чтобы проскользнуть в помещение. Скрываясь в тени, он направился к конюшне. Приблизившись, он услышал женский голос, смешавшийся с ржанием лошадей. «Ох-хо-хо-хо!» Заинтересовавшись, что это за шум, детектив заглянул внутрь через маленькое окошко. В конюшне стояла на коленях и рыдала девушка со светло-каштановыми волосами. На нее смотрела знатная девушка с оранжевыми перстнями. С ней была служанка. Это Изабель Нортон, дочь графа Кербека. Значит, вторая должна быть... Девушка, хныкавшая перед Изабель, была очень худой. Она повесила голову, так что он не мог разглядеть ее лица, но одежда на ней была потрепанной, местами порезанной и порванной. «О, леди Изабель, пожалуйста...», - слабым голосом умоляла кареглазая девушка. Она то и дело срывалась на рыдания. «Пожалуйста, можно мне... что-нибудь поесть...?» "Ты? Поесть? Когда от тебя толку меньше, чем от лошадей в этой конюшне? Ты ниже скота! Не могу поверить, что ты так дерзка. И зачем только моя бабушка взяла в дом такую девушку, как ты?" «Пожалуйста, мэм... Пожалуйста...» Когда кареглазая девушка продолжила свои жалкие мольбы, Изабель сузила глаза. Затем на ее лице появилась злобная ухмылка. "Хорошо. Думаю, я могу дать тебе воды. Агата?" - сказала она, взглянув на служанку рядом с собой. Женщина взяла ведро, наполненное водой для поения лошадей, и плеснула немного на землю перед жалкой девочкой. Вода была холодной от зимнего воздуха и пропитала подол одежды девушки, испачкав юбку. А ее наряд и без того был так жалок. Она безучастно смотрела на свою мокрую юбку. Изабель, все еще злобно улыбаясь, сказала ей: - "На колени и на руки, живо. Можешь пить сколько хочешь". «...Ммф, хик... Хик...» Каштановая девочка задрожала и повесила голову, собираясь припасть ртом к луже. Но в этот момент в конюшне появился мужчина. На нем была великолепная, сшитая вручную мантия, а рот украшали усы. Детектив сразу же понял, кто это - лорд этого поместья, граф Кербек. "Ах, Изабель! Моя чудесная дочь! Что ты делаешь в таком месте?" - спросил он, покручивая усы. Изабель тут же приняла печальное выражение лица. Слезы навернулись ей на глаза, и она бросилась к отцу, чтобы обнять его. "Отец, послушай! Эта девочка пыталась облить меня водой!" Каштановая девочка удивленно подняла голову. «Н-нет, я не...», - сказала она слабым голосом. Но граф не желал прислушиваться к словам несчастной. «Бессовестная неблагодарная!» - кричал он, его глубокий голос звучал гулко. «Мы приютили тебя, и вот как ты нам отплатила?!» Бедная девушка попятилась, трясясь, не обращая внимания на то, что от этого ее одежда стала еще грязнее. Понятно. Похоже, слухи верны - Моника Нортон стала изгоем в семье. Наблюдая за этим обменом, детектив заметил приближающегося мальчика - конюха, поэтому он быстро вышел из конюшни и вернулся тем же путем, что и пришел. Он уже достаточно насмотрелся. Было бы глупо притворяться артистом и оставаться в этом особняке. Он рискует навлечь на себя подозрения. Пора было вернуться к работодателю, получить вознаграждение и устроить себе пышное празднование Нового года. Конюх вошел в конюшню, где злобные вельможи с презрением смотрели на девушку, и поклонился графу. «Похоже, злоумышленник покинул помещение», - четко доложил он. "Понятно," - кивнул граф, а затем повернулся к лежащей на земле девушке. «Ты отлично поработала, Сэнди». Кареглазая девушка шумно выдохнула и подняла взгляд. На ее простом лице появилась ухмылка, и она заговорила с естественным акцентом. "Как это было? Я очень хорошо сыграла бедную маленькую обиженную девочку, не так ли?" «Да, это действительно так», - согласился граф. " Твое выступление было замечательным. Ничего другого я и не ожидал от той, кто одержал победу над всеми остальными на этом жестоком прослушивании!" «Я согласна, отец», - сказала Изабель. "То, как она говорила, как держалась, ее мимика, ее манеры - все просто излучало слабость и хрупкость. Это было прекрасно! Сэнди, ты достаточно талантлива, чтобы стать профессиональной актрисой!" «Хе-хе... Ой, ну что вы, мэм, вы меня совсем засмущали». Сэнди смущенно почесала щеку. Она была четвертой дочерью фермера, выращивающего морковь, и ей было двенадцать лет. На прослушивании, организованном Домом Нортон, она обошла всех соперниц и была выбрана на роль Моники Нортон во время зимних каникул. Граф и его дочь, тем временем, будут играть роль злой семьи, приютившей вымышленную Монику Нортон. Все это делалось для того, чтобы помочь настоящей Монике - молчаливой ведьме Монике Эверетт - в ее миссии. Несколько дней назад в нескольких монастырях графства появился подозрительный человек, который спрашивал, не жила ли в них когда-то Моника. Молчаливая ведьма, прикрывавшаяся именем Моники Нортон, утверждала, что бывшая графиня Кербек удочерила ее из монастыря. Кому-то ее существование показалось подозрительным, и он отправился разнюхивать о графстве Кербек. Граф, в свою очередь, приказал людям, живущим неподалеку от его особняка, направлять к нему всех подозрительных путешественников, чтобы он, Изабель, Агата и Сэнди, заменяющая их, разыграли спектакль и заставили поверить, что девушка по имени Моника Нортон действительно живет здесь. «Лорд, должна ли я последовать за этим человеком?» - спросила Агата, служанка Изабель. Граф Кербек на мгновение задумался, а затем покачал головой. "Нет необходимости. Хотя я бы предпочел узнать, кто его наниматель, мы можем сорвать свое прикрытие, если будем лезть не в свое дело. И тогда все усилия, которые мы приложили к нашему акту, пойдут насмарку". На данный момент важнее было не обращать внимания на шпионов и сосредоточиться на создании алиби для Моники Нортон на время зимних каникул. Оставалось только одно, и граф, надув грудь, заявил о своей решимости. «Похоже, нам нужно еще больше отточить свое актерское мастерство, чтобы в случае появления новых шпионов!» "Да, отец! Я продолжу свои исследования о том, как должна вести себя злодейка!" «Лорд, - сказала Агата, - если позволите... Вы отрастили усы по такому случаю?» Граф Кербек выглядел немного легкомысленным, гордо расчесывая пальцем свои усы. "Да. У меня было предчувствие, что они могут пригодиться". "Это так умно, отец! Каждому злому графу нужны усы!" Никто из присутствующих не заикнулся о том, что у многих обычных графов тоже есть усы. Это было бы невежливо. Пока злобный дуэт отца и дочери обсуждал злодейские поступки и наряды, конюх нерешительно прервал их. "Сэр, мэм, здесь холодновато. Может быть, лучше продолжить в особняке?" "Ах, да, ты прав. Приношу свои извинения". Граф Кербек опустил руку с усами и повернулся лицом к Сэнди. Он смотрел на простолюдинку нежными глазами, исполненными достоинства и доброты, которые так любил его народ. «Сэнди, я прошу прощения за то, что заточил тебя здесь во время зимних каникул», - сказал он. «Тебе следовало бы провести их с семьей». «Нет, сэр, вовсе нет...» Сэнди придется продолжать исполнять роль Моники Нортон до конца зимних каникул в Академии Серендии. Естественно, это означало, что она не сможет вернуться домой, и ей придется провести и солнцестояние, и новогодние каникулы с семьей Нортон. Это не могло не волновать графа. «В обмен на это, - сказал он, - дом Нортон от всей души примет тебя в качестве нашей гостьи». Граф Кербек был величественной фигурой, который брал на себя инициативу во время драконьих рейдов и никогда не отступал, игривым человеком, с радостью принимавшим участие в деревенских праздниках, и, что самое главное, лордом, для которого его народ был превыше всего. За это его любили и уважали. За это же они следовали его указаниям, останавливая всех подозрительных путников и докладывая о них в его особняк. Сэнди посмотрел на графа с уважением и благодарностью. "Благодарю вас, милорд," - сказала она, поклонившись. Изабель и Агата улыбнулись. «Сэнди, пожалуйста, чувствуй себя как дома», - сказала Изабель. «Мы приготовили много еды». «Сначала мы приготовим тебе ванну», - добавила Агата. «У нас также есть одежда, в которую ты сможешь переодеться». «Ух ты... Я и не мечтала, что кто-то будет так хорошо ко мне относиться...» Кстати, роль Сэнди включала в себя трехразовое питание плюс закуски, а также она могла брать одежду. Когда она не притворялась, что ее мучают, она могла носить красивые платья, есть вкусные блюда и спать в мягкой постели. Кроме того, ей хорошо платили, и она возвращалась домой с выпечкой, приготовленной вручную шеф-поваром Дома Нортон. Это была поистине чудесная работа. Можно пожалуйста больше семьи Нортон? Мне они очень понравились. Однако тут есть один логический просчёт, касаемо условий жизни Сэнди: если её так хорошо кормят, то есть риск выйти из образа Моники, ведь та очень нездорово выглядит для своего возраста. И тогда, как в плохих фильмах о ВОВ, будет у нас жертва концлагеря с ожирением. ---------- ГЛАВА 1 Три юных мудреца в сборе ГЛАВА 1 Три юных мудреца в сборе Новогоднее магическое посвящение в королевском замке Ридилл прошло с большим успехом. Люди наслаждались ярким пламенем Брэдфорда Файерстоуна, мага-артиллериста, и дивными звуками альтерианских курантов, созданных Моникой Эверетт, тихой ведьмой, и осыпали Семь мудрецов похвалами. Теперь, когда посвящение закончилось, высшие маги королевства ждали в Нефритовой палате - помещении, открытом только для мудрецов и самого короля. Там они будут находиться в режиме ожидания до начала следующей церемонии. Барьерный маг Луис Миллер, сидевший за круглым столом палаты, прислонился щекой к руке. "Какое потрясающее зрелище мы получили в этом году! Поистине беспрецедентный!" - сказал он, его голос был ярким и веселым. Затем он приподнял кончиком пальца монокль и изобразил на лице тонкую улыбку. «В конце концов, нам не хватало одного из Мудрецов, а другой потерял сознание, стоя на ногах!» Мудрец, который потерял сознание, стоя на ногах, - Моника - спрятала лицо в ладонях. «Мне так жаль, мне так жаль, мне так жаль!» - повторяла она между рыданиями. Моника дала клятву изо всех сил стараться быть храброй рядом с другими людьми. В том числе и поэтому она заставила себя изготовить альтерианские куранты для посвящения в маги. ...Все прошло так хорошо. До определенного момента, во всяком случае. Монике нужно было произвести огромное количество расчетов, чтобы куранты зазвенели красиво. Поэтому, пока она творила заклинание, ей удалось забыть о том, что за ней наблюдает множество людей. Проблема возникла после того, как она закончила. Когда она развеяла куранты Альтерии, ее внезапно охватили бурные аплодисменты и крики восхищения. Осознав, сколько людей смотрят на нее, Моника начала паниковать. Дошло до того, что она потеряла сознание, оставаясь на ногах. По словам Луиса, она издала странный звук, похожий на «пфххх», и ее глаза закатились обратно в глазницы. Брэдфорд заметил, как она потеряла сознание, и они с Луисом ухватились за нее с двух сторон, поддерживая в вертикальном положении и помогая оттащить ее так, чтобы никто не заметил. Еще хуже было то, что один из мудрецов - Терновая ведьма - опоздал и полностью отсутствовал. Мэри Харви использовала свои иллюзии, чтобы симулировать его присутствие. В итоге один из мудрецов оказался иллюзией, а другой потерял сознание в середине церемонии. Это было поистине беспрецедентное положение дел. Люди превозносили магию Семи мудрецов как чудо, но для мудрецов гораздо большим чудом было то, что им удалось не дать толпе заметить их нелепое положение. В данный момент все шестеро, за исключением Терновой ведьмы, сидели за круглым столом. Им были отведены места, которые располагались от входа в зал по часовой стрелке в таком порядке: Ведьма Звездочета - красавица неопределенного возраста с завязанными назад серебристыми волосами; Маг Артиллерии - крупный мужчина с черными волосами и бородой; Маг Самоцветов - пожилой мужчина, украшенный с ног до головы драгоценностями; Шаман Бездны - мрачный мужчина с фиолетовыми волосами; отсутствующая Ведьма Торна; Маг Барьера - его каштановые волосы заплетены в косу; и, наконец, невысокая Молчаливая Ведьма. Мэри выступала в роли координатора группы. Она посмотрела на Монику и Луиса, сидящих справа от нее, и мягко улыбнулась. "Сейчас, сейчас, Луи. Не будь таким ворчливым. Альтерианские куранты моей дорогой Моники были поистине великолепным зрелищем!" Эмануэль Дарвин, маг самоцветов, быстро добавил свою похвалу к словам Мэри. "Действительно, действительно. Не каждый может использовать такие масштабные магические способности в одно мгновение! Молодец, леди Молчаливая Ведьма!" Мужчина говорил быстро, неискренним, театральным тоном. Затем, словно что-то вспомнив, он стукнул кулаком по ладони. "Ах, да. Я слышал, что вы с принцем Феликсом уничтожили проклятого дракона. Поистине замечательно! У меня, как у мудреца, грудь раздувается от гордости". «Ну... Ну...», - заикаясь, пролепетала Моника. "Сначала черный дракон Воргана, а теперь проклятый дракон Ренберга! Ты - герой этого королевства, истребитель двух великих и злобных драконов!" Его отношение и похвалы имели очевидный мотив - он хотел, чтобы Моника была на его стороне. Эмануэль был ярым сторонником герцога Клокфорда и второго принца. Среди семи мудрецов Луис поддерживал первого принца, Эмануэль - второго. Остальные пять мудрецов в основном придерживались нейтралитета. Если бы еще один из них решил поддержать второго принца, это сильно склонило бы чашу весов. И теперь, когда Эмануэль услышал о том, как Моника сражалась с проклятым драконом вместе со вторым принцем, он хотел видеть ее в своем лагере. Как же мне отказать ему в такой ситуации... - в отчаянии спрашивала она. "По правде говоря, - сказал Эмануэль, понизив голос до шепота, - я проводил кое-какие исследования, чтобы наделить магический предмет отражающим барьером. Что скажете? Если хотите, леди Тихая Ведьма, мы можем обсудить детали за обедом..." «Лорд маг самоцветов», - прервал Луис, его голос был холоден. Поиграв длинной косой, он бросил взгляд на Эмануэля. "Отражающие барьеры потребляют огромное количество маны. Наложение такого барьера на магический предмет потребует очень большого количества маны, не так ли?" "А, тебе интересно, да? ...полагаю, создание такого предмета поставит вас в уязвимое положение. Мм, да." Отражающие барьеры были именно такими, как они звучали, - барьерами, которые могли направлять магию противника обратно в него. Они были чрезвычайно мощными, но крайне сложными в использовании, а потому редко встречались. Способность таких барьеров оценивалась по классу; Моника как-то слышала, что Луис мог использовать барьеры до второго класса. Они могли отражать большинство атакующих заклинаний. Но если можно было создать магический предмет с тем же эффектом, то вполне логично, что Луис, чьи барьеры были его визитной карточкой, мог оказаться в затруднительном положении. Но только не Моника. Она знала, что его таланты выходят далеко за рамки прочности барьеров. Луис тоже прекрасно это понимал: его уверенная улыбка не сходила с лица. "Если бы вы смогли создать такой предмет, я был бы очень рад. У меня будет меньше работы". Он усмехнулся на подколку Эмануэля, а затем резко пожал плечами. "Но ведь для создания такого предмета нужно огромное количество маны, верно? Я знаю, что ваш потенциал довольно низок, лорд маг самоцветов, и беспокоюсь, что из-за нагрузки вы можете умереть от нехватки маны... Ах, прошу прощения. Я хотел сказать, что опасаюсь, как бы вы не подорвали свое здоровье". Эмануэль поморщился. У него был самый низкий запас маны среди Мудрецов, и он очень стеснялся этого. Моника, почувствовав напряжение в воздухе между двумя мужчинами, положила одну руку на больной живот. «Удивительно, что Шип до сих пор не показал себя», - сказал Брэдфорд, поглаживая бороду. «Я был уверен, что он будет здесь до начала церемонии». В первый день нового года, после того как королевская процессия и посвящение в маги закончились у ворот, в тронном зале состоялась церемония. Мудрецы ждали начала этого события. Все полагали, что за это время Терновый колдун вернется, но его не было видно. Мэри приложила руку к щеке. «Да, я немного беспокоюсь о нем», - мягко сказала она. "Моника, дорогая, не могла бы ты немного прогуляться и поискать его? Я уверена, что он где-то в саду". Моника с трудом переносила неловкую атмосферу в комнате, поэтому без раздумий кивнула. Мэри мило улыбнулась, а затем обратилась к Рэю Олбрайту, шаману Бездны, который все это время дремал, положив голову на стол. "Может, ты тоже пойдешь, дорогой Рэй? Прогуляйся, понежься на солнышке и отвлекись от забот". Рэй вяло поднял голову и уставился в пространство пустыми глазами. На его губах появилась жуткая улыбка. "Прогулка... Только мы вдвоем... Прогулка наедине с девушкой. Они называют это свиданием на прогулке, верно? А, свидание на прогулке. Как хорошо. Я, шаман, чувствую, что меня любят . Как хорошо. Да, как прекрасно". [[image:/storage/reader-images/aa2896f109e67639d856263d303835804e9ea107.png]] Жажда любви Рэя не утихала. Хотя Моника была немного встревожена его ухмылкой, ей действительно было что обсудить с ним наедине. Это был шанс спросить его о ходе расследования дела предателя. Она встала и отвесила ему короткий поклон. «Лорд маг Бездны... Вы пройдете со мной?» Рэй стоял и смотрел на нее. Казалось, в его розовых глазах горит огонь. Он сделал шаг к ней, потом еще один. То, как он приближался, испугало ее. «...Ты любишь меня?» - спросил он. «Я... уважаю тебя!» «...Но вы меня очень уважаете?» «Д-да!» "...Тогда любишь ли ты меня платонически? Как друга? Я тебе... небезразличен?" "Хва? А, эм...? Что... что вообще такое любовь...?" Это был всего лишь первый день нового года, а Моника уже беспокоилась о природе любви. Остальные Мудрецы смотрели на нее с жалостью. На какое-то мгновение старшие мудрецы, которые почти никогда не соглашались друг с другом, наконец-то оказались на одной волне - прежде всего в том, что сочувствовали Монике. Выйдя из кареты, Сирил Эшли окинул взглядом возвышающийся над ним королевский дворец. Когда он шел по каменной дорожке, ведущей к его воротам, его охватило напряжение и восхищение. Рядом с ним стоял его приемный отец, маркиз Хайоун. Он посмотрел на сына. «Нервничаешь?» - спросил он. «...Нет», - ответил Сирил. «Со мной все будет в порядке». «Ты размахиваешь правой рукой и правой ногой одновременно». Сирилл тут же скорчил гримасу и перестал ходить. На новогодней церемонии Сирил должен был официально стать наследником маркиза. Провал был недопустим, а давление было столь велико, что сделало его выражения и манеры дергаными и жесткими. С момента своего усыновления Сирил посетил несколько светских раутов, но во дворце он побывал впервые. По пути он видел несколько особняков, все они были верхом роскоши, но этот замок был не просто экстравагантным - он был величественным, историческим. Он чувствовал себя ошеломленным. "Хм," - сказал его отец, выглядя задумчивым. Может, Сирил ему надоел? Потерял надежду на него? Беспокойство Сирила нарастало. Тогда отец высказал свое предположение. «Ты ведь еще не был в дворцовых садах, верно?» «О, нет...» "Они великолепны. Почему бы тебе не пойти и не посмотреть? Я буду ждать тебя здесь". Отец Сирила уговаривал его прогуляться по садам, чтобы распутать узел напряжения в животе. Он из кожи вон лез, чтобы помочь ему. Чувствуя себя виноватым, Сирил решил принять его предложение. «...Я искренне прошу прощения, отец». "Ты молод. Достаточно молод, чтобы быть немного более взволнованным перспективой посещения дворца". Голос маркиза был низким и мягким. « Иди», - тихо добавил он. Сирил поклонился и направился к садам. Едва ступив в дворцовые сады и осмотревшись, Сирил издал вздох восхищения. Сейчас стояла зима, и было настолько холодно, что снег мог выпасть в любой момент. И все же цветы здесь цвели радугой красок. Особенно зимние розы, для описания которых слова «красивые» было недостаточно. Розы, цветущие осенью и зимой, были далеко не обычным явлением, и обычно можно было увидеть лишь одну или две на безлистных ветвях. Здесь же розы были такими большими и многочисленными, что сад словно застыл во времени в разгар лета. Как красиво, подумал Сирил. Я почти забыл, что сейчас зима. Но не только клумбы - деревья, посаженные у стен дворца, были не менее красочны. Они были не очень высокими, но их красновато-розовые цветы, желтые пестики и тычинки и изумрудные листья составляли яркий контраст с серым зимним небом. Завороженно глядя на незнакомые цветы, Сирил услышал голос. "Красивые, правда? Мы недавно привезли их из-за границы. Они называются камелиями". Голос звучал так, словно доносился с дерева позади Сирила. Оглянувшись через плечо и наклонив голову, он заметил мужчину, сидящего высоко на ветке дерева. На вид ему было примерно столько же лет, сколько и Сирилу, а на руках он держал кремового котенка. На нем была некрашеная рубашка и штаны с подтяжками - одежда крестьянина-фермера. Кроме того, на шее у него было наброшено полотенце, а на голове - соломенная шляпа. Судя по его одежде, Сирил решил, что он, возможно, садовник дворца. Но зачем ему соломенная шляпа посреди зимы? задался вопросом Сирил. "Эй, я забрался сюда, чтобы спасти эту кошку. Но теперь не могу спуститься", - откровенно сказал мужчина. «Не могли бы вы мне помочь?» Садовник? Застрявший на дереве? Вздохнув про себя, Сирил пробормотал короткое заклинание и создал ледяную доску, протянувшуюся от земли до ветки. "Ух ты, как здорово," - сказал человек на дереве, скользя по льду. "Ты действительно спас меня. Я, видите ли, не очень люблю высокие места". «...Разве?» - сказал Сирил. «Тогда почему ты забрался наверх?» «Я просто был так сосредоточен на спасении этого малыша». Мужчина погладил котенка на руках. Сирил снова посмотрел на него и отметил черты его лица. Он был удивительно красив. Самым привлекательным мужчиной, которого знал Сирил, был его любимый принц, Феликс Арк Ридилл, но мужчина перед ним был достаточно красив, чтобы соперничать даже с Феликсом. Его яркие вьющиеся волосы напоминали Сирилу алые розы, а темно-зеленые радужные оболочки глаз были особенно привлекательны. Он выглядел как олицетворение розы. Однако в отличие от своего великолепного лица он был довольно мускулистым. Сирилу никогда не удавалось нарастить мышцы, сколько бы он ни тренировался, и он немного завидовал толстым рукам мужчины. Затем Сирил посмотрел на его шляпу. «Почему вы носите соломенную шляпу в середине зимы?» «А вам не кажется, что это делает меня более привлекательным?» «Вообще-то я думаю, что в это время года она выглядит странно», - прямо сказал Сирил. «Правда?» В голосе мужчины прозвучало легкое разочарование, когда он отщипнул край своей шляпы. Под ней оказалось еще больше пушистых алых локонов. Великолепное лицо, подтянутое телосложение и крестьянская одежда. Этот человек был массой противоречий. «Вы здесь для новогодних поздравлений?» - спросил он. «Может быть, сын знатного человека?» Он не был похож ни на одного садовника, которого Сирил когда-либо встречал. Невежливость этого человека слегка раздражала его. «...Я - Сирил Эшли, сын Винсента Эшли, маркиза Хайоуна», - хрипловато сказал он. «О, маркиз Хайоун!» - сказал мужчина, и его лицо засветилось. "Он многое для меня делает, знаете ли. Обеспечивает большое финансирование". «Правда?» "Видите все эти цветы? Моя семья ухаживает за этими садами уже несколько поколений". Мужчина слегка горделиво улыбнулся и окинул зелеными глазами окрестности. "Странно видеть столько цветов, цветущих вне оранжереи, не правда ли? На самом деле мы используем секретную смесь удобрений для всего. А секретный ингредиент - это мана". «...Разве не запрещено наделять животных и растения маной?» "Ну, строго говоря, запрещено напитать их достаточным количеством маны, чтобы причинить вред, как, например, человек получает отравление маной, когда поглощает ее слишком много. Пока вы не превышаете этот предел, все разрешено". Так же как люди рождаются с определенным количеством маны, животные и растения тоже обладают ее следовыми количествами. Мужчина объяснил, что проводит исследования, как усилить растения, изменив соотношение элементов, составляющих их родную ману, а не просто добавив больше. "Если у человека мана эквивалентна ста, то у этого цветка - примерно единице. Поэтому я слежу за тем, чтобы баланс маны не превышал единицу, регулируя его с помощью нашего специального удобрения. Таким образом, я могу создавать сорта, устойчивые к холоду и так далее. Сейчас я использую его только для декоративных растений в этих садах, но со временем хочу сделать то же самое и с другими растениями". Сирила впечатлило объяснение мужчины. Теперь ему стало понятно, почему его приемный отец вкладывает деньги. Если бы этот метод позволил создавать овощи и травы, растущие даже на бесплодных землях, это помогло бы решить проблему нехватки продовольствия и лекарств. «Как инновационно», - сказал Сирил. "Ну, это не так просто, как я говорю. У меня случаются одна неудача за другой. Крошечная ошибка в пропорциях может увеличить количество маны в растении настолько, что оно завянет, и даже грязь под ним станет непригодной для использования. И мне еще предстоит выяснить, не оказывают ли овощи с измененным запасом маны негативного влияния на человека. К сожалению, в Ридилле не так много исследований на эту тему, и мы отстаем". Когда человек поглощал слишком много маны, это могло вызвать ужасные побочные эффекты. Сирил знал это лично, благодаря своему синдрому гиперпоглощения маны. Чтобы выяснить, безопасны ли съедобные растения, созданные этим человеком, потребуются годы кропотливой работы. Тем не менее, Сирил считал, что подобные исследования заслуживают похвалы. "Это отличная тема для исследования. Если у нас возникнет нехватка продовольствия, например во время голода, эта работа может спасти жизни тысяч людей. Даже десятков тысяч". "О, черт. Такая похвала от будущего маркиза Хайауна действительно много значит!" Мужчина улыбнулся от уха до уха, демонстрируя свои жемчужные белила. Затем он достал из заплечного мешка, который оставил у подножия дерева, морковку и протянул ее Сирилу. "В знак нашей дружбы угощайтесь овощем с моего поля! О, и я вырастил его с обычным удобрением, так что не стоит беспокоиться". "...Я откажусь, но спасибо. Я скоро передам приветствие". «Ты мог бы просто съесть ее здесь», - сказал мужчина, вгрызаясь в сырую морковь. "У тебя еще есть время? Я могу показать тебе сады". Сирил мгновение колебался, затем принял предложение. "С удовольствием. Спасибо." Его чрезвычайно заинтересовала работа этого человека, и, что еще важнее, беседа с таким откровенным человеком заставляла его меньше нервничать. Мужчина улыбнулся ему, а затем начал спускаться по садовой дорожке, с котенком на руках и морковкой во рту. Сирил посмотрел на пушистое существо. «Насчет кошки», - сказал он. «Что?» - спросил мужчина. «...Ничего, если я её поглажу?» «Конечно! Вот, пожалуйста». Пушистый кремовый мех животного оказался очень успокаивающим. Садовник любил поговорить. В его голосе слышалась явная радость, когда он шел среди цветочных клумб с котенком на толстых руках. "Мой предок тоже был не из простых," - сказал мужчина. "Такой страшный, что даже король был в ужасе. Он согнул руку короля, чтобы получить разрешение на строительство этих садов". Если бы когда-нибудь король испугался простого садовника, то это было бы действительно серьезное дело. Сирил решил, что тот, должно быть, преувеличивает, и молча ждал продолжения. "Вы знаете, что в те времена дворяне не занимались своими делами в ванных комнатах? Когда им нужно было выйти, они делали это за цветочными клумбами. Вы когда-нибудь слышали, чтобы женщина говорила, что она «идет собирать цветы», когда ей нужно выйти? Вот откуда это пошло. Или, по крайней мере, такова теория". Почему он вдруг заговорил о ванных комнатах? Сирил скривил лицо. Это была явно недостойная тема, но садовника это, похоже, не волновало. "Вот и получается, что у вас повсюду экскременты! Но когда они так поступили с садами моей прародительницы, она пришла в ярость и заставила их создать эти экстравагантные ванные комнаты внутри дворца. Затем она пригрозила, что раздавит любого, кто запятнает ее сады, на куски и закопает их куски вместе с удобрениями. После этого у всех появилась привычка пользоваться ванной". «......» "В конце концов, у знати вошло в моду строить в своих домах большие ванные комнаты. Каждый аристократ стал содержать свою собственную. Этот обычай дошел до простолюдинов через слуг знати, и теперь наличие ванных комнат в обычных домах глубоко укоренилось в нашей культуре". На пределе терпения Сирил бросил взгляд на садовника. «...Неужели это действительно подходящий разговор для экскурсии по садам?» "Теперь дослушайте до конца, хорошо? Через несколько десятилетий после повального увлечения ванными комнатами по всему миру прокатилась инфекционная болезнь. Но Ридилла она почти не затронула. И как вы думаете, почему? Потому что мы должным образом заботимся о своих телесных отходах. Затем эта забота об общественной гигиене стала проникать в другие страны, распространяясь из нашего королевства. И все жили долго и счастливо. Конец". Дискуссия закончилась на удивительно разумной ноте. Но все же, ванные комнаты? Как этот человек смог перейти от клумб к ванным комнатам? Сирил сделал сложное выражение лица. «В заключение, - с гордостью сказал садовник, - поскольку моя прародительница создала чудесные ванные комнаты, чтобы защитить свои клумбы, я думаю, она заслуживает звания "Ведьма ванных комнат". Так что, поскольку я пятая, кто взял ее имя, можете называть меня "Пятой ведьмой ванных комнат", если хотите!» "Пятая? И что? Ведьма?" "Когда пойдете во дворец, посмотрите на ванные комнаты моего предка. Это действительно что-то необычное, обещаю. Каждая из них размером с мою лабораторию. Поистине экстравагантная. Я чуть не прослезился, когда впервые воспользовался одной из них". Котенок, который все еще покоился на руках садовника, пока тот увлеченно рассказывал о ванных комнатах, кажется, что-то заметил и мяукнул. Садовник посмотрел дальше по тропинке и заметил две фигуры, после чего принялся махать рукой. "О, мои друзья там! Хи-хи! Хи-хи!" «Солнечный свет ослепляет... Я сейчас растаю... Солнце отказывается меня любить...» Моника и Рэй вышли на улицу искать Терновую ведьму, и через несколько минут Рэй уже цеплялся за свой посох. Его лицо и в лучшие времена было бледным, но сейчас оно было ужасающе белым. Если бы они пробыли здесь слишком долго, он мог бы превратиться в настоящего призрака. «Лорд маг Бездны, - сказала Моника, - вы плохо себя чувствуете?» «Мне нужно поспать... Прошлой ночью я допоздна занимался исследованиями... этого...» Моника вздохнула. Рэй как раз доставал что-то из кармана халата - декоративное изделие из темно-черного камня, переплетенного с золотым шитьем. Это был проклятый инструмент Барри Оатса, шамана, предавшего Дом Олбрайтов, который он использовал незадолго до своей смерти. «Этот инструмент использует проклятие, лишающее цель рассудка и ставящее ее под полный контроль пользователя.» «Полностью контролирует?» - повторила Моника, нахмурившись. Это было неожиданно. «...Но этот - неудачный», - пробормотал Рэй. "Ему нужно было усилить проклятие, чтобы полностью контролировать цель, но он усилил его слишком сильно. Эта штука просто убьет того, на кого ее наложили..." Его объяснение удивило Монику. Она никогда не задумывалась о возможности управлять кем-то с помощью проклятий. Подобные вещи были уделом магии ментального вмешательства. Рэй, похоже, придерживался того же мнения: он торжественно кивнул. "Мало кому придет в голову использовать проклинание, чтобы управлять кем-то... Если бы ты захотела, есть способы сделать нечто подобное, но это ужасная, злая идея. Никто в Доме Олбрайт не стал бы заниматься подобными вещами. Это позорно, и любого, кто попытался бы это сделать, изгнали бы из семьи, и не без оснований..." Он низко натянул капюшон мантии. В его тени сверкнули розовые глаза, похожие на драгоценные камни, и он негромко сказал: «Но недавно кто-то спросил меня, есть ли способ управлять живыми существами». «...А?» - сказала Моника. Она моргнула, застигнутая врасплох. «Это был второй принц - Феликс Арк Ридилл». Моника почувствовала, как разрозненные кусочки головоломки в ее голове медленно складываются в единое целое, причем самым худшим образом, какой только можно себе представить. «И пока я расследовал местонахождение Барри Оатса, - продолжал Рэй, - меня на некоторое время затормозили... благодаря вмешательству некой влиятельной фигуры». «Кто бы это мог быть...?» - спросила Моника, ее сердце заколотилось в ушах. Рэй огляделся, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, а затем сказал: «Дед второго принца - Дариус Найтрей, герцог Клокфорд». К смерти отца Моники, Венедикта Рейна, был причастен шаман. И ее приемная мать, Хильда Эверетт, сказала ей, что за преступником стоит кто-то влиятельный. Если этим человеком был герцог Клокфорд... Значит, он связан со смертью моего отца? Предательский шаман, герцог Клокфорд и Феликс. Если Моника предположит, что все трое связаны между собой, это приведет ее к одной ужасающей мысли. «Значит, проклятый дракон Ренберга был...» Она запнулась, не решаясь сказать продолжение. «Да», - простонал Рэй. «Все это могло быть фарсом, подстроенным герцогом Клокфордом». Герцог приказал предателю проклясть зеленого дракона, создав тем самым проклятого дракона. Вероятно, его план состоял в том, чтобы получить полный контроль над существом и попросить Феликса убить его в удобное время и в удобном месте. Но проклятие не сработало, и дракон пришел в ярость. В конце концов, они победили дракона, и Феликса провозгласили героем и защитником королевства, как и предполагалось. Но буйство дракона не входило в планы шамана. И в конце концов он умер, поглощенный своим собственным проклятием. Значит, герцог Клокфорд был тем, кто запустил всю эту историю с проклятым драконом? И он также связан со смертью отца...? Как много из этого знает принц? Что, если Феликс все знал, но все равно выполнял приказы герцога? Что, если за его красивой улыбкой скрывается темная правда? Моника приходила в ужас от одной мысли об этом. Мурашки покрывали ее кожу, и не из-за холодного зимнего ветра. ...Мне страшно, подумала она, потирая руки. «Если герцог замешан в этом инциденте, - сказал Рэй с кислым выражением лица, - мы не можем делать неосторожных движений». «...Верно». У них не было доказательств, чтобы с уверенностью утверждать, что герцог Клокфорд был организатором инцидента с проклятым драконом. А шаман, о котором шла речь, был мертв, так что обвинить его было бы сложно. Все это оставило во рту Моники неприятный привкус, и она начинала все меньше доверять Феликсу. Она сжала кулаки и почувствовала, как левая рука запульсировала от боли - напоминание о встрече с проклятым драконом. Синяк уже прошел, но боль осталась, и каждый раз было больно разгибать пальцы. Да и сила хватки почти не ощущалась. Когда закончатся зимние каникулы... смогу ли я продолжать защищать принца, как раньше? В дворцовых садах распускались такие красивые цветы, но у Моники не было сил любоваться ими. Мысли о Феликсе угнетали ее. Они с Рэем шли, низко надвинув капюшоны на глаза, в воздухе витала меланхолия. Наверное, они выглядели как пара призраков, преследующих это место. Вряд ли им двоим было место в великолепных садах под таким ясным голубым небом. И тут они услышали восторженный голос: «Эй! Эй!», доносящийся издалека. Это был тот самый человек, которого они искали, - Терновая ведьма. Рэй щелкнул языком, выглядя раздраженным. «Наконец-то я его нашел», - сказал он. "Терпеть не могу этого парня. Он такой шумный. И вечно пытается навязать тебе овощи... И еще мне не нравится, как он хорошо выглядит... Ух, я зеленею от зависти, зависти, зависти..." Моника не слышала его мстительного бормотания. Она была слишком занята тем, что разглядывала молодого человека рядом с тем, кого они пришли найти. Эти роскошные серебристые волосы, заметные издалека, и стройная фигура в дорогой одежде - как она могла их перепутать? Л-ло-ло-ло, лорд Сирил?! Моника чуть не выронила посох от растерянности. Сирил неосознанно потер глаза, затем снова посмотрел на сцену перед собой. Друзья садовника - мужчина и женщина - были одеты в одинаковые мантии и держали одинаковые посохи. У обоих были надвинуты капюшоны, а у женщины - вуаль, скрывающая рот. Одеяния были экстравагантными, с большим количеством золотых и серебряных нитей, а посохи были выше своих владельцев. Разве такие вещи не предназначались для величайших магов королевства? Для Семи мудрецов? Пока Сирил оцепенело стоял на месте, к фигурам подбежал садовник, все еще держа на руках котенка. «Эй!» - сказал он. «Что-то я вас редко вижу в саду!» « Ты не появлялся в Нефритовой палате», - пробормотал один из фигур в одеяниях - мрачный мужчина. «Вот нам и пришлось прийти за тобой...» Садовник стукнул себя кулаком по лбу. "О, черт. Я забыл. Если вспомнить, я слышал несколько больших бумов и звон колоколов... Погодите, это было посвящение в маги? Только не говори мне, что оно уже закончилось". «Оно давно закончилось, болван...!» "О, простите за это! Хочешь морковку в качестве извинения?" «Нет...» «Ну и дела», - ответил садовник с разочарованным видом. Он достал из заплечного мешка еще одну морковку и принялся ее грызть. Подождите... Этого не может быть... Пустой разум Сирила снова начал работать. Нефритовая палата, о которой говорил мрачный человек, была особой комнатой, открытой только для короля и семи мудрецов. И один из этих мудрецов был пятым главой дома Розбург, знатной магической семьи. Сирил произнес имя этого мудреца, и голос его дрогнул. «Пятая... Ведьма Терновника...?» «А?» - ответила Терновая Ведьма между укусами моркови. "Разве ты не знал? Я думала, что ты уже давно все понял". «...Это потому, что на тебе нет мантии, дурачок», - пробормотал мрачный человек. "О, точно! Я снял ее, чтобы она не мешала мне заниматься садоводством. Вот, не могли бы вы подержать этого малыша секундочку?" Он сунул котенка в руки другому мужчине, а затем подбежал к тележке, припаркованной на одной из сторон сада. Там он поднял тряпку, висевшую над кучей сельскохозяйственных орудий. Это был экстравагантный халат, украшенный серебряной и золотой вышивкой. Накинув его, он взял с телеги и свой посох: он лежал рядом с мотыгой и лопатой. Красивые украшения посоха тихонько зазвенели. «Я Рауль Роузбург, пятая Ведьма Терновника!» - сказал он. «Рад познакомиться!» Мужчина и так был невероятно красив, но, облачившись в блестящую мантию и взяв в руки посох, он сразу же приобрел внушительный, величественный вид - хотя его немного портили крестьянская одежда, соломенная шляпа и полотенце, все еще висевшее на шее. И неважно, что этот человек застрял на дереве, при первой же встрече предложил Сирилу овощи и назвался ведьмой Ванны. Кто бы мог подумать, что он мудрец? Терновая ведьма взял обратно кремового котенка и улыбнулась. «О, и позвольте представить вам моих друзей!» - сказал он. "Фиолетовый - Шаман Бездны, а коротышка - Молчаливая Ведьма! Мы - три самых молодых члена Семи Мудрецов!" Шаман Бездны нахмурился от такого небрежного представления, а Молчаливая Ведьма осталась такой же тихой, как и ее имя. Эти люди - Мудрецы... Величайшие маги королевства! Сирил побледнел, подумав, не оскорбил ли он их своим поведением. Он разговаривал с графами магии, которые служили прямыми советниками Его Величества. Смутившись, он попытался поклониться. Но не успел он это сделать, как маг Бездны закрыл его собой. Капюшон мужчины откинулся, обнажив его характерные фиолетовые волосы. Невозмутимый, он уставился на Сирила, широко раскрыв глаза. Неужели он собирается отругать меня за грубость? спросил Сирил, становясь все бледнее. Казалось, в розовых глазах шамана Бездны горит огонь. «Ты любишь меня?» «......» Сирил сдержал свое замешательство. «Я прошу прощения», - резко сказал он. «Что это было, сэр?» «Вы меня любите?» Сирил не ослышался. Как он должен был ответить? Он был в растерянности. Бледные щеки шамана Бездны окрасились розовым румянцем, и он начал говорить очень быстро. "Встретить женщину в саду, усыпанном цветущими розами. Несомненно, это судьба. А если это судьба, то нам суждено быть вместе и любить друг друга, да? Красавица, переодетая в мужчину... Это хорошо. Очень хорошо. Ке-хе-хе... Ке-хе-хе". "Одетая как мужчина? Что ты...?" "Все в порядке. Как кто-то однажды сказал, размер груди не важен - важен размер любви... Так что, пожалуйста. Пожалуйста, скажи мне, что ты любишь меня. Любите меня. Люби меня, люби меня, люби меня..." Пока шаман Бездны восторженно молил о любви, маленькая рука потянула его за халат. Это была Молчаливая ведьма. Маленькая ведьма встала на цыпочки и что-то прошептала на ухо шаману Бездны. "...Что? ...Мужчина? Не девушка?" Молчаливая ведьма кивнула. «Да, он мужчина», - сказала Терновая ведьма, играя с котенком. «Он сын маркиза Хайоуна». Шаман Бездны распахнул глаза так широко, как только мог, и уставился на Сирила. Затем его голос понизился. «Я прокляну тебя...» Он опустился на корточки. «Кажется, меня сейчас вырвет...» Он вел себя очень грубо. Сирил стоял в оцепенении. Это были Семь мудрецов? Величайшие маги королевства? Советники Его Величества? Шаман Бездны был груб, Терновая ведьма в одежде крестьянина, а Молчаливая ведьма - ну просто ребенок! ...Хм? Ребенок? Взгляд Сирила неосознанно остановился на ведьме, похожей на ребенка. Она почему-то размахивала руками. Перчаток на ней не было, и он увидел, что руки у нее немного огрубели, распухли и покраснели. Понаблюдав за ними, Молчаливая ведьма повесила голову и принялась судорожно перебирать пальцами. Эта юношеская манера показалась Сириллу знакомой. "Простите, леди Молчаливая Ведьма. Может быть, мы с вами знакомы?" Плечи Молчаливой Ведьмы вздрогнули, но прежде чем Сирил успел продолжить, его прервал громкий голос. "Грааааааахххххх! Простите! Джентльмены, леди, пожалуйста, поймайте для меня эту кошку!" Голос был глубоким, как рев быка. Сирил посмотрел в сторону источника и увидел, что к нему мчится белый котенок. За ним гнался высокий мужчина со строгим лицом, светлыми волосами и голубыми глазами. Шерсть у котенка встала дыбом, он был до смерти напуган. Молчаливая ведьма оказалась ближе всех к траектории движения котенка, поэтому она наклонилась и подняла его. «...Уф!» Безмолвная ведьма издала стон из-за своей вуали - крик боли. Сирил присмотрелся и заметил, что она опирается на левую руку. Он осторожно взял кошку из ее рук. "Простите, - сказал он. «У вас повреждена рука?» «......Ах...» Молчаливая ведьма остановила взгляд и быстро опустила голову. Сирил мог видеть только ткань ее капюшона. Он попытался что-то сказать, но котенок на его руках начал суетиться, и он протянул его высокому мужчине, который, судя по всему, был его хозяином. Мужчина взял котенка и отвесил им торжественный поклон. "О, я благодарю вас! От всего сердца!" Его громкий голос, казалось, шокировал кошку; она вскинула голову, чтобы посмотреть на него. «Вы можете быть очень громким, принц», - небрежно сказал Терновый колдун. "Наверное, ты его напугал." "Что?! Правда? Прости, что напугал тебя, Адриан", - тихо извинился принц перед кошкой на руках. Она мяукнула в ответ. Мужчина достал из кармана маленький кусочек сушеной рыбы и протянул его кошке. Подождите. Принц? Но разве это не делает его...? Принц - высокий светловолосый мужчина - посмотрел на кремового котенка, которого держала на руках Терновая Ведьма, и его суровые черты лица смягчились. "А вот и Родеваке. Я не могу извиниться за то, что побеспокоил вас, лорд Сейдж". «Я уже привык к этому», - сказал Терновая Ведьма. «О, ты можешь удержать обоих?» «Да», - кивнул мужчина и взял вторую кошку. Его руки были толстыми, как бревна, и покрыты пульсирующими мускулами; обе кошки казались надежными и безопасными в его хватке. Поправив хватку, принц повернулся к Сирилу. "Прости за это, дорогой гость. Матушка обожает этих кошек. Большое спасибо, что поймали их". Сирил, запаниковав, отвесил вежливый поклон. «Н-нет, сэр, не стоит благодарности, принц Лайонел, ваше высочество!» Да, этот высокий блондин был старшим братом Феликса Арка Ридилла по другой матери, первым принцем Лайонелом Бремом Эдвардом Ридилом. Сирил был настолько взволнован, что его руки начали холодеть под перчатками. С тех пор как он узнал о своем визите во дворец, он втайне надеялся, что сможет встретиться с Феликсом. Но он и представить себе не мог, что первым столкнется с его старшим братом, и уж точно не в таком виде. Сирил поддерживал второго принца и считал, что Феликс лучше всего подходит на роль следующего короля, но это не означало, что он мог пренебрегать своими манерами в общении с первым принцем. Кроме того, Сирил поддерживал Феликса только как личность - его отец, маркиз Хайоун, придерживался нейтралитета. Сирил отчаянно надеялся, что ничего из сказанного или сделанного им не было воспринято как грубость, но Лайонел лишь небрежно усмехнулся. "Не каждый год в новогодней церемонии участвует кто-то столь юный, как вы. Простите мою грубость, но могу я узнать ваше имя?" «Да, сэр», - ответил Сирил с напряжением в голосе. «Я Сирил Эшли, приемный сын Винсента Эшли, маркиза Хайоуна». «О!» - сказал Лайонел, его глаза загорелись. Это придало его суровым чертам некое очарование. "Вы сын маркиза Хайоуна. Понятно. Род Мудрых так много сделал для нас. Надеюсь, вы и дальше будете поддерживать королевскую семью своей мудростью". Сирил растерялся. Линия Мудрых была мозгом Королевства Ридилл - семья, обладавшая огромными знаниями, членов которой иногда называли «ходячими библиотеками». Но Сирил не мог с гордостью заявить, что имеет право наследовать это имя. На самом деле этот титул заслуживала его приемная сестра Клаудия. Если бы она была мальчиком, сомнений в ее преемственности не осталось бы. В частном порядке Сирил паниковал. В словах первого принца было ожидание, предвкушение. Сирил знал, что должен сказать только «Спасибо, ваши слова делают мне честь», но язык словно онемел. «Я не уверен, что смогу оправдать ваши ожидания, я еще молод... но я сделаю все, что в моих силах, сэр». Это было все, на что Сирил был способен. Агх. Что я делаю? Член королевской семьи ожидает от меня великих свершений. Я не должен оправдываться. Я должен сказать ему, что не подведу его! Внутренне он побледнел. Лайонел, однако, энергично улыбнулся. "Не стоит нервничать, - сказал принц. "Я сам неопытен. Может, я и умею хорошо размахивать мечом, но мои дипломатические способности практически отсутствуют. Все говорят, что мой младший брат Феликс гораздо более собранный, чем я". «Ну...» "И я разделяю их мнение. Он лучше подходит для трона. Но даже если я не стану королем, я хочу защищать это королевство всеми силами. Поэтому я хотел бы, чтобы ты поделился с нами своей мудростью и силой - ради Ридилла". В этот момент они услышали голос: «Господин, куда вы пропали?!» Лайонел повернулся, взмахнув подолом плаща, и направился на голос. "Меня зовет мой камергер. Я прощаюсь со всеми вами. Примите мою благодарность, лорд Мудрец! И пусть мы еще встретимся, будущий маркиз Хайоун!" Его спина, когда он смело шагал прочь, показалась Сирилу очень большой. Вот человек, чей взгляд устремлен в будущее этой страны, подумал он. Лайонел не просил Сирила поддержать его. Напротив, он ясно дал понять, что хочет, чтобы Сирил помогал всему королевству. В настоящее время Ридилл был расколот на две фракции: сторонников первого принца и сторонников второго принца. Этот раскол делал страну уязвимой. Лайонел говорил с Сирилом так, вероятно, потому, что хотел, чтобы дворяне объединились и защитили будущее королевства, независимо от его престолонаследия. «Этот принц всегда заставляет тебя чувствовать себя хорошо», - сказала Терновая ведьма, снимая с себя мантию и расчесывая кошачью шерсть. "Непринужденный, не ведет себя так, будто он лучше тебя. Знает, что можно, а что нельзя". «Вы поддерживаете первого принца, Лорд Ведьма Терновника?» осторожно спросил Сирил. "Хм. Я могу поддержать любого из них, лишь бы это было весело. А вы двое?" - сказал он, оглядывая Молчаливую Ведьму и Шамана Бездны. Никто из них не прокомментировал. Молчаливая ведьма опустила глаза и заерзала, а шаман Бездны пробормотал: «Думаю, первыми должны пасть красавчики...» Терновая ведьма весело рассмеялся в ответ на это тревожное замечание. «От Семи мудрецов не дождешься достойных мнений, я полагаю!» Сирил почувствовал, как его представление о величайших магах королевства рассыпается в прах - в основном его вера в их добропорядочность. Я должен поскорее вернуться к отцу... До аудиенции оставалось еще некоторое время, но он не хотел волновать приемного отца, заставляя его ждать еще дольше. Он подавил измученный вздох. Он никогда не думал, что во время небольшой прогулки, призванной успокоить его нервы, столкнется с тремя мудрецами и первым принцем. Он поклонился остальным. "Мне тоже пора. И прошу простить меня за грубость, которую я мог проявить по отношению к вам". «Не стоит беспокоиться», - сказала Терновая ведьма. "Приходите как-нибудь погулять в садах! Я проведу для вас большую экскурсию!" "...Конечно, сэр. Прошу меня извинить". Перед тем как уйти, Сирил бросил взгляд на Молчаливую ведьму. Ее голова была опущена, маленькие руки сжимали посох. Что-то в ней все еще беспокоило его - ему казалось, что он уже где-то видел кого-то очень похожего на нее. Ладно, мне удалось справиться с этим кризисом... Когда Моника незаметно вытирала пот со лба, она услышала грохот. Рауль взял ручную тележку и катил ее к ним. Это была простая вещь, просто деревянный настил с ручками и колесами. Рауль подкатил ее к Рэю, а затем поднял его на ноги. Рэй был худым, да, но он все еще был взрослым мужчиной. Раулю потребовалась бы немалая сила рук, чтобы поднять его таким образом. Должно быть, он приобрел ее во время своей постоянной работы в саду. После того как Рауль усадил Рэя на тележку, он улыбнулся Монике. "Давайте вернемся сами, ладно? О! Ты тоже хочешь прокатиться?" «Н-нет... Я пойду пешком...» Как только Моника отказалась, Рауль начал подталкивать Рэя в ручную тележку. Моника поспешила за ними. Рауль начал напевать какую-то мелодию, проходя через цветочные клумбы, но потом оглянулся на Монику, как будто его что-то осенило. "Ах, да. Вы с сыном маркиза Хайоуна знакомы?" "А?! Н-н-н-нет, нет, мы не знакомы... Я не встречала его раньше в своей жизни! " "Правда? Ясно. Просто вы так отчаянно пытались ему помочь, когда Рэй вот так бросился к нему. Я думал, не знаешь ли ты его". О тайной миссии Моники в Академии Серендии знали только Луис и Рэй. Она не могла позволить себе рассказать об этом остальным. На мгновение она запаниковала, прикидывая, что будет делать, если Рауль надавит на нее. Но он, казалось, быстро потерял интерес к этой теме. Обогнув угол цветочной клумбы, он остановился и достал из сумки маленькие ножницы для обрезки. Он подрезал одну из светло-малиновых роз, цветущих на клумбе, выдернул шипы и протянул ее Монике. «Можешь взять это». «Спасибо». Почему он вдруг подарил ей розу? Она была скорее смущена, чем счастлива. Рауль приветливо улыбнулся ей. «По правде говоря, я слышу голоса растений». «...А?» «Эта роза сказала, что Тихая ведьма и Шаман Бездны тайно делают что-то очень интересное». Рауль сузил свои зеленые глаза. Уже одно это пугало, и по спине пробежал холодок. Он слышал мой разговор с шаманом Бездны?! Она никогда не слышала ни о ком, кто мог бы слышать разговоры растений. Но, возможно, этот человек мог - ведь о нем говорили, что он - второе пришествие первой Ведьмы Терновника. "...Мы оступились. Заклинание сбора звуков, верно?" - пробормотал Рэй, все еще свернувшись калачиком на тележке. Он медленно поднялся, вырвал розу из рук Моники, что-то прошептал ей, а затем сжал ее. Ничего особенного, но роза тут же почернела и превратилась в пыль. По всему телу Рэя были выгравированы проклятия, и он мог свободно ими пользоваться. Он наверняка активировал то, которое заставляло растения увядать. Обычно он был трусом, выпрашивающим ласку, но он тоже был главой элитной семьи, равной Роузбургам. Он отбросил засохшую розу и окинул Рауля неприятным взглядом. «Растения в этих садах полны твоей маны... Ты использовал цветы в качестве ретрансляторов, чтобы наложить точное заклинание сбора звука, не так ли?» Заклинание сбора звука собирало звук из окружающего пространства. Это был удобный инструмент для сбора информации, но чрезвычайно сложный в использовании. Контрактный дух Луиса, Рин, могла справиться с чем-то подобным, но только потому, что была высшим духом и очень искусна в манипулировании маной. Рауль положил ножницы в карман и с разочарованным видом пожал плечами. "Похоже, ты меня раскусил, да? Но разве не круче сказать, что я слышу голоса растений?" «Что ты замышляешь?» - потребовал Рэй, направив на Рауля свой посох. «В зависимости от того, как ты ответишь, я могу проклясть тебя за то, что ты будешь раз в день ударяться мизинцами ног об угол стола». Рауль поднял руки в знак капитуляции. "На самом деле я не пытался подслушать ваш разговор," - пояснил он. "Я использовал эту технику, чтобы искать кошку. Родеваке был на дереве, и я подумал, не выбрался ли и второй кот принца. Поэтому я следил за звуками в саду. И тут я случайно услышал ваш разговор". «...И что же вы слышали?» "Я слышал, как вы сказали, что инцидент с проклятым драконом, возможно, был фарсом, подстроенным герцогом Клокфордом... И вы даже сделали мне комплимент по поводу того, как я красив. Ты заставил меня немного покраснеть!" - ответил Рауль с бесхитростной улыбкой. Рэй выглядел отвратительно. «...Вот почему я ненавижу этого парня», - пробормотал он про себя. Моника бессознательно вцепилась в свой посох и задрожала. Теперь Рауль знал, что они разнюхивают о герцоге Клокфорде. Терновый колдун занимал нейтральную позицию - он не поддерживал ни одного из принцев, - но он, вероятно, не мог просто забыть, что Моника и Рей потенциально могут противостоять герцогу. «Ты собираешься... рассказать о нас другим Мудрецам?» - заикаясь, произнесла она дрожащим голосом. Рауль покачал головой. "Нет. Это звучит забавно. На самом деле я надеялся, что смогу присоединиться". Его непринужденный тон застал Монику врасплох, но Рэй лишь настороженно посмотрела на него. «О, я знаю твой тип», - пробормотал он. «Ты даришь свою любовь по прихоти и так же легко ее предаешь...» «Я никогда не говорил, что люблю тебя», - сказал Рауль. "Ты притворяешься, что любишь нас, подбираешься к нам, а потом бросаешь нас в самые глубокие ямы отчаяния. Это твоя игра, не так ли? Все, у кого красивое лицо, такие. Я прокляну тебя..." Рэй преувеличивал, но Моника тоже не могла заставить себя полностью доверять Раулю. Дело о проклятом драконе было связано с правдой о смерти отца Моники и с честью Дома Олбрайтов. Однако Рауль ничего не выигрывал от расследования этого дела. В лучшем случае он лишь удовлетворит собственное любопытство. Рауль печально опустил брови. «Для вас двоих это неплохая сделка», - сказал он. "Герцог поручил мне ухаживать за садами в его поместье. Я могу разговаривать со слугами. Более того, я даже могу проникнуть туда... Как вам это?" Предложение было крайне привлекательным, учитывая, что ни у Рэя, ни у Моники не было никаких связей с герцогом. Тем не менее, к худу или к добру, они оба были робкими и осторожными по натуре. Они не могли ему доверять. Пока они скептически смотрели на него, он почесал голову, полную алых кудрей, и, казалось, смирился с чем-то. "Ладно, я буду с вами откровенен, - сказал он. «По правде говоря...» Считалось, что нынешний глава Дома Розбург унаследовал свою великолепную внешность от самой первой Ведьмы Терновника. Теперь же его красивое лицо застыло в выражении предельной серьезности. «Мне просто нужны друзья», - признался он. «Ты лжешь», - сказал Рэй. «Зачем мне врать?!» - удивился Рауль. «Имя моего предка настолько печально известно, что никто не хочет со мной дружить!» Предок Рауля, Ребекка Роузбург, первая Ведьма Терновника, умела подчинять своей воле не только растения. Она была поразительным гением и даже овладела заклинанием, позволяющим управлять черным пламенем - техникой, запрещенной в наши дни. Но она также была печально известна как самая злая из женщин. Поговаривали, что она использовала неугодных ей людей для магических экспериментов или что ее розы высасывали кровь молодых мужчин, пока те были еще живы. Неизвестно, сколько из этого было правдой, но многие истории рассказывали о том, что король был у нее на содержании. "Я всегда надеялся, что смогу подружиться с другими мудрецами моего возраста. Но вы двое никогда не приходите на наши собрания!" Рауль был прав. И Моника, и Рэй постоянно прогуливали такие собрания. Моника вспомнила, как она впервые встретила Рауля вскоре после того, как стала Мудрецом. "Привет. Я - пятая Ведьма Терновника, Рауль Роузбург. Мы оба молоды, так что давай дружить. Приятно познакомиться! Ах да. В знак нашей дружбы вот тебе овощ!" Он предложил ей морковку, но Моника так разнервничалась, что упала в обморок, а ее глаза закатились к голове. С тех пор она почти никогда с ним не разговаривала. "Я так давно вас не встречал, что, заметив вас сегодня, поклялся, что наконец-то подружился с вами. Но потом я обнаружил, что вы в одиночестве занимаетесь чем-то секретным. Это несправедливо!" Рауль начал дуться, как ребенок, закатывающий истерику, хотя технически он был на два года старше Моники. «Я хочу заниматься дружбой с ровесниками!» Рэй молча наблюдал за тем, как дуется Терновая Ведьма. «А ты что думаешь, Молчаливая Ведьма?» «Ну... я была бы рада объединить усилия». Под давлением она сдалась и поклонилась. «Ух-ху!» воскликнул Рауль, как взволнованный ребенок. Он протянул свои толстые руки, положив правую на плечи Рэя, а левую - на плечи Моники. "Отлично! Значит, с сегодняшнего дня мы трое, юные Мудрецы, выполняем эту миссию вместе!" «Умм, эээ...» «Это уже слишком», - сказал Рэй. «Он слишком веселый, а я шаман... Барьер слишком велик...» Сбитая с толку Моника смотрела, как Рэй бормочет про себя, а Рауль ярко восклицает: «Давайте сделаем все, что в наших силах, все мы!» [[image:/storage/reader-images/1e6772081882f6ad68fc6115f019c966a34f4c6b.png]] ---------- ГЛАВА 2 Я хочу сказать только одно ГЛАВА 2 Я хочу сказать только одно Обычно король лично председательствовал на новогодней церемонии, но в этом году из-за его плохого самочувствия за дело взялись первый принц Лайонел и его мать, королева Вильма. Размах церемонии и декорации были как всегда грандиозными, но некоторые части обращения были упрощены и сокращены. Сидя в секции, отведенной для Семи мудрецов, Моника придержала края капюшона и тайком оглядела участников. Сейчас на трибуне звучным голосом произносил речь первый принц Лайонел Брем Эдвард Ридилл. Она только что столкнулась с ним в саду. Позади него стояли две королевы. Одна из них была королевой Вильмой, матерью первого принца, а другая - королевой Филлис, матерью третьего принца. Королева Эйлин, мать второго принца, скончалась после рождения Феликса. У королевы Вилмы были рыжевато-каштановые волосы и пленительные черты лица. Она была принцессой из соседнего королевства Ландор, но служила в армии своей бывшей страны и даже сражалась на передовой. В результате она была довольно мускулистой, даже если сравнивать ее с мужчиной. Она определенно выглядела как мать сурового принца Лайонела. Королева Филлис, напротив, была невысокой, симпатичной, светловолосой женщиной с мягким, женственным характером. Однако она была очень талантлива в управлении и администрировании, и ходили слухи, что она лично восстановила финансы своей семьи. Наконец, на ближайших к подиуму местах сидели второй принц Феликс Арк Ридилл и третий принц Альберт фрау Роберия Ридилл. Моника мысленно просмотрела основную информацию, которой Рауль поделился с ней перед началом церемонии. При этом она перевела взгляд на кресло рядом с креслом Феликса - то, которое было отведено человеку, наиболее приближенному к королевской семье. У сидящего там человека был холодный взгляд. Его светлые волосы, испещренные сединой, были завязаны назад, а голубые миндалевидные глаза смотрели прямо перед собой. Это был Дариус Найтрей, также известный как герцог Клокфорд. Моника сглотнула, а затем с идеальной точностью записала в уме все цифры, составляющие его лицо. Раньше она не интересовалась политикой и никогда не пыталась запомнить лица людей на подобных сборищах. Именно поэтому она так провалилась при поступлении в Академию Серендии: она даже не знала, как выглядит Феликс. Сначала она собиралась запомнить имена и лица всех присутствующих и составить представление об их отношениях друг с другом. Запомнив все лица, она повернулась к королю, восседавшему на своем троне. Амброз Хрейдол Ридилл был человеком, только-только вошедшим в возраст, со светлыми волосами и бородой, и сейчас он безучастно взирал на происходящее. Несмотря на это, он казался кротким и мягким. Именно этот человек приказал Луису в обстановке строжайшей секретности охранять второго принца. Все началось с него. Не похоже, чтобы он был здоров... Его глаза были расфокусированы, но Монике казалось, что он смотрит на большую шахматную доску с высоты. "Привет! Моника! Пойдем на праздник!" Как только новогодняя церемония закончилась, Моника уединилась в своей гостевой комнате, планируя оставаться там до заката. Но Рауль уже стоял у ее двери, вцепившись в подол халата Рэя смертельной хваткой. «Почему я...?» - жаловался шаман. Он выглядел готовым умереть на месте. Длинные ресницы Рауля затрепетали, и он подмигнул. "Не стоит беспокоиться! Мистер Луис и мистер Брэдфорд тоже будут там!" «Эти старики будут просто пить спиртное... Фу, я не хочу быть рядом с ними...» "Если вам не нравится спиртное, то еды будет предостаточно. Рэй, Моника, я думаю, вам обоим следует больше есть. Вы оба такие худые". Унылое лицо Рэя скривилось, его выражение представляло собой изысканную смесь недовольства, отчаяния и раздражения. «И теперь мы с ним на одной волне», - пробормотал он. «Я не хочу, чтобы мужчина называл меня по имени...» "Слушай, ты тоже можешь называть меня Раулем! Мы же друзья, верно?" Рауль ухмыльнулся и хлопнул Рэя по плечу. Худенькая фигурка Рэя покачнулась, а затем он беспомощно прислонился к стене. «Друзья... Друзья», - пробормотал он. "Где грань между дружбой и платонической любовью? Я просто хочу, чтобы меня любила девушка. Мне не нужны друзья. Дружить с мужчиной, который красивее меня... Это отстой..." Рауль свободной рукой схватил Монику за халат, когда она стояла в дверях, запыхавшись. "Пойдем! Я всегда хотел побывать на празднике с друзьями!" Очевидно, что Рауль был на седьмом небе от счастья, и отправился в путь, практически скача. Когда он тащил за собой растрепанную Монику, она вытащила из кармана вуаль и закрыла ею рот, а затем откинула капюшон, чтобы прикрыть голову. Эта мантия была официальной униформой Семи мудрецов, поэтому не будет никаких проблем, если она наденет ее на праздник. Однако она будет выделяться. Когда они добрались до пиршественного зала, Рауль отпустил Рэя и Монику. Напевая, он распахнул двери. Как только они вошли в зал, все вокруг обернулись посмотреть. «Это Терновая ведьма», - сказал кто-то. «И нынешний глава...» «Надо же, никогда не видел, чтобы шаманы Олбрайт посещали пиры». Взгляды, устремленные на Рауля и Рэя, казались скорее испуганными, чем почтительными. И Терновая ведьма, и шаман Бездны были постоянными гостями среди мудрецов. Главы их семей унаследовали эту роль, и за плечами у обоих был груз славы и истории. Это сковывало их во многих отношениях, и многие люди их побаивались. Однако Рауль не выглядел обеспокоенным. Маршируя под бой собственного барабана, он ворвался в зал. Моника прижалась к нему как можно меньше и, дрожа, спряталась за его спиной. Но из-за того, что Рэй делал то же самое, места не хватало, и они оба болтались по сторонам. Пока они изо всех сил старались исчезнуть, окружающие продолжали роптать. «Эй, это может быть... Молчаливая ведьма?» "Молчаливая ведьма? На празднике? Это правда?" Моника начала слышать, как ее имя всплывает в соседних разговорах. Другим гостям, вероятно, было любопытно, ведь она почти никогда не посещала подобные сборища. Она ерзала под их взглядами. Рауль остановился и посмотрел на нее. «Если подумать, Моника, я слышал, что ты сразила не только Черного дракона из Воргана, но и Проклятого дракона из Ренберга». «А? О, да...» "Держу пари, именно поэтому все положили на тебя глаз! Это потрясающе! Ты так популярна!" Моника замерла. Ей были совершенно безразличны ее собственные достижения и то, что о ней думают другие. Откровенно говоря, ее не волновали такие вещи. Поэтому она никак не ожидала, что два инцидента, связанные с драконом, привлекут к ней столько внимания. Нееее... Что теперь? Что мне делать...? Она может столкнуться здесь с Феликсом или Сирилом, не говоря уже о других студентах Академии Серендии. Она знала, что ей не следовало приходить. Она должна была поспешить уйти... но, обернувшись, она услышала знакомый голос. «Леди Эверетт!» От этого голоса, полного волнения, у нее зашевелились волосы. К ней спешил Феликс. На его великолепном лице была улыбка от уха до уха, а глаза практически сверкали. Ей захотелось убежать. Она действительно хотела, но к ней только что обратился член королевской семьи. Она не могла проигнорировать его. Н-ну что...?! Моника зажала правой рукой все еще болевшую левую руку и опустила голову. Вполне возможно, что герцог Клокфорд причастен и к инциденту с проклятым драконом , и к смерти отца Моники. А значит, и Феликс, внук и марионетка герцога, тоже. Как же ей теперь с ним общаться? Совершенно не обращая внимания на ее внутренние переживания, Феликс улыбнулся ей. "Спасибо за помощь в Ренберге. Как поживает ваша левая рука?" Нет... "Посвящение в маги сегодня утром было просто невероятным. Ваши магические работы всегда так замысловаты и прекрасны. Я считаю себя счастливчиком, что смог увидеть это... Я уверен, что этот год будет замечательным". А-а-а... Теперь к ним с Феликсом было приковано внимание всего зала. Ведь именно они были героями, убившими проклятого дракона. Взгляды зрителей метались от восхищенных до интригующих. Некоторые из них хотели использовать это политически, и от этого у Моники забурлило в животе. Так или иначе... Ноль, один, один, два, три, пять... Я должна как-то выбраться отсюда... Восемь, тринадцать, двадцать один, тридцать четыре, пятьдесят пять, восемьдесят девять... Ваааааххх! Я хочу убежать и окружить себя цифрами, а не людьми! Пока она рыдала под капюшоном, Рэй пробормотал заклинание и незаметно указал на нее пальцем. На ее левой руке появился жуткий узор, излучающий резкий свет. Она быстро подняла левую руку, не понимая, что происходит. Феликс побледнел. "Миледи?! Это проклятие дракона?!" запаниковала Моника, сбитая с толку. Тем временем Рэй закатал ее левый рукав и кивнул, как будто все это имело для него смысл. «Да. Ей нужно вернуться в свою комнату и отдохнуть», - громко сказал он. Затем он прошептал так, чтобы слышала только Моника. "...Мое проклятие просто заставляет твою руку светиться. Скоро оно исчезнет". Рэй, подозревавший второго принца в связях с шаманом-предателем, только что придумал для Моники предлог, чтобы уйти, не приближаясь к Феликсу слишком близко. Лорд маг Бездны... Спасибо вам огромное! искренне подумала Моника, схватившись левой рукой за мантию, словно ей было очень больно. Затем она поклонилась Феликсу и повернулась, чтобы уйти. "Пожалуйста, подождите, миледи. Кто-то должен пойти с вами..." Моника покачала головой и неловко поспешила прочь, направляясь к выходу. Бег на празднике был невероятно заметен - в плохом смысле этого слова, - но большинство гостей уже были пьяны, так что никто не стал ее за это критиковать. Еще немного. Вот и выход... Моника страдала от хронической нехватки физических упражнений, и вскоре она уже задыхалась. Воздух в коридоре был густым от тепла тела и запаха алкоголя. Просто вдыхая его, она чувствовала себя плохо. «...Ах, хаа... Уф...» Когда у нее начала кружиться голова от запаха, она столкнулась с кем-то, переходящим дорогу перед ней. Она отскочила от кого-то и приземлилась задом на пол. Она тут же открыла рот, чтобы извиниться, но тут же закрыла его. Воздух, который она только что вдыхала, не пах выпивкой - он был холодным. Холодный. "Мои извинения. Вы не ушиблись?" Мужчина протянул ей руку - это был Сирил. Сердце Моники заколотилось. Ее прошиб холодный пот. Если бы это случилось в академии, Сирил, наверное, отругал бы ее. «Не бегать по коридору!» - сказал бы он. Но сейчас он протягивал ей руку, как джентльмен. Она нервно взяла ее, и Сирил ловко помог ей подняться на ноги. «А, это вы та, что была раньше... Молчаливая ведьма». «......» «Я понимаю, что спрашивать об этом неожиданно невежливо, но возможно ли, что мы с вами уже где-то встречались?» Его тон и манера поведения были до ужаса вежливыми. Он обращался не к Монике Нортон, бухгалтеру студенческого совета. Он разговаривал с Моникой Эверетт, Молчаливой ведьмой и одной из Семи мудрецов. Однажды Моника должна была покинуть Академию Серендии. Она знала, что если когда-нибудь встретит кого-то, с кем познакомилась под прикрытием в своем истинном качестве Молчаливой ведьмы, это случится. Она всегда это понимала. По крайней мере, ей так казалось. И все же она оказалась в жалком состоянии, и незнакомые эмоции начали бурлить в ее голове - почти как у ребенка, закатывающего истерику. ...мне это не... нравится. Она была потрясена тем, как дружелюбно Феликс отнесся к Молчаливой ведьме, но эмоции, которые она испытывала сейчас по отношению к Сирилу, были несколько иными. То же самое произошло, когда они столкнулись в саду. Когда он обращался к ней как к незнакомке, она чувствовала, как сжимается ее грудь. Он проявляет ко мне такое уважение... а мне это не нравится. «Леди Тихая Ведьма?» Сирил доброжелательно посмотрел на нее, возможно, решив, что то, как она тихо повесила голову, означает, что ей нехорошо. Сердце Моники охватил сильный ужас. Нет! Нет, нет, нет! - беззвучно кричала она, отталкивая руки Сирила. Но она всегда была слабой, а с поврежденной левой рукой не могла сдвинуть их ни на дюйм. Руку жгло. «......Ах, ух...» простонала она сквозь стиснутые зубы и, обойдя Сирила, перешла на бег. Он посмотрел ей вслед, удивленный и растерянный, но не последовал за ней. Тем не менее Моника продолжала бежать. Она выскочила из пиршественного зала и продолжила бежать. В конце концов, свернув за несколько углов, она остановилась. Она вся вспотела, и было ужасно холодно. Казалось, будто кто-то облил ее ледяной водой. ...Я думала, что готова к этому. Моника Нортон была вымышленным персонажем. Покинув Академию Серендии, она больше никогда не сможет общаться с Сирилом и остальными так же, как раньше. Поэтому она хотела сохранить как можно больше воспоминаний о школе. Она хотела сохранить их и жить дальше. Но стоило Сирилу взглянуть на нее как на незнакомку, как кровь стыла в жилах и острая боль пронзала грудь. Она бы предпочла, чтобы он нахмурился и отругал ее, как делал всегда. Я стала... такой эгоисткой. Моника опустилась на корточки, вся ее энергия улетучилась. Она обняла колени и закрыла глаза. В темноте она вспоминала дни, проведенные в Академии Серендии. Случайные разговоры с Ланой, то, как Гленн и Нил иногда заходили к ней из соседнего класса, как Клаудия приходила за Нилом, как Сирил заходила проверить школьные задания Гленна и пожаловаться, как Изабель приглашала ее на чай, когда она возвращалась в общежитие для девочек. Те дни, которые она провела в школе под именем Моники Нортон, были ей очень дороги. ...Даже если она знала, что все это было фальшивкой. Луис Миллер, маг Барьеров и один из Семи мудрецов, пил вино в углу пиршественного зала, надев под мантию шикарный официальный наряд. У его ног лежал Брэдфорд Файерстоун, маг-артиллерист. Он проиграл их состязание по выпивке и теперь спал, обняв бутылку. Храп пожилого мужчины ужасно мешал выступлению группы, но Луис не особенно возражал. Если альтернативой было участие в слухах и подглядывание в разговоры, которые он мог слышать от окружающих, то это было гораздо проще. "Ну-ну. Я вижу, ты вернулся к своему обычному поведению!" Красавица неизвестного возраста в халате поверх белого платья подошла к Луису, ее смех был похож на звон колокольчика. Это была Мэри Харви, Ведьма-Звездочет. Луис опустил бокал с вином на губы и одарил ее великолепной улыбкой. «Не желаете ли и вы немного, леди Ведьма-Звездочет?» - спросил он. «Вино этого года просто великолепно». «Пожалуй, не откажусь», - ответила она. «Сколько бутылок ты уже опустошил, Луи?» «О, я не помню». Он пожал плечами, притворяясь невеждой, и краем глаза наблюдал за другими мудрецами. Эмануэль Дарвин, маг самоцветов, был занят тем, что льстил дворянам из фракции второго принца. У этого человека было несколько мастерских, где он изготавливал и продавал магические предметы. Вероятно, он пытался расширить свой бизнес. Вдоль стены, чуть поодаль, стоял Рэй Олбрайт, шаман Бездны, такой же мрачный, как обычно. С ним был Рауль Роузбург, Терновый колдун. Он болтал с Рэем, держа в одной руке тарелку с едой. Мэри опустила бокал с вином. «О?» - сказала она. "Я нигде не вижу Моники. Я думала, она с теми двумя". «Молчаливая ведьма сбежала всего минуту назад», - сказал Луис. Мэри приложила руку к светлой щеке. «Понятно», - сказала она. По ее лицу пробежала нотка меланхолии. «Тебе что-то интересно?» небрежно спросил Луис. Бледно-голубые глаза Мэри, которая, казалось, всегда была погружена в мечты, проследили за другими мудрецами в зале, прежде чем снова повернуться к Луису. И тут главный пророк королевства заговорил. «Думайте о том, что я сейчас скажу, как о разговоре женщины с самой собой - это не совсем пророчество, но за шаг до него... Я видела звезды раньше, когда проходила по крытой дорожке». Ее длинные ресницы опустились, и алое вино плеснулось в бокал. "Звезда Семи Мудрецов затуманена, - продолжала она. «Возможно, мы потеряем одного из наших товарищей... а может, само существование нашей группы окажется под угрозой». Как первое гадание по звездам в новом году, это было очень зловеще. Глаза Луиса опасно сузились за моноклем. Многие Мудрецы не обращали внимания на такие вещи, но Луис всегда следил за политическими делами и светскими слухами. Убедившись, что поблизости никого нет, Луис понизил голос. "В последнее время я слышал о движении за то, чтобы передать Мудрецов под командование Благородного собрания. Может ли это быть связано?" «Кто может знать?» - ответила Мэри. «Тогда... Вы слышали слухи о самоцветном маге?» Мэри двусмысленно улыбнулась, не подтверждая и не отрицая. О, она знает, подумал Луис, теперь он был уверен в этом. Но он знал, что добиться от нее подтверждения будет нелегко. Из семи мудрецов Луис поддерживал первого принца, Эмануэль - второго, а все остальные занимали нейтральную позицию. Поэтому, когда Луис упоминал Эмануэля, члена соперничающего с ним лагеря, осведомленные люди тщательно подбирали слова. Если бы Мария сделала хоть одно замечание, намекающее на союз с тем или другим, это могло бы разжечь пламя чего-то гораздо большего. Ведьма Звездочет, вероятно, хочет, чтобы я действовал. Теперь, когда он услышал это зловещее предвестие, за шаг до пророчества, он будет вынужден что-то предпринять. И коварная ведьма это знала. Луису не нравилась мысль оказаться в чьей-то власти, но еще больше ему не нравилось бездействовать и рисковать потерять свое нынешнее положение. В отличие от маленькой девочки, не понимающей, что такое статус и честь, он не собирался отказываться от своего положения Мудреца. Может быть, я попрошу Рин расследовать дело мага-самоцвета, подумал он. Дух ветра, с которым он заключил контракт, был в отъезде, выясняя кое-что, связанное с миссией Луиса и Моники по защите второго принца. Впрочем, скоро она закончит с этим. Пока он размышлял над тем, какие именно шаги предпринять, Мэри поставила свой бокал на соседний столик и посмотрела на него. «Я тоже хотела спросить тебя кое о чем, если ты не против...» «О чем?» Она склонила голову набок, как невинный ребенок, и заглянула ему в лицо. Ее голубые глаза отражали образ Луиса, как прозрачные лужи. «Ну, Луи... Я просто обязана спросить, как много ты знаешь». «Я не совсем понимаю, о чем вы говорите». "Да ладно. О состоянии его величества". Луис грубо налил в свой бокал еще вина и особенно безразличным тоном ответил: «Только то, что доктор ничего не может сделать». «Неужели?» Мэри сделала еще один шаг к нему, затем понизила голос до сладкого шепота, как будто обсуждала секреты с любовником. «И кто же, по-вашему, станет его преемником?» - спросила она. «Мне кажется, довольно неприлично обсуждать такие темы здесь». «О, уверяю вас, все задаются тем же вопросом». Новогодние события этого года должны были стать отправной точкой в определении следующего короля. Все дворяне Ридилла, особенно нейтральные, внимательно следили за тем, как принцы выберут лидера вместо больного короля. Первый принц отвечал за церемонию, а второй - за пир. Луис полагал, что может поставить им обоим проходные баллы. Каждый из них заботился о здоровье короля, поддерживая уровень великолепия, достаточный для поддержания престижа королевства. Их забота о своем народе и достоинство перед иностранными послами не оставляли желать лучшего. На данный момент все сводилось к тому, сколько нейтральных групп сможет обратить в свою веру каждая из фракций. «Как я вижу, у второго принца есть большое преимущество», - сказала Мэри. «Особенно теперь, когда королева Филлис вступила в союз с герцогом Клокфордом». Фракция третьего принца теперь присоединилась ко второму принцу, что придавало ему дополнительный импульс. А Феликс в настоящее время считался героем благодаря своим достижениям в Ренберге. Один за другим нейтральные дворяне переходили на его сторону. Мэри наблюдала за Луисом, ожидая его реакции, но он лишь фыркнул. «Не кажется ли вам, что Семь мудрецов нелепо выступают за того или иного принца?» - сказал он. «О? Но вы же поддерживаете первого принца, не так ли?» "У него нет моей безоговорочной поддержки или чего-то подобного. Мне просто не нравится второй принц или его дед". Луис резко скрестил руки и сказал, словно произнося лозунг: "Только Его Величество стоит выше нас. Поэтому его воля должна быть для нас наивысшим приоритетом". "О, Луи. Твоя улыбка всегда сияет ярче всего, когда ты лжешь". "Ха-ха-ха. Не слишком ли сурово?" Луис оглядел зал. Все пили и весело болтали, но в глубине души пытались разоблачить планы и связи друг друга. По его мнению, единственное, о чем они думали, - это кто станет следующим королем. Луис отпил вина, и в его глазах появился странный серовато-лиловый блеск. «Каждый из присутствующих считает себя игроком, передвигая фигуры по своему усмотрению», - сказал он. "Но я задаюсь вопросом. Кто на самом деле смотрит на эту шахматную доску?" Покинув банкетный зал, Моника шла по пустым коридорам, и ее бурлящие эмоции постепенно утихали. За вуалью, прикрывающей рот, она вздохнула. Пожалуй, на сегодня я вернусь в свою комнату... Ей хотелось забраться в постель, перестать думать и заснуть. Но в тот момент, когда она представляла себе свое теплое одеяло, сзади послышались шаги. «Простите, леди Молчаливая Ведьма». Моника вздрогнула от звука своего имени и обернулась. Позади нее стоял незнакомец - мужчина средних лет. Судя по его одежде, он был слугой какого-то высокопоставленного дворянина. «Мой хозяин желает поговорить с вами наедине», - сказал он. «Ваш господин?» повторила Моника, нахмурившись. Она не знала, кого он имеет в виду. «Герцог Клокфорд», - ровно ответил слуга. Сердце Моники, только что успокоившееся, снова начало колотиться. Она слышала, как кровь стучит в ушах. ...мне страшно. Дариус Найтрей - герцог Клокфорд. Подозреваемый в инциденте с проклятым драконом и в смерти Венедикта Рейна, отца Моники. Но я хочу знать правду. Захватив правой рукой мантию у груди, она медленно открыла рот. "Очень хорошо. Пожалуйста, покажите мне дорогу". Мужчина привел ее в самый официальный зал для приемов во дворце. Она полагала, что должна была ожидать многого от самого влиятельного человека в королевстве. «Ваша светлость, я привел Молчаливую ведьму». «Входите». Голос по ту сторону двери был отнюдь не громким. Однако в сознании Моники он отозвался странным эхом. Слуга побудил ее войти внутрь. Она натянула капюшон на глаза, убедилась, что вуаль на месте, и направилась в комнату. На диване сидел мужчина лет шестидесяти, его седые светлые волосы были завязаны сзади. Это был он - герцог Клокфорд, дед Феликса по материнской линии. Позади герцога на диване сидели два мага в мантиях, судя по длине их посохов, очень высоких магов. «Спасибо, что пришли, леди Молчаливая Ведьма», - коротко сказал герцог, жестом указывая на место напротив себя. Когда Моника села, слуга принес им чай на двоих и вышел из комнаты. Тем временем один из магов произнес заклинание и воздвиг звукоизолирующий барьер, чтобы предотвратить появление подслушивающих. Это заклинание было довольно сложным, и немногие могли его использовать. Маг явно был очень талантлив. Моника наблюдала за герцогом из-под капюшона, оставив чай на столе нетронутым. Мужчина был стар, но черты его лица были красивы и говорили о том, что в молодости он был привлекателен, как и Феликс. Но в отличие от спокойной, дружелюбной улыбки, которую всегда носил Феликс, от герцога Клокфорда исходила такая серьезность и достоинство, что любой встречный отшатывался от него. Ни один знатный человек в королевстве не имеет такого влияния, как он, подумала она. Она всего лишь сидела напротив него, и все же его аура грозила захлестнуть ее, поглотить целиком. Она сжала кулаки на коленях и напряглась, стараясь хотя бы не дрожать. Герцог тоже не стал поднимать чай. Вместо этого он сузил глаза, глядя на Монику. «Значит, ты не снимешь капюшон даже для меня», - заметил он. Его голос был настолько устрашающим, что от одного этого замечания Монике захотелось немедленно снять капюшон и извиниться. Но она этого не сделала. Она осталась стоять на месте, продолжая смотреть на мужчину из-под капюшона. Герцог замолчал. ...Время шло, никто из них не произносил ни слова. Она не знала, сколько прошло времени. Первым открыл рот герцог Клокфорд. "В общественных местах разрешены только королевская корона, священническая митра и мантия придворного мага. Да, вы не совершили ни одного нарушения вежливости. Мудрое решение". Моника почувствовала, что ее проверяют. Если бы она уступила и сняла капюшон, герцог смотрел бы на нее свысока, думая, что сможет легко управлять ею с помощью небольшого запугивания. [[image:/storage/reader-images/73902b1112f2ed301556adc3f8849aa871011d45.png]] Очевидно, она не могла сказать ему, что просто слишком нервничает, чтобы двигаться, и что она не снимает капюшон при посторонних из страха. Она оставалась неподвижной, как кукла, пока герцог складывал руки на коленях. «Значит, вы будете хранить молчание даже передо мной», - сказал он. Молчание Моники не было ответом на запугивание. Она просто слишком нервничала и боялась, что прикусит язык, если попытается заговорить. А если бы она спросила, зачем он позвал ее сюда, то неминуемо попала бы под горячую руку - то есть под язык. "Очень хорошо, - продолжал герцог. «Тогда я сразу перейду к делу». О-о, слава богу. К делу... Моника подумала, что ее душевные силы иссякнут еще до того, как они перейдут к главной теме. Она с облегчением вздохнула. «Прежде всего, - ровно произнес герцог, - я хотел бы выразить свою признательность и уважение за ваши успехи в борьбе с драконьими рейдами, угрожающими нашему королевству, - в отношении как Черного дракона Воргана, так и Проклятого дракона Ренберга». Честно говоря, Моника испытывала смешанные чувства по поводу его благодарности. Она вовсе не убивала Черного дракона Воргана и уже подозревала герцога в причастности к событиям в Ренберге. Ты все это подстроил, не так ли? подумала она, на мгновение задумавшись, стоит ли говорить об этом. Однако в итоге она промолчала. Мужчина перед ней был еще более искусен в переговорах, чем Феликс. Она не вытянет из него никакой информации. Во всяком случае, не без труда. Единственные, кто знает, что инцидент с проклятым драконом был подстроен, - это шаман Бездны и я... И нам лучше держать эту информацию в секрете. Если она скажет что-то неосторожное, это может выдать ее подозрения герцогу. Поэтому молчание было лучшим решением. Прежде всего она хотела узнать его причину, по которой он вызвал ее сюда. «У меня есть работа, о которой я хотел бы попросить вас, - сказал герцог, - поскольку вы самый талантливый маг в нашем королевстве». ...Просьба? с сомнением подумала она. «Я хотел бы поручить вам роль телохранителя», - объявил он. «В частности, для второго принца, Феликса Арка Ридилла.» Моника издала беззвучный крик. Я уже делаю это прямо сейчас! На мгновение в ее мыслях воцарился хаос, но, поразмыслив более спокойно, она поняла, что герцог не знал о ее миссии в Академии Серендии. Единственными, кто знал, были Луис, король и несколько соратников. Моника обдумала это, стараясь не показать, как она взволнована. Почему герцог попросил Молчаливую ведьму охранять Феликса? Наверное, для того, чтобы я попала в лагерь второго принца, подумала она. В настоящее время Моника считалась героем, истребителем двух драконов, и на нее было устремлено множество глаз. А поскольку в обществе о происшествии в Ренберге говорили, что она сражалась вместе со вторым принцем, герцог, должно быть, решил, что они уже немного знакомы. Именно поэтому он и положил на нее глаз. Если она официально станет телохранителем Феликса, окружающие решат, что она примкнула к фракции второго принца. Неважно, кого она поддерживала на самом деле. Если она согласится на просьбу герцога и станет телохранителем Феликса, одно это убедит всех, что она теперь его союзница. Единственный сторонник второго принца среди мудрецов - маг самоцветов. Если я присоединюсь к нему, это изменит баланс сил... А это, по всей вероятности, было именно то, чего добивался герцог. «Вы согласны?» - спросил он. Моника молча покачала головой. Начнем с того, что она уже действовала, защищая Феликса по приказу короля. Она не могла принять противоречивую просьбу герцога. Он внимательно наблюдал за ней. Его бровь не дрогнула, и он не нахмурился. Но она ощущала нарастающее чувство страха, исходящее от него. При всем своем влиянии и авторитете герцог Клокфорд не мог отдавать приказы мудрецу. Он мог лишь обращаться с просьбами. И Моника имела право отказать ему. Герцог взглянул на двух магов, стоявших позади него. "Эти двое очень талантливы, прямо из Магического корпуса. Я могу поручить их вам, если вы пожелаете. А если вам нужны другие, я могу взять их из нужных организаций". Этого человека боялись и уважали как одного из высших авторитетов в королевстве. И он делал все возможное, чтобы завоевать расположение Молчаливой ведьмы и привлечь ее на свою сторону. Было ясно, какую ценность он видит в ней после того, как она убила двух драконов. Моника молча поднялась на ноги и стала пятиться к двери. Этим она хотела дать понять, что ей больше нечего сказать. Когда она положила руку на дверную ручку, герцог позвал ее за собой, его голос был ровным, ничуть не взволнованным. "Благородное собрание рассматривает возможность создания должности главного мудреца для Семи мудрецов. Я мог бы рекомендовать вас на это место". Даже если бы они смогли создать такую должность, им потребовалось бы согласие короля. Герцог Клокфорд не обладал такими полномочиями. И все же он категорически заявил об этом. Это могло означать только одно. Он планирует распространить свой контроль на все королевство, подумала она. "В конце концов Феликс станет королем," - продолжал герцог. «Я могу попросить его назначить вас главным мудрецом... и он будет делать то, что я скажу». На этом месте у Моники померкло зрение. В затылке стало одновременно жарко и онемело. В животе поднялось что-то темное. Сильная эмоция грозила одолеть ее. Она не знала его названия, но оно побуждало ее произнести заклинание. Из-под ее ног начали появляться белые частицы света, поднимаясь вверх и принимая форму. Вскоре они превратились в стаю порхающих белых бабочек. Это было заклинание ментального вмешательства. Это была запрещенная техника с ограниченным применением, но она все равно намеренно использовала ее. Она хотела, чтобы герцог знал: если он попытается навязать эту сделку, она отреагирует соответствующим образом. Она обернулась, когда бабочки окружили герцога и стоящих за ним магов. Последние были явно встревожены. Герцог, однако, и глазом не повел. "Назови свою цену, молчаливая ведьма," - сказал он. Она могла по своему усмотрению хранить молчание. Она ничего не выиграет от разговора с этим человеком. Тем не менее она подняла на герцога взгляд, лишенный эмоций. «У вас нет ничего, чего бы я хотела», - сказала она. Но если бы ей пришлось говорить, то от этого бессердечного человека она хотела одного, и только одного: правды. Всю правду. Всю правду на всеобщее обозрение. Вы стояли за проклятым драконом? Вы причастны к смерти моего отца? Почему принц делает все, что вы скажете? Но она знала, что он не ответит ни на один из этих вопросов. Скрывая, что у нее дрожат ноги, она вышла и направилась обратно в свою комнату. Она хотела побыть там одна до конца дня. Не доходя до своих покоев, Моника заметила кого-то чуть поодаль от себя. Это был молодой человек со светлыми волосами в великолепном официальном наряде - Феликс. Его волосы были нехарактерно взъерошены. Должно быть, он очень спешил покинуть банкетный зал. "Леди Эверетт," - сказал он. «Я слышал, что мой дед вызвал вас». «......» "Что он вам сказал? Надеюсь, он не навязывал вам никаких невыполнимых просьб?" Моника подавила облегченный вздох. Он не знает о просьбе герцога, подумала она. И голос, и выражение его лица выглядели искренне обеспокоенными. Однако факт оставался фактом: он был марионеткой герцога. Почему вы делаете все, что он вам говорит? Слова едва не вырвались у нее изо рта, но она проглотила их и прошла мимо Феликса. Принц искренне беспокоился о ней. Но он что-то скрывал. Я... боюсь тебя. Когда Феликс окликнул ее сзади, Моника вошла в свои покои и закрыла дверь. Она не стала зажигать свечу. Вместо этого она сразу же рухнула в постель, обняла спящего Неро и закрыла глаза. ---------- ГЛАВА 3 Письмо от Барни Джонса ГЛАВА 3 Письмо от Барни Джонса По дороге, ведущей к Академии Серендии, ехала запряженная лошадьми телега с Варфоломеем Баалом в седле. Жизнь Варфоломея, ремесленника родом из Империи, с момента приезда в Ридилл была полна поворотов. Он работал в мастерской по изготовлению магических предметов, служил разнорабочим и даже выполнял работу в особняке герцога Ренберга. Теперь же его наняла одна молодая девушка. Девушка попросила его разузнать о прошлом некоего Питера Самма, бывшего слуги в особняке Ренбергов, настоящее имя которого, судя по всему, было Барри Оутс. И несмотря на простоту просьбы, она предложила за его работу поистине умопомрачительную сумму денег. Его работодателя звали Моника Эверетт, также известная как Молчаливая ведьма. Она была одной из Семи мудрецов, величайших магов королевства. Не могу сказать, что знаю, что на уме у этой девчонки, подумал он, но что бы это ни было, мне повезло. У меня будет еда на первое время, и если я правильно разыграю свои карты, у меня может появиться шанс с Ринни. У Варфоломея была одна цель, и только одна: сблизиться с Ринни, девушкой, в которую он влюбился с первого взгляда. Ее настоящее имя - Ринзбелфайд, и она была контрактным духом барьерного мага Луиса Миллера, еще одного из Мудрецов. В связи с этим он вызвался помочь Молчаливой ведьме во всем, что ей понадобится. Такой собранный человек, как я, действительно знает, как все устроить, а? От Молчаливой Ведьмы он узнал, что она проникла в Академию Серендии еще студенткой и сейчас выполняет секретное задание по охране второго принца. Чтобы поддерживать с ней связь, Варфоломей пробрался в подрядную организацию, которая часто посещала школу. Зимние каникулы в академии скоро закончатся, и он направлялся туда, чтобы доставить груз продуктов. Повозка представляла собой простое транспортное средство без крыши, в нее было погружено несколько деревянных ящиков с продуктами, а на одном из них сидел молодой человек. «Хм, хм, хм, хм». Парень был худым, с рыжими волосами, убранными в колючки, и напевал какую-то мелодию. Он направлялся в академию и попросил Варфоломея подвезти его на телеге. Его одежда была свободной и неопрятной, но все же хорошего качества. Варфоломей, уверенный, что он из какой-то зажиточной семьи, без раздумий согласился и позволил ему забраться на борт. «Хммм, хммм, хммм, хммм!» Почему-то, услышав, как ребенок напевает, Варфоломею захотелось петь. Ему было чем поднять настроение: День был тихий, без ветра, и теплее, чем можно было ожидать в середине зимы. Но самое главное - он знал, что день, когда он встретится со своей любимой Ринни, уже близок. Как он мог удержаться от того, чтобы не запеть? "О богиня, которую я люблю, я иду к тебе с цветами, которые тебе очень идут. Прошу тебя, моя богиня, прими меня в свои милосердные объятия". Это была песня с его родины о скульпторе, который влюбился в свою собственную статую, изображающую богиню. Многие назвали бы это нелепым, но Варфоломей прекрасно понимал чувства этого человека. Каждый художник, каждый ремесленник неизбежно крал свои сердца красотой. В сущности, все они были просто помешаны на красивом лице. Когда он узнал, что та, кого он любил, была не человеком, а духом, то почувствовал скорее понимание, чем отчаяние. В конце концов, ее красота и грация были божественны. «О богиня, которую я люблю...» «У тебя хороший голос», - сказал молодой человек. Его речь была вялой и медленной. Варфоломей перестал петь и усмехнулся. "Хех. Простите, если я вам мешал. Я не мог удержаться, когда думал о женщине в моем сердце". «Твоя любимая богиня, ты имеешь в виду?» "Да. И какая же она богиня. В жизни есть два момента, когда я чувствую себя по-настоящему счастливым: Один - когда я наношу последние штрихи на сложную работу, а второй - когда я преследую женщину своей мечты". "Да, я знаю, что ты чувствуешь. И то, и другое. Приятно, не правда ли...?" Губы молодого человека скривились в ухмылке, и он сложил руки за головой. На его пальцах было несколько колец, и, увидев их, Варфоломей слегка приподнял брови. Ух ты, только посмотрите на них... Он так молод, а уже успел нажить, да? Рыжеволосый мальчик откинулся назад, посмотрел в небо и начал петь, используя ту же мелодию, что и Варфоломей, но с другим текстом. "О королева, которую я люблю, я иду к тебе, со стрелой, чтобы пронзить твое сердце. Даже если это неправильно, пожалуйста, наступи на меня своими безжалостными ногами.". В отличие от веселой мелодии, его версия текста была довольно мрачной. Варфоломей почувствовал озноб и неосознанно потер затылок. За два дня до окончания зимних каникул в Академии Серендии Моника встретилась с Изабель в центре Кербека, и они вместе отправились в школу. Моника прикрывалась тем, что на время каникул уехала в графство Кербек, поэтому было бы неестественно, если бы она не вернулась в общежитие вместе с Изабель. Перед зимним солнцестоянием было сделано предсказание о драконьем рейде, поэтому восточные провинции, всегда готовые к подобным событиям, находились в состоянии хаоса. Немалое число восточных дворян отказались присутствовать на новогодней церемонии. Среди них был и граф Кербек, отец Изабель. Моника втайне беспокоилась по этому поводу. Хотя она и убила проклятого дракона, зимние каникулы в Кербеке, вероятно, были не слишком веселыми. Но улыбка на лице Изабель, когда они встретились, была искренней, как никогда. "Я так рада снова видеть тебя, моя дорогая сестра! Без тебя перерыв, казалось, длился целую вечность! А я слышала, что в прошлом месяце вы с Феликсом сразили проклятого дракона Ренберга! Я и не ожидал от тебя меньшего, сестра моя! Прошу вас, поведай мне обо всем..." "Миледи, - сказала ее служанка Агата, слегка укоряя Изабель за перевозбуждение. «Не следует ли вам сначала рассказать Молчаливой ведьме о том, что произошло на днях?» "О, дорогая моя. Да, у меня важный доклад". Изабель поправила позу, устыдившись своей прежней веселости. Она продолжила с серьезным выражением лица. «Кто-то расследует ваше дело». «...А?» По словам Изабель, кто-то посетил несколько монастырей в графстве Кербек, спрашивая, нет ли у них записей о том, что там жила девушка по имени Моника. Нортоны заложили основу среди своих людей и распространили слух, что Моника находится в конюшнях графского особняка. И, услышав это, кто-то пробрался в их поместье, чтобы подтвердить ее присутствие. По легенде Моники, которую Луис придумал еще до того, как она проникла в академию, она была дочерью бывшей графини Кербек, которая удочерила ее в монастыре. Так что если кто-то сует свой нос во все монастыри в округе, значит, у него есть сомнения в ее личности. «Мы подготовили для вас двойника на время каникул», - объяснила Изабель. «Думаю, нам удалось убедить злоумышленника, что Моника Нортон существует, но, возможно, пока лучше сохранять осторожность». «Спасибо...» Несмотря на слова благодарности, в голове Моники царило смятение. Если кто-то и сомневался в Монике Нортон, то это был кто-то, связанный с Академией Серендии. Из всех возможных вариантов первым на ум ей пришел Феликс. Он покинул особняк герцога Ренберга, будучи уверенным, что Молчаливая ведьма - это кто-то из его школы. Более чем возможно, что он рассматривал Монику в качестве кандидата. Насколько я могу судить по нашей встрече во дворце, похоже, он до сих пор не знает, кто я, но... Если это кто-то другой выяснял ее прошлое, она не представляла, кто это может быть. Она задрожала, чувствуя, как невидимый враг подкрадывается к ней сзади. Изабель достала что-то из сумки. «Не за что», - сказала она. «И в свете всего этого я приняла меры предосторожности на случай, если занятия снова начнутся». «Меры предосторожности?» - повторила Моника. « Посмотри на это», - сказала Изабель, протягивая дневник. Моника взяла книгу и пролистала ее, вчитываясь в слова. В нем крошечными, тесными буквами было записано - гораздо подробнее, чем в обычном дневнике, - все, что произошло во время зимних каникул Изабель. Особого внимания заслуживал тот факт, что в нем фигурировала Моника. "Сегодня мы отправились на инспекционную экскурсию по Алване. Но зачем нам понадобилось брать с собой эту девчонку? В качестве платы за сопровождение я заставила ее подержать мои вещи, но она тут же начала ныть и жаловаться, и я лишила ее права на еду. Как же это было приятно!" (И так далее.) "О, как ужасно! Эта девочка по неосторожности разбила мою любимую чашку. Она была совсем новая, голубая, как океан, от Фалим Мэй... И на ней был такой замысловатый узор из вьющихся роз, который я обожала! Конечно, это было непростительно, и я прогнала ее обратно в конюшню, где ей самое место. Не могу поверить, что мне приходится делить с ней этот особняк! Она ниже домашнего скота. Даже хлев слишком хорош для таких, как она!" (И так далее.) Моника потеряла дар речи. Изабель наблюдала за ней, сверкая глазами. «Что ты думаешь?» - спросила она. Что она думает? Как Моника должна была отреагировать на это? «Ну, в общем, что это...?» «Это дневник моих зимних каникул», - пояснила Изабель. «Вся семья Нортон объединила свои усилия, чтобы создать его». Изабель начала перелистывать дневник, весело предлагая пояснения к различным разделам. Один был написан под руководством ее матери, другой - по идее младшего брата. Дневник был написан с необычайной подробностью, начиная с описания интерьера особняка Кербеков, цвета и дизайна платьев Изабель и заканчивая узором на чайной чашке, которую Моника якобы разбила. На самом деле, читая эту книгу, Моника почти начинала верить, что действительно была там. «Когда снова начнутся занятия, я уверена, что твои друзья будут спрашивать, чем ты занималась на каникулах», - сказала Изабель. "И если ты прочтешь это, тебе будет о чем поговорить! Это идеально!" «Понятно!» Моника определенно не могла рассказать Лане ни о чем из того, что она действительно сделала за время каникул - разобралась с проклятым драконом в Ренберге, навестила приемную мать, участвовала в посвящении в маги во дворце, посетила новогоднюю церемонию и банкет. Но если она выучит дневник Изабель, ей не придется оправдываться, когда ее об этом спросят. Но и об этом будет не так-то просто рассказать... В дневнике Изабель без устали мучила ее, заставляла обходиться без еды, гнала в конюшню и заставляла пить грязную воду. Как она могла рассказать обо всем этом подругам? Но она не могла разочаровать Изабель после того, как та пошла на все эти неприятности ради Моники. Пока же Моника пообещала себе закончить чтение объемистого дневника к следующему утру. За время отсутствия Моники в ее чердачной комнате скопился тонкий слой пыли. Она открыла окно для проветривания и достала Неро из сумки. Он все еще находился в зимней спячке; время от времени он просыпался, пил немного воды, а затем снова погружался в дремоту. Моника положила несколько кусков ткани в пустую корзину и уложила в нее Неро спать. «Скоро проснешься, хорошо?» - тихо сказала она, закатывая рукава, чтобы заняться уборкой. Но тут она заметила, что на ее столе лежит письмо. Должно быть, завхоз доставил его во время перерыва; оно было адресовано ей. Заинтересовавшись, от кого оно может быть, она взяла конверт. Когда она увидела имя, ее глаза расширились. Барни Джонс. Ее друг со времен учебы в «Минерве» и человек, который теперь считал ее соперницей. Моника решила, что уборка может подождать. С помощью ножа для писем она аккуратно сломала печать на конверте. Моей вечной сопернице, Надеюсь, у тебя все хорошо. Я, всегда компетентный и талантливый, каждый день учусь, чтобы стать преемником своего отца. Я очень хотел принять участие в новогоднем поздравлении, но траур по старшему брату продолжается. Я сожалею, что не могу принять участие. Несмотря на то, что я невероятно занят, я пишу вам, чтобы сообщить, что у вашего пожизненного соперника, Барни Джонса, есть для вас новости, которые, несомненно, пойдут вам на пользу. И хотя мне бы очень хотелось, чтобы вы плакали и благодарили меня, когда вы увидите эту новость, вы, скорее всего, разрыдаетесь по другой причине. Если вы понимаете, то сделайте глубокий вдох, прикройте рот, чтобы не закричать, и прочитайте вторую страницу этого письма". Моника сделала так, как сказал Барни: глубоко вздохнула, прикрыла рот и развернула вторую страницу письма. Теперь, когда ваше сердце и разум готовы, я сообщу вам новости. Наш выпускник, один из немногих проблемных детей школы, второй представитель этого имени, Хьюберд Ди, вчера покинул школу Минервы. Этой зимой он будет переведен в Академию Серендии. (ПП: Напоминаю, что первым был Луис, да, тот самый барьерный маг) Да, я говорю о том единственном и неповторимом Хьюберде Ди, который так страстно преследовал вас по всей школе, пытаясь вызвать на магические поединки. Сомневаюсь, что он знает, что вы тайно учитесь в Академии Серендии под чужим именем. Тем не менее я могу с легкостью предсказать, что он вызовет вас на магический поединок, если найдет вас. Пожалуйста, постарайтесь не позволить ему этого. Надеюсь, вы все еще сможете выполнить свою миссию, хотя, возможно, будете дрожать от страха день и ночь. Ваш пожизненный соперник, Барни Джонс Монике удалось не закричать, но она начала хрипеть, прикрываясь ладонью. Ее трясло, и по всему телу выступил холодный пот. "Д-Д-Д-Ди? Ди переводится сюда?!" Хьюберд Ди был одним из старшекурсников Моники, когда она училась в школе Минервы. Он также был племянником мага-артиллериста, одного из Семи мудрецов. Однако, несмотря на свою элитную родословную, он спровоцировал невероятное количество инцидентов с применением насилия. Несколько раз его задерживали, и он считался одним из пяти самых проблемных детей за всю историю школы. Около десяти лет назад был ученик, которого буквально называли «проблемным ребенком Минервы», он был совершенно неуправляемым и оставил после себя легенду. Говорили, что Хьюберд соперничал с ними в делах и репутации, и теперь его называли «Вторым проблемным ребенком Минервы». Как и его дядя, маг-артиллерист, он был вспыльчив и обожал магические сражения. Однако Хьюберд был далеко не таким послушным. Его дерзость превосходила даже Неро. Это было просто неописуемо. Моника никогда не забудет того, что произошло три года назад. Ей пришлось вступить в магический поединок с Хьюбердом, и она была так напугана, что с первых же слов обрушила на него все известные ей наступательные заклинания. Грубо говоря, она сильно избила его. С тех пор он стал одержим ею, вызывая ее на бой при каждом удобном случае. Моника затаилась в своей лаборатории отчасти из-за застенчивости, но еще одним важным стимулом было желание сбежать от Хьюберда. "Н-н-что теперь?! Что мне делать?!" Макияж и маскировка, вероятно, не смогли бы его обмануть. Он был хамоватым человеком, но с острым глазом. Если он хоть раз увидит ее, ей конец. Она так и видела, как он тащит ее на тренировочную площадку магического боя. И это в то время, когда она и так была на взводе из-за подозрений Феликса и таинственного человека, рыскающего по округу Кербека. А теперь еще и с этим придется разбираться?! Моника сжала письмо Барни, и по ее щекам покатились горькие слезы. В первый учебный день Моника была еще более насторожена, чем обычно. Справа все чисто. Слева все чисто. Сзади и спереди тоже ничего... Каждый раз, проходя несколько шагов, она оглядывалась по сторонам. Она не могла выглядеть более подозрительно. «Что ты делаешь?» - спросила Лана сзади. Моника вскрикнула; ей едва удалось проглотить крик, но звук, который она издала, был еще более странным. Лана с беспокойством заглянула ей в лицо. "О, нет. Ты какая-то бледная. Ты уверена, что тебе не нужно вернуться в свою комнату и отдохнуть?" "Я... я... я в порядке. Сегодня нет занятий..." Первый день нового семестра был просто для объявлений, а занятия должны были начаться на следующий день. Проблема заключалась в том, что должно было произойти после объявлений - заседание студенческого совета. Интересно, смогу ли я... вести себя нормально, как раньше... Она сжала левую руку - она все еще не до конца пришла в себя - и вспомнила о том, что произошло в замке. В разговоре с Молчаливой ведьмой Феликс был формален и почтителен. Как и Сирил. Они были вежливы, стараясь не обидеть одного из Семи мудрецов. Если Лана узнает, кем была Моника, они, вероятно, больше не смогут быть друзьями. По крайней мере, не так, как сейчас. ...Этого я хочу меньше всего. Она слегка согнула пальцы левой руки и почувствовала жгучую боль в запястье. Ей пришлось многое скрывать - боль в руке, свою личность, все. Не успела Моника успокоиться, как сзади раздался фамильярный голос: «Привет!». Повернувшись, она увидела двух молодых людей, идущих к ней. Один был высоким, с грязно-русыми волосами, а другой - невысоким, с каштановыми кудрями - Гленн и Нил. Они шли бок о бок, и их разница в росте была еще более очевидной, чем обычно. Гленн выглядел сегодня энергичным; он размахивал рукой, замахиваясь на Монику и Лану. После того как все четверо поздоровались, они направились в свои классы, по пути рассказывая о своих зимних каникулах. «Я отдыхал в доме своей семьи и подменял отца на работе», - сказал Нил. Он поделился несколькими незначительными событиями из своей жизни во время каникул, а затем Лана рассказала им о гавани Саутерндол, куда она ездила вместе с отцом. "Саутерндол просто чудесен каждый раз, когда я туда приезжаю. Здесь так много магазинов, что мне никогда не бывает скучно. А как насчет вас двоих?" И вот оно свершилось. Разговор перешел на Монику. Пока она размышляла, как объяснить содержание дневника Изабель, Гленн взял инициативу на себя. «Я ездил в Ренберг в первой половине каникул», - объяснил он. Глаза Ланы расширились. "О, Боже. Неужели? Разве не там напал проклятый дракон?!" Инцидент в Ренберге был огромным событием, о котором говорили по всему королевству, но основное внимание было приковано к двум людям, которые его убили, - второму принцу и Молчаливой ведьме. Почти никто не знал, что ученик Барьерного мага был там, так что удивление Ланы было вполне логичным. Пока Моника размышляла над этим, Лана повернулась к ней. "...Моника, - сказала она, - ты не выглядишь очень удивленной. Ты уже знала об этом?" "А?! О, нет, я удивлена". Она не могла точно сказать Лане, что была там. К счастью, Лана не стала больше на нее давить. «Гленн, это значит, что ты сражалась с драконом вместе с принцем Феликсом и мудрецом?» «Ну, нет...» Гленн замялся, опустив взгляд. Вероятно, он вспоминал тот страх, который испытал, столкнувшись с драконом. Это не могло быть для него легким. Моника не знала, что сказать. Она была единственной, кто знал, что он чуть не погиб от проклятия дракона. Но прежде чем она успела что-то сказать, Гленн поднял лицо и усмехнулся. "Я ничего не мог сделать. През и Молчаливая Ведьма победили его!" «Ты видел, как они сражались с ним?» "А, нет. У меня не было возможности". В то время Гленн был без сознания из-за проклятия, поэтому, естественно, он не видел битвы. Однако он, похоже, не хотел об этом говорить. Интересно, все ли с ним в порядке...- подумала Моника. Она испытала на себе лишь малую толику драконьего проклятия, но последствия все еще беспокоили ее. Гленн мог обладать высокой сопротивляемостью мане, но в его случае она поглотила все его тело. Должно быть, он все еще страдает. Если бы я справилась с ситуацией лучше, он бы не был проклят, подумала она, повесив голову. Во дворце она наедине извинилась перед Луисом за то, что не защитила его ученика. Но Луис, казалось, был совершенно безразличен. "Я не дурак," - сказал он. «Я не стану сваливать вину за неопытность своего ученика на кого-то другого». Барьерный маг любил при любой возможности ввергать других в долги, а потом всегда выжимал из них все досуха. Но когда речь зашла об инциденте с проклятым драконом, он не стал критиковать Монику. Тем не менее она не переставала задаваться вопросом, могла ли она сделать больше, чтобы помочь Гленну. «Муо-ниии-кааа», - сказал Гленн. "Что случилось? Ты выглядишь подавленной". Она подняла голову и встретилась взглядом с Гленом, который смотрел на нее с беспокойством. Она неопределенно улыбнулась и покачала головой. «Не беспокойся об этом». "Чем ты занималась во время перерыва, Моника? Ты ела пирог с фаршем?" «Нет... Я ела хлеб с солеными огурцами...» Моника резко остановилась и закрыла рот. На зимних каникулах она ела хлеб, потому что ее приемная мать Хильда разрушила кухню, но она не могла сказать об этом своим друзьям. Она вдруг запыхалась. Затем она вспомнила о дневнике, который читала прошлой ночью. "Ну... В особняке графа Кербека было очень много еды. Пироги со слоеным тестом, много супа, имбирные пряники с большим количеством сахара и..." Но Моника из дневника Изабель почти ничего из этого не ела. Она сидела на самом дальнем от камина месте, дрожала от холода, питалась овощными объедками и глотала суп. "Я уронила кусок своего имбирного пирога, а эта девчонка подхватила его и съела, как какой-то еж. Какое ужасное зрелище! Она как бродячая собака!" Как Моника должна была это объяснить? Она замялась, запуталась. Лана, Гленн и Нил смотрели на нее с сочувствием. «...Ну, сегодня мы сможем поесть нормальной еды в кафетерии», - сказала Лана. «Пойдем со мной, хорошо?» «Хочешь имбирный торт, который я положил тебе на закуску, Моника?» - предложил Гленн. «Даже не знаю, что сказать... Похоже, вы неплохо провели время», - сказал Нил. Судя по всему, все трое теперь считали, что ее кормили только хлебом и соленьями, в то время как остальные члены семьи наслаждались роскошными пирами. Это было не так уж далеко от истории, рассказанной в дневнике, поэтому Моника лишь неопределенно улыбнулась и ничего не сделала, чтобы исправить их недоразумение. После школы она отправилась в зал студенческого совета и обнаружила, что остальные члены уже сидят на своих местах за столом заседаний. Она не опоздала, но чувствовала себя немного виноватой за то, что пришла последней. Она несколько раз поклонилась остальным, проходя на свое место. Совет состоял из следующих членов: Президент студенческого совета, Феликс Арк Ридилл. Вице-президент - Сирил Эшли. Секретари - Эллиотт Ховард и Бриджет Грейхэм. Ответственный по общим вопросам - Нил Клэй Мэйвуд. Бухгалтер, Моника Нортон. Когда все шестеро собрались, Феликс мягко улыбнулся и начал говорить. "Я искренне рад, что все мы снова собрались здесь. Пусть благословение Серендины, богини света, будет на новый год и на нашу академию". С этими словами началось первое в новом году заседание студенческого совета. До окончания срока полномочий нынешних членов совета оставалось еще около полугода, но поскольку в академии Серендии с начала до конца лета был длинный перерыв, приходящийся на разгар светского сезона, он пролетит в мгновение ока. В ближайшие полгода в основном проводились небольшие по масштабу мероприятия, такие как конкурсы и презентации клубов. Самым крупным событием, пожалуй, станет всеобщее студенческое собрание. Первое заседание совета в новом семестре было посвящено обсуждению примерного расписания на ближайшие месяцы. В ближайшие несколько дней они проведут дополнительные встречи, посвященные деталям каждого мероприятия. «И еще кое-что», - сказал Феликс, когда они закончили. Он сузил свои лазурные глаза и оглядел остальных членов совета. "По некоторым причинам я ищу девушку, у которой повреждена левая рука. Если вы найдете ее, не могли бы вы сообщить мне?" Пульс Моники участился, а сердце начало колотиться. Она задействовала все мышцы лица, чтобы не скорчить гримасу, но все равно застыла как каменная. Нил, сидевший рядом с ней, спросил: «Вы имеете в виду студентку на продвинутом курсе?» "Она может быть на промежуточном курсе, - ответил Феликс, - а может быть служанкой другого студента. Я уверен, что она не принадлежит к преподавательскому составу... Я уже проверил всех". Он уже проверил всех преподавателей?! Скорость, с которой он работал, была ужасающей. Моника наблюдала за ним с ужасом в глазах. Следующий вопрос задал Сирил. "Сэр, не могли бы вы сообщить нам другие ее характеристики? Может быть, ее рост?" "К сожалению, у меня очень мало другой информации. Но если бы я мог сказать... Она довольно низкого роста. Примерно с Монику ростом, я бы предположил". Моника отчаянно сдерживала хныканье. К счастью, она всегда была взвинчена, поэтому никто не понял, что она практически на пороге смерти. Но сейчас ее тело покрывал холодный пот. Сирил задумался. «Кто эта девушка для вас, сэр?» - спросил он в конце концов, тщательно подбирая слова. "Наверное, можно сказать, что я в долгу перед ней. В любом случае, я должен ее увидеть", - сказал Феликс, и на его лице появилась сладкая улыбка. Именно эту улыбку он показал Молчаливой ведьме. Все было именно так, как и опасалась Моника. Феликс был уверен, что Молчаливая ведьма находится где-то в академии. Она неосознанно опустила левую руку под парту, а правой придерживала ее. Что мне делать? Что мне делать? Что я могу сделать? Может, заставить себя использовать левую руку, чтобы доказать, что она не пострадала? Но так я могу показаться еще более подозрительной... Пока она ломала голову, пытаясь что-то придумать, Эллиотт взглянула на Сирила. «Как странно», - сказал он небрежно. «В обычной ситуации ты бы сказал что-то вроде: "Если таково ваше желание, сэр, я найду ее любой ценой!"». «Я думал, это само собой разумеется», - твердо ответил Сирил. Однако он выглядел немного беспокойным. «Я с радостью выполню любую просьбу принца, приложив все свои силы». Последовало неловкое молчание, пока Бриджет не сказала просто: «А бухгалтер Нортон не подходит под это описание?» Моника, чувствуя, что в любую секунду может упасть в обморок, испустила беззвучный крик. Я подхожу! Я та, кого он ищет! Это я! Нет никаких сомнений! Ее диафрагма уже некоторое время странно спазмировалась, пытаясь вытолкнуть хрипы и всхлипы. Но Моника держалась, используя все имеющиеся в ее распоряжении силы, чтобы сохранить спокойный голос и выражение лица. "Моя левая рука не повреждена, - сказала она, снимая левую перчатку и сжимая кулак. На самом деле она сильно болела, но она отчаянно старалась не показывать этого. Феликс внимательно посмотрел на маленькую руку Моники. «Да, это не вы», - заключил он. «Н-нет, сэр». "Если подумать, вы хорошо умеете находить людей, не так ли? Насколько я помню, вы можете определить размер человека, просто взглянув на него... Может, мне следовало бы ее измерить", - пробормотал он про себя. Что именно измерить?! Моника была на пределе своих возможностей. Но так или иначе ей удавалось держаться. Удивительно! Как я еще в сознании? Не могу поверить! Находясь под впечатлением от собственных успехов, Моника кое-что не поняла. Пока она продолжала сжимать и разжимать кулак, Сирил внимательно наблюдал за ней. ---------- ГЛАВА 4 Роковые переведённые студенты ГЛАВА 4 Роковые переведённые студенты Линдси Пэйл, преподаватель бальных танцев в Академии Серендии, с недоумением смотрела на список переведенных студентов на второй семестр. Один будет учиться на втором курсе промежуточного курса, а двое - на продвинутом: один на первом, а другой на третьем. Никто не переходил на второй курс продвинутого курса, за который она отвечала. Однако так вышло, что на промежуточный курс поступила Альберт фрау Роберия Ридилл, третий принц. И в связи с этим королевским переводом все преподаватели промежуточного курса засуетились, выглядя неважно. Но больше всего Линдси интересовал не принц, а мальчик, который должен был поступить на третий курс продвинутого курса. "Зачем ему переводиться так поздно? Ведь он закончит школу всего через шесть месяцев", - пробормотала она. «А, этот?» - ответил мужчина, сидевший неподалеку и потягивавший чай. "Его семья сделала большое пожертвование. Они хотят, чтобы он стал выпускником Академии Серендии". Это был Уильям Макраган, пожилой преподаватель фундаментальной магии. Он говорил как бы сам с собой, время от времени дуя на чай, чтобы остудить его. «Его родители очень богаты, так что я подозреваю, что сумма была немаленькая». «Вы знаете его, мистер Макраган?» - спросила Линдси. "Знаю. Он когда-то учился в школе Минервы. Он племянник одного из Семи мудрецов. Точнее, мага-артиллериста". "Боже," - удивленно произнесла Линдси. Племянник мудреца и бывший студент лучшего учебного заведения для магов в Ридилле? Мальчика ждало очень блестящее будущее. «Должно быть, он талантливый маг», - добавила она с улыбкой. Макраган отпил чаю и протяжно вздохнул. Под белесыми бровями его глаза смотрели куда-то мимо нее, как будто заново переживая какое-то далекое воспоминание. «Да, он был весьма талантлив... Хотя, конечно, не отличник». От мужчины исходил необычный пафос. Линдси не была уверена, что ей стоит продолжать расспросы, поэтому она снова опустила взгляд на свой список. ...Что это? Имя третьего переведенного студента внезапно привлекло ее внимание. Ей показалось, что она уже видела его раньше, в другом списке, отличном от этого. Где он был? Похоже, он переводится из-за границы... Она мысленно прокрутила год назад. Зимние каникулы, выпускные экзамены, школьный фестиваль... И тут она вспомнила. "Ах, да. Он участвовал в шахматном соревновании..." Вспомнив об этом, она снова опустила взгляд на список. Третий принц, иностранный переводной студент и племянник Мудреца. Какая интересная компания... До выпуска оставалось шесть месяцев. По-прежнему держа в руках список, Линдси молилась, чтобы время прошло без особых сюрпризов. Гленн Дадли был обычным мальчиком. У него было двое родителей и две младшие сестры. Он любил физическую активность и не любил учиться. Он часто помогал по дому и умел ухаживать за людьми, поэтому обе сестры его очень любили. Он всегда думал, что однажды возглавит семейный бизнес и станет следующим управляющим мясной лавки Дадли. Но когда ему исполнилось одиннадцать лет, его жизнь изменилась навсегда. Внезапно в дом его семьи ворвалась толпа взрослых людей с важным видом - правительственные чиновники, дворяне и тому подобное - и сказала следующее: "Мы принесли пророчество от Ведьмы-Звездочета, одной из Семи Мудрецов. Если Гленн Дадли возьмет на себя управление бизнесом своей семьи, это королевство придет в упадок". Даже такой бедный студент, как Гленн, знал о Ведьме-Звездочете. Она была величайшим пророком в Ридилле. После этого взрослые окружили его, привели в королевский замок и измерили объем его маны. Результат потряс всех. Его возможности были намного больше, чем у большинства высших магов. Магия - это не то, что встречается каждый день. Гленн был удивлен, узнав, что у него есть к этому талант, но и обрадовался. Величайший пророк в стране увидел его потенциал и выбрал его. Он чувствовал себя главным героем романа. После этого Гленн был зачислен в школу Минервы, ведущее учебное заведение для магов в королевстве. И, что удивительно, огромная плата за обучение была полностью оплачена государством. Его семья была вне себя от радости при мысли о том, что их сын продвигается в мире, а Гленн гордился собой. Его невинное мальчишеское сердце жаждало выучить в школе Минервы всевозможные невероятные заклинания и однажды спасти королевство от большой опасности, как герой Ральф. Однако он не представлял, в какой форме эта опасность будет проявляться. Несмотря на первоначальное волнение Гленна, дни, проведенные в школе Минервы, были не слишком веселыми. Большинство остальных ребят были детьми знати, и поэтому базовые образовательные курсы были гораздо сложнее, чем в обычных государственных школах. Он плохо успевал даже по ним, не говоря уже о занятиях по магии, и одноклассники открыто насмехались над ним за это. Они недоумевали, почему он, простолюдин, вообще там оказался. Они дразнили его за то, что он идиот, у которого просто оказалась большая, чем обычно, способность к мане. Ему было досадно и стыдно. Ему хотелось как-то отомстить им, доказать, что они не правы. Поэтому всего через три месяца пребывания в школе он начал практиковать практические навыки магии. Обычно этот предмет добавляли в учебную программу после шести месяцев обучения. Но Гленн был одержим сильным желанием победить, свойственным юношам его возраста, и поэтому начал заниматься втайне. Хотя он безнадежно отставал в классе по формулам магии, управление маной стало для него чем-то вроде специализации. Он просто концентрировал свою ману в ладони и лепил ее, как глину. Если к ней добавить любую формулу, которую он мог вспомнить, то заклинания получались на удивление легко. Его первой удачной попыткой было заклинание, создающее пламя. В результате у него получился огненный шар такого размера, что двум взрослым людям потребовалось бы раскинуть руки, чтобы сопоставить его окружность. Не многие студенты Минервы смогли бы создать такой шар. Гленн был так счастлив, что изо дня в день упражнялся в метании огненных шаров, пока однажды к нему не подошел ученик мужского пола. Мальчик постарше напевал, обращаясь к Гленну. "Хм-хм. Привет, новичок. Ну и сила у тебя, а?" Очевидно, он подглядывал за тайными тренировками Гленна. Когда он смотрел на валун, который Гленн испепелил своими огненными шарами, его губы скривились в ухмылке. Мальчик был худым и высоким, с рыжими волосами. Гленн был выше среднего роста для своего возраста, но этот мальчик был на целую голову выше. Должно быть, он был на несколько лет старше. «Эй, ты когда-нибудь участвовал в магической битве?» - спросил мальчик. «Это когда ты используешь магию, чтобы сражаться внутри барьера». «Нет, пока нет». Гленну все еще разрешалось практиковать только фундаментальный контроль маны. Именно поэтому он держал свои тренировки в секрете. Что ему делать, если этот парень донесет на него? Он начал нервно ерзать. В этот момент юноша сделал ему предложение. "Тогда давай по одной. Ты и я. Внутри барьера мы не пострадаем. Так мы сможем получить настоящую боевую практику без всякой опасности". «По правде говоря, мне пока не положено заниматься подобными вещами...» "Нет проблем. Мы можем просто пробраться на тренировочную площадку ночью. С помощью магического предмета любой сможет поставить небольшой барьер". Естественно, если их обнаружат, их ждет суровое наказание. И все же мысль о тайных ночных тренировках щекотала мальчишеские фантазии Глена. Но, как ни был он искушен, он покачал головой, говоря себе, что это плохая идея. Юноша снова усмехнулся. "Твоя магия - это нечто иное, ты знаешь об этом? Я никогда не видел, чтобы новичок создавал такой огромный огненный шар". "Хе-хе-хе... Правда? Ты думаешь?" "Да. А с боевой подготовкой ты пойдешь гораздо дальше". Гленн расплылся в улыбке. С тех пор как он попал в «Минерву», люди говорили ему, что он неудачник. Он жаждал одобрения. И вот, вопреки здравому смыслу, он согласился на предложение молодого человека. «Думаю, я бы хотел это сделать!» - сказал он. "Да? Отлично. Я покажу тебе, как это делается". Однако Гленн не знал, что этот юноша пользовался в «Минерве» дурной славой неисправимого проблемного ребенка. Той ночью, в лесу, Гленн спасался бегством. У него даже не было времени, чтобы вытереть пот, стекающий по щекам. В перерывах между глотками воздуха он отчаянно подавлял крики и хныканье. Как все могло так обернуться? Позади него полыхнул огненный шар. «И-ик!» Он рефлекторно упал на землю и перекатился. На него посыпался дождь огненных стрел, и он не смог от них увернуться. Несколько попали ему в руку, и он почувствовал острую боль от того, что их наконечники проткнули кожу. Однако на его теле не было следов ожогов. Более того, его одежда даже не загорелась. Внутри барьеров, используемых для магических сражений, атаки, основанные на мане, не причиняли физического вреда. Боль все равно ощущалась, но вместо нее разрушался запас маны. Эти стрелы только что уничтожили большую часть маны Глена. Что это? Что здесь происходит? Что происходит?! Гленн знал, что должен дать отпор, но его голова онемела от ужаса. Он не мог скандировать. Он был в такой панике, что не верил, что сможет сложить два и два. Он никак не мог справиться со сложной магической формулой. "Хм, хм-хм-хм? Правильно, продолжай бежать. Охота веселее, когда добыча в отчаянии". Молодой человек, пригласивший его сюда, усмехнулся и медленно направился к нему. С помощью быстрого заклинания он изготовил несколько огненных стрел и направил их в Гленна. Жалко ползая по земле, Гленн спасался бегством. Но стрела все же успела вонзиться ему в ногу. Он корчился в агонии. Если каждая атака только еще больше истощала его запасы маны, то он мог бы израсходовать ее как можно быстрее. Тогда, по крайней мере, он избавился бы от этой боли. Но с аномально высоким запасом маны Глена это было нелегко. «Больше не надо!» - умолял Гленн, плача. "Я не могу! Я не могу!" Его старшекурсник нахмурился, разочарованный. "Конечно, можешь. Я знаю, что сможешь. У тебя ведь осталось много маны, не так ли? Давай. Выстрели в меня, просто чтобы посмотреть". Он широко раскинул свои стройные руки, жестом предлагая мальчику напасть на него. Гленн, в голове которого бурлили гнев и ужас, сосредоточил свою ману. Он больше не мог терпеть боль. Он решил израсходовать ее. Всю ману. Он хотел, чтобы все прошло. Но когда он направил все, что у него было, в какую-то полуживую формулу, которую только мог придумать, что-то внутри него сломалось. Его зрение стало белым. «Ох». К тому времени, как замечание старшекурсника дошло до его ушей, Гленн уже потерял сознание, забыв о том, какой хаос вызвал его огненный шар. Гленн проснулся от ослепительных лучей утреннего солнца, проникающих в комнату через окно. Шторы в комнате были открыты - должно быть, это сделал его сосед по комнате. Лежа в постели лицом вверх, Гленн закрыл глаза руками. Ладони, лицо, спина - все тело было мокрым от холодного пота. Он чувствовал себя ужасно. В ушах настойчиво звучал гул того ужасного молодого человека. «Что уж говорить о кошмарах...» Когда он сел, все его мышцы закричали от боли. Он смог удержаться на ногах с помощью руки, но и это было больно. Он все еще чувствовал последствия проклятия дракона, полученного на зимних каникулах. Синяки исчезли, но ему сказали, что боль еще долго не пройдет. Его соседа по комнате нигде не было; вероятно, он уже отправился завтракать. Может быть, мне лучше пойти поспать...- лениво подумал Гленн, продолжая сидеть. В этот момент он услышал стук в дверь. "Гленн Дадли! Как долго ты собираешься валяться в постели?!" Обладателем этого пронзительного голоса, выкрикивающего приказы с утра пораньше, был Сирил Эшли, вице-президент студенческого совета. Вероятно, слухи дошли до него через соседа Гленна по комнате. Гленн встал с кровати и позвал в сторону двери: "Вице-президент? Доброе ут..." Но не успел он договорить, как почувствовал боль в левой ноге. Снова проклятие. Если он нагружал ее слишком сильно, то верхняя часть стопы болела так, словно кто-то бил по ней молотком. «Ургх... ургх...» Он присел, застонав. По ту сторону двери снова заговорил Сирил. В его голосе звучало беспокойство. "Ты плохо себя чувствуешь? Я могу сказать управляющему..." «Я в порядке!» быстро сказал Гленн. «Я просто ушиб палец, вставая с кровати!» "О. Очень хорошо... Сегодня начинаются факультативные занятия. Не забудьте взять материалы для занятий". Когда шаги Сирила стали удаляться, Гленн вздохнул с облегчением и вытер рукавом пот с лица. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что из-за проклятия у него болит все тело. Если бы та маленькая девочка Элиана услышала, она наверняка была бы в шоке. Гленну нравилась его нынешняя жизнь. Он не хотел, чтобы кто-то из его друзей или старшекурсников в Серендии переживал или грустил из-за него. Я справлюсь, сказал он себе, потянувшись за формой, висевшей на стене. Это был первый день факультативных занятий после зимних каникул, и Элиана Хайатт, дочь герцога Ренберга, собирала свои вещи, чтобы подготовиться к следующему уроку. Закончив, она быстро встала и приветливо улыбнулась одноклассникам, с которыми обычно ходила на занятия. «Мне нужно кое-что сдать», - сказала она. «Увидимся позже». Она вышла из класса, идя так быстро, как и подобало благородной девушке. Однако она направлялась не в учительскую - и не на факультатив, если уж на то пошло. Если он переходит из своего класса в класс фундаментальной магии, то ему придется пройти этим путем... Элиана остановилась на углу и нервно огляделась по сторонам. Ожидая появления какого-то человека, она без всякой причины начала играть со своими волосами. В конце концов она услышала из-за угла знакомый голос. Он был более энергичным, более воодушевленным, чем у большинства других учеников. В конце концов, это была школа для благородных детей. Во всяком случае, ошибиться в том, кто это был, было невозможно. С чрезвычайно естественной походкой Элиана обогнула угол. Я проходила через этот коридор, собираясь что-то сдать, и случайно столкнулась с лордом Гленом. Я остановилась и сказала: "Добрый день, лорд Гленн. Спасибо вам за помощь во время зимних каникул. Как вы себя чувствуете?" ...Да, это очень естественно. Самая естественная вещь в мире. Удовлетворенная своим идеальным планом, Элиана сократила расстояние между ними - и тут же замерла. Рядом с Гленом шла высокая студентка. У нее были прямые черные волосы, бледная кожа и лазуритовые глаза. Она была так невероятно красива, что любой, кто увидел бы ее, вздохнул бы от восхищения. Это была Клаудия Эшли. Хотя она была высокой для девушки, они с Гленом хорошо сочетались друг с другом; бок о бок они выглядели на удивление внушительно. Но почему Клаудия шла рядом с Гленом? Пока Элиана стояла, не шевелясь, Гленн заметил ее и остановился. "О? Привет, это Элли. Рад снова тебя видеть!" "Д-да, хорошо. Доброго дня..." Как только она увидела их вместе, все реплики, которые она репетировала в голове, исчезли. Клаудия уставилась на нее своими кукольными лазурными глазами. Клаудия не проявляла к ней никакого интереса. Она просто смотрела на того, кто стоял перед ней в зале. Однако Элиана прекрасно понимала, что Клаудия - это уязвляло ее гордость и заставляло чувствовать себя неполноценной. «Должна сказать, лорд Глен, я и не подозревала, что вы так хорошо дружите с леди Клаудией». Клаудия слегка нахмурилась, услышав сарказм в голосе Элианы, и пробормотала: «Мы не друзья». «Да, мы отличные друзья!» громко воскликнул Гленн, заглушив Клаудию. Несмотря на бесстрастное выражение лица, было очевидно, что Клаудия раздражена. Низким голосом она пояснила: «Я просто гуляла с Нилом...» С запозданием Элиана поняла, что в тени Клаудии прячется еще один парень - сотрудник студенческого совета по общим вопросам Нил Клэй Мэйвуд. Он был женихом Клаудии. Нил был простым и маленького роста, поэтому не часто выделялся. А когда он был с Гленном или Клаудией, которые оба легко привлекали к себе внимание, его присутствие становилось еще слабее. Элиане стало стыдно, что она его не заметила. Нил приветливо улыбнулся Элиане. "Здравствуйте, мисс Хайатт. Я слышал об инциденте с проклятым драконом. Должно быть, это было очень непросто". "Да. Спасибо за внимание". Элиана не была особенно близка с Нилом, но они были знакомы. Его отец часто посещал особняк герцога Ренберга по делам. Барон Мэйвуд был признанным в стране посредником и хорошо известен среди ридиллианской знати. Она слышала, что в последнее время он путешествовал по стране, разрешая споры вокруг нового форпоста драконьих рыцарей, когда они возникали. Его семья была гораздо ниже по рангу, чем семья Элианы, но нельзя было позволить себе проявить неуважение к Мэйвудам. Поэтому Элиан предложила необидную тему. «Лорд Мэйвуд, вы, кажется, близки с лордом Гленом», - сказала она. «Вы учитесь в одном факультативном классе?» "Да, учимся. Точнее, по основам магии. А вы, мисс Хайят?" "Я хожу в музыкальный класс. Боюсь, что я еще очень неопытна". "Мне кажется, вы скромничаете. Я уже слышала, как вы играете на арфе. Это было чудесно". «О! Что ж, спасибо за комплимент». Разговаривая с Нилом, Элиана то и дело поглядывала на Глена. Почему бы вам не попросить меня сыграть на арфе? Если ты действительно настаиваешь, я могу устроить для тебя небольшое представление в музыкальном зале после уроков... Она посмотрела на него ожидающими глазами, и Гленн усмехнулся. «Когда вы с Нилом разговариваете, это просто очаровательно». Он выглядел как старший мальчик, присматривающий за соседскими детьми. Глаза Нила стали впалыми; он стеснялся своего детского лица и маленького роста. Рот Элианы подергивался; она тоже стеснялась выглядеть как ребенок. В этот момент глаза Глена удивленно расширились. Его взгляд был устремлен куда-то за спину Элианы. Она обернулась и увидела студента, который шел в их сторону. Он был высоким, с рыжими волосами, которые, казалось, пылали как пламя. У него была узкая челюсть и длинные тонкие конечности. Его черты напоминали богомола. Его одежда была свободной и неопрятной, а на руках не было предусмотренных формой перчаток. Вместо этого он носил серьгу и несколько крупных колец на пальцах. ...Хулиган, подумала она. Гленн наблюдал за ним с ужасно напряженным выражением лица. Неужели они знакомы? Рыжеволосый мальчик открыл рот, чтобы зевнуть, а затем сказал: "Эй, я ищу класс по продвинутому фундаментальному магическому искусству. Где он?" Как только вопрос сорвался с его губ, лицо Гленна исказилось от гнева. Элиана никогда раньше не видела у него такого выражения. Он всегда был таким жизнерадостным. «Что, по-твоему, ты здесь делаешь?!» потребовал Гленн, достаточно громко, чтобы задрожали оконные стекла. Плечи Элианы вздрогнули. Клаудия, как всегда, была бесстрастна, а вот Нил наблюдал за Гленом с пустым изумлением. Рыжеволосый мальчик невозмутимо засунул палец себе в ухо. «Кто ты?» - спросил он Гленна. «...... Рррр!» "Мы уже где-то встречались? Я не помню. А если я не помню, то это, наверное, значит..." Взгляд мальчика стал отрешенным, словно он пытался что-то вспомнить. Затем он снова повернулся к Гленну, на его лице появилось презрительное выражение, а на губах заиграла тонкая улыбка. «...что ты неудачник, верно?» Элиан услышала скрежещущий звук и с запозданием поняла, что это зубы Гленна. Он тяжело дышал и наклонялся вперед, как дикий пес, готовый к драке. Но не успел он сделать и шага в сторону мальчика, как перед ним возник Нил. «Ты случайно не один из переведенных студентов?» - спросил он. "Класс углубленного фундаментального магического мастерства находится вон по той лестнице и направо. Это третий класс". "Хм-м-м. Понятно. Спасибо." Рыжеволосый мальчик больше ничего не сказал. Он просто повернулся и ушел. Гленн продолжал смотреть ему в спину, пока тот не скрылся за углом. У Моники было два факультатива - шахматы и верховая езда. Первым из них после зимних каникул были шахматы. Я так рада, что шахматы будут первыми... В данный момент ее искали несколько разных групп. Первым был Феликс - он понял, что Молчаливая ведьма находится здесь, в Академии Серендии, и что у нее повреждена левая рука. Вторым был тот, кто расследовал дело Моники Нортон в Кербеке, хотя она до сих пор не знала, кто это был. И наконец, Хьюберд Ди, ее старшекурсник из Минервы. Барни сообщил ей о его переводе. Хьюберд все еще не знал, что она учится в академии, но она полагала, что он узнает ее, как только увидит. Как же я буду учиться в такой школе, да еще и охранять принца...? Уф, уф... Живот болит... Поскольку Хьюберд мог сорвать ее миссию, Моника уже обсудила этот вопрос с Изабель. Она и слуги из дома Нортон будут по очереди наблюдать за его передвижениями. Однако Изабель была первокурсницей, Моника - второкурсницей, а Хьюберд - третьекурсником, а значит, Изабель будет сложно уследить за ним. А если бы кого-нибудь из слуг Дома Нортон увидели слоняющимся по классам третьего курса, это вызвало бы подозрения. Поэтому Монике тоже приходилось постоянно быть начеку, чтобы он никогда не приблизился к ней. Даже сейчас, двигаясь по коридорам, она внимательно следила за всеми вокруг. Когда она наконец добралась до шахматного класса, то села на свободное место и рухнула на парту. Рядом с ней сели двое студентов-мужчин - поникший Эллиот Говард и льняной музыкант Бенджамин Мординг. Оба они тоже взяли в руки шахматы. "Ах, я слышу это! Симфония плача. Печаль и горе, бьющие по сердцу, как дождь, слезы, льющиеся из глаз, чтобы присоединиться к ливню и стечь в море. И в конце своего пути они придут к единственному ответу. Будет ли это решимость противостоять отчаянию? Или решимость потерять все? Какие достопримечательности видели эти путешественники? Финальное движение обнажит все! ...Ваше лицо - лицо путешественника перед последним движением, мисс Нортон. Вы в порядке?" «...Умм...» Пока Моника искала, что сказать, Эллиот сузил глаза. «В переводе это означает: "Вы выглядите несчастной." Ты в порядке?» "Убогий! Взять одно слово и собрать его музыкальность, открыть свой разум и посмотреть на мир через призму более широкой перспективы, а затем сыграть эту музыку и исполнить ее - это и есть суть музыканта! Вы понимаете?!" Бенджамин теперь казался потерянным в своем собственном мире. Моника вымученно улыбнулась ему. «Простите, что беспокою вас», - сказала она. «Я в порядке». У нее была целая гора проблем, с которыми нужно было разобраться, но сейчас она хотела забыть обо всем и сосредоточиться на шахматах. Профессор Бойд, лысый преподаватель шахмат, открыл дверь и вошел в класс. Он был сложен как наемник, покрытый бугрящимися мышцами. «Успокойтесь», - обратился он к ученикам. Затем он бросил взгляд в сторону зала. "У нас переведенный студент. Заходите". Услышав слова « переведенный студент», Моника сразу же представила себе своего старшекурсника из школы Минервы, того самого, о котором она только что беспокоилась, - Хьюберда Ди. О нет... Может, это он?! Как оказалось, опасения Моники были беспочвенны, но переведенный студент был ей знаком. Вошел мальчик, высокий, с черными волосами, его шаги напоминали шаги солдата. Он встал по стойке смирно, а затем повысил голос. "Меня зовут Роберт Винкель. Я первокурсник продвинутого курса. Я с нетерпением жду ваших уроков. Спасибо". Эллиот и Бенджамин синхронно повернулись, чтобы посмотреть на Монику. Они успели как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее глаза закатились назад, и она начала терять сознание. Проиграв Монике в шахматном состязании, Роберт Винкель сделал ей предложение, чтобы они могли продолжать играть вместе, но получил категорический отказ. Хотя он был родом из королевства Ландор, он учился в Университете при Храме в Ридилле. Но как только он вернулся с соревнований, то сразу же подал заявление об уходе из этого учебного заведения и зачислении в Академию Серендии. Его учителя побелели на глазах. Они пытались остановить его. Но решимость Роберта была тверже стали. Он хотел стать величайшим шахматистом в мире. Это была единственная причина, по которой он вообще приехал в королевство Ридилл - там было больше игроков, чем в Ландоре. Конечно, в Университете у него было много сильных соперников, но он уже превзошел их всех. Вполне естественно, что он хотел поступить в школу с лучшими игроками. А главное, приезд в Серендию позволил бы ему бросать вызов Монике Нортон, победившей его, так часто, как ему захочется. А если ему удастся уговорить ее принять его предложение, пока они еще будут студентами, он сможет играть с ней в шахматы сколько угодно и после окончания школы. Это был его план идеальной жизни. Но Роберта что-то беспокоило. Он был сведущ в шахматах, изучении книг, верховой езде и фехтовании, но когда дело доходило до любви и романтики, он был настоящим дилетантом. Он не знал, какие вещи делают девушку счастливой. Поэтому, покинув университет, он решил на время вернуться на родину в Ландор и спросить у четырех старших братьев, как ему поступить, уверенный, что его всегда надежные братья и сестры дадут ему полезный совет. Он пришел к ним и очень серьезно спросил: «Если бы у тебя была девушка, которую ты очень-очень хотел бы окрутить, что бы ты попробовал сделать?» Роберт был младшим ребенком, и когда он задал этот вопрос, глаза его братьев загорелись. «Ты так вырос, Роберт!» «Наш маленький Роберт раньше думал только о шахматах!» «Не могу поверить, что наш очаровательный младший брат уже вырос!» «Наконец-то он нашел себе девушку!» Его братья охали и ахали, а потом каждый дал ему свой особый совет. Старший брат сгибал свои мощные руки и говорил: "Женщины любят мускулистых мужчин! Роберт, у тебя и так отличные мускулы. Используй их, чтобы привлечь ее. Особенно твои руки, слышишь? Женщины все слабы к мужским рукам!" Роберт мысленно принял это к сведению. Мышцы рук. Понял. Следующий старший брат одарил его сладкой, заманчивой улыбкой. "Самое главное - это то, насколько совместимы ваши тела. Роберт, я часто видел твое, когда ты был маленьким, поэтому могу дать гарантию. Ты обязательно удовлетворишь любую девушку. Будь уверен в себе, будь смелым и переходи в наступление". Из всех братьев второй старший был самым большим бабником и обладал наибольшим опытом. Если он сказал, что размер члена Роберта имеет значение, то он решил, что это, скорее всего, правда. У третьего старшего брата были длинные волосы, которые он зачесывал назад расческой. "Думаю, нашим старшим братьям не мешало бы почаще пользоваться своей головой. Если ты хочешь сделать девушку счастливой, то нет лучшего способа, чем стихотворение. Напиши стихотворение, наполненное твоими чувствами к ней, и она будет счастлива". «Я никогда раньше не писал стихов», - с сомнением сказал Роберт. «Нет проблем», - твердо сказал его брат. "Когда нужно, используй цветы. Метафоры, симилы. Что-нибудь простое, например, « Я гулял по саду, и он напомнил мне о тебе» . Это было довольно туманно, но Роберт был впечатлен. Его третий брат был мастером пера, и сказанное им всегда попадало в цель. Его младший старший брат взял на руки одну из их домашних собак и нежно сказал: "У нас в семье три милых щенка, и все они такие умные! Это лучший способ подойти к ней. Видишь, Роберт? Любой был бы на седьмом небе от счастья, если бы попал в семью с такими милыми собачками. Вы согласны? Уверен, твоя девочка тоже так подумает". Его брат взял в руки военную собаку с суровым лицом и потерся о нее щекой. «Только посмотрите, какие они милые!» Роберт сделал еще одну мысленную пометку: обязательно рассказать ей о семейных собаках. (ПП: Только не говорите, что мне это придётся переводить) И вот, вооружившись советами братьев, Роберт Винкель снова пересек границу Ридилла и направился в Академию Серендии, чтобы найти Монику Нортон, вызвать ее на матч-реванш и убедить принять его предложение о помолвке. "Эй. Мисс Нортон, проснитесь. Эй!" Моника проснулась от того, что Эллиотт тряс ее за плечо, и поняла, что уже наступило время свободной игры. О, точно. Шахматы. Давайте сыграем в шахматы. Играя в шахматы, я могу опустошить свой разум..., подумала она, возвращаясь к себе, как раз в тот момент, когда к ней смело направился мальчик. Стоит ли говорить, что это был Роберт. Была середина зимы, но он снял куртку и закатал рукава рубашки до самого верха. Он остановился прямо перед ней. «Рад снова видеть вас, мисс Моника». «Да!» - ответила она, ее лицо побледнело, когда она энергично кивнула. Роберт достал из кармана листок бумаги и развернул его. «Я написал для вас стихотворение». «...Что?» «Пожалуйста, послушай». Затем, с серьезным выражением лица, он начал читать стихотворение вслух чистым, звучным голосом. "Когда я смотрел на белые цветы в саду, они напоминали мне белых рыцарей. Ваша вилка конем на тридцать девятом ходу была поистине прекрасна. Я хочу снова сыграть с вами в шахматы. Я никогда не забуду, как вы передвигали фигуры. -Роберт Винкель". Он изменил свой баритон так, чтобы он звучал бессмысленно сладко. В классе воцарилась мертвая тишина; казалось, его слова эхом разнеслись по всему помещению. Остальные студенты, занятые своими шахматными партиями, слушали, затаив дыхание. Эллиотт, сидевший на месте рядом с Моникой, выглядел так, словно не знал, что сказать. А Бенджамин пробормотал про себя: "Это было стихотворение? Правда? Но в нем не было музыки... Не было красоты..." «Роберт Винкель, пожалуйста, ведите себя тихо во время матчей», - грубо предупредил профессор Бойд. Роберт послушно повесил голову. "Да, сэр. Я ужасно сожалею, что наделал шуму в этом священном шахматном зале. Пожалуйста, простите меня. Я хотел как можно скорее передать ей свои чувства". Моника, оказавшаяся в центре внимания, почувствовала жгучую боль в животе. Судя по контексту, она поняла, что стихотворение Роберта - это его способ сказать ей, что он хочет сыграть с ней еще одну партию в шахматы. Если он просто просит о матче... Это... э-э... это нормально, верно? Пока она размышляла, что делать, Роберт достал еще один лист бумаги и протянул ей. «И, пожалуйста, возьмите это». «Что это?» "Это эскиз собак моей семьи. Не хочу хвастаться, но мне кажется, что я нарисовал их довольно хорошо". Моника осторожно взяла сложенную пополам бумагу и аккуратно расправила ее. На ней были изображены три... предмета... какого-то рода, у которых, казалось, было по четыре ноги. По словам Роберта, это были домашние собаки его семьи. В целом рисунок был неровным, с множеством резких линий. По красоте он не уступал наброскам Сирила Эшли. Он ждет, когда я скажу, нравится ли мне рисунок... не так ли? Пока она размышляла, что делать, он продолжил. «Я также прошу вас пересмотреть вопрос о нашей помолвке». Подождите, как он до этого дошел?! Моника была ошеломлена, ее рот был открыт. Рядом с ней Эллиот и Бенджамин приостановили игру с серьезным выражением на лицах. "У меня плохое предчувствие," - пробормотал Эллиот. "Это снова соревнование. Это будет очень раздражать..." «Ах, какая катастрофа», - пробормотал Бенджамин. "В его подходе фатально не хватает музыки. Он совершенно лишен чувствительности..." До Моники их слова не дошли. Роберт неторопливо занял место напротив нее и начал расставлять фигуры на доске. «Давайте начнем наш матч». «О, хорошо...» Она не понимала, зачем он все это делает. Наверное, он просто хочет поиграть в шахматы, подумала она, решив не думать об этом слишком много. Медленно устанавливая свою часть доски, она взглянула на форму Роберта; это беспокоило ее уже некоторое время. «Эм... А не холодно ли в такой форме с закатанными рукавами?» "Это не проблема. Я занимаюсь спортом каждый день". «О. Хорошо...» Моника подумала, не является ли это каким-то культурным различием. Возможно, в Ландоре все закатывают рукава в середине зимы. Пока она размышляла над этим, Роберт снова заговорил, как будто только что что-то вспомнил. "Ах, да. Есть еще кое-что". «И что же?» "Мой брат сказал, что я довольно крупный. Так что, думаю, я смогу удовлетворить вас, мисс Моника". Что именно большое? ...... Его рост? Смутившись, Моника просто сказала «О» и оставила все как есть. ---------- ГЛАВА 5 Большой план третьего принца Альберта по поиску друзей ГЛАВА 5 Большой план третьего принца Альберта по поиску друзей Прошла неделя с начала занятий, и Моника, которой приходилось быть начеку каждый день, была совершенно измотана. Сначала были занятия по верховой езде. Чтобы Феликс не узнал о ее травмированной левой руке, она держалась от него как можно дальше и спокойно тренировалась в одиночестве. Каким-то образом она справилась. Потом были моменты, когда ей приходилось переходить из класса в класс по коридорам. Она всегда была начеку, опасаясь, что столкнется со своим старым знакомым, Хьюбердом Ди. И как только она приходила и вздыхала с облегчением, Роберт просил сыграть с ней в шахматы. Роберт только что перевелся на первый курс продвинутого курса, и он выделялся больше, чем Моника предполагала. То, что он был родом из королевства Ландор, уже само по себе было в новинку, но к тому же он быстро поднялся на верхние строчки в классе фехтования, да и в обычных классах у него были отличные оценки. Если бы такой мальчик изо дня в день навещал Монику, было бы еще страннее, если бы не было никаких слухов. Когда Лана увидела ее потрясенное лицо и спросила Монику, все ли в порядке, та, по крайней мере, смогла рассказать ей о своих проблемах с Робертом. Но от того, что она кому-то рассказала, легче не стало. Поэтому в дни, когда у нее не было работы в студенческом совете, Моника ускользала из класса до прихода Роберта и проводила время в библиотеке. Библиотека Академии Серендии была огромной и хорошо укомплектованной; это было отличное место, чтобы убить время, и там было много мест, где можно спрятаться. В Серендии были отдельные здания для продвинутого и среднего курсов, и оба они были соединены с библиотекой крытыми переходами. В библиотеке прежней школы Минервы было больше книг, связанных с магией, но в Серендии было гораздо больше книг по всем другим предметам. Каждый раз, когда Моника посещала библиотеку, она оказывалась просто ошеломлена ее коллекцией. Сегодня она искала книгу по биологии. Ей требовалось гораздо больше знаний по этому предмету, чтобы правильно понять книгу отца. Она надеялась найти некоторые непонятные ей термины и прочесть некоторые эссе, которые он цитировал. И, возможно, я узнаю что-нибудь о Черном Граале... В книгу отца было вложено послание - она подозревала, что его написал Портер, владелец книжной лавки, где она ее купила. Посетите магазин снова, когда узнаете правду о Черном Граале. Моника понятия не имела, что такое Черный Грааль, но предполагала, что он связан с исследованиями ее отца, поскольку записка была вложена в его книгу. Поэтому, занимаясь своими исследованиями, она втайне проверяла, не означают ли слова «Черный Грааль» что-нибудь в области биологии. Я не могу спросить мисс Хильду. Она не хочет, чтобы я расследовала смерть отца... Я должна искать это сама. Она нашла одну из нужных ей книг и открыла ее, чтобы проверить содержимое. При этом ее левую руку пронзила боль, и она поморщилась. Ее хватка все еще была слабой, поэтому ей было трудно держать толстую книгу, как эта. Решив, что не может стоять в проходе и читать, она отнесла книгу на место для чтения. В поисках места она заметила неподалеку от себя знакомого с грязно-русыми волосами, и глаза ее расширились. Это был Гленн Дадли. Из всех знакомых Моники он был последним, кого она ожидала встретить в библиотеке. Перед ним лежала раскрытая книга, и он, казалось, изучал ее. Но перо в его руке оставалось неподвижным, и, судя по хмурому выражению лица, он испытывал затруднения. Заинтересовавшись, что он изучает, Моника украдкой заглянула в открытую книгу. Увидев ее содержимое, она непроизвольно вскрикнула. Должно быть, этот звук привлек внимание Гленна. Он поднял глаза от книги и сказал: "О. Моника, ты тоже пришла заниматься? Хочешь посидеть вместе?" «Ну...» Моника молча села, затем снова посмотрела на его книгу. Он читал о быстром напеве - чрезвычайно сложной технике. Она сомневалась, что Гленн сможет использовать ее на своем нынешнем уровне. «Гленн, ты... изучаешь магию?» - спросила она. «Конечно», - ответил он. «Я хотел научиться быстрому зачарованию... Иначе я буду бесполезен в настоящем бою». Она посмотрела на его лицо со стороны. Выражение его лица было жестким, в нем не было и следа обычной веселости. Когда Моника услышала это, первое, что пришло ей на ум, - Магический корпус, военная группа, специализирующаяся на магических искусствах. На вступительных экзаменах в Корпус особое внимание уделялось четырем основным пунктам: быстрому зачарованию, владению двумя заклинаниями одновременно, знанию заклинаний вне родной стихии и умению летать. Среди этих четырех пунктов особое значение имело быстрое заклинание. Самой большой слабостью мага было то, сколько времени уходило на заклинания. С помощью быстрых заклинаний это время можно было сократить более чем вдвое, что уменьшало их уязвимость. Однако, поскольку это было связано с агрессивным сокращением сложных уравнений, нужно было очень хорошо разбираться в математике, чтобы справиться с этой задачей. Иными словами, требовалась хорошая способность к магическим формулам. Насколько Моника могла судить по тем формулам, которые Гленн разбросал по бумаге, его понимание формул не соответствовало требуемому. Она вспомнила его слова, сказанные несколько дней назад. "Я ничего не мог сделать. През и Молчаливая ведьма были теми, кто победил его!" Он был таким же ярким и веселым Гленном, каким обычно был, но сейчас Моника подумала, что внутри он ужасно разочарован собой. "Гленн, ты...? Ну... то, что случилось с проклятым драконом, тебя беспокоит?" «Отчасти да, но...» Он запнулся и опустил глаза. Выражение его лица было горьким, что далеко от его обычного веселого настроения. «Наверное, есть кое-кто, кого я хочу победить». Друг Моники был в беде, и она хотела ему помочь. Но если она неосторожно заговорит о магических формулах, это может сорвать ее прикрытие. Моника Нортон должна была быть дилетантом в вопросах магии. Но я... Может быть, я смогу дать ему небольшой совет... Нервничая, Моника задала ему вопрос. «Гленн, почему ты вдруг захотел научиться быстрому зачарованию?» "Ну, я столкнулся с одним из Семи Мудрецов во время зимних каникул. Молчаливой ведьмой". Плечи Моники чуть не дрогнули, но она отчаянно подавила это движение. Гленн говорил тихо, не отрывая взгляда от лежащей перед ним книги. "Она действительно невероятная, ты знаешь. Благодаря ее советам я научился поддерживать два заклинания одновременно". Моника моргнула. Он был прав - она дала ему небольшой совет в особняке герцога Ренберга. Она видела, как он тайно тренировался после победы над проклятым драконом, и ему было еще далеко до этого. Но, похоже, он продолжал заниматься все зимние каникулы. «Гленн, это потрясающе», - сказала Моника. Поддерживать два заклинания одновременно было легче сказать, чем сделать. Монике потребовалось больше времени, чтобы научиться этому, чем на изучение не зачарованного волшебства. Но Гленн лишь горько улыбнулся на ее откровенную похвалу. Это выражение ему не шло. Его улыбка должна была быть полна радости. «В Ренберге я был бесполезен», - сказал он. «Я даже царапины не оставил на том драконе... Молчаливой ведьме пришлось использовать свое не зачарованное волшебство, чтобы защитить всех». Моника напряглась. Это неправда, Гленн. I... Она помнила, как ему было больно, когда его накрыло проклятие. У нее не хватило сил освободить его от этого проклятия. Я не смогла защитить тебя. И несмотря на это, Гленн не испытывал к Молчаливой ведьме ничего, кроме уважения. [[image:/storage/reader-images/035add3a9356d682c4571e01c20f2bfb877b5d78.png]] Наконец Гленн поднял глаза от книги, и на его лице появилась смущенная улыбка. "Я не могу использовать незачарованные чары так, как она, но если я смогу научиться быстрому зачарованию, то... я подумал, что это приблизит меня к ее уровню. Так что теперь, когда я могу использовать два заклинания одновременно, я думаю, что попробую это сделать в следующий раз..." Не успела она договорить, как заговорила Моника. «Гленн, ты ошибаешься». «А? Эм, я?» - спросил он удивленно. Тон Моники был более решительным, чем обычно. Она смотрела ему прямо в глаза. «И быстрые заклинания, и незачарованные чары - не такие уж большие проблемы, как ты их представляешь». «А?» "Это всего лишь способы ускорить твое волшебство. Вот и все". Моника, возможно, была единственной в мире, кто мог использовать незачарованные магические способности, но она не считала их столь уж ценными. Главное преимущество заключалось в том, что оно позволяло творить заклинания быстро и тайно. Вот и все. По ее мнению, эта техника была примерно тем же, что и использование магического предмета, для активации которого требовалась только мана. «Неважно, насколько ты быстр, если твои атаки не попадают в цель», - сказала она. «Думаю, следующее, что тебе стоит изучить, - это использование формул слежения». Формулы слежения, как следовало из названия, представляли собой магические формулы, которые заставляли атакующее заклинание наводиться на цель. Это было очень удобно, когда целились во что-то движущееся, и особенно подходило для борьбы с кем-то в замкнутом пространстве. Эта способность к самонаведению не была безошибочной - отнюдь нет, - но по сравнению со стрельбой прямо вперед она была значительно точнее. Атакующие заклинания сами по себе обычно имели очень низкую точность. Поэтому даже высокому магу было невероятно сложно попасть дракону прямо между глаз - в его единственное слабое место. "Быстрому зачарованию очень трудно научиться, - продолжала Моника, - поскольку каждое заклинание нужно сокращать по-своему. Но формулы отслеживания легко адаптируются к множеству различных атакующих заклинаний. Если ты собираешься чему-то научиться, то обязательно начни с них". Гленн смотрел на нее расширенными глазами, пока она перечисляла всю эту информацию. Когда она закончила, Моника побледнела. Нет! Я... я зашла слишком далеко! Я просто хотела дать ему небольшой косвенный совет, вот и все! Ее взгляд блуждал, пока она отчаянно пыталась придумать оправдание. «...Или, кажется, так мне однажды сказал лорд Сирил», - закончила она. "О, я понял! Он отлично разбирается в магии, так что если он так сказал, значит, так и есть! ...Вообще-то, подождите. Моника, а ты тоже изучаешь магию?" "Нет! Совсем нет! Ни в малейшей степени! Я абсолютно ничего не знаю о магии! ...Это была просто светская беседа! Мы с лордом Сирилом вели светскую беседу, и вот... куда нас занесло, я думаю..." Конечно, такая тема никогда бы не сошла за светскую беседу, но Гленн, похоже, не сомневался в ней. «Понятно!» - сказал он, полностью убежденный. Он был так простодушен, что это причиняло боль. Но его простодушие только что спасло ее. Моника вздохнула с облегчением. "И еще, - сказала она, - если вы собираетесь изучать формулы слежения, есть книга мистера Гидеона Резерфорда, в которой очень легко разобраться... По крайней мере, так сказал лорд Сирил! В качестве светской беседы!" "О, понятно. Я прочту это первым делом". Гленн встал и почесал щеку. Он смотрел на Монику, немного смущаясь. "Спасибо, Моника. Я был немного не в себе... Я чуть не начал делать все не в том порядке". «...?» "Ну, когда я увидел Молчаливую ведьму и все те удивительные вещи, которые она может делать, я сразу же подумал о том, как было бы здорово, если бы я мог делать то же самое. Но с магией приходится каждый день понемногу вдалбливать основы, не так ли?" Последняя фраза прозвучала так, будто Гленн пытался убедить самого себя. Моника улыбнулась. Затем, поиграв пальцами, тихо сказала: «Ну... Я ничего не знаю о магии... Совсем ничего... Но формулы магии похожи на математические формулы, так что я могла бы помочь... немного объяснить... если хочешь». Моника понимала, что идет по опасному канату. Ей нужно было сохранить свое прикрытие. Но ей очень хотелось помочь подруге, насколько это было в ее силах. Она также хотела искупить свою вину за то, что не смогла спасти его в Ренберге. Но больше всего ей хотелось помочь начинающему магу развиваться. «Вот это было бы здорово», - сказал Гленн. «Спасибо, Моника!» "...Без проблем. Хе-хе." Счастливая ухмылка Гленна оказалась заразительной, и по лицу Моники расползлась неуклюжая улыбка. Из тени за обменом Моники и Глена наблюдал мальчик. На нем была форма промежуточного курса, и у него были мягкие вьющиеся каштановые волосы. Значит, это те, которые так нравятся принцу Феликсу. Леди Моника Нортон и лорд Гленн Дадли. Мальчик неторопливо повернулся и вышел из библиотеки; затем он направился обратно к зданию промежуточной школы. Альберт Фрау Роберия Ридилл - третий принц королевства - перевелся в Академию Серендии в конце зимних каникул. Сейчас он сидел в частном чайном салоне и потягивал чашку черного чая. И чайные салоны, и классы в этой школе были гораздо просторнее и спокойнее, чем в школе Минервы, где он учился раньше. Да и обставлены они были куда более изысканно. Во всех этих мелких деталях чувствовалось влияние директора школы, герцога Клокфорда, и это заставляло его фыркать от отвращения. Герцог Клокфорд был дедом второго принца и одним из самых влиятельных людей в королевстве. Теперь, когда мать Альберта стала сотрудничать с ним, Альберт был вынужден переехать сюда. По сути, он был заложником, и ему это не нравилось. Раздраженно потягивая чай, он услышал стук в дверь. "Лорд Альберт! Я вернулся!" - позвал мальчик, слова его были медленными и тягучими. Мальчик - Патрик, слуга Альберта, - вошел в салон. Альберт вернул чашку на блюдце и с надеждой спросил: «Ты разгадал слабость Феликса?» Патрик сел напротив него, налил себе в чашку немного чая, а затем бросил в рот конфету. «Ммф... Так, это мой репурт!» "Не разговаривай, пока жуешь! У тебя повсюду крошки. Это некрасиво!" «Окааай». Не обращая внимания, Патрик начал листать блокнот. "Ладно, - сказал он. «Во-первых, вот что люди думают о принце Феликсе». "Можешь пропустить все положительное. Переходим к критике". "Никто в этой школе не станет говорить о нем гадости или рассказывать о его недостатках. В конце концов, вся эта школа находится под контролем герцога Клокфорда". В этом был смысл. Альберт заскрипел зубами от досады. Патрик продолжал перелистывать страницы в хорошем, медленном темпе. "У него высокие оценки по общеобразовательным предметам, фехтованию и верховой езде. Он также многого добился как президент студенческого совета. Он дружелюбен и добродушен. Не на что жаловаться". Действительно. По сравнению с первым принцем Лайонелом, Феликс был довольно худым. Но он прекрасно владел мечом и был искусным наездником. Даже Альберт, видевший в Феликсе угрозу, не испытывал к нему особых претензий. Но в его брате было что-то жуткое, нечеловеческое. Он смотрел на двух своих братьев, и даже на короля, как на чужих... По крайней мере, так казалось Альберту. "А как у него обстоят дела с девушками? Он хоть раз прикоснулся к кому-нибудь?" «Хм... Ну, все говорят, что две наиболее вероятные кандидатки в жены ему - леди Элиана Хайатт, дочь герцога Ренберга, и Бриджет Грейхем, дочь маркиза Шалберри... Но на самом деле не все так однозначно». На вечеринке после школьного фестиваля Феликс сначала танцевал с Элианой, а на зимние каникулы уехал в Ренберг. В этом смысле Элиана, казалось, имела преимущество, но о помолвке объявлено не было. «Госпожа Элиана ему подходит», - сказал Альберт. «Я знаю это». «Вам, конечно, нравится леди Бриджет, не так ли?» "Не будь глупцом, Патрик! Ты не должен говорить вслух то, о чем думаешь!" Альберт отругал своего слугу, и его белые щеки стали красными, как яблоки. Но потом он поймал себя на том, что неестественно прочистил горло. "Кхм. Нет ли у вас другой информации, которая могла бы мне пригодиться?" «Вообще-то, если подумать, принц Феликс очень любит двух студентов». «Правда?» "Первый - это Лорд Гленн Дадли, второй год на продвинутом курсе. Он ученик Барьерного мага и был с принцем в Ренберге в качестве телохранителя". Глаза Альберта заблестели, и он слегка приподнялся со стула. "Я знаю это имя! Это он играл героя Ральфа на школьном празднике!" «Видимо, принц рекомендовал его на эту роль». Альберт присутствовал на фестивале в Академии Серендии по приказу матери. Первую половину спектакля было не о чем говорить, но во второй половине главного актера поменяли, и тут начались спецэффекты! Произошел взрыв, а затем Ральф с помощью летательного мага спас героиню Амелию. Увидев это, Альберт не смог скрыть своего восторга. Третий принц был отличником в школе Минервы, и по магии у него тоже были неплохие оценки. Но полетная магия была тем, в чем он всегда плохо разбирался и чему так и не смог научиться. Поэтому, когда он увидел, как Гленн летает, он был просто поражен. Мальчик выглядел так же круто, как и настоящий герой, Ральф. "Это несправедливо, Феликс! Нечестно, что на твоей стороне такие замечательные люди, как он!" Феликс, скорее всего, собирался сделать Глена помощником. Это был брат Альберта. Он всегда был на два шага впереди. Пока Альберт скрежетал зубами от досады, Патрик съел печенье и продолжил свой доклад. "Ммф. И еще один. Есть девочка, которую он называет маленькой белочкой. Видимо, он относится к ней как к домашнему животному". "Что?! Он... Он использует девочку как п-п-питомца?!" Альберт был так потрясен, что забыл отругать своего слугу за то, что тот разговаривает с печеньем во рту. "Как бесчеловечно! Как такое может быть допустимо?!" "Ну, белочку зовут Моника Нортон. Она учится на втором курсе и является бухгалтером студенческого совета. Бывшая графиня Кербек, как я слышал, удочерила ее из монастыря. Она служанка леди Изабель Нортон, дочери графа Кербека". "Графа Кербека? Да он же крупный дворянин в восточных провинциях! И мой брат использует его приемную дочь в качестве... п-питомца...?" "Леди Изабель, очевидно, издевается над леди Моникой даже в школе. Я слышал несколько свидетельств очевидцев о том, как леди Изабель кричала на нее и опускала ее на землю". «Мне... мне так жаль ее... Мало того, что семья, приютившая ее, относится к ней холодно, так теперь еще и Феликс обращается с ней как с домашним животным?» Альберт на несколько мгновений повесил голову, пораженный. Но в конце концов он поднял голову, в его глазах вспыхнул гнев, и он заявил, смело и громко. "Я принял решение, Патрик. Я переманю их обоих в свой лагерь!" Феликс никогда не показывал признаков слабости, но, возможно, Гленн или Моника что-то знали. И даже если Альберт не получит от них нужной информации, если он переманит любимцев Феликса в свой лагерь, это наверняка расстроит его брата. Альберт горел огненной решимостью. Тем временем его слуга отправлял в рот последнее печенье. В последнее время в студенческом совете было мало работы. Через два месяца, когда состоится общее собрание студентов, она станет более напряженной, но до тех пор всем было относительно легко. В данный момент в комнате студенческого совета находились только Моника и Феликс. Моника устало вздохнула, записывая цифры в книгу учета. Как только закончу с этим, подумала она, вернусь на день в общежитие... Порученные ей задания не доставляли хлопот, но она была вся измотана общением с двумя студентами-переводчиками: Хьюбердом Ди, который знал ее личность, и Робертом Винкелем, который использовал любую возможность, чтобы вызвать ее на партию в шахматы. Из-за них Моника стала проводить время в библиотеке, когда ей было хорошо, и в мансарде или за чаем в комнате Изабель, когда ей было плохо. О, точно. Прежде чем вернуться, я должна вернуть эту библиотечную книгу. Интересно, что же мне взять следующим... Она все еще искала книги по биологии, которые помогли бы ей понять труды отца, и надеялась найти что-нибудь о Черном Граале. Неплохо было бы заняться и магией - она давно не занималась ею. Она придумала способ улучшить формулы слежения, пока объясняла их Глену, и хотела проверить его на практике. Это было как раз то, что нужно, чтобы отвлечься от страха и тревоги за новых учеников. Как только я закончу работу, я попрошу мистера Резерфорда просмотреть ее. Гидеон Резерфорд был учителем Моники в школе Минервы, и она была в большом долгу перед ним. Он до сих пор иногда поправлял и корректировал ее сочинения, а одна из его учениц - талантливая женщина, которая начала заниматься у него еще до Луиса, - часто давала ей советы. Просматривая бухгалтерские отчеты студенческого совета, Моника переключилась на новую формулу слежения. Формулы слежения действуют около двух секунд. Если бы это время можно было увеличить, их было бы еще проще использовать... «Моника?» Для этого нужно найти баланс между длительностью и точностью... Сначала я попробую улучшить способность отслеживания в заданном диапазоне... «Скажи "а-а-а".» Когда Моника, погрузившись в раздумья, смотрела на бухгалтерские записи, она почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее губ. Аромат защекотал ей нос: душистое масло и изюм. Если бы я сделала радиус действия равным радиусу действия заклинания среднего уровня... Вкус изюма и запах масла... можно было бы рассчитать с помощью оси расстояний и координат... Изюм такой вкусный... Когда Моника что-то ела, ее внимание обычно переключалось на еду. Когда она начинала жевать, мысли о выпечке во рту занимали ее. Она была сделана из масляного теста, немного твердая и с большим количеством вкусного изюма. Когда Моника проглотила, она вернулась к реальности. «А?!» Ее глаза расширились, когда она заметила прямо перед собой доброе, красивое лицо Феликса. Он сидел в кресле напротив Моники, положив подбородок на руку, и наблюдал за ней с забавным выражением лица. Очевидно, именно он положил ей в рот эту закуску. Если бы Сирил был здесь, он был бы в ярости. Он бы наверняка сказал что-нибудь вроде: " Как ты смеешь игнорировать принца?! «При... При-Прин... Прин-Прин-Принц!» - заикаясь, проговорила она. "О, это было довольно ритмично. Если хочешь, можешь взять еще", - сказал Феликс, предлагая ей второе угощение. Моника колебалась, какую руку протянуть, и в конце концов согласилась на обе. Перед Феликсом она хотела как можно лучше притвориться, что левая рука не болит. «Спасибо... вам», - пролепетала она. «Ты выглядела так, будто находилась в другом месте», - сказал он. «Тебя что-то беспокоит?» Моника неопределенно улыбнулась. Новые ученики, конечно, беспокоили, но было что-то еще большее, что грызло ее - что-то еще более фундаментальное. И это был сам Феликс. Как мне с ним взаимодействовать... - размышляла она. Феликс был на стороне герцога Клокфорда, а герцог почти наверняка причастен к смерти отца Моники. Другие шептались о Феликсе, называя его принцем-марионеткой. Они были правы - он никогда не ослушивался герцога. Да и не мог. И все же другое лицо, которое он иногда показывал ей - лицо Айка, - озадачило ее и заставило задуматься. Еще в Корлаптоне он рассказал ей о своем интересе к магии и назвал ее товарищем по хулиганству. Он подарил ей ту книгу и тот кулон. В ночь бала он сказал ей, что хочет, чтобы она нашла что-то захватывающее - ради нее самой и ни для кого другого. А в Ренберге его глаза сверкали, когда он показывал Молчаливой ведьме свою газету. Когда я разговариваю с Айком... мне кажется, что я общаюсь с совершенно другим человеком... С одной стороны был Феликс, идеальный принц, который вел себя так, как хотели его окружающие, и скрывал все за своей великолепной улыбкой. С другой - Айк, большой поклонник Молчаливой ведьмы, который любил магию, но, казалось, был готов все бросить. То, как он переключался между этими двумя образами, сбивало ее с толку. Как ей к нему подойти? Когда она замолчала, Феликс сузил свои лазурные глаза, и в его улыбке появился холодок. "Я слышал, что Роберт Винкель разыскивает вас каждый день," - сказал он. «Если он вас беспокоит, я могу сказать об этом его классному руководителю». «Нет, я... я в порядке», - сказала Моника, покачав головой. Феликс тихонько захихикал. Его глаза отражали свет, льющийся из окна, и сияли, как мокрые драгоценные камни. «Что ж, тогда позвольте мне сказать, что я чувствую на самом деле... Мне бы хотелось услышать, как вы просите меня о помощи». Несмотря на слова, его голос был горько-сладким, как будто это он умолял. Моника сжала кулаки, терпя боль. Она старалась выглядеть сильной, но выражение ее лица было жестким. «Я не могу беспокоить вас такими вещами, сэр!» «...Понятно». Феликс опустил свои длинные светлые ресницы, бросив тень на голубые глаза. Моника задумалась, кому принадлежит это выражение - Феликсу или Айку. Она встала. "Я закончила сегодняшнюю работу, так что мне пора идти. Извините." Пока она торопливо раскладывала свои вещи на столе, Феликс изучал ее спокойным взглядом. Альберт сидел в библиотеке после уроков, перед ним на столе лежала раскрытая книга. Он делал вид, что читает, но при этом не сводил глаз с входа. Только что вошла миниатюрная девушка - это была Моника Нортон, бухгалтер студенческого совета. Заметив Глена у книжной полки, Моника подошла и заговорила с ним. Увидев это, Альберт понизил голос и отдал приказ Патрику, сидевшему рядом с ним. "Цели обнаружены. Займите позицию". «Погоди, какую позицию?» "Просто найди хорошее укромное место среди полок, понял? Представь, что ты выбираешь книгу". «Хорошее место для укрытия, а?» - повторил Патрик. Он неторопливо прошел за ближайшую книжную полку. Когда Альберт убедился, что мальчик спрятался, он последовал за ним, делая вид, что ищет книгу среди полок. При этом он не спускал глаз со своих целей - Гленна и Моники. По словам Патрика, они часто учились здесь вместе. Библиотека Академии Серендии была общей для промежуточного и продвинутого курсов, так что это был идеальный шанс для Альберта, который учился в первом, наладить с ними контакт. Ладно, давайте сделаем это! С удивительно естественными движениями Альберт приблизился к своим целям. Затем, проходя мимо них, он выронил из кармана носовой платок. Притворившись, что не замечает, он остановился перед ближайшей книжной полкой и сделал вид, что ищет книгу. Он бросил взгляд в их сторону. Моника, казалось, заметила платок. Она подняла его и, казалось, обеспокоенная, посмотрела сначала на Альберта, а потом снова на платок. Да! Хорошо! Теперь поговорите со мной! Альберт ждал, но Моника продолжала колебаться. Она оглядывалась по сторонам, все еще держа в руках платок. Что случилось? Просто поговорите со мной. Или ты нервничаешь из-за того, что я королевская особа? Моника и в самом деле очень нервничала. Разве этот мальчик не Третий принц Альберт?! - подумала она. Да, я видела его на новогодней церемонии... Ширина глаз, длина носа, угол наклона челюсти - все совпадает... Что же мне делать? Он ведь не знает, что я - Безмолвная ведьма? Не может быть, да?! А-а-а, - не задумываясь, я подняла платок. Что мне с ним делать? Если я заговорю с ним первой, это будет невежливо? Интересно, заметит ли он меня? Один только взгляд в мою сторону...! Уф! Это всего лишь носовой платок! Просто дайте его мне, подумал Альберт. Это ваш шанс поговорить с настоящим, реально существующим членом королевской семьи. Поговорите со мной. Поговорите со мной! Поговорите! Со мной! Со мной! О, я очень, очень надеюсь, что он заметит! подумала Моника. Пожалуйста! Пожалуйста, умоляю вас, обратите на меня внимание! Поговори со мной сейчас же! подумал Альберт. Я ничего не могу сделать, пока ты не поговоришь со мной! Пока Альберт и Моника стояли в тупике, а мысли метались в их головах, Гленн повернулся и увидел предмет в руках Моники. «О, эй, что это за платок?» - спросил он. «Тот... тот человек, вон тот человек... э-э... уронил его», - заикаясь, ответила Моника. Гленн вырвал платок из ее рук и подошел к Альберту. "Эй, ты там! Это ты уронил". Подавив порыв ликовать, Альберт обернулся. «Ах!» - сказал он. "Да, это мой носовой платок! Мне его дала мама! Большое спасибо, что подобрали его для меня. Я вам искренне благодарен!" Он говорил так ровно и неестественно, что Патрик, все еще прятавшийся, захихикал, несмотря на себя. Но Альберт, очень гордый своим старанием, продолжал произносить заранее заготовленные фразы. "В качестве благодарности я хотел бы пригласить вас обоих на чай. Вы не против?" «Мы просто взяли ваш носовой платок, вот и все», - сказал Глен. "Не нужно драматизировать. Правда, Моника?" Моника, ее лицо покрылось холодным потом, энергично кивнула. Но Альберт не мог позволить себе отступить. "Этого просто не может быть! Как Альберт фрау Роберия Ридилл, третий принц этого королевства, было бы бесчестно пренебрегать теми, кому я обязан!" Когда Альберт вскользь обронил свой королевский титул, глаза Глена расширились. Он внимательно изучил лицо Альберта. "Третий принц? Это значит, что ты... младший брат преза, верно?" "Да, это так! Феликс Арк Ридилл, президент студенческого совета, - мой старший брат". "О, понятно. Ну, през всегда заботится о нас". Гленн улыбнулся мальчику. Альберт сделал вид, что впервые видит лицо Гленна, и повысил голос. "А, теперь, когда я вас хорошо рассмотрел... Вы не Гленн Дадли, тот, что играл Ральфа на школьном фестивале? Ваше исполнение было просто потрясающим. Я всегда хотела расспросить вас об этом. И юная леди может прийти с нами!" "Хм, - сказал Гленн. «Нам действительно пора возвращаться к учебе...» Альберт ничего не понял. Раздосадованный, он хлопнул в ладоши и позвал: "Патрик! Патрик!" «Лорд Альберрт», - ответил Патрик. «Вам не следует так громко разговаривать в библиотеке». Сдерживая желание закричать: «Ты говоришь не то, что мы планировали», Альберт принял вид высокомерного хозяина и отдал слуге приказ. «Проводи моих гостей в чайный салон!» «Да, сэр», - ответил тот. Затем, повернувшись к остальным, он продолжил: "Мне очень жаль, что так вышло, вы двое. У лорда Альберта нет друзей, поэтому он не привык приглашать людей на чайные группы". Ничего этого не было и в сценарии Альберта. Он разочарованно нахмурил брови, но Гленн и Моника теперь смотрели на него с сочувствием. «Ну что ж, в таком случае», - сказал Гленн. Моника согласилась. «Если это ненадолго...» Как все так вышло? подумал Альберт. Он планировал провернуть это с такой элегантностью и изяществом. Почему же теперь его жалеют за отсутствие друзей? Хотя он не был полностью удовлетворен ситуацией, первая фаза его генерального плана, очевидно, завершилась успехом. Патрик привел Монику и Глена в лучший частный чайный салон в здании промежуточного курса. Стол украшали букеты цветов, а на роскошных белых тарелках с золотыми узорами были разложены аппетитные сладости. Был даже пирог с кремовой начинкой. Когда Моника думала о пироге, она представляла себе тонкий кусочек теста, намазанный джемом или фруктами. Пироги с кремом встречались крайне редко. Сливочное масло и белый сахар и так были предметами роскоши, а свежие сливки достать было еще сложнее. Они были совершенно недоступны для простолюдинов. " Давайте," - подбодрил Альберт. «Присаживайтесь.» Моника и Гленн сели на стулья. Моника делала над собой усилие, чтобы не скривиться, несмотря на то что в животе у нее запульсировали иголки. Неужели он понял, что я Молчаливая ведьма? спросила она. Ведь нет, правда? Он же не мог, верно?! Все идет по плану! подумал Альберт, Я проделал отличную работу, доставив их двоих сюда. Теперь настало время испытать мои способности к переговорам. Я должен переманить обоих фаворитов Феликса на свою сторону! Гленн и Патрик тем временем завороженно смотрели на пирог с кремом, стоящий на столе. Какой вкусный! подумал Гленн. Не могу дождаться, когда съем его, подумал Патрик. Пока мысли всех присутствующих неслись вскачь, группа Альберта начала чаепитие. Первым открыл рот Гленн. «Не возражайте!» - сказал он, пренебрегая хорошими манерами, и резко схватил пирог с кремом. Откусив несколько кусочков, он заявил: «Вау, это очень дорогой вкус!» Вокруг рта Гленна был крем. Моника наблюдала за происходящим, ужасно опасаясь, что это разозлит Альберта. Но третий принц, казалось, ничуть не обиделся на поведение Глена. Более того, он, казалось, был счастлив, что Гленн ест деликатес, который он заказал по такому случаю. Молодой принц потягивал черный чай с самодовольным видом. Моника украдкой наблюдала за ним. У него были прямые светлые волосы, ореховые глаза и дух соперничества. Хотя Альберт тоже был принцем, он мало походил на своего брата. Как и большинство мальчиков его возраста, он носил свои эмоции на рукаве. Он был полной противоположностью Феликсу, которого невозможно было прочесть. «Моника, этот пирог просто потрясающий!» - воскликнул Гленн. «О, эм, я...» Моника подумала, что лучше подождать, пока человек, занимающий высшее положение, начнет есть. «Патрик», - сказал Альберт. Патрик улыбнулся, затем взял самую большую тарелку с пирогом и взял вилку. "Ура! Спасибо!" - сказал он. "Только не это, болван! Возьми немного для мисс Нортон!" «О. Да, сэр!» Проницательно держа свою еду поближе, Патрик взял еще один кусок пирога и положил его на тарелку Моники. Альберт посмотрел на Монику, гордо фыркнув. "Вы можете есть, мисс Нортон. Я знаю, что граф Кербек не очень хорошо вас кормит". «Н-нет, это не...» Моника покачала головой. Но для остальных это выглядело так, будто она пытается защитить доброе имя графа. Альберт посмотрел на нее с сочувствием. "В этом нет необходимости. До меня дошли слухи. Похоже, Дом Нортон не только пренебрегает вами, но и студенческий совет обращается с вами как... э-э-э... как с домашним животным". «Домашнее животное?!» Моника потеряла дар речи. Голос Альберта упал до бормотания. Он выглядел немного смущенным. "Я и не знал, что у моего брата такие развратные вкусы. Уверен, он заставляет вас делать всевозможные вещи, бесстыдные вещи, которые я даже не могу себе представить... Нет, нам не стоит это обсуждать. Я человек благоразумный и не стану заставлять даму говорить о таких вещах. Но если это больно, если это борьба, я бы предпочел, чтобы вы честно сказали об этом". «Э-э... Что?» Моника не знала, что воображает Альберт, но у нее было ощущение, что он делает самые разные выводы. Пока Моника размышляла над шокирующими заявлениями Альберта, двое прожорливых мальчишек вели свою неспешную беседу. «Видишь ли, этот пирог, - сказал Патрик, - если намазать его клубничным джемом, можно сделать еще вкуснее!» «Какой идеальный баланс сладкого и терпкого!» "Да, я бы съел весь пирог! О, давайте я налью вам еще чаю". В каком мирном мире они жили. Моника мечтала побывать в этом мире. Но она не могла оставить Альберта со всеми этими недоразумениями. «Эм, я... эм, насчет принца, это...» Она затруднялась с ответом. В конце концов, она не могла сказать, что они были товарищами по хулиганству. Глаза Альберта выглядели печальными. "Мисс Нортон, может быть, вы оставите службу у моего брата и перейдете под мое покровительство? Я могу пообещать вам трехразовое питание, если вы это сделаете, и закуски". Что теперь? Феликса превратили в злодея, и все из-за Моники. Она должна была как-то поддержать его. Но у нее возникло четкое ощущение, что все, что она скажет, лишь выкопает яму еще глубже. Пока она, заикаясь, произносила еще несколько «умов» и «ахов», Гленн допил свой чай, шумно выдохнул, а затем вставил свои два цента. "Презент - хороший человек! Он не злодей!" «Но слухи...», - начал Альберт, не желая отступать. Гленн, у которого во рту все еще был крем, сделал серьезное лицо и четко произнес. «Не знаю, что там со слухами, но я могу сказать, что през - хороший парень, просто взглянув на него». Как мило, подумала Моника. Она опустила глаза, втайне посмеиваясь над собой. Как бы мне хотелось просто сказать, что я считаю принца хорошим человеком. Но тень герцога Клокфорда нависла над ней, не позволяя доверять принцу. Это заставляло ее злиться на себя. Альберт, напротив, выглядел раздосадованным комментарием Гленна и хмурился. На его лбу образовались глубокие морщины. "...Так всегда," - пробормотал он. «Все всегда встают на его сторону». Его прежнее высокомерие исчезло, и теперь он говорил как обиженный ребенок. Патрик поставил перед ним тарелку с пирогом. «Лорд Альберт, сладости - идеальное решение, когда вы в депрессии». «Я не в депрессии!» - закричал третий принц. «С чего бы мне быть в депрессии?!» «И я положу на него много клубничного варенья, хорошо?» «Мне больше нравится абрикосовый джем!» - проворчал Альберт, вернув себе часть энергии. Гленн, который слизывал крем со рта, повернулся к третьему принцу. «Итак, в основном, - сказал он, - ты хочешь дружить с Моникой, верно?» «Эм, я уверена, что он не хочет...», - тихо сказала Моника. Не обращая на нее внимания, Гленн ударил рукой по груди. "Теперь, когда мы разделили вкусную еду, мы уже друзья! Я, Моника, Альберт и Патрик. Мы все друзья!" Может ли подобное заявление считаться lèse-majesté? Моника начала потеть. «Друзья...», - пробормотал про себя Альберт. И затем, словно в подтверждение, он посмотрел на Монику. "Мисс Нортон, позвольте спросить вас кое о чем. Вы не дружите с Феликсом, верно?" «Ну, принц Феликс - мой старшекурсник, и я его очень уважаю...» "Значит, вы не друзья, да? И если вы подружитесь со мной... Да, это наверняка его расстроит". Последнюю фразу Альберт произнес очень тихо, и Моника с трудом разобрала ее. Затем он удовлетворенно кивнул сам себе и сделал элегантный глоток чая. "Понятно. Значит, мы друзья. Да, друзья... Действительно друзья. В таком случае я не против пригласить вас на еще одно чаепитие в будущем. В конце концов, мы же друзья". «Лорд Альберт, я так рад за вас», - сказал Патрик. "Хе-хе. У меня хорошее настроение, так что, пожалуй, я позволю тебе съесть еще немного пирога, Патрик". "О, простите. Мы уже все съели". «А как же мои секунды?!» Гленн наблюдал за тем, как Альберт впадает в детскую ярость, а Патрик отвечает ему своим обычным спокойствием. «Вы двое действительно хорошо ладите», - сказал он с ухмылкой. В любом случае, подумала Моника, это означает, что мое прикрытие не раскрыто... верно? Она вздохнула с облегчением и откусила первый кусочек пирога с кремом. ---------- ГЛАВА 6 Похищение Моники Нортон ГЛАВА 6 Похищение Моники Нортон Байрон Гарретт, президент клуба магического боя Академии Серендии, мчался через лес, служивший клубу тренировочной площадкой. В магическом бою эффективны были только атаки, основанные на магии, - это обеспечивал специальный барьер. Благодаря этому удары противника не могли причинить вам вреда. Но вы все равно чувствовали боль, и, что еще важнее, теряли количество маны, пропорциональное полученному урону. Как и следовало ожидать от президента клуба, Байрон был одним из лучших бойцов в школе. Однако сейчас у него почти закончилась мана. Что происходит? Что это за атаки? Рядом с Байроном один за другим падали другие члены клуба. Удары наносились с невероятной скоростью, а нападавший даже не состоял в их клубе. Это был новый ученик, который внезапно ворвался после занятий и вызвал их на магический поединок. "Хм, хм, хм. Хм, хм..." Новый ученик напевал какую-то мелодию и покачивал пальцем. На Байрона посыпались огненные стрелы. Они летели невероятно быстро. Как это происходит?! Магия требует песнопений. Но этот парень не мог скандировать - он напевал! Как будто... Только один человек в мире мог использовать магию без песнопений. И этот человек был одним из Семи Мудрецов. «Молчаливый колдун?» - проговорил Байрон, не обращая внимания на себя. Новый ученик откинул голову назад и начал гоготать. Он уязвим! Байрон быстро произнес заклинание пламени. Но как только огненный шар появился в его руках, из-за спины противника в него полетели еще больше огненных стрел. Опять! Он не произнес заклинание! Байрон начал читать заклинание для создания защитного барьера, чтобы блокировать стрелы, но не успел. Они вонзились ему в руку и плечо. Хотя они и не оставили следов, но все равно было чертовски больно. Казалось, что они вырывают его плоть, а затем поджаривают ее. Тем временем запас его маны резко уменьшился. Затем он рухнул на землю. Новый ученик вздохнул. «Это было не очень интересно», - сказал он. "Я ожидал большего от такой известной школы. Если таков уровень здешних учеников, то это просто жалкое зрелище. В Минерве было намного лучше". Эти слова разожгли в сердце Байрона гневное пламя. Он почувствовал себя униженным. Он мог признать, что был бессилен против нового ученика, но он не мог стоять в стороне, пока тот оскорблял его школу. "Послушай, новенький! Не стоит недооценивать Академию Серендии..." Мальчик заскрежетал когтями по земле, едва удерживаясь в сознании. Он лежал лицом вниз, и грязь попала ему в рот, когда он говорил. Но его это не волновало. «Здесь есть... ученики, которые лучше меня...» Например, Сирил Эшли, который использовал ледяную магию, и Гленн Дадли. Способности последнего были неизвестны, но он был учеником Мудреца. Уверен, у этого парня не было бы ни единого шанса... против них... Новый ученик посмотрел на Байрона. «Они монстры?» - холодно спросил он. «...Что?» "Я спрашиваю, есть ли у них крыша. Если они холодны, безжалостны и высокомерны. Ну, знаешь, монстры". О чем это он? «Похоже... ты здесь монстр...» "А, ну да, я понял. Никто из вас никогда не видел настоящего монстра, да?" Не успел новенький закончить фразу, как лес прорезал пронзительный голос. "Это студенческий совет! Мы получили сообщение о неконтролируемой магической битве, происходящей на тренировочной площадке! Немедленно снимите барьер и приостановите бой!" Это был соперник Байрона - Сирил Эшли. Пока Байрон слушал, его сознание затуманилось. Монике было трудно говорить. Она постоянно заикалась, едва успевая излагать свои мысли. Но слова, которые она собиралась произнести, были важны, и ей меньше всего хотелось споткнуться. Вот уже несколько дней она тайно тренировалась в произнесении этих слов. Она напрягла все силы, а затем открыла рот. «Лана... С днем рождения!» Когда подруга тяжело дышала от нервов и волнения, Лана улыбнулась и ответила: «Спасибо». Примерно через две недели после начала занятий наступил четвертый день четвертой недели месяца Альтерия - день рождения Ланы Колетт. Так получилось, что в этот день не было заседания студенческого совета, поэтому Моника, Лана и Клаудия после уроков арендовали частный чайный салон. Теперь они собирались устроить чаепитие в честь праздника. Клаудия забронировала салон и приготовила чай и закуски. Моника принесла кофе, сваренный в отцовском кофейнике, - Лана как-то сказала, что этот кофе очень вкусный. "А вот и подарок," - сказала Моника, доставая из кармана пакетик и протягивая его подруге. "О, спасибо. Саше с розой? Оно такое милое!" «Хе-хе...» Маленький мешочек был сделан из неотбеленной ткани, перевязан розовой ленточкой и наполнен лепестками роз. Моника попросила пятую Ведьму Терновника поделиться с ней несколькими своими розами, а лепестки использовала для этого мешочка. Как только Моника сказала ему, что хочет сделать подарок для подруги, Рауль с радостью согласился помочь. "Самодельный подарок для подруги! Это так мило", - сказал он. Иными словами, это саше было особенным - оно было сделано из роз знаменитой семьи Роузбург, которые будут хранить свой аромат очень долго. Конечно, Лана никак не могла этого знать. «Пахнет приятно», - сказала она, улыбаясь. "И спасибо тебе, Клаудия. Никогда бы не подумала, что ты, из всех людей, устроишь чаепитие". «Как было бы здорово, если бы от человека требовалось только организовать его... С днем рождения». "Да, да. Спасибо." Лана, похоже, уже привыкла к непростому характеру Клаудии. Она просто поблагодарила ее за старания, а затем принялась пить кофе, который приготовила Моника. Разумеется, она добавила много молока. «Мне очень нравится твой кофе, Моника», - сказала Лана. «Готова поспорить, он был бы очень популярен, если бы вы продавали его в кофейне». "Хе-хе. Ты... ты так думаешь?" - сказала Моника. «Помнишь, я ходила в "Саутерндол" на каникулах, да? Так вот, они импортируют всевозможные сорта кофе в зернах, но мне все равно было трудно найти хоть один, который бы мне понравился...» Саутерндол был крупным портовым городом, расположенным на западе Ридилла. Лана объяснила, что хотела открыть там свое дело после окончания Серендии и что отправилась туда во время каникул, чтобы провести предварительную инспекцию. «О, да», - сказала Лана. "Я также присутствовала на собрании торговцев. Похоже, в последнее время многие торговцы собирают вещи и перебираются в Империю. Новый император любит новинки, поэтому он снижает тарифы и предоставляет купцам преференции". «А наше министерство иностранных дел поднимает шум из-за снижения тарифов, не так ли?» - добавила Клаудия. "Верно. Купцы на встрече хотели открыть новое деловое предприятие в Саутерндоле, чтобы попытаться дать отпор. Мой отец тоже намерен вложить в них деньги". Моника не могла понять, о чем говорят Лана и Клаудия. Она сидела, молча потягивая кофе, пока Лана не бросила взгляд в ее сторону. "Итак, Моника, - сказала она. «Что ты думаешь делать после окончания школы?» «...А?» Глаза Моники расширились. Она не ожидала такого вопроса. Она никогда не задумывалась о таких вещах. Она училась в школе только для того, чтобы защищать Феликса. Как только Феликс закончит школу, ее миссия будет завершена, и Моника вернется к своей жизни в качестве одного из Семи мудрецов. Она неловко улыбнулась, вспомнив об этом. «Я еще ничего не придумала». «Тогда почему бы не помочь мне с работой?» «А?» - удивилась Моника. Лана поджала губы и начала перебирать пальцем свои волосы. "Ну, ты ведь хорошо разбираешься в цифрах, верно? Я подумала, что ты справишься с бухгалтерией. И я говорю это не потому, что мы друзья или что-то в этом роде", - быстро сказала она. «...Действительно», - пробормотала Клаудия. "У Моники есть опыт работы в студенческом совете Академии Серендии. Более того, она будет работать во время правления второго принца. Это вызовет у вас большое доверие со стороны знатных клиентов". Очевидно, членство в студенческом совете Серендии имело больший вес, чем думала Моника. По словам Клаудии, многие правительственные чиновники и министры, работающие при дворе, были членами студенческого совета. Теперь Моника понимала, почему так много студентов стремились попасть в совет. "Верно," - пробормотала Лана. "Бывшие члены студенческого совета очень востребованы. И было бы здорово, если бы Моника была со мной". При этих словах у Моники екнуло сердце. Лана рассчитывала на нее. Лана сказала, что будет очень приятно, если Моника окажется рядом с ней. Лана нуждалась в ней. ...Это делает меня счастливой. Но вместе с радостью в ее душе зародилось чувство вины. Через полгода Моника покинет школу. Она даже не сможет закончить школу вместе с Ланой. «Ну, до этого еще больше года», - продолжала Лана. "Подумай об этом. Если тебе нужно разрешение графа Кербека, я могу помочь убедить его". Очевидно, Лана неверно истолковала гримасу Моники как беспокойство по поводу одобрения ее семьи. Моника неопределенно улыбнулась и кивнула в ответ. Но она знала, что никогда не сможет принять предложение подруги. Когда Моника вместе с Ланой и Клаудией выходила из чайного салона после их скромной вечеринки в честь дня рождения, она услышала крики из коридора. Это был Сирил. "Аргх! Куда ты пошел?! Немедленно явиться и подвергнуться допросу!" Сирил находился достаточно далеко, чтобы даже Моника с ее острыми глазами могла различить его только по цвету волос. Однако его голос был настолько громким, что казалось, будто он находится совсем рядом с ней. Услышав апоплексический крик старшего брата, Клаудия с вялостью человека, потратившего все силы за день, пробормотала: «Интересно, когда он поймет, что его голос - это институт школы...» «Да ладно, это уже перебор», - тихо укорила ее Лана. Клаудия улыбнулась, ее глаза стали впалыми. "Да, ты права. Учреждение может быть положительным... Позвольте мне поправить себя. Это неприятно." Обычно, когда Сирил кричал, он ругал Глена. Однако на этот раз Глена нигде не было видно. Неужели случилась какая-то неприятность? задалась вопросом Моника. Если так, то, возможно, ей стоит помочь как члену студенческого совета. «Пойду-ка я проверю», - сказала она, оправдываясь и направляясь к Сирилу. Эллиотт шел рядом с ним, раздраженно потирая руки от холода, исходившего от Сирила. Заметив приближающуюся Монику, Эллиотт поднял руку. «Привет», - сказал он. «Пора на работу, белочка». «Что-то случилось?» - нервно спросила она. Эллиотт с горечью кивнул. "Новый третьекурсник переборщил в борьбе с клубом магического боя. Все члены клуба находятся в лазарете с недостатком маны". Моника вздохнула. Новый третьекурсник. Неконтролируемая магическая битва. На ум приходил только один человек, который подходил под это определение. «Этот студент... как его зовут...?» "Хьюберд Ди. Он перевелся из Института подготовки магов Минервы". Моника едва сдержалась, чтобы не застонать от досады. Я так и знала. Он совсем не изменился! Когда Моника училась в Минерве, Хьюберд постоянно перегибал палку в магических сражениях. Его несколько раз за это отстраняли от занятий. Пока Моника бледнела, Сирил ворчал, от него по-прежнему исходили волны ярости и холода. "Мне сказали, что он упорно продолжал атаковать своих противников после того, как они уже были повержены, - злокачественный поступок высшей степени. Абсолютно невыносимый". «К тому времени, когда мы с Сирилом узнали об этом и прибежали на территорию, Хьюберд уже ушел», - пояснил Эллиот. «И в общежитие он тоже не вернулся, так что можно предположить, что он все еще в здании школы». И теперь Сирил и Эллиотт искали его, чтобы расспросить о его действиях. «В общем, ситуация такова», - заключил Эллиот. «Помоги нам, белочка». О, нет. Я знала, что это случится. Как член студенческого совета, Моника не могла отказать. Но она также не могла позволить себе столкнуться с Хьюбердом. «Тогда, - заикаясь, проговорила она, - я пойду посмотрю в другом направлении...» «Нет, для этого мы должны двигаться всей группой», - сразу же заявил Сирил. Эллиотт кивнул. "Да. В одиночку ты мало что сможешь сделать, даже если найдешь его". «...Ой...» Моника судорожно сжимала пальцы, начиная потеть. Что же ей теперь делать? Она не могла придумать хорошего выхода. В данный момент ей оставалось только молиться, чтобы они не нашли Хьюберда, или бежать и прятаться, как только найдут. Пожалуйста, держите его подальше от нас! Следуя за Сирилом и Эллиотом, она незаметно прикоснулась к левому уху - тайный сигнал, дающий Изабель и слугам дома Нортон знать, что ей нужна помощь. К сожалению, Изабель нигде поблизости не было. Возможно, кто-то из ее слуг заметит, но им будет трудно вмешаться, пока Моника находится с другими членами студенческого совета. Придется... справляться самой... Сначала их группа из трех человек обошла по большому кругу второй этаж здания школы, где располагались чайные салоны, а затем направилась на первый этаж. С каждым шагом по лестнице Моника оглядывалась то вперед, то назад. Как только они оказались внизу, Эллиот заговорил с раздражением. «Ты ведешь себя подозрительнее, чем обычно, маленькая белка». "Хва? О, эм-м-м, ну, я..." Пока она раздумывала, Эллиот ухмыльнулся. "Ха. Держу пари, это связано с новым учеником". «...?!» Неужели он узнал, что она и Хьюберд знакомы? Моника запаниковала. Затем Эллиотт сделал понимающий вид. « Полагаю, Роберт Винкель каждый день приставал к тебе, умоляя сыграть в шахматы». О, этот новый студент, ясно... Слава богу. Он не знает... Моника попыталась успокоить свое колотящееся сердце. Сирил сурово посмотрел на нее. Такое выражение лица обычно означало, что он собирается ее отругать. Она приготовилась, но его голос оказался на удивление спокойным. «Бухгалтер Нортон», - сказал он. "Если Роберт Винкель вас как-то беспокоит, немедленно сообщите мне. Я разберусь с ним соответствующим образом". Это были не те слова, которых ожидала Моника. Она подняла на него пустой взгляд. Эллиотт посмотрел на Сирила с дразнящей улыбкой. "Знаете что, господин вице-президент? Вы действительно беспокоитесь". «Если кто-то доставляет неприятности моему младшекласснику, то волноваться вполне естественно». Он... беспокоится обо мне... Когда-то Моника представляла себе старшекурсника не иначе как Хьюберда Ди. Хьюберд был эгоистичен и жесток, он был готов притащить ее на арену магических сражений, когда ему заблагорассудится. Поэтому от того, что старшекурсник так о ней беспокоится, у нее защемило в груди. "Спасибо, лорд Сирил," - сказала она с быстрым поклоном. Сирил фыркнул, как бы говоря, что не нужно благодарить, что его забота - само собой разумеющееся. Моника улыбнулась. Это было очень похоже на Сирила. Но затем ее лицо напряглось. «Хммм, хммм, хммм, хммм». Она услышала слабое гудение из-за угла, по направлению к парадному входу. Она никогда не забудет этот звук. Он быстро приближался к ним. Он был практически прямо над ними. Мне нужно спрятаться! Моника огляделась по сторонам, но укрыться было не от чего. Если бы только они были в классе. Тогда она могла бы воспользоваться партами или шторами, по крайней мере! Гул и шаги стремительно приближались. Времени не оставалось. Широко раскрытые глаза метались туда-сюда, пока не остановились на спинах Сирила и Эллиота. Благодаря своим незаурядным математическим способностям она могла с первого взгляда определить, кто из них больше. Она быстро забежала за спину Эллиота и стала как можно меньше. Сирил нахмурился от жуткого гудения, когда источник шума обогнул угол и появился в поле зрения. Это был худенький мальчик с рыжими волосами, всклокоченными, словно в огне, - как раз тот, кого Сирил искал. «Хьюберд Ди!» - крикнул он, разбрызгивая повсюду прохладный воздух. Хьюберд перестал гудеть и остановился, а затем посмотрел на Сирила. Сирил заметил, как неряшливо одет мальчик. Он хотел что-то сказать по этому поводу, но решил, что лучше начать с более важного вопроса. Он заговорил осторожно, его голос был твердым. "Хьюберд Ди, я слышал, что сегодня на матче вы настойчиво приставали к членам клуба магического боя. Если у вас есть что сказать в свое оправдание, я выслушаю. Пожалуйста, пройдемте с нами". Хьюберд внимательно наблюдал за Сирилом, изучая его от макушки головы до кончиков пальцев на ногах. Его взгляд был очень грубым. Когда Сирил нахмурился, Хьюберд склонил голову набок. "Хммм, хммм, хммм, хммм? Погоди, это ты выпустил весь этот холодный воздух?" "Хм. Прошу прощения, если я заставил вас почувствовать холод", - сказал Сирил, тут же схватившись за брошь на воротнике. У Сирила был синдром гиперпоглощения маны, а это означало, что он постоянно выпускал свою лишнюю ману в виде холодного воздуха. Он знал, что зимой это доставляет другим студентам массу неудобств, и ему было очень неприятно. Он также знал, что это явление становится тем хуже, чем сильнее он взвинчен. Он вздохнул, чтобы успокоиться, намереваясь обсудить все спокойно. Но внезапно к нему подошел Хьюберд и рукой, унизанной перстнями, потянул за ленточку на шее Сирила. Спокойствие Сирила мгновенно испарилось. «Что ты делаешь?!» «Сделано Эмануэлем Дарвином, магом самоцветов», - сказал Юберд. "Магический предмет, который поглощает ману, а затем излучает ее... Хм. И там есть еще одна формула, которая тонко регулирует эффект в зависимости от того, сколько маны у тебя в запасе. Защитные формулы просто первоклассные. Кто-то очень хорошо поработал над ней". Хьюберд перевел взгляд с броши на Сирила. «У тебя синдром гиперпоглощения маны, не так ли?» Сирилу не очень понравилось, что кто-то, даже не являющийся медиком, так легко угадал его состояние. Это заболевание было для него чем-то сложным. Нахмурившись, Хьюберд ухмыльнулся, демонстрируя свою злобу. "Гиперпоглощение маны происходит только в том случае, если вы перегружаете свое тело. Если тебе понадобилась помощь магического предмета, то симптомы должны быть довольно серьезными. Как далеко вы зашли? Хм?" «Отпусти меня сейчас же!» Сирил отмахнулся от руки мальчика, державшей его за ленточку. Хьюберд наклонил свое стройное тело и заглянул Сирилу в лицо. "Хорошо, очень хорошо. Гиперпоглощение маны, да? Давай-ка мы с тобой устроим небольшую магическую битву". Прежде чем Сирил успел ответить, в разговор вмешался Эллиот. "К сожалению, мы пришли сюда не для того, чтобы устраивать с вами битву. Я предлагаю вам оставить это на время урока". «Хм? Хм?» Хьюберд повернулся, чтобы посмотреть на Эллиота и на подол юбки студентки, выглядывающий из-за его спины. Его снисходительные глаза расширились. Пожалуйста, не позволяйте ему найти меня, пожалуйста, не позволяйте ему найти меня, пожалуйста, не позволяйте ему найти меня! Когда Моника пряталась за Эллиотом, опустив голову и дрожа всем телом, она увидела, что к ней приближается пара туфель. Они не принадлежали Сирилу, а значит, должны были принадлежать Хьюберду. «Хм, хм, хм?» Она услышала гул, когда туфли приблизились. Она увидела, как они остановились перед Эллиотом, а затем быстро обогнули его. Он найдет меня! Паникуя, Моника выскочила из-за спины Эллиота. Ей нужно было где-то спрятаться. Чего бы она только не отдала за занавеску. Ей хотелось завернуться в ткань. И только она подумала об этом, как ее взгляд упал на пиджак Сирила. Это был ее единственный выход. Она подошла к нему сзади, задрала подол фрака и протиснулась под него. Сирил в шоке повысил голос. «Что вы делаете, бухгалтер Нортон?!» Он крутанулся на месте и отошел на несколько шагов. Моника, не обращая на него внимания, последовала за ним, все еще погребенная под его пиджаком. Некоторое время они так двигались по коридору, но в конце концов Сирил остановился. Пока Моника пряталась под пиджаком Сирила, она не заметила двух вещей: во-первых, как обеспокоенно выглядел Сирил, наблюдая за ее тряской, а во-вторых, что кто-то появился позади них. И вот уже чьи-то руки хватают Монику за торс и вытаскивают ее из укрытия. Моника побледнела, когда чей-то голос зазвучал у нее в ушах. «Хммм, хммм, хммм, хммм... "Бухгалтер Нортон"?» «Ах, вах... Ах, ах...» Моника, которую все еще держали сзади, обернулась. Ее взгляд встретился со взглядом Хьюберда. Она практически видела слова в его глазах. Я нашел тебя. Хьюберд взвалил ее на плечо и вышел из здания через парадный вход. На этот раз вместо его задорного гудения Моника услышала магический напев - тот, что используется для полета. «Остановись, Хьюберд Ди!» - крикнул Сирил, догоняя его. Моника протянула к Сирилу дрожащую руку. Но она опоздала. Заклинание полета Хьюберда сработало, и он взмыл в воздух, продолжая нести ее на руках. Лорд Сирил...! Она даже не успела позвать на помощь. Третий принц Альберт Фрау Роберия Ридилл стояла на одной ноге в крытом коридоре, ведущем к зданию библиотеки. «Ты точно убежден, что это поможет мне научиться летать, Дадли?» - спросил он с некоторым подозрением. «Полет - это баланс!» - уверенно ответил Гленн. «Для начала я хочу, чтобы ты потренировался идти прямо по коридору, опираясь только на одну ногу». Рядом с Альбертом сидел Патрик. Он не собирался учиться летательной магии, но все равно ему было очень весело прыгать на одной ноге. «Лорд Альберрт, давайте устроим гооооонки!» "Аргх! Ты уже летишь! Ха!" Два мальчика начали скакать по коридору. Но через несколько прыжков Альберт потерял равновесие и упал на спину. Патрик, который был немного впереди него, обернулся. Он все еще стоял на одной ноге. «Лорд Альберт, вы в порядке?» "Проклятие! Патрик, ты не должен идти впереди своего господина!" Когда Альберт закричал, Патрик сделал озадаченное выражение лица и посмотрел на небо. «А?» Может, он увидел редкую птицу или что-то в этом роде? Альберт взял себя в руки и снова начал кричать. «Как ты смеешь смотреть в сторону, когда твой хозяин говорит, Патрик!» "Этот человек тоже использует полетную магию. Смотрите," - сказал Патрик, указывая на него. Он был прав. Кто-то парил в воздухе. Рыжеволосый студент в неопрятной форме, через плечо у него была перекинута девушка. Она была невысокого роста, со светло-коричневыми волосами, и Альберт узнал ее. «Это... мисс Нортон?» - спросил он. Моника дергалась, отчаянно пытаясь вырваться из рук мальчика. Не обращая внимания, мальчик прорезал воздух над крытым коридором и полетел в лес. Гленн нахмурился, и в его голосе зазвучал сильный гнев. «Почему ты...!» Он быстро произнес заклинание полета и бросился в погоню. В комнате студенческого совета Феликс Арк Ридилл в перерывах между канцелярскими делами просматривал отчет. Это было расследование, которое он лично попросил провести в отношении девушки с поврежденной левой рукой. Молчаливая ведьма - леди Эверетт - находится здесь, в Академии Серендии. Даже второму принцу было трудно уследить за местонахождением каждого студента во время инцидента в Ренберге. Расследование займет гораздо больше времени. Это расстраивало, но он чувствовал, что становится все ближе к своему кумиру, и это радовало его сердце. Ах, как же я хочу поскорее увидеть ее истинное лицо. Я хочу услышать ее голос. О чем мне следует поговорить с ней в первую очередь? Я хочу, чтобы она рассказала мне о курантах Альтерии, которые она создала для новогоднего посвящения в маги, о том, какую формулу она использовала, чтобы регулировать силу льда и перемещать их по отдельности. И ее барьер, устойчивый к проклятиям, который она использовала во время нашего противостояния с проклятым драконом, - это тоже было впечатляюще. Она должна быть настоящим гением, чтобы так быстро придумать подобное заклинание. Я хочу расспросить ее о базовом расположении элементов барьера... Пролистав отчет, он издал одинокий вздох. По сути, в нем говорилось, что дальнейшего прогресса нет. В этот момент дверь в комнату совета распахнулась, и в нее ворвался Эллиот Говард. "Привет, Эллиот, - спокойно сказал Феликс. «В чем дело?» Эллиот бешено затеребил свои оливково-коричневые волосы и пробормотал: «Это срочно». Феликса это не особенно взволновало. В конце концов, его встреча с Молчаливой ведьмой была уже совсем близко. На фоне такого блаженства все остальные проблемы казались пустяковыми. Лицо Эллиота исказилось от паники и пессимизма, когда он обратился к самоуверенному принцу. «Новичок похитил маленькую белку», - сказал он. Феликс замер, его лазурные глаза расширились. Хьюберд прибыл в лес Серендии, где проходили практические занятия по магии, все еще неся Монику. Когда они приземлились, он спустил ее со своего плеча, но не отпустил. Подойдя к ней сзади, он схватил ее за челюсть левой рукой, а правой сжал ее щеку. "Привет. Давно не виделись, Эверетт". Моника издала в горле хныкающий звук. Хьюберд был одной из причин, по которой она закрылась в лаборатории профессора Резерфорда во время пребывания в Минерве. В конце концов, как только их взгляды встречались, он тащил ее на тренировочные площадки магических сражений, хотела она того или нет. Я боюсь, я боюсь, я боюсь, я боюсь, я боюсь, я боюсь... Но она не могла молчать. Она должна была сказать ему, что находится на сверхсекретном задании, и попросить его не мешать ей. Собрав всю свою смелость, она смогла выдавить из себя несколько слов. "Сейчас я Моника Нортон. У меня важное задание, и я... замаскирована. Поэтому, пожалуйста, не называйте меня Эверетт". Хьюберд замолчал и, казалось, на мгновение задумался, хотя его рука на челюсти Моники оставалась на месте. В конце концов он заговорил, обращаясь к точке над ее головой, как бы разговаривая сам с собой. «Хм-хм-хм... Если бы мой дядя знал, что ты в Академии Серендии на задании, он бы предупредил меня, чтобы я не создавал тебе проблем...» Дядей Хьюберда был Брэдфорд Файерстоун, маг-артиллерист, один из семи мудрецов, как и Моника, хотя они не были похожи. "Если он не знает, значит, это политический вопрос, который держится в секрете даже от других мудрецов... Если подумать, второй и третий принцы тоже здесь, не так ли? ...Хм... Значит, ты, вероятно, либо защищаешь одного из них, либо ведешь расследование, верно?" Хьюберд выглядел и вел себя как грубиян, но он был чрезвычайно сообразительным. Он мог понять всю картину по нескольким фрагментам. Казалось, он не изменился со времен пребывания Моники в «Минерве». "Пожалуйста, - умоляла она. «Не рассказывай никому обо мне...» "О, да, конечно. Я буду молчать ради тебя. Никому не расскажу". В своем отчаянии Моника увидела лучик надежды. Ах, подумала она. Тогда он никого не слушал. Может, он немного смягчился за это время. Она не заметила, как он облизнул губы прямо над ее головой. «Если уж мы решили заключить сделку, то в ней должно быть что-то и для меня, верно?» «...А?» Пальцы на ее челюсти сжались. Она замерла; у нее было плохое предчувствие. Холодный северный ветер пронесся мимо ее ног - нет, подождите. Это был не ветер. «Немедленно освободите мою младшеклассницу». Голос был знакомым, но вместо привычного чистого, звучного, он был низким и наполненным яростью. Сирил приближался к ним, распространяя холод холоднее северного ветра, его ноги хрустели на морозе. Его глаза, казалось, сверкали голубым светом. Хьюберд хмыкнул, в голосе его звучал восторг. «Хм, хм, хм, хм... А что, если я откажусь?» Сирил быстро заговорил, взмахнув правой рукой. Раздался громкий, пронзительный звук, и из покрытой инеем земли вырвалась длинная ледяная цепь. Она сковала Юберда, связав его запястья вместе. В это же время кто-то сверху крикнул: "Моника! Сюда!" Гленн спустился сверху и подхватил ее за подмышки, затем отнес подальше от Хьюберда и опустился позади Сирила. Хьюберд посмотрел на ледяную цепь, сковывающую его руки, и усмехнулся. Было жутко от того, как весело ему было. Сирил и Гленн наблюдали за происходящим с мрачным выражением лица. В этот момент сзади раздались шаги. « Переведенный студент Хьюберд Ди». Голос был негромким, но его можно было услышать. И он был холоднее, чем обычно. Вздрогнув, Моника повернулась посмотреть. К ним приближались Феликс Арк Ридилл и Эллиот Говард. Феликс остановился, на его красивом лице появилась холодная улыбка, и он устремил свой взгляд на Хьюберда. «Похищать одного из членов нашего совета не очень-то вежливо», - сказал он. «Если у вас есть что сказать в свое оправдание, сделайте это сейчас». Ухмылка Хьюберда стала еще шире. Лед, сковывающий его руки, зазвенел. «Я здесь студент», - сказал он. "И только посмотрите, через какое ужасное испытание я прохожу. Неужели вы ничего не сделаете, президент Студенческого совета?" «Странные слова», - сказал Феликс. «Мы всего лишь сдерживали вас». «Это вряд ли можно назвать похищением», - продолжил Хьюберд. «Я просто хотел немного поболтать со знакомой ... Не так ли, Моника?» У Моники перехватило дыхание. Если бы она настаивала на том, что Хьюберд похитил ее и угрожал ей, Феликс поступил бы с ним соответствующим образом. Но тогда Хьюберд в качестве мести наверняка раскроет ее личность. Решив не говорить лишнего, она стояла молча, пока Хьюберд не использовал быстрое заклинание. Это было заклинание огненной стрелы. Его огненный болт разрушил ледяные цепи, и он широко раскинул руки, разбрасывая сверкающие осколки. "Хорошо. Мы поступим по-твоему", - сказал он. "Старая добрая дуэль. Магическая битва". Хьюберд указал окольцованным пальцем на Сирила и Глена по очереди. "Идите на меня. Сколько угодно. Если вы сможете победить меня, я перестану беспокоить Монику. Но если я одолею вас всех, она будет моей. И я заставлю ее уйти из студенческого совета". Моника, в глазах которой стояли слезы, задрожала. «Н-нет, я не хочу выходить из студсовета», - хныкала она. "Тогда я уверен, что у тебя нет претензий, верно, Моника? Хммм? ...Ты же знаешь, что не можешь отказаться". Моника знала, что Хьюберд хочет поссорить их только ради забавы. Он был готов на все, чтобы получить свою порцию удовольствия, будь то провокация или угрозы - он не был разборчив. Сейчас он угрожал Монике, чтобы спровоцировать Сирила и Глена, и у нее не было возможности остановить его. Не тогда, когда он знал ее слабое место - ее истинную сущность. «Мне нравится!» Гленн был первым, кто клюнул на приманку. «Я тебя раздавлю!» Не теряя ни минуты, Сирил тоже заговорил. «Сэр, пожалуйста, дайте нам разрешение на дуэль». «Очень хорошо», - сказал принц. Только один человек из студенческого совета мог сражаться в магическом поединке. Феликс перевел взгляд на Сирила, и его голос стал холоднее, чем когда-либо прежде. "Вице-президент студенческого совета Сирил Эшли, это приказ. Выиграйте этот поединок. Мы не можем позволить себе потерять нашего драгоценного бухгалтера". «Как прикажете». Так была назначена дуэль, ставкой в которой стала Моника Нортон. [[image:/storage/reader-images/ffe1c3b1c7c6e762a55202f45ae6d86fd7b4fb58.png]] Как...? Как дошло до такого...? Не в силах убежать в свой мир цифр, она просто повторяла этот вопрос в уме снова и снова. Позади нее Эллиот раздраженно вздохнул. «Они дерутся из-за маленькой белочки... Наверное, это самая бессмысленная дуэль в мире». Я хочу вернуть свои человеческие права, подумала Моника от всего сердца. ---------- ГЛАВА 7 Дуэль и охота ГЛАВА 7 Дуэль и охота "Магическая битва то, магическая битва се. Вы все так легко о них говорите. А ведь установить и поддерживать барьер для них очень сложно. А когда у сражающихся столько маны, барьер должен быть еще сильнее, иначе это будет слишком опасно. Что? Ты хочешь, чтобы люди тоже могли наблюдать? Погоди, погоди. Ты хоть представляешь, сколько времени уйдет на установку? ...Я могу вызвать помощь, но это займет три дня. Мне бы хотелось, чтобы вы были немного более внимательны к такому старику, как я". После этих слов профессора Уильяма Макрагана дуэль за Монику Нортон должна была состояться через три дня. А пока она ждала, Моника погрузилась в пучину депрессии. Она была настолько истощена, что едва могла есть. Несмотря на предупреждение Барни, Хьюберд все же нашел ее. И теперь он устраивал из-за нее дуэль. К тому же, если бы Сирил и Гленн проиграли, Монике пришлось бы покинуть студенческий совет. Она бы полностью попала в лапы Хьюберда. Моника прекрасно понимала, какая судьба ждет ее в этом случае. Хьюберд заставит ее сражаться с ним снова и снова, пока он не будет удовлетворен. Как же так вышло? задавалась она вопросом. Если бы я только успела что-нибудь сделать... Но что еще я могла сделать в этой ситуации? И сколько бы она ни ныла и ни рыдала, ее обычный собеседник, Неро, все еще крепко спал на зиму. Рин тоже давно не навещала ее чердачную комнату. Возможно, она была занята. На этот раз даже Изабель не смогла помочь. «Я неудачливая коллаборационистка... Неудачливая злодейка...», - твердила она. Теперь она тоже была подавлена, что только усугубляло положение Моники. В день дуэли, на перемене, Моника снова сидела, склонив голову над партой. У нее не было сил даже на то, чтобы пойти в кафетерий. Она доставила столько неприятностей Сирилу. Она даже втянула в это Гленна. Вся ее миссия оказалась под угрозой. Почему она всегда так облажалась? Когда она сидела, мысленно отчитывая себя, то услышала чье-то бормотание над собой. «Ты похожа на сушеную рыбу, такую черную, что ее вот-вот выкинут». «Леди Клаудия...» Когда Моника вяло подняла голову, Клаудия схватила ее за шиворот и заставила встать. Когда Моника начала шататься, Лана протянула руку и поддержала ее сбоку. Клаудия взяла ее за другую сторону, и они вдвоем практически вытащили ее из класса. Выйдя в коридор, они направились не к кафетерию, а в сторону от него. Поскольку время было обеденное, людей вокруг было очень мало. "Лана? Леди Клаудия?" - спросила Моника. «Куда мы идем?» «Дуэль сегодня после школы, не так ли?» - ответила Клаудия. "Мы не можем допустить, чтобы приз был таким сморщенным. Ты станешь посмешищем". «Приз... Засохший...» «Тебе нужно хотя бы попить воды». Клаудия остановилась перед пустым классом, открыла дверь и впихнула Монику внутрь. Хотя Монику все еще шатало, ей удалось встать на ноги, а затем ее запавшие глаза расширились. «Мы ждали тебя, Моника!» Гленн энергично помахал ей рукой. Рядом с ним стоял Нил. Они расстелили на полу пустой аудитории ковер и разложили на нем закуски и напитки. Было похоже, что они устроили пикник. Моника стояла, разинув рот. Гленн позвал ее. «Давай, иди сюда!» Лана подтолкнула ее в спину, и Моника быстро заняла место на ковре. «Что это... это...?» "Хе-хе-хе. Это мой особый расклад для класса!" - сказал Гленн, выглядя очень гордым. Он потянулся к сумке, стоявшей у края ковра, и достал оттуда несколько сухофруктов и карточную игру. Моника побледнела. Она не могла просто сидеть здесь и пропускать все свои дневные занятия. Тогда Нил, отличник, мягко сказал: "У нас есть одеяло и подушка, так что вы можете отдохнуть, если хотите. Кажется, вы не спали в последнее время, мисс Нортон, так что, возможно, вам стоит вздремнуть, пока не закончатся занятия". «Но я... я...», - заикаясь, пролепетала она. Лана сунула Монике в руки чашку с горячим чаем. «Что на меня нашло?» - сказала она, - «По какой-то причине мне очень хочется прогулять уроки сегодня!» «Лана, эм...» "Пожалуйста, присоединяйся ко мне, Моника. Ты ведь согласишься, правда?" Крупная слеза скатилась по щеке Моники и упала в чай, пустив рябь. И как только слезы начали идти, они уже не останавливались. Моника сидела с чашкой в руках и всхлипывала. Ее лицо было в полном беспорядке. «Мне... мне очень жаль... я... это моя вина... из-за меня... столько проблем...» Пока она терла глаза, Лана и Гленн сжимали кулаки. «Ты такая идиотка!» - воскликнула Лана. "Единственный, кто создает здесь проблемы, - это тот переведенный студент! Это он устроил эту дурацкую дуэль!" «Верно!» - согласился Гленн. «Ты не сделала ничего плохого, Моника!» Моника фыркнула, затем поклонилась Гленну. "Я, я сожалею. Это моя вина, что теперь... теперь вам придется дуэлировать..." «Я серьезно, не волнуйся об этом!» - заверил он ее. «Я уже собирался бросить ему вызов!» Улыбка Глена сияла как солнце. Клаудия присоединилась к нему со своей тонкой улыбкой, тихой, как луна. "Как приз, ты можешь быть бесстыдной. Просто брось реплику типа « Нет, хватит, не надо из-за меня драться! » и покончим с этим". «Но они дерутся не за меня... Они дерутся из-за меня!» Моника снова разрыдалась. Нил вмешался в разговор, запыхавшись. "Леди Клаудия, у вас обратный эффект! Мисс Нортон, это просто ее способ подбодрить вас. Это она все это устроила, так что..." «Боже, Нил», - сказала Клаудия. «Ты действительно единственный, кто меня понимает». Даже сейчас Клаудия вела себя так же, как и всегда. Лана бросила на нее недовольный взгляд, а затем передала Монике еду. Это был кусок тонко нарезанного хлеба, обернутый вокруг вареного, обваленного мяса и овощей. Гленн тут же вступил в разговор. «Это я приготовил!» Обычно он предпочитал толстые куски мяса, но здесь он нарезал все мелкими кусочками, чтобы было удобнее есть, и даже отварил и обвалил все. Моника поблагодарила его и принялась откусывать хлеб. Теперь она подумала, что не ела ничего стоящего с того самого дня, когда была объявлена дуэль. Начинка хлеба была скреплена соусом, приготовленным путем тушения овощей. Он был густым, но обладал нежным вкусом, подчеркивая естественную сладость зелени. «Это очень, очень вкусно... Хе-хе...» Осознав, насколько она голодна, Моника принялась налегать на хлеб. И вдруг дверь в класс распахнулась. "Клаудия! Что это значит?!" "Ты даже принесла еду? Похоже, это настоящая вечеринка". Кричащим, с насупленными от гнева бровями, был Сирил. Рядом с ним стоял Феликс с лукавой ухмылкой на лице. Клаудия изящно сделала глоток черного чая и долго наслаждалась им. Только когда она закончила, то обратила внимание на Сирила. «О, привет, брат», - сказала она. «Что ты делаешь, устраиваешь чаепитие в пустой аудитории?!» - потребовал он. «Ты должна была попросить чайный зал!» «Это не считалось бы сокращением занятий...» «Не могу поверить, что ты говоришь о таком поведении прямо в присутствии принца!» Клаудия не улыбнулась, но поднесла веер к губам, чтобы скрыть улыбку. «О? Тогда вы не будете возражать, если мы будем более сдержанными?» «...Аргх!» Сирил зажмурился. Гленн тут же шагнул вперед и предложил Сирилу и Феликсу по куску хлеба, намазанному густой кашицей. Затем он зашептал им, словно нечестный торговец, заключающий подпольную сделку. «През, вице-президент... Надеюсь, это убедит вас молчать». «Я отказываюсь!» - крикнул Сирил. Рядом с ним Феликс протянул руку и взял кусок хлеба, затем положил его в рот. Сирил повернулся к принцу с расширенными от шока глазами. " Сэр! П-пожалуйста, подождите! Мне нужно проверить его на яд!" «Ничего страшного», - сказал Феликс, проглотив последний кусочек и озорно улыбнувшись. «И теперь, когда я получил взятку, у меня нет другого выбора, кроме как молчать». «...Если вы так говорите, сэр». Сирил отступил, разочарованный. «И еще одно», - сказал Феликс. "По поводу сегодняшней дуэли после школы. Первокурсник Роберт Винкель объявил, что будет участвовать". «А?» - сказала Моника. Феликс говорил о мальчике, который перевелся в Серендию только для того, чтобы играть с ней в шахматы. О том, кто даже в середине зимы держал рукава засученными. Очевидно, узнав о дуэли, он отправился в зал студенческого совета, чтобы сказать, что примет участие. «Н-ну, я... я втянула еще одного человека...», - заикаясь, проговорила она. «Не стоит беспокоиться», - сказал Феликс. «Он просто хочет, чтобы ты вступила в шахматный клуб». (ПП: странное предложение, но в анлейте именно так и было)Его голос был спокойным, он хотел успокоить ее. Но затем он ледяным тоном добавил: «Я, конечно же, откажу ему». По словам принца, Роберт пришел к нему и сказал: «Если я выиграю, то получу право играть в шахматы с Моникой, верно?» Как всегда, у него на уме были шахматы и только шахматы. Но в этой ситуации его самоотверженность была довольно освежающей. Все как всегда... Да, именно как всегда... За этим постоянством, как поняла Моника, скрывались доброта и внимание всех окружающих ее людей. Ни один из них не спросил, что произошло между ней и Хьюбердом, хотя для тех, кто был поопытнее, должно было быть очевидно, что они знакомы. Я доставила им столько хлопот, а они ведут себя точно так же, как всегда. Моника была хорошо знакома с тем, как люди вокруг нее могут в один момент обернуться против нее. Когда ее отца забрал правительственный чиновник, все соседи, которые раньше были так добры к ним, мгновенно изменились. Они, не задумываясь, бросали камни в ее отца. Когда Моника научилась колдовать, ее одноклассники и учителя стали относиться к ней по-другому, а Барни отдалился от нее. Поэтому, когда Лана и остальные остались прежними, Моника была так счастлива, что могла расплакаться. Я должна... Я должна сказать им, что я чувствую. Моника сжала кулаки и открыла рот. «Спасибо... Спасибо всем». Лана и Гленн улыбнулись, как бы заверяя ее, что ей не нужно беспокоиться. Клаудия оставалась бесстрастной, а Нил криво усмехнулся. Феликс мягко улыбнулся, а Сирил посмотрел на нее со сложным выражением лица. Она поклонилась каждому из них и сказала: "Простите за все неприятности, которые я доставила. Я... я не хочу уходить из студенческого совета". «А я не хочу отпускать важного члена студсовета», - сказал Феликс. «И ты тоже не хочешь, верно, Сирил?» «Естественно», - кивнул Сирил, надменно сложив руки. "На самом деле, мы не отпустим тебя, даже если ты захочешь. Я буду вкалывать до последнего, пока мы не закончим школу. Тебе лучше быть готовой". Эта фраза была очень похожа на Сирила. Моника одарила его невеселой улыбкой. «Вы такой же, как всегда, лорд Сирил». «Что это значит?!» Он нахмурился, но сейчас это только радовало ее. [[image:/storage/reader-images/ee3827738988526e737abf829e0861e9d31b0d82.png]] Дуэль должна была состояться в лесу на территории кампуса за специальным барьером, и все было устроено так, чтобы зрители могли видеть битву, проецируемую на белый занавес, висевший в зале студенческого совета. На скамье перед занавесом сидели все члены студенческого совета, кроме Сирила, который участвовал в поединке. Лана сидела рядом с Моникой, а Клаудия - с Нилом, прижавшись к нему. Изначально предполагалось, что присутствовать будут только члены совета, но Феликс сделал исключение для этих двоих из соображений заботы о Монике, которая все еще была сильно измотана. На другой скамье, чуть поодаль, сидели еще три исключения. Эллиотт сузил свои поникшие глаза и шепнул Феликсу. «Эй, я понимаю, что друзья мисс Нортон идут с нами, но что с этими тремя?» «Должно быть, они как-то пронюхали о дуэли», - ответил Феликс. Младший брат Феликса Альберт опустился на скамью и теперь сидел, сложив руки. Рядом с ним сидел его слуга Патрик. "Я друг Дадли, понял?! Вы слышали - его друг! И как его друг, вполне естественно прийти поболеть за него. Не так ли, Патрик?!" "Лорд Альберт, пожалуйста, не говорите так громко. Вы всем мешаете". Пока эти двое энергично продолжали, Элиана Хайатт сидела в стороне, прижав веер ко рту и суетливо озираясь. «Я пришла, потому что Лорд Гленн помог мне на зимних каникулах», - настаивала она. "Это обычная вежливость - поддержать его таким образом. Уверяю вас, у меня нет других причин быть здесь". Альберт и Элиана, ни один из которых не был приглашен, продолжали с энтузиазмом оправдываться. Тем временем Моника - приз дуэли - была уже на пределе своих душевных и физических сил. Она ничуть не походила на героиню, наблюдающую за доблестным поединком мужчин. Напротив, она больше походила на заключенную, которой только что объявили, что ее повесят, или на больную девушку на смертном одре. По настоянию Ланы и остальных она пропустила дневные занятия и решила вздремнуть. Если бы не это, она бы даже не добралась до комнаты совета. Она почувствовала тошноту. Пока она сжимала живот, вошел Уильям Макраган. Невысокий пожилой преподаватель фундаментальной магии, опираясь на трость, пересек комнату и установил перед белым занавесом хрустальный шар. Это был магический предмет, который должен был проецировать матч, чтобы они могли его увидеть. А? Моника с любопытством наблюдала за ним. Для поддержания барьера во время магических сражений требовалось не менее двух магов, но Макраган пришел один. Может, второй был в лесу? Если подумать, мистер Макраган сказал, что вызовет подмогу... Интересно, кого он имел в виду? "Ну вот, - сказал он с досадой. «Сейчас все начнется». Как только Макраган заговорил, хрустальный шар тускло засветился, показывая изображение школьного леса. Под ветреным небом, затянутым пепельно-серыми тучами, трое студентов-мужчин ждали сигнала к началу поединка. Первым был Сирил Эшли. Он был одним из сильнейших учеников академии по прозвищу Ледяной лекарь. Затем был Гленн Дадли, ученик одного из Семи мудрецов. Его популярность резко возросла после того, как он сыграл героя Ральфа в школьном фестивальном спектакле. И наконец, Роберт Винкель, переведенный студент из королевства Ландор. Если бы кто-то из этих троих смог победить Хьюберда, Моника навсегда избавилась бы от него. Пока действовал специальный барьер, физические атаки были сведены на нет, и только атаки, основанные на магии, могли нанести урон. Однако попадание не причиняло вреда сражающимся - оно лишь истощало их ману. При этом они все равно могли чувствовать боль от атак. И как только запас маны участника падал ниже определенного уровня, он считался побежденным. Барьер содержал магическую формулу, которая защищала физические тела участников, чтобы они не пострадали, но мысль о том, что Сирилу и остальным может быть очень больно, приводила Монику в ужас. "Моника, - сказала Лана, - этот Ди - он действительно так силен? Он сражается сразу с тремя людьми". Моника силилась придумать ответ. Как много она могла рассказать им о Хьюберде? Если она расскажет что-то не то, они могут понять, что она училась у Минервы. «Наверное... я не совсем уверена...», - пробормотала она. «Он племянник мага-артиллериста», - тоскливо сказала Клаудия. «Надо полагать, он умеет сражаться». Дядя Хьюберда, Брэдфорд Файерстоун, считался самым сильным бойцом среди Семи мудрецов. Единственным, кто мог достойно защититься от его атакующих заклинаний, был барьерный маг Луис Миллер. Но стиль боя Хьюберда был противоположен стилю мага-артиллериста: последний стремился нанести один удар, а первый любил затягивать события. Если смотреть только на запас маны, то у Лорда Сирила и Глена большое преимущество, но... Все члены клуба магического боя проиграли Хьюберду и упали в обморок от нехватки маны, не в силах ответить ни на один вопрос о поединке. Это очень встревожило Монику. В конце концов, истинная сила Хьюберда Ди заключалась не в магии, а в охоте. Гленн, Сирил и Роберт ждали у входа в лес, пока прозвенит стартовый колокол. Хьюберд был уже глубоко в лесу. Как правило, магический бой начинался на некотором расстоянии от противника. В противном случае победителем становился тот, кто первым заканчивал скандирование - совсем другой вид состязания. Гленн начал с легких растяжек и разминочных упражнений. Из-за проклятия все его тело ломило от боли, но в последние дни симптомы значительно ослабли. Он все еще был немного онемевшим, но по сравнению с тем, что он чувствовал после тренировок с мастером, это было ничто. Убедившись, что он в хорошем состоянии, Гленн задал вопрос, который не давал ему покоя. «Мы не можем использовать физические атаки внутри барьера, верно?» «Ты спрашиваешь об этом сейчас?» ответил Сирил. «Ты что, не знаешь правил?!» «Конечно, знаю!» быстро возразил Гленн. "Я говорю о другом парне! О тебе!" Гленн указал на Роберта, который сжимал и разжимал руки в кожаных перчатках. Меч висел у его бедра. «В магических сражениях физические атаки сводятся на нет», - сказал Гленн. «Этот меч тебе не поможет». "Я знаю это. Это не проблема", - ответил Роберт. Гленн лишь мельком видел Роберта на шахматных соревнованиях и больше ничего о нем не знал. Все, что он слышал, это то, что мальчик был переведенным студентом из Королевства Ландор и учился на одном факультативе с Моникой. Роберт якобы был младше Глена, но был примерно того же роста и значительно мускулистее. Он явно регулярно тренировался. Гленн был под впечатлением. Сирил взглянул на Роберта. «...Блейдемагия, значит?» «Верно». Роберт кивнул и начал читать заклинание, выхватывая меч. Когда он это сделал, мана создала водный слой, покрывший поверхность клинка. Блейдемагия - техника, о которой слышал даже Гленн. Ее использовали в основном рыцари Ландора, соседа Ридилла. В Ридилле тоже было несколько пользователей блейдемагии, но лишь немногие из них были первоклассными. Это была сложная техника, требующая мастерства как в магии, так и в фехтовании. Гленн с любопытством наблюдал, как Роберт снимает заклинание и возвращает меч в ножны. "Скажу сразу, - сказал Роберт. "Я участвую в этой дуэли, чтобы заставить мисс Монику вступить в шахматный клуб. Поэтому побеждать Хьюберда Ди буду я. Я не позволю никому из вас присвоить эту честь". Тонкие брови Сирила дернулись, и он вперил в Роберта пристальный взгляд. "Боюсь, я не могу позволить вам этого сделать. Бухгалтер Нортон принадлежит студенческому совету. Отдать ее в другой клуб - значит пойти против воли принца". "Мы боремся за права на мисс Монику, не так ли? Тогда я не вижу проблем". «Теперь вы нарушаете правила!» Сирил нахмурился. Его лоб наморщился, и он выглядел крайне недовольным. Вокруг него уже начал ощущаться холодок. "Принц поручил мне разобраться с этим переведенным студентом. Вы двое можете остаться здесь и поболтать, пока я не вернусь". «Эй, попридержите лошадей!» - сказал Гленн с большей силой, чем обычно. "Я бы хотел быть тем, кто вырубит этому парню свет. Пожалуйста, позвольте мне это сделать! Я... я должен победить его любой ценой!" «Нет, я буду тем, кто победит его», - настаивал Роберт. «Это буду я!» «Нет, я!» Несколько мгновений все трое смотрели друг на друга, но никто, казалось, не хотел отступать. Выход был один - им всем придется соревноваться, кто первым победит Хьюберда Ди. Начало битвы приближалось, а никто из участников не был готов сотрудничать. «Прежде чем мы начнем, я хотел бы спросить одну вещь», - сказал Гленн. «Какое совпадение», - сказал Сирил. «У меня тоже есть вопрос». Они оба посмотрели на Роберта - точнее, на его обнаженные руки. «Почему у тебя закатаны рукава?» - спросил Гленн. «Сейчас зима», - ответил Сирил. «Разве тебе не холодно?» Роберт потянулся к двум мальчикам, показывая, как пульсируют его мышцы. «Я демонстрирую свою мужественность». Сирил и Гленн решили забыть о своем вопросе. Тем временем Хьюберд Ди прогуливался среди деревьев, напевая себе под нос. Его приготовления к охоте были уже закончены. Оставалось только дождаться, когда добыча сама придет к нему. Его дядя, маг-артиллерист, мог поднять силу одной атаки до невероятных высот. Для него это было сродни искусству. Но Хьюберд думал иначе. Для него важнее всего было то, сколько удовольствия он сможет извлечь из охоты. «Хм-хм-хм... Интересно, как сильно эти трое меня развлекут». Хьюберд прислонился к стволу ближайшего дерева и закрыл глаза. Для него эта магическая битва не была дуэлью - это была охота. Чем сильнее противники, тем лучше. На самом деле ему хотелось, чтобы они были на целые лиги сильнее его. Ведь чем сильнее добыча, тем больше удовольствия от охоты на нее. Заклинания парня с гиперпоглощением маны очень точны. У пользователя магии полета безумный запас маны. У последнего был меч, что, вероятно, означает блейдемагию... Итак, кого устранить первым? Облизывая губы, он услышал вдалеке звон колокольчика. Это был сигнал к началу. Он тут же запустил формулу обнаружения и засек кого-то, движущегося с невероятно высокой скоростью. Судя по тому, как быстро они двигались, они, должно быть, использовали магию полета. Хьюберд оттолкнулся от ствола дерева и несколько раз хрустнул тонкой шеей. «Первый на заклание... Я сделаю из него предупреждение». Когда прозвенел колокол, возвещающий начало битвы, Гленн активировал заклинание полета и взмыл высоко над деревьями. Он не мог использовать ни заклинания обнаружения, ни магии определения местоположения. В его распоряжении были только заклинания, которые он использовал для полета, и заклинание, создающее огненные шары. Придется искать Хьюберда глазами. К счастью, деревья в лесу сбросили листву на зиму, и Гленн сразу же заметил его. В прошлый раз, когда Хьюберд бросил ему вызов, Гленн был вынужден бежать, жалобно причитая. Он был загнан в угол и потерял контроль над своей маной. Но я уже не тот парень, каким был тогда! Сохраняя способность к полету, Гленн начал читать заклинания. Он создал большой огненный шар, размером с руку двух взрослых людей. Затем он метнул его в стоящего внизу Хьюберда. «Получи!» Лес был защищен барьером, поэтому его заклинание не подожгло бы его. Он мог атаковать со всей силы, не опасаясь. Когда огненный шар ударил, раздался громкий звук, и в воздух взметнулось множество дыма. Не теряй бдительности, напомнил себе Гленн. Оставаясь в воздухе, он тут же начал нараспев читать другое заклинание. Продолжай атаковать, пока твой враг не перестанет дышать, - так всегда говорил его учитель. Но не успел он создать второй огненный шар, как сквозь дым пробился луч света. Стрела-молния - вероятно, атакующее заклинание Хьюберда. Чтобы уклониться от нее, Гленн воспользовался магией полета. Как хорошо, что я придумал, как поддерживать два заклинания одновременно! Если он продолжит уклоняться от атак в воздухе, не прекращая наступать, у него появится шанс - тоненький лучик надежды. "Хм-м-м. Ты будешь первым". Гленн вздохнул. Голос раздался у него за спиной. Враг использовал магию полета, чтобы обогнуть его и зайти с тыла. В следующее мгновение Юберд выпустил молниеносное копье. Гленн крутанулся, едва избежав прямого попадания. Но выстрел задел его правую руку. «Аргх!» Гленн вскрикнул от боли. Его сознание померкло, и заклинание полета не сработало. Физические атаки внутри барьера сводились на нет, но это относилось только к атакам, а не к несчастным случаям. Если бы Гленн упал с высоты, он бы врезался в землю. В худшем случае он мог бы даже умереть. Но когда он падал, прямо под ним появился ледяной склон. Он соскользнул по нему и благополучно приземлился. «Не заставляй меня возиться с тобой!» - разочарованно крикнул Сирил. «Спасибо, ВП!» «Тебе лучше хорошенько подумать о своем безрассудном поведении!» В конце концов, Сирил не мог бросить своего младшеклассника. После спуска по склону Гленна он создал вокруг него ледяную стену. Красивая структура, похожая на стекло, служила надежным щитом, блокируя стрелы-молнии Хьюберда, которые дождем сыпались на землю. «Смотреть вверх недостаточно!» - крикнул Сирил. "Нужно следить за окружением! Возможно, он владеет дистанционной магией!" При упоминании о дистанционной магии Гленн понял, как в него попали. Хьюберд использовал дым как прикрытие, чтобы оказаться позади Глена, и, пока он двигался, дистанционно запустил свою стрелу-молнию, чтобы она выстрелила из-под земли, - и все это для того, чтобы обмануть Глена и заставить его думать, что он все еще находится под ним. Дистанционная магия - это продвинутая техника, позволяющая магу вызвать заклинание с некоторого расстояния. Она была неточной и неточной, поэтому не подходила для прямых атак. Но у нее были и другие применения - например, тактика приманки, которую только что применил Хьюберд. "«Взрыв». Стена не выдержит", - сказал Сирил. «Дадли, ты можешь использовать какие-нибудь защитные барьеры?!» «Я умею только летать и использовать пламя!» отозвался Гленн. "И ты называешь себя учеником барьерного мага?! Аргх! Просто отойди за дерево!" «Понял, босс!» Когда ледяная стена рассыпалась, Гленн и Сирил нырнули за ствол большого дерева. Выглянув из-за него, они увидели, как Хьюберд неторопливо опускается на землю. Его уверенность в себе просто бесила. Они бросились в атаку: Глен - огненными шарами, а Сирил - ледяными стрелами. Но все было безрезультатно - Хьюберд с помощью магии полета уклонялся от первых, а вторые блокировал барьером. Скрежеща зубами от досады, Сирил прошептал Гленну. "Внимательно следи за его движениями. Он блокирует мои атаки, но всегда уклоняется от твоих". «А? И это значит...?» "Это значит, что он не может блокировать твои огненные шары защитным барьером. Если один из них попадет в него, он точно получит урон". Магия пламени Глена была мощной, но медленной и неточной. Магия льда Сирила была точной и адаптируемой, но не такой мощной и могла быть заблокирована барьером. Сирил понял это и дал Глену соответствующие указания. "Я буду преследовать его. Ты сосредоточься на том, чтобы ударить его. Не промахнись". Сирил начал читать заклинание. Это заняло больше времени, чем предыдущее. Гленн наблюдал за ним со спины, укрепляя свою решимость. Если я хочу быть уверен, что моя атака попадет в него... Хьюберд парил низко над землей, возился с серьгой, словно ему было нечем заняться. «Не атакуешь?» - сказал он с ухмылкой. "Если хочешь, я могу пойти первым. Хьюберд с помощью быстрого заклинания выпустил еще несколько молниеносных стрел, а затем направил их на Глена и Сирила. В этот момент Сирил закончил свое заклинание и крикнул «Замри!». Материализовалась стена льда, блокирующая стрелы-молнии, а затем продолжающая распространяться в сторону Хьюберда, который все еще находился в воздухе. «Живо! Хватай его, Гленн Дадли!» Гленн выстрелил огненным шаром. Он устремился к Хьюберду, зажатому ледяной стеной. С такой мощью огня Гленн должен был отправить в полет и Хьюберда, и стену. «Не достаточно хорошо». Хьюберд на волосок увернулся от огненного шара Глена, а затем выстрелил в небо. Ледяная стена не могла удержать его от вертикального движения. Казалось, что огненный шар Глена просто пробьет ледяную стену... но этого не произошло. Губы Гленна скривились в неукротимой улыбке. «Это ты недостаточно хорош». Огненный шар закрутился, следуя за Хьюбердом, словно обладая собственным разумом. Впервые Хьюберд выглядел напряженным. "Формула слежения?! Вы можете их использовать?!" «Только что из печи - только что научился!» Хьюберд быстро начертил защитный барьер, но не смог полностью блокировать огненный шар. Он ударил его в голову, и он начал падать на землю, как птица, лишившаяся крыла. Сирил и Гленн начали скандировать одновременно, намереваясь покончить с ним на месте. Но прежде чем им это удалось, кто-то выскочил из-за деревьев - это был Роберт, который все это время лежал в засаде. «Твоя голова - моя», - сказал он, выхватывая свой клинок. Должно быть, он уже закончил свое заклинание, потому что поверхность его меча была покрыта водой. Роберт с впечатляющей скоростью сократил расстояние между собой и своей целью, а затем с размаху обрушил свой водянистый клинок на шею Хьюберда. В этот момент он перестал двигаться. И не только Роберт. Гленн и Сирил тоже остановились. Они чувствовали острую боль в спине. «Что... это...?!» пробормотал Гленн. В тот момент, когда он обернулся, чтобы посмотреть на них, его грудь пронзила огненная стрела. Стрела не смогла ранить его, но он все равно почувствовал боль. Гленн чувствовал, как горит его плоть. Он закричал от боли и упал на колени. Сирил и Роберт сделали то же самое - огненные стрелы поразили их обоих. Но почему? Он совсем не скандировал... Как будто он... «Хммм, хммм...» Напевая ликующую мелодию, Юберд помахал своим костлявым, угловатым пальцем, словно дирижерской палочкой. И снова на трех противников обрушился ливень огненных стрел. Казалось, стрелы пронзают их плоть, а огонь поджаривает руки, ноги и грудь. Их крики боли эхом разносились по лесу. Каждый маг должен был читать заклинания. Невозможно было использовать заклинания, когда они так гудят. Но был один способ. «...Не зачарованное волшебство?» Ужас и отчаяние наполнили сердце Глена, когда сверху обрушился очередной залп огненных стрел. И в этот момент Гленн потерял сознание. Зрители в зале студенческого совета в шоке повысили голос. Изображение, проецируемое на белый занавес, было безмолвным. Тем не менее было хорошо видно, что Сирил, Гленн и Роберт кричат в агонии. Феликс, не мигая, наблюдал за происходящим и анализировал увиденное. Хьюберд Ди, похоже, не скандирует. Но только один человек в мире может использовать магию без заклинаний, и это Молчаливая ведьма. Неужели он все это время был Молчаливой ведьмой? Нет, леди Эверетт - женщина. В этом можно быть уверенным. Пока Феликс сидел на скамье и тихонько переживал, Вильдиан зашевелился в его кармане. Вильдиан был контрактным духом принца - высшим водным духом, принимающим сейчас облик ящерицы. Если Сирил и остальные проиграют, Феликс планировал, что Вильдиан вмешается и тайно позаботится о Хьюберде. Но если Хьюберд мог использовать незачарованные магические предметы, то справится ли Вильдиан с этой задачей? Дух не был особенно искусен в бою. Пока Феликс колебался, подруга Моники Лана вскрикнула. "Моника, ты в порядке? Моника!" Лицо Моники было белым как полотно. Она прижимала руку ко рту и сильно дрожала. На изображении на занавесе Хьюберд выпустил еще один залп огненных стрел, пронзая конечности своих противников без всякой причины, кроме жестокости. С каждым ударом из горла Моники вырывалось слабое хныканье. «Остановитесь... Нет, остановитесь...», - пробормотала она, выглядя так, будто ее вот-вот стошнит. Лана, сидевшая рядом с ней, погладила ее по спине. «Тебе нужно вырвать?» - прошептала Клаудия. Моника неловко кивнула и, спотыкаясь, поднялась на ноги. Лана, явно обеспокоенная, двинулась было к ней, но Моника покачала головой. «Лана, пожалуйста, останься со мной и посмотри, кто победит... Пожалуйста». С этими словами Моника поспешила за дверь. Обычно она была медлительной и неловкой, но сейчас ее шаги были необычайно быстрыми. Феликс на мгновение задумался, затем тоже встал. Рядом с ним Бриджет прикрыла рот веером и подняла на него глаза. «Ты собираешься присматривать за ней?» - спросила она. «Я не могу вот так просто оставить ее». "Тогда я буду следить за результатами этой магической битвы как можно внимательнее вместо вас. Я - ваш секретарь. Все будет записано". «Спасибо», - ответил Феликс с язвительной ухмылкой. Затем он повернулся и вышел из комнаты. Но когда он вышел в коридор, Моники уже не было видно. "Вильдиан, отправляйся на поле боя и избавься от Хьюберда. Сделай так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Ты волен использовать любые средства". «Что вы будете делать, хозяин?» - спросил дух. "Я буду искать Монику. Я беспокоюсь, что она может где-нибудь провалиться". «...Как пожелаете». Вытащив Вильдиана из кармана и отправившись в путь, Феликс начал поиски Моники. К его удивлению, девушка, которую он искал, уже выпрыгнула из окна и, используя свой неустойчивый полет, мчалась к лесу. ---------- ГЛАВА 8 Наказание! ГЛАВА 8 Наказание! Кто-то напевал неприятную мелодию. От боли Сирил немного пришел в себя. Он поднял тяжелые веки и сквозь мутное зрение увидел Роберта, лежащего на земле, а еще дальше - Хьюберда, безжалостно пинающего Глена. Сирил попытался закричать. Он мог хотя бы сделать последний выстрел. Но язык отказывался работать. Его запасы маны уже достигли дна. Единственная причина, по которой ему удалось прийти в сознание, заключалась в том, что его состояние позволяло восстанавливать ману быстрее, чем обычному человеку. И все же, когда ее осталось так мало, у него уже не было никаких шансов на победу. Даже если бы он атаковал сейчас, у него не было бы ни единого шанса против Хьюберда. В конце концов, его противник мог использовать не зачарованные чары. Но может ли он действительно произносить заклинания без песнопений? Если да, то почему он не сделал этого с самого начала? Самая сильная сторона незачарованных заклинаний - возможность сделать первый ход и застать противника врасплох. Но Хьюберд приберег этот прием до появления Роберта. Сирил вспомнил события матча. Возможно, Хьюберд позволил Гленну ударить его огненным шаром, чтобы выманить Роберта из укрытия. Пытался ли он сделать так, чтобы Роберт не увидел, как он использует этот прием? Может, в этом есть какая-то хитрость? В этот момент Сирил кое-что заметил. С руки Хьюберда исчезли все эти отвратительные кольца на длинных тонких пальцах. Все до единого. ...Вот оно! По привычке Сирил попытался достать свою брошь, но понял, что не может даже пошевелить пальцами. Его затуманенное сознание вот-вот снова погрузится во тьму. Его зрение начало затуманиваться, превращаясь в белое пятно. Стоп, нет... Этот туман настоящий. В следующее мгновение Сирил понял, что все вокруг погрузилось в густой туман. Он видел не более нескольких шагов перед собой. Хьюберд выглядел как размытая тень. Туман был слишком странным, чтобы возникнуть естественным путем; он должен был предположить, что это какое-то колдовство. Но Хьюберд был единственным, кто мог сейчас использовать какие-либо заклинания, и Сирил не мог понять, зачем ему понадобилось создавать туман. Что происходит... - растерянно спросил он. И тут он увидел нечто - небольшой силуэт, приближающийся к Хьюберду из тумана. По сравнению с ним фигура выглядела как маленький ребенок. Настолько она была маленькой. Юношеский силуэт что-то пробормотал себе под нос, голос был слишком тихим, чтобы Сирил мог разобрать. Зато он услышал мерзкий смех Хьюберда. "Ах-ха-ха-ха-ха-ха! Я так и знал! Ты и впрямь что-то из себя представляешь, а, Молчаливая ведьма?!" Это было последнее, что услышал Сирил перед тем, как потерять сознание. Моника все еще не умела летать, и для удержания равновесия ей требовался какой-нибудь предмет в виде шеста, например посох или метла. Но сейчас у нее не было времени искать что-то подобное: она выпрыгнула в окно и активировала заклинание - под ней не было ничего, кроме воздуха. Удержать равновесие было сложнее всего при повороте. Поэтому Моника шла прямо, насколько могла, а когда нужно было повернуть, отключала заклинание, корректировала направление, а затем накладывала его снова. На это уходило больше маны, но зато она смогла добраться до леса очень быстро. Как только она добралась до леса, то использовала незачарованное заклинание, чтобы окутать местность туманом. Искусственное манипулирование погодой в течение длительного времени было запрещено, так как это могло повлиять на урожай. Но не должно быть никаких проблем с тем, чтобы покрыть туманом часть леса, и это не займет много времени. Скрываясь в дымке, Моника продвигалась все глубже в лес. По изображению в комнате студенческого совета она довольно хорошо представляла, где происходит битва. Найти Хьюберда и остальных было несложно. Хьюберд напевал, пиная кого-то... Вскоре Моника увидела, что это Гленн. Глаза ее друга были плотно закрыты, возможно, он уже был без сознания. Моника знала, что пинать противника в магическом бою, где физические атаки сведены на нет, нужно не для того, чтобы ранить, а для того, чтобы унизить, сломить его достоинство. Хотя сквозь туман было плохо видно, она смогла разглядеть Сирила и Роберта, рухнувших рядом. По позвоночнику Моники пробежал холодок. Ей показалось, что она только что проглотила глыбу льда. Кончики пальцев были холодными, но не из-за температуры. Она крепко сжала кулаки. Боль пронзила левую руку, но она не обратила на нее внимания. «Ди», - сказала она. Гудение резко прекратилось. Хьюберд наклонил голову, потом увидел Монику и усмехнулся. Его глаза словно светились, как будто он радовался от всей души. Это было лицо охотника, который только что нашел свою добычу. Моника всегда боялась этого лица. И в этот раз она тоже испугалась. ...Но другая эмоция, более сильная, взяла верх. Когда она встретилась с герцогом Клокфордом после новогоднего банкета, то испытала такое сильное чувство, что у нее помутилось в глазах. И теперь она точно знала, что это было. Покалывание в затылке, жар, поднимающийся из желудка, - это был гнев. «Я... очень зла сейчас...» Моника всегда держала голову опущенной; она не привыкла испытывать гнев. Но сейчас она стиснула зубы, выпрямила спину и устремила взгляд на нависшего над ней мальчика. «...поэтому я собираюсь хорошенько тебя отлупить », - закончила она, понизив голос. Хьюберд смотрел на нее с пустым изумлением. Затем он откинулся назад и начал гоготать. "Ах-ха-ха-ха-ха-ха! Я так и знал! Ты действительно что-то из себя представляешь, а, Молчаливая ведьма?!" Когда горло Хьюберда вибрировало от смеха, он смотрел на Монику с искренним блаженством. В обычной ситуации Моника немедленно отвернулась бы. Но на этот раз она встретила его взгляд с тем же спокойствием, с каким смотрела на шахматную доску. «В этой магической битве нет фиксированного количества претендентов, верно?» - сказала она. «Тогда я вступлю в бой немного позже... и присоединюсь к нему». "По-моему, звучит отлично. Ты единственный, кто может удовлетворить меня в любом случае. Развлекай меня, ладно?" Хьюберд Ди любил охотиться. Чем сильнее добыча, тем лучше. На самом деле ему хотелось встретиться с существом настолько могущественным, что у него почти не было шансов. И было одно существо, более могущественное, чем все остальные - то, которое он никогда не перестанет любить. Около трех лет назад Хьюберд вызвал на магический поединок одну из студенток Минервы. Эту студентку звали Моника Эверетт. Она была гением; она придумала, как произносить заклинания без песнопений, и все говорили, что она может попасть в число семи мудрецов. В то время ей было около четырнадцати лет. Он помнил, что тогда она выглядела гораздо худее, болезненнее и несчастнее. Хьюберд недооценил ее, решив, что неважно, гений она или заклинательница, если ни одна из ее атак не сможет поразить его. Но уже через пять секунд после начала битвы Хьюберд понял свою ошибку. Моника использовала свою магию без заклинаний, как только началась битва. И все ее атаки попадали в него. Отсутствие необходимости произносить заклинания давало ей преимущество, но поистине невероятной была ее точность - она могла попасть в игольное ушко. Сколько расчетов она произвела, чтобы добиться такого потрясающего уровня точности? Это было просто сверхчеловечески. Хьюберд отправился на магическую битву, планируя поохотиться на кролика. Но Моника не была кроликом - она была чудовищем в кроличьей шкуре. Она одолела его. И он никогда не чувствовал себя счастливее. Я хочу уничтожить ее! Это невероятно сильное чудовище! Она раздавила его как муху, но Хьюберд все еще надеялся. Он ломал голову и использовал все ловушки, которые только мог придумать, чтобы уничтожить свою жертву! И вот теперь перед ним стояло то самое чудовище, за которым он всегда гонялся. И что еще лучше, она была разъярена и готова к бою! Хьюберд весело рассмеялся, а затем заговорил. «Барни Джонс». От этого имени Моника передернула плечами. "Ты все время умоляла его спасти тебя. Но когда я попытался втянуть его в магическую битву, ты вдруг стала тихой и послушной". Хьюберд посмотрел на Сирила. «Этот серебристоволосый парень - твоя замена Барни, не так ли?» «Нет», - тихо сказала она, глядя на Сирила. Ее кулаки слегка подрагивали. "Он мой старшекурсник. Тот, кого я уважаю". Это было не совсем то, чего ожидал Хьюберд, но, похоже, обида на серебристоволосого парня все-таки подействовала на нее. Правильно, подумал он. Разозлись. Тогда покажи мне всю свою силу. Однако Хьюберду не давало покоя одно обстоятельство. Он хотел, чтобы Моника сражалась в полную силу, а... «Эй, этот туман ведь твой, верно?» - спросил он. «Разве ты не собираешься его развеять?» Туман вокруг них, вероятно, был призван скрыть Монику от зрителей. Но маг мог использовать только два заклинания одновременно. Иными словами, пока туман сохранялся, Моника могла использовать только одно заклинание одновременно. К тому же ей приходилось тратить ману на поддержание тумана. Юберд не мог сражаться с ней в полную силу в таком состоянии. Это был скучный поединок. Но когда Моника ответила, ее тон был полон уверенности, словно она ничуть не волновалась. «Мне нужна только одна рука, чтобы справиться с тобой». Он и представить себе не мог, что робкая и трусливая Моника будет так с ним разговаривать. Но вместо того, чтобы разозлить его, это наполнило его радостью. "Рад это слышать. Никогда не думал, что эта дрожащая маленькая трусиха трехлетней давности научится говорить. Но ты не единственная, у кого было три года, чтобы вырасти". Хьюберд взмахнул правой рукой. Не произнося ни слова, он вызвал пять огненных стрел и послал их в сторону Моники. Она тут же поставила барьер, чтобы блокировать их. Вот это крепкий барьер, подумал Хьюберд. Семь мудрецов - это действительно нечто иное. Хьюберд произнес еще одно заклинание, и в барьер вонзилось копье молний. Оно ударило вместе с огненными стрелами, и объединенная сила начала преодолевать защиту Моники. Его прорыв был лишь вопросом времени. Но Моника не паниковала. Вместо этого она окинула Хьюберда холодным взглядом. «...Я вижу, тебе понадобилось напевать для этого молниеносного копья», - заметила она. "Напевать? Сейчас?" - ответил Хьюберд. «Твой барьер вот-вот рассыплется». «......» В этот момент туман вокруг них стал еще гуще. Теперь он был достаточно плотным, чтобы скрыть их друг от друга. В то же время Хьюберд почувствовал, как Моника развеяла свой барьер. Неужели она собиралась напасть на него из тумана? Хьюберд быстро поставил свой барьер, готовясь к удару Моники. Рядом с его ногами лежали три бессознательных ученика. Если Моника нанесет удар, а Хьюберд уклонится или заблокирует его своим барьером, ее атака может задеть остальных. Она не могла сделать ни одного опрометчивого движения. Хьюберду же было совершенно безразлично, что случится с остальными. «Давай, бей меня!» - заявил он. "Или ты так и будешь вечно прятаться? Если вы не отнесетесь к этому серьезно, я применю заклинание широкого спектра действия на всех, кто окажется в зоне досягаемости. Пять, четыре, три..." Не успел он закончить отсчет, как из тумана вылетело ледяное копье. Сначала оно выглядело просто как ледяное копье, но в него было вложено безумное количество маны, и к тому же оно было очень сильным. Наверное, мой барьер не выдержит, подумал Хьюберд. Но снаряд двигался не так быстро. Он мог бы использовать магию полета, чтобы проскочить мимо этого снаряда. Поэтому он развеял свой барьер и уклонился от копья. Даже если атака включала в себя формулу слежения, она действовала всего две-три секунды. Пока он летел достаточно далеко, это не имело значения. Примерно через три секунды формула слежения теряла свой эффект. ...Или это было бы верно, если бы атака использовала стандартную формулу слежения. «Что?!» Прошло уже более трех секунд, а ледяное копье все еще упорно преследовало его. Казалось, оно обладает собственным разумом. Хьюберд не знал ни одного заклинания, способного на такое. Из тумана он услышал голос Моники. "Это усовершенствованная формула слежения, которую я недавно разработала. Она действует в десять раз дольше, чем обычная формула... Она может действовать примерно двадцать-тридцать секунд". Теперь все приобрело смысл. Если бы в распоряжении Моники были подобные заклинания, она могла бы не беспокоиться о том, что попадет в остальных. Хьюберд почувствовал, как его позвоночник затрепетал от волнения. Моника Эверетт - та самая Моника Эверетт - сражалась с ним с помощью совершенно нового, только что разработанного ею магического искусства! Что может быть лучше? "...Ха-ха! Ты самая лучшая женщина на свете!" В данный момент Моника поддерживала и туман, и свое ледяное копье. Другими словами, она не могла использовать больше никаких заклинаний. Хьюберд же использовал только одно заклинание - полет. Однако ему все равно пришлось сосредоточиться на уклонении. На все остальное у него не хватало умственных способностей. В таком случае, как только ледяное копье перестанет наводиться на меня, я наброшусь на нее! Он продолжал уклоняться от копья, мысленно отсчитывая время. Оставалось около десяти-двадцати секунд. Ледяное копье было настойчивым, но недостаточно быстрым, чтобы успеть за его заклинанием полета. Хьюберд немного снизил высоту, чтобы в любой момент приземлиться. В этот момент он увидел, как впереди вспыхнул красный свет. Его зрение полыхнуло алым. Мгновение спустя ужасная боль пронзила его правый глаз. «Га... ах...?!» Хьюберд потерял контроль над заклинанием полета и рухнул на землю. Повезло, что он уже начал снижаться, иначе удар был бы гораздо сильнее. Но теперь, когда он упал на землю лицом вперед, ледяное копье настигло его и глубоко вонзилось в спину. И это было еще не все. За ним последовал залп огненных стрел, обрушившихся на него. Хьюберд издал рвущий горло крик. Он старался не потерять сознание, пытаясь разобраться в ситуации. Что пронзило мой правый глаз? Огненная стрела? Маг может использовать только два заклинания одновременно. Моника уже поддерживала и туман, и свое ледяное копье. Она не могла использовать и огненные стрелы. Тогда кто их выпустил? Один из троих на земле? ...Нет, подождите. Они прилетели с ! Хьюберд услышал хруст шагов по грязи и поднялся на колени. Подняв лицо, покрытое грязью и копотью, он увидел Молчаливую Ведьму, безжалостно смотрящую на него сверху вниз. "Большой и средний пальцы правой руки. Указательный, средний и мизинец левой... Всего пять пальцев. Там были твои кольца до битвы. Но теперь они все исчезли". Моника держала одно из колец Хьюберда между пальцами. Внутри драгоценного камня виднелась магическая формула. " Ты разложил эти магические предметы повсюду перед началом битвы, не так ли? Ты использовал свои кольца как средство для создания заклинаний, а предмет, который ты использовал для управления ими, - это твоя серьга?" Прикрыв больной правый глаз, Хьюберд грубо рассмеялся. "Это не противоречит правилам. Это же магическая битва". В пределах особого барьера было вполне допустимо как использовать магические предметы, так и заимствовать силу духов. Ведь и то, и другое требовало маны и считалось магией. Однако так поступали немногие. Магические предметы стоили невероятно дорого, а многие из них можно было использовать только один раз, прежде чем они теряли свое действие. Кольца, которые использовал Хьюберд, он создал специально для себя. Когда он направлял ману в серьгу, из колец вылетали огненные стрелы. Уменьшив мощность стрел настолько, насколько это было возможно, он сделал так, что кольца можно было использовать несколько раз. Таким образом, они были весьма эффективны. Хьюберд использовал эти предметы наряду с обычным магическим искусством. Тем временем все, в кого попадали его огненные стрелы, полагали, что он использует заклинания без напевов. Моника, однако, сразу поняла, что это за предметы. Она собрала и проанализировала один из них, выигрывая время с помощью своего ледяного копья. "...Мой магический предмет, - прорычал Хьюберд. «Ты переписала его формулу, не так ли?» Пять его колец были постоянно связаны с серьгами через ману. Но Моника взяла одно из колец и переписала его магическую формулу, изменив пользователя предмета с Хьюберда Ди на Монику Эверетт. Очевидно, что не всякий мог провернуть подобное. Обычному человеку потребовалось бы гораздо больше времени - и на анализ предмета, и на переписывание формулы. А она сделала это за считанные секунды! Хьюберд задрожал от волнения. Ах... Сила Молчаливой ведьмы просто запредельна! Она настоящий монстр! Она не просто уничтожила его ловушки, она украла их для себя. И сделала это так, будто ничего не было! «Однажды мне пришлось переписывать барьер мистера Луиса... Мне потребовалось около минуты, чтобы отключить фиктивную формулу, призванную предотвратить вмешательство». Пока Моника говорила, она катала кольцо Хьюберда на ладони, рассматривая его, как игрушку. "Мне потребовалось меньше пяти секунд, чтобы отключить фиктивную формулу, встроенную в это кольцо. Это была детская игра. В конце концов, мне даже не понадобилась эта продвинутая формула слежения". В туманном лесу зеленые глаза Молчаливой ведьмы сверкнули, и она ледяным шепотом продолжила. "Ты так отчаянно пытался повторить мои навыки, что прибег к салонным трюкам? Не представляю, зачем... Это всего лишь незачарованное магическое искусство". При виде этого невероятного проявления высокомерия сердце Хьюберда забилось с новой силой. Оно практически пело от радости. Какая еще женщина способна подарить ему такие острые ощущения? [[image:/storage/reader-images/4276b9f3a3f7fa13556255c4c99a4ad553b1a901.png]] "Эта жестокость. Это высокомерие. Мне это нравится. Давай, прикажи мне. Прикажи мне покориться твоей всепоглощающей силе и встать перед тобой на колени... Ах, моя безжалостная королева, я прошу тебя". Холодное, бесстрастное лицо Моники дрогнуло, и она стала выглядеть обеспокоенной. Вскоре вся ее безжалостность исчезла, и она снова стала обычной, робкой. « Тебе не нужно становиться на колени», - заикаясь, пролепетала она. «Я... я просто хочу, чтобы ты пообещал, что сохранишь мою личность в тайне и поможешь мне выполнить задание...» "Если ты хочешь, чтобы я повиновался, тебе придется меня наказать. А теперь сделай мне самый сильный удар, на который ты только способна". «......» Моника направила свою ману в кольцо, которое украла у него. Другие кольца, которые он положил рядом, начали светиться, и Хьюберда окружил залп огненных стрел. Твердым голосом и бесстрастным взглядом Моника произнесла: «Приговор». Хьюберд блаженно улыбался, наблюдая за тем, как на него сыплются стрелы. Хьюберд лежал на земле лицом вверх, без сознания, с каким-то довольным видом. Моника смотрела на него сверху вниз, словно на какое-то непонятное существо. Почему это так весело для него? задалась она вопросом. Как Хьюберд не мог понять ее, так и она не могла понять его. Монику не интересовали ни острые ощущения, ни триумф, ни слава, ни похвалы, ни все остальное, что могли предложить магические сражения. Время, проведенное в классе с друзьями, казалось ей гораздо более редким и ценным. Такие моменты были для Моники как невосполнимые сокровища - намного, намного приятнее, чем это. Моника посмотрела на Сирила, Гленна и Роберта, которые развалились на земле. Ей хотелось бы прямо сейчас отвести их в теплое место. Но она не могла допустить, чтобы кто-нибудь узнал, что Моника Нортон была в лесу. Она уже давно не покидала зрительскую скамейку. Нужно было спешить вернуться, иначе Лана и остальные заподозрят неладное. Простите, простите, простите, что впутала вас во все это! Как и в прошлый раз, она использовала заклинание неустойчивого полета, чтобы вернуться в школу и тихонько войти в нее через окно. Она осторожно сняла заклинание и чуть не опрокинулась навзничь. Обычно она вводила в свои заклинания формулу, позволяющую сократить расход маны. Но сегодня Моника была настолько эмоционально напряжена, что не могла этого сделать. К тому же за последние несколько дней она очень мало спала. Ее тело было на пределе. Я должна вернуться в зал совета... или Лана... будет волноваться... Протащив тяжелые ноги несколько шагов, она споткнулась о собственные ноги и шлепнулась на пол в коридоре. Я не могу оставаться в таком положении, иначе я только создам им новые проблемы. Я должна встать... Однако, вопреки ее желанию, сознание быстро угасало. Она даже не могла держать глаза открытыми. «Моника?» Чья-то рука подняла ее хрупкое тело с пола. Отлично, теперь я еще кому-то мешаю... Слезы капали из ее глаз, увлажняя щеки. Пересохшими губами она проговорила: «Простите... простите... простите, что доставила неприятности...» Тело Моники было страшно холодным, когда Феликс взял ее на руки. Ее щеки впали, а губы были сухими, как в пустыне. Он поднимал ее и раньше, но сейчас она явно весила еще меньше. Вероятно, она мало ела и спала из-за этой истории с Хьюбердом Ди. Феликс только начал двигаться в сторону лазарета, как губы Моники зашевелились. «Простите... Простите... Простите, что доставила неприятности...» Очевидно, она все еще извинялась перед кем-то даже во сне. Наверное, она ничего не могла с собой поделать. Даже за пустяки, которые другие едва замечали, Моника отчаянно извинялась, словно совершила огромный, неисправимый провал. Хотелось бы, чтобы она оставила эти вещи в прошлом. Он слегка опустил веки, когда в голове промелькнули старые воспоминания. «Прости, прости, прости за то, что всегда доставлял тебе неприятности, Айк...» В воспоминаниях его друг всегда плакал и просил прощения, из его голубых глаз текли крупные капли слез. Он делал себя маленьким, словно чувствовал вину даже за то, что плакал. Девушка в его объятиях напоминала ему того друга из детства. Она была робкой плаксой, не уверенной в себе, во всем винила себя... и все же в самые критические моменты отказывалась просить его о помощи. Я хотел, чтобы ты положилась на меня, - сказал он себе, открывая дверь в лазарет. Внутри никого не было. Школьный врач на всякий случай дежурил возле места магической битвы. Феликс положил Монику на кровать и провел пальцами по ее сухим светло-коричневым волосам. Он догадывался, почему так привязался к ней. Когда он смотрел на нее, то не мог не увидеть ту старую подругу из своих воспоминаний. Я начал испытывать эмоции. «Ты никогда не полагаешься на меня», - угрюмо сказал он, глядя на нее сверху вниз. «В этом-то и проблема». Моника никогда не приходила к нему в трудную минуту. Никогда ни о чем его не просила. Хуже того, она извинялась за то, что доставила ему неприятности. Ее слова и действия всколыхнули эмоции, которые он прятал глубоко в сердце. Выдохнув, Феликс посмотрел в окно. В зимнее время ночь наступает рано, и солнце уже садится. За слоем тонких серых облаков темно-красный цвет заходящего солнца и индиго ночного неба мягко сливались воедино. Уил, конечно, очень долго. Контрактный дух был связан со своим хозяином невидимой нитью маны. Если сосредоточиться, можно было получить общее представление о местонахождении духа. Он закрыл глаза и проследил за нитью. Феликс вскинул бровь. Он за пределами школы? Принц приказал Вильдиану покончить с Хьюбердом. Почему он покинул территорию академии? Хотя подробный разговор был невозможен, мастер и его дух-контрактник могли обмениваться простыми мыслями даже на расстоянии, например «Вернись» или «Помоги мне». А Вильдиан еще не просил о помощи. ...Пойду-ка я сам посмотрю. Феликс посмотрел на темнеющее небо, затем тихо задернул шторы. Чуть раньше вечером, через несколько минут после ухода Молчаливой ведьмы, на место магической битвы прибыл дух Вильдиана, которого Феликс взял на службу, и сразу же растерялся. Он увидел, что Хьюберд - причина всего этого - развалился на земле рядом со своими противниками Сирилом, Гленом и Робертом. Что же произошло? Кто победил? Я бы хотел отнести их всех в лазарет, но я не могу позволить, чтобы кто-то увидел меня в человеческом обличье... В данный момент Вильдиан находился в облике белой ящерицы и, прижавшись к дереву, размышлял над сложившейся ситуацией. Но тут он заметил, что кусты напротив него зашелестели. Появилась звериная фигура. Существо было огромным, как кабан, но на самом деле это был волк с серым мехом. На его спине сидел мальчик лет пяти-шести. Мальчик был закутан в плащ по самую шею, так что Вильдиан мог видеть только его лицо и сапоги. ...Два духа? Хотя остальные были той же расы, что и Вильдиан, он не собирался подходить к ним для дружеской беседы. Ради своего хозяина он не мог допустить, чтобы кто-то узнал о нем. Вместо этого он, как мог, подавлял свое присутствие и наблюдал за мальчиком и волком. Мальчик слез со спины существа, а затем заговорил с волком неловким, дрожащим голосом. «Сеж... я думаю... эти люди... сражались с помощью магии». Волк открыл огромную пасть. В ней показались острые клыки, и низкий голос взрослого мужчины прошелестел. "У кого больше маны? Кто из них самый сильный?" «Хм... Их мана сейчас на исходе... так что я не могу сказать... Может, возьмем их всех?» "Не больше двух. Выбирай самых легких". Мальчик посмотрел на каждого из четырех лежащих на земле мальчиков. "Черноволосый мускулистый, так что он, наверное, тяжелый. Мы оставим его здесь. Серебристоволосый выглядит самым легким, а что касается остальных..." Его льдисто-голубые глаза обратились к Глену, и он моргнул. "У этого невероятно высокая емкость... Для маны, я имею в виду. Она намного, намного больше, чем у обычного человека". «Я не понимаю». «Если присмотреться... то вроде как можно увидеть». "Я не понимаю. Наденьте их. Быстро." «Хорошо, тогда», - ответил мальчик. Из его плаща выскользнуло нечто - не рука, а ледяная ветка, кончик которой разломился пополам. Он ловко подцепил ею Глена и Сирила, затем поднял их и посадил на спину волка. Они забирают их?! Хозяин Вильдиана был президентом студенческого совета Серендии. Он должен был спасти этих двух мальчиков, иначе у его хозяина будут неприятности. К сожалению, Вильдиан был плохим бойцом и не думал, что сможет победить двух духов. Более того, он не мог позволить себе раскрыться перед Гленом и Сирилом. В таком случае мне остается только одно... Скрывая свое присутствие, он осторожно запрыгнул на волчий хвост. Волк, не заметив маленького ящера, ускакал к опушке леса с Сирилом, Гленом и мальчиком на спине. Хотя ветер завывал, Вильдиан услышал между порывами низкий голос. Дух в облике юноши бормотал про себя. "Простите меня, люди. Пожалуйста, простите меня. Прошу вас. Пожалуйста, простите меня..." Мужчина и женщина шли через лес, где произошла магическая битва. Мужчине было около двадцати лет, он был одет в мантию мудреца. Его длинные каштановые волосы были заплетены в косу. Это был маг Барьера Луис Миллер. Женщина была немного старше - ближе к тридцати. Она была одета в свободную дорожную одежду, не накрашена, а ее волосы цвета кирпича были завязаны за головой. Это были те двое, которых Уильям Макраган вызвал для поддержания специального барьера. «Я и не знала, что ты находишься рядом с Серендией, Карла». Хотя Луис был Мудрецом, женщина по имени Карла говорила с ним непринужденно, как будто его ранг ничего для нее не значил. "Вблизи старых общежитий кампуса есть область с особенно высокой плотностью маны, на которую мы давно положили глаз. Я здесь представляю Ассоциацию магической географии, чтобы сделать некоторые замеры". «Понятно», - сказал Луис. «Так вот как Макраган втянул тебя в это дело». " На самом деле я хотела исследовать плотность маны в близлежащем Келилинденском лесу, но владелец отказался... Ты что-нибудь слышал об этом, Луис? Ты же Мудрец, как и он". "С чего бы мне что-то слышать? Этот человек глубоко в кармане герцога Клокфорда - очень ярый сторонник второго принца. Он ужасный старый хрыч, единственное удовольствие которого - устраивать со мной драки при каждом удобном случае". "Тебе нужно лучше ладить со своими коллегами. Ты уже взрослый человек, помнишь?" Карла звучала как обеспокоенная старшая сестра. Луис улыбнулся, как бы говоря: «Да, конечно, я в курсе». Но его молчание ясно показало его истинные чувства по этому поводу. Карла пожала плечами и вздохнула, а затем повернулась к ним лицом. "Так что же мы будем делать с этой магической битвой? Мы же не можем сорвать прикрытие Молчаливой ведьмы, пока она выполняет задание по проникновению, верно?" "Конечно. Мы скажем, что магические предметы Хьюберда Ди вышли из-под контроля, и матч закончился вничью. Думаю, это будет к лучшему. Не повезло, что один из ее знакомых из Минервы перевелся к нам, но... ей удалось победить и заставить его замолчать. Думаю, она неплохо справляется со своей работой". Луис неприятно ухмыльнулся. Затем он, казалось, что-то вспомнил и посмотрел на Карлу. "Прости, Карла. Насчет проникновения Молчаливой ведьмы..." «Я никому не скажу», - ответила она. "И не стану выпытывать подробности. У меня нет привычки копаться в чужих личных делах". «...Я ценю это», - сказал Луис. В этот момент он остановился. Перед ним лежали два студента-мужчины в форме Академии Серендии. Один из них был худощавым, с рыжими волосами, а другой - мускулистым, с черными волосами. Хьюберд Ди и Роберт Винкель, без сомнения. «О?» - сказал Луис. «Моего идиота-ученика нигде нет». Наверное, он испугался, что я устрою ему взбучку после его жалкого поражения, и сбежал, подумал Луис. Но через мгновение он понял, что Гленн даже не знал, что его хозяин находится в школе. Пока он размышлял об этом, Карла огляделась по сторонам. "Должен был быть еще один претендент. Серебристоволосый мальчик. Я его тоже не вижу". Все становилось немного странным. Луис достал из кармана кольцо. В него был вставлен изумруд - камень договора его духа. "Я позову Рин, пусть она поищет, - сказал он. Эта идиотская служанка, Ринзбелфейд, была духом сильного ветра и могла искать их сверху. Она даже могла использовать свои силы, чтобы перенести их на себе, если они были без сознания. « Ринзбельфейд, дух ветра, в соответствии с договором, будь быстра на моей стороне!» - нараспев произнес он, направляя ману в свое кольцо. Ответа не последовало. Луис нахмурился: это было очень странно. Иногда Рин игнорировала его приказы или интерпретировала их интересным образом, но сейчас все было иначе. Казалось, что мана, которую он только что послал, не дошла до нее, словно он наливал воду в чашку с дыркой. «...Рин?» Контрактный дух был связан со своим хозяином невидимой нитью, позволяя каждому из них чувствовать общее местоположение другого и расстояние до него. Но как бы Луис ни сосредотачивался, он не мог определить, где находится Рин. «Неужели что-то... разорвало связь?» Луис стоял, не шевелясь, и холодный зимний ветер обдувал его ноги. Он потер шею и сурово посмотрел на изумрудное кольцо на пальце: по коже побежали мурашки. Тем временем Карла начала напевать - она использовала заклинание обнаружения. Такие заклинания были не очень точными и не могли найти конкретного человека. Но если Гленн использовал магии полета, она могла это обнаружить. Луис молча наблюдал, как она закрыла глаза и нахмурилась, ища что-то за веками. "Луис, - сказала она, не открывая глаз, - я только что получила сигнал с северо-востока. Это либо дух среднего уровня, либо высокого... но он быстро покинул зону моего обнаружения, так что я не могу быть уверена". «Северо-восток?» Северо-восток Академии Серендии... Луис знал по крайней мере об одном объекте в этом направлении. Он не знал, связано ли это с исчезновением Гленна и Сирила, но чутье подсказывало ему, что они должны идти по любой зацепке. «Карла, могу я попросить тебя об одолжении?» - серьезно произнес он. "Для моего очаровательного младшего? Все, что угодно". «Пошли сообщение ведьме Звездочету». В зависимости от того, как будут развиваться события, им, возможно, придется привлечь еще больше мудрецов. Какая боль, с горечью подумал Луис. В лесу к северо-востоку от Академии Серендии стоял маленький домик. В уютном жилище было всего несколько предметов мебели - достаточно, чтобы гость мог остаться на ночь. Справа от входа находился большой очаг, слева - полка, заставленная инструментами, а в центре комнаты - большой, бросающийся в глаза верстак. За ним сидел пожилой мужчина и морщинистыми пальцами перебирал серебряную флейту. Предмет был тонким, шириной примерно с мизинец взрослого человека, и имел серебряную цепочку, чтобы можно было носить на шее. Мужчина поднес флейту к губам и дунул. Раздалось неровное, вибрирующее «фву-у-у, фву-у-у». Позади мужчины стояла прекрасная служанка с завязанными назад золотистыми волосами - Ринзбелфайд, контрактный дух Луиса Миллера. Она стояла неподвижно, как изваяние, и ждала. Мужчина оторвал флейту от губ, затем удовлетворенно улыбнулся, но в его радость просочились более темные чувства. «Должно быть, маг барьеров сейчас в панике... Ах, какое восхитительное ощущение». Высокий мужской голос раздался рядом с его руками. "Герои рождаются из бедствий. Ни одному мирному миру не нужен такой герой, не так ли? Пожалуйста, используй меня, мой господин. Я - Галанис, Флейта Ложного Короля, и я сделаю тебя героем!" Героем. При этом слове сердце мужчины забилось. В его голове возник образ юного гения, сразившего двух злобных драконов, - Моники Эверетт, Молчаливой ведьмы. Мужчина был вне себя от зависти. Ему было невыносимо думать о тех, кто обладал чем-то уникальным, чем-то, что принадлежало только им. Его сводили с ума мысли о таких гениях со всеми их талантами и силой. Теперь же в его руках была своя собственная сила - всепоглощающая мощь древнего магического предмета. Она не была рождена его талантами, но именно он починил ее, когда она была сломана, так что она принадлежала ему, не так ли? Во всяком случае, так было удобно мужчине. "Ты принадлежишь только мне, - прошептал он флейте. «Ты - воплощение моих талантов». "Совершенно верно! Пойдемте, мой господин. Сначала мы подчиним себе духов этого леса! С моей силой мы создадим самую сильную армию, которая когда-либо ходила по этой земле!" ---------- ГЛАВА 9 Удручающее приглашение от полуночного гостя ГЛАВА 9 Удручающее приглашение от полуночного гостя Хьюберд Ди проснулся и открыл глаза, чтобы осмотреться. Он лежал не на кровати в лазарете, а на раскладушке, которую принесли в класс фундаментальной магии. Когда кто-то терял много маны во время магической битвы, возникал риск развития дефицита маны. Поскольку все инструменты, необходимые для борьбы с этим состоянием, находились в классе фундаментальной магии, его принесли туда. А может, его специально поместили в другую комнату, чтобы избежать драки между ним и его противниками. Профессор Уильям Макраган сидел за столом в некотором отдалении от него и полировал драгоценный камень на своем посохе. Хьюберд знал, что Макраган плохо видит, поэтому, как только тот повернулся к нему спиной, он тихонько встал и прокрался в сторону коридора. «Вам следует прекратить вмешиваться в дела Эверетт», - сказал старый профессор. «Она теперь одна из Семи Мудрецов». Хьюберд остановился перед дверью и обернулся, чтобы посмотреть на Макрагана. Тот все еще стоял лицом в сторону, полируя свой посох. «Мистер Макраган, вы работаете с Молчаливой Ведьмой?» - спросил Хьюберд. "Мы случайно оказались в одном месте, так что я просто присматриваю за ней. Если Мудрец скрывает свою личность, я уверен, что у нее есть важная причина. И не мне вмешиваться". Хотя Моника, казалось, не особо заботилась о таких вещах, Семь мудрецов были самыми могущественными магами в королевстве и прямыми советниками короля. Все они носили особый титул графа магии, что давало им очень высокий социальный ранг. Их слова имели такой же вес, как и слова высокородных. Моника Эверетт была гораздо более могущественной личностью, чем Хьюберд или Макраган. И хотя Макраган пока только присматривал за ней, если бы Хьюберд создал для нее новые проблемы, профессор, вероятно, вмешался бы. «Ну и дела», - сказал он. «Если я не смогу играть с Молчаливой ведьмой, то умру от скуки раньше, чем успею закончить школу». «Или ты можешь отнестись к учебе более серьезно». «Я бы не отказался выступить против вас, мистер Макраган». Уильям Макраган, маг Водяного укуса, был бывшим учителем Минервы. Хьюберд посещал с ним занятия по боевой подготовке. Он знал, что этот человек более чем способен. «Не надо задирать старших», - ответил Макраган. «Кстати, ты использовал какие-нибудь сильные заклинания, чтобы отправить противников в полет?» "Пфф. У меня не хватит маны на такое". "Верно. Твой запас маны не очень велик. Тогда Эшли и остальные были рядом с вами, когда были без сознания?" "Ну, да. А что?" Если Макраган спрашивает об этом, значит ли это, что одного из проигравших еще не нашли? В любом случае, Хьюберду было все равно, что с ними случилось. Он пожал плечами и направился к выходу. Мана почти не восстановилась, и он все еще был в ужасном состоянии. Но он шел по коридорам той же походкой, что и всегда. Снаружи солнце уже почти село, и прохладный ночной воздух начал проникать за оконные стекла. Пройдя немного по тусклому коридору, Хьюберд столкнулся с кем-то, кто преградил ему путь. «Добрый день». Это была очаровательная благородная девушка с оранжевыми кудрями. За ее спиной ждала молодая служанка. Хьюберд знал имя этой девушки - она была Изабель Нортон, дочь графа Кербека, самого знатного дворянина в восточных провинциях Ридилла. "Рада познакомиться с вами, лорд Хьюберд Ди. Меня зовут Изабель Нортон". Изабель сделала реверанс и вежливо улыбнулась. Во время дуэли она делала все возможное, чтобы не пустить людей в лес, и отправляла их обратно в здание школы. Если Монике придется идти на место сражения, Изабель не хотела, чтобы кто-то останавливал и расспрашивал ее. Изабель чувствовала себя ответственной за то, что Моника столкнулась с Хьюбердом. Она недооценила, насколько он хитер и коварен. После назначенной дуэли она видела, как Моника слабеет с каждым днем, и каждый раз, когда они встречались, грудь Изабель сжималась еще сильнее. "Хм, хм, хм? Изабель Нортон. Дочь графа Кербека, верно? ...Если подумать, у Моники тоже фамилия Нортон". Хьюберд окинул Изабель презрительным взглядом, а его губы искривились в злобной ухмылке. «Я понял», - сказал он. "Ты помогаешь ей. Полагаю, Кербек многим обязан Молчаливой ведьме". «Я рада, что мне не нужно объяснять», - сказала Изабель. «По правде говоря... мне нужно было кое-что обсудить с тобой». «Вы хотите, чтобы я помогал Молчаливой ведьме в ее миссии?» Это должно быть очевидно, сказала себе Изабель, сохраняя вежливый и ровный тон. «Я бы хотела, чтобы вы перестали вмешиваться в миссию Молчаливой ведьмы». Ее тон был изысканным, но, по сути, она просто велела ему держаться подальше от Моники. Хьюберд пожал плечами, словно не понимая, о чем она говорит. "Ну, это ужасно. Я очень люблю Монику, знаете ли. Просто ничего не могу с собой поделать". "О, как я тебе завидую. Я тоже люблю Тихую Ведьму, и все же я здесь, сдерживаю слезы и притворяюсь злодейкой". Внезапно ее тон сменился с милого и сердитого на милый и ядовитый. "Моя мать немного не в ладах с вашей семьей, - сказала она. «Точнее, с вашей матерью.» Хьюберд произнес заклинание. Вероятно, он намеревался пригрозить Изабель атакующим магическим оружием. Но не успел он закончить заклинание, как Агата вышла из-за спины своей хозяйки и подошла к нему. Хьюберд прекратил песнопения. Рука Агаты, принявшая форму рубящего удара, остановилась прямо перед его горлом. Он присвистнул, впечатленный. «Она довольно опасна, да?» «Агата выполняет роль моего телохранителя». Магия была мощной, но чтобы противостоять ей, достаточно было нанести удар до того, как противник закончит скандировать. А если удавалось перегрызть ему горло, магу приходилось несладко. Агата все это понимала и действовала соответственно. Изабель, прикрываясь веером, внимательно следила за выражением лица Юберда. Даже когда рука служанки была прижата к его горлу, он ухмылялся. Изабель была уверена: это мальчик, который ничем не дорожит и поэтому не испытывает страха. Большинство угроз окажутся безрезультатными. Но Изабель не собиралась унывать. В таких случаях она просто обязана быть назойливой. Настоящей занозой в заднице. «Ты можешь пообещать мне, что не сделаешь ничего, что могло бы повредить Молчаливой ведьме?» - спросила она. «Если я откажусь, вы ведь выгоните меня из Академии Серендии?» «Ты, должно быть, шутишь». Изабель сузила глаза и перешла на ледяной тон. «Я изгоню тебя из всего королевства». Это была не пустая угроза. Граф Кербек справился бы с этим. Выражение исчезло с лица Хьюберда. Его холодный взгляд говорил только об одном: какая неприятность. Изабель не дрогнула. Она смотрела прямо на него. Ей было все равно, что его злость перейдет с Моники на нее. Более того, она предпочла бы это. Она дала клятву, когда Молчаливая ведьма спасла ее и ее народ, что сделает все, чтобы помочь ей. "Я готова воспользоваться своей властью," - продолжала Изабель. «Если ты принесешь вред Молчаливой ведьме, я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать твою жизнь несчастной». «...Довольно надоедливая маленькая принцесса, да?» "О, Боже! Как злодейка, я не могу придумать большего комплимента". Изабель одарила его особенно элегантной улыбкой. Злодейка должна быть смелой, дерзкой и, прежде всего, надоедливой. Когда Моника ворочалась в постели, ее нос подергивался. Она почувствовала запах трав и лекарств, смешанный с холодным ночным воздухом. Это был запах не ее затхлого чердачного общежития, а лазарета. [[image:/storage/reader-images/fa4eb3162aeb490ede5bb69acf97aa8059d50a6d.png]] К сожалению, Моника не раз бывала здесь с момента поступления в Академию Серендии, благодаря всем происшествиям, в которые она попадала. К этому времени она уже хорошо знала его запах. Рядом с подсвечником послышались тихие голоса. Вероятно, это были Феликс и доктор средних лет. «...Мистер Макраган послал фамильяра, но их до сих пор не нашли». Голос Феликса был низким и напряженным. Что он имеет в виду? Кого не нашли? - поинтересовалась Моника, все еще лежащая в постели. «В таком случае, - серьезно сказал доктор, - я останусь здесь на некоторое время, если вдруг понадоблюсь». "Спасибо. Когда мисс Нортон проснется, скажите ей, чтобы она немедленно возвращалась в свое общежитие". С этими словами Феликс поспешил покинуть лазарет. Что-то определенно произошло. Моника некоторое время лежала в постели, не шевелясь, но когда она перестала слышать шаги Феликса, то перешла в сидячее положение. «Эм...», - сказала она. «О, вы проснулись?» - спросил доктор. Пожилой мужчина был крепкого телосложения, но с мягким голосом. Моника уже несколько раз была под его присмотром и не слишком его боялась. Нервно она спросила: «Что случилось на дуэли?» «Юберд Ди потерял контроль над своими магическими предметами, и дуэль была отменена», - объяснил доктор. «Все участники сейчас отдыхают в своих общежитиях». Похоже, вмешательство Моники осталось незамеченным. Но ей все равно было интересно узнать, что сказал Феликс. Она подняла глаза на доктора, и он отвернулся к окну. "Уже стемнело. Вам тоже пора возвращаться в свою комнату". Доктор был прав: солнце уже село, и на улице было совершенно темно. Остальные студенты, вероятно, уже разошлись по домам. Моника взяла у доктора фонарь и вышла из лазарета. Что мне делать? Если бы Неро или мисс Рин были здесь, я могла бы послать их на поиски, но... Неро все еще в спячке, а Рин уже давно не навещала ее. Монике придется собирать информацию самостоятельно. Моника вернулась в общежитие для девочек, где ее встретила очень обеспокоенная Лана. Моника не видела ее с тех пор, как вышла из комнаты студенческого совета, поэтому не могла винить подругу за беспокойство. «Ты в порядке, Моника?» - спросила она. «Да. Прости, что беспокою тебя... А как там Гленн и остальные?» "По словам принца Феликса, они уже восстанавливаются в своих комнатах. Я беспокоюсь за них, но с завтрашнего дня у нас два выходных. Я уверена, что к возобновлению занятий им станет лучше". Лана пыталась подбодрить Монику, но та, похоже, ничего не скрывала. Остальным студентам, вероятно, ничего не сказали. После короткого разговора с Ланой Моника вернулась в свою комнату. Неро, свернувшись калачиком в своей корзине, все еще спал. «...Неро, не знаю почему, но у меня плохое предчувствие», - пробормотала она, развалившись на кровати рядом с его корзиной. Она только что проснулась, но стоило ей лечь, как она снова почувствовала сонливость. Ее тело было истощено. Оно все еще нуждалось в отдыхе. «О, Неро, надеюсь, ты скоро проснешься...», - пробормотала она и погрузилась в сон. Кланк. Кланк. Моника проснулась от того, что кто-то стучал в ее окно. На улице было абсолютно темно. Она решила, что, должно быть, уже за полночь. Сквозь незанавешенное окно виднелась чья-то фигура. Поинтересовавшись, не Рин ли это, Моника поднялась с постели, но тут ее глаза расширились. Посетитель оказался не тем, кого она ожидала увидеть. "Прошу прощения за столь позднее появление, - сказал мужчина, входя в ее комнату. Его каштановые волосы были заплетены в длинную косу, и он носил монокль - это был коллега Моники, маг-барьерщик Луис Миллер. Сегодня он не носил с собой посох и отказался от мантии в пользу более практичной одежды и зимнего пальто из кожи. Стоя у окна, он быстрым жестом зажег свечу. «Мой друг Мудрец, - тихо сказал он, - ты предпочитаешь простое объяснение или более подробное - и более хлопотное - одно?» Луис был явно недоволен. Моника чувствовала, что он действительно не хочет объяснять все в подробностях. Она присела на кровать. Ее взгляд стал рассеянным, и она начала судорожно перебирать пальцами. «Хм, тогда, хм, самое простое...» Луис кивнул, как бы говоря «хорошо», а затем поднял кончиком пальца свой монокль, приняв вид интеллектуала. «Нам нужно пойти повесить огромного идиота, так что готовься к отъезду». «Эм, эм, вообще-то, не могли бы вы дать мне подробное объяснение, пожалуйста...?» - взмолилась Моника. Луис кивнул, явно раздраженный, затем сел на оконную раму и скрестил ноги. В ее чердачной комнате было не намного теплее, чем на улице, и каждый вдох Луиса создавал белую струйку воздуха, которая постепенно таяла в темноте. "Тогда я пойду по порядку. Сегодня в этой академии была магическая битва, не так ли?" «Была, была...» «Мистер Макраган вызвал меня сюда, чтобы я помог поддерживать барьер». Гленн, ученик Луиса, тоже участвовал в поединке. У Глена была высокая способность к мане, и однажды он уже потерял контроль. По словам Луиса, именно поэтому Макраган и вызвал его - он был мастером Глена и прекрасно владел техникой барьера. Макраган преподавал в Минерве, и Луис был его учеником, поэтому он без раздумий принял просьбу. «Когда битва закончилась, я решил заехать за своим учеником-идиотом после его неприглядного поражения... Но когда я приехал, там были только Хьюберд Ди и Роберт Винкель». «...А?» «Гленна и сына маркиза Хайоуна, Сирила Эшли, нигде не было видно». Моника почувствовала, как у нее похолодела кровь. Гленн и лорд Сирил пропали? По словам Луиса, все преподаватели академии отчаянно пытались найти двух пропавших мальчиков. И, естественно, они скрыли факт исчезновения, чтобы не вызвать панику. В первую очередь они должны были выяснить, исчезли ли они по собственной воле или попали в какое-то происшествие. На данный момент никто не требовал выкупа. Но если бы им нужны были деньги, они бы забрали Ди... Семья Хьюберда Ди владела несколькими виллами на юге Ридилла. Они были чрезвычайно богаты. Если бы похитители провели хотя бы небольшое исследование, они никогда бы не стали искать Глена, который был простолюдином, или Сирила, которого усыновили. Моника неосознанно схватилась за юбку. Ее руки дрожали, и не от холода. Она боялась. Она знала, что все в ее жизни может рухнуть в один момент, и ей была знакома боль от потери кого-то важного. Она уже чувствовала все это, когда правительственные чиновники забрали у нее отца. Пока она молча сидела, скорчив гримасу, слова Луиса становились все печальнее. "Я пытался вызвать Рин, чтобы она помогла их найти. К сожалению, она не отвечает на мой зов". «Может, она решила взять выходной?» Хотя это и звучало абсурдно, но в случае с Рин это было вполне возможно. Вместо того чтобы посмеяться над этим, Луис горько пожал плечами. «Я бы отвесил ей хорошую пощечину, если бы она это сделала», - сказал он. "Но, похоже, что-то разорвало связывающую нас договорную формулу. Раньше такого не случалось". Гленн и Сирил пропали. Луис не мог связаться с Рин. Это была чрезвычайная ситуация. Моника схватилась за одежду у своей груди. Ужас бурлил в ее животе. Видя это, Луис смягчил тон. «В любом случае, это может показаться бессмысленным, но так получилось, что я отправил Рин на расследование». Неудивительно, что я не видела ее в последнее время, подумала Моника. Наверное, она была занята. «Что она расследовала?» "Я слышала, что маг самоцветов участвует в сомнительных сделках, связанных с антикварными вещами. Я попросил ее проверить, не совершал ли он какие-либо продажи или покупки, нарушающие закон". Маг самоцветов Эмануэль Дарвин был одним из их коллег, пожилым человеком, специализировавшимся на магическом искусстве. Он поддерживал второго принца и был близок с герцогом Клокфордом. Луиса, поддерживавшего первого принца, он считал своим врагом. Они были, мягко говоря, не в лучших отношениях. «Если то, что я услышал, окажется правдой, у меня будет компромат на мага самоцветов, не так ли?» - объяснил Луис. "А он в последнее время почти не посещает свою мастерскую в столице. Судя по всему, он проводит все время на своей вилле". «Его вилла...?» - повторила Моника. "Да. Она находится в Келилинденском лесу, к северо-востоку от этой школы. Ты слышала о ней?" «О! Разве это не то место с высокой плотностью маны, куда никому не разрешается заходить?» «Именно так.» Если человек с низким сопротивлением мане задерживался в местах с высоким содержанием маны, у него могло развиться отравление маной. Вся эта мана также привлекала магических существ, таких как драконы и духи, что делало такие места непригодными для проживания людей. Приобрести такую землю и построить там виллу было очень подозрительно. Если бы у Эмануэля был контрактный дух, он мог бы посещать эти места ради них. Однако Луис был единственным мудрецом, у которого он был. «Что он там делает?» - спросил Луис. «...Подойди, мой товарищ Мудрец, я уверен, что тебе тоже интересно». «Я, эм, полагаю...» "А Рин пропала в середине исследования этого леса. Разве не логично предположить, что эти двое связаны?" «Да, это логично...» "Теперь вернемся к теме Глена и другого мальчика. Сразу после их исчезновения мы обнаружили ману, принадлежащую духу к северо-востоку от школы." «...!» К северо-востоку от школы. Разве не там находится лес Келилинден, который они только что обсуждали? «Я не знаю, был ли это дух Рин, - сказал Луис, - но, учитывая ситуацию, он, скорее всего, связан с исчезновением мальчиков». Моника встала еще до того, как Луис закончил свое предложение. Ей хотелось немедленно броситься в лес. Ей нужно было искать Глена, Сирила и Рина. Но Луис поднял руку, чтобы остановить ее. «Я еще не закончил, мой друг Мудрец». «Еще есть что-то?» - спросила Моника, не выдержав. Луис кивнул. "Я решил, что в этом деле лучше всего прибегнуть к помощи, и отправил запрос ведьме - Звездочету. Но потом она рассказала мне нечто просто невероятное... Видишь ли, у нее есть своя информационная сеть. Это все хорошо, но сказать мне об этом сейчас, как никогда! Говорю тебе, я вскинул руки в полном отвращении". Моника затаила дыхание. Разве может быть факт более невероятным, чем исчезновение Гленна и остальных? «Маг самоцветов, - сказал Луис, явно сытый по горло, - предположительно владеет Галанисом, Флейтой Лжекороля, древним магическим предметом, который ранее считался утерянным». Сирил проснулся, дрожа от холода, и в оцепенении стал искать свое покрывало. Однако найти его не удалось. Вместо этого он услышал сухой скрежет мертвых листьев. Почему я чувствую запах грязи и травы...? Когда он перевернулся, то услышал еще больше шума - треск и шелест сухой растительности под ним. Осознав, что находится не в своей постели, Сирил рывком поднялся на ноги. Мертвые листья разлетелись, а затем опустились на его ноги. «Где я...?» Сирил застыл, а его голубые глаза расширились от удивления. Очевидно, он спал в какой-то пещере. Его голос слабым эхом отразился от стен. Пещера была высокой и широкой, и он мог не беспокоиться о том, что ударится головой. В некотором отдалении находилось отверстие, ведущее наружу; он смог разглядеть кусочек ночного неба. Фонарей поблизости не было, но Сирил мог видеть достаточно хорошо, чтобы судить о размерах пещеры, благодаря нескольким парящим огонькам, каждый из которых был размером с ноготь его пальца. Среди них было несколько размером с его кулак. Это что... низшие духи? Рядом с Сирилом лежал Гленн. Он все еще спал, утопая в мертвых листьях. Под ними было навалено много сухой травы. Благодаря им они могли согреться. Иначе они могли бы замерзнуть до смерти. "Дадли. Проснись". «Мгх... ВП, мясо... Будет ли мясо на завтрак...?» Сирил хотел крикнуть: «Сейчас не время для мечтаний!», но сдержался. Это явно была чрезвычайная ситуация. Они не должны были повышать голос, пока не узнают, что происходит. «Проснись!» - простонал он, стараясь говорить как можно тише и тряся Глена за плечи. В этот момент он услышал, что кто-то приближается сзади. «Ты проснулся, человек?» - спросил юношеский голос. Сирил обернулся как раз в тот момент, когда Гленн открыл глаза и издал приятный зевок. Позади Сирила стояли мальчик лет пяти и странный волк размером с кабана. У мальчика были мягкие бледно-русые волосы и льдисто-голубые глаза. От шеи вниз его закрывал плащ. Он скрывал даже его руки, которые он протягивал, чтобы сгрести в охапку кучу мертвых листьев. Пока Сирил раздумывал, что сказать, Гленн, только что проснувшийся, взял инициативу в свои руки. «Где мы находимся?» - спросил он. «Это лес Келилинден», - ответил мальчик. Его слова были очень понятны, несмотря на юный возраст. Гленн смотрел на него безучастно. Похоже, это место было ему знакомо. Однако Сирил уже слышал это название. «Это лес к северо-востоку от Академии Серендии», - объяснил он. «Туда никому не разрешается ходить из-за высокой плотности маны». "Да, да. Мы с Седжем привели вас двоих сюда", - сказал мальчик и повернулся к волку, стоявшему позади него. У этого существа был пепельный мех и оранжевые глаза - вероятно, дух среднего или высокого уровня. Сирил посмотрел между мальчиком и волком, а затем осторожно спросил: «Вы духи?» «Да, да», - ответил мальчик. "Это Сеждио, земной дух среднего уровня. Я думаю... я ледяной дух". «...Ты думаешь?» - повторил Сирил, нахмурившись. Что это значит? Мальчик, называющий себя ледяным духом, нахмурился. Он выглядел обеспокоенным. "У меня осталось не так много сил... Я даже не помню своего имени. Но я могу управлять льдом... так что я, должно быть, ледяной дух. Так что, пожалуйста, зовите меня просто «Ледяной дух»". Сирил наморщил лоб. Разве такое возможно? Он мало что знал об экологии духов, но кое-что узнал о них на уроках магии. То, что мальчик мог принимать человеческий облик, означало, что он был высшим духом - это было ясно. Но это был первый случай, когда Сирил слышал, чтобы высокий дух забыл свое имя. «Я привел вас двоих сюда... потому что хочу, чтобы вы помогли духам в этом лесу», - объяснил мальчик. "У меня осталось так мало сил... что я мало что могу сделать. Поэтому... мы искали сильных людей. Тех, у кого много маны". «...И поэтому вы нас похитили?» простонал Сирил. Он начинал злиться. «Это преступление, знаете ли!» - сказал Гленн, подняв кулак. Волк, стоявший позади Ледяного Духа, зарычал. Затем из его клыкастой пасти раздался низкий мужской голос. "Люди создали эту проблему. Логично, что люди должны ее решить". Сирил удивился, что волк может говорить. Духи среднего уровня обладали очень широким диапазоном способностей. Одни могли произнести лишь несколько слов, а другие - свободно говорить. Последний тип, как правило, был более могущественным. Так что, хотя этот Сеждио и был духом среднего уровня, он, скорее всего, был так же силен, как и высший дух. Возможно, он мог бы перерезать их ветряные трубы, как будто это было пустяком. Волк оглянулся на Сирила и Глена и уставился на них своими оранжевыми глазами. "Презренные людишки. Возьмите этого человека с флейтой и немедленно уходите. Он наводит беспорядок во всем лесу". Насколько Сирил мог понять, человек, играющий на флейте, доставлял неприятности духам леса, и эти двое привели сюда Сирила и Гленна - самих людей - чтобы решить проблему. Гленн посмотрел на Сирила, спрашивая глазами, что им делать дальше. Я здесь старшекурсник, подумал Сирил. На мне лежит ответственность за безопасное возвращение Дадли в школу. Волк выглядел так, словно мог напасть на них в любой момент; вступать с ним в схватку было бы плохой идеей. Вместо этого он снова обратился к Ледяному Духу. «Не могли бы вы рассказать нам, что именно происходит?» - спросил он. «Как только мы узнаем, мы решим, стоит ли вам помогать». Сирил принял решение. Если дела пойдут наперекосяк, он будет тянуть время. Гленн умел летать, так что, если Сирил даст ему достаточно времени, чтобы закончить песнопение, его однокурсник сможет сбежать. Сирил и Гленн снова уселись на сухую траву, а мальчик занял место напротив них. Волк по кличке Сеждио остался позади него. Поколебавшись, Ледяной Дух начал. "Некоторое время назад... Хм, это было примерно тогда, когда началось лето. В этом лесу поселился человек. В своей хижине он соорудил волшебные предметы... целую кучу. Но, похоже, все пошло не очень хорошо". По его словам, человек время от времени жаловался, что у него недостаточно маны, или что все пойдет как надо, если только он сможет влить в какой-нибудь предмет большое количество маны. Напитать магический предмет маной было чрезвычайно сложным искусством. Атакующие заклинания, в частности, очень плохо сочетались с магическими предметами; требовались огромные запасы маны и продвинутые техники, чтобы напитать предмет для одного использования атакующего заклинания начального уровня. "Некоторое время... человек отсутствовал. А потом, чуть позже нового года... он вернулся в лес... со странной флейтой". Позади Ледяного духа раздраженно зарычал Сеждио. "Флейта может управлять духами. Любой дух под ее влиянием становится слугой этого человека". "Да, да. Я едва смог противостоять ее силе... поэтому я взял Седжа и этих и убежал на самый край леса". Под «этими», вероятно, подразумевались низшие духи, бродившие по пещере. Мальчик смотрел на них, его глаза были мягкими и нежными. Сеждио же в досаде шлепнул передней лапой по земле, разбросав кучу мертвых листьев. "Ни он, ни я не можем подойти из-за этой флейты. Мы не можем рисковать. Нам нужна помощь людей, на которых она не действует. Ты понимаешь? Вы должны что-то сделать с этим проклятым человеком! И быстро!" Когда волк угрожал им, его серая шерсть стояла дыбом, Ледяной Дух протянул к нему руки и прижался к нему. Его мягкие светлые волосы колыхались, и мальчик умолял. "Сеж, ты не можешь так с ними разговаривать. Мы уже... привели их сюда против их воли..." "Сколько еще ты будешь настаивать на своем наивном пути, Ледяной Дух? Вот почему ты забыл свое имя, почему потерял свою силу. Ты - высший дух. Разве это не позор для тебя?" "Прости. Но... Просто..." Мальчик посмотрел между Сеждио, Сирилом и Гленом, и выражение его лица потемнело. Несмотря на свой юный вид, он пытался понять своего собрата-духа и быть внимательным к людям. Духи не плачут. Но Сирилу показалось, что Ледяной дух в любой момент может разрыдаться. "Простите меня, люди," - сказал он. «Мне очень жаль... что я попросил вас помочь нам... Но... Но...» Сирил почувствовал, как внутри него разгорается гнев. Не успел он это осознать, как уже заговорил. "Никогда нельзя просить о помощи, когда не можешь справиться с чем-то сам. И извиняться тоже не стоит... Конечно, привести нас сюда без разрешения, без спроса - это было неправильно". «Да, вы нас практически похитили», - согласился Гленн. Сирил фыркнул, затем вдохнул и надул грудь. «Но я не могу этого пропустить», - заявил он. "С рассветом мы отправимся на встречу с этим человеком и убедим его остановиться. Ты со мной, Дадли?" "Конечно! Я знал, что ты так скажешь, ВП!" Ледяной Дух посмотрел на Сирила и Глена, его лицо расслабилось. Он был похож на потерявшегося ребенка, который наконец-то нашел себя. Его льдисто-голубые глаза почти не моргали, но в них появился блеск, словно лед только начал таять. "Большое спасибо, человек. И другой человек". «Сирил Эшли». «А я Гленн Дадли!» Как только они представились, Ледяной Дух улыбнулся, его мягкие светлые волосы колыхнулись. «Сирил и Гленн, спасибо». «...И вот что я услышал в пещере». Вильдиан подслушивал разговор между ледяным духом и мальчиками. После этого он сразу же вернулся в Академию Серендии и доложил Феликсу обо всем, что видел и слышал. Вильдиан был водным духом. Он не мог летать или бегать быстрее лошади, но там, где была вода, он мог обогнать даже рыбу. К счастью, из леса Келиелинден до места возле Академии Серендии текла река, и он запрыгнул в нее и понесся по течению, в мгновение ока добравшись обратно. Теперь он сидел на плече Феликса в облике белой ящерицы. Закончив доклад, он прижал свою маленькую голову, как человек, и поклонился. «Я прошу прощения за то, что сделал то, чего вы не велели мне делать, мастер». "Нет, ты все сделал правильно. Спасибо, Вильдиан". Теперь Феликс знал, что в Келилинденском лесу живет человек со странной флейтой, которая может управлять духами. Он также знал, куда увезли Сирила и Глена и что они замышляют. Выражение лица Феликса оставалось неизменным на протяжении всего доклада Вильдиана. Он стоял, глядя в окно. Солнце все еще не взошло. «Келилинденский лес - это та территория, которую маг самоцветов приобрел некоторое время назад, не так ли?» - сказал Феликс. «Разве это не один из Семи мудрецов?» - спросил Вильдиан. «Да. Он управляет коллекцией магических предметов герцога Клокфорда в его поместье». Феликс сузил свои лазурные глаза, по-прежнему глядя в окно. Его губы сложились в холодную улыбку. «Маг самоцветов Эмануэль Дарвин... Он может оказаться полезным». Хозяин Вильдиана был мудр. Он уже разрабатывал свой следующий план. Хотя его методы могли быть неприемлемы для большинства, если Феликс решит, что это лучший вариант, он сделает это без раздумий. Он нацепит свою пустую улыбку и скажет, что у него нет выбора. "Уил, подежурь здесь за меня. Я отправляюсь кое-что уладить... И я мог бы помочь ученикам нашей школы, пока я здесь. В конце концов, надежных помощников не так-то просто найти". Вильдиан хотел спросить Феликса, действительно ли спасение его друзей имеет второстепенное значение, но это было бы выше его сил. К тому же, задав такой вопрос хозяину, он только расстроит его. ---------- ГЛАВА 10 Подношение духу ГЛАВА 10 Подношение духу Когда солнце начало подниматься, синева и пурпур ночи уступили место оранжевому рассвету. А по небу, на полпути между ночью и днем, летела фигура гораздо крупнее птицы. Это был барьерный маг Луис Миллер, использующий магию полета, с молчаливой ведьмой Моникой Эверетт на спине. Как и Луис в зимнем пальто, Моника обошлась без мантии Мудреца и школьной формы и выбрала простую мантию, а также вуаль, чтобы скрыть лицо. Ни у одного из них не было при себе посоха. Эта миссия не была официальным делом Мудреца. Луис парил в небе с Моникой на спине, не отрывая взгляда от земли. «Если подумать, мой друг Мудрец, я слышал, что вчера ты участвовала в магической битве с кем-то, кого ты знал по Минерве». Должно быть, он говорит о Хьюберде Ди, подумала Моника. Моника опустила плечи. Она ожидала, что он раскритикует ее за то, что она сделала что-то столь заметное, находясь на задании под прикрытием. Но когда Луис заговорил снова, она услышала в его голосе восхищение. "Заставить его замолчать с помощью магической битвы - это была очень хорошая игра. Я впечатлен". «......» Вместо критики она получила комплимент. «Вообще-то я не просто пыталась заставить его замолчать...» Моника порылась в памяти, тщательно подбирая слова. Она хотела объяснить свои тогдашние эмоции и те изменения, которые они в ней произвели. "Когда он сделал те ужасные вещи с Гленом и остальными, я была... очень, очень расстроена... И я разозлилась. Да, разозлилась". Раньше она думала, что испытывает такое чувство только тогда, когда кто-то пренебрегает числами или магией. Но действия Хьюберда Ди привели ее в ярость, и в гневе она бросилась на него с магией. Все было точно так же, как в ночь новогодних праздников, когда она угрожала герцогу Клокфорду ментальным вмешательством. «Я знаю, что не должна была этого делать», - сказала она. "Я же Мудрец. Я не должна, гм, использовать магию в гневе..." «Что?» - сказал Луис. «Какой смысл в магии, если ты не используешь ее на людях, которые тебя раздражают?» У Моники возникло ощущение, что Луис - не тот человек, с которым стоит затевать этот разговор. Когда она замолчала, Луис, не отводя взгляда, небрежно добавил: «Единственная причина, по которой ты раньше не злилась, - это то, что тебе было наплевать на всех остальных». Моника вздрогнула. Он был прав. Она любила математику и магию, исключая все остальное, в том числе и других людей, и себя. Поэтому ничто из того, что они делали с ней, никогда не вызывало у нее злости. Ей было просто все равно. "Если отбросить добро и зло, ты избивала плохих парней без всяких эмоций. Это было довольно жутко". «Жутко... Жутко...?» "Я вижу лес. Тогда давай снизимся, ладно?" Луис плавно снизил высоту своего заклинания полета. Его техника была невероятно стабильной, на порядок лучше, чем шаткие попытки Моники. Когда они спустились, Луис сказал: «Сейчас я зол на мага самоцветов». «......» "И я бы хотел, чтобы ты разделила этот гнев, хотя бы немного. Как он посмел совершить такой идиотский поступок?!" Ранее, в комнате Моники, Луис объяснил, что маг-самоцвет тайно приобрел древний магический предмет под названием Галанис, Флейта Ложного Короля, и собирает духов в лесу Келилинден. Некоторые древние магические предметы можно было использовать как оружие, и они были чрезвычайно опасны. Даже один из них мог кардинально изменить баланс сил между странами. По этой причине правительство держало их под строгим контролем. Использование особо опасных предметов разрешалось только в случае крайней необходимости. Всего Королевство Ридилл владело шестью. Два надежно хранились в сокровищнице дворца, а остальные четыре были переданы на попечение различных влиятельных лиц. Звездное Плетение Мира, хранившееся у ведьмы-звездочета Мэри Харви, было одним из них. Галанис, флейта Лжекороля, не входила в шестерку. Она считалась утерянной, сгоревшей в огне войны. Конечно, вне зависимости от истории, тайное владение таким опасным предметом было очень серьезным преступлением. При обычных обстоятельствах они должны были сообщить о поступке мага самоцветов в соответствующие инстанции, чтобы он понес заслуженное наказание. Но Луис, сидевший на подоконнике Моники с серьезным выражением лица, сказал: "Мы не можем допустить, чтобы слухи о деяниях мага самоцветов просочились наружу. Это повредит репутации мудрецов. Мы должны скрыть это, несмотря ни на что". Таковы были обстоятельства развращенных взрослых. Моника втайне задумалась, действительно ли это правильный путь, но Луис бросил на нее взгляд, словно на упрямого ребенка. Ты можешь этого не знать - ты ведь мало разбираешься в политике, - но в Благородном собрании происходят движения, направленные на то, чтобы передать Семь мудрецов под свою юрисдикцию". Семь мудрецов были вторыми после короля, и даже Благородное собрание не могло легко вмешиваться в их дела. Если бы мудрецы оказались под их властью, они потеряли бы право отказываться от приказов Собрания. Так уж случилось, что герцог Клокфорд, вызвавший Монику в ночь празднования Нового года, был самым влиятельным членом этого собрания. В тот момент Моника смогла отказать герцогу в его просьбе. Но если Семь мудрецов перейдут под юрисдикцию Ассамблеи, у нее больше не будет такой власти. "Как ты думаешь, что произойдет, если какой-нибудь мудрец создаст проблему? Благородное Собрание без промедления лишит нас власти". Другими словами, Луис защищал мага самоцветов не потому, что хотел этого. Он был вынужден - чтобы защитить себя. Луис скрестил ноги и подпер щеку кулаком. На его лице появилась сардоническая ухмылка. «И я знаю, что ты не хочешь, чтобы Ассамблея постоянно приходила к тебе и заставляла выполнять работу». «Мг... не хочу». "Верно. Вот почему я хочу решить вопрос с магом самоцветов в тайне. Мы должны оставить это между нами, Мудрецами". Луис объяснил, что Ведьма -Звездочет уже собирает остальных Мудрецов. Лишь немногие вопросы требовали участия всех семерых. Но это был серьезный вопрос - он угрожал самому их существованию. Моника подняла руку. «Так как же мы собираемся это исправить...?» - спросила она. «На мой взгляд, будет лучше, если маг самоцветов просто исчезнет». Ответ Луиса прозвучал так же зловеще, как она и ожидала. Когда Моника замерла, Луис вздохнул, и на его лице отразилась меланхолия. «Но Ведьма -Звездочет хотела, чтобы я все сделал как можно более мирно, поэтому я решил просто конфисковать предмет и преподать ему лишь немного болезненный урок». Несмотря на это, он все равно сказал, что они собираются повесить человека. Что, по его мнению, значит «мирно»? подумала Моника. Его определение определенно не совпадало с ее. "Ну же," - сказал Луис. "Я не собираюсь поднимать руку на дряхлого старика на пороге смерти. Один удар убьет его". О, подумала Моника. Слава богу. Похоже, даже у Луиса есть человеческое сердце. Когда она тихо вздохнула с облегчением, он одарил ее ровной, освежающей улыбкой. "Похоже, маг самоцветов накопил на своей лесной вилле огромное количество самодельных магических предметов - нам просто необходимо уничтожить их все. Без своих игрушек он ничто. Просто немощный старик. Ха-ха-ха". Хотя современные магические предметы бледнели по сравнению с древними, они все равно были предметами роскоши. Некоторые из них стоили столько же, сколько дом в королевской столице. И Луис предлагает их уничтожить? Когда Моника прикинула общую стоимость ущерба, ее начала бить дрожь. Луис опустил улыбку. «Но, по словам Ведьмы-Звездочета, наша самая важная цель - уничтожить Галанис, Флейту Лжекороля». "...А? Мы должны уничтожить и древний магический предмет?" Такие предметы, по сути, были национальными сокровищами - инструментами, за которые нельзя было назначить цену. Если бы Галанис был в пригодном для использования состоянии, любой бы предположил, что он должен получить его целым и невредимым. «Зачем нам уничтожать столь ценный предмет?» - спросила Моника. «По двум причинам», - ответил Луис. "Первая заключается в том, что древние магические предметы обладают собственным разумом, так что вполне возможно, что этот проболтается о деяниях мага-самородка. Если это случится, наш секрет будет раскрыт". Моника вспомнила Звездное Плетение Мира, другой древний магический предмет, с которым она столкнулась некоторое время назад. Она обладала личностью молодой женщины, и хотя могла говорить, ее сложный характер делал общение практически невозможным. Монике стало интересно, что за личность у Галаниса. Смогут ли они вести с ним переговоры? "Вторая причина заключается в том, что Галанис - чрезвычайно опасный предмет. Он может сам по себе развязать войну. Он не принесет никакой пользы, независимо от того, кто им владеет. Как только мы увидим его, мы должны уничтожить его и собрать то, что останется, - и это окончательно. Понятно?" Луис произнес все это таким низким и тяжелым тоном, что его предложение пойти и повесить человека прозвучало очень весело. Как раз в тот момент, когда Моника и Луис высаживались у Келилинденского леса, сверху спустилась сова. К ее лапке была прикреплена трубка с ремешком - это был фамильяр ведьмы Звездочета. Луис позволил сове сесть ему на руку, а затем достал из трубки крошечное свернутое письмо. Когда он взглянул на бумагу, его тонкие брови взлетели вверх. «Послание от Ведьмы Звездочета», - сказал он. «В лесу видели крупного зверя, на спине которого сидел человек в белой одежде». При упоминании белых одежд Моника сразу же подумала о форме Академии Серендии. Гленн и Сирил были одеты в нее, когда пропали. Моника подняла глаза на Луиса и быстро спросила: «Этот большой зверь - может, это дух в зверином обличье?» В ее голосе звучало необычное отчаяние. "Свидетель не сказал, был ли человек в сознании или ранен? Есть ли еще какая-нибудь информация...?" «Мы все еще не знаем», - категорично заявил Луис, прерывая ее. "Но время наблюдения совпадает. Нет сомнений, что это наши пропавшие студенты". В конце концов, Гленн и Сирил были в лесу. Моника молча сжала кулаки. Луис сделал сложную серию сгибов на бумаге, а затем положил ее обратно в тубус. Писать ему было нечем, но складки могли передать его послание. Монике показалось, что он выражает понимание и признание. Луис отпустил сову обратно в небо. «Мы не знаем, зачем им путешествовать с духом... но, по крайней мере, теперь у нас есть направление». Проследив за уходом существа, он надел свои прочные кожаные перчатки и повернулся к Монике. "Давайте в последний раз пройдемся по заданию. Наша первая задача - найти пропавших мальчиков. Быстро, пока они не узнали о древнем магическом предмете". Моника втайне порадовалась, что Луис считает безопасность Гленна и Сирила своим главным приоритетом. Она была уверена, что он скажет, что его ученик справится сам. И, возможно, так бы оно и было, если бы не вмешательство Сирил. «Как только они окажутся в безопасности, наша следующая цель - уничтожить Галанис, Флейту Лжекороля и все остальные магические предметы, находящиеся во владении мага-самородка». Он сузил глаза и устремил взгляд в лес Келилинден. Хотя на зимних деревьях, залитых утренним светом, почти не было листьев, Луис и Моника не могли видеть очень далеко. Мало того что лес был размером с город, его рельеф был неровным. Чтобы обыскать его весь, потребуется немало времени. « Твоя роль - отвлекать внимание», - продолжил Луис. "Этот лес - задний двор мага самоцветов. Мы не знаем, какие ловушки у него могут быть". Маг самоцветов был гением в изготовлении магических предметов. Вполне вероятно, что он расставил по лесу несколько ловушек, пропитанных атакующими заклинаниями вроде Спирального пламени. Кроме того, он мог использовать силу Галаниса, чтобы управлять духами и заставлять их патрулировать лес. Вместо лобовой атаки было бы разумнее, чтобы один из них привлек внимание врага, открыв остальным путь к атаке. «Я оставляю выбор метода на твое усмотрение», - сказал Луис. "Здесь нет ни поселений, ни дорог, так что не стесняйся делать это с размахом. В пределах разумного, конечно". «...Эм, я понимаю». По правде говоря, Моника тоже хотела отправиться на поиски Сирила и Глена. Но она не могла рисковать, раскрывая свою личность. Чтобы осуществить этот план, Мудрецы сформировали команды, которые должны были войти в лес, найти Сирила и Глена и уничтожить Галанис. Маг Барьера отправился бы с магом-артиллеристом, а шаман Бездны сопровождал бы ведьму Терновника. Последняя из них, Ведьма Звездочет, не была бойцом, поэтому она будет стоять в стороне от леса. «Согласно литературе, Галанис может управлять духами, но его сила не распространяется на королей духов», - объяснил Луис. «Поэтому, если понадобится, ты можешь вызвать одного из них». «Хм, даже если он не может вмешиваться в дела королей духов, может ли он все же... эм...?» Луис быстро понял, что хотела сказать Моника, и кивнул. "Да, похоже, он может управлять высшими духами. Рин, скорее всего, попала в руки врага. Если ты встретишь ее, подозреваю, она нападет на тебя без колебаний". Моника напряглась. Дух ветра, подобный Рин, мог управлять своей стихией без заклинаний и обладал поразительно высоким запасом маны. Даже одному из Семи мудрецов было бы непросто вывести ее из строя. "Если она это сделает, ты сможешь разбить ее в пух и прах. Если ты ее уничтожишь, я просто приму это как неизбежность. Пожалуйста, делай, что должен". Луис сказал все это легко, как будто речь шла о пустяке. Это обеспокоило Монику. Если Рин будет уничтожена, она не вернется. Голос, полный тревоги, прозвучал так: «Но ведь мисс Рин все еще ваш контрактный дух, так что...» "Только потому, что наши интересы совпадают. Она сама отвечает за свои действия в этой ситуации. Я не стану осуждать тебя за то, что ты ее уничтожишь". То, с какой легкостью Луис это сказал, заставило Монику задуматься о том, как они вообще заключили контракт. Пока она стояла в замешательстве, выражение лица Луиса стало серьезным. "Наступательные способности мага самоцветов в лучшем случае второсортны. Но в изготовлении магических предметов он превосходит всех. В последние годы, когда его покровителем стал герцог Клокфорд, он даже наделил некоторые из них продвинутыми атакующими заклинаниями... У него может быть несколько предметов уровня Спирального пламени. Учти это". Луис и маг самоцветов не были в хороших отношениях, но, похоже, маг Барьера все еще уважал его таланты как мастера. Спиральное пламя - предмет, использованный во время неудачного покушения на второго принца, - был, пожалуй, самым мощным магическим предметом, созданным в наше время. Он пробивал даже защитный барьер Моники. Только маг самоцветов мог обладать несколькими магическими предметами с такой силой. Он обладал невероятным талантом впитывать огромное количество маны. Во время поединка Хьюберд Ди использовал самодельные магические предметы, чтобы выпускать в нее огненные стрелы. Но по сравнению с работой Мудреца они были просто игрушками. Их скорострельность была превосходной, но сила каждого выстрела меркла по сравнению с ними. Моника напряглась. "Будь всегда начеку, - предупредил Луис. «...Верно». С этого момента Моника должна была действовать самостоятельно. Луис с помощью магии полета отойдет подальше и присоединится к магу-артиллеристу. Тут Моника вспомнила, что хотела кое-что уточнить. "Мистер Луис," - сказала она. "Я знаю, что я всего лишь отвлекаю внимание. Но если я случайно наткнусь на мага-самоцветов, хотите ли вы, чтобы я его схватила?" "Не стоит беспокоиться. Даже если мы его поймаем, мы не сможем его сдать. И он наверняка умрет, если ты его ударишь". «......» «Разбей все его знаменитые магические предметы, посмотри, как он жалко повернет хвост и убежит, а потом укажи на него и весело рассмейся». «......» "Не могу дождаться, когда он осмелится показать свое жалкое лицо на следующем собрании мудрецов! Ах-ха-ха!" Они пытались остановить коллегу, совершившего крупное преступление, и все же Моника чувствовала себя злодеями. Насколько она понимала, справедливость не была на стороне ни одной из групп. Это было несомненно. Мягкое пение доносилось до ушей Гленна, когда он спал под одеялом из сухой травы и мертвых листьев. Оно было таким тихим, таким нежным, что слабый шелест листьев почти заглушал его. Голос напомнил Глену о доме, а нежная мелодия, словно колыбельная, которую поют детям, защекотала уши. «Сегодня и у меня в руках нити, и я тяну их и плету, думая о тебе, и я тяну их и плету, думая о тебе...» Гленн открыл глаза. Рядом с ним на земле сидела фигура, окруженная мерцающими огоньками. Огоньки вихрились и кружились в такт музыке, словно дети, танцующие от радости. Гленн продолжал наблюдать за происходящим, все еще пребывая в дремоте, пока голос, плетущий нежную мелодию, не превратился в пронзительный крик, показавшийся ему гораздо более фамильярным. "Гленн Дадли! Если ты не спишь, то поторопись и приготовься!" «О, привет, ВП... Утро...» Гленн сел, разбросав кучу опавших листьев, и огляделся, протирая глаза. В пещеру проникал утренний свет. Рядом с Сирилом стоял безымянный ледяной дух в облике юноши. Вокруг них витали низкие духи. Сеждио, дух земли, похожий на большого волка, неподвижно сидел у каменной стены. «ВП... Эта песня...», - пробормотал Гленн, все еще уставший. Взгляд Сирила неловко блуждал по земле. «Это было... Духи ветра отправились искать нам завтрак, и я решил поблагодарить их...» Рядом с Сирилом лежал ряд больших листьев, усыпанных ягодами. Видимо, низкие духи, бродящие по пещере, собрали все это для них. Сирил улыбнулся, когда на тыльной стороне его ладони зажегся маленький огонек. «Должно быть, трудно было найти столько всего зимой», - сказал он. "Спасибо. Он такой добросовестный, подумал Гленн. Их двоих похитили и заставили помогать этим духам. И все же Сирил не преминул поблагодарить низких духов за то, что они собрали ягоды для их завтрака, и даже спел для них в ответ. Говорят, духи ветра любят песни в качестве подношений. Песня Сирила, очевидно, доставила им большое удовольствие. Ледяной дух улыбнулся Гленну. «Доброе утро, Гленн». "Доброе утро, мистер Ледяной дух. Есть ли здесь вода, чтобы попить?" "Конечно, есть. Я только что начерпал немного". Рядом с Ледяным Духом стояла ванна изо льда, наполненная чистой водой. Должно быть, дух создал эту ванну. Рядом с ней стояли две простые миски, каждая из которых была сделана из половинки крупного лесного ореха. Гленн зачерпнул из одной из них немного воды и выпил. Лед сделал воду холодной - слишком холодной для зимнего утра, - но она чудесным образом успокоила пересохшее горло. «Должен ли я поблагодарить тебя и за воду?» вслух поинтересовался Гленн. «А какие подношения нравятся ледяным духам?» Ледяной дух выглядел обеспокоенным и покачал головой. "Я не могу принять никаких подношений. Я бы предпочел, чтобы вы спели еще несколько песен для малышей. Они уже давно не слышали песен. Они все очень счастливы". Маленькие шарики света замерцали, как бы соглашаясь. Гленн сел рядом с Ледяным Духом и обхватил руками колени. Судя по всему, он собирался слушать, а не петь. Это раздражало Сирила, но в конце концов ожидающие глаза Ледяного Духа его переубедили. Неохотно он начал петь. "Птичка, птичка, птичка, Когда Шелгрия унесет листья, Спрячь для меня последнюю осень, глубоко в Хариенисиде. Я буду любоваться им, пока не распустятся желтые цветы. "Маленькая птичка, маленькая птичка, Когда Альтерия раскачивается и звенит курантами, Покажи мне последнюю осень в глубине Хариенисиды. Я прижму его к себе, когда будет тихо на снегу. "Птичка, птичка, Пока Ромалия не закроет глаза, Принеси мне последнюю осень, глубоко в Хариенисиде. Я буду петь о ней, пока весна не проснется заново". Голос Сирила, когда он пел, был таким мягким и нежным, что Гленну трудно было поверить, что это тот самый человек, который постоянно кричит на него. Вице-президент брал все высокие ноты, не срывая голоса, и нежно будоражил эмоции слушателей. Рядом с ним мерцали слабые духи; их свет отражался от его серебристых волос, заставляя их блестеть. В тексте песни упоминались Шелгрия, Альтерия и Ромалия - духи, олицетворяющие зиму в Ридилле. Их имена также использовались в календаре. Шелгрия приглашала зиму в дом, Альтерия звонила в куранты, а Ромалия превращала метели в колыбельные песни. С каждым из них было связано множество историй, например, миф о курантах Альтерии, в которые Гленн позвонил незадолго до зимних каникул. Гленн смотрел на ледяного духа, слушая песню. Мальчик казался каким-то зачарованным, наблюдая за Сирилом. «Ледяной дух». Как только песня закончилась, волк, сидевший у стены пещеры, заговорил. Он уставился на мальчика своими глазами цвета заката. «Ты не потребуешь подношения?» - спросил он, его голос был низким и грохочущим. «Не тогда, когда мы... те, кто просит о помощи, Сеж», - укорил его Ледяной Дух. По внешнему виду духа нельзя было определить его возраст. Гленн задумался, сколько лет ледяному духу. Возможно, он даже старше волка. «Я не в том положении... чтобы требовать подношения». Мальчик был спокоен и говорил с твердой ясностью. Выслушав их обмен мнениями, Сирил посмотрел на мертвые листья на земле. «Это ведь ты собрал все листья и траву, чтобы мы не замерзли, верно?» "Верно. У меня нет... силы, чтобы согревать людей..." "Но ты все равно не дал нам замерзнуть. Спасибо. Если я могу как-то выразить свою благодарность, только скажите". Очевидно, что Сирил считал правильным выразить свою благодарность и духу ветра , и духу льда. И все это несмотря на то, что его похитили. Надо отдать должное ВП. Он такой серьезный, даже с духами... Ледяной дух посмотрел вниз, не зная, как реагировать. Плащ, скрывающий его конечности, беспокойно колыхался. В конце концов он заговорил. «Цветок». «Ты хочешь цветок?» - спросил Сирил. Ледяной Дух кивнул. "Если ты найдешь цветок, пожалуйста, заморозь его и принеси мне. Ледяные духи любят такие подношения". "Понятно. Очень хорошо. Если я найду такой же в лесу, я заморожу его для тебя". Ледяной дух все еще выглядел обеспокоенным, но все равно поблагодарил Сирила. Сеждио похлопал по земле толстой передней лапой, чтобы поторопить их. "Хватит болтать. Поешь, а потом сделай что-нибудь с человеком с флейтой, человек". Сирил ответил с тяжелым выражением лица. «Конечно, так и есть... Но пока мы ничего не можем сделать». "Что это? Пытаетесь потянуть время, да? Может, вы друзья человека с флейтой?" Голос волка был враждебным. «Сеж!» - воскликнул Ледяной Дух. Однако Сирил не выглядел обиженным. Он произнес свои следующие слова так, будто они должны быть очевидны. "Еще слишком рано. Было бы невежливо врываться к нему в такой час. Мы должны проявить уважение и выбрать подходящее время для визита". Оба духа замолчали. Гленн подавил смех. Черт, ВП и впрямь что-то не то. Сирил, должно быть, был самым серьезным, серьезным и упрямым человеком во всей Академии Серендии. Видимо, он даже планировал относиться к человеку с флейтой, виновнику всей этой неразберихи, с глубочайшим уважением. «Ну что ж!» - сказал Гленн. "Я готов идти. Давайте покончим с этим и вернемся в... школу..." Гленн запнулся. Он только что вспомнил, что они делали, когда духи привели их в этот лес. "...Ах, да. Мы ведь проиграли магическую битву, не так ли?" Хьюберд Ди победил их в дуэли, а призом стала Моника. Сирил кивнул, явно расстроенный. "Я беспокоюсь за бухгалтера Нортон. Как только этот вопрос будет решен, мы сразу же вернемся". «Да, сэр!» ---------- ГЛАВА 11 Проходившие люди ГЛАВА 11 Проходившие люди Когда последние индиговые остатки ночи исчезли и на небе расстилалась приятная утренняя синева, Моника подошла к опушке Келилинденского леса. Даже когда солнце взошло, утренняя прохлада была жестокой. Под ногами хрустел иней. Моника осторожно сгибала и разгибала онемевшие пальцы. Последствия проклятия почти прошли, но левая рука все еще немного болела. Наверное, лучше не двигать ею слишком часто. Моя цель - полностью уничтожить все магические предметы Самоцветного Мага, включая древний - Галанис, Флейту Ложного Короля. Я должна отвлечь внимание... Но как мне это сделать? Моника огляделась. В основном она могла догадаться, где другой Мудрец расставил ловушки. Маг самоцветов был гениальным мастером, но, похоже, не гениальным охотником. Он оставлял следы на вывороченной земле то тут, то там. Если бы она хотела уничтожить их все, то могла бы воспользоваться огненной магией, хотя это было бы несколько пафосно. Но если огонь перекинется на высохшие деревья, он может сжечь половину леса. Вокруг этого места не было барьера, как во время магической битвы. Она уже сложила руки, раздумывая, что делать, как вдруг услышала голос молодого человека. Он доносился из леса. Лорд Сирил?! Гленн?! В панике она увидела, как кто-то отчаянно бежит к ней из-за деревьев. Это был человек в рабочей одежде, с повязанной на черных волосах банданой - не Сирил и не Гленн. «М-мистер Варфоломей?!» "Это ты, малышка?! Не могу поверить, что до этого дошло... А главное, шевелись! Сюда идет что-то очень плохое!" Из глубины леса донесся звук скрежета металла. Затем между деревьями появилось нечто - полный доспех. В руке он держал длинный меч. Доспехи, должно быть, были очень тяжелыми. Но двигался он проворно, словно металл был обычной одеждой. В данный момент он преследовал Варфоломея. Доспехи размахивали клинком на бегу. Моника была уверена, что они находятся вне пределов досягаемости меча. Но мгновение спустя рука твари вытянулась. Моника увидела металлические нити возле плеча, соединяющие туловище доспеха с правой рукой. Каждая из них была толщиной с ее большой палец, и все они были связаны вместе. Броня заполнена металлическими нитями? Внутри нет человека? Перчатка доспеха, также связанная нитями, взмахнула длинным мечом и обрушила его на Варфоломея. Однако прежде чем он успел разрубить его пополам, Моника поставила защитный барьер. «Малышка, эта штука не человек - это магический предмет!» Действительно, Моника не увидела лица за забралом шлема. Сколько она ни вглядывалась, она видела лишь толстые металлические нити. В это трудно было поверить, но эти нити каким-то образом приводили в движение весь доспех. Впрочем, не имело значения, как это работает. Если внутри не было человека, Монике не нужно было сдерживаться. А если я хочу устроить диверсию, то она должна быть громкой и яркой, верно? Моника сосредоточилась и протянула правую руку к броне. «Именем Моники Эверетт, Тихой Ведьмы и одной из Семи Мудрецов, я приказываю этим вратам открыться!» В направлении ее вытянутой руки появились врата из зеленого света. Они медленно открылись, вызвав сияющий ветер. Мощный порыв всколыхнул ее мантию и вуаль. «Выйди из края неподвижности - Шеффилд, король духов ветра!» Ветер, вырвавшийся из открытых ворот, образовал невидимые лезвия, которые пронзили магические предметы, вложенные в доспехи, а также закопанные в землю. Магические предметы превратились в обломки, а доспехи были разрезаны в каждой точке соединения - на шее, на плечах, у основания бедер - и все эти части упали на землю. В местах разреза брони торчали металлические нити; только те, что находились в торсе, еще слабо шевелились. Значит ли это, что ядро находится в торсе? Пока Моника разглядывала доспехи, Варфоломей подошел к ним, взял в руки металлические нити, торчащие из шеи, и потянул за них. Это было похоже на то, как если бы он тянул за корни дерева над землей. Концы нитей прикрепились к предмету, похожему на брошь, украшенную оранжевым драгоценным камнем. Камень был примерно такого же размера, как петля, которую Моника могла сделать большим и указательным пальцами. Он тускло светился. «Этот камень - магический предмет?» - спросила она. «...Да». Свечение камня постепенно ослабевало, пока не исчезло без единого звука, как догорающая свеча. В тот момент, когда свечение исчезло, Моника почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. «Погодите, этот свет... это был...?» Человек мог впитать в современный магический предмет только столько маны. А для заклинания, управляющего доспехами с помощью металлических нитей, ее требовалось очень много. Это было невозможно, по крайней мере, с помощью известных Монике техник. Но что, если встроить в предмет магическое существо с гораздо большим запасом маны? «Этот магический предмет, его источник энергии...», - заикаясь, проговорила она. "...Это был дух," - прорычал Варфоломей. «Из этого леса.» Теперь Моника была уверена. Свет, исчезнувший с драгоценного камня, был предсмертным вздохом духа, израсходовавшего последние силы. Моника прижала к груди руки, мокрые от холодного пота. Она пыталась перевести дыхание. Сначала ей нужно было разобраться в ситуации. «Почему вы оказались в этом лесу?» - спросила она. Варфоломей, узнавший о личности Молчаливой ведьмы совершенно случайно, согласился помочь ей при условии, что она сведет его со своей возлюбленной, духом ветра Ринзбелфейд. Моника попросила его расследовать события за пределами Академии Серендии. Так что же он здесь делал? Варфоломей скорчил гримасу и почесал свою бандану. "С чего бы начать...? Это долгая история. Но когда я только прибыл в это королевство, я работал в мастерской мага-самоцветчика". «Правда?» У мага самоцветов была мастерская в Ридилле и множество подмастерьев. Не было ничего странного в том, что Варфоломей, который сам был ремесленником, работал там. "Маг самоцветов всегда заставлял своих подмастерьев и других наемных мастеров вроде меня выполнять всю работу, а сам занимался своими личными исследованиями," - объяснил Варфоломей. Такое случалось постоянно - знаменитые мастера были заняты, и их часто подменяли ученики. Но Варфоломей еще не закончил. "А потом он подписывал созданные нами предметы так, будто сделал их сам. Так он мог продавать их по более высоким ценам. Мне это надоело, и я ушел из мастерской". Моника была ошеломлена. Это было немыслимо. Но в то же время это было вполне логично. Подождите. Тогда брошь лорда Сирила... На броши Сирила стояла подпись мага самоцветов, и все же это был низкокачественный продукт, не имеющий даже базовой формулы безопасности. Возможно, кто-то из учеников мага самоцветов создал ее вместо него. А изъян в броши причинил лорду Сирилу столько боли... Моника замолчала, а Варфоломей пожал плечами. В его обычно веселой манере поведения появился оттенок отвращения. «И чем, по-твоему, занимался этот старик, пока заставлял нас делать всю его работу?» - спросил он. "А? Вы сказали, личные исследования, да? ...О," - ответила Моника, сообразив, в чем дело. Варфоломей кивнул, затем опустил взгляд на испорченный драгоценный камень у себя на ладони. "Его личные исследования заключались в том, чтобы найти способ превратить духов этого леса в источник энергии для своих магических предметов. Мне случайно попались на глаза записи его исследований, вот откуда я знаю... Просто совпадение, клянусь. Я не пытался подсмотреть и заработать немного денег для себя, просто для ясности!" Слушая, Моника начала размышлять. Части магических существ, такие как чешуя и клыки драконов, высоко ценились как качественный материал для создания волшебных предметов. Но превращение целого духа в источник энергии было беспрецедентным. Большинство людей никогда бы даже не подумали о чем-то столь ужасающем. Кроме того, поймать духа было практически невозможно. Но с Галанисом, Флейтой Ложного Короля, эта проблема отпала. "Будучи умным человеком, - продолжал Варфоломей, - я решил не ввязываться в столь опасное дело. Но однажды, когда я смотрел на небо, думая о моей дорогой Ринни, я случайно заметил, что она летит в этом направлении". Теперь Варфоломей знал, что Ринзбелфейд - дух, заключивший контракт с Луисом, но это не изменило его чувств. К тому же он знал, что маг самоцветов проводит исследования по превращению духов в энергию прямо здесь, в Келилинденском лесу. "Я подумал, что это опасно для Ринни, и прибежал. Это имеет смысл?" Да, но это также усложняло дело. Моника нервно спросила: «Как много вы знаете об этом методе превращения духов в энергию?» "Скажу честно. Видел рисунки, но понятия не имею, что они означают. Я даже не знаю, как можно поймать духа, чтобы поместить его в магический предмет. Ведь поймать его не так-то просто ". Похоже, Варфоломей не знал о Галанисе. Но теперь, когда он пришел спасать Рин, будет трудно убедить его повернуть назад. Более того, Моника обещала познакомить его с Рин, но только по одностороннему настоянию Варфоломея. Ей придется просто скрывать подробности и уговаривать его помочь ей. «Я тоже хочу спасти Рин, так что... Я здесь, чтобы образумить мага самоцветов!» Она решила не говорить о том, чтобы повесить его, поскольку это звучало слишком жестоко. Глаза Варфоломея сверкнули. "Похоже, наши цели совпадают. Давай объединимся, малыш! Мы спасем Ринни из лап этого злого мага!" «Точно!» Кивнув, Моника подумала о том, сколько проблем ей это принесет. По крайней мере, у Варфоломея был громкий голос, который разносился далеко - идеальное средство для отвлечения внимания. Прежде чем покинуть общежитие и Вильдиана, Феликс снял декоративную мантию с мундира и накинул простой плащ. Он хотел оставить форму на случай, если столкнется с кем-нибудь на территории школы; без нее он выглядел бы подозрительно. Оказавшись за пределами кампуса, он попросил знакомого торговца одолжить ему лошадь и поскакал в сторону Келилинденского леса. Ему все еще не спалось, но он привык засиживаться до утра. В ближайшие два дня занятий не будет. Надо будет уладить все дела к тому времени. Феликс прибыл к месту назначения ранним утром. Оглядевшись по сторонам, он увидел сияющие ворота на западной окраине леса. Это были ворота для вызова Шеффилда, короля духов ветра. Не многие в Ридилле могли вызвать именно этого короля духов. Это должны были быть либо Молчаливая ведьма, либо маг Барьера. Из того, что рассказал мне Уил, я догадываюсь, что у мага-самоцвета есть древний магический предмет... Остальные мудрецы наверняка пытаются его заполучить и все скрыть. Феликс привязал лошадь за деревом, чтобы спрятать ее, и вошел в лес. В лесу Келилинден была очень высокая плотность маны. Человек с низким запасом маны не смог бы выдержать здесь и полдня. Сирил и Дадли обладали высоким потенциалом, поэтому они не должны были быстро свалиться с отравлением маной. Возможно, им повезло, что они потратили всю свою ману в магической битве. Такие леса, богатые маной, были вредны для людей, но они также могли ускорить восстановление маны. Заглушая шаги, Феликс внимательно прислушивался, пробираясь сквозь деревья. Вильдиан сказал ему, где находится пещера, в которую забрали Сирила и Глена, и что они направляются к хижине мага самоцветов, расположенной в глубине леса. Чтобы найти их, не потребовалось много времени. ...Вот они. Сирил и Дадли. Он разглядел двух мальчиков, одетых в белую форму, далеко за деревьями. Он также увидел незнакомого ребенка и волка размером с кабана - скорее всего, похитившие их духи. Из объяснений Вильдиана следовало, что Сирил и Гленн обещали помочь духам. Подумать только, их так тронули те самые духи, которые их похитили... Подавив вздох, Феликс задумался о своих дальнейших действиях. Он не мог допустить, чтобы кто-то узнал о его приходе в лес, в том числе Сирил и Гленн. Как обеспечить их безопасность, не дав им увидеть себя? Феликс отступил на некоторое расстояние от остальных и начал осматриваться. ...Вот и все. Феликс сбросил плащ. Белая форма Академии Серендии выделялась в лесу, и это был отличный способ привлечь внимание. Я прикажу им охранять этих двоих. Ведомые ледяным духом, Сирил и Гленн направились вглубь леса. Они шли, чтобы убедить человека с флейтой перестать доставлять им столько хлопот. По словам Ледяного духа, этот человек жил в маленьком домике рядом с родником, и именно там он создавал свои волшебные предметы. «На самом деле здесь есть короткий путь, но, чтобы остаться незамеченными, нам придется идти более окольными путями», - сказал мальчик. Они старались избегать участков леса, где деревья были редкими. Вероятно, флейтист заставил подконтрольных ему духов патрулировать за Ледяным Духом и Сеждио, так что он мог взять их под свое командование. Сеждио зарычал и навострил уши, настороженно оглядывая окрестности. "Будьте особенно осторожны с высшими духами. Релва - огненный дух, Вестион - земляной дух и пролетающий мимо дух ветра, имени которого я не знаю, - эти трое принимают облик людей и присоединились к нашему врагу". Духи считались магическими зверями, каждый из которых обладал огромным количеством маны. Как правило, они могли жить только в регионах с высокой концентрацией маны. Если они хотели покинуть эти места, им нужно было заключить договор с человеком. В наше время, когда естественная среда обитания духов становится все меньше и меньше, говорят, что их количество также уменьшается. Духи могут управлять огромным количеством маны без песнопений, подумал Сирил. Если нам придется сражаться с одним из них, мы никогда не победим. Если есть возможность, лучше решить вопрос путем обсуждения, но если духи находятся под чьим-то контролем, это будет непросто. Ледяной Дух был высшим духом, но утверждал, что у него осталось мало сил, а Сеждио был лишь духом среднего уровня. Им нужно было любой ценой избежать боя. Когда Сирил сосредоточился, идущий рядом с ним Гленн пробормотал: «Дух попутного ветра, да?» «Ничего не напоминает?» - спросил Сирил. Гленн сложил руки и нахмурился. "Хм. Возможно, я просто слишком много думаю... Но в любом случае, если мы столкнемся с духом ветра, это будет очень неприятно. Они очень быстрые, и ты даже не видишь их атак... О!" Что-то привлекло внимание Глена в кустах справа от Сирила. Сирил тоже повернулся посмотреть. В десяти шагах от них из листвы внезапно вынырнула лиса с рыжевато-коричневым мехом. Плечи Глена разочарованно опустились. «О, всего лишь лиса...» Он надеялся, что это кролик или олень. Рядом с ним Сирил быстро затараторил. « Замерзни!» Из-под земли вырвалась стена льда, затем обернулась вокруг лисы, поймав ее в ловушку. « ВП?» - растерянно произнес Глен. «Лисье мясо не очень вкусное». "Ты забыл, что мы изучали магическую биологию?! Это было на экзамене!" «А?» Ледяная стена, окружавшая лису, засветилась красным, а затем взорвалась изнутри. Языки пламени вырвались наружу, когда стена разлетелась на куски. Огненная лиса уставилась на них острыми глазами - они были алыми, неестественного цвета. «Магические существа всегда сохраняют свой цвет глаз, независимо от того, какую форму они принимают!» - крикнул Сирил. Красное сияние охватило лису, затем расширилось. Из света появилась рыжеволосая, красноглазая женщина в платье из тонкого шелка. На вид ей было около двадцати лет, она была красива и обладала острым взглядом. Ледяной Дух вскрикнул. «Это Релва, огненный дух!» Девушка молча взмахнула правой рукой. Вокруг Сирила и остальных вспыхнуло пламя, образовав высокие стены, вдвое превышающие рост Сирила. В лесу было много сухих деревьев, и любая оплошность могла привести к пожару. Но пламя не распространялось - возможно, огненный дух ловко управлял им. Так или иначе, огненные стены смыкались вокруг них и скоро превратили бы их в пепел. Это была не магическая битва. Не было защитного барьера, и они чувствовали жажду крови, исходящую от пламени духа. Она хотела поджарить их заживо. Сирил почувствовал, как на спине выступил холодный пот. Сохраняй спокойствие, сказал он себе. Сохраняй спокойствие... Он огляделся по сторонам. У них не было ни единого шанса победить высокодуховных в честном бою. Он быстро спросил у Сеждио: «Ты сможешь бежать со всеми нами на спине?» Волк с отвращением фыркнул, затем опустился на землю, как бы желая поторопить их. "Мы выберемся отсюда, Дадли, - сказал Сирил. «Мы прорвемся прямо через него!» «Понял!» Сирил перекинул ногу через спину волка и обнял ледяного духа, стоящего перед ним. Гленн, напевая, запрыгнул за ним. Сирил указал, и Гленн выпустил в том направлении очень большой огненный шар. «Вперед!» - крикнул он. Огненный шар Гленна врезался в стену пламени и разорвался, образовав большую дыру. "Отлично! Теперь замри!" Пламя женщины распространялось, пытаясь заполнить дыру. Чтобы остановить их, Сирил создал еще одну ледяную стену. Огонь духа и лед Сирила столкнулись. У духа было гораздо больше силы, но льда хватило, чтобы выиграть время. За эти несколько секунд Сеждио взлетел. Волк пробил стену пламени с впечатляющей скоростью, несмотря на тяжелый груз, и начал убегать вглубь леса. Но всего через несколько шагов правая передняя лапа Сеждио внезапно подкосилась, и он кувыркнулся, повалив всех своих всадников на землю. «Уф... Что только что произошло?» простонал Сирил и сел. Затем его глаза расширились. В передней ноге Сеждио застряла огненная стрела. Духи не истекали кровью, вместо этого из них начали вытекать крупные частицы света. Дух огня Рельва в человеческом облике медленно приближалась к ним. Вокруг нее летали огненные шары, каждый размером с кулак - более двадцати штук. Я должен защитить нас от ее нападения, подумал Сирил и начал читать нараспев. Но не успел он договорить, как на него обрушился ливень огненных шаров. Я не успею! Огненный дождь был ослепительным, почти слепящим. Он вот-вот испепелит их всех дотла. И вдруг что-то заслонило свет. Растительные лианы. Каждая из них была мощной, толще, чем руки Сирила, и они раскинулись перед Сирилом и остальными, как рой змей. Это розы? Розовые лианы переплетались и перекрывали друг друга, образуя стену, защищающую от огненного дождя. Мощный поток пламени огненного духа опалил лозы, но не смог полностью их испепелить. Как только Рельва развернулась, земля начала быстро подниматься небольшими холмами. Из-под земли вырвались ветви граба, утыканные острыми шипами. Острые, как лезвия, они пронзили Рельву по всему телу. Будучи целиком состоящими из маны, духи не чувствовали боли и не проливали кровь. Но свет ее маны начал выплескиваться из ран. Рельва укрылась пламенем, как плащом, сжигая ветки, которые все еще кололи ее. Но прежде чем они полностью сгорели, из земли выскочили еще больше розовых лоз и обвились вокруг нее. Лозы, казалось, были наполнены влагой. По сравнению с ветками они были гораздо более устойчивы к пламени Рельвы. Она не могла справиться с ними достаточно быстро, и вскоре еще больше лоз обвилось вокруг нее, словно рой огромных змей, сковывая ее. Не теряя ни минуты, она снова превратилась в лисицу, пробралась сквозь прорехи в лианах и скрылась в лесу. Остатки ее огня исчезли, растаяв в воздухе. В конце концов остались только обугленные розовые лозы. Мы... спасены? Внезапно Сирилу вспомнился отрывок из книги, которую он когда-то читал. Адские шипы сшибали вражеских солдат одного за другим, окрашивая землю в красный цвет их кровью. Это была история о самой жестокой и беспощадной ведьме в истории королевства Ридилл - печально известной Ребекке Розбург, первой ведьме Терновника. «Эй! У вас там все в порядке?» Веселый голос, пронесшийся по зимнему лесу, казался неуместным. Сирил повернулся на звук и обнаружил двух человек. Один был мужчина с вьющимися рыжими волосами, одетый в крестьянскую одежду, а другой - фиолетововолосый человек в черной мантии с капюшоном. Они оба выделялись, хотя и по разным причинам; это были люди, которых никто не забывает. Человек с вьющимися алыми волосами был Раулем Роузбургом, пятой Ведьмой Терновника. Другой - с фиолетовыми волосами - был Рэй Олбрайт, третий шаман Бездны. Сирил был ошеломлен. Что здесь делали Семь Мудрецов? Рэй посмотрел на Сирила, потом на Глена и нахмурился. «Эти костюмы такие яркие, что глазам больно», - сказал он. "Мы пошли за ними, и кого же мы нашли, как не симпатичную мошенницу, которая играла с моими эмоциями... Почему я должен защищать таких, как вы? Это самое худшее. Будь вы все прокляты..." Мошенница с красивым лицом, которая играла с его эмоциями? подумал Сирил. О ком это он говорит? Гленн, все еще сидящий на земле, присоединился к нему. "О, привет, это ты! Ты тот Мудрец, которого я встретил в Ренберге... Э-э, фиолетовый!" Глаза Рэя еще больше сузились от отвращения, и он обнажил десны. От его лица, казалось, исходила мрачная аура. Называть мудреца «фиолетовым» было очень невежливо. Сирил бросил взгляд на Глена, затем вежливо поклонился Раулю и Рэю. «Лорд Ведьма Терновника, лорд Шаман Бездны, я искренне благодарю вас за спасение наших жизней». Рауль приятно рассмеялся на это проявление благодарности и развел руками. «Не нужно быть таким формальным», - сказал он. «Мы не на официальном задании». «Это не официальная миссия...?» нахмурился Сирил. Если подумать, ни один из них не был одет в мантию мудреца и не нес посоха. Но если это не официальная миссия, то что они делали в лесу? Словно отвечая на его невысказанный вопрос, Рауль подмигнул. "Мы сейчас в отпуске и просто случайно приехали сюда на пикник! Не считайте меня сегодня Мудрецом - я просто садовник, проезжающий мимо!" Сирил был не единственным, кто был ошеломлен этим. Гленн, Ледяной Дух и Сеждио тоже потеряли дар речи. Пока Сирил силился найти ответ, Рэй с горечью сказал: "Двое мужчин на пикнике в лесу посреди зимы...? Эта история для прикрытия звучит как абсолютный кошмар". "Послушай, Рэй, это хороший шанс для тебя завести друзей. Устроить пикник вместе - это определенно то, что делают друзья!" «Никаких цветов, никаких девушек... Я хочу домой...» "Ты хочешь цветы? Розы подойдут? Я могу сделать столько, сколько ты захочешь". " Блин. Блин! Почему здесь нет девушки, которая бы меня полюбила?!" Наблюдая за обменом мнениями мудрецов, Сирил погрузился в свои мысли. Должна быть какая-то причина, по которой они держат свои действия в секрете. Но почему мудрецы оказались в этом лесу? Возможно, они пришли спасти Сирила и Гленна, но для этого вряд ли нужны два мудреца. Может ли этот человек с флейтой быть настолько опасным? Неужели ситуация гораздо серьезнее, чем я себе представлял...? Рауль подошел к Сирилу. Этот человек - мудрец. Я должен вести себя как можно лучше. Сирил выпрямился - как мысленно, так и физически. Рауль одарил его зубастой ухмылкой. "Вообще-то я думаю, что большая соломенная шляпа сделала бы меня еще более похожим на садовника. Но кто-то сказал мне, что было бы странно носить ее посреди зимы. Так как же я выгляжу? Надеюсь, как садовник?" Как садовник? Что это вообще значит? подумал Сирил, всерьез задумавшись над этим вопросом. Тем временем Гленн счистил грязь со своей формы и повернулся к Рэю. «Так, если второй парень - садовник, то кем должен быть фиолетовый?» Розовые глаза Рэя расширились. «Я... Ну, я...» Мрачный шаман в черной мантии сцепил указательные пальцы и в конце концов выдавил из себя одно слово. «......Поэт». «Ага!» - сказал Рауль. "Просто проезжий садовник и поэт! Приятно познакомиться!" Вот двое из Семи Мудрецов, называющие себя садовником и поэтом. И один из них только что сказал «рад встрече». Сирил не мог заставить себя даже кивнуть, не говоря уже о том, чтобы заговорить. Краем глаза наблюдая за тем, как Рауль весело болтает с Сирилом и Гленом, Рэй незаметно потянулся за мантией и выпустил на волю фамильяра -летучую мышь. Он доверил ей послание: пропавшие люди в безопасности. На этом первая фаза плана была завершена. Теперь, пока Рэй и Рауль будут выводить мальчишек из леса, ребята постарше, более приспособленные к сражениям, пойдут и свяжут мага самоцветов, и на этом все закончится. Рэй с нетерпением ждал, когда можно будет пойти домой, выпить теплого чая с молоком и сочинить стихотворение. Поэзия была его хобби. Да, звучит неплохо. Пока Рэй растирал онемевшие от холода руки, Рауль несколько раз похлопал его по плечу. "Итак, Рэй, пикник - это еда на свежем воздухе, верно? Так вот, я взял с собой целый мешок овощей. Мы можем съесть их все вместе!" Внезапно Рэй почувствовал сильное беспокойство. Неужели этот парень вообще не помнит, что они должны были делать? Я успел вовремя, подумал Феликс, молча накидывая плащ на свою белую школьную форму. У мудрецов есть Гленн и Сирил, и они их защитят. Полагаю, я пока останусь в тени и присмотрю за происходящим. Переходя от дерева к дереву, Феликс посмотрел в ту сторону, где он видел ворота для вызова короля духов. Если это было колдовство Молчаливой ведьмы... Ах, как бы я хотел увидеть ее работу вблизи... Втайне разочарованный, Феликс печально вздохнул. ---------- ЭПИЛОГ Препятствующие ветры ЭПИЛОГ Препятствующие ветры Молчаливая ведьма наклонилась возле доспехов, которые теперь превратились в обломки, и осмотрела их конструкцию. Варфоломей нахмурился. Даже мудрец не мог понять, как работает такая вещь, просто взглянув на нее. Внутри доспехов были проложены металлические нити, соединявшие их различные части и позволявшие им двигаться. Нити были гораздо более примечательны, чем сами доспехи. Их толщина была не больше большого пальца Моники, но они были напичканы невероятным количеством магических формул. Моника бесстрастно наблюдала за ними. «Хм... Не думаю, что мне удастся их переписать». Конечно, нет, откровенно подумал Варфоломей. Нельзя просто так взять и переписать магические формулы. «Придется его уничтожить», - сказал он, присев рядом с ней на корточки и постучав кулаком по нагруднику. "Судя по всему, этот ходячий доспех называется магическим бронесолдатом. В его сердцевине, где-то в районе живота, находится драгоценный камень. Там броня, естественно, толще, так что придется изрядно попотеть, чтобы ее сломать". По мере того как Варфоломей объяснял это, его снова поразило, насколько невероятным был этот магический предмет. Доспехи прочнее человеческих и в то же время проворнее. При массовом производстве их можно было бы отправлять на войну вместо людей. Моника, не мигая, смотрела на нити. "Что, если отделить дух, который он использует в качестве источника энергии, от доспехов? "Дух, по сути, является частью магического предмета. Не думаю, что мы сможем его освободить", - объяснил Варфоломей. Использовать металлические нити, чтобы заставить доспехи двигаться, как человек, было не так просто, как казалось. Чтобы заставить магический предмет двигаться, требовалось много маны. А чтобы имитировать точные движения человека? Инструкции были бы слишком сложными. В сущности, с помощью одних лишь магических формул совершить такой подвиг было невозможно. Варфоломей вспомнил проекты, которые он когда-то подсмотрел. "Если я правильно помню, дух и солдат синхронизированы. Значит, нити и доспехи тоже являются частью духа". «Понятно...» Моника потянулась к тому месту, откуда брали начало нити, и выдернула декоративную оправу и оранжевый драгоценный камень, вложенный в нее. Разбросанные куски доспехов и пучки нитей напоминали внутренности. Это было жуткое зрелище, похожее на человеческий труп. Однако Моника казалась невозмутимой. Она наблюдала за солдатом, словно врач, проводящий вскрытие. Она выглядела молодой и ненадежной, но все же была мудрецом - одним из величайших магов королевства. Моника вытаскивала из доспехов одну за другой нити, а затем раскладывала их у своих ног. "Этого волшебного бронированного солдата можно условно разделить на четыре части, - сказала она. «Доспехи, металлические нити, декоративная оправа и драгоценный камень». Что это? Варфоломей был немного удивлен. Он кое-что знал о солдате, подглядывая в его чертежи, но Моника видела его впервые. Она продолжила, разделяя нити на небольшие группы и осматривая их. «Если я смогу найти формулы соединения каждой части вместе...», - сказала она. «Возможно, я смогу освободить духа, не причинив ему вреда». Доспехи были до краев заполнены металлическими нитями. Магические формулы на них были бесчисленны. Прочитать их все, понять и найти формулы связи было непростой задачей. А атаковать только формулы связи внутри движущегося доспеха, активно нападающего на вас? Не было абсолютно никакой возможности. Когда Варфоломей открыл рот, чтобы сказать об этом, он услышал лязг доспехов, доносящийся из глубины леса. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что к ним направляются еще несколько магических воинов в доспехах. И не один, а целых пять. "Эй, парень! Нехорошо! Здесь подкрепление!" - крикнул он. Моника медленно подняла голову. На ее юношеском лице не было ни намека на страх или тревогу. Ее правая рука сделала плавное движение, и в тот же миг все новые солдаты замерли, опустив ноги. Она использовала нехитрую магию. Но даже без ног они все равно могли вытянуть эти металлические нити для атаки. И точно, как и опасался Варфоломей, из их правых рук вырвались нити, превратившиеся в кнуты, держащие мечи. «...Вокруг левых ребер», - пробормотала Моника вместо заклинания. Мгновение спустя из правой руки Моники в сторону солдат вылетело пять тонких, как прутики, стрел-молний. Вытянутые таким образом правые руки образовали щель между нагрудными пластинами и правыми плечами. Болты вонзились в эти щели, погрузившись внутрь доспехов. Что это было... - задался вопросом Варфоломей. Вероятно, стрелы-молнии поразили солдат именно в то место, которое только что указала Моника - там, где у человека находится левая грудная клетка. Пятеро закованных в броню солдат задергались в судорогах всем телом, как это сделал бы человек, и замерли на месте. Моника отключила свою ледяную магию. Лед разлетелся на куски, и солдаты упали на землю. Варфоломей сглотнул, а затем спросил: «Что ты только что сделала?» Нетерпеливыми, неловкими шагами Моника подошла к одному из упавших солдат. Затем она указала на полость в доспехах между нитями, идущими от правого плеча и туловища. "Когда нити в правой руке сильно растягиваются, образуется отверстие вот здесь. Туда я и направила стрелы-молнии". Моника сняла с солдата шлем, затем вытащила металлические нити. На одном участке пучков были черные следы от ожогов - это были следы от левой части грудной клетки. «Обгоревшая часть...», - сказал Варфоломей. «Это и есть формула связи?» «Да», - сказала Моника. «Атакуй здесь, и она прервет связь между доспехами, нитями, декоративной оправой и драгоценным камнем... Так я смогу отделить заключенного духа от доспехов». Без связи солдат не мог поглощать ману духа. Лишение этого источника энергии вывело его из строя. Затем Моника вытащила декоративную оправу и драгоценный камень и опустила взгляд. Камень засветился ярким светом, пустив несколько лучей по ее мантии. «Я сделала это». И тут же драгоценный камень, зажатый в ее маленьких ручках, выскочил из оправы. Это действительно было так просто. Варфоломей уставился на камень. До этого он светился оранжевым светом, но теперь его свет потускнел и приобрел мутно-коричневый оттенок. А затем вокруг мутного драгоценного камня появился белый узор, похожий на цепочку. «Это... запечатывающая формула?» - спросил он. «Да», - ответила она. «Я запечатываю ее на время, пока не смогу высвободить ее должным образом...» Моника подошла ко второму доспеху и вытащила из него нити и драгоценный камень. Один за другим она вырезала духов из доспехов и запечатала их. Она... Но как...? Варфоломей нервно улыбнулся и начал потеть. Молчаливой ведьме почти не потребовалось времени, чтобы разобраться в структуре магических доспехов и найти формулу связи. К тому же она вывела их из строя, нанеся при этом как можно меньше урона. Она заморозила нижние части тел солдат, чтобы остановить их на пути, потому что знала, что это заставит их вытянуть руки, чтобы атаковать ее. А затем она выпустила стрелы-молнии в щели в их броне, хирургически поразив соединительные формулы в районе левой грудной клетки. Я не могу поверить своим глазам... Мастерство мага самоцветов было невероятным, но это действительно нечто иное. Неужели все в Семи Мудрецах такие? Варфоломей сдался. Он считал, что это невозможно. Но эта маленькая ведьма так легко справилась с задачей. Пока он смотрел на нее со страхом и благоговением в глазах, Моника закончила последнюю печать и положила драгоценный камень в карман, а затем снова подбежала к нему. «Господин Варфоломей, я... э-э... закончила... Хай?!» Мудрец, только что демонстрировавший свой невероятный гений, споткнулся об остатки доспехов и упал лицом в землю. Она захрипела и начала всхлипывать. Во всех остальных отношениях она оставалась ребенком. Этот ребенок полон противоречий. И, честно говоря, она меня немного беспокоит... Молчаливая ведьма Моника Эверетт, без сомнения, была необыкновенным гением. Маг высочайшего класса. И в то же время она была беспечна, даже забывчива, когда дело касалось ее самой. Это напомнило Варфоломею его младшую сестру дома. Он почесал свои черные волосы сквозь бандану. Моника поднялась на ноги и проверила карман, чтобы убедиться, что ни один из камней не выпал. Убедившись, что все они целы и невредимы, она положила их на место. Я должна быстро найти мистера Луиса и остальных и рассказать им о том, как духи используются для питания магических предметов... Она еще не выпустила ни одного духа - наоборот, запечатала их. Она не хотела, чтобы Галанис, Флейта Лжекороля, снова завладела ими. Если она пока будет держать их запечатанными, они не истощат себя до полного уничтожения. Варфоломей поправил пояс с инструментами, затем повернулся к Монике. «Если подумать, этот Александр сегодня здесь?» «О, вообще-то... У него перерыв...» Бартоломью Александр был вымышленным именем Неро, когда он принял человеческий облик. Не в силах сказать мужчине, что он уснул на зиму, Моника заикалась и бормотала, пока Варфоломей не взял ее онемевшую красную руку. "Твоя левая рука, должно быть, все еще болит от проклятия дракона, да? Ты уверена, что тебе стоит ею шевелить?" "О, эм, да. Все еще немного жжет... Но уже гораздо лучше, чем раньше". Моника неловко раскрыла и закрыла ладонь. Варфоломей нахмурился. «Да, ты меня определенно беспокоишь...» «...А?» "Такой ребенок, как ты, с раненой рукой, не должен был приходить сюда один. А Семь Мудрецов всегда так себя ведут?" «Ну...» Став Мудрецом, Моника поселилась в своей горной хижине, погрузившись в исследования и вычисления в области магии. Она не знала, как другие Мудрецы выполняют свою работу, но полагала, что, скорее всего, примерно так же. Они почти никогда не работали вместе. Варфоломей вздохнул, услышав ее неопределенный ответ. "Что ж, неважно. Пойдем... Я иду, Ринни, моя богиня. Подожди меня". Моника последовала за Варфоломеем, пока он пробирался через лес. Но уже через несколько шагов он остановился, увидел, как она рысит, чтобы не отстать от него, и замедлил шаг. Он был милым человеком. Моника продолжала идти, стараясь не запутаться ногами в корнях деревьев. "Знаешь, я тут вспомнил, - сказал Варфоломей. «Я закончил то расследование, о котором ты просила». «А?» "Я собирался прийти и сказать тебе, но ждал удобного момента, чтобы притвориться подрядчиком и пробраться в твою школу. И надо же, я чуть не позабыл из-за кризиса Ринни!" Моника напряглась. Расследование, о котором он говорил, было связано с Питером Саммсом, он же Барри Оутс, - шаманом, с которым она столкнулась в Ренберге. Умирая, Питер назвал имя отца Моники и намекнул, что тот как-то связан с его смертью. "До того, как этот старый пройдоха приехал в Ренберг, он работал у герцога Клокфорда. Но не совсем в качестве слуги, видите ли. Кажется, он часто посещал особняк герцога, но никто точно не знает, чем он там занимался". Герцог Клокфорд, дед второго принца Феликса Арка Ридилла, был самым влиятельным человеком в королевстве - тем самым, который предложил Монике сделку в первую ночь нового года. Шаман Бездны рассказал ей, что однажды он уже пытался расследовать дело предательского шамана, но его остановило вмешательство герцога. Похоже, герцог Клокфорд действительно был тем, кто дергал за все ниточки. Моника сглотнула. «Когда герцог нанял Питера Самма?» - спросила она. «Около восьми лет назад», - ответил Варфоломей. Моника сжала дрожащие руки и попыталась подавить нарастающее волнение. ...Это немного раньше, чем казнили отца, подумала она. Казнь состоялась семь лет назад. Питер Саммс начал посещать особняк герцога Клокфорда совсем недавно. Чем больше информации получала Моника, тем больше ее подозрения перерастали в убежденность. Герцог Клокфорд с большой долей вероятности связан со смертью отца. То же самое можно сказать и о Феликсе, внуке этого человека. Эта ужасная мысль заставила ее внутренности замереть, словно ее кровь внезапно превратилась в ледяную воду. Но почему...? Почему он так поступил? Отец Моники, Венедикт Рейн, был ученым. Он держался подальше от политики. Она сомневалась, что между ним и герцогом есть какая-то прямая связь. Их связывал Питер Саммс. А Питер знал об исследованиях ее отца. Неужели его работа кому-то мешала? Связана ли она с Черным Граалем в послании мистера Портера? Но любые дальнейшие размышления на эту тему были бы лишь досужими домыслами. Монике все равно не хватало информации, чтобы сделать какие-то выводы. Она тихо и глубоко вздохнула и подумала о том, кто стоит у истоков их нынешней миссии. Эмануэль Дарвин - маг самоцветов, сторонник второго принца и человек, хорошо знакомый с герцогом Клокфордом. Она не думала, что он причастен к смерти ее отца, но если бы ей удалось привлечь его на свою сторону, он мог бы предоставить ей больше информации о герцоге. Но она была ужасным переговорщиком. Размышляя о том, есть ли у нее хоть какой-то шанс убедить его, она споткнулась о древесный корень. «Хурх?!» «Осторожно!» Варфоломей быстро схватил ее за руку, когда она покатилась вперед. «Осторожнее, малышка». «Точно». Она спотыкалась весь день. Но, поклонившись в знак благодарности Варфоломею, она вдруг кое-что вспомнила. Ах, да. Я должна вознаградить его за то, что он собрал эту информацию. Прошлое Питера Суммса было тем, во что не смог проникнуть даже маг Бездны. Варфоломею пришлось нелегко. «Мистер Варфоломей, по поводу оплаты...» Прежде чем она успела сказать, что заплатит ему, как только они закончат, он сказал: "Оплата? Не нужно". «А? Подожди, но... Что?» «Сначала я думал: "Если я сделаю работу для Мудреца, это закрепит меня на всю жизнь!". Но..." Он почесал бороду и посмотрел на Монику. "У меня есть младшая сестра. Так что я склонен баловать детей твоего возраста». «Хм, но ваша плата...» "Дети должны просить взрослых о помощи. Ты не должна просить меня работать за тебя - ты должна просить меня помочь тебе". Моника часто просила Барни о помощи еще в «Минерве». Но с тех пор как она стала Мудрецом, она перестала полагаться на таких людей. В конце концов, ее коллега, который был старше ее на десять с лишним лет, был из тех, кто утаскивал Монику на охоту за драконами. Поэтому, обращаясь за помощью к Варфоломею, Моника представляла это как его наем. Ей казалось, что это нормально. Но даже несмотря на то, что она была мудрецом, Варфоломей обращался с ней как с ребенком и говорил, что она должна полагаться на взрослых в своей жизни. Моника почувствовала, как под вуалью дрогнули губы. Варфоломей взъерошил рукой ее челку. "Ну что ж. Позволь мне побаловать тебя, хорошо?" "Ну... Спасибо." Варфоломей улыбнулся. Он действительно добрый, подумала Моника. Пока она неловко играла пальцами, Варфоломея осенила мысль. "Точно! Мне не нужна плата, но ты все равно поможешь мне с Ринни! В этом я тебе не уступлю!" "Ах, да. Точно..." "И я тоже буду за тебя болеть! Чтобы у вас с принцем все было хорошо!" Моника задумалась. Наверное, он хочет сказать, что поможет сделать мою миссию телохранителя успешной. Он такой приятный человек, подумала она и пошевелилась. Варфоломей шагнул к ней, внезапно приняв отчаянный вид. "Так вот, я тут подумал. Когда ты представишь меня Ринни, не могла бы ты сказать ей, что я очень добрый, очень крутой и просто замечательный?" Но тут же порыв ветра оборвал его слова. Вздрогнув, Моника кое-что заметила. Это был не северный ветер. Этот ветер был полон злобы. Он был послан сверху, чтобы сокрушить тех, кто находится на земле. Моника мгновенно воздвигла защитный барьер. Над ними возник полусферический барьер, и невидимые лезвия ветра обрушились на них. Когда мертвые листья вокруг них взлетели в воздух, Моника увидела ее - прекрасную светловолосую служанку, стоявшую, расставив ноги, на дереве прямо перед ними. «Госпожа... Рин...», - пробормотала Моника. Дух ветра Ринзбелфайд с бесстрастным выражением лица набросилась на Монику со своими воздушными клинками. Ее враждебные порывы били по ним, явно намереваясь убить. ---------- СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Звездочет и Звездное копье СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Звездочет и Звездное копье Глубоко в Келилинденском лесу, в домике у родника, сидел в кресле маг самоцветов Эмануэль Дарвин и слушал доклад огненного духа Рельвы. Дух принял облик рыжеволосой женщины в тонком платье; она смотрела на него своими алыми глазами и медленно рассказывала о том, что видела. "Мужчина с фиолетовыми волосами. Мужчина с красными волосами. Нападение растительного происхождения". Общаться с духами, находящимися под контролем Галаниса, было довольно сложно - это главный недостаток предмета. Тем не менее Эмануэль без труда смог составить картину произошедшего по ее отчету. «Шаман Бездны и Ведьма Терновника здесь», - сказал он. А согласно докладу другого духа, кто-то вызвал короля духов ветра в западной части леса. Вот это будет беда. Даже древний магический предмет Галанис не мог контролировать короля духов. "Король духов уничтожил множество ловушек, которые я расставил для отпугивания незваных гостей, а также несколько магических доспехов. Судя по стихии, это должен быть либо Барьерный маг, либо Молчаливая ведьма..." Он размышлял вслух, чтобы Галанис мог услышать. Предмет висел у него на шее. "С этим проблем не будет, мой господин! Сколько бы мудрецов ни пришло, никто из них не сможет сравниться с вами!" Слова Галаниса приятным эхом отдавались в голове Эмануэля. К нему приближались маги невероятного таланта. Когда-то он бы побледнел от страха. Но теперь у него был Галанис, Флейта Ложного короля. А еще у него были его духи-марионетки, волшебные бронированные солдаты и потрясающе мощное секретное оружие. Эмануэль поднес Галанис к губам и выдул несколько нот, чтобы усилить свой контроль над Рельвой. Затем он отдал ей приказ. "Захвати всех, кто войдет в этот лес, - живыми, если возможно. Однако вы можете убить Барьерного мага". Эмануэль был уверен, что, когда он продемонстрирует остальным мудрецам поразительную силу своего древнего магического предмета, они будут есть его с ладони... кроме Барьерного мага. Он ни за что не подчинится, даже если это убьет его. И кое-кто еще будет очень рад исчезновению Барьерного мага. Он все время надеялся на военные действия - должно быть, очень высокого мнения о моих силах здесь. В голове Эмануэля пронеслись видения сияющего будущего. Он улыбался, завороженный. И все это время он оставался в неведении относительно ужасных амбиций древнего предмета, который прохрипел ему на ухо. На вершине небольшого холма, с которого открывался вид на Келилинденский лес, стояла женщина. Она была красива, с прямыми, гладкими, серебристыми волосами. Ее звали Мэри Харви, ведьма Звездочет. Сейчас вместо мантии мудреца на ней был меховой плащ, а вместо посоха она держала в руках роскошную шкатулку с драгоценностями. «Наконец-то ты переступил черту, Эмми...» Она печально опустила серебряные ресницы, отбрасывая тень на бледно-голубые глаза. Галанис, Флейта Лжекороля, - древний магический предмет в виде флейты, способный вызывать бедствия войны. Если оставить ее в покое, на королевство Ридилл обрушится великое бедствие. Они должны были уничтожить ее здесь и сейчас - любой ценой. Пока она вздыхала, к ней подошла другая женщина. Второй женщине было около тридцати лет, ее волосы цвета кирпича были свободно уложены за спиной. На ее лице не было косметики, а одежда была поношенной, словно она использовала ее много лет. Она встала рядом с Мэри и небрежно сказала: "Я уловила суть ситуации. Думаю, уладить все мирным путем будет не так-то просто, да?" "Да. Это очень тревожно... Даже я не смогу накрыть весь лес иллюзией". Мэри умела создавать иллюзии, но знала, что это ей не под силу. Это было совсем не то, что покрыть звездами ночное небо. «Если Ра-ра станет слишком серьезным, Эмми точно умрет... А если мой дорогой Рэй станет слишком серьезным, весь лес завянет... Это довольно сложная задача». Каждый из семи мудрецов обладал невероятными способностями, но большинство из них специализировались в какой-то одной области. В частности, Терновая ведьма и маг Бездны обладали способностями, имеющими ограниченное применение. Тонкими пальцами Мэри погладила шкатулку с драгоценностями. Изнутри раздался слабый голос. Сладкий, печальный голос женщины, охваченной любовью. "О, о, да, я понимаю. Понимаю. Ты совсем рядом, мой любимый! Я люблю тебя, я люблю тебя! Пойдем со мной, мой возлюбленный!" Женщина в дорожной одежде ухмыльнулась. «Она очень возбуждена», - заметила она, глядя на лес. Она быстро произнесла два заклинания подряд. Одно - для видения на большом расстоянии, другое - для обнаружения. Сохранив оба заклинания, она достала сигарету и с помощью быстрого заклинания зажгла ее конец. Обычно говорили, что маги могут поддерживать не более двух заклинаний одновременно. Однако эта женщина, не моргнув глазом, использовала сразу три. Она улыбнулась, почувствовав вкус сигареты. "Луис лучше всего подходит для этой ситуации, но он летает со вчерашнего дня. У него не может остаться много маны. А Рин сейчас не в состоянии помочь". Женщина была права. Узнав о ситуации, Луис летал по окрестностям, оповещая всех без передышки. Из всех мудрецов Луис был особенно силен в бою. Однако сейчас он был далеко не в лучшей форме. «Вообще-то, - сказала женщина, - Момо тоже здесь, не так ли?» «И кем же является для вас моя дорогая Моника?» "Мы несколько раз встречались в лаборатории мастера Резерфорда. Она моя очаровательная младшая". Женщина держала сигарету левой рукой, а другой потирала затылок - и при этом не прекращала работу заклинаний дальнего зрения и обнаружения. Мэри знала, что женщина способна делать все это, даже если ее разум работает с невероятной скоростью. В конце концов женщина отключила оба заклинания и повернулась к Мэри. "Я не люблю совать нос не в свое дело. Но моя младшая и младший оказались в затруднительном положении. Полагаю, я могу немного помочь вам". На ее простом, ничем не украшенном лице появилась озорная, кошачья улыбка. «...Вы не против, если я вмешаюсь и помогу вам, леди Мэри?» (ПП: младшая - Моника, младший - Луис. Просто не помню, говорилось ли это в основной серии, история Луиса и Карлы в спин-оффе раскрывается) «Да. Конечно, ты нам пригодишься...» Мэри кивнула, затем назвала имя женщины - имя легендарного гения, способного поддерживать семь заклинаний одновременно, и старшая соученика Луиса Миллера. «...Карла Максвелл, ведьма Звездного копья и бывший мудрец». [[image:/storage/reader-images/a8c2cc8a4cc6d2cfa259cee467bcf89a85989962.png]] ---------- Персонажи на данный момент Персонажи на данный момент [[image:/storage/reader-images/dedf7bc315a35a4983ea6a58f6bf437ed2eae681.png]] [[image:/storage/reader-images/c125e56efadd05176721f9db75077341ea00e124.png]] [[image:/storage/reader-images/6d252eec245d7cc8712a78a0b3cc4b2c0ca742f5.png]] [[image:/storage/reader-images/fcaa72809170464ea0102dd35bc56f9f2a2b1ba0.png]] [[image:/storage/reader-images/2be0baf55f871b676a32548f2ac6fe5d24a29285.png]] [[image:/storage/reader-images/f3777dd1782c12562b5a313a7cff3a2ef3602cde.png]] [[image:/storage/reader-images/4d8a400cc01005befc7dfd9c1d934639bf2766ef.png]] [[image:/storage/reader-images/80c29aed81d7988c3a0bccfb57fe78b7e2025612.png]] ---------- Послесловие автора Послесловие Благодарим вас за покупку шестого тома «Секретов молчаливой ведьмы». В этой книге представлены все семь Мудрецов - эта идея вынашивалась с первого тома. Несмотря на то что в послесловии к пятому тому я написал, что хочу показать в шестом томе, как ученики хорошо проводят время, вместо этого они попали в беду. Я начинаю беспокоиться, что я немного бессердечен... Пожалуйста, примите мои извинения. Тем не менее, я надеюсь, что вы с нетерпением ждете, во что превратятся эти бедные дети в следующем томе. Моника тоже постарается. Что касается будущих печатных планов, то 7-й том основной истории запланирован на следующую зиму. ...Однако до этого в работе находится еще кое-что: первая книга из серии, состоящей из двух книг, главным героем которой станет маг Барьера Луис Миллер. Эта побочная история поставит Луиса в центр внимания, и первая книга будет посвящена его учебе в Институте подготовки магов Минервы. Это будет новый свежий взгляд на Луиса, когда он был еще мальчиком. И под свежим я имею в виду такой же свежий, как у разъяренной акулы, которая огрызается, высаживается на берег и разевает пасть, прыгает, кусает сдерживающие ее сети и отбивает гарпуны хвостом. Другими словами, очень энергичный. Другие персонажи из основной истории также появятся в эпизодических ролях. Эта побочная история Луиса служит приквелом к Secrets of the Silent Witch, и я надеюсь, что вы ее посмотрите. Нанна Фудзими, как всегда, благодарю вас за великолепные иллюстрации. В этом томе появилось много новых персонажей, поэтому я не сомневаюсь, что их оформление потребовало много работы. Но я всегда в восторге от ваших замечательных рисунков. Каждый из них еще больше расширяет мир истории. Когда я объясняю дизайн персонажей, я представляю маленькие рисунки, похожие на пельмени, чтобы помочь, но из всех, что я сделал, маг самоцветов был, если можно так смело выразиться, критическим хитом - пельмень действительно излучает ауру мелкого злодея. Но мои пельмени просто не могут передать его раболепие или суетливость. Изобразить подобные черты на картине невероятно сложно, но вам это прекрасно удалось. И поэтому я должен искренне поблагодарить вас за то, что каждый персонаж получился таким очаровательным. Тоби Тана, спасибо вам за отличную работу над адаптацией манги. Сюжет довольно экстремальный, разделенный на сцены с большим количеством действия и сцены без действия вообще, но вы изобразили их все с таким очарованием и жизнью, несмотря ни на что. Это делает меня очень счастливым. Новая книга манга-адаптации - том 3. Моника и принц делят обложку. В манга-адаптации вы также можете увидеть людей, которые еще не появлялись на вставных иллюстрациях в книгах. Мистер Бойд, учитель шахмат, был особенно прекрасен в своем сочетании суровости, благородства и класса. Пожалуйста, прочитайте третий том манги, чтобы увидеть его. Его мускулы действительно выпуклые. И последнее, но не менее важное: я хотел бы выразить искреннюю благодарность всем, кто приобрел эту книгу. Письма фанатов также делают меня очень счастливым. Когда вы с такой страстью рассказываете о своих любимых сценах и персонажах, а также специальная бумага для писем, сургуч, чудесные наклейки, марки, открытки и иллюстрации - вы как будто упаковали всю свою любовь прямо в конверт. Это наполняет меня радостью. Это служит большим стимулом для продолжения работы. Спасибо вам. Огромное вам спасибо. Я сделаю все возможное, чтобы продолжать писать, чтобы отвечать на ваши слова поддержки добром, и я надеюсь, что мы сможем встретиться снова в следующем томе. Мацури Исора ---------- Послесловие переводчика и информация по продолжению 11 моя книга. Ура. Итак, почему я с послесловием тянул, а тут внезапно выложил? Мне такое самому не нравится, но у меня была важная причина. Дело в том, что дата выхода анлейта 7 тома немного отличалась на разных сайтах. Кое-где вообще было написано, что он выйдет 10 -11 ноября. Но сейчас, кажется, он должен выйти 2 декабря этого (2025) года. Когда выйдет там, где я смогу его скачать - не знаю, возможно ещё пару месяцев надо будет ждать. Если найдёте раньше меня - надеюсь, сообщите. Сейчас (в эти пару дней) я хочу попробовать перевести иллюстрации, а потом перевод поставлю в статус "заморожен" (т.к. анлейта нет, переводить нечего). А по тому: теперь у Моники появился воздыхатель-мазохист. Мда, точно племянник Мудреца, такой же чокнутый. Теперь нас ждёт бой всех против старика, или же конкурс "кто доберётся первым и не убьёт первым". Серьёзно, "Размышления Розали Верде" хорошо показали, какой Моника монстра, что даже сам Луис признал. Кстати, советую глянуть приквел "Восхождение барьерного мага", там фигурирует часть новых персонажей (Карла Максвелл). Больше как-то нечего сказать. Здесь больше затравочка, события будут в следующей книге. ---------- Начальные иллюстрации Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/c503a3501dae70b6d730df9319e8e148f644c0d5.png]] [[image:/storage/reader-images/c8195ee73ba4dca82a7eef4100de7990852a5cb7.jpg]] [[image:/storage/reader-images/ad7a9b668f5b1d760f4d784fe5f48180d78c5019.png]] [[image:/storage/reader-images/1bacb0289a1a9fef415aacad5830906637e2eb72.png]] ---------- Содержание ТИТУЛЬНАЯ СТРАНИЦА ПРОЛОГ: Молчаливая ведьма покупает время ГЛАВА 1: Человек без гордости, но с упрямым характером ГЛАВА 2: Потомок злой ведьмы ГЛАВА 3: Эстетика гения и ценность единственного в своем роде таланта ГЛАВА 4: Колыбельная зимнего духа ГЛАВА 5: Казненное зеркало Паулошмера ГЛАВА 6: Истинное желание флейты ГЛАВА 7: Я предлагаю остатки осени ГЛАВА 8: Начинающие действовать ГЛАВА 9: Воспоминания о нежном принце и голубой розе ГЛАВА 10: Возвращение к повседневной жизни, когда распространяются слухи ГЛАВА 11: Обмен ослепительными улыбками ГЛАВА 12: Новичок, заблудившийся в лабиринте любви ГЛАВА 13: Имя его сопровождающего ЭПИЛОГ: От молчаливой ведьмы до глиняного человека СЕКРЕТНЫЙ ЭПИЗОД: Желание ведьмы-звездочета ПЕРСОНАЖИ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ ПОСЛЕСЛОВИЕ Только пошёл на поправку, теперь срочно Молчаливую Ведьму надо переводить. Главное - до Нового года успеть. ---------- ПРОЛОГ Молчаливая ведьма выигрывает время ПРОЛОГ Молчаливая ведьма выигрывает время Мощные порывы, насыщенные маной, вихрились в небе над Келилинденским лесом. Ревя, они подхватывали ветер, дующий с севера, гнули ветви и трепали листья. Однако одно дерево среди прочих осталось незатронутым. Оно возвышалось перед глазами Моники, а на самой верхушке стояла прекрасная служанка с завязанными назад светлыми волосами. Она стояла, свесив ноги, и нечеловеческими глазами смотрела на Монику и Варфоломея. Это была Ринзбельфид, дух сильного ветра, заключивший контракт с Луисом Миллером. В любой другой день Моника сочла бы ее надежным союзником. Но сейчас она не произнесла ни слова, замахнувшись на Монику лезвием ветра. Ее движения были отрешенными, словно она просто выполняла свою работу. «Мисс Рин!» крикнула Моника, выстраивая защитный барьер и глядя на духа. При обычных обстоятельствах дух мог бы ответить что-то вроде «Да, это я, талантливая главная служанка Ринзбельфид». Искренний, глупый ответ, который мог быть искренним или просто шуткой. Но на этот раз ответа не последовало. Вместо того чтобы говорить, она обрушила лезвие ветра на барьер Моники, словно огромный топор, разрушив его. Моника быстро поставила второй барьер и продолжала держаться. Атаки высшего духа настолько плотные по мане... Не сравнить с человеческими! Духи обладали гораздо большим запасом маны, чем люди, и очень хорошо умели ее использовать. Из-за этого им не нужно было плести формулы и использовать свою силу в виде магии, как это делали люди. Это также означало, что им не нужно было напевать. [[image:/storage/reader-images/a336950a43e7039690ccbb7055016dff0c64f09c.jpg]] Так что ни дух, ни молчаливая ведьма не тратили времени на песнопения, стремительно обмениваясь ударами. Снова и снова опускались лезвия ветра. Снова и снова Моника ставила следующий барьер, как только ломался существующий. Хотя могло показаться, что бой идет на равных, Моника - человек - должна была первой исчерпать запас маны. "Ну же, Ринни, подожди секунду! Мы здесь, чтобы спасти тебя от этого плохого мага!" «Это бесполезно, мистер Варфоломей», - тихо вмешалась Моника. Варфоломей знал, что маг самоцветов изобрел магический предмет, использующий духов в качестве источника энергии, но он не знал о древнем магическом предмете, который ими управлял. Если бы Моника объяснила ситуацию, ей пришлось бы держать эту часть в секрете. Она тщательно подбирала слова. «Я полагаю... что мисс Рин находится под чьим-то контролем». "Подождите. Что?!" Варфоломей в шоке посмотрел на Монику и Рин. В современном магическом репертуаре не было ни одного заклинания, способного заставить духа выполнять приказы. Моника не могла винить его за то, что он не сразу все понял. Еще один барьер разбился вдребезги, и она поставила новый. Рин находилась под контролем древнего магического предмета под названием Галанис, Флейта Лжекороля. В настоящее время этот предмет находился у Эмануэля Дарвина, мага самоцветов. Моника должна была выиграть время, чтобы ее союзники смогли его уничтожить, но они сильно недооценили, насколько это будет сложно. Придется атаковать ее почти до полного рассеивания или наложить на нее запечатывающий барьер... Луис, хозяин Рин, сказал Монике, что она вольна избить духа до полусмерти. Он даже сказал, что поймет, если она случайно уничтожит ее полностью. Но за время своей тайной миссии в Академии Серендии Рин не раз выручала Монику, и она предпочла бы отключить ее с помощью запечатывающего барьера, если бы могла. К сожалению, из-за того, что высшие духи так умело контролировали свою ману, на них было сложно воздействовать с помощью человеческой магии. Если бы Рин оказала серьезное сопротивление, даже Моника не смогла бы выполнить идеальную печать. Но поскольку она находится под чужим контролем, ее атаки просты и легко читаемы... Если я сделаю печать сложной, это, по крайней мере, надолго ее отвлечет. Моника начала придумывать подходящую магическую формулу. "Эй, малышка. Может ли твое волшебство спасти Ринни?" спросил Варфоломей. "Если я смогу поймать ее в ловушку, то... да. Я должна быть в состоянии отключить ее с помощью запечатывающего барьера". Запечатывающие барьеры было сложно использовать на расстоянии. Монике нужно было подойти ближе. Она могла одновременно поддерживать только два заклинания, и одно из них она уже использовала, чтобы поддерживать барьеры, защищающие ее от ветряных лезвий Рин. Придется использовать второе, чтобы сократить расстояние. Но как? «Не знаю, сработает ли это, но у меня есть план», - тихо предложил Варфоломей. «Ты можешь выиграть для меня немного времени?» Моника моргнула и подняла на него глаза. Этот человек не был магом. Она и не думала полагаться на его помощь. "О... Э-э-э..." Можно ли привлекать его? Может ли она рассчитывать на него? Она не была уверена. Варфоломей хлопнул ее по спине. "Это мой шанс хорошо выглядеть перед ней, малышка. Так что помоги мне, ладно?" "Ну, хорошо. Тогда вперед!" "Ха-ха! Хороший ответ!" Когда Моника развеяла свой барьер, Варфоломей побежал обратно по тому же пути, по которому они пришли. Стоя на дереве, Рин устремила на него тонкий палец. Очевидно, ей было приказано прикончить всех удирающих. «...Нет, ты не хочешь», - пробормотала Моника. Рин пустила в ход свой клинок, но прежде чем он достиг Варфоломея, молчаливая ведьма поставила еще один барьер. Плотный от маны клинок легко разрушил его, но Моника тут же поставила еще один. Смертоносные порывы были подобны физическому оружию, только невидимому. Они обрушились на цель, намереваясь разрубить ее на части. Однако Моника не проявила никакого страха, встретив их. «Может, мои барьеры и не так хороши, как у мистера Луиса, но...» Она спокойно возводила новые барьеры, тщательно рассчитывая масштаб, продолжительность и количество маны, которое ей понадобится, стараясь свести все к минимуму. Она была хороша в таких делах. Монике было гораздо удобнее тщательно контролировать расход маны, чем быстро разворачивать яркие, мощные заклинания. «...Хм, ну, думаю, у меня неплохо получается тянуть время». Молчаливая ведьма погрузилась в свои расчеты, ни на йоту не уступая высшему духу и его огромным запасам манны. Ща усё будет, до 1 января справлюсь. ---------- ГЛАВА 1 Человек без гордости, но с упрямством ГЛАВА 1 Человек без гордости, но с упрямством Варфоломей Баал родился в Шваргальдской империи, в бедном районе города. Он потерял отца в раннем возрасте, а в одиннадцать лет стал подмастерьем в «Магических предметах Дермиша», чтобы прокормить мать и младшую сестру. Мастерская занималась в основном мелкими магическими предметами. Но, несмотря на это, их было великое множество - от военного снаряжения вроде мечей и доспехов до аксессуаров, мелочей и даже одежды, расшитой нитями, пропитанными маной. Варфоломей, будучи довольно ловким мастером, научился выполнять у Дермиша множество разных работ и, желая заботиться о семье, осваивал каждое порученное ему задание. Он мог провести целый день, скручивая нити и напитав их маной, а на следующий - заниматься декоративной резьбой, набрасывать чертежи, шить одежду на машинке и точить мечи. Варфоломей не отличался особым чутьем на дизайн, но благодаря высоким навыкам в большинстве других областей он стал самым ценным подмастерьем в мастерской. Его навыки не были специализированы в каком-то определенном направлении. Он знал обо всем понемногу и мог справиться практически с любой работой - просто не так хорошо, как специалист. Таким был Варфоломей. Он мог стать второсортным в любой области, но никогда не станет первосортным. И это его вполне устраивало. Однажды его младшая сестра, которая была младше его на девять лет, задала ему невинный вопрос. «Ты сегодня опять делаешь другую работу, Варф?» Варфоломей, наносивший последние штрихи на резьбу, которую он принес в дом, сдул металлические обрезки и одарил ее пустой улыбкой. "Ха-ха! Ну, я могу делать все, помнишь? Мне не нужно выбирать работу. Довольно круто, правда?" Это было не так. Варфоломей мог делать все, но его работа всегда была второсортной. Он не мог выбирать работу. Он соглашался на все безропотно, чтобы поддержать больную мать и младшую сестру. Но он не хотел, чтобы сестра чувствовала себя виноватой, поэтому снова просветлел голосом. "Выполнять любую работу, которую тебе предлагают, - предмет гордости для такого мастера, как я. Настоящий первоклассный парень справится с любой работой, какой бы трудной она ни была!" "Ха-ха! Варф, ты такой крутой!" "А я разве не крут? Ва-ха-ха!" "Научи и меня. Я хочу попробовать!" "Эй, осторожно! Не поранься". Его младшая сестра была веселой и энергичной, но ей больше нравилось смотреть, как он режет дерево старым резцом, чем играть со своими друзьями. Она быстро училась и даже лучше, чем он, владела своими руками. По-братски заботливый Варфоломей задумался, а не была ли его сестра на самом деле гением. Несколько лет спустя его сестра поступила подмастерьем в «Волшебные предметы Дермиша». Как ни странно, ей было одиннадцать лет, как и Варфоломею. Большинство мастерских, кроме тех, что специализировались на одежде и аксессуарах, нанимали мало мастериц, и «Дермиш» не был исключением. Многие кузницы вообще запрещали работать женщинам. Однако Дермиш разрешил сестре работать при двух условиях: Она должна была одеваться как мужчина и никогда не общаться с клиентами. В мастерской не хватало помощников, и это было одной из причин, по которой они наняли ее. Но главным фактором было ее мастерство в изготовлении магических предметов. Открытие ее способностей оставило Варфоломея в замешательстве: С одной стороны, он был разочарован собственной неполноценностью, а с другой - радовался успехам сестры. Но, в конце концов, он был ее братом и хотел радоваться ее успехам. Прошло еще несколько лет, и тут его сестру арестовали. Ее преступление заключалось в производстве и продаже поддельных товаров. Он знал, что простодушная и честная девушка никогда бы не согласилась на такую просьбу и не продала бы результат. Кто-то должен был использовать ее. Варфоломей ворвался к мастеру мастерской и обвинил его в том, что он воспользовался его сестрой и заставил ее делать подделки. Мастер издевательски рассмеялся. "Твоя сестра сказала мне, что согласится на любую работу, которую я предложу, что она просто хочет что-то сделать. Вот я и дал ей задание. Ничего особенного". Ответ мужчины привел Варфоломея в ярость, и он ударил его. После этого его выгнали из мастерской. Виноват ли я? Неужели это из-за того, что я ей сказал? Поэтому ли она делала то, что ей говорили, и изготавливала подделки? Если так, то это он виноват в том, что она сбилась с правильного пути. Услышав новость об аресте дочери, их мать упала в обморок от шока и так и не пришла в себя. Вскоре она скончалась. В конце концов Варфоломей узнал, что его сестру уже тайно казнили, и в отчаянии покинул родину. Он бесцельно скитался, в конце концов прибыв в королевство Ридилл, где продолжил работать ремесленником, выполняя любую работу, которую мог найти. После изготовления магических предметов для мага самоцветов и разрыва связей с мастерской Варфоломей открыл дело, которым занимался до сих пор. Он не мог позволить себе отказываться от работы - если хотел жить. «И что в этом плохого?» - всегда спрашивал он себя. Тогда, во время тяжелого периода, когда он с трудом добывал себе пропитание, кто-то попросил его сделать печать для компании «Эбботт». Заказчик был сомнительным человеком, и Варфоломей был уверен, что тот использует изделие не по назначению. Но, будучи бедным, он не мог не согласиться на работу. Ему пришлось соизмерять деньги с профессиональной гордостью, и он выбрал первое. Печать компании «Эбботт» представляла собой герб с изображением быка и колеса. Воспроизводя его, он намеренно изменил количество спиц в колесе. Подделка и репродукция - совершенно разные вещи, говорил он себе. Подделка так похожа на оригинал, что трудно заметить разницу. Репродукцию же делают похожей на подделку. Я изменил количество спиц на колесе герба, так что это не подделка, а репродукция. И пока он оправдывался и менял количество спиц, он также забыл изобразить бычий хвост. И снова его работа оказалась не на высоте. Гордость ремесленника давно покинула его. А может быть, у него ее никогда и не было. Даже сейчас Варфоломей Баал ни во что не верил. Он просто плыл по течению, куда его вели ноги, и нигде не оставлял своего следа. Варфоломей вернулся на опушку леса, где нашел останки магических бронированных солдат, которых уничтожила Моника. Всего их было трое. Он подобрал одного, который был относительно неповрежденным. Неудивительно, что я узнал его. Во время работы в мастерской мага самоцветов его попросили сделать несколько предметов, напоминающих доспехи. Это был один из них. Он помнил, как старался довести до совершенства желобки, через которые вливалась краска, придающая ману. Варфоломей никогда не задумывался о том, как будут использоваться его творения. Эти магические бронированные солдаты были оружием. Они убивали духов. Они служили гробами для их заточения. Так это то дерьмо, которое они заставили меня сделать? Ругаясь снова и снова, он вытащил из внутренностей доспехов пучки металлических волокон, а затем проверил выгравированную на них формулу магии. Она была очень сложной, он не мог понять и половины. Проклятье. Проклятье! Как бы он хотел изменить бронированного солдата прямо здесь и сейчас. Он хотел бы заставить его свободно двигаться, а затем спасти Молчаливую ведьму. Это было бы просто потрясающе. Но это было невозможно. Не с его уровнем знаний и опыта. Эмануэль Дарвин, маг самоцветов, был одним из Семи мудрецов. Он был настоящим гением, когда дело касалось создания магических предметов. Он сам изготовил эти доспехи, вложив в работу все свое техническое мастерство. Варфоломею не хватало опыта, чтобы ее испортить. Я знаю это. Да, я всегда это знал. Я второсортный мастер. Он всегда выполнял только те задания, которые ему поручали. Он никогда не гордился своей работой. Так он и прожил свою жизнь. ...Даже так. Может, гордости у него и не было, но упрямства хватало. Он зарабатывал на жизнь ремеслом, и у него было ремесленное упрямство. Ветряные атаки Ринзбельфид обрушивались на цель, каждый раз поражая ее, словно другое оружие. При этом было три основных типа ударов: молот, рубящий топор и колющее копье. Моника старательно отбивала их все, внося небольшие коррективы в прочность и угол наклона своего барьера под каждый удар. Рин стояла на вершине высокого дерева, сцепив пальцы ног, и смотрела на нее сверху вниз. Сначала Монике нужно было стащить ее с места. ...Вот и все. Моника использовала свой барьер, чтобы отразить особенно мощный удар, направив его в высокое, но тонкое дерево. Моника парировала все атаки Рин, направляя их в корни дерева. Лезвия ветра разрушили его основание, отчего оно с громким треском сломалось и опрокинулось прямо на дерево Рин. Осознав, что падающее дерево летит в ее сторону, Рин спрыгнула с высоты, и юбка ее горничной затрепетала вокруг нее. В тот момент, когда кончики ее туфель коснулись земли, из-за деревьев на нее полетел какой-то предмет. Это был неправильной формы кусок цельного металла, собранный из случайных кусков, надетых на перчатку солдата в магической броне. Предмет неправильной формы упал к ногам Рин, после чего тут же прогремел небольшой взрыв. Должно быть, это был импровизированный магический предмет, сделанный из частей солдата. Он был не слишком мощным, но очень громким, и Рин, похоже, сочла его еще одной враждебной целью. Она взмахнула ветряным клинком, разрубив его на несколько частей. За ту долю секунды, что она потратила на это, из-за дерева выскочило еще что-то. На этот раз это был полный доспех - еще один из тех солдат, что были раньше. На мгновение Моника подумала, что враг прислал подкрепление. Но вместо того чтобы направиться к ней, он схватил Рин за руку. Изнутри доспеха раздался голос. «Теперь у тебя есть шанс, малышка!» В ответ на крик Варфоломея Рин выпустила еще один клинок ветра - смертельный удар. Если бы она попала в одно из сочленений доспеха, у него не было бы ни единого шанса. Но в тот момент, когда лезвие ветра коснулось доспехов, они тускло засияли. Моника знала это свечение - это был защитный барьер. «Не самый лучший из тех, что ты когда-либо видела, и он одноразовый... но его хватит, чтобы выиграть немного времени!» Моника активировала запечатывающий барьер, когда Варфоломей воззвал к ней. С кончиков ее пальцев соскочили золотые сияющие цепи, обвившие тело Рин. Запечатывающие барьеры были двух видов: временные и постоянные. Первые требовали мало маны и создавались быстро, но держались недолго. Обычно его использовали только для того, чтобы ненадолго задержать противника во время боя. Постоянная же разновидность использовалась для запечатывания гримуаров и тому подобных вещей. После наложения она сохранялась в течение длительного времени. Это было похоже на использование имбулентной магии на магическом предмете. Именно такую печать Моника наложила на Рин. Золотые цепи обвились вокруг духа, удерживая его на месте, и на них появились сияющие буквы. Теперь печать была закреплена, и Рин рухнула, как марионетка, у которой перерезали ниточки. Ее хрупкое тело упало в бронированные руки Варфоломея. «Все кончено, малышка?» - спросил он, поднимая визор шлема. Моника не знала, что ответить. Рин была высшим духом ветра. Если Моника хотела связать ее надолго, ей нужно было подготовиться, возможно, с помощью магического предмета или двух. Эта печать не продержится долго. Более того, хотя Моника и обезвредила духа, она не полностью избавила его от влияния древнего магического предмета, контролирующего его. Ей нужно было объяснить это Варфоломею, не упоминая о Галанисе. Она тщательно подбирала слова. «Я еще не разорвала связь между Рин и врагом... Так что она может снова напасть, если печать сломается». На правой руке Рин был незнакомый красный знак. Вероятно, это был знак того, что Галанис держит ее под контролем. Моника на всякий случай произнесла заклинание обнаружения, и оно подтвердило ее догадку. Однако она смогла проанализировать только половину сигила. Техники, использовавшиеся в древних магических предметах, были похожи на современные, но только внешне. Даже такой мудрец, как Моника, не мог с легкостью проанализировать его и придумать контрстратегию на месте. Чтобы освободить ее, мне нужно уничтожить флейту... Моника смотрела вглубь леса, не прекращая использовать заклинание обнаружения. Чем дальше они продвигались, тем плотнее становилась мана - пока не достигла уровня, токсичного для большинства людей. «Плотность маны в лесу слишком высока, поэтому... Мистер Варфоломей, не могли бы вы подождать меня здесь?» Варфоломей не был магом, он бы не выдержал, а Моника была слишком хрупкой, чтобы нести Рин с собой. "Печать, которую я наложила на мисс Рин, продержится не более полудня. Так что, если мы не сможем освободить ее до этого времени... я хочу, чтобы вы развернулись и убежали. Немедленно". Варфоломей снял доспехи и шлем, затем поднял Рин на руки. Он посмотрел вглубь леса, потом на Монику. «...Ты уверена, что с тобой все будет в порядке?» - спросил он. «Да». Моника кивнула, затем неловко улыбнулась под вуалью. «Я... ну, в конце концов, я же Мудрец». Затем она сжала руки в кулаки и отправилась в лес. Варфоломей позвал ее за собой. "Эй, малышка! Не жмись! Убегай, если нужно!" Такая поддержка была очень характерна для Варфоломея. Это странно обрадовало Монику. Но скоро я должна присоединиться к Луису и остальным... Вряд ли они знают о волшебном предмете, использующем духов в качестве источника энергии... Кроме Моники, в лес, чтобы уничтожить Флейту Ложного Короля, пришли еще четыре мудреца: маг -барьерист, маг-артиллерист, шаман Бездны и ведьма Терновника. Ей нужно было найти их и рассказать о другом волшебном предмете - и о солдатах. Даже мудрецу будет трудно противостоять закованному в магическую броню солдату без предварительных знаний. Как раз в тот момент, когда Моника начала беспокоиться о благополучии своих коллег-мудрецов, Луис Миллер и Брэдфорд Файерстоун столкнулись в лесу с группой из четырех закованных в магические доспехи солдат. "Так-так, - сказал Луис, остановившись. Он был одет в теплую кожаную одежду, а вместо посоха держал топор, которым теперь постукивал по плечу. Луис не знал, что доспехи, преграждающие им путь, - это магические предметы, поэтому он представился. "Здравствуйте. Я просто проезжий дровосек". «Какой смысл так себя называть?» Брэдфорд, который тоже был одет в простую одежду путешественника, изумленно посмотрел на него. Семь мудрецов, пытаясь скрыть свои действия от посторонних глаз, надели для этой миссии неприметную одежду. Тем не менее они все равно были знаменитостями, и, если не считать Молчаливой ведьмы, их лица были хорошо известны. Луис пожал плечами. "Ну, мы же надели эти костюмы. Я просто последователен". «Тогда называй себя просто проходящим стариком». Красивое лицо Луиса исказилось, и он выпятил нижнюю губу. "Не причисляй меня к себе. Тебе за сорок. А мне все еще двадцать". (ПП: Ой нам то не загоняй, через три года будешь напевать "На часах 23, я на шаг от тридцати") "Да ладно, это не так уж невероятно. Тебе будет легче, если ты просто смиришься". "Ни за что на свете. Я сделаю все, чтобы моя будущая дочь увидела во мне прекрасного, молодого отца..." Не успел Луис договорить, как на него набросился закованный в броню солдат. Он сделал шаг назад, чтобы уклониться от атаки, а затем выхватил свой топор. Топор не предназначался для боя - он был толстым и прочным, с одним лезвием и предназначался для колки дров. Он вежливо одолжил его в заброшенной хижине угольщика, когда нес Монику в Келилинденский лес. Обеими руками он взмахнул топором в горизонтальной плоскости, ударив безлезвийной частью по шлему противника. Он предполагал, что внутри находится человек. Однако, вопреки его ожиданиям, когда топор с громким металлическим треском ударился о цель, шлем отлетел в сторону и повис на тросах, подвешенный к остальным частям доспехов. Внутри никого не было - броня была просто набита толстыми металлическими кабелями. «Хм?» - пробормотал Луис, подняв тонкие брови. "Значит, это был магический предмет. Понятно. Доспехи, которые могут двигаться - очень сложная конструкция". Луис сузил глаз за моноклем и внимательно осмотрел доспехи. На каждом из толстых шнуров, набитых внутри, была выгравирована магическая формула. Эти пучки скрепляли все части доспеха, повторяя движения человека. Маг самоцветов был поистине талантливым мастером. Но для изготовления предметов такого качества требуется значительное количество маны... Откуда она берется? Луис уже пробовал создавать магические предметы. Он знал, что существует предел тому, сколько маны можно в него влить. Сколько денег и маны нужно, чтобы создать движущуюся броню с помощью современных магических технологий? ...Что-то здесь не так. Как бы то ни было, если внутри доспехов никого нет, сдерживаться не стоило. Луис внимательно прислушался: шаги солдат были гораздо тише, чем если бы внутри находились люди. Дыхания тоже не было слышно. Убедившись, что остальные костюмы тоже пусты, он перехватил топор, повернув его лезвием вперед. "Они пусты, да? Хочешь, чтобы я просто взорвал их все?" - спросил Брэдфорд с энтузиазмом. «Тогда какой смысл мне сопровождать тебя?» Как можно было догадаться по титулу Брэдфорда - маг-артиллерист, - его основным средством нападения было шестислойное усиливающее заклинание, обладающее большей огневой мощью, чем любой другой мудрец. Галанис, древняя волшебная флейта, которой в настоящее время владеет маг самоцветов, могла управлять духами. Это означало, что Луис и Брэдфорд рано или поздно столкнутся с духами, и задачей Луиса было помочь Брэдфорду сохранить ману до этого момента. «Я сам с этим разберусь», - сказал он. «Но у тебя осталось не так много маны, Барьер». Брэдфорд был прав. С тех пор как днем Луис понял, что его подопечный пропал, он безостановочно использовал полетную магию, чтобы путешествовать по всему миру, передавая сообщения. Теперь она почти иссякла. Если у мага заканчивалась мана, результат мог быть фатальным. Очевидным выбором было отступить от боя. Но Луис уверенно улыбнулся, приподняв монокль одним пальцем. "Этот лес густо насыщен маной. Если я буду сражаться консервативно, у меня не возникнет проблем с восстановлением". «Но сможешь ли ты победить консервативно?» "Конечно. В конце концов, я еще молод. Отдохни, старик". Луис бросился вперед с топором в руке. За мгновение до того, как его настигли закованные в латы руки солдат, он твердо встал на ноги и поднял топор. «Хррррр!» Резко вдохнув, он с размаху опустил оружие между левым плечом и туловищем первого солдата. Затем он потянулся внутрь и начал вырывать металлические шнуры. Одновременно он развернулся на девяносто градусов и, воспользовавшись импульсом, начисто обезглавил приближающийся второй костюм. Они продолжали двигаться даже без голов и рук, но разрыв проводов внутри явно привел к тому, что их движения стали менее естественными. Отрубать головы и руки - это не расточительство, но неэффективно, заключил он. Он воткнул топор в землю, а затем использовал его как ступеньку, чтобы подпрыгнуть в воздух. Используя только свои рефлексы, он подлетел к другому солдату и нанес удар ногой по его голове. Поскольку в костюмах вместо тел были кабели, они были относительно легкими и с трудом держались на ногах. Когда Луис нанес мощный удар, солдат с треском рухнул на землю. Луис тут же выхватил свой топор и отрубил ему одну из ног. Так он не сможет передвигаться. Наблюдая за этим, Брэдфорд пробормотал: «Не уверен, что мудрецы должны сражаться именно так...» «Магия, топоры, какая разница?» ответил Луис. «Главное - победа». Он нагнулся перед доспехами и выдернул несколько кабелей. Каждый из них содержал крошечную формулу магии, и все они были соединены с оранжевым драгоценным камнем. Шнуры, все еще прикрепленные к камню, продолжали пульсировать и извиваться. Это было жуткое зрелище - почти как будто вещь была живой. Но стоило ему наложить на драгоценный камень печать, как движение тут же прекратилось. Что это за штуки? Луис хотел не спеша рассмотреть их, но сейчас он торопился. Пока что он запечатал каждый из драгоценных камней, а затем встал. "Давайте поторопимся. Молчаливая ведьма, возможно, и справится с такими противниками, но шаман Бездны и ведьма Терновника не подходят для такого боя". Безмолвная ведьма, обладая магическими способностями и широким спектром заклинаний, могла отреагировать на любую ситуацию. Однако шаман Бездны и ведьма Терновника обладали более специализированными способностями, что ограничивало их полезность. Им обоим пришлось ехать из столицы, поэтому для этой миссии они объединились в пары. Но, возможно, им следовало более тщательно продумать свои команды, даже если бы это стоило им дополнительного времени. Луис скрипнул зубами от досады. "Эх, я уверен, что они справятся. Они ведь оба мудрецы", - сказал Брэдфорд, непринужденной походкой направляясь дальше в лес. "Надеюсь, пока они будут «справляться», лес не превратится в изгородь из роз или не сгниет от проклятия. Мы стараемся держаться в тени". «Эй, если это случится, этот старик может просто взорвать все вокруг». Брэдфорд от души рассмеялся. Но если до этого дойдет, им не удастся скрыть, что здесь произошло. Почему все Семь мудрецов должны быть такими опасными личностями? подумал Луис со вздохом. Как будто он был из тех, кто любит поговорить. ---------- ГЛАВА 2 Потомок Нечестивой Ведьмы ГЛАВА 2 Потомок Нечестивой Ведьмы Сирил Эшли, вице-президент студенческого совета Академии Серендии, был в недоумении. Перед ним стояли двое молодых людей. Один из них обладал великолепным лицом, обрамленным малиновыми кудрями, но был одет в наряд, подходящий для полевых работ. Это был «проходящий садовник» Рауль Роузбург, пятая Ведьма Терновника. Другой, Рэй Олбрайт, третий шаман Бездны и самопровозглашенный «проходящий поэт», имел необычные фиолетовые волосы и носил простую мантию. Оба они были членами Семи мудрецов - величайших магов Ридилла и советников самого короля. Один из этих великих и могущественных мудрецов, Рауль, достал из своей посыльной сумки репу и яблоко. Голос его был весел. "Я вырастил их на нашем поле! Давайте поедим все вместе!" Он протянул их Рэю, который стоял рядом с ним. Рэй отвел глаза от предметов, выглядя так, словно хотел умереть. «Мне не нужна твоя еда... Я не могу понять, как у тебя хватает желудка, чтобы есть в такой ситуации...» "Ты такой легкий едок. А как насчет остальных?" Рауль посмотрел на Сирила и Глена. Сирил бросил взгляд в сторону, но прежде чем схватить репу и откусить, Глен ответил: «Не возражаю!» Ягод, которые духи собрали на завтрак, ему, видимо, было недостаточно. Убрав все в мгновение ока, он взял и яблоко. Рауль улыбнулся. «Мне нравится, как ты ешь!» "Я был так голоден, что мог бы съесть лошадь, так что спасибо! В любом случае..." Гленн проглотил кусочек яблока и внимательно осмотрел Рауля с ног до головы. «Терновая ведьма» на самом деле мужчина, да? Это название больше похоже на... эм... сценическое имя?" "Конечно. Я бы предпочел называть себя магом терновника, но старшим дамам в моей семье это не нравится. Они все еще очень уважают оригинал". «Звучит заманчиво», - небрежно ответил Гленн и снова принялся за яблоко. Сирил с трудом понимал, как мальчик может сейчас что-то есть. День назад Сирила и его младшеклассника Глена Дадли похитили безымянный ледяной дух с внешностью юноши и волкоподобный земной дух по имени Сеждио. По их словам, всеми духами в лесу управлял человек с флейтой. Сирил пообещал поговорить с человеком и заставить его освободить духов, и они отправились в путь. По пути они встретили Рельву, духа огня, подвластного флейтисту. Дух был в нескольких мгновениях от того, чтобы испепелить их, когда прибыли два мудреца и спасли их. И вот теперь один из этих великих и могучих мудрецов пытается заставить их есть репу и яблоки. Сирил ничего не понимал. «Вот, ты тоже должен съесть яблоко!» сказал Рауль нервному и скованному Сирилу. «О, если только ты не любишь их больше жареными?» Сирил подавил свое замешательство и вежливо ответил. "Я в полном порядке, спасибо. Что еще важнее, Лорд, ведьма Терновника, что такой мудрец, как вы, может делать в этом лесу?" "Эй, зови меня просто Рауль. Не нужно формальностей. В данный момент я просто проезжий садовник!" Рауль весело ухмыльнулся. Рэй нахмурился. «Меня не волнует, что мужчины произносят мое имя... А вот если бы это была девушка...» «Да, Рэй довольно застенчив!» Сирил едва удержался от того, чтобы не крикнуть: "Отвечай уже на мой вопрос! Его кулаки дрожали. Гленн прошептал ему на ухо. «Вице-президент, эти двое... Как бы это сказать...?» Сирил догадался, что у его младшеклассника есть свои сомнения по поводу этих двух мудрецов. Он кивнул, побуждая мальчика продолжать. Со смертельно серьезным лицом Гленн воскликнул: «Они такие хорошие люди!» «......» «Мой мастер просто оставил бы нас здесь и сказал, чтобы мы сами добирались домой». Наставником Глена был еще один из Семи мудрецов - Луис Миллер, маг барьеров. Идеалистическое представление Сирила о мудрецах начало рушиться. За его спиной мальчишеский дух льда и волкоподобный дух земли наблюдали за происходящим со смесью растерянности и подозрительности. Вообще, духи леса не очень-то жаловали людей - в частности, это чувство разделял и Сеждио. Он уже пригнулся к земле, готовый в любой момент броситься на новичков. Их предыдущая битва с Релвой оставила рану на правой передней лапе Сеждио. Духи были сущностями, состоящими из чистой маны, и кровь у них не текла. Вместо этого из его пепельного меха вытекали частицы света, а из тела - мана. «Сеждио, твоя нога...», - мягко сказал Сирил. «Если я обмотаю ее платком, это остановит потерю маны?» Сеждио фыркнул. "Не беспокойся. Это скоро прекратится". Рауль и Рей с опаской поглядывали на странного волка. «Мальчик и волк там - они духи?» - спросил Рауль. «Я слышал, что все духи стали враждебными...», - пробормотал Рэй. Теперь Сирил был уверен в этом. Эти двое знали, что здесь происходит, и пришли, чтобы все исправить. Розовые глаза Рэя сверкали, когда он смотрел на ледяного духа и Сеждио. «Они тоже наши враги?» - прорычал Сеждио. Понимая, что его задача - все объяснить, Сирил поспешно выпрямился. "Нет, эти двое совсем другие. Они попросили Глена Дадли и меня о помощи. Теперь мы движемся всей группой". Он неявно просил мудрецов не нападать. По какой-то причине Рауль опустил брови, глядя на мальчишку-духа. «Ты ведь ледяной дух, верно?» - спросил он. «Как мне тебя называть?» "Я забыл свое имя. Можешь звать меня просто Ледяной дух". Рауль нахмурился. Он выглядел обеспокоенным. Рядом с ним Рэй бросил на Сирила пристальный взгляд. «Как много вы оба знаете?» «Только то, что в этом лесу есть человек с флейтой, который может управлять духами», - ответил Сирил. Это была правда. Больше они действительно ничего не знали. Рэй и Рауль обменялись взглядами. Рауль, все еще обеспокоенный, почесал свои пунцовые кудри. "Вообще-то мы здесь для того, чтобы найти таких, как вы, которые вляпались в это, и вывести вас в безопасное место. Давайте вместе выйдем из леса. Наши друзья разберутся с человеком с флейтой". Сирил знал, что лучше всего следовать указаниям Рауля. В конце концов, он был одним из Семи мудрецов. Но... Он бросил взгляд на безымянного ледяного духа и Сеждио. Этим двоим он обещал помощь в убеждении флейтиста. Он не хотел отказываться от своего обещания. «Лорд, ведьма Терновника», - сказал он. «Как я уже сказал, вы можете называть меня по имени!» «Лорд Розбург». «Я имел в виду мое имя...» "Вы позволите мне помочь вам убедить флейтиста? Я обещал этим духам свою помощь". Он посмотрел Мудрецу прямо в глаза. Рауль и Рэй снова обменялись взглядами. Они были явно обеспокоены. Похоже, никто из них не умел лгать и хранить секреты. «О, эм... Когда ты говоришь "убедить", ну... Хм...» Рауль заколебался. Рэй прошептал ему. "Что теперь? Мы знаем, что одних уговоров будет недостаточно". "Нет, не хватит. А с Луисом и Брэдфордом в придачу..." Два мудреца тихо переговаривались между собой. Сирил уловил несколько тревожных фраз, таких как «Эти двое вряд ли решат дело миром...» и «Он сказал, что мы его повесим...». Может, ему показалось? Рауль обернулся к Сирилу с глумливой улыбкой. "Для начала давай уберемся отсюда, хорошо? Мы с Рэем не очень-то умеем драться". «... Ты не умеешь?» "Нет. Максимум, что я могу, - это напитать растения маной". Не все маги преуспевали в бою. Некоторым больше подходили исследования, другие специализировались на каком-то одном навыке, например, на создании барьеров или иллюзий. Возможно, это относится и к лорду Олбрайту, ведь он шаман, подумал Сирил. Но почему Розебурги должны быть плохими бойцами? Розебурги - престижная семья магов... Внезапно голова ледяного духа поднялась, и он огляделся. Сеждио тоже отреагировал, зарычал и опустился в кресло. Ка-чак. Ка-чак. Сирил услышал звон металла о металл и шаги по сухим листьям. Из глубины леса к ним приближались три фигуры, одетые в полные доспехи. Хотя им не удалось поговорить с Рельвой, пока она находилась под контролем флейтиста, возможно, с этими людьми в доспехах все будет иначе. Возможно, это посланники, отправленные Флейтистом, подумал Сирил. "Вы здесь по поручению флейтиста? Я Сирил Эшли. Я хотел бы поговорить с вашим хозяином..." Но фигуры не остановились, когда он поприветствовал их. Все доспехи были одинакового размера и дизайна, но украшения на том, что стоял посередине, немного отличались. Многие его части были обрамлены золотой краской. Вероятно, этот был лидером. Когда до них оставалось несколько шагов, явный лидер протянул бронированную руку к Сирилу. Но прежде чем он успел дотронуться до него, Сеждио сделал выпад вперед и схватил доспехи. «Подождите!» - крикнул Сирил, его лицо покраснело. «Мы должны поговорить об этом...» "Глупец! Ничего не выйдет из разговора с этими тварями!" злобно прорычал Сеждио и с размаху вонзил свои острые когти между шлемом и остальными частями доспехов. Его когти прорвали материал, и шлем упал на землю. Однако изнутри не пролилось ни капли крови. Вместо этого из него вырвались пучки металлических шнуров и свободно свисали с того места, где должна была находиться голова. ...Они не люди? Тогда кто же они? потрясенно спросил Сирил. Два других доспеха приблизились. Рауль тут же произнес заклинание и бросил в землю несколько маленьких семян. Через несколько мгновений они проросли. Они быстро выросли в крепкие лианы, которые обвились вокруг всех трех доспехов. "Это не люди! Хм... Наверное, это магические предметы, да?" Они должны быть очень странными, если даже такой мудрец, как Рауль, использует такие расплывчатые термины, как « наверное». Сирил, например, никогда не слышал и не видел таких вещей. Розовые лианы Рауля сжимали трепыхающиеся доспехи, делая их похожими на бесформенные зеленые пельмени. Вскоре, однако, они начали заметно ослабевать. Глаза Рауля расширились. "Да что же это такое? Они... поглощают мою ману?" В этот момент из прорехи в ослабевших лианах высунулась рука. Доспехи были снабжены металлическими проводами. Рука, все еще соединенная с проводами, отделилась от плеча костюма и со скоростью пули вылетела наружу, пронзив брюхо молодого ледяного духа. «Ледяной дух!» «Нет! Ледяной дух!» Пока Сирил и Гленн кричали, рука, пронзившая ледяного духа, скользнула обратно к его основному телу, увлекая за собой духа. Не имея времени на заклинания, Сирил и Гленн схватились за мальчишеский дух. Все остальное вылетело у них из головы - они не могли позволить руке забрать его. На мгновение им удалось удержать его, и Сеждио воспользовался этим шансом, чтобы атаковать своими острыми когтями провода, соединяющие броню с рукой. Прорезать их он не смог, но рука, пронзившая духа, выскользнула из его нутра и упала на землю. Сирил поднял голову ослабевшего духа. "Эй! Возьми себя в руки! Ты в сознании?!" Он вздрогнул от того, насколько легким был дух. Слишком легким. Его охватило ужасное предчувствие. Нервничая, он развернул мантию мальчика. Они с Гленом задохнулись. «Что за черт...?» простонал Гленн. Сирил не мог его винить. Под одеждой мальчика - простой тряпкой с дыркой для головы - виднелась зияющая дыра в его торсе. Из дыры без единого звука вытекала сверкающая мана. ...Более того, у него не было рук. Вероятно, они пропали еще до того, как Сирил и Глен встретили его. Пока Сирил и Глен были заняты шоком от ран ледяного духа, Рауль продолжал сражаться с доспехами. Он напевал, затем коснулся кончиками пальцев земли. « Не хотите?» Колючие кусты взвились к ногам костюмов, пронзая их насквозь до самых макушек. Ветви, тянущиеся из щелей доспехов, делали их похожими на добычу, на которую набросилась галка. Но один из троих - тот, что с золотыми украшениями, - начал использовать свою руку, которую он мог выдвигать и задвигать по своему желанию, чтобы ломать колючие ветви. Сначала он позаботился о себе, а затем помог своим собратьям, освободив их. Очевидно, этот позолоченный доспех был быстрее и сильнее остальных. Рауль помрачнел. "Тот, что с золотым орнаментом... Думаю, он может черпать ману из всего, к чему прикасается. Не думаю, что остальные могут". Как он и говорил, только кусты и ветви, к которым прикасался золотой, заметно ослабли. Рэй застонал. Большую часть противостояния он прятался за большим деревом. В его лице читалось отчаяние. "Оно может вытягивать ману? Это так нечестно... Как же маг или дух сможет победить его?" Рэй был прав. Магическая брошь Сирила могла поглощать избыток маны, но это было ничто по сравнению с золотым доспехом. Он высасывал ману из шипов Рауля и пробитого ледяного духа, а затем использовал ее для питания Если бы Сирил или Гленн запустили в него атакующими заклинаниями, он, скорее всего, поглотил бы и их часть. В объятиях Сирила ледяной дух выдавил из себя шепот. «Беги... прочь...» Его правое плечо слабо светилось голубым светом, и из него торчала ледяная ветвь. Сирил не замечал этого до сих пор, но дух, должно быть, использовал эту ледяную ветвь вместо рук, когда собирал листья или садился на Сеждио. Ветка пронеслась прямо мимо лица Сирила, пронзив кого-то, кто прятался за деревом. Вместо крови брызнула светящаяся мана: Рельва, огненный дух в облике молодой женщины, уставилась на них острыми глазами. Судя по всему, она нацелилась на них из тени. Несмотря на ледяную ветку, пронзившую ее грудь, Рельва бесстрастно раздувала вокруг них огненную бурю. Ее рыжие волосы и тонкое шелковое платье развевались вместе с пламенем. Ледяная ветвь мгновенно растаяла. Это плохо! Слева от Сирила стояли три подвижных доспеха, один из которых мог поглощать ману, а справа - огненный дух Рельва. Поскольку Ледяной дух был тяжело ранен, а у Сеждио была повреждена передняя лапа, положение Сирила и остальных становилось отчаянным. Притаившись за деревом, Рэй улыбнулся тонкой, пустой улыбкой. «Мои проклятия не могут воздействовать на духов... Все кончено, не так ли...?» «Нет! Это еще не конец!» Гленн быстро произнес заклинание и выпустил в Рельву огненный шар, а Сирил быстро запустил свое собственное заклинание. Плащ Рельвы разросся, как занавес, скрыв красавицу из виду и заблокировав огненный шар Глена. «Замри!» Закончив песнопение, Сирил прикоснулся кончиками пальцев к земле. Из этого места выросли ледяные лианы, которые устремились прямо к огненному духу. Ледяные лианы должны были заморозить ее ноги - в тот момент, когда они коснутся пальцев духа, они расширятся. Но прежде чем они достигли цели, дух с нечеловеческой грацией перепрыгнул на ветку соседнего дерева. Ледяные лианы Сирила не достигли цели и заморозили другое дерево. Рауль добавил свое заклинание, и розовые лозы потянулись к Рельве. Она разрубила их мечом, сотканным из пламени. Она слишком сильна, подумал Сирил с досадой. В этот момент позади Рельвы появилось еще несколько фигур. На мгновение Сирилу показалось, что подоспела помощь. Но его надежды развеялись в одно мгновение. К ним направлялись пять фигур, все в доспехах. Их руки плавно расходились от плеч, извиваясь и неестественно извиваясь. Теперь им противостояли Рельва, высший дух огня, и восемь движущихся доспехов - один из них обладал способностью поглощать ману. Похоже, это был конец. «Рэй?» - сказал Рауль, отгородившись от врагов еще одним барьером из колючих веток. «Могу я попросить тебя о проклятии?» «Мои проклятия не действуют на духов...» "Не на них. Я хочу, чтобы ты проклял меня." Сирил и Гленн были ошеломлены. Что он сказал в такой момент? Пока все в недоумении смотрели на него, Рауль продолжал так же непринужденно, как если бы заказывал еду в любимом кафетерии. « Дай мне такое, чтобы я уснул через десять минут или что-то в этом роде!» Намерения Рауля были непонятны Сирилу. Однако Рэй, похоже, понял, что происходит. "У меня есть одно, - пробормотал он. «Оно усыпляет и вызывает кошмары...» «Не надо кошмаров, пожалуйста!» " Прости. Боюсь, проклятия предназначены для причинения страданий... Десять минут, верно?" «Да. Дольше этого времени, и у нас могут быть проблемы». «Хорошо». Рэй кивнул и затараторил под нос заклинание проклятия. Внешне они были похожи на те, что используются в магии, но под поверхностью полностью отличались. Одновременно с заклинанием шаманская печать на его правой руке поднялась в воздух, затем вытянулась, как растительная лоза, и обвилась вокруг шеи Рауля. Фиолетовая печать сделала полный оборот, затем ее сияние исчезло, словно она прилегала к коже другого человека. Рауль погладил свою шею, украшенную проклятием, и повернулся лицом к Рельве. "Я займусь этим. Остальные следуйте за Рэем и убегайте". «Лорд Розбург, разве эта броня не поглотила ману от вашей последней атаки?» - обеспокоенно спросил Сирил. Рауль расплылся в улыбке. "О, ты беспокоишься обо мне? Ты такой хороший парень!" Он действительно улыбался. Это было настолько веселое и яркое выражение, что казалось совершенно неуместным. Сирил не знал, что ответить. «Он монстр», - пробормотал Рэй. «У него больше маны, чем у всех остальных в королевстве... Беспокоиться о нем - пустая трата времени...» Действительно, Рауль не выглядел уставшим, несмотря на то что из него высасывали ману. На самом деле Рей, который ничего не делал, выглядел гораздо более измотанным. «ВП...?» Гленн с беспокойством посмотрел на Сирила. Он не был уверен, стоит ли ему оставаться или бежать, как и Сирил. Сирил прикусил губу. Не надо путать приоритеты... Он был не так силен, как Мудрец. Кроме того, нужно было позаботиться о двух ослабленных духах. У Сеждио была ранена передняя лапа, а Ледяной Дух лежал без движения и не шевелился, глаза его были закрыты. Первым делом нужно было бежать и увести духов в безопасное место. "Мы уходим отсюда, Дадли. Помоги Сеждио бежать. Я понесу Ледяного духа". "Понял, босс! Вы еще можете бежать, мистер Волк?" «Могу». Сеждио взлетел, волоча переднюю лапу, и Гленн побежал рядом с ним. Рэй следовал за ними, ворча: «Помогите мне, а не духам...» Сирил крепко ухватился за Ледяного Духа, затем поклонился Раулю. «Пожалуйста, будьте осторожны, лорд Розбург». "Конечно! Как только все закончится, мы сможем продолжить наш пикник!" Рауль повернул голову и энергично помахал рукой. Сирил не помнил, чтобы он начинал пикник, но проглотил ответную реплику и бросился бежать, неся Ледяного Духа на руках. ...Будь осторожен, а? Рауль беззаботно захихикал. Он улыбался, переполненный радостью. Его воспитывали в любви и заботе как наследника Роузбурга. И все же никто никогда не молился о его безопасности. Почти никто не беспокоился о Терновой ведьме. Доспехи продирались сквозь связывающие их лианы роз, пока пламя Рельвы сжигало колючие кусты. Золотые доспехи, впитав ману лозы, обретали новую силу. Иногда такого врага можно было уничтожить, если специально переполнить его маной, но на это требовалось время. К тому же сейчас ему предстояло сражаться с огненным духом и другими доспехами. Интересно, смогу ли я подружиться с этими двумя? Надеюсь, что да. А если мы станем друзьями, то... Его зеленые глаза мрачно блеснули под пунцовыми кудрями. ...мне лучше не пугать их, да? Рауль опустил взгляд и левой рукой приподнял челку. Под его ладонью изящные губы скривились в улыбке - не радостной, как раньше, а какой-то другой. Это была улыбка дикой ведьмы, нашедшей свою добычу. "Сгинь, металлолом. Сгинь, дух пламени. Никто из вас не является достойным удобрением". Голос человека, который так радостно улыбался, зазвучал с леденящим душу очарованием, когда он начал произносить заклинание. Это было заклинание, которого больше не существовало, передававшееся только от Роузбурга к Роузбургу. «Человеческая плоть, дух человека - все будут одинаковым кормом для моих роз». Семена роз рассыпались по земле, а затем мгновенно проросли и раздулись. Если бы это было все, то заклинание ничем не отличалось бы от того, которое Рауль использовал до сих пор. Но сила и размах этой версии были гораздо больше. Розовые лозы разрастались перед ним, как крепость, поглощая доспехи целиком. Рауль Роузбург, пятая Терновая ведьма, был гениальным магом с самой большой способностью к мане в королевстве, но его темперамент делал его плохим бойцом. Поэтому его прабабушка, третья ведьма Торна, даровала ему средство раскрыть весь свой потенциал в критических ситуациях - средство вести себя как хладнокровная, безжалостная ведьма. "Теперь топтать. А теперь - наступайте". Ведьма подняла руку, которой разбрасывала семена. Ее мужественные пальцы, прикрытые перчатками, предназначенными для работы на ферме, любовно погладили розовые лозы. На ее очаровательном лице появилась заманчивая ухмылка садистки. Это была улыбка Ребекки Роузбург, первой Ведьмы Терновника и почитаемой прародительницы Роузбургов. «Крепость роз пожирает, пока ничего не останется». Розовые лозы извивались, как змеи, сжимая доспехи и раздавливая их. Каждая лоза была наполнена невероятным количеством маны. Золотые доспехи пытались вытянуть из них силу, но лозы высасывали ее досуха. Крепость роз тоже могла поглощать ману. Когда она и золотые доспехи соревновались, более мощный из них, естественно, одерживал верх. Доспех продержался всего несколько секунд, прежде чем розы поглотили его ману и уничтожили. Крепость роз была разновидностью великого магического заклинания, использованного первой Ведьмой Терновника, когда в Ридилл вторглась чужая страна. Заклинание выжало кровь и ману из тысяч солдат. Теперь люди с опаской называли его «Крепостью роз-людоедов». Но люди были не единственным кормом для роз. Они могли пожирать ману из магических предметов и духов. Они распространялись, пока не окружили и Рельву. Рельва раскинула вокруг себя пламя, словно плащ, а затем попыталась прорубить лианы своим огненным мечом. Но оружие лишь обуглило поверхность. Оно не могло сжечь лианы. Словно логово бесчисленных змей, лианы обвились вокруг нее и сжали с такой силой, что переломали бы все кости в человеческом теле. Рельва могла бы бежать, если бы розы просто связывали ее. Но Крепость роз питалась и маной своей жертвы. По мере того как лианы втягивали в себя ее силу, на них распускались бутоны, превращаясь в огромные цветы. Розы были великолепного огненно-пунцового цвета с переливами желтого, оранжевого и красного. Когда они окончательно погасили пламя Рельвы вместе с ее жизнью, Терновая ведьма поднесла розу к губам и улыбнулась. [[image:/storage/reader-images/e9c8c19080976f82a3cb22faef555219ad48199d.jpg]] «Очень хорошо, дети мои». От Рельвы не осталось и трупа. Когда дух исчерпывал всю свою силу, он рассеивался, и его мана возвращалась к соответствующему королю духов. Но крепость роз жестокой ведьмы поглотила всю ману Рельвы, прежде чем она смогла продолжить путь. Дух пламени рассеялся, а все доспехи были уничтожены. Угрозы больше не было, но розы-людоеды продолжали распространяться, выискивая себе следующую жертву. Они быстро распространялись, и на мгновение показалось, что они могут заполнить весь лес. Но как только крепость расширилась на некоторое расстояние, проклятие, выгравированное на шее ведьмы, засветилось фиолетовым светом. " Проклятье? ...Как досадно". Она тихонько погладила себя по шее, затем закрыла глаза и опустилась на землю. Окруженная розами, она погрузилась в сон. «Хм... Пожалуйста, не переусердствуй, Великая Ведьма...» Рауль, которого мучили кошмары, вызванные проклятьем, неловко наморщил лоб, ворочаясь на земле. «Уф... Я не могу больше... Я не могу больше бежать...» Рэй прижался к ближайшему дереву, его ноги дрожали. Пот капал с его бледного лица. Казалось, он вот-вот испустит последний вздох. Гленн остановился и обернулся: он бежал впереди, рядом с Сеждио. «Ты в порядке, фиолетовый парень?» «Если я кажусь тебе в порядке... то ты, должно быть, слепой... Я совсем не спал прошлой ночью в той повозке... и я иду с самого утра... Мое тело больше не может...» Гленн вздрогнул и оглянулся в ту сторону, откуда они пришли. «Подожди, а с тем розовым парнем все будет в порядке?» «Учитывая, как громко он храпел в карете, я уверен, что с ним все в порядке... Хотел бы я быть хотя бы наполовину таким же бесстыжим...» Прислушиваясь к разговору остальных, Сирил посмотрел на мальчишеский дух в своих объятиях. Его подопечный все еще не шевелился, глаза были крепко закрыты. Будучи существами из чистой маны, духи не потели, и цвет их лица никогда не менялся. Тот, что был на руках у Сирила, выглядел как сломанная кукла. Гленн с тревогой посмотрел на них обоих. «ВП, я могу по очереди понести его». «Нет, подождите». Отрицание исходило от Сеждио. Волкоподобное существо уставилось своими оранжевыми глазами на Сирилла - точнее, на брошь на его шее. "Человек. Я вижу, ты высвобождаешь ледяную ману". «О, да...» Сирил кивнул и тоже посмотрел на свою брошь. У него было состояние, известное как гиперабсорбция маны. Брошь - магический предмет - помогала ему, высвобождая излишки маны, когда он втягивал ее слишком много. Сеждио фыркнул, пытаясь сдержать неодобрение. "Эта мана поддерживает его жизнь. Ты должен нести его". «...Хорошо». Сирил крепче ухватился за духа. Он был легким, как кукла, набитая ватой. Даже сейчас из его раны продолжали капать капельки маны. Сирил взглянул на переднюю лапу Сеждио. Его рана почти зажила, и мана из нее перестала рассеиваться. Но рана на нутре Ледяного духа не подавала признаков того, что она затянется... Дух уже говорил ему, что у него осталось мало маны. Возможно, это замедляло его выздоровление. «Люди, - хмыкнул Сеждио, - я осмотрюсь, нет ли поблизости врагов... Не убегайте». Дух перешел на бег, и его серый мех скрылся за деревьями. Они были уже на значительном расстоянии от Рельвы, и Рэй настаивал, что не сможет сдвинуться с места ни на дюйм. Наверное, лучше было сделать небольшой перерыв. Сирил вновь ухватился за Ледяного Духа и повернулся к шаману, который все еще прислонялся к дереву. Возможно, как один из Семи мудрецов, Рэй знает больше о подобных вещах. Это была слабая надежда, но Сирил ухватился за нее и спросил: «Лорд Олбрайт, знаете ли вы какой-нибудь способ исцелять духов?» Рэй медленно поднял голову и посмотрел на Сирила. Его розовые глаза жутко блестели за фиолетовой челкой. «Ты связан с этим духом?» «Нет, не связан». «...Тогда у тебя нет причин помогать ему». Сирил уже собирался назвать его бессердечным, но остановился. Рэй был Мудрецом. Сирил не мог позволить себе быть грубым. «Я считаю, что желание помочь тем, кто ослаб, вполне естественно», - сказал он вместо этого. "Духи считаются разновидностью магических существ, но они ближе к природным явлениям. Стали бы вы «спасать» природное явление? Они не люди. И не животные". Сирил замолчал, не зная, что сказать. Он не знал о духах достаточно, чтобы противоречить Рэю. Тем не менее он не хотел сдаваться. Все еще удерживая Ледяного духа, он понизил голос и спросил: «...Значит, ты хочешь, чтобы я отказался от него?» "Ты все еще думаешь об этом неправильно. Ты бы не стал говорить о том, чтобы «бросить» природное явление. Все, что может сделать человек, - это присматривать за ними, пока природа идет своим чередом". Тон Рэя был ровным и отстраненным, как будто то, что он говорил, было очевидно. «Набожные поклонники духов любят убеждать себя, что духи - посланники бога или добрых соседей...», - продолжал он. «Но спросите любого, кто занимается магией или ремеслом, и он скажет вам, что духи могут быть нашими соседями, но от них одни неприятности». Главной религией Ридилла было поклонение духам. Люди верили в бога-духа, который стоял выше даже королей-духов. В наше время люди редко встречались с духами в повседневной жизни. Тем не менее, они были фамильярами - люди пели о них легенды и использовали их имена для обозначения календарных месяцев. Альтерианские куранты тоже были названы в честь духа. Но чем больше семья была связана с магией, тем больше она держалась на расстоянии. Они прекрасно понимали, насколько страшными могут быть такие существа. "В большинстве случаев мы имеем дело с духами через контракты или используем магию для вызова королей духов. Пока наши интересы совпадают, мы можем сотрудничать с ними. Но попробуй зайти дальше, и..." В розовых глазах Рэя появился жуткий кристаллический блеск. «...ты будешь уничтожен». Сирил сглотнул. Точка зрения Рэя, вероятно, была правильной для человека. Но Сирил не мог принять ее так просто. Все противоречило друг другу: положение Сирила как человека, слова духов и собственные чувства Сирила. Он не мог найти четкого ответа. Когда он замолчал, Рэй взглянул на Глена. «Этот нелепо высокий парень, наверное, понимает их лучше тебя... В конце концов, его хозяин - маг Барьеров - имеет контрактного духа». Внезапно включившись в разговор, Гленн почесал щеку и натянуто улыбнулся. "О, ну, хм... Они уникальны, знаете ли. Иногда с ними можно поговорить, а иногда нет". Рэй снова повернулся к Сирилу, как бы говоря: я же тебе говорил. Но Гленн продолжал со своей обычной невозмутимостью. "И все же! Если мы можем спасти его, то почему бы и нет?" Его слова были простыми, но ясными - незатронутыми и приятными. Их откровенность развеяла сомнения и колебания Сирила. «Ты не слышал ни слова из того, что я сказал, не так ли?!» прорычал Рэй, вцепившись в свои фиолетовые волосы. "Ни слова, да?! Проклятье... Проклятье на вас обоих..." Не обращая внимания на нытье Мудреца, Гленн радостно улыбнулся Сирилу. «Разве не ты всегда говорил, что мы должны придерживаться своих решений?» Ответ Гленна заставил все напряжение покинуть тело Сирила, и ему захотелось язвительно улыбнуться... Но в то же время он почувствовал глубокое облегчение, поэтому решил кивнуть. "Верно. Да... Ты прав". Он обещал помочь духам этого леса, в том числе и той, что была у него на руках. ...Я спасу его. Он прижал духа к груди, кончиками пальцев касаясь своей броши. Его состояние всегда было для него бременем, причиной страданий. Но впервые оно оказалось полезным. Один этот факт хоть немного, но подбадривал его. Сеждио помчался по лесу, патрулируя. В таком виде Ледяной Дух не переживет и дня... Они с Ледяным Духом были знакомы недолго. Мальчишеский дух забрел в лес однажды мягкой зимой и с тех пор жил там. После этого он начал слабеть. В конце концов он забыл свое имя. Духи, близкие к рассеянию, обычно забывали, кто они такие. Тем не менее он был одним из немногих высших духов, и Сеждио уважал его и не хотел, чтобы он исчез. Сеждио жил очень долго и пережил потерю многих себе подобных. Мы не должны потерять больше ни одного духа. Возможно, они могли бы выжить, заключив договор с людьми. Однако не у многих людей хватало сил заключить договор с духом, а для этого нужен был особый камень. Кроме того, Сеждио недолюбливал людей и не относился к таким договорам положительно. Это было унизительно - быть привязанным к человеку камнем и работать его слугой. Да, дух сохранял свою волю, но чем это отличалось от принуждения к питанию магического предмета? Поэтому Сеждио приготовил подношение на случай, если все пойдет не так. Духи огня предпочитали алкоголь и жареные блюда. Духи воды предпочитали чистую, прозрачную воду и морские богатства. Духи ветра любили песни, духи земли предпочитали благословения земли, а духи молнии ценили изделия из металла. Благодаря таким подношениям они обретали силу. Ледяные духи тоже предпочитали особый вид подношений. Вот почему я привел сюда этих двух людей. Я не могу позволить им сбежать. Жизнь и время, заключенные в прозрачный, прекрасный лед, - вот что предпочитали ледяные духи. ---------- ГЛАВА 3 Эстетика гения и ценность единственного в своем роде таланта ГЛАВА 3 Эстетика гения и ценность единственного в своем роде таланта Опавшие листья хрустели под ногами Моники, когда она пробиралась через Келилинденский лес. Погода сегодня была сравнительно хорошей, и в лучах солнца было тепло. Но среди деревьев дул холодный ветер. Моника задрожала. На ней была собственная мантия, а не форма мудреца. Под вуалью она чихнула. "Аху...! Уф, как холодно..." Она волновалась каждый раз, когда чувствовала, как холод пробирается сквозь мантию. Она беспокоилась о Сириле и Гленне, которые были похищены и замерзали на холоде. Защищать их не входило в ее обязанности. И все же ей хотелось увидеть их целыми и невредимыми, пусть даже мельком. Холод? Едва ли. Да, я в полном порядке! Она представила, как Сирил складывает руки и высокомерно фыркает, а Гленн широко раскрывает рот и смеется. Эта мысль помогла ей избавиться от беспокойства. С ними все будет в порядке. Другие Мудрецы помогают... Я уверена, что они спасут их, - сказала она себе. Она посмотрела на небо. Пока Моника шла, она постоянно следила за положением солнца и длиной теней, чтобы не потерять ориентацию. Когда надвигались тучи, она не могла использовать этот метод, поэтому ей приходилось постоянно следить за небом, пока солнце еще не выглянуло. Благодаря хорошей памяти и пространственному восприятию Моника чаще всего не терялась. Она никогда раньше не была в лесу Келилинден, но была уверена, что если кто-то скажет ей остановиться на месте и вернуться ко входу, то она сможет добраться туда без особых проблем. При взгляде сверху лес напоминал трапецию с более длинным нижним краем. Лес окружала равнина, но чем ближе к центру, тем более обрывистым становился склон, и в нескольких местах были отвесные скалы. Моника вошла в этот трапециевидный лес около середины западной стороны. Затем она двинулась вокруг центра на север, так как остальные Мудрецы должны были идти с севера и северо-востока. Сначала мне нужно найти одного из остальных... Я должна рассказать им о технологии использования духов для питания магических предметов... Без Варфоломея она не знала бы, как работают эти предметы. Велика вероятность, что и другим мудрецам понадобится время, чтобы разобраться в этом. Обычно в магический предмет можно было вложить только определенное количество маны. Одним из самых смертоносных современных магических предметов было Спиральное пламя, но его можно было использовать только один раз и только на близком расстоянии. Хьюберд Ди, однокурсник Моники, создал магические предметы, способные стрелять в быстром темпе, но только за счет уменьшения их силы. Если духи могут быть использованы для питания магических предметов, это может привести к созданию опасного оружия, которое сейчас находится за пределами досягаемости современных технологий... Солдаты в магических доспехах использовали свои свободно выдвигающиеся руки в качестве оружия, но Моника была уверена, что они способны на большее. На их месте я бы подумала, не наделить ли их дополнительными функциями... Может быть, установить элементальную магию, защитные барьеры, а может быть... Моника остановилась и снова проверила свои ориентиры. Она подумала об использовании заклинания обнаружения, но лес был полон духов. Она никогда не найдет среди них двух людей. В поле зрения никого не было, но она слышала слабый жесткий звук, похожий на удар металла о металл, который доносился до нее по ветру. Моника бросилась в ту сторону. Она и не заметила, как поднялась на холм. Перед ней земля уступала место обрыву, и там, футах в пятнадцати ниже, она увидела группу людей. Первым, кто бросился ей в глаза, был солдат в магической броне. Мгновение спустя топор снес ему голову, отправив ее в полет. «......» Останки закованного в магическую броню солдата лежали на земле под обрывом. Насколько Моника могла судить, их было десять. Все они были разобраны на части, конечности и головы отрублены, как на жуткой сцене убийства. Один мужчина продолжал энергично размахивать топором среди останков. Длинные каштановые волосы он заплел в косу. Это был ее коллега Луис Миллер. Позади него Брэдфорд Файерстоун зевнул и потянулся. Подняв голову, он заметил Монику на скале и небрежно помахал ей рукой. "О, привет, это Молчунья. Я думал, мы все занимаемся своими делами!" «О, эм, ну...» В этот момент один из солдат, нападавших на Луиса, протянул к магу ладонь и выпустил молнию. Как она и предполагала, это оружие способно на большее, чем просто вытянуть руку. Но прежде чем Моника успела поставить защитный барьер, Луис проворно отпрыгнул в сторону и увернулся от молнии. «Тебе придется добавить эффект самонаведения, если ты хочешь сбить меня». Луис отпрыгнул от второй атаки и, приземлившись, крутанулся на правой ноге. Воспользовавшись импульсом, он со всего размаху ударил топором, обезглавив солдата рядом с собой. Напевая при этом, он засунул свободную руку внутрь обезглавленного доспеха. Со всей силы он вырвал драгоценный камень из магического предмета и наложил на него запечатывающий барьер. «...Эти твари - легкая добыча». На его губах появилась злая улыбка, когда он снова взмахнул топором. Когда Моника сражалась с солдатами, она заманивала их, заставляя вытянуть руки, а затем запускала в щели атакующие заклинания. Луис же рубил их топором на куски, затем проникал внутрь и вытаскивал кабели, после чего накладывал печать на драгоценный камень. Видно было, что он старается свести расход маны к минимуму, но это было дико. Ни один маг не стал бы так сражаться. С треском и хрустом разлетелась голова еще одного солдата. Моника присела на корточки и, дрожа, отводила глаза от ужасного зрелища под обрывом. Как только звуки разрушения прекратились, Брэдфорд позвал ее. "Эй, Молчунья! С ним все кончено. Спускайся". «Д-д-да сепрф.» Моника плотно закрыла глаза и спрыгнула с обрыва, используя магию ветра, чтобы смягчить приземление. Она погрузилась в подушку, затем отскочила и приземлилась на землю на заднюю часть тела. При этом она случайно приложила левую руку к земле и застонала от боли. «Оуии...» Последствия проклятия с зимних каникул исчезали, но больное место все еще слегка побаливало, а при сжатии причиняло сильную боль. Наверное, мне пока не стоит пользоваться левой рукой... Сжимая больную руку, Моника огляделась вокруг. На земле валялись останки закованных в магическую броню солдат. Луис подошел к ней, опираясь на топор и отпихивая с дороги обломки. «Приветствую тебя, мой собрат Мудрец». Свободной рукой Луис поднял монокль. Этот жест придал ему интеллигентный и стильный вид, но топор на его плече разрушил этот образ. «Мы же просили тебя отвлечь внимание на западном краю леса... так что же ты здесь делаешь?» «О, эм, я... Ну, мне нужно было кое-что вам рассказать...» Она решила, что будет лучше сохранить Варфоломея в тайне, по крайней мере настолько, насколько это возможно. Она тщательно подбирала слова, указывая на обломки. "Эти доспехи используют духов в качестве источника энергии. Лорд маг самоцветов использует духов, которыми управляет Галанис, для питания своих магических предметов!" «О? Неужели?» Взгляд Луиса заострился. Он поднял часть драгоценного камня из одного из разрушенных солдат у своих ног. Брэдфорд подошел и произнес особенно точное заклинание обнаружения. Хотя он был наиболее известен своими мощными атакующими заклинаниями, он также был весьма искусен в магии, которая требовала высокой степени точности. "Ах, да. Я вижу... Это очень похоже на ману духа. Но она невероятно слабая". "Эти магические доспехи потребляют жизненную силу духа с невероятной скоростью... Господин Луис, я так рада, что вы их запечатали. Они не будут расходоваться, пока запечатаны, так что..." Луис приложил палец к подбородку и на мгновение задумался. «Как ты пришла к такому выводу, мой друг Мудрец?» «О... ну...», - заикаясь, ответила она. «Они случайно напали на меня, я разобралась с одним, и... тогда я поняла, что происходит». Он пристально смотрел на нее, словно пытаясь прочесть ее мысли. Пытаясь скрыть, как сильно это ее расстроило, Моника продолжила говорить. «И еще я сражалась с мисс Рин... Она сейчас запечатана в западной части леса». «Так-так... Похоже, моя служанка-идиотка доставила тебе неприятности», - небрежно сказал Луис. Брэдфорд сложил руки и нахмурился. "Должен сказать, что все здесь становится очень сложным. Если он может создавать магические предметы, использующие духов в качестве источника энергии, то..." "Да. Он может придумывать всевозможные ужасные творения, возможности которых мы даже не можем себе представить". Человек, который только что уничтожил кучу этих ужасных творений топором, воткнул лезвие своего оружия в землю и ухватился за рукоять, как за трость. «Давайте поделимся информацией, которая у нас есть». Увидев, что Моника выпрямилась, Луис продолжил. "Во-первых, шаман Бездны прислал к нам фамильяра с посланием. Он и Терновая ведьма нашли двух студентов, похищенных из Академии Серендии". Лорд Сирил и Гленн в безопасности! Моника чуть не вскрикнула от радости, но остановилась. Брэдфорд не знал о тайной миссии Моники. Если она поднимет слишком большой шум из-за спасения мальчиков, он может что-то заподозрить. Ей пришлось удовлетвориться тихим вздохом облегчения, донесшимся из-за вуали. "Это... хорошо. Я рада". «Во-вторых, насчет доспехов, которые я разбил...» Луис пнул сапогом один из кусков. Все солдаты были одинакового размера, но некоторые из них были украшены краской. Моника не помнила, чтобы видела это раньше. Луис взглянул на Брэдфорда. Маг-артиллерист слегка кивнул, а затем продолжил то, на чем остановился Луис. "Расписные, похоже, наделены особыми эффектами. Я наблюдал за ними, пока Барьер сражался. Красный использовал атакующую магию, а синий - защитный барьер". Моника задумалась. Брэдфорд был прав - один из солдат выстрелил в Луиса атакующим заклинанием. Должно быть, это был красный. Но Моника не заметила никаких барьеров. Затем ее осенило, и она нервно подняла глаза на Луиса. «Мистер Луис... Насчет этого... барьера...» "Я никогда не говорил, что это хороший барьер. Он был довольно простым, и тварь не могла использовать их последовательно". «...Вы... использовали свой топор?» «Пробил его насквозь, да». Магические бронированные солдаты были чрезвычайно сложны в своей конструкции. Наделить их магией атаки или защитными барьерами, должно быть, было очень сложно. Моника подумала, как отреагирует маг самоцветов, если узнает, что их уничтожили топором. Брэдфорд поднял один из осколков у своих ног. "Похоже, золотой мог поглощать ману. Атакующие заклинания всасывались прямо в него". «Это, конечно... Это невероятно, но...» Моника посмотрела на Луиса. Луис кивнул и улыбнулся. «Если магия неэффективна, остается только атаковать физически». Вся мудрость и технология мага самоцветов уступила топору и немного смазки. Как жестоко! В этот момент из-за деревьев послышался скрежет металла о металл. Из центра леса показались несколько фигур. Благодаря хорошему зрению Моника сразу же их заметила. Четыре закованных в магические доспехи солдата. Один без опознавательных знаков, а трое других - цветные: один красный, один синий, один золотой. А за ними... Позади них она увидела мужчину с черными волосами и темной кожей. На вид ему было около двадцати пяти лет, он был одет в старомодный плащ и сандалии - возможно, дух, находящийся под контролем Галаниса. Брэдфорд прикрыл глаза рукой, а затем усмехнулся. "Эй, Барьер? Давай перестанем красться. Наш противник явно знает, где мы находимся". "Возможно, ты прав. Мы спасли мирных жителей, и я сам немного восстановил ману... Думаю, нам пора переходить в наступление". Брэдфорд и Луис были лучшими боевыми магами в Семи Мудрецах, и они оба были полностью готовы к бою. Брэдфорд поднял вверх четыре пальца. «Четыре слоя». Луис оскалился в воинственной ухмылке и поднял свой топор. «Тогда я выиграю время для твоего песнопения... Поддержи меня, мой товарищ Мудрец». «Да, сэр!» - пискнула Моника. Как только она кивнула, Брэдфорд начал свое заклинание, а Луис постучал пальцами ног по земле. Их группа не стала обсуждать детали. Брэдфорд сказал про четыре слоя, а Луис экономил ману. Моника точно знала, что нужно делать. Луис не захочет использовать магию полета, так как она будет потреблять слишком много маны. А заклинание мага-артиллериста займет время... Значит, мне нужно сделать следующее... Она почувствовала слабую вибрацию земли под ногами. Враг собирался атаковать. Не читая заклинаний, Моника возвела защитный барьер у ног группы. За ним земля пошла рябью. Несколько острых валунов поднялись снизу - словно каменные мечи, прорастающие из земли. Должно быть, это сила духа...! Высший дух - очевидно, дух земли - взмахнул рукой, и на этот раз камни дождем посыпались на группу. Моника тоже возвела над ними барьер, блокируя атаку. Он оказался очень сложным противником, поскольку атаковал сверху и снизу. Если бы вы воспользовались магией полета, чтобы избежать наземной атаки, каменный поток сбил бы вас с ног. Моника защищала их двумя барьерами. Луис был более искусен в таких вещах, чем она, но он ничего не сказал о том, что будет защищать их. Он хочет сэкономить ману и потянуть время, подумала она. «Подними барьер над нами, насколько сможешь, мой товарищ мудрец». Он просил ее поднять барьер, а не увеличить его силу. Поняв, чего он добивается, Моника изменила положение барьера, расширив безопасную зону между землей и небом. Луис быстро произнес заклинание, а затем прыгнул на одну из выступающих скал. Используя ее как точку опоры, он создал барьер, длинный и тонкий, как пояс, который тянулся прямо к врагу в точке чуть выше головы Брэдфорда. Луис побежал прямо по нему. Барьер Луиса защищал его от земли, а барьер Моники не давал падающим камням ударить его по голове. А главное, это позволило Луису приблизиться к врагу, не затрачивая столько маны, как при использовании магии полета. Оказавшись рядом с духом земли и доспехами, Луис спрыгнул с барьера в виде пояса и с помощью топора отрубил голову одному из солдат. Затем он выбросил ногу вперед и пнул другого. Затем, используя отдачу от этого удара, он обрушил топор на шею духа земли. Наступление Луиса позволило Брэдфорду выиграть время для песнопений, не давая врагам сгруппироваться. И как только маг-артиллерист закончил, он выпустил гигантский огненный шар перед своей вытянутой ладонью. Он был достаточно велик, чтобы два взрослых человека могли обхватить его руками, и напоминал любимую огненную магию Гленна, только в него было вложено гораздо больше маны. Брэдфорд специализировался на повышении силы заклинаний с помощью многослойных формул усиления, и для этого заклинания он использовал четыре слоя. Пламя, составляющее огненный шар, было ближе к белому, чем к красному. Его отблеск осветил лицо мага, озарив его веселое выражение. «Я готов, Молчунья». «... Ясно». Брэдфорд запустил свое заклинание. За подавляющую огневую мощь его заклинание получило прозвище «Великая пушка». «Кабум!» В тот момент, когда он выпустил огненный шар, Моника развеяла оба своих барьера и поставила новые - один для защиты Луиса, другой - для защиты их окружения. Огненный шар полыхнул, разбрасывая короткие вспышки света и разрывая пространство с ревом, от которого сотрясался воздух. Атакующая магия Брэдфорда была достаточно мощной, чтобы пробить дыру в теле дракона. Всякий раз, когда он использовал ее, необходимо было защитить от взрыва всех находящихся поблизости союзников. Обычно этим занимался Луис, но теперь, когда он пытался экономить ману, эта обязанность легла на Монику. И все же... мой широкозонный барьер не выдержал... Они не могли допустить уничтожения леса, поэтому она построила защитный барьер, чтобы обезопасить окрестности. К сожалению, все деревья в месте столкновения были вырваны с корнем. Пушечное ядро Брэдфорда преодолело барьер. Впрочем, без него было бы уничтожено гораздо больше деревьев, чем несколько. «Мистер Луис... вы в порядке?» - спросила она, побледнев. "Конечно, в порядке. Видишь?" Брэдфорд дернул подбородком. За грязью и пылью стоял на коленях Луис, его топор был воткнут в землю. Насколько Моника могла судить, он был не ранен. Барьер вокруг него был гораздо более узким, и, похоже, ей удалось сделать его достаточно прочным. Моника вздохнула с облегчением и развеяла барьер, защищавший Луиса. Вокруг него были разбросаны остатки магических доспехов. Неподалеку лежал гуманоидный дух земли, у которого теперь отсутствовала правая половина тела. Он никогда не прольет кровь, но от вида частиц света, льющихся из его ран, у Моники сжалась грудь. Она наложила на духа запечатывающий барьер - такой же, как и на Рин. Он лишал духа свободы, но при этом ограничивал количество теряемой им маны. Рана должна была стать смертельной, но с помощью печати она могла пока удержать его от рассеивания. Как только они уничтожат Галаниса и освободят духа, он сможет отдохнуть в зоне с высокой концентрацией маны и восстановиться. Из-за того, что битва сильно ослабила его, духа земли было легче запечатать, чем Рин. Закончив, Моника вытащила из останков солдат драгоценные камни и запечатала их тоже. Тем временем Луис нахмурился и закрыл уши. Видимо, взрыв сильно ударил по ним. «Невероятная сила, как всегда», - сказал он. «На самом деле я сдерживался», - ответил Брэдфорд. «Я оставил доспехи, хотя и по частям, и не полностью уничтожил духа земли». Другими словами, если бы он захотел, маг-артиллерист мог бы полностью уничтожить и магических бронированных солдат, и духа земли. Он взглянул на Монику. "Уверен, что даже Молчунья в любом случае справится с четырьмя слоями усиления. Верно?" Моника не знала, что ответить. Она научилась использовать многослойное укрепляющее волшебство и даже могла делать это без песнопений. Но это стоило огромного количества маны и требовало очень тонкого контроля. «О, эм... Если постараться, то смогу... Но при четырех слоях мне понадобится формула поддержки для сжатия... и придется использовать сегментацию». Как правило, маг мог поддерживать только два заклинания одновременно. Брэдфорду для четырехслойного заклинания усиления понадобилось только одно, а Монике - оба, чтобы завершить формулу. Второе заклинание помогло бы ей компенсировать огромное количество маны, необходимое для сжатия, и отсутствие навыков в этом процессе. Маги часто разбивали формулу одного заклинания на части, но Монике это не нравилось - она чувствовала себя расточительной. «А если бы мне пришлось разделить формулу на части... Ну, это было бы некрасиво». "О. Это правда?" Глаза Брэдфорда расширились от такого нехарактерно упрямого заявления Моники. Сжав свои маленькие ручки в кулачки, она быстро продолжила. "Гораздо, гораздо красивее, когда все находится в одной формуле, как это делаете вы. Если бы я разделила ее на сегменты и вставила вспомогательную формулу, это добавило бы дополнительный багаж, который мог бы повлиять на силу и точность заклинания... И, что еще важнее, формула превратилась бы в уродливое лоскутное одеяло, а это, гм, совсем не красиво! Вот почему я не люблю ее использовать". Луис сузил глаза, пораженный ее настойчивостью. "Какая разница? Если ты можешь им пользоваться, почему бы не сделать это? Тебе даже не нужно скандировать. Сегментация формулы почти не отнимет у тебя времени". В его словах был резон. Тем не менее Моника нахмурилась и покачала головой, как упрямый ребенок. "...Я не хочу. Такая магическая формула... Она не будет... идеальной". Прежде всего, она никогда не сможет извлечь из заклинания столько же силы, сколько Брэдфорд. Ее формула превратилась бы в бесполезное лоскутное одеяло и даже не была бы такой сильной. Если уж на то пошло, Моника предпочла бы использовать минимальное количество энергии, чтобы нанести точный удар по слабому месту противника. Луис бросил на нее раздраженный взгляд, но Брэдфорд, похоже, понял, к чему она клонит. Он сложил руки и кивнул сам себе, размышляя. "Да, я понимаю, почему это тебя беспокоит. Я имею в виду, что я всегда придерживаюсь правила завершать битву огромным взрывом, понимаешь? Это важно - быть конкретным". "...Гении все такие зануды. Почему так?" - пробормотал Луис. Маг Барьеров использовал один из своих барьеров в качестве моста, чтобы перебежать поле боя, прежде чем зарубить врагов топором. Это казалось ему гораздо более практичным. Луис посмотрел на двух эксцентриков, затем вздохнул и пожал плечами. В своем маленьком домике у источника маг самоцветов сидел в рабочем кресле и синтезировал краски, необходимые ему для создания магических доспехов. Обычно он поручал смешивать краски своим подмастерьям или другим наемным мастерам. Но когда он волновался, то чувствовал острую потребность сделать это самому. Дух ветра Ринзбельфид, дух огня Рельва, дух земли Вестион - все три высших духа, которых я захватил, теперь свободны от контроля Галаниса. Это означало, что они либо рассеялись, либо были запечатаны. В любом случае он потерял три самые мощные фигуры на своей стороне доски. Он получил сообщение о том, что в лесу появился огромный розовый сад, а в других местах деревья были снесены многослойной усиливающей магией. Скорее всего, это дело рук Терновой ведьмы и мага-артиллериста. Единственная в своем роде, подавляющая мощь... Семь мудрецов были величайшими магами королевства, и каждый из них обладал выдающимися талантами. Мэри Харви, ведьма-звездочет, была главным пророком в стране, способным предсказывать будущее королевства. Брэдфорд Файерстоун, маг-артиллерист, мог использовать шестислойное укрепляющее волшебство, самое сильное за всю историю Ридилла. Рэй Олбрайт, шаман Бездны, был наследником единственной в Ридилле семьи, использовавшей проклятия, и единственным человеком в мире, сохранившим на своем теле более двухсот проклятий. Рауль Роузбург, Ведьма Шипов, был наделен как талантом, так и самой большой в королевстве емкостью маны. Более того, он мог использовать Крепость Пожирающей Розы - вид великого магического искусства, который был утрачен с уходом из жизни первой Ведьмы Шипов. Моника Эверетт, Молчаливая ведьма и самая молодая из когда-либо назначенных мудрецов, была девушкой-гением и единственным человеком в мире, который мог использовать не зачарованные чары. Каждый из них был незаменим и обладал единственным в своем роде талантом. Эмануэль Дарвин, маг самоцветов, был невероятно искусен в создании магических предметов. Но в то же время его можно было заменить, и он это знал. Он присоединился к Семи мудрецам только благодаря поддержке герцога Клокфорда. Карла Максвелл, ведьма Звездного копья, покинула Мудрецов, когда кто-то из ее близких пал (ПП: Мля, как же сложно было тут. "fell from grace" в анлейте. Переводчик предлагает "пал духом", или просто умер, но я решил немного поискать. В общем, тут, скорее всего "пал в немилость", или в опалу. Тогда это обретает смысл, т.к., например, гос измена реально разрушила бы репутацию семьи и нахождение в 7 Мудрецах стало бы нежелательным), освободив место для мага самоцветов. Но ее тоже называли великим гением - единственным в своем роде талантом. Поэтому, когда Эмануэль был назначен в Мудрецы вместо нее, некоторые говорили, что он недостоин этой чести. Честно говоря, он был с ними согласен. Его назначили не потому, что он обладал каким-то уникальным и ценным талантом. Конечно, он был искусен, но главной причиной его успеха стала связь с влиятельным дворянином. То же самое можно сказать и о маге Барьеров... Этот человек владел барьерными техниками, но многие другие специализировались в той же области. Может, он и убил в одиночку немало драконов, но его достижения все равно уступали Грэму Сандерсу, магу Громового удара. Луис Миллер, маг Барьера, не был единственным в своем роде. Он стал Мудрецом благодаря связи с Первым принцем Лайонелом. Эмануэль был уверен в этом. Они дружили еще в школе Минервы. Эмануэль всегда ненавидел Луиса за их сходство и ненавидел себя за это. Но отныне такие мелочи больше не будут его мучить. Ведь Эмануэль Дарвин, маг самоцветов, нашел свою собственную «единственную в своем роде» черту. "Духи, подвластные нам, волнуются, мой господин. Три мудреца приближаются..." Серебряная флейта, висевшая у него на шее, зашептала ему. Галанис, Флейта Ложного Короля, была древним магическим предметом, и она дала Эмануэлю нечто свое. «Как они выглядят?» - спросил он. «По словам духа, это высокий мужчина с бородой, один с длинной косой и маленький ребенок». Маг-артиллерист, маг-барьерщик и молчаливая ведьма. Среди нынешних мудрецов эти трое лучше всего подходили для боя. Если бы он смог их обезвредить, ему больше нечего было бы бояться. Я знаю, что герцог собирается назначить лидера среди Семи мудрецов и что он пытается использовать это положение для победы над Молчаливой ведьмой. И все это несмотря на мои долгие годы службы ему! Герцог хотел назначить ее на эту должность из-за ее единственного в своем роде таланта: ее незачарованных магических способностей. Потому что он считал мага самоцветов заменимым. Так что я докажу... Докажу, что и я обладаю чем-то единственным в своем роде. Пальцы Эмануэля погладили ожерелье и сияющий малиновый самоцвет, вделанный в него. Теперь у него было что-то свое. Нечто, способное превзойти по силе колдовские чары Молчаливой ведьмы и многослойные укрепляющие заклинания мага-артиллериста. То, что, несомненно, разрушило бы гордость даже мага барьеров. ---------- ГЛАВА 4 Колыбельная зимнего духа ГЛАВА 4 Колыбельная зимнего духа Давным-давно в заснеженном лесу жили три ледяных духа. Их звали Шельгрия, Альтерия и Ромалия. Ледяные духи были добрыми и любили людей. Когда закончилась осень и наступила зима, Шельгрия возвестила о приходе зимы. Альтерия превращала лед в колокольчики и звонила в них, издавая прекрасные звуки. Ромалия пела колыбельные песни в холодные метели, рассказывая маленьким детям, чтобы они не боялись звуков снежной бури. Шельгрия приглашала зиму в дом, Альтерия звонила в куранты, а Ромалия превращала метели в колыбельные. Три духа были хорошими друзьями и всегда были вместе. Однажды на лес, где жили три духа, напал дракон. Обычно драконы не нападают на духов, но этот дракон потерял большую часть своей маны и сошел с ума. Он хотел съесть духов, существ с чистой маной, чтобы восстановить свою собственную. Дракон набросился на трех духов, кусая и разгрызая их, пока духи не оказались на грани рассеивания. В отчаянии они бросились бежать. Они бежали, бежали и бежали. Но, убегая, три духа, которые всегда были вместе, оказались разделены. Шельгрия, оставшись одна, собрала все силы, чтобы написать послание на листьях, а затем отправила их северному ветру, умоляя о помощи. Помогите мне. Помогите мне. Здесь я. Помогите мне. Помогите мне. Альтерия, Ромалия... Когда Альтерия узнала об опасности, грозящей Шельгрии, она зазвонила в свои ледяные куранты и обратилась к богу-духу с мольбой о помощи. Пожалуйста, бог, услышь мой зов. Пожалуйста, бог, прислушайся к моему голосу. Пожалуйста, бог, даруй мне хоть малую толику своей милости... Альтерия тоже ослабела почти до беспамятства. Тем не менее она продолжала усердно звонить в колокольчики. В конце концов бог-дух заметил их звук и даровал Альтерии защиту. Альтерия нашла Ромалию, и, объединив силы, они создали снежную бурю, чтобы повалить бешеного дракона и спасти Шелгрию. Сирил, держа на руках хромого ледяного духа, последовал за Сеждио. Гленн шел рядом с ним, изредка бросая обеспокоенный взгляд на раненого духа. Рэй Олбрайт шел сзади. После нападения Рельвы группа доверила бой Раулю и едва спаслась. Тогда Сеждио предложил отвести их в безопасное место, и они последовали за ним и с тех пор шли по лесу. Сколько времени прошло с тех пор? Сирил посмотрел на небо. Тонкие облака проплывали мимо солнца, но он мог сказать, что оно все еще высоко в небе. Вероятно, было уже за полдень. В этот момент Гленн издал испуганный звук и споткнулся. Казалось, он споткнулся о древесный корень. Лес Келилинден изобиловал холмами и долинами, и его было трудно преодолеть. Сеждио не щадил и своих двуногих спутников, спокойно спускаясь по заросшим листвой тропам и взбираясь по крутым склонам. Вся группа изрядно устала, но Гленну, похоже, приходилось особенно тяжело. Сирил вновь ухватился за Ледяного Духа, не сводя глаз со своего младшеклассника. ...Что-то не так. Ему было неприятно это признавать, но Гленн обладал гораздо большей выносливостью, чем он. Однако по какой-то причине он шел, пошатываясь, явно измотанный. "Дадли, тебе нездоровится? Ты где-то поранился?" "Нет! Я в полном порядке!" Гленн в ответ оскалился в зубастой ухмылке, но это выглядело как-то принужденно. Лицо Сирила омрачилось. «Гленн Дадли, ученик мага барьеров...», - пробормотал Рэй. «Ты был проклят драконом в Ренберге, верно?» До Сирила доходили слухи о том, что Гленн присутствовал при появлении проклятого дракона из Ренберга. Но о том, что Гленн был проклят, он слышал впервые. Розовые глаза Рэя сверкнули, когда он осмотрел Гленна. "Да, я так и думал. Оно еще не полностью прошло... Должно быть, оно было еще более упрямым, чем я думал. Ты, должно быть, чувствуешь боль, онемение и усталость... Возможно, рана Молчаливой ведьмы тоже серьезнее, чем я предполагал..." При последней фразе глаза Сирила расширились. Он посмотрел на Рэя. «Молчаливая ведьма?» «Она была проклята на левую руку... Не так сильно, как Гленн Дадли, но, вероятно, она не сможет ею пользоваться». Сирил почувствовал, как у него вспотели ладони. Он вспомнил ту миниатюрную девушку, которую встретил на новогоднем празднике в замке. Так и есть. Она держала левую руку, как бы защищая ее. Он вспомнил ее маленькую, как у ребенка, руку, выглядывающую из рукава мантии... «Как долго вы намерены отдыхать?» Голос Сеждио ворвался в мысли Сирила. Волк повернулся к ним спиной и теперь топтал землю передней лапой, поторапливая группу. "Сеждио, Дадли нездоров. Не могли бы мы позволить ему немного передохнуть?" "О чем ты говоришь? Не будь наивным. До безопасности еще далеко". Пока Сеждио упрямо уговаривал их идти дальше, Рэй пристально смотрел на него. «...Мы действительно направляемся в безопасное место?» - спросил он. Сирил почувствовал, как воздух вокруг них замер. Сеждио перестал стучать по земле. Его глаза цвета заката уставились на Рэя. Рэй ухватился за край капюшона и продолжил бормотать. "Мана здесь явно гуще, чем раньше... И деревья тоже гуще. Не означает ли это, что мы зашли глубже?" Сеждио подпрыгнул и, используя свои огромные передние лапы, повалил Глена и Рэя на землю. Сирил удивленно моргнул. Все произошло в считанные секунды. Прижав Глена правой лапой, а Рэя - левой, Сеждио проревел: "Ледяной дух! Заморозь их!" «Сеждио, что это?!» - потребовал Сирил. "Сделай это сейчас, Ледяной дух! Без их подношения ты рассеешься!" Сирил машинально посмотрел на ледяного духа в своих руках. Дух слабо приоткрыл глаза, выглядя ошеломленным. Он еще не до конца пришел в себя. «Что это значит?!» - закричал Сирил с болью в голосе. «Разве вы не хотели убедить флейтиста?!» "Если бы нам это удалось... тогда один только флейтист мог бы послужить подношением. Но у нас больше нет времени. Такими темпами Ледяной Дух рассеется". При этих словах Сирил наконец понял, как глупо он поступил. Сеждио решил использовать их группу в качестве жертвы, как только Ледяной Дух был ранен. Именно поэтому он предложил вывести их в безопасное место, а затем повел их глубже в лес. Он специально выбрал труднопроходимую местность, чтобы измотать их и лишить возможности сопротивляться. "А подношение ледяного духа - это замороженная жизнь, - продолжал Сеждио. «У цветов мало маны - у людей она гораздо лучше и даст ему гораздо больше сил». "Но... но подождите! Разве нет другого способа?!" "Я не знаю ни одного. Если у тебя есть идея, человек, говори". Сирил в отчаянии задумался. Но он мало что знал об экологии духов - только то, что почерпнул из учебников по магии. Этого было недостаточно. Его знаний было недостаточно. А я называю себя частью Линии Мудрых! Пока Сирил отчаивался, ледяной дух в его руках заговорил. «...Сеж... Не надо...», - выдавил он слабым голосом. Духи не проливают слез, но Ледяной дух дрожал, словно собирался это сделать. «Я не должен... красть больше никого... и ни у кого... никогда». "Наивный глупец! Иначе ты рассеешься! Я не желаю больше видеть гибель своей расы!" Пока Сеждио ревел, Гленн - все еще под огромной лапой духа-волка - тихонько напевал. Вероятно, он хотел воспользоваться магии полета, чтобы выскользнуть. Сеждио безжалостно навалился на его спину. Напев Глена оборвался, когда воздух покинул его легкие. "Какая досада. Я откушу тебе конечности. И тогда ты затихнешь!" Сеждио широко раскрыл пасть. Каждый из его клыков был толстым и острым, как нож. Но прежде чем они успели поглотить тело Глена, задние лапы Сеждио примерзли к земле. Это было заклинание не Сирила, а Ледяного Духа. "Ледяной дух! Ты дурак!" взревел Сеждио, когда Гленн выскочил из-под его ног, а затем схватил Рэя за руку и вытащил его тоже. Лед, покрывавший задние лапы Сеждио, быстро разрастался, и в конце концов все его тело оказалось замороженным. Дух не может замерзнуть или задохнуться. Однако Сеждио не мог двигаться, пока другой дух не растопит лед. Сирил почувствовал, как тяжесть в его руках становится все легче и легче. По безрукому телу духа проходила трещина, из которой вытекала мана. Сирил прижал Ледяного духа к себе и постарался поднести протяжку как можно ближе. Если бы его избыток маны мог сохранить жизнь этому духу еще хоть немного... И все же всем было ясно, что из тела духа уходит больше маны, чем в него поступает. «ВП...» Гленн бросил на него страдальческий взгляд. Рэй, которому Гленн помогал, ничего не сказал. Он бесстрастно, без грусти и презрения наблюдал за тем, как Сирил пытается спасти ледяного духа, находящегося на грани исчезновения. Его глаза были глазами мудрого мудреца, чья работа заключается в том, чтобы свидетельствовать и должным образом запоминать все, что он видел. «Да, я знаю...», - пробормотал Сирил, ощущая тяжесть собственного бессилия. "Знаю. Знаю..." Он понимал реальность ситуации. Его знаний и умений было недостаточно, чтобы спасти этого ледяного духа. Он также понимал, что духи не такие, как люди, и что иногда они приносят людям вред. Но Сирил все равно хотел помочь. Я так хочу спасти его... Перелом в туловище ледяного духа дошел почти до шеи. Но я не могу... не могу ничего сделать. Дух слегка пошевелился в его руках. Его льдисто-голубые глаза потеряли фокус. В оцепенении он посмотрел на Сирила. "Человек. Человек, ты... плачешь?" Его голос был таким слабым, что Сирилу пришлось прислушаться, чтобы расслышать его. Слабая улыбка появилась на херувимском лице духа и смягчилась, словно он утешал маленького ребенка. "Плачущее дитя... тебя пугает метель? ...Тогда я спою тебе колыбельную". «Ледяной дух, что ты...?» Сирил не успел закончить фразу, как ледяной дух уже запел. «To'o lais malofivin'e luah me'eray lai». Слова были непонятны большинству людей. Мелодия была нежной, словно мягкое утешение испуганного ребенка в темную ночь. Вокруг ледяного духа начали сгущаться и собираться низкие духи. Рэй, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, удивленно расширил глаза и простонал. "Эта вьюга - колыбельная для тебя. Дитя, спи спокойно...?" - продекламировал он. Вероятно, именно это и означали слова. Не многие знали язык духов, но если кто-то и мог знать, то это был один из Семи Мудрецов. ...Вьюга? Колыбельная? Сирил сразу же вспомнил зимних духов из легенд. Шельгрия, предвещавшая зиму. Альтерия, звонившая в куранты. И... Он произнес следующее имя, пришедшее ему на ум. «Ромалия... которая превращает метели в колыбельные песни?» «Подождите, разве не в честь этого зимнего духа назван месяц?!» удивленно воскликнул Гленн. Сирил не мог его винить. Сколько людей вообще видели духов, в честь которых они назвали свои месяцы? Даже Рэй, мудрец, не смог скрыть своего удивления. «Он еще жив...?» Юношеский, мальчишеский ледяной дух Ромалия слабо улыбнулся. «Я помню... Я любила песни... Шельгрия возвещала о приходе зимы, Альтерия звонила в колокольчики... а я пела песни маленьким детям в снежные ночи, чтобы они не пугались». Шелгрия, Альтерия и Ромалия - три духа зимы были особенно дружелюбны к людям, и о них рассказывали много добрых историй. Именно поэтому их имена были выбраны для зимних месяцев. «Шелгрия, Альтерия и я... Мы все любили людей... раньше...» Его льдисто-голубые глаза печально вздрогнули. Такое же выражение было у него, когда он сказал им в самобичевании, что не может просить их о помощи. «...Р-Рома... Лия?» - заикаясь, проговорил Сирил. Ледяной дух сжал тонкие брови, словно собирался заплакать. Но слезы не падали, лишь обрывки маны вырывались из его тела. «Я... я убила человека... Вот почему... я никогда не могла просить тебя о помощи...» Сирил едва не спросил, что он имеет в виду. Но зловещий лязг, лязг металла прервал его. Рэй застонал, а выражение лица Глена стало мрачным, когда все они посмотрели в глубь леса. К ним приближались магические доспехи. Сирил уже мог различить более десяти, а их могло быть и больше. Их группа была не только измотана, но и Сеждио и Ромалия были не в состоянии сражаться. Рэй зарылся лицом в руки и изобразил мрачную улыбку человека, предавшегося отчаянию. «Ах... Мы все мертвы, не так ли...?» Брэдфорд и Моника шли вместе, когда первый внезапно остановился и стал осматривать окрестности. Он был похож на наблюдателя за птицами, внимательно прислушивающегося к их крикам, присматривающегося, чтобы заметить их среди ветвей. Однако птицы были не тем, что он искал. «Что-то в этом лесу изменилось... Такое ощущение, что духи неспокойны». Моника не понимала, что он имеет в виду. Луис, вероятно, тоже. Последний шел впереди остальных с топором на плече, не сбавляя темпа, даже когда обернулся к ним. «Я не уверен, что понимаю... но если вы так говорите, то с лесными духами должно было произойти что-то необычное». Считалось, что те, кто обладает высоким запасом маны, чувствительны к ее изменениям и присутствию духов. Возможно, именно поэтому Брэдфорд и Рауль, чьи способности были велики даже среди мудрецов, иногда обладали особенно хорошей интуицией. Оба они были легкомысленны и беспечны, но их чувства были необычайно остры. Интересно, не случилось ли чего с Терновой ведьмой и шаманом Бездны... Они должны были охранять лорда Сирила и Гленна... Пока Моника суетилась, Луис остановился впереди них. "Я его вижу. Это убежище мага самоцветов". Впереди Луиса Моника увидела уютный домик в роще среди деревьев. Рядом с ним был родник, и журчащая вода разветвлялась на несколько маленьких ручейков. Именно это и привело их сюда. Теперь осталось уничтожить его магические предметы и Галанис, флейту Лжекороля. Затем мы освободим духов, завершив миссию... Взять под стражу мага самоцветов не входило в их задачи. Даже если они захватят его, они не собирались передавать его властям. Луис уставился на убежище. "Пока есть возможность, я должен объяснить свою главную задачу. Это касается Галаниса". "Ты был ужасно озабочен тем, чтобы уничтожить эту штуку, не так ли? ...Что это?" Брэдфорд пристально посмотрел на него. Луис приподнял пальцем монокль и кивнул. «Я изучил древний магический предмет, насколько смог... и на протяжении всей истории, когда бы он ни появился, начиналась война». "Ну да. Большинство древних магических предметов - это, по сути, оружие. Если вы собираетесь использовать их для чего-то, то это будет война". Моника вспомнила Звездное Плетение Мира, предмет, за которым следила Ведьма Звездочет. Он был создан для поглощения маны из земли, но также мог использовать ее для наступательных магических действий. В зависимости от того, как его использовать, он мог легко превратиться в оружие. Флейта Ложного короля могла управлять духами. Нетрудно было представить, как кто-то использует этих духов для войны. «Я обратил особое внимание на тех, кто владел ею на протяжении всей истории», - объяснил Луис. «Владелец всегда был тем, кто вызывал войну, - или близким помощником такого человека». В этот момент на Монику нахлынуло ужасное предчувствие. Дед второго принца, герцог Клокфорд, готовился к войне. И он благоволил к магу самоцветов. Луис понизил голос и продолжил. «Я полагаю, что Галанис использует обманчивый язык, чтобы склонить своего пользователя к развязыванию войн». В Ридилле не было крупных войн с тех пор, как пять десятилетий назад случилась война с Империей. Возможно, несколько пограничных стычек, но не войн. В конце того конфликта Королевство Ридилл потерпело поражение. Сначала маги в армии королевства оттеснили Империю. Но затем Империя использовала древний магический предмет под названием Зеркало Берна, чтобы отразить атаку магов, что привело к сокрушительному поражению Ридилла и, в конечном счете, к проигрышу войны. «Галанис» также называют флейтой, приносящей войну. Кроме того, мы знаем, что при соблюдении определенных условий древние магические предметы могут завладеть разумом и телом своего владельца". Луис остановился, задумавшись на мгновение. "На месте Галаниса я бы польстил магу самоцветов, настроил его на хороший лад и заставил расходовать тонны маны. Затем, когда он выдохся бы, я бы взялся за дело. Закончив использовать его тело по своему усмотрению, я мог бы просто переложить на него всю ответственность, а затем передать в руки нового пользователя". Не пристало мистеру Луису придумывать такие отвратительные идеи, подумала Моника. Но зачем Галанису развязывать войну? Войны - это борьба между людьми за землю и ресурсы. Что может выиграть такой древний магический предмет, как Галанис? Если подумать, Звездное Плетение Мира тоже было древним магическим предметом с непростым характером - оно хотело убить человека, которого любило. Я не очень понимаю, как мыслят древние магические предметы... Кроме того, разве Галанис вообще...? «Мой товарищ Мудрец?» вмешался в ее мысли голос Луиса. «Ты что-то заметила?» «Да так, ничего важного, но... просто интересно, поможет ли Галанис в современной войне?» Мана здесь, в лесу Келилинден, была плотной, а духов было много. Они давали Галанису возможность проявить себя во всей красе. Но если бы битва происходила в месте с меньшим количеством маны, духи, управляющие предметом, со временем рассеялись бы. Даже если бы кто-то сделал духов источником энергии для других магических предметов, как это делал маг самоцветов, он мог бы использовать только такое количество духов. "На месте Галаниса я бы загрязнила землю маной, чтобы создать больше областей с высокой плотностью маны. Тогда бы там было больше духов, что позволило бы ему расширить область своей деятельности, верно? Чем больше духов, тем сильнее становится Галанис, так что..." Выражение лица Моники стало исчезать, поскольку она погрузилась в размышления, а ее голос становился все более бесстрастным. Луис нахмурился. «Я еще раз напоминаю себе, что никогда не стоит делать из тебя врага». «А?!» «Твои идеи всегда так нечеловечески жестоки, коллега Мудрец». «Что?!» Именно так Моника всегда думала о нем. Когда она разинула рот, пытаясь ответить, Брэдфорд опередил ее. В его голосе звучало потрясение. "Как по мне, вы оба ужасны. Но попытаться предугадать худший из возможных исходов - неплохая идея. Только следите за тем, чтобы не потерять человечность в погоне за логикой, хорошо?" Брэдфорд использовал свое достоинство старшего, чтобы успокоить Монику и Луиса, а затем окинул их острым взглядом. "Я тоже кое-что заметил. Мы нашли кучу ловушек, когда только вошли в лес, но с тех пор не видели ни одной". «Может быть, это для того, чтобы духи и солдаты случайно не наткнулись на них?» спокойно ответил Луис. Моника согласилась с ним. Духи, управляемые флейтой, и магические солдаты в доспехах, похоже, не были способны на сложные мысли. Наверное, поэтому ловушки вроде Спирального пламени ставили только на опушках леса. "Может быть, может быть... Просто Самоцвет - трус. Почему бы ему не придумать что-нибудь, чтобы защитить себя? Я хочу сказать..." Брэдфорд погладил бороду и понизил голос. «Должно быть, он приготовил для нас адскую ловушку». «Тогда, пожалуйста, взорви ее, что ты так хорошо умеешь делать», - сказал Луис. Брэдфорд одарил его бесстрашной ухмылкой. "Именно так я и думал. Я же маг-артиллерист, в конце концов!" Пол духов (напоминаю: у них его нет) - это ужас просто. Сложно подбирать нормальное обращение. ---------- ГЛАВА 5 Зеркало казни Паулошмера ГЛАВА 5 Зеркало казни Паулошмера «Мой господин... Мой господин, презренные приближаются », - произнес Галанис с того места, где он висел на шее Эмануэля. Маг самоцветов положил руки на ручки кресла и медленно поднялся. В соответствии со своим титулом он носил несколько драгоценных камней на своей личной мантии. Его великолепное ожерелье покачивалось, звеня и звеня о флейту. "Тогда давай отправимся на встречу с ними, Галанис. Думаю, настало время показать высокомерным, что делает меня единственным в своем роде". "Да. Да! Так и сделаем, мой господин! Мы покажем им, что делает вас незаменимым!" Эмануэль вышел из хижины, его шаг был смелым. Слева от хижины был родник. Вдоль него шел человек. На нем была свободная одежда, а на плече он нес топор. Его волосы были завязаны в длинную косу, а на одном из глаз красовался монокль. Это был Луис Миллер, маг Барьера. "А, Лорд Барьерный Маг. Надеюсь, вы знаете, что этот лес - моя частная собственность?" Эмануэль натянул уверенную, непринужденную улыбку и заговорил, как отец, укоряющий своего сына. Глаза Луиса сузились за моноклем. Он уставился на флейту, висевшую на шее Эмануэля. «А эта флейта, случайно, не Флейта Лжекороля, Галанис?» «А, так ты знаешь о ней». Эмануэль взял тонкую флейту в пальцы и сделал несколько взмахов. Тут же вокруг него собрались все духи низкого и среднего уровня, дрейфующие в округе. Духи среднего уровня принимали облик кроликов и лисиц, а низшие представляли собой шары света самых разных размеров. Каждый из них был его союзником. "Один взмах флейты - и я могу управлять каждым духом в радиусе слышимости. Каждый из тех, кого вы видите здесь, на моей стороне..." Духи намного превосходили людей по запасу маны, и им не нужно было напевать. Хотя они и не были высшими духами, группа такого размера все равно представляла угрозу. Наготове у Эмануэля было около десяти магических бронированных солдат, спрятанных так, чтобы группа Луиса их не заметила. «Слишком напуганы, чтобы говорить, да?» - насмехался он. Луис моргнул. Эмануэль подумал, что попал в точку, но потом... "О, теперь я могу говорить? Ты, похоже, так волновался, произнося свою прекрасную речь, что практически намочил штаны, поэтому я промолчал ради тебя". Как всегда, этот человек умел взъерошить перья. Теперь, когда он пристыдил Эмануэля, Луис принял дружелюбный вид. "Если позволите... у меня есть для вас совет, лорд маг самоцветов. Раскрывать лучшую карту в своей руке - не лучший ход. В следующий раз вам лучше держать ее в тайне". "Понимаю, понимаю. Так же, как вы скрываете Молчаливую ведьму и Мага-артиллериста, я полагаю?" Судя по сообщениям духов, он знал, что оба мудреца были с Луисом. Эмануэль был уверен, что они прячутся где-то поблизости и ждут удобного момента для нападения. «...Тогда вы станете приманкой, не так ли, лорд маг Барьеров?» - продолжил он. "Не могу сказать, что я сильно удивлен. Ты мало на что еще годишься". «Ты сегодня ужасно разговорчив, не так ли?» "Да, конечно. У меня прекрасное настроение". Эмануэль ненавидел Луиса. В отличие от других мудрецов, Луис не обладал уникальными талантами. Его назначили только из-за связи с первым принцем - в той же ситуации, что и Эмануэль. Но я совсем не похож на него. Теперь у него был древний магический предмет. Это делало его единственным в своем роде. Это выгодно отличало его от этого молодого новичка. «Каково это, когда у тебя вырывают дух, с которым ты заключил контракт?» - насмехался он. Контракт с высшим духом был далеко не единственной в своем роде способностью. Тем не менее это было не то, что доступно каждому. Эмануэль предполагал, что кража драгоценного духа этого человека приведет его в ярость. Но когда Луис ответил, его голос был спокойным и легким. "Ну, это затрудняет дальние путешествия. В остальном я ничего особенного не чувствую". Он блефовал. Так и должно быть. Эмануэль нацепил мягкую улыбку и заговорил бодро, словно напевая. "У тебя нет ничего, что делало бы тебя уникальным. Не то что молчаливая ведьма с ее незачарованным колдовством или маг-артиллерист с его шестислойным усиливающим заклинанием. Все, на что ты способен, - это играть в приманку, порхая вокруг, пока ты ставишь свои барьеры". Брови Луиса дернулись, а улыбка Эмануэля стала еще глубже. На этот раз он попал в самую точку. "Хвастайся и хвастайся сколько угодно, но тебе никогда не стать таким же талантливым, как они. Это, должно быть, так расстраивает". «...Я? Не такой талантливый?» Луис опустил взгляд на землю, его плечи начали дрожать. Луис Миллер, как никто другой, дрожал от унижения! Но как раз в тот момент, когда Эмануэль наслаждался удовлетворением, Луис разразился смехом. «Бва-ха-ха-ха-ха!» Он поднял голову и чуть не выгнулся назад, когда зашелся в хохоте. Он едва сдерживал себя. «Незачарованная магия, шестислойное усиление, крепости из роз, шаманские искусства...», - сказал Луис. "Да, я полагаю, они уникальны. Но подумайте обо мне. Я могу сделать практически все, не прилагая особых усилий. Разве это не делает меня гораздо более удивительным, чем они?" Луис был бывшим командиром Магического корпуса. Как следовало из его титула, наибольшим его опытом были барьерные техники. Но он также владел всеми видами атакующей магии и магии полета. По сравнению с другими мудрецами, которые обладали невероятными способностями, но только в одной, ограниченной области, он мог делать практически все, не покладая рук. Луис опустил топор с плеча и пожал плечами. "Обладание единственным в своем роде оружием, конечно, не делает тебя непобедимым. В конце концов, важно лишь то, кто победит". «Неужели у тебя нет гордости как у мага?» "Гордости? Ты выбросил гордость в трубу в тот момент, когда решил ухватиться за этот древний магический предмет". Это заставило Эмануэля расплыться в улыбке. Этот мальчишка просто не мог ничего понять. Он ничего не понимал. Починить сломанную Флейту Лжекороля и использовать ее для управления духами и превращения их в источник силы - вот что было главным достижением мага самоцветов. Если это не делает его единственным в своем роде, то что же тогда? Когда Эмануэль заскрипел зубами, Луис мягко улыбнулся ему, как подобает святому. " Смотрю, вы хотите получить подтверждение, лорд маг самоцветов. Позвольте мне дать вам то, что вы желаете... Вы - настоящий гений. Никто другой не смог бы создать магические предметы, использующие духов в качестве источника энергии". Серо-фиолетовые глаза Луиса сузились за моноклем, превратив его добрую улыбку в ледяную усмешку. "Но не все гении способны на это. И если мне придется с кем-то работать, я в любой день предпочту обычного человека с талантом некомпетентному гению". Эмануэль сказал себе, что Луис просто обиженный неудачник. Затем маг барьеров спокойно продолжил: «На самом деле, я полагаю, герцог Клокфорд думает так же». «...!» "Незаконный ввоз и незаконное присвоение древнего магического предмета? Если бы кто-то под моим командованием проделал такой трюк, я бы лично убил и похоронил его". Эмануэль до сих пор ни словом не обмолвился герцогу о Галанисе. Когда он нашел флейту, то не знал, сможет ли починить ее. Если бы он отдал ее герцогу в таком состоянии, она была бы использована в какой-нибудь политической сделке, и Эмануэль больше никогда не получил бы ее. Именно поэтому он не стал сразу сообщать об успешном ремонте. Его план состоял в том, чтобы дождаться, пока его магические бронированные солдаты не станут совершенными и не станет ясно, что он сможет использовать Галанис более эффективно, чем любой другой кандидат. Тогда он расскажет герцогу о флейте и солдатах. Если солдаты окажутся эффективным оружием, то ястребиный герцог Клокфорд непременно захочет их заполучить. Но если маг Барьеров расскажет о флейте кому-то еще... Луис не хотел бы пролить свет на скандал в Семи Мудрецах. Он не стал бы распространять эту новость. Но что, если бы он это сделал? Или что, если новость станет известна каким-то другим способом? Если бы он присвоил древний магический предмет, положение Эмануэля как мудреца наверняка было бы поставлено под сомнение. В худшем случае его могут даже казнить. Когда Эмануэль начал паниковать, Луис насыпал ему соли на раны. "Я сочувствую герцогу. Я знаю, каково это - иметь некомпетентных подчиненных". Тогда Эмануэль заиграл на флейте Фальшивого короля и отдал духам приказ: Нанесите вред этому человеку и тем самым выкурите из укрытия мага-артиллериста и молчаливую ведьму. Брэдфорд, который прятался среди деревьев позади и справа от Луиса, когда тот противостоял магу самоцветов, выглядел изумленным. «...Барьер на пике своей игры, да?» - прошептал он. «...Да». Моника ждала рядом с ним. Она неловко кивнула, пряча глаза за вуалью. Теперь, когда гражданские лица, замешанные в инциденте, - Сирил и Гленн - были в безопасности, следующей задачей группы стало уничтожение Флейты Лжекороля. Моника подумала о том, чтобы нанести Эмануэлю прямой маломощный точечный удар, но это было бы сложно, поскольку вокруг него было так много духов, которые могли бы послужить щитами. Еще большее беспокойство вызывал тот факт, что Эмануэль носил флейту на шее. Атакующая магия Брэдфорда была мощной, но она разнесла бы Эмануэля на куски вместе с предметом. Нужно было как-то прижать его к земле и конфисковать флейту. Для этого Луис отвлек внимание Эмануэля, чтобы Моника могла атаковать его с дальнего расстояния, сидя на деревьях. Если бы что-то пошло не так, Брэдфорд использовал бы свои мощные атаки по мере необходимости. Слабым местом его многослойного усиливающего заклинания было время, необходимое для его произнесения. Другая роль Моники заключалась в том, чтобы компенсировать это и защищать Брэдфорда, пока он не закончит заклинание. Пока Моника молча наблюдала за происходящим, духи, окружавшие Луиса, атаковали все разом. Огненные шары и молнии дождем сыпались на него, а ледяные стрелы и ветряные лезвия пытались рассечь его с боков. Луис спокойно развернул вокруг себя защитный барьер из полусфер. Но он не только защищал его от атак, но и отражал каждый удар, сдувая нескольких слабых духов. Это отражающий барьер второго класса... - мысленно отметила Моника. Отражающие барьеры были именно тем, о чем вы подумали: они отражали атаки противника обратно. Однако использовать их было крайне сложно, поскольку они недолго оставались активными и не были такими прочными, как обычные защитные барьеры. Луис еще не успел восстановить всю ману, поэтому барьер быстро исчез. Как только он исчез, он бросился прямо на Эмануэля. Ему не нужно было использовать магию полета: сильных ног было достаточно, чтобы быстро преодолеть расстояние и украсть флейту с шеи другого человека. Но как только он оказался в десяти шагах от Эмануэля, из ближайшего источника выскочили закованные в магические доспехи солдаты. Внезапная атака была очень умной: солдаты, одержимые духами, могли прятаться под водой, чего не могли сделать люди. Десять из них появились из источника. Луис размахивал топором, а Моника с помощью дистанционной формулы насылала на солдат ветряные лезвия, не выдавая своего положения. Однако, несмотря на засаду, Луис не терял самообладания. Он точно блокировал атаки духов барьерами и использовал свои физические способности, чтобы уклоняться от ударов солдат и отражать их своим топором. Увидев свободное место, Моника открыла огонь на поражение. На мгновение показалось, что господство Луиса стало абсолютным. ...Нет. Что-то не так. Наблюдая за полем боя со стороны, Моника вдруг почувствовала что-то странное. Из источника появилось десять солдат, двоих Луис уже уничтожил, осталось восемь. Однако четверо из них держались на расстоянии. Эта группа расположилась в форме веера, в основании которого находился Эмануэль. Как только Моника поняла, что происходит, Эмануэль схватился за рубиновое ожерелье. «Четырехслойная волновая молния, удар!» Драгоценный камень на его ожерелье засиял золотым светом, и изнутри четырех магических доспехов вырвалось такое же сияние. Моника вспомнила магические предметы, которые Хьюберд Ди использовал во время недавней магической битвы. Он давал им указания через свою серьгу, устанавливая ловушку, которая заставляла спрятанные поблизости кольца выстреливать атакующие заклинания. Эмануэль сейчас делал нечто подобное. Он передавал указания через ожерелье, а четыре солдата служили проводниками для его атак. Свет, льющийся от солдат, был магией молнии. Но хотя механизм напоминал тот, что использовал Хьюберд, он был гораздо мощнее. Похоже, по силе и радиусу действия он схож с вызовом Короля Духов! Приближалось мощное, широкомасштабное заклинание. Моника заколебалась. Поставить ли ей барьер над ними тремя или использовать вызов Короля Духов, чтобы перейти в наступление? Если атака противника была на уровне вызова Короля Духов, то она сомневалась, что один барьер сможет ее блокировать. Наложение второго барьера поверх первого создаст более прочный щит, но тогда ей придется выбирать: либо Луис, либо она сама и Брэдфорд. Пока она размышляла об этом, Брэдфорд похлопал ее по плечу. Он уже закончил свое заклинание. Перед ним появился сжатый огненный шар, достаточно большой, чтобы держать его в руках. Это была четырехслойная усиливающая магия. Этой силы должно было хватить, чтобы отменить атаку. «Я выпускаю его из рук, Молчунья!» Брэдфорд вытянул правую руку перед собой, затем поднес левую к руке, как бы поддерживая ее. После этого он уперся пятками и заревел. «Кабум!» Усиленный в четыре раза огненный шар нацелился на солдат в магической броне, выстрелив прямо в их четырехслойную волновую молнию. Но за долю секунды до их столкновения сияние солдат померкло, и все они разом упали на землю. Эмануэль только что прекратил подачу маны солдатам. Но зачем он это сделал?! Огненный шар Брэдфорда пронесся над разрушенными доспехами и полетел прямо на мага самоцветов. При такой скорости это было бы прямое попадание. Затем губы Эмануэля искривились в ухмылке. «...Активируй Зеркало Казни Паулошмера». У его ног что-то засветилось - драгоценный камень размером с кулак взрослого человека. Вероятно, он заранее спрятал его в грязи. Красное сияние драгоценного камня закрутилось вокруг Эмануэля, накрывая его. Магический предмет с защитным барьером? Огненный шар Брэдфорда коснулся красного света. Обычно при соприкосновении такой огненный шар взрывается. Но когда он коснулся багрового барьера, то просто отскочил, сохранив свою форму. Моника почувствовала, как у нее похолодела кровь. Магический предмет с отражающим барьером! И это второй класс... Нет, подождите, скорее всего, первый! Отражающий барьер первого класса был лучшим средством защиты от магии. Он мог отразить практически любое существующее заклинание. Но он потреблял так много маны, что ни один живой маг не мог его использовать. Это было нечто, выходящее за рамки возможностей даже самого Барьерного мага. [[image:/storage/reader-images/73f4d5788bb56a903f8e3cebadb01c27d42db985.jpg]] Естественно, не существовало магических предметов, предназначенных для создания отражающих барьеров, которые можно было бы использовать в реальном бою, по крайней мере в наше время. Если бы таковой существовал, он был бы оружием наравне с древними магическими предметами. И все же он был прямо перед ними. Отраженный огненный шар устремился к Луису. Если его не остановить, он ударит прямо в него и разнесет на части. Луис погибнет мгновенно, и Моника с Брэдфордом тоже не уйдут невредимыми. Луис произнес заклинание барьера, но огненный шар был слишком быстр. Он не успеет. Он не успеет, но я смогу! Не произнося заклинаний, Моника воздвигла перед Луисом защитный барьер в виде стены. В предыдущей битве с духом земли она использовала такой же, чтобы блокировать четырехслойные усиливающие магические заклинания. Но тогда ей пришлось блокировать только его последствия, а не прямое попадание. Я не смогу полностью заблокировать его! Моника поставила два барьера максимальной прочности и была готова. Но когда четырехслойная усиливающая магия Брэдфорда ударила по ней, один из них разлетелся вдребезги. Заклинание было на два уровня слабее, чем его максимальная мощность, но все равно обладало впечатляющей силой. Не зря его называли величайшим в королевстве. Трещины появились и во втором барьере. Способность Моники к использованию нечастых магических заклинаний позволяла ей продолжать ставить щиты, пока она ограничивала сферу действия барьера. Но четырехслойное усиливающее заклинание Брэдфорда имело слишком большую зону действия для этого. Нет. Одни мои барьеры не смогут его блокировать! Огонь хлынул из трещин в барьере, обжигая Луиса и намереваясь испепелить его. Но вдруг что-то проскользнуло между Луисом и пламенем. Сначала Моника подумала, что это логово змей. Но это было не так. Это были лианы роз. Огненный шар вспыхнул с ревом, рассыпая повсюду искры. Но розовые лианы образовали несколько слоев, превратившись в толстую стену и защитив их группу от бушующего пламени. Брэдфорд ухмыльнулся. «Спасибо за это, Шипы!» Сзади к Луису подбежал Рауль Роузбург, Ведьма Шиповника. Брэдфорд вышел из-за деревьев, решив, что нет смысла оставаться в укрытии. Моника использовала магию воды, чтобы не допустить возгорания окрестностей, и тоже подбежала к Луису и Раулю. "Лорд, ведьма Терновника! Вы... вы в безопасности!" - вздохнула она. «Привет, Шипы», - сказал Брэдфорд. "Что случилось с Бездной? Разве вы двое не позаботились о мирных жителях?" Моника вздрогнула. Он был прав. Рауль и Рэй уводили Сирила и Гленна в безопасное место. Были ли эти двое поблизости? Если да, то она не могла беззаботно использовать свой голос. Она прикрыла рот рукой, а затем огляделась по сторонам. Рауль почесал свои пунцовые кудри и ответил откровенно веселым тоном. "Ах, да. Ну, мы вроде как разделились!" Этого нельзя было сказать так энергично. Моника была ошарашена. Луис скорчил гримасу, а Брэдфорд приложил руку ко лбу и сказал: «О, отлично». Инферно продолжало полыхать по ту сторону терновой стены. Моника продолжала смотреть на него. "Гм, гм! А как же те двое, которых вы спасли...?" - спросила она. Рауль ухмыльнулся и показал ей большой палец вверх. Его белые зубы блестели. «С ними Рэй, так что с ними все будет в порядке!» Все остальные мгновенно поняли, что с ними точно не все в порядке. Хотя Рэй и был лучшим шаманом королевства, он был плохо приспособлен к бою. Хуже того, его проклятия не действовали на духов. Луис застонал от усталости. «...Если доброго шамана и моего ученика-идиота возьмут в заложники, дело станет гораздо более хлопотным». «Тогда нам лучше поторопиться, а?» Луис и Брэдфорд повернулись, чтобы взглянуть на то, что лежало за колючей стеной. Усиленный в четыре раза огненный шар мог сдуть некоторых слабых духов, но Эмануэль и воины в магических доспехах, скорее всего, были невредимы. В данный момент Рауль защищал их группу своими шипами, но неизвестно, как долго они продержатся. "Мистер Луис, - сказала Моника, ее голос был тверд. «Я думаю, что барьер мага самоцветов... первого класса». Луис фыркнул, затем натянул кривоватую усмешку. «Зеркало казни Паулошмера», не так ли? ...Мне нравится это название. Видно, что оно создано для убийства". Паулошмер - это имя сказочного чудовища, которое пряталось в зеркалах. Маг самоцветов сказал, что изучает отражающие барьеры, когда мы виделись на Новый год... Должно быть, он закончил эту работу, используя духов в качестве источника энергии. Теперь, когда у него был навык создания продвинутых магических предметов, питаемых духами, он использовал его для самых разных вещей, а не только для магических бронированных солдат. Но и солдаты, и зеркало требовали значительного количества маны для активации. Сколькими духами он пожертвовал, чтобы воплотить их в жизнь? Он не стал расставлять ловушки дальше в лесу, потому что был абсолютно уверен в зеркале... Голос Эмануэля раздался из-за стены колючек, ворвавшись в мысли Моники. «Четырехслойная волновая молния, удар!» Четыре солдата выпустили еще одну молнию, и терновая стена едва не прогнулась под ее ударами. Луис с серьезным лицом спросил у Рауля: «Как долго продержится эта стена, Лорд Ведьма Терновника?» "А? О, очень долго. У меня еще много маны. Я могу сделать еще столько роз, сколько потребуется". «...Более обнадеживающего ответа я и представить себе не мог». То, что Рауль был здесь, было облегчением. Но Эмануэль владел флейтой Ложного короля, управляющей духами, магическими воинами в броне, способными наносить молниеносные удары, и Зеркалом казни Паулошмера. Если он даже сможет отразить четырехкратное заклинание усиления Брэдфорда, их возможности будут ограничены. «Значит, шестикратное». Брэдфорд усмехнулся. "Я подниму мощность до максимума и разнесу его отражающий барьер вдребезги. Реалистичнее, чем рубить его топором, верно?" "Да. Похоже, он обладает высокой степенью физического сопротивления... В таком случае остальные из нас сделают все возможное, чтобы твой выстрел не потерял энергию по пути туда". Луис проверил, плотно ли облегают его руки кожаные перчатки, затем посмотрел на Монику. «Нам предстоит задержать мага самоцветов, моя коллега Мудрец». «Да, сэр». Брэдфорду нужно было время, чтобы произнести заклинание шестикратного усиления. Пока он не закончит, Монике, Луису и Раулю придется отвлекать врага. На данный момент это казалось самым разумным планом действий. ...Но... В сердце Моники закралось беспокойство. Шестикратное усиление магии Брэдфорда, скорее всего, больше всего беспокоило Эмануэля. Он должен был подготовиться, чтобы противостоять ему. Моника выглядела серьезной. Луис покрутил свой топор, затем заговорил, словно ведя светскую беседу. «Пока маг самоцветов не смотрит на звезды, мы победим». Глаза Моники расширились. Она посмотрела на Луиса. Брэдфорд и Рауль, похоже, тоже поняли, что он имеет в виду. «Мистер Луис... Вы имеете в виду...?» Луис приложил палец к губам и мило улыбнулся. "Пора привести наш план в действие. Мы покажем магу самоцветов всю мощь Семи мудрецов!" Брэдфорд и Рауль тут же отпрянули. «Но он тоже один из мудрецов». «Рэй и Мэри даже не здесь». Луис ничего не ответил. Он просто улыбнулся. ---------- ГЛАВА 6 Истинное желание Флейты ГЛАВА 6 Истинное желание Флейты Пять десятилетий назад королевство Ридилл вступило в войну с Империей и проиграло. Непосредственной причиной поражения стал древний магический предмет, использовавшийся в Империи, под названием Зеркало Берна. Зеркало Берна могло создавать очень большой отражающий барьер первого класса. Имперцы заманили отряд магов Ридилла в ловушку, позволили им атаковать всем сразу и отразили их удар зеркалом, уничтожив войска Ридилла. И вот теперь Эмануэль создал Зеркало казни Паулошмера. Хотя его возможности были не столь велики, как у Зеркала Берна, оно все же могло создать отражающий барьер первого класса. За вуалью Моника прикусила губу. Не могу поверить, что существует магический предмет, способный создать отражающий барьер первого класса... Отражающие барьеры делились на пять классов в зависимости от точности отражения, общей прочности и продолжительности действия: Класс 5: Отражает незначительное количество маны. Класс 4: Отражает магию начального уровня. Класс 3: Отталкивает магию среднего уровня. Класс 2: Отталкивает магию высокого уровня. Класс 1: отражает почти все существующие виды магии. Люди могли использовать только второй класс. Это относилось и к Луису. Вопрос в том, насколько широка область применения каждого класса... Возьмем, к примеру, магию начального уровня. Сила заклинаний этой категории сильно различалась. Тот, кто обладал большим запасом маны, например Глен, мог наделить свои заклинания начального уровня силой заклинаний среднего или высокого уровня. Классы отражающих барьеров были не более чем удобной прикидкой. Интересно, насколько прочно Зеркало Казни Паулошмера... Магия шестикратного усиления Брэдфорда занимала первое или второе место по силе среди всех существующих заклинаний. Если он не сможет пробить зеркало, у них не останется никаких шансов. Поэтому я должна убедиться... что его шестикратно усиленное заклинание не потеряет силу. Если духи или солдаты в магических доспехах помешают заклинанию до того, как оно попадет в Зеркало Казни Паулошмера, это увеличит вероятность того, что оно будет отражено. «Четырехслойная волновая молния, удар!» В ответ на приказ Эмануэля четыре закованных в магическую броню воина выпустили мощные молнии. По силе атаки они сравнялись с вызовом Короля духов. В то же время все оставшиеся в живых духи начали свои атаки. «Вот так!» Рауль выхватил из кармана семена и бросил их на землю. В мгновение ока они проросли и выросли, образовав мощную колючую стену для защиты Моники и остальных. "В моих колючках еще много чего осталось. Но лучше избавиться от некоторых из этих доспехов". Терновая стена Рауля была столь же мощной, как и обычный защитный барьер, но и у нее были свои недостатки. Защитные барьеры были невидимы, но розовые лианы, сплетенные вместе, перекрывали поле зрения, не позволяя их группе увидеть врага. Иными словами, атаковать с лозами на поле было сложно. Луис пнул землю кончиком сапога, а затем поднял топор. "Блокируем следующую, затем переходим в наступление. Вы двое, поддержите меня". Духи, подконтрольные Эмануэлю, ударили все разом. Раздался громкий гул, и колючая стена покачнулась. Выдержав залп, Рауль манипулировал лианами, чтобы открыть проход. Как только стало видно, Моника и Рауль начали атаку. Моника использовала магические заклинания, чтобы пустить в духов пули ветра. Рауль с помощью розовых лоз обвил солдат, не давая им двигаться. А когда они были обездвижены, Луис вооружился топором и отрубил им головы и конечности. Управление лозами - единственное, что умел Рауль, но он мог использовать их как для нападения, так и для защиты. Его присутствие давало Монике больше возможностей для действий. И именно поэтому она кое-что заметила. Эмануэль, выглядевший слегка запаниковавшим, поднял кольцо с жутким сиянием. Это магический предмет?! Моника решила, что он предназначен для нападения на них. Но она ошиблась. По команде кольца что-то произошло с хижиной позади Эмануэля. Камни, составляющие ее стены, начали светиться, а затем из них вырвались пять сжатых струй пламени. Пучки сжатой маны двигались по спирали, которую Моника узнала. Это Спиральное пламя! Предназначены для убийств! Этот магический предмет иногда называли убийцей магов; он славился тем, что мог пробивать защитные барьеры. Обычно Спиральное пламя имело небольшую дальность поражения и ограниченную зону действия. Но эти простирались гораздо дальше, возможно, усиленные пленными духами, и их было пять. У Луиса были самые прочные барьеры в группе, но он не успевал закончить песнопения. Моника с помощью не зачарованной магии создала два защитных барьера, а Рауль собрал свои розовые лозы, чтобы создать стену. Но клубящееся спиральное пламя пронзило оба барьера и розы Рауля. Оно собирается поразить нас! Моника почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Она замерла в страхе. Как раз перед тем, как пули вихрящегося пламени пронзили ее и остальных, из кустарника неподалеку вырвалось нечто: десять магических бронированных солдат. Луис, который был ближе всех, еще не заметил их. Моника тут же вскрикнула. "Господин Луис! Магические бронированные солдаты!" На голос Моники Луис обратил внимание. Но к тому времени новые солдаты уже бежали к ним, громыхая и лязгая доспехами. Десять солдат встали на их пути и образовали стену, чтобы защитить от спирального пламени. Звуки разрывающегося на части металла сопровождались взрывами, когда на их глазах солдаты в магической броне разлетались на мелкие кусочки. Моника сразу же возвела защитный барьер, чтобы уберечь их от осколков. «Что это значит?!» - закричал Эмануэль. Он снял с шеи флейту и начал разглагольствовать. «Эти солдаты ослушались моего приказа!» "Ах, о, мой господин. Я прошу прощения. Мне очень жаль..." В ответ на гневные крики Эмануэля раздался высокий мужской голос. Моника догадалась, что это личность, находящаяся внутри Флейты Ложного Короля. «По словам духов, запечатанных в доспехах, с ними что-то случилось». «Ты хочешь сказать, что эти магические предметы моего собственного творения несовершенны?!» "Нет, мой господин, это совсем не так. Ваша работа абсолютно совершенна. Кто-то другой вмешался в них". И тут Моника кое-что заметила. На поверхности взорванных доспехов появились фиолетовые сигилы. Подождите, это...? Послышался шелест листвы, и появился еще один солдат в магической броне. На его поверхности тоже были фиолетовые сигилы. А на его спине, прилипнув как клей, сидел тощий мужчина с фиолетовыми волосами - шаман Бездны Рэй Олбрайт. «Что ты сделал с моими солдатами?!» - закричал Эмануэль. Сидя на закованном в магическую броню солдате, Рэй пробормотал: "Я не могу проклинать духов... но я подумал, не создать ли мне из этих солдат проклятых кукол. И когда я попробовал... это... ну, это сработало... Хи-хи. Упс." Эмануэль сделал такое лицо, будто у него вот-вот подкосятся колени. Наверное, это было невыносимо - услышать, что Рэй захватил солдат, в которых он вложил столько своего опыта. А его объяснение было простым: «Ну, это сработало». В этот момент он мог отправить в бой сколько угодно солдат, и это ничего не изменило бы. Рэй бы расправился со всеми с помощью техники проклятий - навыка, присущего только Дому Олбрайтов. В отличие от магии, Эмануэль мог годами анализировать проклятия и так и не справиться с ними. Моника рысью подбежала к Рэю и понизила голос. "Лорд маг Бездны! Гм! Как поживают двое других?" «Они далеко отсюда... Я отправил с ними несколько проклятых солдат в качестве эскорта, так что, думаю, с ними все будет в порядке...» Когда Моника вздохнула с облегчением, глаза Рауля заблестели. «Это потрясающе, Рэй!» - воскликнул он. «Ты такой крутой!» От откровенной похвалы Рауля Рэй извивался и корчился на спине солдата. "Хех. Хе-хе. Это хорошо. Да... Да, похвали меня еще..." "Да! Ты прямо как главный злодей за армией злых рыцарей!" "...Я так и знал. Я ненавижу тебя". Пока Рэй и Рауль беседовали, Луис смотрел на них с пустым изумлением. Посмотрев поочередно на Рэя, Рауля, а затем на Монику, он снова обратился к Эмануэлю: «Ты серьезно хочешь вступить в ряды этих монстров?» «Молчать!» - прорычал маг самоцветов, его лицо было ярко-красным от ярости. Луис хмыкнул, не заботясь о вежливости. Затем он ткнул большим пальцем себе за спину. «О, и похоже, что супермощный монстр уже закончил скандировать». Брэдфорд, спрятавшийся за шипами Рауля и уже закончивший свое длинное песнопение, поднял правую руку перед собой. «Король пламени, обещанная победа, взмахни своим багровым мечом и покажи частицу своей мощи». Из кончиков пальцев Брэдфорда полился красный свет, принявший форму ворот. Они очень напоминали те, что использовала Моника для вызова Короля духов ветра, но ворота были другого цвета. "Именем Брэдфорда Файерстоуна, мага-артиллериста, я приказываю этим вратам открыться! Выходи, одетый в праздничное пламя, - Флемм Брем, король духов огня!" Из открытых врат материализовалось багровое пламя. Призыв Короля духов использовал врата, чтобы заимствовать часть силы Короля духов. Как использовать заимствованную силу, зависело от самого заклинателя. Моника, например, однажды использовала ее для высокоточной и широкомасштабной атаки на орду птеродраконов. Брэдфорд же сжимал это пламя, а затем наслаивал и усиливал его снова и снова, создавая свое единственное в своем роде магическое заклинание - заклинание шестикратного усиления. «Кабуууууум!» Его огненный шар устремился прямо к Эмануэлю. Вот оно! Его шестикратное усиление! Если я отражу это, то докажу, что я незаменим! Не было сомнений, что шестислойное усиливающее заклинание Брэдфорда было вторым по силе, если не самым мощным, атакующим магическим заклинанием в королевстве. А способность не только защищаться от него, но и отражать его - это подвиг, на который не был способен даже маг-барьерщик. Но когда адский шар с ревом устремился к нему, в его сердце зародился страх. Что, если он не сможет отразить его? Голоса в его голове взяли верх, и Эмануэль снял все свои кольца и браслеты, пропитанные защитными барьерами, и бросил их перед собой. Магические предметы создавали один барьер за другим, но огненный шар Брэдфорда с легкостью пробивал их все. Но чем больше я ослаблю его... тем больше у меня шансов отразить его! Когда последний барьер рассыпался, Эмануэль прорычал. «Активировать Зеркало Казни Паулошмера!» Драгоценные камни, погребенные под его ногами, засверкали, окружая его отражающим барьером первого класса. Усиленный в шесть раз огненный шар врезался в него. Бушующее инферно раздулось до огромных размеров, и барьер затрещал под его напором. Он еще не разрушен...! Используя все имеющиеся в его распоряжении защитные барьеры, он опустил заклинание шестикратного усиления до силы пятикратного. И это он смог лишь с трудом отразить барьером. Но как только Эмануэль почувствовал уверенность в своей победе, Брэдфорд заговорил. «...Да, я так и думал, что ты используешь барьеры». Кровь Эмануэля похолодела. Волосы на его спине встали дыбом от ужаса. Он совершил роковую ошибку. "Я слишком хорошо тебя знаю. Я знал, что в самом конце ты струсишь и подстрахуешь себя". Отражающий барьер вокруг мага самоцветов скрипнул, а затем отразил огненный шар. Но прежде чем взрыв успел испепелить остальных, Луис поднял перед собой руку. «Защитный барьер, развернуть». Хотя огненный шар был несколько ослаблен, он все еще обладал силой, эквивалентной пятикратному усилению заклинания. И все же защитный барьер Луиса отлично его блокировал. Ему удалось защитить и других мудрецов, и деревья вокруг них. Барьер был не только прочным, но и большим, способным приспосабливаться к сложным формам. Именно для этого Луис копил всю свою ману. Но почему же он не использовал вместо этого магии полета? Считалось, что сочетание защитных барьеров и воздушной мобильности - истинная сила мага-барьерщика. Луис гордо ухмыльнулся и поднял палец в воздух. «Звезды вот-вот упадут». Эмануэль мгновенно поднял голову. Она была хорошо скрыта заклинанием иллюзии, но если присмотреться, то в пасмурную зимнюю погоду можно было разглядеть мерцающую звезду. Луис не использовал заклинание полета, потому что хотел помешать Эмануэлю заметить небо. Подождите. Нет! Эта магия... Он никогда его не забудет. Это был вид великого волшебства, которым пользовался старший соученик Луиса, мудрец, чье место занял Эмануэль, - Карла Максвелл, ведьма Звездного копья. Две женщины стояли на вершине небольшого холма неподалеку от хижины Эмануэля. Одна из них была одета в меховую шубу поверх платья. Это была Мэри Харви, ведьма-звездочет, которая накрыла небо иллюзией. Другая была одета в дорожную одежду, а ее кирпично-рыжие волосы были завязаны сзади. Это была Карла Максвелл, ведьма Звездного копья. Карла наблюдала за тем, как в небе над Келилинденским лесом появился огромный магический круг. Вскоре вокруг первого круга появилось еще пять магических кругов. Каждый круг представлял собой сложнейшее заклинание, и Карла, напевая, самостоятельно поддерживала все шесть. На ее лице не было и следа волнения. Когда она совершала сверхчеловеческий подвиг, поддерживая шесть заклинаний одновременно, ее профиль ничем не отличался от того, когда она смотрела на небо во время своих путешествий. Наконец Карла дошла до последнего пункта своего длинного заклинания. Прямо под центральным кругом появился седьмой магический круг, который был больше остальных, а из его середины вырвалось копье белого света. Оно было массивным, толстым, как бревно, и наполненным невероятным количеством маны - световое заклинание, созданное из комбинации семи других заклинаний. Карла была одной из немногих в современную эпоху, кто мог использовать магию элемента света. «Пронзи его, Звездное копье». Копье, ничуть не уступающее по силе шестикратному усилению магии Брэдфорда, устремилось в мага самоцветов, рассыпая искры маны, словно звездную пыль. Если бы она попала прямо в человека, он был бы уничтожен без следа. Ни один защитный барьер не смог бы противостоять такой мощи. Но Карла слышала от Марии о некой девушке-гении, которая идеально отразила атаку Звездного Плетения Мира. «Остальное зависит от тебя, Моника». Копье света устремилось с неба прямо в отражающий барьер, защищающий Эмануэля. Когда он поднял голову, его лицо исказилось от отчаяния. "Мое зеркало! Пожалуйста, мое зеркало...!" Если бы у него оставались магические предметы, чтобы возвести барьер, он, возможно, смог бы ослабить Звездное копье. Но он потратил все до последнего на шестикратно усиленную магию Брэдфорда. В отражающем барьере начали образовываться трещины, и белое сияние Звездного копья просачивалось сквозь них. В конце концов, со звуком, похожим на звон разбитого стекла, отражающий барьер первого класса разлетелся на осколки. Не успело копье сжатого света пронзить Эмануэля, как Луис воскликнул. «Теперь, мой товарищ Мудрец!» «Поняла!» Моника и Луис заранее определили свои роли, чтобы быть готовыми к последнему удару. Любое заклинание, достаточно мощное, чтобы разрушить Зеркало Казни Паулошмера, убьет и Эмануэля. В тот момент, когда его отражающий барьер разрушится, они должны будут использовать свой собственный барьер, чтобы защитить его. [[image:/storage/reader-images/fd6f21189fb7f6041037f102485c28810b7be4b1.jpg]] Если шестикратное усиливающее заклинание Брэдфорда разрушит отражающий барьер, то им понадобится барьер, способный покрыть большую площадь, чтобы блокировать взрыв и возникающий при этом взрывной ветер. В этом случае Луис с его умением создавать большие барьеры должен был защитить Эмануэля и его окружение. Если же маг самоцветов заблокирует атаку Брэдфорда, а Звездное копье разрушит его барьер, то защищать его придется Монике. Защитные барьеры Моники не были столь мощными и обширными, как у Луиса, но она могла делать то, что было ему не под силу, благодаря своим нехитрым магическим способностям. ...Развертывание барьера. Моника поставила защитный барьер между Эмануэлем и Звездным копьем. И не один и не два - она ставила барьер за барьером, каждый раз ослабляя Звездное копье, как когда-то, чтобы отразить нападение Звездного Плетения Мира. Каждый раз, когда барьер разрушался, на его месте появлялся новый. Затем он разрушался, и появлялся новый. Моника смотрела на Звездное копье, величайшее наступательное волшебство королевства, и в ее глазах не было страха. Ее лицо было бесстрастным, взгляд был прикован к звездному копью, даже когда ее разум плыл в мире чисел, быстро рассчитывая оптимальную интенсивность, прицелы и позиции. Смена координатных осей. Пересчет. Подтверждение. Максимальная интенсивность. Фиксирую прицел. Изменение оси координат. Пересчет. Подтверждаю. Заклинание уже было ослаблено Зеркалом Казни Паулошмера, и теперь Моника бесстрастно расставляла барьеры один за другим - все для того, чтобы проявить свой прекрасный мир чисел и волшебства с точностью и совершенством. Звездное копье постепенно теряло свое белое сияние, пока в конце концов не лопнуло, а оставшийся свет не рассеялся. Моника наблюдала за всем этим, не моргая. Когда она заговорила, ее голос был монотонным. «Уничтожение Звездного копья подтверждено... Я... полностью остановила его». Эмануэль опустился на землю, оставшись невредимым. Они успешно уничтожили его отражающий барьер первого класса, не убив его. Эмануэль упал на колени и в оцепенении повесил голову. Его секретное оружие, Зеркало казни Паулошмера, было уничтожено. Все его закованные в магическую броню солдаты находились под контролем проклятия Рэя. У него больше не было магических предметов для создания защитных барьеров. Единственным его оружием оставалась флейта Ложного короля Галаниса, которая все еще висела у него на шее. Но, собрав духов низкого и среднего уровня, он ничего не смог бы сделать против этих чудовищ. «Ты не должен так легко падать на колени, мой господин », - прошептала флейта. Почему голос, казалось, исходил как от магического предмета , так и из его головы? "Тебе еще предстоит вести войну. Тебе еще предстоит стать героем. Так начнем же войну. Идем. Поторопись". Упрямая настойчивость флейты звенела в его барабанных перепонках. Зрение поплыло. Все еще стоя на коленях, он зажал уши руками. «Я не могу... Я... никогда не мог...» "Нет, нет! Ты станешь героем". Но даже когда он заткнул уши, голос Галаниса звучал глубоко внутри него. Он словно разъедал его разум. «И я создам сцену, на которой ты будешь блистать». В этот момент Эмануэль потерял сознание. [[image:/storage/reader-images/ef4227d25271a79e6f714a84226b71e6a04c9f4c.png]] Погрузившись на несколько мгновений в мир цифр и магических формул, Моника внезапно вернулась к реальности. Убедившись, что Эмануэль цел и невредим, она вздохнула с облегчением. Слава богу. Теперь осталось уничтожить флейту... Когда Эмануэль стоял на коленях на земле, опустив голову, Луис подошел к нему с топором в руке. Но как только он оказался рядом, рука мага самоцветов взметнулась вверх и схватила серебряную флейту, висевшую у него на шее. Луис остановился, нахмурившись. "Последний тщетный акт сопротивления, лорд маг самоцветов? Я бы предпочел, чтобы вы не вынуждали нас прибегать к насилию..." Это было совсем не то, что можно услышать от человека, который заявил, что повесит Мага Самоцветов, а затем направился к хижине, весело размахивая топором. Моника сомневалась, что даже Луис обрушит свой топор на Эмануэля. Но если тот будет сопротивляться, он, по крайней мере, сможет его ударить. С тревогой наблюдая за происходящим, Эмануэль сорвал Галаниса с цепи на шее. Но как только она подумала, что он собирается передать ее Луису, морщинистая рука старика опустила ее на землю. «Как же истончилась мана этого мира...» Голос принадлежал Эмануэлю, но что-то в нем было не так. Все еще держась за воткнутую в землю флейту, мужчина задрал голову к небу. «Духи угасли, а вместе с ними и моя ценность». В этот момент Моника заметила, что глаза Эмануэля окрасились в серебристый цвет, и он с грустью посмотрел на небо. В этот момент она почувствовала, что ее дыхание стало затрудненным. Ее сердце стало тяжелым, а зрение затуманилось. Прикрыв рот рукой, она опустилась на землю. Это... отравление маной? Плотность маны вокруг них внезапно резко возросла - настолько, что даже такому мудрецу, как Моника, стало плохо. Луис тоже побледнел и прикрыл рот рукой. Рэй упал и лежал на земле в позе зародыша. «Ты в порядке?!» встревоженно крикнул Рауль. Терновая ведьма обладала самым большим запасом маны в королевстве, и Моника не удивилась, что с ним все еще все в порядке. Брэдфорд, чья способность была второй по величине после Рауля, с отвращением нахмурился. "Что это за чертовщина? Плотность маны в лесу только что возросла". «Я влил в земли ту скудную ману, что накопилась в моем теле». При этих словах Эмануэля - нет, Галаниса - лицо Моники побелело. Он загрязнял землю маной, и именно такой ситуации она опасалась. "Если я наполню землю маной, то духов станет больше. А чем больше будет духов, тем сильнее я стану!" Галанис, теперь контролировавший тело Эмануэля, разразился громким, звучным смехом. Земля вокруг флейты стала серебристой, и цвет распространился наружу, как текучий бассейн жидкого металла. Луис и Брэдфорд приостановили свои попытки сдержать Эмануэля и отступили от серебристой земли. Это место было слишком загрязнено маной, и они должны были избегать его. Моника, несмотря на затрудненное дыхание, сумела выдавить из себя хриплым голосом. «Если ты... сделаешь это... то маг самоцветов... умрет...!» Она не знала, насколько сильно Галанис защищал тело Эмануэля. Но факт оставался фактом: он находился в центре заражения, на него падала вся тяжесть. И все же Галанис, глядя на лицо Эмануэля, восторженно улыбался. "Хе-хе. Я не позволю этому случиться... что бы мне ни пришлось сделать". Одной рукой он все еще держал флейту, а другую приложил к груди, как будто там был заперт разум Эмануэля. "Будьте уверены, мой господин. Они могут оторвать тебе конечности или оставить гнить внутренности, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить тебе жизнь. Если ты больше не сможешь ходить, я попрошу земного духа нести тебя. Если ты не сможешь дышать, я дам тебе помощь духа ветра. Если ты не сможешь глотать, тебе поможет дух воды". Галанис сузил глаза, словно опьяненный собственными словами, затем широко раскинул руки и воздел взгляд к небу. "Таким образом, я обещаю сделать из тебя героя. Ведь я вечно живу в тени королей. Я - создатель королей! Сделать из людей королей - вот мое истинное желание!" Моника вспомнила свою битву со Звездным Плетением Мира. Она сгорала от любви к человеку, а потом убила его - ее было почти невозможно образумить. Галанис, похоже, был не лучше. Может, мне использовать магию ментального вмешательства, как в случае со Звездным Плетением Мира? ...Нет, я не могу. Не на таком расстоянии... Придется подойти поближе, а с Галанисом, уже загрязнившим пространство вокруг себя, это было невозможно. «Вы хотите, чтобы я с этим справился?» - спросил Рауль, оглядывая бледные, болезненные лица остальных. «Думаю, я единственный, кто может выдержать плотность маны...» «Не нужно». Луис плавно прервал его. "Мы показываем ему объединенную силу Семи Мудрецов, помнишь? Все семеро сражаются вместе". «О!» - пискнула в ответ Моника. В этот момент в центре серебристого участка земли глаза Галаниса расширились от шока. Он поднял глаза к небу и закричал. "Нет... Нет! Зачем ты пришла сюда, Звездное Плетение Мира?!" Выпустив Звездное копье, Карла, которая с помощью магии обнаружения следила за Эмануэлем, повернулась и посмотрела на Марию. «Похоже, заражение маной началось, леди Мэри». «...Понимаю», - печально сказала Мэри. Она подняла свою тонкую, бледную правую руку. На ней был браслет, соединенный с кольцом золотой цепочкой с вправленным в нее рубином. "Подойди, маленькая Мира. Теперь твоя очередь". Рубин-звезда на тыльной стороне ее руки мерцал, почти как печальная дева, которая моргает. Звездное Плетение Мира заговорила голосом молодой женщины. «Галанис, флейта Лжекороля... Я не могу позволить тебе поступить так, как ты хочешь, - втянуть эту землю в ужасный конфликт». Звездное Плетение Мира замерцало. На тонких пальцах Мэри появился красный знак, а ее голос соединился с голосом Миры. «Пришло время читать звезды». Правая рука Марии погладила землю. «Горе, погрузившееся в землю, я верну тебя к звездам». «Желание развратило землю, я верну тебя к звездам». Это была молитва о мире и спокойствии. Частицы света начали подниматься с земли и плавно перетекать в красный драгоценный камень Звездного Плетения Мира. Древний магический предмет мог как впитывать ману из земли, так и выделять ее. «О звезды, о звезды, ветви деревьев вы качаете, о жизни вы поете». «О звезды, о звезды, поверхность воды колышется, и жизнь вы сплетаете». Мана, поглощенная Звездным Плетением Мира, превратилась в бусинки света, выпущенные из пальцев Марии. Не успели они взлететь к небесам, как их втянуло в деревья и листву леса, где они исчезли из виду. Вместе Мэри и Мира распределяли ману, влитую Галанисом в землю, по всему лесу. Они вернут Келилинден в его истинное состояние... Не ради духов, а ради удобства людей. Тем не менее ведьма-звездочет молилась и пела с непоколебимой верой в поворот небес. [[image:/storage/reader-images/72709f70344b926f9c4569dd0011d0c8c90e28fc.jpg]] Земля, окрашенная в серебристый цвет силой Галаниса, начала обретать свой первоначальный, земной оттенок. Звездное Плетение Мира под руководством Марии вытянуло ману из загрязненной почвы. "Нет! Будь ты проклята, Звездочет! Как ты смеешь вмешиваться!" Хотя Флейта Ложного Короля была загнана в угол, он не сдавался. Его запасы накопленной маны были исчерпаны, но он все еще мог управлять духами. Если он соберет достаточное количество оставшихся, то сможет выиграть достаточно времени для бегства. Намереваясь сделать это, он двинулся - вернее, двинул тело Эмануэля, - чтобы подуть на флейту. Он вытащил инструмент из земли и поднес его к губам. Но в этот момент один человек пошевелился. Это была миниатюрная девушка, скрывавшая свой рот за вуалью, - Молчаливая ведьма. Ее глаза сверкнули зеленым, когда она беззвучно произнесла заклинание. Лезвия ветра. Неужели она намеревалась уничтожить флейту? За одно мгновение мысли Галаниса разбежались. Эта группа людей поставила барьеры, чтобы не допустить причинения вреда Эмануэлю. Они не хотели его убивать. Эта девушка тоже не хотела его убивать. Скорее всего, она охотилась за Галанисом. Но, насколько он мог судить, ее ветряные лезвия были далеко не шестикратным усиливающим заклинанием или Звездным копьем. Он сможет противостоять им, если соберет всю оставшуюся ману. Галанис собрал всю оставшуюся у него ману на поверхности флейты. Безучастная Молчаливая Ведьма щелкнула пальцем. Сжатые, насыщенные маной лезвия ветра пронзили защиту Галаниса, как нож масло. Ее заклинание не было обычной магией. Четырехслойное усиление! И даже без песнопений! Галанис прожил много лет, но никогда не видел мага, способного наложить столь мощное заклинание без напева. Ах, мне следовало сделать ее своим господином! Если бы я только заманил эту девчонку с ее безжалостным взглядом на поле боя, то смог бы показать свою истинную ценность! Пока Галанис сетовал, лезвия ветра разрезали его пополам. Флейта раскололась пополам и упала на землю. В тот же миг у Моники подкосились колени. Ведьма, так жестоко уничтожившая древний магический предмет, закрыла лицо руками. Ее пальцы задрожали, и она страдальчески воскликнула. «Нет... Формула сегментации на четырехслойном усиливающем заклинании... Это так уродливо... так несовершенно...» В то время как Брэдфорд мог выполнить свое четырехслойное усиливающее заклинание разом, Монике нужно было разделить формулу на два сегмента. Этот процесс противоречил всей ее эстетике как мага. Но у нее не было выбора - нужно было уничтожить Галаниса. Пока Моника причитала, Луис смотрел на нее с изумлением и отчаянием. "Мой друг мудрец, ты только что использовала четырехслойное усиливающее заклинание без песнопений. Нечеловеческий подвиг. Не могла бы ты воздержаться от жалоб по этому поводу?" Луис собрал осколки флейты с упавшего Эмануэля и запечатал их, чтобы быть уверенным. Затем он проверил пульс мага самоцветов. "Ну, его сердце все еще бьется. Мы уничтожили флейту Лжекороля и запечатали ее осколки... а значит, мы наконец-то можем отправиться домой". Брэдфорд раскинул руки, и Рауль одобрительно закивал. Рэй просто сидел на земле и бормотал о том, как сильно он хочет уйти. Моника вздохнула с глубоким облегчением. Затем она посмотрела на небо. Она не могла определить, где находится солнце из-за туч, но, скорее всего, уже полдень. До конца дня она еще могла успеть вернуться в Академию Серендии. Вдруг она вспомнила о драгоценном камне, который положила в карман. В нем был запечатан дух, который должен был служить источником энергии для одного из магических бронированных солдат. Печать на мисс Рин... думаю, скоро сойдет. Со временем она исчезнет, но Монике придется освобождать более слабых духов вручную. Она встала и положила драгоценный камень на ладонь, но Луис остановил ее. «Давай подождем с освобождением духов, пока не окажемся за пределами леса, мой друг мудрец». Моника подняла голову и увидела на его лице страдальческую ухмылку. «Подозреваю, что здешние духи не питают к нам особой любви», - пояснил он. "...О. Точно". Моника и остальные освободили духов из Галаниса, но по пути им пришлось сразиться со многими из них. Некоторые из этих духов рассеялись. С их точки зрения, и Эмануэль, и те, кто ему противостоял, были одними и теми же людьми. Добиться их понимания будет непросто. Когда Моника повесила голову, Луис невозмутимо продолжил. "Пусть это тебя не беспокоит. Потому что не должно. Люди действуют в своих интересах, и духи тоже. Вот и все". «...Наверное, да». Сжимая камень в кармане, Моника молча размышляла над словами Луиса. ---------- ГЛАВА 7 Я приношу вести осени ГЛАВА 7 Я приношу вести осени В западной части Келилинденского леса Варфоломей Баал сидел, скрестив ноги, и держал на руках голову Ринзбельфид. Глаза духа ветра были по-прежнему закрыты, она еще не шевелилась. С тех пор как он расстался с Молчаливой ведьмой, прошло немало времени. Удалось ли ей убедить мага самоцветов? Он внимательно посмотрел на Рин. У нее была светлая кожа без единого изъяна и гладкие, струящиеся золотистые локоны. Форма горничной обтягивала ее хорошо сложенные конечности. Он не торопился, наслаждаясь видом спящего лица Рин. В конце концов, он никогда не уставал от красивых вещей. Не стоит называть его жутким. Просто Варфоломей, как ремесленник, искренне ценил красоту. ...Не сказать, что он не заглядывался, конечно. Да и грудь неплохая, подумал он. Вообще-то, если подумать, Моника сказала, что Ринни работает по контракту с магом Барьеров... Значит ли это, что он тоже здесь? Варфоломей вздрогнул. Погодите, это значит... это мой шанс встретить его и сказать: «О, сэр, пожалуйста, отдайте мне вашу Ринни!» Варфоломей мало что знал о маге Барьеров как о человеке, но полагал, что тот - мудрый, джентльменский тип. Надо будет представиться, пока есть такая возможность. Задумчиво хмыкнув, он заметил слабый свет, идущий из глубины леса. Казалось, деревья там светятся. Если бы на улице было темно, это было бы очень красивым зрелищем, но поскольку был полдень, свет не слишком выделялся. Не понимая, что это свет Звездного Плетения Мира, возвращающий лесу ману, Варфоломей напрягся, соображая, что происходит. Затем Рин зашевелилась в его руках. Она не корчилась, как человек, выходящий из дремоты. Наоборот, она как будто слегка поправляла позу, прежде чем резко сесть в его объятиях. В результате ее голова врезалась прямо в челюсть Варфоломея. «Уф!» Не обращая внимания на Варфоломея, который от удара головой отлетел назад, Рин встала и устремила взгляд на деревья. «...Карла здесь», - сказала она и, проворно взлетев в воздух, унеслась в лес. Варфоломей сел, потирая челюсть. "О, я понял. Один замечательный мужчина заключил меня в свои объятия. Ик! Как же мне стыдно! ...Вах-хах! Да, у меня определенно есть шанс с ней!" Его настроение быстро улучшилось, и он поднялся на ноги и побежал за Рин. Все мысли об опасно высокой концентрации маны дальше в лесу полностью покинули его разум. "Ринни! Подожди меня!" Он продирался сквозь деревья и в конце концов заметил кого-то на поляне. Это была не прекрасная служанка, а великолепная женщина с серебряными волосами, одетая в меховое пальто поверх платья. На секунду он подумал, что это один из лесных духов. Но больше, чем ее красивое лицо, его привлек аксессуар, который она носила на правой руке. На золотой цепочке висела звезда с рубином, и Варфоломей сразу же узнал ее. Пока он стоял с открытым ртом, среброволосая женщина подняла правую руку. На ней сверкнул ярко-красный рубин. "О, о, подумать только, что мы должны воссоединиться в таком месте...! Я с самого начала знала, что мы связаны судьбой! О, мой возлюбленный!" «Гяаахх!» Лицо Варфоломея в ужасе отпрянуло от навязчивого женского голоса. Это было Звездное Плетение Мира, древний магический предмет, который приносил беды, где бы он ни находился, и влюблял в себя всех, кого видел. Несколько месяцев назад, во время фестиваля в Корлаптоне, Мира пыталась ухаживать за ним, и он чуть не погиб из-за этого. Погодите-ка. Если у нее есть Звездное Плетение Мира, то эта женщина... должна быть... Варфоломей сделал шаг назад, когда серебристоволосая женщина - Мэри Харви, Звездная Ведьма - приветливо улыбнулась ему. «Добрый день», - сказала она. Он заставил себя вежливо улыбнуться. Что здесь нужно было сказать? Он понятия не имел. Но чутье подсказывало ему, что лучше не вмешиваться. По правую руку от Мэри продолжала лепетать Звездное Плетение Мира. "Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя! Давай любить друг друга, моя дорогая!" Мэри погладила болтливую принадлежность кончиком пальца, а затем заговорила, как мать, ласково наставляющая свое дитя. "Не шали, моя маленькая Мира. Мне будет очень неприятно, если ты убьешь этого человека". "Я просто хочу любить своего возлюбленного! Пожалуйста, подойди ко мне, моя дорогая! Обними меня и займись со мной любовью...!" Варфоломей сузил глаза. Как, черт возьми, я смогу это сделать? задался он вопросом. Мария что-то напевала себе под нос, а затем коснулась рубина на тыльной стороне руки. Очевидно, это был какой-то запечатывающий барьер, потому что Звездное Плетение Мира тут же умолкла. "Прошу прощения за беспокойство, - сказала Мэри. «На самом деле я хотела бы обратиться к вам с просьбой». "Я? Я всего лишь начинающий ремесленник. И уж точно не гожусь для того, чтобы принимать просьбы от такой знатной особы, как вы", - сказал Варфоломей, отступая назад, как бы унижаясь. Мария улыбнулась и перешла сразу к делу. «Ваша кража древнего магического предмета, Звездного Плетения Мира». «Урк!» «Я могу решить не допрашивать тебя, знаешь ли». Мэри оставалась спокойной и мягкой. Однако за ее мягкой манерой поведения скрывалась хитрая жилка. Она никогда бы не показала свою руку. «Кроме того, просьба не представляет собой ничего сложного». Варфоломей сглотнул, а Мария склонила голову набок. Это был очаровательный жест. «Осталось всего несколько месяцев до того, как второй принц закончит Академию Серендии... В это время я бы хотела, чтобы ты помог Молчаливой ведьме». Он вдруг почувствовал себя подавленным, хотя и не показал этого. Разве он уже не делал этого? Подождите, я знаю, что происходит. Эта женщина тоже болеет за их тайный роман! В воображении Варфоломея второй принц и Молчаливая Ведьма были тайными любовниками. У них было ночное свидание в особняке герцога Ренберга и все такое. Он был уверен в этом. «Вы можете оставить это мне, госпожа». А он, в свою очередь, был влюблен в Рин. Он был действительно хорошим, понимающим старшим братом, который поможет этим двум молодым людям, сгорающим от одинокой страсти. "Да, я помогу малышке, молчаливой ведьме. Я окажу ей всю необходимую поддержку!" "Хи-хи. Спасибо." Мэри мягко улыбнулась, ее гладкие серебристые волосы колыхнулись. Ее светло-голубые глаза казались почти потерянными во сне. Она смотрела прямо на Варфоломея, но в то же время ее взгляд, казалось, был прикован к чему-то другому. Освободившись от контроля Галаниса, дух ветра Ринзбельфид парила высоко над пологом леса, юбка ее служанки развевалась на ветру. При этом она внимательно следила за землей. Рин была связана с Луисом контрактом, поэтому примерно знала, где он находится - в центре леса, у хижины мага самоцветов. Маг самоцветов лежал на земле неподалеку, рядом с ним находились еще несколько мудрецов: молчаливая ведьма, маг-артиллерист, шаман Бездны и ведьма Терновника. Рин посмотрела дальше на запад. Там она обнаружила Ведьму-Звездочета и мужчину с черными волосами, который когда-то держал ее на руках. Мужчина показался ей знакомым, но она не могла определить, кто он, да и не было ей до этого дела. Она снова перевела взгляд - и вот она. Женщина в дорожной одежде, рыжие волосы убраны назад: Карла Максвелл, ведьма из Звездного копья. Она только что вышла из леса. Рин быстро спустилась вниз и приземлилась прямо перед ней. В прошлый раз, когда она использовала этот способ приземления, она оказалась по колено в грязи, и, видимо, это считалось не очень стильным. В этот раз она держалась прямо над землей, левитируя. Карла не удивилась, увидев, как с неба на нее обрушивается красивая женщина в наряде горничной. Она встретила Рин томной ухмылкой. «Есть ли название у этого приземления?» - спросила она. «Я назвала его "Метод приземления торнадо-кик, версия два". Это очень стильно». «Если бы вы проделали это в присутствии Луиса, он бы, наверное, ворчал, что это больше похоже на атаку». Пока она разговаривала с Карлой, Рин с помощью порывов ветра поправляла свой измятый фартук и волосы. Приведя свой внешний вид в порядок, она посмотрела на Звезднокопьевую ведьму. «Ты снова спасла меня, как погляжу». "Нет, я ничего особенного не сделала. Я просто проходила мимо". Рин знал, что она не просто скромничает. Карла не любила чрезмерных похвал и, как правило, сторонилась их. Поэтому Рин оставила благодарность на потом и спросила вместо этого: «Ты вернешься в столицу?» "Не совсем. Я в середине путешествия. Я планирую отправиться на запад". «...Понятно.» Чувства Рин, как духа, отличались от человеческих. Тем не менее Карла что-то почувствовала в коротких промежутках между ее ответами и раскинула руки. Рин читал об этом в одной из книг. Женщина давала ей разрешение на объятия. Дух ветра неуверенно подошел к Карле и прижался к ней. Карла захихикала. Она обняла духа и несколько раз похлопала его по спине. Рин слышала, что люди черпают комфорт и безопасность в тепле чужих тел. Она подумала, что жаль, что у нее самой нет такого тепла. Через мгновение Карла отпустила ее и сделала шаг назад. "Ладно, я пойду. Пока меня не будет, ты за старшую". Рин глубоко поклонилась - вежливый жест, подобающий служанке. «Желаю тебе счастливого пути, Карла». Мудрецы уничтожили Галанис, флейту Лжекороля, но прежде чем отправиться в путь, им предстояло выполнить еще одно задание: Они должны были уничтожить все магические предметы, находящиеся во владении Эмануэля. Прежде чем приступить к серьезному обыску хижины мага самоцветов, Брэдфорд и Луис прочесали местность на предмет ловушек. Наблюдая за ними со стороны, Моника подошла к Рэю. «Лорд Шаман Бездны, где те двое, которым вы помогли...?» «А, они?» Как только Рэй открыл рот, Моника заметила, что к ним кто-то бежит - высокий молодой человек с каштановыми волосами, одетый в форму Академии Серендии. Это был Гленн. Моника быстро закрыла рот и проверила, правильно ли надета ее вуаль. "Эй, Фиолетовый! О, и Розовый Парень тоже в порядке!" Брэдфорд посмотрел на Рэя и Рауля, подняв брови. Пурпурный, Розовый Парень - все было достаточно просто, но для пары мудрецов они казались немного глупыми. Луис прервал свое исследование внешнего периметра хижины и посмотрел на Глена. "Ну что? Есть что сказать своему мастеру? Тому, кто так милостиво спас своего ученика от опасности?" «Сейчас не время!» тут же воскликнул Гленн. Он выглядел отчаявшимся. "Ледяной дух! Он... он сейчас исчезнет!" Лицо Рауля напряглось, а Рэй нахмурился. Моника не понимала, о чем говорит Гленн. О каком ледяном духе? Пока она стояла в замешательстве, Рэй и Рауль понизили голос. «Ледяной дух, с которым они были, находится на грани рассеивания», - объяснил Рэй. «Он получил смертельную рану, но уже на исходе...» «Да», - согласился Рауль. "Я тоже немного поговорил с ним. Он уменьшился до формы ребенка и, кажется, даже забыл свое имя". Говорили, что духи - это сгустки маны, обладающие собственным разумом, и когда они теряют силу, их тела уменьшаются или теряют части, а самоощущение расплывается. Если у духа был только один такой симптом, выздоровление было возможно. Но, судя по тому, что слышала Моника, она сомневалась, что они смогут что-то сделать. Тем не менее Гленн продолжал умолять их. «Вице-президент сейчас делится своей маной, но тело Ледяного духа разваливается на части... Я бы хотел, чтобы кто-нибудь помог ему!» "Гленн," - мягко сказал Луис, пытаясь образумить его. "Духи - это мана. Это все, что в них есть. Они не умирают. Они просто возвращаются в природу". «То есть даже вы не можете ему помочь, учитель...?» «Я не могу». Луис был экспертом в технике барьеров. Если бы он захотел, то смог бы запечатать ледяного духа, чтобы временно отсрочить его гибель. Но дух продолжал бы медленно разрушаться, даже если бы был запечатан. Хотя Галанис временно запечатал подконтрольных ему духов, это сработало только потому, что у них еще оставалось достаточно сил. Насколько Моника могла судить по словам Рэя и Рауля, этот ледяной дух был слаб почти до полного рассеяния. Печать не спасла бы его. Получив отказ мастера, Гленн сделал расстроенное лицо, а затем повернулся и побежал в обратном направлении. Луис выругался под нос и хрустнул костяшками пальцев. Но тут Рауль поднял руку. «Я пойду проверю его», - сказал он и побежал за Гленом. Моника сжала руки в кулаки, глядя им вслед. Я не могу допустить, чтобы Гленн или лорд Сирил узнали, кто я на самом деле... Я должна остаться здесь. Это правильный выбор. И все же ее ноги начали двигаться. В глубине леса Келилинден послышался треск. Лед, сковывающий Сеждио, раскололся изнутри. Лед высшего духа было нелегко разрушить духу среднего уровня, как Сеждио. Было ясно, что у Ледяного духа осталось совсем мало сил. Сеждио встряхнулся, чтобы отбросить оставшиеся осколки льда. «Будь ты проклят, Ледяной дух...», - прорычал он. Освободившись, он бросился бежать. Даже после всего этого, несмотря на раздражение, он не чувствовал ярости. Его гнев был направлен только на людей. Эти жалкие людишки годами изгоняли духов из их домов. Они вели себя так, словно были властителями мира. Некоторые даже пытались использовать их в своих целях - как тот человек с флейтой. Почему бы Сеждио не обозлиться на них? В конце концов волкоподобный дух заметил среди деревьев двух людей - одного с серебристыми волосами, другого - каштанового блондина. Это были те самые мальчики, которых он привел в лес в качестве подношения Ледяному духу. Он снова схватит их и на этот раз убедит покориться. Сеждио скрыл свое присутствие и уже начал приближаться, когда услышал слабый мелодичный голос. ...Ледяной дух пел. Ромалия лежал на земле, положив голову на колени Сирила, и слабо напевал. Помимо рук, он лишился всего, что было ниже колен. С концов его конечностей стекали осколки маны. В перерывах между песнями Ромалия рассказывал истории из своего прошлого. "Однажды на нас напал дракон. Я был разлучен с Шелгрией и Альтерией". Шелгрия передала листьям послание с просьбой о помощи. Но Альтерия и Ромалия были ослаблены, почти до полного рассеяния. Альтерия зазвонила в свои ледяные колокольчики, умоляя бога-духа о помощи. «Бог духов услышал звон колокольчиков Альтерии и одарил ее защитой и силой...» Укрепленная этим благословением, Альтерия выбралась из затруднительного положения и спасла Шелгрию. На этом закончилась известная легенда, но история Ромалии продолжалась. «После этого... многие люди приходили к Альтерии, желая воспользоваться ее даром». Человек с больной дочерью умолял ее поделиться благословением бога-духа. Женщина, чья семья была уничтожена драконом, умоляла ее использовать свою новую силу, чтобы уничтожить врага. В голосе Ромалии звучала печаль. «Люди, которые хотели использовать силу бога-духа для войны, пытались взять Альтерию в плен...» Юное лицо духа исказилось от боли и сожаления. «Я создал снежную бурю, чтобы защитить ее... Она заморозила всех людей, пытавшихся захватить ее... а также невинных людей, живших в деревне неподалеку». Может, сейчас он и слаб, но в полной силе Ромалия, вероятно, с легкостью похоронил бы под снегом целую деревню. В конце концов, он был высшим духом. "Многие люди кричали о помощи. И я похоронил их крики под снегом своей метели..." Ромалия был нежным духом, который вплетал в метель колыбельные песни, чтобы дети не боялись ревущих метелей. Но одна из его собственных вьюг погрузила целую деревню в вечную дремоту. "Их жизни, застывшие подо льдом, стали подношениями. И это дало мне еще большую силу..." Сирил вспомнил слова Сеждио. Лучшее подношение для ледяного духа - замороженная жизнь. Но Ромалия никогда не просила об этом... Небольшая группа алчных людей спровоцировала трагедию, и Ромалия получил могущество, которого не желал. Тогда ледяной дух впал в отчаяние, и прошло много лет. Ледяные глаза духа потеряли фокус, когда он взглянул на Сирила. Он видел, как они тускнеют и становятся пустыми. «Я убивал невинных людей и получал силу из их жизней... Теперь я не могу просить человека спасти меня...» Сирил открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его. Ему хотелось как-то успокоить духа, но он не знал, что сказать. Банально было бы сказать «ты не виноват», но он не мог этого сказать. В конце концов, Сирил сам был человеком. Он не мог остановить исчезновение Ромалии, не мог даже прошептать слова утешения. Его невежество и слабость расстраивали его до невозможности. «...ВП?» Гленн вышел из-за деревьев. Позади него стояли Терновая ведьма и Молчаливая ведьма. Гленн нахмурился, наблюдая за тем, как два мудреца молча наблюдают за ледяным духом. Сирил поднял глаза на Рауля. «Лорд, Ведьма Терновника... не поделитесь ли вы со мной одной из ваших роз?» Рауль достал из кармана маленькое семечко и заговорил. В его руке пророс зеленый бутон, затем вырос и превратился в темно-алую розу. Затем он достал из кармана маленькие секаторы, отрезал цветок и протянул его Сириллу. «Это подойдет?» «...Да. Спасибо», - хрипло сказал Сирил, положил розу на ладонь и произнес заклинание. Это заклинание должно было заморозить розу. Он сосредоточился, стараясь сделать лед как можно более чистым, не пропускающим ни малейшей примеси. Наконец, когда роза была заключена в лед, он осторожно положил ее на грудь ледяного духа. «Это все, что я могу сделать... Прости меня, Ромалия». Сирил мог только извиняться, подавленный собственной слабостью. Юное лицо ледяного духа расслабилось. «Прошло... так много времени... с тех пор, как человек сделал мне подарок...» Ромалия улыбнулась. Он назвал цветок не подношением, а подарком. Когда Моника услышала, как Сирил назвал исчезающего ледяного духа Ромалией, она была тихо шокирована. Ромалия, один из трех духов зимы, фигурировал во многих легендах. Но она сомневалась, что его имя и рассказы о нем имеют отношение к тому, почему Сирил и Гленн так обеспокоены. Когда она увидела, что они оба сдерживают слезы, то поняла. Лорд Сирил и Гленн действительно хотят его спасти. Моника была неравнодушна к цифрам и формулам; магические звери, такие как духи и драконы, были вне сферы ее интересов. Она спасла духов под контролем Галаниса от использования в качестве источника энергии, но не из доброты или чувства справедливости. Но все же... Сирил положил замороженную розу на грудь ледяного духа, выглядя при этом убитым горем. На руках у него были перчатки, но пальцы наверняка замерзли. Гленн стиснул зубы от страха, но не отводил взгляда от ледяного духа. Он продолжал наблюдать за ним, сжимая кулаки в кулаки и дрожа. Если я могу что-то сделать... Чтобы оживить духа, находящегося на грани исчезновения, нужно было доставить его туда, где он мог бы отдохнуть в течение длительного времени и иметь постоянный приток маны. Ни одно из этих условий не было простым. Нужен был комплекс, подобный тем, что есть в Институте подготовки магов Минервы или Королевском институте магических исследований, - в противном случае это было бы невозможно. Ледяной дух на ее глазах вот-вот должен был исчезнуть. Времени на то, чтобы отвести его в одно из этих мест, не было. ...Простите меня за то, что я была такой эгоисткой. То, что Моника собиралась сделать, она делала не ради ледяного духа. Она также не считала это своей обязанностью как одна из Семи мудрецов. Она делала это для себя - чтобы Сирил и Гленн, которые были так важны для нее, не грустили. Моника быстро подошла к Сирилу и ледяному духу. Сначала она прикоснулась к почти мертвому духу кончиками пальцев. Затем она беззвучно наложила запечатывающий барьер. Магическая формула превратилась в золотую цепь, которая обвилась вокруг духа. Это было не временное заклинание, а постоянная печать, рассчитанная на долгое время. Наложить долговременную печать на высшего духа было практически невозможно, но этот дух был уже слаб до предела, поэтому сделать это было не так уж сложно. «Леди Молчаливая Ведьма?» Глаза Сирила слегка расширились. Он растерянно посмотрел на Монику. Слишком напуганная, чтобы вернуть ему взгляд, она опустила голову и спокойно продолжила свою работу. Это на время остановит его, но долго в таком состоянии он не протянет... Ей нужно было куда-то его деть, где он мог бы отдохнуть и восстановить ману. Сейчас, в этом месте, был только один вариант, и только Моника понимала это. ...Мне очень жаль, лорд Сирил! Затем Моника коснулась броши, висевшей на шее Сирила. Это был магический предмет, призванный вытягивать из его тела излишки маны и изгонять ее. Другими словами, вся мана, которую драгоценный камень впитывал из его тела, накапливалась в нем. Возможно, если позволить Ромалии отдохнуть в нем, он сможет избежать рассеивания. Чтобы переписать формулу действующего магического предмета, требовались чрезвычайно глубокие знания и навыки. Но Моника видела формулу на броши Сирила вскоре после своего прибытия в Серендию, когда не дала его мане выйти из-под контроля. Она даже сама переписала защитную формулу. Осторожно, чтобы не свести на нет первоначальные эффекты предмета, Моника создала новую формулу магии. Она напоминала ритуальный контракт между человеком и духом, но немного отличалась от него. При заключении договора с духом нужно было проверить намерения каждого, а затем связать человека, духа и камень договора одной магической формулой. На данный момент Моника уже не могла проверить намерения ледяного духа, поэтому она не стала связывать Сирила и Ромалию контрактом. Она просто связала Ромалию с брошью, используя ее в качестве договорного камня. То, что осталось от тела духа, исчезло вместе с ледяной розой, прижатой к его груди. На том месте, где он был, осталось несколько осколков маны, сверкающих и переливающихся, но через мгновение исчезли и они. «Леди Молчаливая Ведьма!» - воскликнул Сирил, озадаченный внезапным исчезновением Ромалии. "Что с ним случилось?" Моника не могла ответить на его вопрос: голос выдал бы ее. О, я знаю. Я напишу это на земле... Пока она искала подходящую ветку дерева, чтобы написать, Рауль вдруг стукнул кулаком по руке. «О, я понял», - сказал он. "Ты заставила ледяного духа отдохнуть внутри броши. Но ведь брошь - это магический предмет, верно? Для чего она вообще нужна?" Сирил пощупал предмет. "Она поглощает мою ману и выводит ее. У меня синдром гиперпоглощения маны..." "О! Я понял. Ромалия может восстанавливаться, используя поглощенную ману! Это потрясающе! Это идеальное решение!" Слава богу. Теперь мне не придется объяснять это самой, подумала Моника, тихонько вздохнув за вуалью. Гленн посмотрел на нее. "А? Подожди, значит, ты знала, что брошь вице-президента - магический предмет? И что у него синдром гиперпоглощения маны?" Моника едва не вскрикнула от паники, но быстро прикрыла рукой вуаль, чтобы подавить ее. Гленн продолжал пристально смотреть на нее, его лицо было серьезным. «И ты даже переписала печать на магическом предмете, который никогда раньше не видела...» Моника начала дрожать. Затем на лице Гленна появилась широкая, искренняя улыбка. «Чувак, Семь Мудрецов безумно хороши!» «......» «О, ты заставляешь меня краснеть!» Моника молча опустила глаза, когда Рауль, который ничего не сделал, начал краснеть по-настоящему. Ну, как бы то ни было, я сохранила свою личность в тайне... Так что это хорошо... Да. Моника втайне почувствовала облегчение. Затем Сирил схватил свою брошь и повернулся к ней лицом. «Леди Тихая Ведьма». Его голос был серьезным, искренним и наполненным глубокой благодарностью. Но Моника не могла встретить его взгляд, и не потому, что боялась, что он поймет, кто она такая... Она не хотела видеть лицо Сирила, когда он благодарил Молчаливую Ведьму. "Спасибо. Огромное спасибо за спасение Ромалии". Она не хотела этого слышать. Она хотела услышать «Отличная работа, бухгалтер Нортон». Даже несмотря на то, что Моники Нортон, бухгалтера студенческого совета, здесь не было. ...Как... эгоистично с моей стороны. Тем не менее, увидев, как Сирил поглаживает брошь с запечатанной в ней Ромальей и выглядит такой счастливой, она почувствовала легкое головокружение. В конце концов, она была рада, что сделала то, что могла. Пока Сирил и Гленн праздновали, что Ромалия цепляется за жизнь, а Моника смотрела на свои ноги и суетилась, Рауль сделал шаг назад и наблюдал за ними. ...Должно быть, это мило, сказал он себе, направляя ману в то, что осталось от розы в его руке, и заставляя ее завянуть. Вдруг он услышал чье-то бормотание из-за своего плеча. "Как самонадеянно... Спасти духа? Они, должно быть, сошли с ума..." Обернувшись, он увидел фиолетовые волосы Рэя, высунувшиеся из-за дерева. Он смотрел в ту сторону. Очевидно, он все это время наблюдал за происходящим. «Уверен, маг барьеров сказал бы то же самое, если бы увидел...» «Тогда нам придется держать это в секрете от остальных, не так ли?» непринужденно сказал Рауль. Рэй нахмурился. "...Роузбург должен понимать, насколько страшны духи. Мы можем общаться, но никогда не сможем по-настоящему понять друг друга". Рэй был прав. Рауль вырос в престижной семье магов, и его учили, что духи пугают и отталкивают. Но Рауль не мог с этим полностью согласиться. "Он выбрал мою розу в качестве подарка," - сказал он. "И я был счастлив подарить ее ему. Думаю, это не так уж и плохо, понимаешь?" Сирил и Гленн выглядели так ослепительно в его глазах. Они установили такую естественную связь с духом, грустили, когда тот почти рассеялся, а потом радовались, когда он был спасен. И если они могут печалиться о духе... то, возможно, они могут печалиться и о ком-то вроде меня. Рауль был невероятно впечатлен поступком Моники. Сколько людей бросились бы на помощь Раулю, окажись он в подобной ситуации? Роузбурги с их Ведьмой Шипов, Олбрайты с их Шаманом Бездны были одновременно и известны, и вызывали страх. Все относились к ним холодно, держась на вежливом расстоянии. Некоторые даже не считали их людьми. «Я очень надеюсь, что мы сможем подружиться», - сказал он. «Как думаешь, мы могли бы устроить овощную вечеринку прямо сейчас или...?» «Уф, а ведь еще столько всего нужно убрать...», - пробормотал Рэй, выглядевший пресыщенным всем. Когда Луис и Брэдфорд вошли в хижину Эмануэля, они почувствовали, как маг самоцветов встал у них за спиной и попытался убежать. Два мудреца обменялись взглядами и молча согласились оставить старика на произвол судьбы. Они пришли сюда не для того, чтобы брать Эмануэля в плен. Они не могли позволить себе выдать его преступления на всеобщее обозрение. «Как ты думаешь, что теперь будет делать Самоцвет?» - спросил Брэдфорд. «Он не может пойти плакаться герцогу, сохранив в тайне древний магический предмет, так что... думаю, можно предположить, что он либо уйдет в отставку, либо сбежит из королевства». А если он дерзнет посетить следующую конференцию Семи мудрецов, тогда можно будет пересмотреть вопрос. Герцог Клокфорд практически потерял мага самоцветов как фигуру на своей доске. Следующим его ходом будет либо отправка в Семь Мудрецов еще одного сторонника второго принца, либо выведение из организации действующего Мудреца... Луис знал, что герцог хотел привлечь на свою сторону Молчаливую Ведьму. Ведь она убила проклятого дракона Ренберга вместе со вторым принцем. Если бы это произошло, фракция второго принца стала бы еще более могущественной. По мнению Луиса, второй принц, похоже, завоевал Монику. А это означало, что вероятность того, что она присоединится к герцогу, была нулевой. ...И самое главное... Луис вспомнил битву, произошедшую несколько минут назад. Когда в бой ворвался отряд магических бронированных солдат под командованием Рэя, Моника кое-что сказала. "Господин Луис! Магические бронированные солдаты!" Маг самоцветов назвал солдат по имени только после Моники. До этого он не произносил его ни разу, и даже Луис не знал, как они называются. А вот Моника знала. Если подумать, она была очень уверена в том, что технология использует духов в качестве источника энергии. У нее должен быть сообщник, о котором я не знаю... и, похоже, она не собирается мне об этом рассказывать. Политическая ситуация может кардинально измениться в зависимости от того, к какому лагерю примкнет Моника. В который раз я обнаруживаю, что не могу предугадать действия Молчаливой ведьмы. Если он намерен, чтобы она продолжала охранять второго принца, то ему лучше держать ее в неведении относительно некоторых вещей. Если она встанет на сторону Феликса, это может привести к одному из худших сценариев, которые он только мог себе представить. ...Может быть, настало время немного вывести ее из равновесия? Луис поддерживал первого принца, но не потому, что обязательно хотел, чтобы тот стал королем. Он просто не хотел, чтобы герцог Клокфорд, поддерживавший второго принца, получил возможность добиться своего. Доброжелательный первый принц не мог противостоять хитрому герцогу, поэтому эта роль досталась Луису. Именно он должен был перехитрить этого человека, причем сделать это очень и очень осторожно. ---------- ГЛАВА 8 Тот, кто начинает действовать ГЛАВА 8 Тот, кто начинает действовать Моника вернулась в хижину Эмануэля вместе с Рэем, Раулем, Сирилом и Гленом как раз в тот момент, когда Луис и Брэдфорд вернулись на улицу. Они вдвоем уничтожали все оставшиеся у мага самоцветов магические предметы. Судя по тому, что Моника видела за дверью, дом представлял собой жалкую развалину. А двое мужчин - один высокий и небритый, другой с топором - выглядели как грабители. «Наверное... маг самоцветов сбежал, да?» - пробормотал Рэй. Луис кивнул. "Поймать его не было целью. Пусть делает, что хочет". Он взглянул на Монику, которая заметила в его взгляде нотку раздражения. Рауль взял с Сирила и Глена обещание ни слова не говорить о том, как она спасла ледяного духа. Однако это не отменяло того факта, что Моника, все еще находившаяся под прикрытием в Серендии, добровольно связалась с двумя мальчиками в качестве Молчаливой ведьмы. Луис приподнял кончиком пальца монокль и улыбнулся ей, но глаза его были холодны. «Вижу, вы беспокоились о моем ученике... Очень мило с вашей стороны». Он определенно злится! Моника испуганно отпрянула назад. Брэдфорд потянулся. " Звездочет ждет за лесом, верно? Давайте убираться отсюда. Это не то место, где стоит задерживаться". Он помахал группе рукой. «Давайте, идите». Моника спряталась за Брэдфордом, а затем направилась к опушке леса. Луис, конечно, пугал ее, но она не могла проводить слишком много времени рядом с Сирилом и Гленом, чтобы они не узнали ее. К счастью, улыбающийся Рауль занимал их разговорами. Она с энтузиазмом слушала, как он рассказывает о лучших способах приготовления сезонных овощей, а сама шла рядом, не отрывая глаз от земли. Теперь, когда они уничтожили Галанис, на нее обрушилась вся ее усталость, как физическая, так и душевная. Не могу дождаться, когда вернусь в свою чердачную комнату и заберусь в постель... С конца зимних каникул произошло так много событий, что она почти не отдыхала. Альберт, третий принц, и Роберт, ее бывший соперник по шахматному турниру, перевелись в Серендию. Хьюберд, бывший старшекурсник со времен ее учебы в Минерве, тоже был здесь, и он только что устроил кучу неприятностей, вызвав ее друзей на дуэль. К тому же второй принц, похоже, знает, что Молчаливая ведьма находится где-то в академии... Во время каникул проклятый дракон повредил ей левую руку, и теперь Феликс разыскивает ученицу их школы с такой же травмой. Мне кажется, она еще и не очень хорошо заживает... Рука Моники снова начала болеть, хотя она не была уверена, было ли это вызвано усталостью или тем, что ей приходилось использовать ее для удержания равновесия во время передвижения по лесу. По крайней мере, завтра занятий не будет, и я смогу немного отдохнуть... Да... В конце концов, когда оранжевые и красные лучи вечерней зари заструились по западному небу, группа выбралась из леса. На опушке, куда они зашли, стояли две великолепные кареты. Перед ними стояла прекрасная женщина в меховой шубе поверх платья - Мэри Харви, ведьма Звездочет. «Отличная работа», - сказала она. «Как все закончилось?» Луис ответил ровно. "Мы нашли то, за чем пришли. Владелец сбежал. Все магические предметы, которыми он владел, были уничтожены". Он не стал упоминать ни древний магический предмет, ни имя мага Самоцветов в присутствии Сирила и Глена. После этого заявления он подошел к Мэри. Затем он почему-то оглянулся на Монику и поманил ее к себе. Она нервно подошла, и Луис понизил голос так, чтобы слышали только она и Мэри. «Я рассмотрел возможность использования магии ментального вмешательства, чтобы стереть воспоминания свидетелей». Моника почувствовала, как у нее похолодела кровь. Никто не должен был объяснять ей, каких «свидетелей» он имел в виду. Конечно же, он имел в виду Сирила и Гленна. Она побледнела. Луис продолжал. "Ты ведь можешь использовать его без песнопений, не так ли, моя коллега Мудрец? Ты можешь использовать его так, что они даже не заметят". Моника посмотрела на него с белым лицом и пробормотала: «Такое заклинание может иметь длительный эффект...» «Но ты ведь никогда не совершишь такой ошибки, правда?» «Я...» Она сжала маленькие ладошки в кулачки и попыталась заикаясь ответить. Но прежде чем ей это удалось, Луис окинул ее холодным взглядом. «Ты ведь сможешь это сделать, правда?» Моника начала паниковать. Она не могла понять, чего добивается Луис. Магия ментального вмешательства была в основном запрещена - не то, что можно использовать так нагло. А Гленн был учеником Луиса. Как он мог предположить такое? Неужели так важно было сохранить все это в тайне? Он прав. Если я сотру им память, это уменьшит вероятность того, что моя личность будет раскрыта, но... По холодному взгляду Луиса Моника поняла, что это какая-то проверка. И он проверял ее. Станет ли она использовать магию ментального вмешательства на своих друзьях из академии ради своей миссии? В этот момент Мэри мягко прервала его. «О, не стоит заходить так далеко». Луис открыл рот, чтобы возразить, но Мэри прервала его, приложив палец к губам. Она посмотрела на остальных присутствующих, а затем повысила голос, чтобы все могли услышать. «В лесу многое произошло, но вы никому не должны говорить об этом ни слова... Вы поняли?» Последнее предупреждение она адресовала Сирилу и Гленну. Они напряженно смотрели на нее, и она ответила им столь же мягкой улыбкой. "Духи похитили вас, и мы пришли вам на помощь... Именно так мы объясним это в академии. А теперь идемте в кареты". Оба мальчика выглядели растерянными и неубежденными. Сирилл схватился за свою брошь. «А флейтист?» - спросил он жестким голосом. «Тот, кто управляет духами...» "Этот вопрос уже решен. Простите, я больше ничего не могу сказать". Тон и поведение Мэри были мягкими, но в них чувствовалось спокойное давление, не терпящее возражений. Когда они оба замолчали в разочаровании, Мэри положила руку на грудь. "Отныне, - искренне заявила она, - я буду делать все возможное, чтобы об этом лесе заботились должным образом. Клянусь именем Мэри Харви, ведьмы Звездочета". Она сделала особый акцент на последнем слове, а затем эфемерно улыбнулась. «Надеюсь, вы можете мне доверять». Многие ли смогли бы отказаться от такой настойчивости со стороны мудреца? А ведь она была не только старшей из семи, но и главным пророком в Ридилле. Сирил, все еще сжимая в руке свою брошь, глубоко поклонился. «Тогда прошу вас, госпожа... я прошу вас позаботиться о здешних духах». Мэри благосклонно кивнула. Луис пожал плечами и вздохнул. Его отношение было до крайности циничным, но он не стал настаивать на этом. «Тогда, думаю, нам пора освободить духов, которых мы запечатали по пути сюда», - сказал он, доставая из кармана несколько драгоценных камней. Это были те самые, что находились внутри магических доспехов. Моника вспомнила об этом и тоже достала из кармана драгоценные камни. В них были запечатаны духи. Она не могла забыть о них - она должна была освободить их. Луис поднял драгоценные камни в руке и запел. Моника подняла свои и без слов развеяла их печати. Драгоценные камни в руках обоих испускали слабое свечение изнутри. Затем огоньки выплыли наружу и поднялись в воздух. В этот момент Монику и остальных окружила необычная атмосфера. Враждебность духов была ощутима, она почти физически жалила. «Не удивительно, что они нас ненавидят», - беззаботно сказал Брэдфорд. «С точки зрения духов, мы ничем не отличаемся от Самоцвета». «Вот почему я ненавижу иметь дело с духами...», - простонал Рэй, нахмурившись. Чувство враждебности нарастало, покалывая кожу. Словно в ответ, лес Келилинден начал раскачиваться и шелестеть. Другие духи среди деревьев чувствовали гнев и ненависть своих освобожденных собратьев. Моника приготовилась возвести защитный барьер, а Луис начал читать нараспев. Рэй уже успел спрятаться за одной из карет. Сирил и Гленн стояли, не в силах пошевелиться, напуганные переменами в лесу. Рауль поднял глаза на деревья, словно только что что-то заметил. «О...» Он смотрел на волка, который смотрел на них из леса. Он был размером с кабана, с оранжевыми глазами. Должно быть, это дух. Волк задрал голову и издал странный вой. Он звучал как-то не так, как у обычного волка. Моника знала язык духов, поэтому поняла, что означал этот вой: "Будьте спокойны. Не нападайте". Пока вой продолжал вибрировать в воздухе, злобный гул духов начал стихать. Волк не был похож на высшего духа, поэтому Моника решила, что это мощный дух среднего уровня. Но почему он помог им? Все это озадачивало ее. Сирил схватился за свою брошь. "Сеждио! Ледяной дух..." Волк снова завыл. По какой-то причине его залитые солнцем глаза были устремлены на Монику. «Я не буду тебя благодарить», - сказал он. С этими словами волк исчез в лесу вместе с группой низших духов. Сирил и Гленн, скорее всего, не понимали языка духов. Тем не менее Сирил благоговейно опустил голову перед волком. Затем он повернулся спиной к лесу и забрался в одну из карет. Гленн открыл рот, словно хотел что-то сказать, потом поджал губы и последовал его примеру. Как только оба мальчика полностью поднялись на борт, Мэри посмотрела на оставшихся мудрецов. «На этом мы закончим это дело». Ее слова прозвучали как предупреждение, обращенное именно к Луису. Мэри, посредник мудрецов, решила положить конец этому делу. Она не позволит наказывать мага самоцветов, а также использовать магию ментального вмешательства в отношении студентов-свидетелей. Она элегантно поклонилась. "Я сейчас же доставлю этих двоих в Академию Серендии. Не стесняйтесь использовать другую карету по своему усмотрению". Мэри повернулась и посмотрела на карету, в которую сели Сирил и Гленн, ее меховое пальто развевалось за спиной. «...Ах, если бы только они были на пять лет моложе», - пробормотала она. Все остальные Мудрецы знали о склонности Мэри Харви к тому, чтобы ее ждали мальчишки в шортах. «Уф, Звездочет...» "О-хо-хо. Что ж, тогда желаю вам всем хорошего дня". Усмехнувшись в ответ Брэдфорду, она забралась в карету. Остались Моника, Луис, Брэдфорд, Рэй и Рауль. Брэдфорд посмотрел на другую карету. "Я воспользуюсь другой каретой, чтобы вернуться в столицу. А как насчет остальных?" «Мне нужно кое о чем позаботиться... Вы можете уехать без меня», - сразу же сказал Луис. Затем он посмотрел на Монику. "О, да, мой товарищ Мудрец, не могла бы ты задержаться на минутку? Я хочу, чтобы ты кое-что проверила относительно печати на флейте. Я могу попросить Рин отвезти тебя домой". Моника знала, что на самом деле говорит Луис. Проверить печать было ложью - он просто хотел, чтобы Рин вернула ее в Академию Серендии. А после того, как он только что пытался заставить ее использовать магию ментального вмешательства на своих одноклассниках... Когда ей стало плохо, Рауль похлопал ее по плечу, и она повернулась, чтобы посмотреть на него. Высокий мужчина низко наклонился, достал из пиджака письмо и незаметно опустил его в карман мантии Моники. «Подождите, пока не прочтете его», - сказал он. «Я подумал, что времени на обмен секретами будет мало, поэтому написал письмо для вас заранее». Что-то, о чем он не хочет, чтобы другие Мудрецы знали...? «И держи это в секрете от остальных». Рауль подмигнул, а затем отправился к Брэдфорду и Рэю в карету. Оказавшись внутри, он высунулся из окна и энергично помахал ей рукой. «Давайте в следующий раз устроим овощную вечеринку!» «Ах, ну да...» Моника неловко помахала в ответ правой рукой. В конце концов, они отправились в путь и растворились вдали. Остались только Моника и Луис. "Итак, - просто сказал Луис, заставив Монику напрячься и выпрямиться. «Вы продолжите свою миссию по защите второго принца». За вуалью Моника закусила губу и задумалась. Я многого не рассказала мистеру Луису. Например, о том, как однажды ночью в Корлаптоне она улизнула, чтобы погулять с тем самым принцем, которого охраняла. Или как она расследовала дело герцога Клокфорда, чтобы узнать правду о смерти своего отца. И как она наняла Варфоломея, чтобы тот помог ей. Или о том, как Рауль узнал о ее сверхсекретной миссии. Должна ли я рассказать ему о Терновой ведьме? Не знаю... Моника потянулась к конверту, который Рауль только что положил ей в карман. Может быть, мне стоит сначала вернуться в школу и посмотреть, что написано в письме, прежде чем принимать решение. Она смотрела, как Луис достает из кармана пиджака кольцо. В него был вставлен изумруд - камень его договора с Рин. Он поднял его над головой и нараспев произнес. «Ринзбельфид, дух ветра, в соответствии с договором, поспеши на мою сторону!» Сверху подул мощный порыв ветра, и появилась красивая женщина в форме горничной, оседлавшая ветер... и кружащаяся вокруг него с огромной скоростью. Луис отпрыгнул назад, когда она, продолжая вращаться, налетела на них, но остановилась, едва не ударившись о землю. «Это был мой метод приземления "Торнадо-кик", версия два. Как вам понравилось?» Рин снова делала заявления, вызывающие головную боль. Очевидно, она вышла из-под контроля Галаниса и вернулась к нормальной жизни. «...Привет, служанка-идиотка», - сказал Луис. "Я предпочту не допрашивать тебя о том, как ты только что напала на меня. Мы оба измотаны. Используй свою силу, чтобы доставить Молчаливую ведьму обратно в Академию Серендии, а затем доставь меня в столицу". Рин выпрямилась, услышав приказ. «Я не могу этого сделать», - четко произнесла она. « Не можешь?» повторил Луис, его голос был опасен. Он пристально смотрел на нее. Но его тактика запугивания никогда не пугала Рин. «Я не могу, - сказала она, - поскольку только что израсходовала всю ману, необходимую для такого полета, на метод приземления "Торнадо-кик", версия два». Форма Рин постепенно истончалась, превращаясь в частицы желто-зеленого света. Когда примерно половина ее тела стала прозрачной, она сделала идеальный реверанс. "Итак, я отдохну внутри нашего камня договора. Спокойной ночи". Частицы света исчезли в изумрудном кольце, словно всосавшись в него. Рука Луиса, на которой он носил кольцо, задрожала. « Эта имбецилка... Что за служанка ложится спать раньше своего хозяина?» Моника знала, что Луис с самого утра летал по всему миру, почти не спал и не отдыхал. Когда дух, заключивший контракт, был измотан, его хозяин мог поделиться своей маной, чтобы помочь ему восстановиться. Но Луис израсходовал столько собственной маны, что такой возможности у него больше не было. "Это моя вина, мистер Луис. Я причинила ей сильную боль. Мне очень жаль..." "...Нет, тебе не стоит об этом беспокоиться. Это я дал тебе разрешение избить ее в грязь", - сказал он, его взгляд был пуст. Он не только весь день размахивал топором, но и выпустил на волю ряд сложных барьеров во время битвы с магом самоцветов. К этому моменту он сжег всю ману, которую успел восстановить. Он никак не мог самостоятельно использовать магию полета. «Мой друг Мудрец, ты сможешь вернуться к себе с помощью магии полета, я уверен?» «О, эм, да, я думаю, что смогу... Но, эм, а как насчет вас...?» Луис фыркнул и усмехнулся. Затем он посмотрел на небо. Его длинная коса безвольно болталась. «...Я пройдусь до ближайшей кареты». "О. Эм, хорошо. Пока..." В карете, направлявшейся в Академию Серендии, Сирил откинулся на спинку сиденья и уставился в окно. Его рука неосознанно схватилась за брошь, где теперь спал ледяной дух Ромалия. Не потому, что он заключил с Сирилом договор, - просто дух покоился там. Неизвестно, сколько времени ему понадобится, чтобы прийти в себя и самостоятельно передвигаться. «ВП?» - спросил Гленн с соседнего сиденья. Сирил бросил на него косой взгляд. «Что?» "Я так много тренировался во время зимних каникул, знаешь ли. Я думал, что смогу сделать гораздо больше". Гленн выдавливал из себя слова, уставившись на свои ноги. "Но я ничего не смог сделать. Ни на вчерашней дуэли, ни сегодня в лесу... Я чувствую себя таким бесполезным". «...Я тоже». Сирил поклялся выиграть дуэль с Хьюбердом Ди и потерпел поражение. В лесу духи попросили его о помощи. Он пообещал, что окажет ее. Но так ничего и не добился. Даже не Сирил спас Ромалию. Он был бесполезен. Семь мудрецов пришли и спасли его, а теперь он возвращался домой. Каким же невежественным и бессильным он был. Он был жалок, и это злило его. Я должен узнать больше... Он принадлежал к роду Мудрых. Однажды он унаследует Правление Хайтауна. Он не мог допустить, чтобы все так и оставалось. В то время как Сирил и Глен погрязли в своем разочаровании, ведьма Звездочет сидела напротив них и с нежной улыбкой наблюдала за ними. Затем она перевела взгляд с мальчиков на окно. ...Наконец-то они начали действовать. Молчаливая ведьма и тот, кто держит звезду утраты, всегда мерцающую рядом с ним. А неподалеку Мэри увидела еще одну маленькую звездочку - того, кто тихо ждал подходящего момента. Расставшись с Луисом неподалеку от Келилинденского леса, Моника подобрала ветку подходящей длины, закрепилась на ней и произнесла заклинание полета. Полет был все еще неустойчивым, но если у нее было что-то, на что можно опереться, например посох или метла, то все становилось проще. Но даже в этом случае она не могла взять с собой кого-то еще, поэтому ей не оставалось ничего другого, как оставить Луиса. Вчерашняя дуэль и сегодняшнее дело с древним магическим предметом... Столько всего произошло... Даже слишком много. На мгновение она забеспокоилась, что забыла о чем-то, но это чувство улетучилось по мере того, как росло ее изнеможение. ...И вот она не вспомнила о мужчине любви и страсти, которого оставила в лесу. Она забыла Варфоломея Баала. Меня не было в моей чердачной комнате со вчерашнего вечера. Но все должно быть в порядке. Один день - не такой уж большой срок, чтобы кто-то заметил... Лес находился примерно в трех-четырех часах езды от академии на лошадях, но летающий магический транспорт был быстрее. Моника прибыла в Серендию незадолго до заката, когда небо окрасилось в красный цвет. Дул холодный ветер, и ветреный воздух проникал сквозь прорехи в ее мантии, холодя ее до глубины души. Интересно, Неро все еще в спячке? Думаю, первым делом я выпью чашечку горячего кофе... Убедившись, что в студенческом общежитии никого нет, она приземлилась на оконную раму своей чердачной комнаты. Забравшись внутрь и выбросив наружу ветку, которую она использовала вместо метлы, она закрыла окно онемевшими от холода руками. Сняв со рта вуаль и глубоко вздохнув, она заметила, как в тени на периферии что-то шевельнулось. Сначала она подумала, что проснулся Неро, но он все еще был в виде кота, свернувшегося калачиком в своей корзине. А? Тихий голос позвал ее изнутри комнаты. «Моника Нортон». Моника втянула воздух и вздрогнула. Кто-то притаился в темноте, совсем рядом. Он медленно подошел к ней. Это была красивая молодая женщина с роскошными светлыми волосами - Бриджет Грейхем, одна из секретарей студенческого совета. В этот день занятий не было, но она все еще носила школьную форму. Сузив янтарные глаза, она спросила Монику: «Кто ты?» Сбежав с юга Келилинденского леса, маг самоцветов Эмануэль Дарвин, пошатываясь, шел по дороге, его ноги дрожали. Что теперь...? Что мне делать...? Вещь, которая сделала его незаменимым, - Галанис, Флейта Ложного короля, - была уничтожена. Он больше не мог использовать ни своих магических бронированных солдат, ни Зеркало казни Паулошмера. Галанис был нужен ему, чтобы управлять духами, питающими их. Без него он не смог бы так тонко управлять ими. А если... если герцог Клокфорд узнает обо всем этом... Остальные мудрецы захотят скрыть инцидент, поэтому он сомневался, что кто-то из них расскажет об этом герцогу. Но не было никакой гарантии, что он не узнает. А что делать с мирными жителями, попавшими под перекрестный огонь? Духи Келилинденского леса похитили студентов Серендийской академии и втянули их в самую гущу событий. Почему это должны были быть именно ученики школы герцога?! Теперь существовал шанс, что об инциденте станет известно кому-то из академии. В нутре Эмануэля зародилось беспокойство. Только благодаря поддержке герцога он стал мудрецом и мог позволить себе такую большую мастерскую по изготовлению магических предметов. Если герцог его отлучит... Нет, этот жестокий человек не просто «отлучит». ...Он избавится от меня. Эмануэль продолжал идти, его дыхание становилось все более неровным. Пока что ему нужно было оказаться где-нибудь в обществе других людей. В таком одиночестве даже собственная тень казалась ему ужасающим чудовищем. Если он свернет с главной дороги и будет идти до ночи, то доберется до близлежащего городка под названием Верда. В Верде находился филиал мастерской, которой руководил Эмануэль. Он мог отправиться туда, получить деньги на проезд и остаться на ночь. Я так устал... Скоро я смогу отдохнуть... Хотя днем небо было затянуто тучами, с заходом солнца они рассеялись. Небо окрасилось в яркий, тревожный красный цвет. Вдруг Эмануэль увидел вдалеке фигуру - высокого молодого человека в плаще, повернувшегося к нему спиной. Его шелковистые светлые волосы светились оранжевым в вечернем свете. Фигура обернулась, чтобы посмотреть на него. За взъерошенной ветром челкой сузились голубые глаза, обрамленные длинными ресницами. «Добрый день, лорд Дарвин». Молодой человек очаровательно улыбнулся ему под багровым небом. Его идеально вылепленные черты лица было нелегко забыть. Эмануэль знал, кто это - Феликс Арк Ридилл, второй принц. Что здесь может делать принц Феликс? Если только... Неужели герцог Клокфорд уже узнал о том, что я сделал?! Второй принц был, по сути, марионеткой герцога. А это означало, что этот прекрасный молодой человек пришел осудить его за преступления. Эмануэль побледнел и начал дрожать, когда Феликс заговорил снова, его тон был мягким. «Если бы герцог узнал об этом, я не сомневаюсь, что он быстро отказался бы от вас». Слова принца прозвучали как слабый лучик надежды. «...Вы хотите сказать, что он не знает?» "Ну, по крайней мере, я не собираюсь ему рассказывать. Я могу заставить молчать и преподавателей Академии Серендии. Директор не захочет, чтобы об исчезновении двух его учеников стало известно герцогу. Это был бы скандал". Эмануэль был благодарен, но в то же время что-то беспокоило его в этом разговоре. Зачем второму принцу так стараться ради него? Разве он не делал всегда все, что приказывал герцог? И что еще важнее... Эмануэль сглотнул и натянул тонкую улыбку, пытаясь изобразить уверенность в себе. «А что привело вас сюда без охраны, сэр?» «Я ждал вас». «Но как вы узнали...?» «Как? Ну, если вкратце...» Феликс небрежно скрестил руки и посмотрел в сторону Келилинденского леса. " Вы не могли оставаться в этом лесу - не теперь, когда вы разгневали духов. В прошлом вы регулярно вызывали сюда карету, но сейчас ее нет, и вам пришлось бежать пешком. Вы не можете использовать магию полета, а значит, есть четыре города, которые вы можете выбрать. Из них только в Верде, что на юге по этой дороге, есть филиал вашей мастерской. Вы хотели обратиться туда за помощью, верно?" [[image:/storage/reader-images/c06984fe8565c291c734e3d75c84a9b906aa50e7.jpg]] Эмануэль вспотел. Это было ужасно. Этот молодой человек, по сути, читал его мысли. Во рту у него стало липко и сухо. Он пожалел, что у него нет воды. «Если герцог узнает о том, что произошло в лесу... это будет означать вашу гибель». Эмануэль неосознанно сделал шаг назад, и Феликс сделал шаг вперед. На его очаровательном лице появилось жалостливое выражение. «Мне нужно, чтобы вы продолжали его бояться». Феликс протянул руку к Эмануэлю. В лучах закатного солнца его белая перчатка выглядела почти окровавленной. Когда Эмануэль пожал ее, Феликс понизил голос до сладкого, нежного шепота. "Позвольте мне помочь вам, лорд Дарвин." ---------- ГЛАВА 9 Воспоминания о нежном принце и голубой розе ГЛАВА 9 Воспоминания о нежном принце и голубой розе В лучах заходящего солнца Моника замерла в мансарде, когда привлекательная дородная девушка окинула ее острым взглядом. Это была Бриджет Грейхем из студенческого совета. Ее вопрос - «Ктовы?» - был настолько острым, что Моника не смогла парировать его. Когда Моника стояла, дрожа, у окна, Бриджет быстро подошла к ней и схватила ее за левую руку. Она сжала ее слишком сильно для рукопожатия. Лицо Моники исказилось от боли. «Ах, ах... Ой...» Левая рука уже достаточно оправилась от проклятия, чтобы двигать ею, но крепкое сжатие все еще причиняло боль. Застонав от боли, она поняла свою ошибку и начала паниковать. Теперь она знает, что у меня болит левая рука! Феликс сейчас искал в академии девушку с поврежденной левой рукой. До сих пор Монике удавалось скрывать свою боль, но Бриджит видела ее насквозь. "Понятно. Значит, это все-таки была ты..." Бриджит отпустила руку Моники и сделала шаг назад. Моника чувствовала уверенность в каждом ее движении - уверенность, которой у Моники не было. Она подавила панику и попыталась обдумать возможные варианты. Как много Бриджит знала? Поняла ли она, что Моника - Молчаливая ведьма? ...Нет, она спросила меня, кто я такая. Она еще не догадалась об этом. Бриджит видела, как она подлетела к окну, но не видела, как она использовала незачарованное волшебство. Все, что она сейчас знает, - это то, что я маг и что я та девушка с поврежденной левой рукой, которую ищет принц. В этот момент в голове Моники возник вопрос. Почему Бриджет пряталась в ее комнате на чердаке? ...Что-то здесь не так. Бриджит была идеальной благородной девушкой и отличницей. Все остальные девочки боготворили ее. Но она лично ждала одна в этой чердачной комнате только для того, чтобы узнать больше о Монике. Что-то в этом не сходилось. Если бы она хотела выследить Монику, то могла бы просто поручить это кому-нибудь другому. Моника осторожно заговорила. «Леди Бриджет, как давно вы здесь?» «Это я задаю вопросы». «...Вам не было холодно или еще что-нибудь?» Бриджет была так бледна, что даже макияж не мог полностью скрыть это. Должно быть, она пробыла в комнате Моники довольно долго, в одиночестве ожидая ее возвращения. «Вы... вы пришли сюда, чтобы договориться со мной о чем-то, верно?» спросила Моника. «......» "Вот почему вы пришли одна. Без... эскорта". Бриджит молчала, и Моника ответила ей своим молчанием. Солнце уже более чем наполовину скрылось за горизонтом, и за окном было темно. Моника подумала, не зажечь ли ей свечу, но быстро отказалась от этой мысли. Она всегда использовала для их зажигания не зачарованные чары. Спички она никогда не носила с собой. "Сначала я расскажу вам, что думаю," - сказала Бриджет в наступающей темноте. "Я наняла детектива, чтобы он обследовал все монастыри Кербека. Они не нашли ни одной записи о девушке по имени Моника". (ПП: Похоже на блеф) В голове Моники все завертелось. Человек, который во время зимних каникул разнюхивал в графстве Кербек, работал на Бриджет. Благородная девушка продолжала ровным голосом. "Граф Кербек возглавляет восточных дворян. Он придерживается нейтралитета и не поддержал ни одного из принцев. Даже принц Феликс и герцог Клокфорд не могут неосторожно вмешаться в его дела. Вы взяли фамилию Нортон, а значит, скорее всего, не являетесь союзником ни принца, ни герцога". «......» «Моя теория состоит в том, что вы маг, нанятый графом Кербеком, чтобы по какой-то причине собрать сведения о принце Феликсе». Моника не знала, что ответить. Даже Бриджит не догадывалась, что она мудрец, что именно она выполняет всю работу, а граф лишь поддерживает ее. Вместо того чтобы подтвердить или опровергнуть теорию, Моника задала вопрос. «...Чего вы добиваетесь, леди Бриджет?» Судя по тому, что она сказала, она не сотрудничала ни с Феликсом, ни с герцогом Клокфордом. Но, не зная ее целей, Моника не могла сказать ничего неосторожного. К ее удивлению, Бриджет ответила довольно охотно. "Если говорить прямо, то мне все равно, кто вы. Я изучила ваше прошлое только для того, чтобы получить рычаги влияния на наши переговоры". «...А?» "У меня только одна цель. У принца есть секрет, и я должен его узнать. Моника Нортон, ты поможешь мне узнать его". Такой неожиданный поворот застал Монику врасплох. "У него... у него есть? Что за секрет...?" «Я расскажу вам, только если вы пообещаете мне помочь». Моника была в замешательстве. Что это был за секрет Феликса, который Бриджет хотела узнать? Если честно, у Моники было много своих вопросов к принцу. Она бы солгала, если бы сказала, что ей не интересно. Но она не могла просто согласиться. На ней по-прежнему лежала задача обеспечить его безопасность. «И если я не помогу вам... вы расскажете всем мой секрет?» Моника вздрогнула. Бриджет покачала головой. "К сожалению, я не настолько могущественна, чтобы нажить себе врага в лице графа Кербека. Это дело не связано с моим отцом, маркизом Шейлберри... Я хочу знать только по личным причинам". Моника в очередной раз поразилась тому, как ловко Луис выбрал графа Кербека в качестве ее сообщника. Кербеки были не просто семьей начинающих актеров. Они были невероятно влиятельными вельможами, с которыми даже герцог Клокфорд и маркиз Шейлберри не могли позволить себе затеять драку. Леди Бриджет действует исключительно из личных интересов, поэтому не хочет настраивать графа против себя... Может быть, я смогу выпутаться из этой ситуации, притворившись, что граф Кербек действительно отдает мне приказы. Пока Моника цеплялась за этот лучик надежды, Бриджет взглянула на ее левую руку. "Принц ищет девушку с поврежденной левой рукой. Вы подходите под это описание и хотите сохранить это в тайне... Я права?" Моника, которая была ужасной лгуньей, заметно вздрогнула. Бриджет тут же продолжила. "Девушка с раненой левой рукой. Я не знаю, что это значит и почему он ищет такую особу. Но я знаю, что ты не хочешь, чтобы он узнал о твоем ранении". «Ну... я... э-э...», - заикаясь, пролепетала Моника. Бриджет подняла три пальца и протянула их к ее лицу. «Три дня». «...А?» "Я заставлю принца отказаться от поисков в течение трех дней. В обмен я хочу, чтобы ты помогла мне". Эта сделка только еще больше запутала Монику. Но если бы она отказалась и Бриджит сказала Феликсу, что у Моники повреждена левая рука, это был бы конец. Феликс поймет, что Моника - Молчаливая ведьма. После долгого замешательства Моника осторожно задала вопрос. «Вы сможете... сделать это?» "А за кого вы меня принимаете? Когда дело доходит до информационных войн в высшем обществе, никто мне не соперник", - заявила Бриджет, мрачно улыбаясь. Несмотря на красивое лицо, ее улыбка была достаточно жуткой, чтобы по позвоночнику Моники пробежали мурашки. Она почувствовала под этим выражением решимость и властную волю. Она... она серьезно... - пролепетала Моника. Улыбка Бриджет померкла. "Тогда я пойду, "- тихо сказала она. «Поговорим через три дня... Спокойной ночи, Моника Нортон». Она сделала особое ударение на имени Моники, прежде чем покинуть чердачное помещение. Как только Моника перестала слышать шаги другой девушки, она, пошатываясь, подошла к своей кровати и упала на нее. « Нероо...» позвала она кота, спавшего в своей корзинке у подушки, и услышала в ответ довольное полумяуканье. Должно быть, он забыл все свои драконьи инстинкты. «Леди Бриджет о многом догадалась... Она не знает, что я Молчаливая ведьма, но все же...» Бриджит, похоже, считала ее не более чем магом, нанятым графом Кербеком. Но теперь она знала, что Моника не просто обычная студентка. И самое главное - она знала, что ее левая рука ранена. «Что ей от меня нужно...?» Бриджет сказала, что отчаянно хочет узнать секрет Феликса и надеется, что Моника поможет ей его разгадать. Конечно, я тоже хочу узнать больше о принце... Почему Феликс делал все, что велит ему герцог Клокфорд? Знал ли он, что герцог причастен к инциденту с проклятым драконом? Что он может быть причастен к смерти отца Моники? Она хотела узнать так много. Я не могу... говорить об этом с мистером Луисом. Луис ясно дал понять, что поддерживает первого принца и что ему не нравятся ни герцог Клокфорд, ни второй принц. Если он узнает о каком-нибудь секрете или слабости Феликса, Моника была уверена, что он с радостью воспользуется этим. Задумавшись, она почувствовала, что ее веки начали опускаться. Она перевернулась в постели, намереваясь просто заснуть на сегодня. Но тут она услышала шорох в кармане. О, точно. Терновая ведьма дала мне письмо после того, как мы покинули лес... Моника вяло поднялась, сунула руку в карман и вытащила конверт Рауля. Затем она присела на край кровати, зажгла свечу с помощью незачарованного волшебства и развернула письмо. В тусклом свете чердачной комнаты она начала читать. Привет, Моника. Писать письмо подруге - это так волнительно! Очевидно, в начале письма люди пишут светские беседы о времени года или о том, что они делали в последнее время, так что я начну с этого! На днях я позвал Рэя в гости. Мы вместе отправились собирать дикие овощи! Рэй сказал, что солнечный свет был таким сильным, что он бы растаял, а я ответила: «Ух ты, ты как земляной червь!» Тогда он разозлился и проклял меня, чтобы вокруг меня кишели жуки. Это меня очень удивило, когда все эти жуки появились из ниоткуда. Это проклятие, вероятно, пригодилось бы для опыления цветов. Я собираюсь предложить ему это в следующий раз! Надеюсь, ты тоже скоро приедешь. Мы сможем отведать моего лучшего в мире овощного супа! Несколько ошеломленная нетерпением, сквозившим в каждой букве и предложении, Моника развернула вторую страницу. О, точно. В общем, перейдем к реальным делам. Фестиваль в Шеффилде состоится в следующем месяце, верно? В этот день я еду в особняк герцога Клокфорда, чтобы заняться посадками в его садах. Это идеальный шанс проскользнуть внутрь и раскрыть все злодеяния герцога! Рэй все время говорит, что не придет, потому что ему надоела работа в саду, но я подумал, не согласишься ли ты. Мне придется взять с собой кучу слуг для пересадки растений, так что ты сможешь замаскироваться под одного из них, чтобы проникнуть внутрь. Мы можем отправиться на задание вместе. Это будет так здорово! Рауль Роузбург, Терновая ведьма Рауль пригласил ее на тайное расследование так же небрежно, как мог бы пригласить потусоваться. Но это был отличный шанс расследовать дела герцога. Другого у нее может и не быть. Фестиваль Шеффилда, о котором говорилось в письме, был праздником в честь Короля духов ветра, приносящего ветры, которые предвещают весну. Академия Серендии закроется на неделю в честь праздника, так что у нее будет возможность улизнуть. Моника встала и достала из закрытого ящика книгу. Это была книга ее отца, которую Феликс под именем Айк купил для нее в магазине подержанных книг Портера в Корлаптоне. Она откинулась на спинку кровати и положила книгу на колени. Нежно поглаживая обложку, она погрузилась в размышления. Ее отец, Венедикт Рейн, был казнен. К его смерти был причастен Питер Саммс, шаман, чье настоящее имя - Барри Оутс. Барри Оутс был связан с герцогом Клокфордом и умер в Ренберге во время зимних каникул. Если предположить, что герцог действительно причастен к смерти моего отца... то вряд ли он оставил какие-либо улики в своем особняке. И все же... мне нужна любая информация, которую я смогу получить. Моника приняла решение. Она примет предложение Рауля и примет участие в тайной миссии. Моника была склонна подчиняться чужим прихотям и соглашаться со всем, что от нее требуют, но в данном случае она сама решила, как ей поступить: Она должна раскрыть правду о смерти своего отца. А это значит... что я должна выяснить, действительно ли леди Бриджет на моей стороне. Покинув чердачную комнату Моники, Бриджет непринужденной походкой вернулась в свое общежитие. Дори, молодая горничная, ожидавшая ее там, поклонилась. «Добро пожаловать домой», - сказала она. "Жаль, что вам приходится... в смысле, что вы должны работать в студенческом совете даже в каникулы. Пожалуйста, если я могу чем-то помочь, только скажите". "Спасибо. Тогда не могла бы ты сделать мне горячий черный чай?" «Сию минуту!» Дори с энтузиазмом кивнула и вышла из комнаты, чтобы приготовить чай. У Дори, самой молодой горничной в штате Бриджет, были очаровательные вьющиеся черные волосы и веснушки. Ее родной акцент иногда проскальзывал, но она была предана своей работе и обожала Бриджет. ...Я не могу допустить, чтобы она оказалась вовлечена в это дело еще больше. Бриджет не могла самостоятельно заниматься расследованиями. Раньше Дори помогала ей следить за Моникой Нортон и передавать сообщения от нанятого ею детектива, но больше она просить ее не могла. Ей приходилось ограничивать свои просьбы тем, о чем могла бы попросить благородная девушка. Именно поэтому она переоделась в свою форму, несмотря на то что в этот день у нее не было занятий. Она сказала Дори, что у нее есть работа в студенческом совете, а потом ушла и целую вечность пряталась в холодной чердачной комнате Моники. Она потерла руки, которые практически замерзли. Когда она села в кресло, то заметила, что цветы в вазе на столе сменили цвет. Теперь это были розовые розы, их оборчатые лепестки лежали один на другом. Должно быть, Дори поставила их для нее. Роза в центре была кремово-желтой, ближе к краям переходящей в насыщенный розовый. Бриджет провела по ее лепесткам холодными кончиками пальцев, вспоминая ушедшие дни. "Не унывай, Бриджет. Герцог Клокфорд пригласил тебя в свое поместье. Ты выбрана в качестве компаньонки принца Феликса". Отец Бриджит, маркиз Шейлберри, в тот день был ужасно весел. Ей было всего семь лет. Второй принц, Феликс, был того же возраста, что и она. Он жил в поместье своего деда, чтобы оправиться от болезни. Поскольку он был болезненным ребенком и не мог выходить на улицу, герцог попросил, чтобы Бриджит служила ему компаньонкой, с которой он мог бы поговорить. Бриджит, несмотря на свою молодость, правильно поняла, что ее пригласили туда в качестве кандидатки на брак с принцем, и это ее не очень обрадовало. В королевстве Ридилл уже был другой принц - Лионель, который был на девять лет старше Феликса. Шестнадцатилетний юноша слыл бойким парнем, искусным в верховой езде и владении клинком. Второй принц, напротив, был хилым, почти не появлялся на придворных мероприятиях и проводил время в поместье деда по материнской линии, восстанавливая силы. Как мог мальчик, который даже не мог выдержать жизнь во дворце, стать королем? Хотя его дед, герцог, был одним из самых влиятельных людей в королевстве, второй принц почти не появлялся при дворе. Некоторые даже распускали жестокие и неосмотрительные слухи о том, что он не доживет до совершеннолетия. Бриджет ничуть не обрадовалась тому, что ее выбрали в качестве его потенциальной невесты. "Рада познакомиться с вами, ваше высочество. Меня зовут Бриджет Грейхем. Я считаю большой честью для себя, быть приглашенной сюда". В особняке герцога Клокфорда Бриджет сделала безупречный реверанс и представилась. Все слуги с восхищением наблюдали за ней. Бриджит была невероятно очаровательной девушкой, и все - и одежда, и поведение, и даже улыбка - было отшлифовано гораздо лучше, чем ее семь лет. Феликс же, напротив, выглядел смущенным. Он опустил глаза и что-то бормотал, играя пальцами. Феликс был похож на свою мать, королеву Айлин, дворянку, которую любили за красоту, и он был великолепным юношей. Но сейчас его румяные щеки покраснели от нервозности, а взгляд был прикован к ногам. Он не делал никаких попыток посмотреть на Бриджет. Первое впечатление о нем было поистине беспомощным. И как долго я должна ждать, пока принц соизволит ответить мне? Пока Феликс ерзал, она услышала, как молодой человек, ожидавший позади него, - его сопровождающий - негромко сказал: «Сэр, не забывайте о своей практике». Ему нужна практика, чтобы выполнить элементарное вступление? Какая жалость! Бриджет стояла, пораженная. Феликс начал представляться, его лицо ярко покраснело. "Рад познакомиться с вами. Меня зовут Феликс Арк Ридиф..." В конце концов он запнулся. На этот раз его покрасневшее лицо посинело. Он начал дрожать, и в его глазах появились слезы. Волна разочарования прокатилась по герцогу и слугам, которые наблюдали за происходящим. Это лишь заставило молодого принца еще сильнее сжаться. Тогда его слуга тихо вмешался: "Сэр, почему бы вам не проводить леди Бриджет в чайную комнату? Вы ведь собирали там цветы специально для нее, не так ли? Уверен, она будет в восторге". «А? Но ведь это ты выбирал...» «Господин». Молодой принц от удивления закрыл рот. Он в одно мгновение разрушил доброжелательность своего сопровождающего. Взрослые, казалось, были разочарованы им еще больше. Бриджет разделяла их опасения. Не могу поверить, что мне придется выйти замуж за этого мальчика... В глубине души она была раздосадована, но, несмотря на это, одарила всех прекрасной улыбкой. "О! Что это за цветы? Мне не терпится их увидеть". Она задала простой вопрос, но Феликс ничего не ответил. Он только заикался и бормотал что-то еще. Время от времени он поднимал глаза - но смотрел не на нее, а на герцога. Казалось, он не способен ни на что, кроме как беспокоиться о том, что думает его дед. Вместо своего несчастного подопечного заговорил сопровождающий принца. «Мы будем рады проводить вас туда», - сказал он. «Пожалуйста, пройдите сюда». В чайной комнате была расставлена полированная чайная посуда, а стол украшали розовые розы. Герцог Клокфорд вместе с отцом Бриджит и остальными пил чай в другой комнате. Очевидно, они рассчитывали, что дети сначала познакомятся друг с другом самостоятельно. ...Уф. Как долго Его Высочество собирается возиться? Кроме Бриджит и Феликса, в комнате находились только горничная Бриджит и молодой слуга Феликса. Даже сейчас, когда вокруг было так мало людей, Феликс оставался напряженным, не пытаясь заговорить. Он снова опустил глаза и стал играть пальцами. Не оставив выбора, Бриджет решила сама начать разговор. "Боже, какие прекрасные цветы! Вы выбрали их для меня?" «О, эм...» "Я слышала, что сейчас очень популярны розы с оборчатыми лепестками. Вы, должно быть, хорошо разбираетесь в таких вещах". «...О, нет, это просто... эм...» "И ваза тоже великолепна. Это коллекция Кормине? Моя мама их обожает. Она их коллекционирует, на самом деле. Особенно ей нравятся их чайные чашки..." «... Кормине... Коллекция?» Очевидно, принц даже не знал, насколько ценной была эта ваза. Он просто повторил это слово, как будто слышал его впервые. Его сопровождающий, не в силах сидеть сложа руки, непринужденно вмешался. «Вы, должно быть, позаботились о том, чтобы выбрать то, что понравится леди Бриджет, верно, сэр?» "О, да. Именно так... я и сделал". Закончив говорить, принц снова опустил глаза. Он делал разговор невозможным. «О! Я в восторге», - ответила Бриджет, притворяясь радостной. Внутри же она была ужасно раздосадована. Неужели герцог не может привезти его во дворец из-за состояния здоровья? Или он держит его на расстоянии из-за его жалкой застенчивости? Как бы то ни было, ее выбрали в качестве собеседницы. Она должна была выполнить эту миссию. «Можно мне булочку?» - спросила она. Феликс неловко мотнул головой вверх-вниз. Он даже не смог произнести «пожалуйста». Бриджет была совершенно ошеломлена. Слуга, чтобы прикрыть хозяина, вкрадчиво сказал. "Сегодня булочки подаются с тремя видами джема, а также со сгущенкой. Черный чай - флорентийская смесь, которую, как мы слышали, вы очень любите, леди Бриджет. Пожалуйста, сначала насладитесь им в чистом виде". Даже чай и булочки были подобраны с учетом вкусов Бриджет. Но Феликс не занимался их приготовлением. Должно быть, это сделал его слуга. Он выглядел весьма задумчивым. ...Какой фарс. Бриджет подавила недовольство, прикрыв его блестящей улыбкой. Но ее раздражение, должно быть, отразилось - хотя и очень, очень слабо - на движении ее рук. Капля малинового джема капнула с ложки на переднюю часть платья, возле груди. «...!» Бриджет тут же прижала салфетку к этому месту, смущаясь собственной незрелости. Должно быть, она еще не стала настоящей леди, ведь ни одна настоящая леди не совершила бы такой промах из-за каких-то пустяковых эмоций. «Прошу меня извинить, миледи». Служанка Бриджит поспешно вытерла ее одежду носовым платком, но тонкий водянистый джем уже испачкал белое кружево ее платья. Красный цвет малинового варенья отчетливо выделялся на фоне светло-алого материала и бледно-белого кружева. Пока Бриджет сидела, сокрушаясь о своей ошибке, Феликс вдруг снял с шеи платок, чем еще больше озадачил ее. Только не говорите мне, что он намерен заставить меня вытереть джем этим платком. Феликс сложил голубой материал до небольшого размера и свернул его. Затем он закрепил концы с помощью маленькой броши, украшавшей платок. Голубой платок превратился в розу. «Эм, ах, ну, эм...» Феликс задрожал от смущения, его лицо ярко покраснело, когда он протянул корсаж с голубой розой Бриджит. «...Я думаю, что голубой цвет вам очень идет... Так что возьмите, пожалуф!» Он снова запутался в словах. Однако Бриджет не могла найти в себе силы снисходительно отнестись к слабонервному принцу. Она смотрела то на импровизированный корсаж, то на Феликса. Затем, улучив момент, сказала: "Спасибо. Я с благодарностью принимаю его". Она взяла голубую розу с большей осторожностью, чем настоящий цветок, и положила ее на грудь, чтобы скрыть пятно. Синяя роза прекрасно смотрелась на ее бледно-акварельном платье. "...Ну? Мне идет?" «Да!» Голова Феликса энергично поднялась, и он снова и снова кивал. Впервые за этот день Бриджет улыбнулась от души. Позже Бриджет отлучилась, чтобы сходить в туалет. Возвращаясь в чайную комнату, она заметила в коридоре Феликса и герцога Клокфорда. Казалось, они о чем-то разговаривали. Учитывая обстоятельства, она решила, что речь идет о ней и ее успехах. Она замешкалась, раздумывая, стоит ли подслушивать или просто пройти мимо и сделать вид, что ничего не заметила. Но прежде чем она успела что-то предпринять, до ее слуха донесся голос герцога. «Что случилось с твоим платком?» «О, я пролил чай и испачкал его... Мне очень жаль», - ответил Феликс, снова судорожно сжимая пальцы. «Сколько же позора ты должен мне принести, прежде чем удовлетворишься этим?» - проворчал герцог, не скрывая своего недовольства. Бриджет чуть не выскочила в коридор. Феликс ни в чем не виноват. Он был добр к ней - пытался защитить ее честь. Вот и все. Но как только она собралась возразить против его невиновности, кто-то дернул ее назад. Как грубо! Она вскинула брови от гнева, но тот, кто это был, закрыл ей рот. Тогда она увидела - это был сопровождающий Феликса. Мальчик смотрел на нее безучастно, но глаза его были острыми. «Пожалуйста, не растрачивайте доброту моего хозяина». Раздраженная, Бриджет отмахнулась от его руки. При этом ее пальцы задели его длинную челку. «...Ах», - вздохнула Бриджет. Она не удивилась, что этот мальчик был выбран в качестве сопровождающего королевской семьи. У него были светлые волосы и голубые глаза, которые так необходимы благородному слуге. Но на его лице был один изъян - шрам, пересекающий правый глаз сверху донизу. Сам глаз, похоже, не пострадал, но шрам был достаточно глубоким, чтобы он никогда от него не избавился. Она удивилась его ужасно длинной челке; очевидно, она должна была скрыть шрам. Пальцы слуги тут же принялись поправлять челку. «Пожалуйста, вернитесь в чайную комнату», - тихо сказал он. Его холодный взгляд, казалось, говорил: «Если ты растратишь доброту моего хозяина, я никогда тебя не прощу». Бриджет на мгновение замолчала, а затем повернулась спиной к Феликсу и герцогу. "Очень хорошо. Пожалуйста, покажите мне дорогу". «Сейчас, мадам». Слуга как ни в чем не бывало пошел впереди нее. Бриджет подумала, не отчитывает ли Феликса герцог. Все потому, что он прикрывает меня. Она приложила руку к голубой розе, украшавшей ее грудь, и с горечью подумала о своем бессилии и отсутствии опыта. С тех пор Бриджет часто приглашали в поместье герцога, чтобы составить компанию Феликсу. Это означало не только пить с ним чай и болтать. Бриджит, знающая языки, уже выучила имперский язык. Часть времени она проводила, обучая ему Феликса. В другие дни она становилась его партнершей по танцам, чтобы помочь ему попрактиковаться. Принц не отличался быстрой обучаемостью. Не отличался он и хорошей физической координацией. Во время занятий он не раз наступал ей на ноги. Тем не менее, хотя она и ругала его за это, он упорствовал и продолжал быть ее партнером. «Вы опять горбитесь, сэр», - укоряла она. "Выпрямитесь. Немного втяните подбородок". «Ну да...» Он беспокойно хмурился и ерзал, но, несмотря на это, выкладывался на все сто, чтобы научиться танцевать, и его лицо было ярко-красным от усилий. Феликс Арк Ридилл был неуклюжим, туповатым, застенчивым и менее надежным, чем кто-либо другой. Но при этом он был самым мягким человеком из всех, кого Бриджет когда-либо встречала. Направляя его неловкий танец, она подумала: Вам лучше овладеть этим, дорогой принц. В конце концов, однажды вы станете моим супругом. «Чай готов, леди Бриджет». Пока Бриджет предавалась воспоминаниям о минувших днях, вернулась Дори и поставила перед ней чашку чая. Это был черный чай с имбирным печеньем - любимым печеньем Бриджет. "Спасибо, Дори. Могу я попросить тебя сделать для меня еще кое-что?" «Все, что угодно, миледи». Дори выглядела очень воодушевленной. Решив, что то, о чем она собиралась попросить, подходит под категорию просто помощи, Бриджет изложила свою просьбу. «Я бы хотела, чтобы вы распустили слух среди слуг». Бриджет Грейам мало что могла сделать сама. Ей нужен был союзник. Ей нужен был маг, называвший себя Моникой Нортон. ---------- ГЛАВА 10 Возвращение к повседневной жизни на фоне распространения слухов ГЛАВА 10 Возвращение к повседневной жизни на фоне распространения слухов На следующий день после того, как Моника вернулась в свою чердачную комнату, пошел снег. В окрестностях Серендии выпало не так уж много снега, поэтому тот, что выпал, лег тонким слоем на землю и деревья. Но чувствовалось, что зимняя стужа стала еще глубже. Поскольку сегодня были каникулы, Моника почти все время спала, закутавшись в одеяла. Одного дня было недостаточно, чтобы снять всю ее усталость. Тем не менее, возможно, благодаря полноценному отдыху ей удалось вовремя проснуться на следующее утро. Тот факт, что она смогла проснуться, одеться и отправиться в школу, доказывал, что Моника немного повзрослела с тех времен, когда она проводила все время в горном домике. Тогда она полностью отдавалась исследованиям в области магии, теряя сознание на столе, когда достигала предела своих сил. «До встречи, Неро». Быстро попрощавшись с котом, все еще свернувшимся калачиком в своей корзинке, Моника направилась к выходу. Когда она спускалась по лестнице, ее левая рука болела всякий раз, когда она использовала ее. Вероятно, на заживление уйдет еще неделя. Леди Бриджет сказала, что заставит Феликса отказаться от поисков, но сможет ли она сделать это на самом деле? Она утверждала, что решит проблему за три дня. Что она собиралась сделать? Моника размышляла над этим, выходя из женского общежития. Выйдя на улицу, она остановилась и посмотрела на небо. Снег все еще идет... Надо было надеть пальто. Но возвращаться в комнату сейчас было бы слишком утомительно. До академии было не так уж далеко, поэтому она решилась и поспешила в школу. Она шла по ухоженной улице, граничащей с лесом, который использовался для верховой езды и тренировок по магическому бою, и вскоре увидела вдалеке академию Серендии. И тут ее глаза расширились. У ворот школы она увидела знакомое лицо. Там стоял Сирил, одетый в шарф и тяжелое пальто поверх формы. В последний раз Моника видела его, когда они выходили из Келилинденского леса. Но в последний раз Моника Нортон видела его перед дуэлью с Хьюбердом. Осторожно, чтобы не поскользнуться на снегу, она подбежала к нему. "Лорд Сирил! Доброе утро!" «Доброе утро», - ответил он, подняв голову. Тонкий слой снега покрывал его голову и плечи. Его голос был хриплым и гнусавым. Моника моргнула. Сирил сделал шаг назад, затем прикрыл рот шарфом. "...Не подходи слишком близко. Ты простудишься". Монике пришлось подавить свою реакцию. Три дня назад, после дуэли с Хьюбердом, Сирил и Гленн были похищены духами и доставлены в Келилинденский лес. После того как они провели в лесу целую зимнюю ночь, а потом еще день шли пешком, неудивительно, что он простудился. «Лорд Сирил, если вы простудились, может, вам стоит... зайти в дом?» «Я ждал вас, бухгалтер Нортон». Тревога заполнила грудь Моники. Она общалась с Сирилом в Келилинденском лесу как Молчаливая ведьма. Мог ли он узнать ее истинную сущность? О... О, нет... Пожалуйста, нет... Она так испугалась того, что он скажет дальше, что едва не заткнула уши руками. Ее пальцы онемели, потеряв все тепло, которое она приобрела за время прогулки. Она была слишком напугана, чтобы смотреть ему в глаза, и ее взгляд начал дрейфовать. Тогда Сирил опустил голову в энергичном поклоне. "Мне очень жаль. Я не был достаточно силен, чтобы выиграть дуэль". «О, а...» "Я слышал, что они объявили ничью, потому что Хьюберд Ди потерял контроль над своими магическими предметами, но факт остается фактом: у меня не было ни единого шанса против него. Как твой старшекурсник, я должен был защитить тебя, а я не смог... Мне очень жаль". Моника была охвачена множеством эмоций. Прежде всего, она почувствовала облегчение от того, что он не узнал, кто она такая. Она также чувствовала себя виноватой в том, что впутала Сирила в дуэль, и сожалела, что он ждал ее здесь, на снегу. Были и другие эмоции, но она не могла выразить их словами. Все эти мысли роились внутри нее, а затем смешались в одну большую кучу. «...И это уже не первый раз, когда происходит нечто подобное», - продолжил Сирил. «Я совершенно разочарован в себе». Должно быть, он имел в виду тот инцидент, когда из-за Кейси опрокинулись пиломатериалы. Тогда он тоже извинился перед ней, сказав, что это была его собственная ошибка, хотя она знала, что его вины в этом нет. Он был так внимателен к ней как старшекурсник. Как она должна была отреагировать? Не зная, она несколько раз открывала и закрывала рот, пока сзади не раздался энергичный голос. "Доброе утро, Моника! Доброе утро, ВП!" Гленн спешил по заснеженной дороге. Обычно он носил свой мундир довольно неряшливо, но сегодня он был застегнут на все пуговицы, а на шее висел кашне. Он был полон энергии, но постоянно фыркал. Сирил нахмурился. "Подожди, Дадли. Ты тоже простудился?" "А? Нет, я в порядке. Я почти никогда не простужаюсь... Апчхи!" Тут же предательски чихнув, Гленн вытер нос манжетой. Брови Сирила тут же взлетели вверх. "Не вытирай нос рукавом. Используй носовой платок! Ты передашь свою простуду всем остальным. Немедленно возвращайся в общежитие и отдыхай!" После этих слов Сирил разразился приступом кашля. Его лицо стало ярко-красным, и казалось, что он весь обветрился. Выражение лица Глена стало серьезным. " Вы тоже не очень хорошо себя чувствуете. Правда, вице-президент?" «......» «Подождите, почему вы не отдыхаете?» «......» Сирил еще немного покашлял и отвернулся. "Я сделаю это сейчас. Возвращайся в общежитие, Дадли". Гленн снова захрипел. «Моника, пожалуйста, скажи Нилу, что я беру выходной!» "Конечно. Берегите себя!" Сирил неуверенно зашагал прочь, и Гленн последовал за ним. Перед тем как они скрылись из виду, Гленн остановился, чтобы помахать ей рукой. Моника помахала ему в ответ. Ни у кого из них, похоже, не было никаких симптомов отравления маной... Лес Келилинден был очень насыщен маной, поэтому длительное пребывание в нем грозило отравлением маной. Гленн и Сирил находились в лесу особенно долго, поэтому Моника беспокоилась за них. Но, похоже, поводов для беспокойства не было. Интересно, что будет с ледяным духом, которого я запечатал в его брошь? Сегодня магический предмет был прикрыт шарфом Сирила, но она была уверена, что он носил его, как и всегда. Ледяной дух будет покоиться там некоторое время, хотя Моника не была уверена, сколько времени ему понадобится на исцеление. ...Надеюсь, с ним все будет в порядке. Она приняла решение помочь, не задумываясь об этом, но Монике была неприятна мысль о том, что, спасая духа, она еще больше усугубила бремя Сирила. Это был результат ее собственного эгоистичного желания. Она смотрела, пока оба мальчика не скрылись из виду, а затем начала идти к зданию школы. Несмотря на перчатки, ее пальцы замерзли, возможно, из-за того, что она так долго стояла на месте. Она слегка потерла их друг о друга, чтобы не напрягать травмированную левую руку. И тут она кое-что поняла. Несмотря на холодную погоду, многие другие девушки вообще не носили перчаток. Вместо этого на их левых руках были повязки. Похоже... очень много девушек с поврежденными левыми руками... ...меня подстерегли. Сидя за своим столом, Феликс Арк Ридилл печально вздохнул. Прошло три дня с тех пор, как студенческий совет оказался втянут в магическую дуэль с Хьюбердом Ди. Пропавшие после этого Сирил и Гленн были спасены Семью мудрецами и благополучно доставлены в Академию Серендии. Всем заинтересованным сторонам было запрещено говорить об этом. Феликс позаботился об этом, сказав директору и сотрудникам школы, что из-за участия мудрецов им не следует обсуждать случившееся. Вопрос с дуэлью тоже был решен. Студенческий совет не одержал полной победы, но, по крайней мере, Моника осталась у них. Можно было с уверенностью сказать, что и переполох вокруг дуэли, и дело об исчезновении Сирила и Гленна благополучно разрешились. А вот его личные дела шли не очень хорошо. Он все еще искал в школе девушку с поврежденной левой рукой - девушку, которая, как он был уверен, была Молчаливой ведьмой. " Эй, принц," - сказал Эллиот, положив на стол Феликса отчет. Он занимался разными разными делами, подменяя Сирила, пока тот был на больничном. "Спасибо," - отрывисто ответил Феликс. Эллиотт одарил его циничной ухмылкой. «Похоже, они хорошо тебя отделали». «В каком смысле?» «Девушка с поврежденной левой рукой». Феликс ответил болезненной ухмылкой, а затем небрежно перевел взгляд на остальных учеников. Словно воспользовавшись шансом, несколько девочек продемонстрировали перевязанные левые запястья, специально неся вещи левой рукой, чтобы потом уронить их. Некоторые даже демонстративно держались за левую руку и хрюкали от боли. Вот почему у него было столько проблем: После праздника число девушек с травмированными левыми руками резко возросло. «По словам одного из слуг моей семьи, в школе ходят слухи, что вы хотите жениться на некой девушке с поврежденной левой рукой». «Не знаешь, откуда взялся этот слух?» «Точно нет». У слуха было несколько разных версий. Согласно некоторым, за Феликсом охотился убийца, но проходящая мимо благородная девушка защитила его и при этом пострадала. Феликс, чувствуя свою ответственность, хотел сделать эту девушку своей женой. Другие говорили, что Феликс влюбился в девушку, которая повредила левую руку, защищая раненое животное. Другие говорили, что ведьма Звездочет предсказала, что девушка с поврежденной левой рукой лучше всего подходит для того, чтобы стать женой Феликса. ...Во всех вариантах была одна общая деталь: Феликс женится на девушке с поврежденной левой рукой. Но кроме этого, каждая история настолько отличалась друг от друга, что было трудно установить источник слухов. Похоже, установить личность леди Эверетт по ее увечью будет непросто. Феликс был уверен, что она сама распустила эти слухи. В конце концов, она была умна. Феликс поборол свое разочарование и пролистал отчет, лежащий на столе. В этот момент он почувствовал на себе чей-то взгляд - взгляд Эллиотта. «...В чем дело?» - спросил он. «Вы очень привязались к этой женщине с раненой левой рукой, не так ли?» "Она спасла мне жизнь. Я просто хочу поблагодарить ее". "Неужели у вас есть время на такие вещи? Когда общее собрание студентов и церемония вручения дипломов так близко?" Несмотря на колкости в голосе Эллиота, Феликс ответил ему безупречной улыбкой. «Это не вызовет проблем». Эллиот проглотил свои следующие слова, затем поморщился и отступил назад. «Все идет полным ходом», - невозмутимо продолжил Феликс. «Благодаря нашим талантливым членам студенческого совета». «...Это правда?» Эллиотт отвернулся, чтобы посмотреть в окно и скрыть, как он взволнован. Затем он напустил на себя вид фальшивого раздражения. «А с отсутствием Сирила мне приходится выполнять столько мелких поручений, что меня тошнит». "Ну, в последнее время было холодно. Мы не можем винить его". «Разве не вы всегда простужались, когда шел снег?» «Да, в те времена», - с нежностью сказал Феликс. Он улыбнулся. "Ты просто пытался быть внимательным, не так ли? Спасибо, Эллиотт". «...Не за что». На этот раз раздражение в голосе Эллиота было неподдельным. Прошло три дня с тех пор, как Моника была вынуждена заключить соглашение с Бриджит. Когда она в одиночестве шла по коридору после уроков, ее не покидало чувство благоговения перед умениями другой девушки. Только за сегодняшний день она видела более пяти учениц, которые прошли мимо нее без перчаток, с руками, обмотанными бинтами. Вот это да. Леди Бриджет действительно удивительная... Монике никогда бы не пришло в голову распускать подобные слухи. А если бы и додумалась, то не смогла бы воплотить эту идею в жизнь. Только влияние Бриджет в академии могло дать такие результаты всего за три дня. Состояние левой руки Моники значительно улучшилось, и она ожидала, что пройдет еще несколько дней, прежде чем она снова сможет нормально ею пользоваться. "Ну! Так, так, так! Неужели это мисс Моника Нортон, уважаемый бухгалтер студенческого совета?" Голос обратился к ней из дальнего конца коридора. Он принадлежал крепкому студенту в очках и с черными волосами - Конраду Аскаму, президенту клуба по изучению истории магии. Конрад подошел к ней с удивительным проворством и, разминая руки, задыхаясь, произнес. «Мисс Нортон, не окажете ли вы мне честь выпить с нами чаю в зале клуба?» «О, эм...» «Общее собрание студентов уже не за горами, и мы хотели бы наладить с вами отношения, мисс Нортон... Хе-хе». Монике было достаточно услышать «общее собрание студентов», чтобы понять, чего он добивается. Собрание должно было состояться в следующем месяце, и именно на нем определялись бюджеты клубов. Хотя Моника была бухгалтером, она не имела решающего голоса в таких вопросах. Тем не менее не один человек решил, что сможет увеличить свой бюджет, если окажется у нее на хорошем счету. А клуб по изучению истории магии был небольшим и не имел большого влияния. Их бюджет был столь же ничтожен, и Конрад, вероятно, отчаянно пытался завоевать ее расположение. «Ну, я не думаю... я должна...» Моника отступила назад, но Конрад следил за каждым ее шагом. Он приветливо улыбался, но наступал очень решительно. "О? Вы сегодня заняты? Когда же ты сможешь освободиться? Я буду рад уделить вам время в любое удобное время, мисс Нортон". "О, нет. Я... Ну..." Пока она стояла и заикалась, откуда-то сзади послышался громкий смех. Кто бы это ни был, он был не один - жуткое гудение доносилось с той же стороны. «О-хо-хо-хо-хо!» «Хм, хм, хм, хм!» Глаза Моники расширились, и она обернулась. К ней шла дородная девушка с оранжевыми кудрями в сопровождении служанки и худощавый юноша с острыми рыжими волосами. Это была Изабель Нортон, дочь графа Кербека и сообщница Моники, а также ее служанка Агата. К ним присоединился Хьюберд Ди, бывший однокурсник Моники по школе Минервы. Странное сочетание застало Монику врасплох. Изабель прятала рот за складным веером. "Похоже, это интересная беседа, лорд Аскам. Вы пригласили слугу моей семьи, но не сделали аналогичного приглашения мне?" Однако больше всех был удивлен Конрад. Мальчик затряс головой с такой силой, что его дряблые щеки вздулись, а очки чуть не упали с лица. "Нет, нет, нет. Просто наш клубный зал очень маленький. Да, слишком мал, чтобы мы могли развлекать такую достойную леди, как вы, леди Изабель..." Когда он быстро затараторил, Хьюберд положил руку ему на плечо. Его виляющие щеки мгновенно прекратились. "Хм, хм, хм. Звучит как веселое чаепитие, да? Ты должен позволить мне присоединиться. Как насчет этого?" "Гвеххх! Почему... почему я...?" "Эй, не будь таким скупым. Какая разница? Мне интересна история магии". "Ты врешь. Я просто знаю это!" воскликнул Конрад, полуплача. Когда Изабель и Хьюберд столкнулись с Конрадом, они выглядели точь-в-точь как пара злодеев. Конечно, Хьюберд не просто играл роль, он действительно был плохим человеком. Но что они делают вместе...? Выбрав момент, когда Конрад не смотрел, Изабель и Хьюберд обменялись враждебным взглядом. На взгляд Моники, они были похожи на дикую кошку, обнажившую клыки, и змею, облизывающую губы. Два грозных противника. "Ну что ж, лорд Аскам. Я надеюсь, что это чаепитие будет интересным". "Угу. Один из профессоров Минервы был очень впечатлен презентацией вашего клуба. Не могу дождаться, чтобы услышать об этом". Вдвоем они усадили бедного Конрада на пол, а затем потащили его по коридору. Когда Моника замешкалась, гадая, все ли с ними будет в порядке, горничная Изабель шепнула ей. "Я буду с ними. Не волнуйтесь". «Мисс Агатааа...» Она действительно была образцовой горничной. Моника почувствовала себя очень уверенно. Едва слышно ступая, Агата тихонько последовала за Изабель. У Моники еще оставались опасения, но с Агатой она знала, что все будет хорошо. Она смотрела, как они уходят, и как раз когда их группа свернула за угол, услышала сзади еще один голос. "Изабель Нортон и Хьюберд Ди. Ваши союзники, я полагаю". Моника обернулась и увидела, что к ней идет Бриджет Грейхем. Она судорожно сжимала пальцы. «Хм, союзники...?» Изабель определенно была союзником, но если бы кто-то спросил ее о Хьюберде Ди, она бы не знала, что ответить. Я хорошенько поколотила его во время магической битвы, так что... полагаю, он мне поможет, верно? Но когда он успел объединиться с леди Изабель...? Когда Моника склонила голову в раздумье, Бриджет остановилась перед ней. Вблизи Моника вновь поразилась необыкновенной красоте Бриджет. Она обладала достоинством и элегантностью. Должно быть, именно ее имели в виду люди, описывая кого-то как «настолько красивого, что все влюбляются в него с первого взгляда». «Сегодня третий день, как и договаривались». Бриджет сказала, что в течение трех дней заставит Феликса отказаться от поисков. А когда это произойдет, она потребует помощи Моники. "Я забронировала чайный салон. Давайте отправимся туда". Ее голос был тихим, но твердым. Напрягшись, Моника кивнула. ---------- ГЛАВА 11 Обмен ослепительными улыбками ГЛАВА 11 Обмен ослепительными улыбками Бриджет привела Монику в самый роскошный частный чайный салон, который только могла предложить Академия Серендии. Посуда уже была расставлена на чайном столике, рядом с которым стояла молоденькая горничная из прислуги Бриджет. Горничная налила две чашки черного чая и, не говоря ни слова, оставила их вдвоем в комнате. "Сначала выпейте чаю. Листья флорентийские первого сбора". «...У-ум!» Вместо того чтобы сделать глоток чая, Моника сжала руки в кулаки на коленях. «Что вы имеете в виду, говоря, что у принца есть секрет?» - спросила она Бриджет. «В чем именно вам нужна моя помощь?» Бриджет ответила на выпад Моники элегантным глотком чая. «Боже, как невежливо с вашей стороны затронуть главную тему на чаепитии без должной преамбулы». Она перевела взгляд на цветы, расставленные в вазе. Моника проследила за ее взглядом. Это было ассорти из розовых роз. Их лепестки были нежными и оборчатыми, а к концу цвет становился темнее. В это время года их было нелегко найти. За последние полгода Моника кое-что узнала о чаепитиях. Она знала, что даже один цветок свидетельствует о богатстве и чувственности хозяина посиделок. "Любуйтесь цветами и утварью. Наслаждайтесь чаем. И позвольте мне говорить. В конце концов, это чаепитие". Моника хотела сразу перейти к делу, но у Бриджет, похоже, были другие идеи. Моника замолчала и сделала глоток чая. Тонко улыбнувшись, Бриджет продолжила. «Что вы думаете о принце Феликсе?» «...А?» Неожиданный вопрос привел Монику в замешательство. Сразу после поступления в академию она, наверное, сказала бы что-нибудь о том, что его тело соответствует золотому сечению и что это потрясающе. Но сейчас у нее было слишком много мыслей и чувств по отношению к нему, чтобы выразить их словами. «...Если честно... я не уверена». Феликс был талантлив и совершенен, он был принцем, которого любили все. Но он также был марионеткой герцога Клокфорда. И Моника знала, что он любит называть себя Айком и проказничать по ночам, а также что он большой поклонник Молчаливой ведьмы. У него так много разных лиц... и я не могу сказать, какие из них настоящие. Это были истинные чувства Моники. Она понимала, что расплывчатый ответ типа «я не уверена» оставит Бриджет неудовлетворенной. "Понятно," - мягко сказала Бриджет. Ее взгляд упал на чашку. "Он очень популярен и умеет вести беседу, чтобы склонить на свою сторону любого. Он идеальный принц". Бриджет приглушенно хихикнула и сардонически улыбнулась. «...Если бы ты так сказала, я бы сразу прекратила разговор и отказалась от просьбы о помощи». «...Что?» Моника нахмурилась, сбитая с толку. Бриджет закрыла глаза, словно вспоминая приятные воспоминания, а затем медленно открыла их снова. "Хрупкая, слабая сердцем, ужасно любит учиться по книгам и заниматься физическими упражнениями. Ниже среднего во всем, ужасна в публичных выступлениях и ужасно застенчива". Она говорит обо мне...? Моника напряглась, не смотря на себя. «...Это принц Феликс, которого я знаю», - сказала Бриджет. (ПП: Да, пришлось сменить род, иначе никак не сохранить интригу) На мгновение Моника не поняла, что она сказала. Принц? Ниже среднего во всем? Ужасно умеющий выступать на публике? Она не могла скрыть своего недоумения. Взгляд Бриджет стал отрешенным. "Я впервые встретила его, когда нам было по семь лет. Мое первое впечатление было таким: он очень ненадежный. Он даже не смог правильно представиться. Он не мог встретить мой взгляд. Он только смотрел на свои ноги и ерзал". Чем больше Бриджет говорила, тем больше казалось, что она говорит о Монике. И уж точно не похоже, что она описывала Феликса. "Он работал в два раза усерднее, но всегда не дотягивал до среднего уровня. Он рыдал и ныл, извиняясь за то, что не оправдывает всеобщих ожиданий, несмотря на то, что принадлежит к королевской семье. Он действительно был трусливым плаксой..." За длинными ресницами ее янтарный взгляд дрогнул. «Но он был добрее всех, кого я когда-либо знала». В этот момент ее идеальные черты исказились от мельчайшего намека на печаль. По ее выражению лица было понятно, что она чувствует по отношению к Феликсу. "Никто никогда не думал, что он способен взойти на трон. Я тоже так не считала. Но... я подумала, что было бы неплохо, если бы он каким-то образом смог это сделать". Моника потеряла дар речи, наблюдая за неожиданным выплеском эмоций этой идеальной благородной девушки. Конечно, не имея никакого представления о романтической любви, Моника все равно не знала, что ей сказать. «Десять лет назад принц ужасно заболел... и я не могла видеть его больше года». По словам Бриджет, Феликс был болезненным в юности. Его часто лихорадило. Поэтому, когда она узнала, что у него серьезная болезнь, она ужасно забеспокоилась. "Мне не разрешили даже навестить его, и я с тревогой ждала каждый день в течение целого года... Когда я наконец узнала, что он выздоровел, я поехала к нему. Но он словно стал другим человеком". Феликс всегда смущенно смотрел себе под ноги, когда находился рядом с Бриджит. И все же, когда она наконец увидела его снова, он практичными движениями прижался губами к тыльной стороне ее руки и плавно сказал: "Столько времени прошло. Я счастлив снова видеть тебя, Бриджет. Ты стала намного красивее, чем год назад". Такие слова из уст ее первой любви должны были заставить сердце Бриджет заколотиться. Но сердце Бриджет не заколотилось. Вместо этого ее охватило сильное чувство, что что-то не так. Мальчик перед ней, без сомнения, был Феликсом Арком Ридилом. Он вырос за год, прошедший с их последней встречи, но она никогда бы не ошиблась в нем. Тем не менее в нем было что-то странное. Что-то жуткое. Она почувствовала тошноту. В голове промелькнули слова « Кто вы? ». Но это было поместье герцога Клокфорда. Какими бы дружелюбными они ни были, она разговаривала с членами королевской семьи. Грубость будет недопустима. Поэтому Бриджет закрыла глаза, чтобы не поддаться тревожному чувству в животе, и общалась с Феликсом так же, как и всегда. Оправившись от болезни, принц, казалось, стал легче относиться к учебе и спорту. Он ужасно танцевал, но теперь ему не составляло труда взять на себя роль лидера, а его манеры были безупречны. Его поведение было смелым и достойным, и все хвалили его как достойного наследника престола. И все же Бриджет не могла принять его. Нет. Это неправильно. Он неправильный! Это не мой принц! Феликс унаследовал внешность своей матери и был очень красив. Теперь, когда он стал уверенным в себе, другие девочки их возраста начали его одергивать. Когда Феликс оказывался в окружении таких поклонниц, он отмахивался от них, мило улыбаясь и произнося цветистые слова. И каждый раз, когда Бриджет слышала его, ее охватывало отвращение. Теперь она подумала, что это было как раз в то время, когда дворяне королевства начали разделяться на сторонников первого принца и тех, кто поддерживал второго. "Принц Феликс, каким я его знала, был таким сдержанным, таким застенчивым. Он даже не мог нормально поговорить с девушкой. Он был совершенно беспомощен". Не похоже, что Бриджит восхваляла Феликса в своих воспоминаниях, но в ее тоне, когда она говорила о нем, чувствовался оттенок волнения. Она говорила, как молодая девушка, рассказывающая о своем увлечении. Затем она понизила голос. "И вдруг он превратился в легкомысленного плейбоя, который читал заурядные стихи любой девушке, которую видел, и все это с честным лицом. Представляете, как у меня мурашки бегали по коже, когда я слышала, как он произносит эти слащавые, цветистые строки?" Хрупкий складной веер Бриджит заскрипел и напрягся в ее руке. Моника была в ужасе. Очень осторожно она задала вопрос. «Э-э-э... Тогда секрет, который вам нужен...» «Я считаю, что человек, называющий себя Феликсом Арком Ридилом, - мальчик, который сейчас занимает пост президента студенческого совета этой академии, - самозванец». Моника быстро поняла, почему Бриджит не могла поговорить об этом ни с кем другим. Нельзя было публично обвинять Феликса в самозванстве. Это было бы lèse-majesté (ПП: Оскорбление величества, с латыни, вроде), и за это можно было бы запросто казнить. «...Я хочу увидеть настоящего принца», - сказала Бриджит. В ее голосе прозвучала необычная слабость. Утверждать, что Феликс, который учился с ними в школе, - самозванец, было безумием. Никто не поверит ей, как бы она ни настаивала. Но я знаю кое-что... Моника знала, что у Феликса есть и другие стороны. Она знала, что он что-то скрывает. Ей всегда казалось странным, что он носит второе имя Аркхраэдо, короля земных духов, и при этом держит при себе высокого водного духа. Значит, он... ненастоящий? (ПП: Говорят царь - ненастоящий!!!) Это не было немыслимо. Моника не могла просто отмахнуться от такой возможности. Она вспомнила, что он сказал ей в Корлаптоне. «Я должен стать королем». Что он имел в виду? Если человек, называющий себя Айком, был самозванцем Феликсом... то что он должен был чувствовать, произнося эти слова? Моника приложила руку к груди. Ее сердце заколотилось. «Если он самозванец, то... где же, по-вашему, находится настоящий?» «Настоящий принц был слаб, поэтому я думаю, что он может быть тайно заключен в поместье герцога под предлогом выздоровления». Поместье герцога Клокфорда - Моника уже планировала проникнуть туда с помощью Рауля. Если Бриджит права, и они найдут настоящего второго принца и раскроют правду, то что будет с тем, кто называл себя Айком? «Если окажется, что принц, которого мы знаем, - самозванец... вы хотите всем рассказать?» «Нет. Если я это сделаю, его популярность резко упадет». Бриджет была права. Феликс Арк Ридилл потеряет свое положение в высшем обществе. В худшем случае его могли бы судить за обман короля. Бриджет, похоже, прекрасно это понимала. «Я не хочу раскрывать правду и обвинять самозванца... Я просто хочу снова встретиться со своим принцем». Моника взяла паузу для самоанализа. Что ей нужно было сделать? И что она хотела бы сделать? Раскрытие тайны Айка, конечно, ничем ему не поможет. Возможно, он даже не хотел, чтобы Моника узнала правду. Но даже в этом случае хотелось знать. Она хотела знать, почему мальчик, который называл Монику товарищем по хулиганству и так искренне смеялся, иногда выглядит таким грустным, таким покорным. Я хочу знать о нем больше. Она впервые задумалась о ком-то подобном. И впервые она решилась сделать этот первый шаг. «Леди Бриджет, я...» Но как раз в тот момент, когда она собиралась это сказать, раздался стук в дверь. Раздался голос молодой служанки, в котором звучала паника. "Леди Бриджет, мне очень жаль. Принц Феликс... ох!" Не успела горничная договорить, как дверь распахнулась. Холодный воздух из коридора ворвался в чайную комнату, понизив температуру внутри. "Здравствуйте, вы двое. Не возражаете, если я присоединюсь к вашему чаепитию?" На пороге стоял сам предмет их разговора, Феликс Арк Ридилл, с прекрасной улыбкой на лице. Почему именно сейчас? Почему в самый неподходящий момент...?! Моника побледнела, но Бриджет и глазом не повела. Более того, она приветствовала Феликса радостной, великолепной улыбкой. "О, здравствуйте, ваше высочество. Я не часто вижу вас в чайных комнатах". "Я также не часто вижу вас вместе - на самом деле, это кажется еще менее распространенным. С каких это пор вы стали настолько близки, чтобы устраивать чаепития?" "О? Ну, мы же оба в студенческом совете, не так ли? В этом нет ничего странного". Наблюдать за приятной беседой самой красивой пары школы было все равно что смотреть на прекрасную картину. Но Моника почувствовала, что у нее вспотели ладони - за их любезностями эти двое выясняли друг с другом отношения. Ух ты... Если бы Моника попыталась заговорить, она бы наверняка все выболтала. Поэтому она просто затаила дыхание и наблюдала. Сначала Бриджет развернула свой веер и поднесла его ко рту. "Скоро всеобщее студенческое собрание, не так ли? Я давала бухгалтеру Нортону несколько полезных советов". Моника была искренне поражена тем, как легко ложь слетала с губ Бриджит. Окажись она на ее месте, она бы бессвязно лепетала или просто пробормотала кучу оправданий. Феликс перевел взгляд с Бриджет на Монику и улыбнулся. "Ты будешь гораздо чаще общаться с президентами клубов перед собранием. Ты готова к этому?" «О, эм, да, ну, я...» Как и ожидалось, она начала заикаться и мямлить. Бриджет поднесла веер к губам. «У нее есть проблемы посерьезнее, чем собрание, сэр», - с горечью сказала она. «Бухгалтер Нортон, вы не обращали внимания на занятия по чаепитию?» Моника невольно побледнела под холодным взглядом Бриджет. «Ээээ... Я... эээ... я п-прос...» "Боюсь, что в обозримом будущем мне придется начать тщательно обучать вас этикету чаепитий. Пожалуйста, приготовьтесь". Ух ты, а она хороша, подумала Моника, втайне поражаясь. Теперь не будет ничего странного в том, что Бриджет пригласит ее на последующие чаепития. Изабель и сама была неплохой актрисой, всегда играя роль жестокой злодейки, но актерское мастерство Бриджет было еще более естественным. Моника не могла не задуматься о том, насколько она умна и быстро соображает. Моника никогда бы не смогла так сыграть. Когда Моника смотрела на нее с открытым восхищением, Феликс лукаво улыбнулся ей. "Уверен, твои наставления будут весьма строгими. Ну, если вы собираетесь практиковаться, не хотите ли получить мою помощь? Я могу выступить в роли еще одного гостя". "Нет, она еще не достигла того уровня, когда мне было бы комфортно с наблюдателем, сэр. Я так не люблю показывать свою работу, когда она сделана лишь наполовину". Бриджет намекала на то, что ему следует немедленно уйти, но Феликс ответил на это еще одной мягкой улыбкой. "Наслаждаться беседой - самая важная часть чаепития, не так ли? Разве присутствие дополнительного собеседника не ускорит ее прогресс?" Многие ли смогли бы отказаться от таких убедительных слов, сказанных с таким добрым выражением лица? Моника была бы просто ошеломлена. Но Бриджет поднесла веер ко рту и защебетала. "О, но это было бы некрасиво, сэр. Разговоры между дамами всегда должны оставаться в тайне от джентльменов". «Значит, вы обсуждаете что-то, что не можете позволить мне услышать?» "Да. Например, о том, какие джентльмены привлекли наше внимание, и тому подобное". Бриджет сузила глаза и красиво приподняла уголки губ. Ее улыбка обладала достаточным шармом и очарованием, чтобы заставить споткнуться большинство мужчин. Это... это потрясающе... Как будто у них битва улыбок...! Моника понимала, насколько глупо звучит выражение «битва улыбок», но, наблюдая за обменом мнениями Феликса и Бриджет, именно эта фраза пришла ей на ум. Оба они точно знали, как воспользоваться своими привлекательными чертами. Монике, простой девушке, оказавшейся в центре событий, оставалось лишь слиться с пейзажем. К сожалению, Феликс был более чем готов одарить ее еще одной блистательной улыбкой, даже после того как она отошла на второй план. "Джентльмены, которые вам нравятся, не так ли? ...Вас кто-то интересует, Моника?" «А?!» - пискнула Моника, когда разговор внезапно перешел на нее. Ее взгляд метался туда-сюда. Постойте, как я должна ответить? Что они имеют в виду, говоря о джентльмене, который мне нравится? Меня сейчас больше всего интересует ваша тайна, и я не могу думать ни о чем другом. Но я не могу сказать это! Пока Моника погружалась в смутное замешательство, Бриджет прервала ее. «Вообще-то я как раз рассказывала ей о том, как впервые получила цветок от мальчика». Она погладила одну из розовых роз в вазе, а затем многозначительно посмотрела на Феликса. «...Принц, вы помните, какого цвета был первый цветок, который вы подарили мне, когда мы были маленькими?» Она испытывала его. Проверяла Феликса Арк Ридилла. Моника затаив дыхание ждала, пока Феликс плавно снимал шейный платок. ...Его шейный платок? Что он собирается с ним делать? Феликс сложил материал - голубой, чтобы обозначить уровень своего образования, - в небольшой прямоугольник, затем свернул его и сделал похожим на розу. Закончив работу, он протянул его Бриджит. "Да. И я по-прежнему считаю, что тебе больше всего идет синий цвет". Моника не знала, правильный это ответ или нет. Но, судя по тому, как Бриджит недовольно нахмурилась, прикрываясь веером, она решила, что он ответил правильно. Бриджит быстро скрыла свою реакцию яркой, веселой улыбкой и взяла розу из голубой ткани. "Боже, вы действительно вспомнили! Я очень рада". «Думаю, я несколько улучшил свои навыки». "Да, это очень хорошо. Вы всегда умели работать руками". "Вовсе нет. В те времена я тренировался и тренировался". Для постороннего человека эта пара вела душевную беседу о приятных детских воспоминаниях. Но Моника физически ощущала, как в момент скрещивания их метафорических клинков под землей бушует борьба нервов. Бриджит специально заговорила о тех давно минувших днях, чтобы обманом заставить Феликса что-то рассказать. Моника спокойно ждала, любопытствуя, чем закончится битва, когда услышала, как Эллиот зовет Феликса из коридора. "Принц там? Мне нужно срочно кое-что уточнить у него..." Феликс перевел взгляд на дверь и пожал плечами, явно разочарованный. «Что ж, - сказал он Бриджит, - не забудьте позвать меня на следующее чаепитие». «О, с удовольствием, если только этикет бухгалтера Нортона будет на высоте». Оставив все как есть, Феликс вышел из чайного салона. Моника послушала, как закрывается дверь, и тяжело вздохнула, несмотря на то что ничего не сделала. «Этот его серебряный язык меня доконает», - прошипела Бриджет, сжимая в кулаке розу из голубой ткани. От ее гневной энергии Монику начало трясти. Почему разъяренная красавица так пугает? «Хотя мне больно это говорить, но, похоже, самозванец досконально изучил детство принца». «Возможно ли, что... он настоящий принц, а болезнь как-то изменила его личность?» «Если существует такая болезнь, которая превращает простого, честного принца в мальчика, бросающего холодные слова и фальшивые улыбки при каждом шаге, то, пожалуйста, расскажите мне о ней». «......» Судя по всему, Бриджит относилась к нынешнему принцу еще более враждебно, чем Моника предполагала. Поразмыслив минуту, Моника предложила. «Вообще-то... В день Шеффилдского фестиваля я планирую... ну, пробраться в поместье герцога Клокфорда...» « Что ты планируешь?» «И если вы знаете, каково там внутри, я надеялась, что вы мне об этом расскажете...» Если настоящий принц Феликс действительно находился в особняке герцога, как предполагала Бриджит, то чем больше у Моники будет информации о внутреннем убранстве, тем лучше. Именно поэтому она и высказала это предложение. Но тут Бриджет наклонилась вперед и сказала нечто совершенно неожиданное. «Возьми меня с собой». «...А?» «Я хочу сказать, что проберусь с тобой в особняк герцога». «Что?!» Моника чуть не упала со своего места. Эта тщательно воспитанная, защищенная от посторонних глаз благородная девушка, сошедшая с картины, добровольно согласилась присоединиться к ее миссии по проникновению? Как она могла позволить ей это? "Гм! Ну, для проникновения я буду замаскирована под садовника, так что тебе, возможно, будет нелегко..." «Если это означает встречу с настоящим принцем, то я стану кем угодно - садовником, конюхом или странствующей артисткой». Моника использовала все доступные ей неловкие слова, чтобы отговорить Бриджит от этой идеи. Но Бриджит сердцем желала встретить настоящего принца и упорно стояла на своем. В конце концов Монике не удалось ее переубедить. В тот день Моника поняла, что влюбленная дева способна практически на все, и эта мысль привела ее в ужас. Пока Моника пила чай с Бриджит, в комнату клуба магических исследований направился студент мужского пола. Это был высокий молодой человек с зачесанными назад светлыми волосами - Байрон Гарретт, президент клуба магического боя и третьекурсник продвинутого курса. Несмотря на положение Байрона в клубе магического боя, он никогда не мог победить Сирила Эшли, вице-президента студенческого совета. Он также полностью проиграл Хьюберду Ди, недавнему переведенному студенту. Но это не сломило его Дух - он продолжал каждый день старательно совершенствовать свои навыки в области магии. Байрон собирался вернуть книгу, которую одолжил у своего друга, Конрада Аскама, президента клуба магических исследований. Оказавшись перед дверью клуба, он услышал оживленные голоса, доносившиеся изнутри. В клубе было не так много членов, но они часто устраивали жаркие дебаты. Должно быть, именно это и происходило. "Извините, что прерываю ваши дебаты, - сказал он, открывая дверь. «Я пришел, чтобы вернуть книгу Конраду...» Как только он заглянул внутрь, девушка, сидевшая на диване в клубе, повысила голос. Это была Изабель Нортон, дочь графа Кербека. «Здесь есть только один выбор, и это, очевидно, Молчаливая ведьма!» "Хе-хе. Тогда я включу в число претендентов Ведьму Звездного Копья". «Хм. Тогда я пойду по пути кумовства... и предложу своего дядю, мага-артиллериста». Байрон потерял дар речи. Его друг Конрад и другие члены клуба действительно вели страстную дискуссию. Но неужели к ним присоединились дочь графа Кербека и Хьюберд Ди - мальчик, который совсем недавно победил его? Какой странный состав. Байрон стоял в дверях, недоумевая. Его друг Конрад обернулся к нему лицом. "Байрон, мой добрый человек! Скажи мне, кто из Семи Мудрецов, нынешних или бывших, тебе нравится больше всего?!" "Мне? Ну... наверное, мне придется выбрать Барьерного мага". Байрон хотел вступить в Магический корпус, поэтому он присматривался к Барьерному магу, их бывшему лидеру. Изабель почему-то поджала губы от досады. «Уф. Кажется, появился новый лагерь соперников...» Пока Байрон оглядывался по сторонам, недоумевая, о чем они вообще говорят, Конрад приподнял очки и издал жуткий смешок. "Ге-хе-хе-хе. Настало время моим невероятным навыкам разъяснения выйти на первый план. Очень хорошо! Мы, клуб исследователей истории магии, поведаем обо всех подвигах Семи мудрецов!" В этот момент младший ученик Конрада поднял руку. "Президент! Мне больше всего нравится Ведьму-Звездочет! Причина в том, что она очень, очень горячая!" (ПП: Не осуждаем) "Это клуб исследований истории магии! Мы говорим о магии!" - зашипел Конрад, потрясенный. Другой член клуба поднял руку. "Простите, президент. Мне нравится маг Аквамантии". " Недооцененный выбор. Но, безусловно, неплохой!" "Ооо, президент! Я всегда был поклонником мага Громобоя, с самого детства!" "Хм. Хм! Маг Громобой, бессменный рекордсмен по количеству убитых драконов... Да, я вас полностью понимаю. Каждый мальчишка в какой-то момент своей жизни обожает мага-громовержца или мага-артиллериста..." Суматоха была примерно такой, какой Байрон и ожидал от этого клуба. Вскоре все уже наперебой рассказывали о достижениях своего любимого Мудреца. Изабель - чужачка - повысила голос, не желая отставать. "О, если уж мы заговорили о достижениях, то сест-- Молчаливая Ведьма, весьма успешна! Она убила двух ужасных драконов: Черного дракона из Воргана и Проклятого дракона из Ренберга!" Очки Конрада блеснули от настойчивости Изабель. "Ах, да. Убийство ужасных драконов - это действительно большое достижение. Но что делает Молчаливую ведьму по-настоящему удивительной, так это ее вклад в разработку формул волшебства". «Уф!» Изабель поморщилась. Конрад продолжал, продолжая атаковать. "На самом деле, многие Мудрецы невероятны по причинам, которые те, кто не разбирается в магии, просто не могут понять. Простите мою грубость, но сколько вы знаете о магии, мисс Изабель?" Изабель прикрыла рот складным веером и разочарованно хмыкнула. «Еще и года не прошло, так что, полагаю, я все еще новичок в рядах поклонников Молчаливой Ведьмы... И признаю, что мои познания в магии весьма скудны». «Но, миледи, даже без этих знаний ваши чувства к Молчаливой Ведьме искренни и неподдельны!» "Спасибо, Агата. Но, по правде говоря, мне хотелось бы узнать о ней еще больше..." Улыбнувшись служанке, ожидавшей ее позади, Изабель гордо выпятила грудь. «В следующем году я выберу фундаментальную магию в качестве факультатива!» Окружающие члены клуба одобрительно закивали в ответ на ее пылкое заявление. Но один человек пронесся мимо, чтобы омрачить их парад - Хьюберд Ди. "Хм, хм... Знаете, я учился в школе с ведьмой Звездного копья, магом Барьеров и молчаливой ведьмой". Взволнованная группа закрыла рты и уставилась на Хьюберда, широко раскрыв глаза. Хьюберд откинулся на спинку дивана и ухмыльнулся. "Говорю вам, в Минерве было на что посмотреть. Ведьма Звездного Копья и маг Барьеров объединились во время большого соревнования по магической битве между лабораториями. А Молчаливая ведьма постоянно разрабатывала новые магические формулы, которые ставили Ассоциацию в тупик..."* Члены клуба скрежетали зубами, слушая хвастовство Хьюберда. Изабель тряслась, снова и снова повторяя себе, что она не ревнует. Определенно нет. Тем временем Байрон все еще стоял в дверях, наблюдая за оживленной группой. Сколько времени мне понадобится, чтобы вернуть эту книгу Конраду? Может, ему просто положить ее куда-нибудь и уйти? Нет, Конрад был близким другом, но это было бы слишком грубо. Так и не приняв решение, Байрон остался до конца беседы членов клуба, а затем настало время отправляться домой. * Подробности читайте в спин-оффе Секрет молчаливой ведьмы: Восхождение барьерного мага. ---------- ГЛАВА 12 Новичок, заблудившийся в лабиринте любви ГЛАВА 12 Новичок, заблудившийся в лабиринте любви Бесстрастно глядя на клетчатую доску, Моника ставила своего черного коня на место. Напротив нее сидел Роберт Винкель, молодой человек с черными волосами и резким мужественным лицом. Он был переведенным студентом из королевства Ландор, который приехал в Серендию только для того, чтобы взять реванш у Моники. Роберт отступил белым ферзем, и Моника тут же двинула своего черного слона. «Шах и мат». «...Ты меня победила». В тот момент, когда голова Роберта опустилась в знак поражения, брови Моники разжались, и она вернулась к своему обычному неуверенному выражению лица. Монике нравились занятия по шахматам. Ей нравилось, что игра за доской заставляла ее забыть о своих заботах. Еще больше она погружалась в игру, когда играла против Роберта, единственного человека в классе, который мог с ней соперничать. Ее раздражало, что он всегда заводил разговоры о женитьбе и помолвке, но ей нравилось играть с ним в шахматы. Роберт пристально смотрел на фигуры на доске, его лицо было серьезным, когда он размышлял об их матче. "Мой эндшпиль был плох. Я хотел применить на практике новую пьесу, которую придумал... но мой фортель оказался слишком сильным. Мне следовало бы действовать более кантабильно". «...Что?» «Возможно, я мог бы перейти к более мягкому крессендо». «...Хм...» Почему он вдруг стал бросаться музыкальной терминологией? Почувствовав ее замешательство, Роберт с гордостью пояснил: "Мординг любезно проинструктировал меня. Он сказал, что моим словам не хватает музыкального изящества, и я пытаюсь применить его наставления на практике". Моника напряженно повернулась к Эллиоту и Бенджамину, которые наблюдали за игрой. Эллиотт, казалось, смотрел куда-то вдаль, а Бенджамин сложил руки и одобрительно кивнул. "То, как говорит Винкель, слишком чопорно, слишком официально, чтобы покорить даму. О любви нужно шептать с музыкой, с элегантностью. Понимаешь?" «Нет, не совсем», - сказала Моника. «Мне очень жаль...» Эллиотт подпер щеку рукой и усмехнулся, сузив запавшие глаза. "Не волнуйся, белочка. Я тоже понятия не имею, что он говорит". "Цветистые слова и утонченное изящество - это главное. Романтика требует их! Вы должны быть блестящими! Вы должны быть грациозны! Вы должны обладать безупречной чувствительностью, чтобы играть мелодии, которые потрясают сердца благородных женщин!" Бенджамин взъерошил свои льняные волосы, произнося свою пламенную речь. Роберт дословно записал все это в свой блокнот. Он относился ко всему абсолютно серьезно. Моника не могла понять ни слова из того, что говорил Бенджамин. В обычной ситуации она бы просто списала это на свое непонимание романтики и проигнорировала его. Однако сегодня его разговор напомнил ей о Бриджет. Должно быть, молодой Феликс был ее первой любовью. Прошло уже больше недели с тех пор, как Моника узнала о ее обстоятельствах, но она не переставала думать о том, какой печальной выглядела Бриджет. «Романтика и любовь... мне они кажутся не очень веселыми», - сказала она вслух. Эллиотт и Бенджамин одновременно подняли глаза и уставились на нее. Для Моники было очень необычно использовать такие слова. "О? Правда, сейчас? Понятно..." По какой-то причине Эллиотт ухмыльнулся, как всезнайка. Бенджамин взъерошил волосы. "Естественно, это только моя точка зрения, что романтическая любовь должна быть цветущей, элегантной и прекрасной. Иногда любовь принимает форму одинокой, тоскливой тоски. Иной раз сердце наполняется завистью. А иной раз жестокая судьба разлучает влюбленных! Да, влюбленные могут даже мучиться из-за своих животных страстей! Каждый вид любви одновременно и уродлив, и прекрасен! Теперь вы понимаете, мисс Нортон?!" "...Хм, так значит, любовь уродлива? Или она прекрасна?" "И уродлива , и прекрасна! И то, и другое одновременно!" "Э-э-э, я совсем не понимаю. Не могли бы вы сформулировать это как уравнение...?" Между Бенджамином и Моникой существовал глубокий разрыв. Один переводил все на язык музыки, а другая лучше всего понимала вещи в виде математических уравнений. Вряд ли эту пропасть удастся преодолеть при их жизни. Пока Моника пыталась осмыслить происходящее, ее мозг совершенно запутался, Эллиотт уставился на нее, еще больше сузив глаза. Он выглядел как хулиган, готовый нанести удар. "Думаю, даже белочка не может обойти тему любви. Но я чувствовал, что это произойдет, еще с фестиваля". "...А? О, нет. Я не говорила о себе, просто..." "Ну, я не думаю, что это очень порядочно с твоей стороны - искать любовь за пределами своего положения. Дворянин должен выбирать себе достойную жену". «А? Ну, ладно.» Любовь за пределами своего положения? Моника недоумевала, о чем он говорит. На школьном празднике, насколько ей было известно, ничего подобного не происходило. Все, что она помнила, - это столкновение с какими-то незваными гостями, которым там совсем не место. Пока она сидела в замешательстве, Эллиотт стал вести себя еще более раздраженно. "Пары, которые пренебрегают классом, обязательно пожалеют об этом. Большинство историй на эту тему заканчиваются трагедией, не так ли?" "Эллиот! Твое устаревшее мышление как раз и приводит к таким трагедиям! Но желание преодолеть эти барьеры делает трагедии еще прекраснее! Горе рождает прекрасную музыку, независимо от того, желают ли этого участники. О, какое это преступление! Как грешно!" Бенджамин страстно доказывал Эллиоту свою правоту, но вскоре сам был поражен своими словами и в муках возвел глаза к потолку. Эллиотт пожал плечами, а затем язвительно улыбнулся Монике. "...Тем не менее, вы приемная дочь бывшей графини Кербек. Если вы получите соответствующее образование, полагаю, есть возможность найти подходящую пару... В конце концов, он тоже приемный ребенок". Кто это «он»? спросила Моника, еще больше смутившись. Глаза Бенджамина распахнулись, и он уставился на Эллиотта. "Это сюрприз. Ты стал гораздо более открытым. Раньше ты был зациклен на статусе превыше всего". "...Я бы не сказал, что я изменился. Я просто решил, что два бывших простолюдина подходят друг другу". О ком он вообще может говорить? подумала Моника. «Мне очень жаль...», - тихо сказала она. «Я действительно... ничего не понимаю». Роберт, который молча записывал все, что говорил Бенджамин, наконец поднял глаза. Он всегда смотрел людям прямо в глаза, но в данный момент его взгляд буравил Монику с новой силой. "Все будет в порядке, мисс Моника. Я сам новичок в романтических отношениях. Думаю, нам обоим есть куда расти и учиться". «О-о-о». "Однажды я прочитал, что любовь очень похожа на шахматы - игра с высокими ставками, стратегиями и тактикой. Я неплохо разбираюсь в шахматах. Поэтому я верю, что смогу точно так же изучить правила и ходы любви. Давайте оба будем стремиться узнать больше, как друзья-любители". «О... Хорошо, я полагаю...?» Бенджамин думал обо всем в музыкальных терминах, в то время как голова Моники была забита уравнениями. Роберт был таким же, но в шахматах. Моника до сих пор не осознавала этого, но всех троих разделяли огромные, непересекаемые пропасти. Так какой же должна быть любовь ? Может быть, это просто часть репродуктивного процесса... Но животные могут размножаться и без нее, так что... Постойте, тогда неужели любовь не нужна для выживания вида? Пока Моника размышляла, четверо студентов услышали над собой низкий голос. «Прекратите болтать в классе и возвращайтесь к своим играм». На них смотрел суровый мужчина с лысой головой - их учитель шахмат, профессор Бойд. Все четверо дружно извинились и тут же принялись переставлять свои игровые фигуры. В тот же день Моника после уроков отправилась в библиотеку. Если она чего-то не понимала, ей нужно было лишь провести небольшое исследование. Но, придя в огромное здание библиотеки Академии Серендии, она остановилась у входа. ...Где бы найти книгу, которая объясняет любовь в простой и доступной форме? Бенджамин говорил о том, что любовь подобна музыке, так что, может быть, она находится в музыкальном разделе? Или, может быть, в истории музыки? С другой стороны, любовь - это физическое явление, так что, возможно, биология - правильный выбор. Или, может быть, классическая литература... Когда она стояла на входе, напевая в раздумье, то услышала, как кто-то окликнул ее. "Эй, Моника! Пришла учиться?" И Гленн бросилась к ней. Альберт, третий принц, был рядом с ним, а за ним следовал его сопровождающий Патрик. В эти дни Гленна можно было часто встретить в библиотеке, где он изучал магию вместе с принцем. Альберт помогал Гленну в учебе, а Гленн, который хорошо разбирался в полетах, учил этому Альберта. «Привет», - сказала Моника. «Твоя простуда прошла, Гленн?» «Еще бы!» - воскликнул он, хотя его голос был немного тише, чем обычно, из уважения к окружающей обстановке. "Но вид у тебя нездоровый. Уж больно хмурый". Гленн нахмурил брови, пока его лицо не покрылось морщинами. Очевидно, он пытался подражать ей. Рядом с ним Альберт выпятил грудь. "Моника, если тебя что-то беспокоит, ты можешь положиться на меня. Мы же, в конце концов, друзья." «Вам очень нравится подчеркивать слово "друзья", да?» "Патрик! Замолчи! В этом не было необходимости!" Альберт бросил взгляд на Патрика, а затем вновь обрел королевское достоинство. Однако его глаза практически сверкали. Казалось, он действительно хотел, чтобы она попросила его о помощи. В конце концов, она решила просто выйти вперед. «Ну... я хочу одолжить книгу о любви». "О, романтический роман? Они вон там". "О, эм. Нет, не такую. Я хочу что-то, что объяснит мне определение..." Альберт и Патрик замолчали, а Гленн нахмурился, как будто только что впервые услышал сложное слово. «Определение любви...», - повторил он. «Что ты имеешь в виду?» "Я не знаю. Поэтому я здесь..." Монике было очень трудно объясняться, когда она даже не понимала, о чем говорит. Она играла пальцами, пока Патрик не приложил руку к своей пухлой щеке и не высказал предположение. «В таком случае вам стоит заглянуть в раздел философии». "Отличная идея, Патрик! У тебя такая ясная голова!" Лицо Альберта засветилось от предложения его сопровождающего. "Философия доходит до самой сути вещей. Уверен, она вам поможет". "Вау, лорд Альберт. Вы удивительны!" От такой похвалы Моники Альберт чуть не опрокинулся на спину. Он выглядел по-настоящему счастливым. Понятно. Философия... Философия, да...? Моника никогда раньше не изучала философию. Может быть, поэтому она не понимала романтической любви. "Большое спасибо. Я пойду... эм, пофилософствую! Увидимся позже!" Тяжело дыша через нос, Моника направилась к секции философии. Когда речь заходила о романтической любви, на ум Моники сразу же приходил один человек - Сельма Карш. Моника познакомилась с Сельмой сразу после перевода в Академию Серендии. Тогда Сельма была в смятении и отчаянии из-за своего жениха Аарона. Тогда Моника впервые столкнулась с этим непонятным явлением. Сельма умоляла их спасти ее жениха, чего бы ей это ни стоило. В тот момент реакция Моники была очень трезвой. Как она может ожидать от другого человека столь многого? И сейчас, видя, что Бриджет в отчаянии из-за этого вопроса с Феликсом, Моника задалась похожим вопросом. Как леди Бриджет может заставить себя сделать все это? Моника проучилась в академии уже более полугода, и у нее появилось много друзей. Но она все еще не понимала, что значит быть влюбленной. Однако, несмотря на отсутствие понимания, она понимала, что от этого нельзя просто так отмахнуться. Поэтому она хотела знать. Что же это за чувство, которое тронуло сердце Бриджит? Через пять дней после того, как Моника взяла в библиотеке книгу по философии, она пришла на чаепитие с Ланой и Клаудией после уроков. Там с серьезным лицом она затронула эту тему. «Лана, я хотела бы задать вам один вопрос». Ее слова прозвучали нехарактерно официально. Лана вернула чашку в блюдце и повернулась к ней лицом. "О, вы хотели бы узнать, какие цвета платьев наиболее популярны в этом году? Или о макияже? Или несколько простых советов по укладке волос?" Моника покачала головой. «Нет... Лана, ты когда-нибудь была влюблена?» Лана застыла на месте. Она выглядела так, будто только что пережила шок всей жизни. Через мгновение она уже стояла, опираясь на стол. «Моника... Ты в кого-то влюблена?!» - взволнованно спросила она. Клаудия окинула холодным взглядом буйное поведение Ланы. Они находились не в отдельном салоне, а в более просторном помещении. Несколько других студентов развлекались за другими чайными столиками. Лана неловко села на свое место. "Это так неожиданно! Что случилось? Кто это? ...Ты ведь влюбилась, да?" "О, эм... Нет, не я. Я знаю еще кое-кого, кто делает все возможное для любимого человека, и..." По какой-то причине на лице Ланы появилась широкая улыбка. Она выглядела по-настоящему счастливой. "Понятно. Кто-то еще делает все возможное для того, кого любит. И что? Расскажи мне больше!" "Хорошо. Этот человек очень, очень хочет встретить того, кого любит... Похоже, влюбленность делает человека способным на то, чего он обычно не делает". "О да. Любовь может сделать это с человеком". Наблюдая за тем, как Лана кивает в знак полного понимания, Моника подумала: "Лана такая удивительная. В отличие от своей подруги, Лана точно знала, что такое романтическая любовь. Я знала, что всегда могу на нее положиться, - подумала она и продолжила. «Я никогда раньше не пыталась понять, что такое любовь, и до сих пор не понимаю...» Моника погрузилась в чтение философской книги и стала много думать. "Но потом мне пришла в голову одна идея." За светло-коричневой челкой блеснули ее круглые зеленоватые глаза. «Если бы я могла использовать уравнение, чтобы выразить связь между романтической любовью и возрастающим желанием действовать, думаю, оно оказалось бы очень полезным». « Подожди», - перебила Лана, ее лицо было серьезным. Но шестеренки Моники уже вращались, и их было не остановить. «Я читала книгу по философии в поисках определения любви, но во многих случаях они использовали аналогии, говоря »любовь подобна лихорадке« или "любовь подобна музыке", что не имело для меня особого смысла. Я сомневаюсь, что абстрактные, расплывчатые выражения помогут мне здесь. Я бы хотел получить более строгое и четкое определение, говорящее о том, что такое любовь, а не о том, на что она похожа. Было бы еще лучше, если бы ее можно было описать в виде математического уравнения. В книге, которую я читал, говорилось, что это форма желания, но там не говорилось, какая материя образуется в человеческом теле в результате влюбленности. Не было там и медицинского описания того, как это влияет на желания, что мне было бы необходимо, чтобы действительно понять. И...» « Стой, стой, стой!» Лана опустила голову на руки. Клаудия, которая продолжала молча пить чай, наконец сделала замечание: "Медицинское описание? ...Дурака, страдающего от любви, не вылечить". Ее тон звучал так, словно она находила все это совершенно банальным. «О-о-о...» Когда слова Моники застряли у нее в горле, Клаудия продолжила: "Любовь сама по себе абстрактна. Она принимает разные формы в зависимости от человека. Если бы математик смог дать ей четкое определение, то это было бы просто замечательно". «Она принимает разные формы... в зависимости от человека...» Для Моники это стало шоком, но в этом был и смысл. Уравнения, из которых состоит тело человека, и то, как он думает о вещах, отличаются от человека к человеку. Разве не логично, что и любовь для каждого человека будет разной? "Гм! Леди Клаудия. А что для вас... любовь?" - спросила она. Многие бы рассердились на такой грубый вопрос, но Клаудия ответила просто. «Я хочу быть особенной в сердце Нила». «Значит, желание быть особенной для кого-то... это и есть любовь?» Желание быть особенной для кого-то - это была эмоция, которую Монике было трудно понять. Моника хотела не особого отношения к себе как к Безмолвной ведьме или одной из Семи мудрецов, а нормальной жизни, в которой она вовсе не была бы особенной. "...Я бы не хотела, чтобы ко мне относились... по-особенному. Мне нравится, когда люди... нормально ко мне относятся". Предполагалось, что она будет выяснять, что такое любовь, но теперь ей казалось, что ее собственные, совершенно не связанные с ней эмоции смешиваются с обсуждением. Когда Моника замолчала, Лана сделала лицо «старшей сестры» и предложила. "О, я думаю, это тоже может быть любовью, если кто-то заставляет тебя чувствовать себя спокойно, когда вы вместе. Во всяком случае, так говорил мой отец". Глаза Моники расширились. Это было прямо противоположно тому, что сказала Клаудия. Лана покрутила свои льняные волосы и поджала губы. "Любовь - это не только то, что заставляет твое сердце биться. С таким же успехом можно влюбиться в того, кто заставляет тебя чувствовать себя спокойно и расслабленно". «В того, кто заставляет тебя чувствовать себя спокойно и расслабленно...» Кто это был для нее...? Моника дала первый ответ, который пришел ей на ум. «Человек, рядом с которым я чувствую себя спокойнее всего... это ты, Лана». Ничего не говоря, Лана погладила Монику по голове. Она читала книги и расспрашивала друзей, но Моника так и не поняла, что такое романтическая любовь. Она знала, что для каждого человека она своя, сложная, трудная, и все относились к ней как к чему-то драгоценному... Так же, как Моника любила и лелеяла свой прекрасный мир цифр. На данный момент это был ответ Моники Эверетт на вопрос «Что такое любовь?». Конечно, она была еще дилетантом, когда дело касалось романтики. [[image:/storage/reader-images/bd88701943d7faa10a1f5a865a09dc90d4b75026.jpg]] Через месяц после того, как Бриджит попросила Монику о помощи, Неро наконец-то очнулся от спячки. Так случилось, что Рин в это время навещала чердачную комнату. С момента последнего визита духа прошло немало времени, и она, очевидно, уже слышала о поединке и о Галанисе, Флейте Лжекороля. Неро сонно потер глаза передними лапами, слушая, как Рин рассказывает о случившемся. О магической битве Хьюберда Ди с Моникой и о том, как маг самоцветов добыл древний магический предмет и превратил духов в марионеток. К тому времени, когда она закончила, Неро, казалось, уже проснулся. Его золотые глаза блестели. "Чёрт. Как же я зол, что впал в спячку из-за всего этого. Я мог бы быть прямо в бою, если бы не спал!" Моника порадовалась, что он спал. Если бы Неро оказался замешан в любом из этих инцидентов, ситуация могла бы выйти из-под контроля. Ведь он был Черным драконом Воргана, невероятно опасным существом, чье существование когда-то потрясло все королевство. Моника была уверена, что и Рин, и Неро с радостью приняли бы участие в поединке. От одной мысли о том, какие неприятности они могли бы причинить, ее бросало в дрожь. В этот момент Рин подошла к окну и открыла его. "В любом случае, у меня есть другие дела. А теперь я удалюсь. Думаю, пройдет некоторое время, прежде чем я приду за вашим следующим отчетом". Моника вдруг поняла, что с начала года Рин стала реже заходить в ее чердачную комнату. «Мисс Рин... Вы были очень заняты в последнее время?» «Да. Я очень занята, участвуя в коварных замыслах лорда Луиса». Моника поморщилась от своего небрежного ответа. «...Вы можете мне об этом рассказать?» «Полагаю, мне не запрещали говорить об этом». Ей не запрещали, но Моника решила, что это не то, о чем стоит распространяться бездумно. Будучи духом, Рин не обладала способностью читать атмосферу в комнате или улавливать чувства других людей. Интересно... что может замышлять мистер Луис? Она бы солгала, если бы сказала, что ей не любопытно, но чутье подсказывало ей, что если она будет выспрашивать подробности, то запутается во всем, что бы это ни было. Поэтому она решила не настаивать на своем. Стоя перед окном, Рин сделала безупречный реверанс. Затем вокруг нее закружился ветер. "Я ухожу. До свидания", - сказала она, выпрыгивая из окна и улетая на ночном бризе. С начала Виддола воздух немного потеплел, и на деревьях за окном распустились белые цветы. Некоторое время Моника смотрела на весеннюю ночь. Как только Рин скрылась из виду, она тихонько закрыла окно и заперла его на ключ. «Неро?» - спросила она нехарактерно кротко. Усы Неро подергивались. «Сейчас я расскажу тебе, что еще произошло, пока ты лежал в спячке». «То, о чем ты не хочешь, чтобы узнала горничная или Лаун-лаун Лаунтатта?» Моника кивнула, а затем подвела итог тому, что произошло, пока Неро спал. Во-первых, она рассказала ему о возможной связи между герцогом Клокфордом и инцидентом с проклятым драконом. Во-вторых, она объяснила, как шаман Бездны и ведьма Терновника помогают ей расследовать дело герцога. И наконец, она рассказала ему о том, как Бриджет узнала, что Моника - маг, и вызвалась присоединиться к ее проникновению в поместье герцога. Выслушав всю историю, Неро по-человечески подпер подбородок лапой и задумчиво хмыкнул. "Эта Бриджит... Ах да, я вспомнил. Это та стервозная дамочка, которая полностью проигнорировала мою сексуальную позу". "Твою... что? Подожди, о чем ты говоришь?" Неро проигнорировал вопрос и пробормотал себе под нос. «Итак, стервозная дама подозревает, что сверкающий принц - самозванец... Что ты думаешь об этом, Моника?» "Я примерно... наполовину, наверное. С принцем определенно что-то не так... но я не думаю, что будет так легко найти кого-то с таким же лицом". В конце концов, не многие люди обладали такими редкими, красивыми чертами. "Но люди могут менять свое лицо с помощью магии, да? Помнишь фестиваль? Тот мерзкий, липкий глиняный парень?" Неро, вероятно, имел в виду Юэна и его магию манипулирования телом. Лицо мужчины растеклось и изменилось, как глина, сделав его похожим на кого-то другого. Можно было бы использовать подобную технику, чтобы принять облик Феликса. « Помнишь, я говорила, что магия манипуляции телом запрещена в Ридилле?» - сказала Моника. В Империи на востоке оно было разрешено, но даже они сняли запрет лишь недавно. По словам Бриджет, личность Феликса изменилась десять лет назад, так что временные рамки не совпадали. «А герцог хочет войны с Империей, так что сомневаюсь, что он стал бы привозить их технику и навыки...» В этот момент Неро осенило, и он начал шлепать Монику по коленке. "Я, во всей своей чудесности, только что прозрел. Могу поспорить, что этот сверкающий принц - брат-близнец настоящего принца. Я уже не раз читал подобное в книгах". «Думаю, было бы интересно узнать, что у кого-то из королевской семьи есть близнец», - сказала Моника. «Да, наверное». Неро отступил, не став спорить. Его хвост разочарованно покачивался взад-вперед. Моника медленно выдохнула, затем достала из кармана письмо. Это было новое сообщение от Рауля, в котором он сообщал ей место, где они встретятся перед миссией проникновения. До нее оставалось всего две недели. Рауль также одобрил просьбу Моники взять с собой помощника. Неро вскочил ей на плечо и заглянул в письмо, а затем гордо ухмыльнулся. "Помощник - ты ведь говоришь обо мне, верно? А, сначала прислуга, потом садовник". «Нет, на этот раз ты останешься дома». «Мяу-что?!» Помощницей, которую имела в виду Моника, была, конечно же, Бриджит. «Пока я буду пробираться в поместье герцога Клокфорда, я хочу, чтобы ты защищал принца». "Уф. Думаю, я не могу жаловаться... Только не забудь принести мне много книг, чтобы скоротать время, хорошо? И вообще, принеси мне все романы Дастина Гантера, которые есть в библиотеке. И особенно те, что из серии «Приключения Бартоломью Александера »". «Принесу, принесу», - пренебрежительно заверила она его. Что-то беспокоило ее, заставляло волноваться. Почему мне кажется, что я что-то упустила из виду? Она перебирала в памяти одно за другим недавние воспоминания. Инцидент с Галанисом, дуэль с Хьюбердом, новогодняя церемония, посещение приемной матери, проклятый дракон Ренберга, фестиваль, ночь в Корлаптоне... «...О!» Она вдруг вспомнила разговор с Мэри в ее особняке перед встречей с Айком в Корлаптоне. «Я обращаю особое внимание на то, что говорят звезды о будущем королевства и королевской семьи... Но вот уже около десяти лет судьба принца Феликса кажется мне одной непрочитанной». По словам Бриджет, десять лет назад Феликс заболел, и она временно не могла с ним видеться. Она сказала, что, по ее мнению, настоящего Феликса держат взаперти в поместье герцога. Но сейчас Моника рассматривала гораздо менее благоприятную возможность. Может ли настоящий принц...? Может ли он быть...? ---------- ГЛАВА 13 Имя его помощника ГЛАВА 13 Имя его помощника Утром в день проникновения Моника вместе с Бриджет села в карету и отправилась в номер на постоялом дворе неподалеку от поместья герцога Клокфорда. Это будет их перевалочный пункт для выполнения задания. Моника достала из сумки одежду, купленную в магазине подержанной одежды, и переоделась в нее. Увидев ее, Бриджет нахмурилась. «Ты что, никогда раньше не видела садовника?» «А? Что?» Моника еще раз оценила свой наряд: брюки с подтяжками, хорошо поношенная рубашка и шляпа. Ей казалось, что она вполне похожа на садовника, но Бриджет была неумолима. «В каком мире у садовника может быть такая бледная кожа?» «...О.» Она была права. Было бы странно, если бы садовник не был испепелен солнцем. Моника подумала о Рауле, их соучастнике в этой миссии. У него точно был здоровый загар. Когда запоздалое осознание этого факта привело Монику в смятение, Бриджет достала из своего багажа несколько бутылочек. В них находилась пудра для лица, превращенная в пасту - такую используют актеры на сцене, - которая должна была повторять цвет загорелой кожи. "Сначала намажь это на кожу. И не только на лицо, но и на шею и руки. Везде, где будет открытая кожа". «Да, мэм!» Моника сделала то, что ей сказали, и нанесла немного пасты на тыльную сторону руки. Когда она нанесла достаточно толстый слой, ее кожа, которая была настолько белой, что имела голубой оттенок, стала казаться красновато-коричневой, как будто она загорела. Пока Моника продолжала наносить пасту, Бриджет переоделась из своего красивого платья в поношенную рубашку и брюки. Она также сменила свои сапоги на пару, покрытую грязью. Она была очень старательной. Она собрала свои роскошные светлые волосы в тугой пучок и спрятала его в шляпу. Затем она нанесла красновато-коричневую краску на светлую кожу, а затем тонким карандашом нарисовала веснушки на лице. Она была впечатляюще скрупулезной, но еще более шокирующей была ее техника. Она переоделась, собрала волосы в пучок и нанесла макияж в одиночку. Моника задалась вопросом, практиковалась ли она. Возможно, она делала это снова и снова, готовясь. Она действительно потрясающая... Но... Как бы она ни старалась скрыть свои прекрасные волосы, изменить цвет кожи и вывести веснушки, она была необыкновенно красива, и этот факт ей не удавалось полностью скрыть. Моника втайне задавалась вопросом, действительно ли Бриджит способна на такое проникновение. Затем, наблюдая за Моникой, Бриджет достала из сумки горсть ваты, разорвала ее и положила себе в рот. Наконец она достала немодные очки и надела их, полностью изменив свое впечатление. Набрав полный рот ваты, Бриджет спросила: «Как я выгляжу?» Моника была ошеломлена. Мало того, что ее голос был приглушен хлопком, так у нее еще и появился уникальный акцент, характерный для центра города. «...Э... Это... все еще вы, да, леди Бриджет?» - спросила Моника. Бриджет раздраженно фыркнула. "Разве вы не агент разведки, нанятый графом Кербеком? Если этого достаточно, чтобы поразить вас, то вы не очень хорошо справляетесь со своей работой". «О, простите... Просто вы так говорили...» "Одна из служанок моей семьи говорит именно так. Я слушала ее и в конце концов переняла это". Моника была уверена, что это не тот навык, который можно просто «перенять» за день или два. И дело было не только в акценте, но и в тщательной маскировке, и во всех тех мелочах, которые она принесла с собой, чтобы выглядеть как садовник. Она так долго готовилась к этому, в одиночку. Все ради того, чтобы снова увидеть Феликса. Бриджет достала две пары садовых перчаток и протянула одну Монике. "Следи за тем, чтобы никогда не снимать перчатки. Неважно, насколько сильно ты изменила цвет кожи, если кто-то увидит твои изящные руки. Они сразу поймут, что ты из другого класса". Теперь Монике стало стыдно за то, что она сомневалась в способностях Бриджет. Если Изабель Нортон была искусной актрисой, способной сыграть идеальную злодейку, то Бриджет Грейхэм была довольно самоотверженной. Рауль ждал в нескольких шагах от особняка герцога; он должен был помочь двум девушкам в расследовании. Увидев, что Моника и Бриджет приехали под видом садовников, он расплылся в улыбке и поприветствовал их. "Привет! Отличный день для садоводства, не правда ли?" Его малиновые кудри и глубокие зеленые глаза делали его похожим на сказочного принца, а когда он улыбался, его белые зубы были практически ослепительны. Рауль, ничуть не менее привлекательный, чем Феликс или Бриджет, снова был одет для работы в поле. В одной мускулистой руке он держал лопату. Бриджет на мгновение остановилась и прошептала Монике на ухо. «Этот человек... Рауль Роузбург, Ведьма Терновника?» На Рауле не было мантии мудреца и посоха. Он был просто молодым человеком с лопатой, одетым в рабочую одежду. Тем не менее он происходил из известной семьи и не раз появлялся в высшем обществе. Бриджет наверняка видела его раньше. Говорят, что его привлекательные черты лица напоминали самую первую Ведьму Терновника, и благодаря им его было легко заметить и трудно забыть. «...Ваш помощник - один из Семи мудрецов?» "О, да. Именно он пригласил меня на это расследование". Она не могла назвать его коллегой, поэтому держала все в тайне. Выражение ее лица стало серьезным, и Бриджет повернулась к Монике. «Ваши личные связи вызывают недоверие... но я не буду требовать от вас объяснений». Моника заранее написала Раулю, что берет с собой Бриджет и просит его держать в секрете ее истинную сущность Молчаливой ведьмы. Рауль не стал задавать много вопросов о происхождении Бриджит. Вместо этого он просто улыбнулся и непринужденно сказал: «Очень приятно!» Восемь других слуг из семьи Розбург сопровождали Рауля - все они, скорее всего, были искусными садовниками. У каждого из них кожа была загорелая, и Моника в очередной раз поняла, что решение Бриджет было правильным. Моника наверняка выделялась бы, если бы была единственной светлокожей. Группа Рауля привезла повозку. Он велел слугам, ожидавшим у повозки, тронуться с места, и группа отправилась в путь. Он, Моника и Бриджет держались на небольшом расстоянии от слуг и перешептывались между собой. "Позвольте мне рассказать вам обо всем," - начал Рауль. "Те, кто работает в цветнике, будут в основном сажать семена и пересаживать рассаду, а те, кто в команде по деревьям, - подрезать деревья. Я буду руководить обеими группами. Вы двое будете дежурить на клумбе, но не стесняйтесь отлучаться, когда сможете, и отправляйтесь туда, куда вам нужно. Думаю, будет лучше, если вы подождете до полудня, чтобы пошарить в особняке". «А разве после обеда что-то происходит?» - спросила Моника. "Дворецкий герцога спросил меня о декоративных цветах для внутреннего убранства особняка, и я ответил ему, что хочу лично увидеть комнаты, в которых они будут расставлены. Мы с ним решили провести экскурсию сегодня позже, когда доберемся до остановки на улице. Если вы пойдете со мной, мы сможем осмотреть все вместе". "О. Тогда ладно. Мы пойдем с вами. Спасибо." "Конечно! Просто предоставьте это мне!" Рауль стукнул себя в грудь, а затем направился прочь, тихонько напевая на ходу «Сааадоводство, саааадоводство», его шаги были длинными и энергичными. Провожая его взглядом, Бриджет сказала: «Я видела его издалека на разных мероприятиях». Моника не удивилась. Она догадывалась, что именно поэтому Бриджет узнала его. «Тогда с ним была его бабушка», - вдруг сказала Бриджет. «Он совсем на нее не похож». «А?» "Она никогда не улыбалась. Она была почти неприступной", - ответила она, прежде чем уйти. Должно быть, социальные функции даются очень тяжело, подумала Моника, глядя ей вслед. Герцог Клокфорд был видным дворянином и одним из самых влиятельных людей в королевстве Ридилл. Моника, не отличавшаяся богатым воображением, предполагала, что его особняк будет великолепным строением из блестящего золота и просто потрясающим. Но когда она увидела его, он оказался еще более изысканным, чем она себе представляла. За ним чувствовался груз истории. Каждое украшение здания было впечатляющим и грандиозным, создавая у наблюдателя ощущение, что оно существовало целую вечность. Оно поражало воображение совсем не так, как если бы оно было просто ослепительным или великолепным. Все это напомнило Монике о владельце здания, самом герцоге. Более того, особняк располагался на огромном участке земли, и было вполне логично, что для ухода за садами нужно столько людей. Как только они прибыли, Рауль дал указания своим слугам. Сначала, как и планировалось, Моника и Бриджет помогали с клумбами. Всеми посадками будут заниматься другие люди, более ознакомленные с этой работой, поэтому две девушки занимались выдергиванием сорняков. Моника была благодарна за простую задачу. Все, что ей нужно было делать, - это тихонько выдергивать сорняки. Как хорошо, что мне не пришлось переодеваться в горничную... Какое облегчение... Моника не была совсем уж неумехой, но в горном домике она вела довольно беспечную жизнь и не очень-то умела работать по дому. Откровенно говоря, у нее был беспорядок. Все, что я могу, - это сварить кофе и разделить еду на красивые, одинаковые порции... Моника могла аккуратно разрезать круглый торт на три, пять или даже тринадцать кусочков, просто взглянув на него. Приемная мать Хильда хвалила ее за это уникальное умение, но чтобы работать горничной, нужно гораздо больше, чем это. Уверена, леди Бриджет прекрасно справилась бы с этой задачей даже в качестве горничной... Присев на корточки возле клумбы и вырывая один сорняк за другим, Моника бросила боковой взгляд на Бриджет. Та, как и Моника, была занята выдергиванием сорняков, не говоря ни слова. Такая, как она, дочь маркиза, вероятно, никогда раньше не вырывала сорняки, но при этом не выглядела ни капли обеспокоенной. И вдруг она скорчила гримасу. Моника посмотрела вниз и увидела земляного червя, ползающего возле сапог Бриджет. Девушка застыла как камень, а затем ее губы задрожали. Ох. Она...? Моника подошла к червяку и взяла его в руки, а затем положила обратно на землю чуть поодаль. «Я нормально отношусь к жукам, так что...» «...Я вам благодарна». Бриджит почувствовала явное облегчение. Видимо, она не очень-то любила жуков. Некоторое время они продолжали выдергивать сорняки, пока Рауль, подрезавший несколько веток, не окликнул их. "Эй, вы двое! Не могли бы вы выполоть сорняки и на западной стороне? Это место большое, так что не заблудитесь!" О, хорошо. Он говорит нам идти в западную часть поместья. «Там меньше людей», - прошептала Бриджет. "Так нам будет легче двигаться. Пошли". «Хорошо!» Бриджит взяла инициативу в свои руки, и они вдвоем двинулись через сады. Целью Бриджит было найти подсказки о настоящем Феликсе. Очевидно, у нее уже было представление о том, с чего начать. "Если настоящий принц Феликс заперт где-то в особняке, - объяснила она, - то он, скорее всего, находится в комнате на втором этаже или выше. Гости могут свободно заходить на первый этаж, так что вряд ли он будет там. Для начала нам следует обойти особняк снаружи и проверить окна. Отметьте мысленно любую комнату, которая выглядит подозрительно, например, с задернутыми шторами". «О, хорошо...» Моника надеялась узнать больше о связи герцога с Питером Саммсом, главным преступником в инциденте с проклятым драконом. Но она понятия не имела, с чего начать, поэтому решила сосредоточиться на цели Бриджет. Если получится, я бы хотела расспросить слуг в особняке, но... Моника не очень хорошо умела разговаривать с людьми, и ей было бы трудно расспрашивать слуг, которых она никогда раньше не встречала, о чем-то подобном. Втайне она застонала, размышляя, что же ей делать. "Есть один слуга, с которым я хочу пообщаться, - сказала Бриджет, глядя в окно. «Если все пройдет удачно, у нас появится новый союзник». «И кто же это будет?» "Слуга, который присматривал за принцем Феликсом, когда тот был молод. Он должен быть примерно одного возраста со мной или чуть старше, со светлыми волосами. У него большой шрам над правым глазом, и он прятал его за челкой, так что мы должны узнать его с первого взгляда". Бриджет остановилась и закрыла глаза, затем медленно открыла их снова. «Все остальные взрослые в этом особняке на стороне герцога... Этот слуга был единственным союзником принца». Многие из остальных, вероятно, были добры к Феликсу, но, в конце концов, они работали на герцога и не могли его ослушаться. Если у Феликса был только один союзник, неудивительно, что он запомнился Бриджит. "Я не знаю, здесь ли он еще... но если да, то, скорее всего, он что-то знает. Если это ради принца, думаю, он будет рад помочь". Бриджет уверенно зашагала вперед. «Леди Бриджет, вы... какая-то невероятная...» Она была гораздо искуснее и гораздо тщательнее Моники как в маскировке, так и в планировании. Бриджет остановилась и повернулась к ней спиной. «Как ты думаешь, сколько лет я готовилась к этому?» В этом замечании был вес. Вероятно, она искала своего принца с тех пор, как начала сомневаться в Феликсе... И делала это в одиночку, не имея возможности обратиться за помощью к кому-либо еще. "Если сегодня мы не найдем никаких зацепок, придется придумать другой подход. Именно так я искала его все это время". Бриджет снова начала ходить. Невероятно, какая она сильная, искренне подумала Моника. Она надеялась, что Бриджит права и настоящий Феликс находится где-то в особняке. Она хотела, чтобы они снова встретились. Но если моя догадка верна... Бриджет остановилась. Она смотрела на небольшой сарай впереди и справа. Он не был совсем новым, но по сравнению с остальной частью исторического особняка выглядел относительно современным. «Я не помню этого сарая», - сказала она. «Не помните?» "Когда я посещала особняк, он был меньше и старше, только сарай для хранения. Должно быть, он недавно построен". Строение было небольшим, но довольно просторным для сарая. С крыши торчала небольшая дымовая труба, что означало наличие камина и еще меньше шансов, что это здание используется только для хранения. "...Очень подозрительно. Давайте-ка проведем расследование". Бриджет подошла к сараю. За фальшивыми очками сверкали янтарные глаза. В здании были окна, пропускающие свет, но они располагались высоко на стенах, и заглянуть внутрь было сложно. Моника могла бы воспользоваться магией полета, чтобы заглянуть внутрь, но это могло бы легко сорвать их прикрытие. "Кажется, она не заперта. Давайте зайдем", - резко сказала Бриджет. У Моники расширились глаза. "А?! Но что, если кто-то внутри...?" "Если это настоящий принц, то это все решит. Если нет, мы можем просто заявить, что считали это сараем для хранения вещей". Прежде чем Моника успела остановить ее, Бриджет открыла дверь. Внутри лежал коврик для вытирания грязи с обуви и вешалка для одежды. Они были правы - это место не использовалось для склада. Здесь кто-то жил. Но это точно было не то помещение, в котором мог бы жить знатный человек, например настоящий Феликс. Оно было значительно лучше, чем горный домик Моники, но это мало о чем говорило. Моника обошла Бриджет и осмотрела интерьер. Слева находилась небольшая кухня и очаг. Справа, в глубине, стояла кровать, на которой кто-то спал. Когда Бриджет увидела выпуклость в постельном белье, ее глаза загорелись в предвкушении. Наверное, ей захотелось воскликнуть: «Принц!». Но она заставила себя закрыть рот и тихо подошла к кровати. Лежащий на ней человек перевернулся и посмотрел на нее. "...Хм? Время есть?" - спросил он. Как и ожидала Моника, это был не настоящий принц Феликс. Это был пожилой мужчина с седыми волосами. «Может быть, вы двое... новые слуги?» Мужчина, все еще лежавший, посмотрел на Бриджит и Монику, его глаза расширились. Слова Моники застряли у нее в горле, но вместо нее заговорила Бриджет. "О боже, сэр. Простите нас. Мы здесь, чтобы позаботиться о садах. Нам нужен серп для травы, и мы подумали, что они могут храниться здесь". Бриджит быстро проговорила оправдание с акцентом, характерным для центра города. Моника никогда бы не смогла справиться с этой ситуацией. Старик, казалось, принял слова Бриджет за чистую монету. "Ах, да, понимаю. И все из-за моих ноющих бедер. Простите, девочки. Серпы для травы лежат вон в том деревянном ящике. И весь остальной садовый инвентарь тоже. Возьмите все, что вам нужно". «Спасибо, сэр», - ловко ответила Бриджет и открыла крышку ящика. Внутри оказалось множество инструментов, все они использовались для садовых работ. Моника засмотрелась на старика. Он был худым, но его кожа была обуглена до красновато-коричневого цвета. Вероятно, он был садовником особняка. Пока Бриджет делала вид, что роется в поисках серпов, она обратилась к старику. "Видите ли, сэр, я впервые в этом особняке. Вы давно здесь работаете?" "О, да. Я здесь уже лет сорок или около того". "Правда? Это удивительно". С поведением простой, честной девушки из сельской местности Бриджет непринужденно завела разговор со стариком. Пока они вели светскую беседу, она в конце концов спросила, кто он такой. Оказалось, что он по-прежнему ухаживает за садами особняка. Но из-за возраста у него были больные бедра, и, когда требовалось много посадок, он прибегал к посторонней помощи. Этот сарай служил одновременно и кладовой садовника, и его жилым помещением - теперь в этом был смысл. Мужчина робко попытался сесть в кровати, затем посмотрел на Монику. "Мисс, не могли бы вы принести мне вон то лекарство? Да, в том бумажном конверте". Моника сделала то, что ей было велено, и взяла конверт с маленького столика. На нем было написано, что лекарство нужно принимать после еды, и указано, что это за лекарство и кто его выписал. Имя этого человека стало для Моники шоком. Питер Саммс - человек, который пробрался в поместье герцога Ренберга и стал причиной инцидента с проклятым драконом, а также предал ее отца. Сердце Моники заколотилось почти неслышно. Пока она смотрела на конверт, старик спросил: «В чем дело?» Он смотрел на нее в замешательстве. ...Я не могу позволить этому проявиться. Она снова и снова уговаривала себя улыбнуться, и ей удалось неловко поднять щеки. "Я, вообще-то, должна мистеру Питеру Самсу личную услугу... Так что я хотела бы поздороваться с ним. Он все еще в особняке?" Это была лучшая ложь, на которую Моника была способна. "Ах, - печально вздохнул старик. "Он недавно нашел работу в другом месте... У меня тоже осталось так мало лекарств. Я в затруднительном положении". «Он делал ваши лекарства, сэр?» "Ну да, он был врачом... Хм? А может, и нет. Он был исследователем у мастера? ...Ну, по крайней мере, он был чем-то вроде врача". Питер был шаманом, стажировавшимся у Олбрайтов, семьи шамана Бездны. Вполне вероятно, что Питер притворялся врачом в поместье герцога Клокфорда, а сам в это время тайно занимался исследованиями в области проклятий. Мистер Варфоломей был прав. Питер Саммс действительно связан с герцогом. Если бы она могла, то хотела бы получить побольше информации о Питере. Бриджет бросила на нее сомнительный взгляд, но не стала ее торопить или перебивать. Моника прижала руку к груди, чтобы сердце не выскочило прямо из нее, и постаралась взять дыхание под контроль. Она плохо справлялась с подобными играми, придумывая ложь на ходу и выпытывая дополнительную информацию. Но, несмотря на то что она чувствовала себя неловко, ей хотелось узнать все, что можно. "Мистер Питер долгое время работал здесь, верно, сэр? Сколько лет?" "Он приехал около десяти лет назад, я бы сказал. Когда Артур, наш старый доктор, ушел, он занял его место". Артур - имя распространенное, но Моника услышала его совсем недавно. В ту ночь в Ренберге Питер Саммс произнес его прямо перед смертью. "А-а-а, ха-ха, ха-ха, ха-ха-ха! Я не буду таким, как Артур! Я... я... Его превосходительство признает меня, и... Хи... Хи-ха, ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!" Глаза Питера налились кровью, когда он кричал. Значит, этот Артур, должно быть, работал врачом в особняке герцога Клокфорда раньше Питера... верно? Перед смертью Питер говорил о том, что не хочет, чтобы его постигла та же участь, что и Артура. А это означало, что с доктором что-то случилось. Пока Моника погружалась в размышления, Бриджет вовлекла старика в разговор, чтобы заполнить пространство. "А вы давно здесь работаете, сэр? Вы когда-нибудь видели принца Феликса, когда он был маленьким? Я, видите ли, большая поклонница принца!" "Ах, да. Принц Феликс жил здесь некоторое время, когда был маленьким... Он был болезненным, вы знаете. Он не мог часто выходить на улицу, так что у меня не было возможности видеть его так часто. К тому же..." Старик сделал паузу, и его взгляд стал отрешенным. «Когда произошел инцидент и он снова заболел, принц на какое-то время перестал выезжать из особняка». Моника увидела, как глаза Бриджет вспыхнули за стеклами очков. Она наклонилась вперед, полная интереса. «О? Инцидент?» Старик ответил не сразу. Он достал из конверта порошкообразное лекарство и положил его в рот, запив водой из кувшина. Затем он положил конверт рядом с подушкой и оглядел комнату. «В то время я жил в крыле для слуг, а это место было обычным сараем для хранения вещей». Лицо мужчины, испещренное глубокими морщинами, приобрело печальный оттенок. «Сарай загорелся, и двое слуг погибли, пытаясь его потушить». Моника почувствовала, как у нее задрожал позвоночник. Ее охватило ужасное предчувствие. Феликс болел в детстве, и примерно в то же время случился пожар. И из-за него погибли два человека. Несмотря на себя, Моника наклонилась вперед и задала вопрос. «Кто, кто скончался?» «Доктор Артур, о котором я уже говорил, и мальчик - слуга принца». Моника чуть не вскрикнула. Казалось, ее худшие опасения могут оказаться правдой. "Старшая горничная, которую в то время звали Марси, была так потрясена случившимся, что ушла в монастырь. Принц Феликс был очень близок и с ней, и со своим покойным слугой. Я слышал, что он был настолько подавлен, что замкнулся в себе". Моника почувствовала, как вся кровь отхлынула от ее тела. Значит, этот человек... Ее руки были ужасно холодными. Она поднесла их к груди и сжала в кулаки, а ее голос задрожал, когда она задала свой следующий вопрос. «...Как, гм, звали того слугу?» Морщинки в уголках глаз старика углубились. Это было лицо человека, вспоминающего нежные, но печальные воспоминания. " Исаак Уокер. Такой добрый мальчик. Он часто помогал мне и всегда заботился об интересах принца". Выйдя из сарая садовника, Бриджет посмотрела на него с болью. «Я и не предполагала, что его слуга умер так давно». Для Бриджет Исаак Уокер был бы бесценным источником информации, учитывая все, что он знал о Феликсе. Известие о том, что он уже умер, привело ее в замешательство. «...А что за человек был Исаак?» - спросила Моника. Бриджет нахмурилась. "Он был безумно талантлив. Принц относился к нему как к дорогому старшему брату... Он обожал его гораздо больше, чем меня, хотя мне больно это признавать". Она говорила сквозь стиснутые зубы; должно быть, это ее очень расстраивало. На ее лбу появились глубокие морщины, и она быстро продолжила. "И если честно, он был бы лучшим человеком, чтобы помочь нам найти принца. Он сделал бы все для Феликса - он был предан до мозга костей. Он бы никогда не остался в стороне и не позволил самозванцу занять место принца". Бриджет сняла очки и наморщила лоб. "Возможно, они убили его именно по этой причине - чтобы он замолчал. Хотя я не знаю о человеке, который умер вместе с ним, - враче по имени Артур". Моника опустила взгляд на свои ноги и ничего не ответила. Теперь ее мысли занимало одно предсказание. ...Но мне все еще не хватает кусочков, чтобы связать все воедино. После этого Моника и Бриджет продолжили кружить по особняку. Ни одна из них не разговаривала, пока они искали все комнаты, которые казались подозрительными снаружи. К сожалению, они не нашли ни одной с закрытыми шторами, как предлагала Бриджет. Как только они вернулись к садам в передней части особняка, Рауль окликнул их. «Эй! Эй!» Он махнул рукой и побежал к ним. "Дворецкий сейчас проведет мне экскурсию по внутренним помещениям. Пойдемте!" Ни у Моники, ни у Бриджет не было причин отказываться. «Хорошо, хорошо!» Моника кивнула. «Тогда возьмите это». Рауль протянул ведро, полное срезанных цветов, Монике и Бриджит. Затем, подхватив свое ведро с цветами, он сказал: «Сюда», - и повел их к парадному входу. Там их ждал пожилой дворецкий. Несмотря на большую разницу в возрасте, Рауль заговорил с ним непринужденно. "Мы будем выбирать цветочные украшения для особняка, верно? Я подумал, что было бы неплохо узнать мнение девочек". Если бы Рауль был обычным садовником, его поведение можно было бы расценить как грубость. Но поскольку он был Мудрецом, его терпели. Дворецкий благоговейно кивнул. "Понимаю, господин. Тогда очень хорошо. Пожалуйста, пройдите сюда". Он открыл дверь и пригласил всех троих войти внутрь. Как и снаружи, интерьер особняка был наполнен великолепными, изысканными украшениями. При ближайшем рассмотрении на алых коврах обнаруживались замысловатые узоры из разноцветных нитей, а рельефы на колоннах, казалось, полностью менялись, когда вы подходили к ним вплотную. Но, несмотря на детализацию каждой отдельной детали, все было соединено в единую, совершенную гармонию. И работа по подбору цветов, которые подошли бы к такому красивому и точно рассчитанному пространству, очевидно, выпала на долю Рауля. Моника невольно задумалась, действительно ли он способен справиться с этой задачей, но он дал дворецкому четкие, уверенные указания. "Для парадного входа, я думаю, подойдут розы с двойным цветением. Недавно нам удалось их скрестить. Они обладают сильным ароматом, но размеры этого помещения должны хорошо его скрасить. Великолепные цветы, как по мне. Они будут очень хорошо здесь смотреться. К тому же они редкие, так что гости будут впечатлены". «Да, понимаю... Тогда что насчет этой комнаты, сэр?» "Это та, в которой были фиолетовые наперстянки, верно? О, вы изменили цвет штор. В таком случае, я думаю, лучше выбрать цветок, который производит более мягкое впечатление. Может быть, вы можете использовать цветы абрикосового цвета в качестве основного рисунка, добавив немного белых орлей. Это будет хорошо сочетаться с занавесками". К большому удивлению Моники, Рауль с готовностью предлагал цветок за цветком. Казалось, он уже привык к этому. Моника не понимала и половины его слов, но в какой-то момент услышала, как Бриджет пробормотала: «Он точно разбирается в цветах», и решила, что его указания были точными. Закончив с первым этажом, дворецкий повел группу вверх по лестнице. Как только они достигли второго этажа, взгляд Бриджет заметно заострился. По ее мнению, настоящий Феликс должен быть заперт где-то здесь. Обычно в подвале особняка располагались помещения для слуг, а на первом этаже - множество комнат для приема гостей. Чем выше вы поднимались, тем более уединенным становилось пространство. Поместье герцога ничем не отличалось от других. Более того, Бриджет, похоже, четко представляла себе, где находится каждая из комнат. Когда дворецкий остановился перед одной дверью, Моника заметила, как она слегка поморщилась. «Это комната, которую принц Феликс использовал в детстве», - сказал дворецкий, заходя внутрь. Услышав это, Моника представила себе обычную детскую комнату, но вся мебель в ней явно была предназначена для взрослых. Рауль осмотрел комнату и спросил: "Его Высочество все еще пользуется этой комнатой? Я забыл". "Да, сэр. Он пользуется ею всякий раз, когда остается здесь". Даже сейчас Феликс иногда возвращался сюда; вероятно, они заменили мебель на что-то более подходящее для его размеров. У Моники сложилось впечатление, что от его детства почти ничего не осталось. Тем не менее Бриджет смотрела на мебель, в ее глазах читались одиночество и тоска. Казалось, она рисовала в своем воображении картину Феликса, которого знала в детстве. «Комната принца всегда выглядит так стильно», - сказал Рауль. «Какие цветы вы использовали, когда он приезжал в последний раз?» «Иллюсы, сэр». «Иллюсы?» Рауль нахмурился, смущенный этим термином. Наверное, даже эксперт по ботанике не знает всех цветов... - подумала Моника. Но тут Бриджет что-то пробормотала. «...Ирисы». Дворецкий, казалось, испугался и поправил себя. "Мои извинения. Да, сэр, это были ирисы. Человек, который работал здесь раньше, всегда называл их illuses..." «О!» радостно воскликнул Рауль. "Ирисы! Иллюсы - это ведь имперское слово, верно?" "Да, сэр. Мне ужасно жаль". Дворецкий неловко кивнул. Монике вдруг вспомнился человек, не имеющий к этой ситуации никакого отношения, - Варфоломей Баал, ремесленник, живший ради любви. "Меня зовут Варфоломей. В принципе, так же, как и Бартоломью здесь, в Ридилле. Довольно круто, да?" Варфоломей и Бартоломью. Иллюсы и ирисы. Слова, означающие одно и то же - одно на имперском языке, другое на ридиллианском. Внезапно Моника уловила связь. Подождите, может быть... Когда Моника погрузилась в размышления, Рауль окликнул ее. «Эй, в следующую комнату!» Она подняла голову и увидела, что остальные уже в коридоре. Запыхавшись, Моника направилась к выходу. После этого они осмотрели две комнаты для гостей, затем миновали дверь и направились в другую комнату. Дверь, мимо которой они прошли, заинтриговала ее. Моника понизила голос до шепота. «А что это за комната?» «Я слышал, что там герцог хранит свою коллекцию магических предметов», - ответил Рауль. Некоторые магические предметы можно было легко носить при себе, другие же хранить было сложнее. Коллекция герцога, скорее всего, относится к последним, что объясняет ограничения на вход. Пока Моника смотрела на дверь, сзади раздался низкий голос. «Я не откажусь провести вас внутрь, лорд Терновая ведьма». От этого голоса у Моники по спине пробежала дрожь. Он не был громким, но пугающим, проникающим глубоко в сознание. И Моника знала, кому он принадлежит. Это был хозяин особняка: Дариус Найтрей, известный также как герцог Клокфорд. Я не могу повернуться. Я не могу позволить ему увидеть мое лицо...! Когда губы Моники начали дрожать, Бриджет дернула ее за рукав и подвела к стене, а затем отвесила глубокий поклон. Ах, да. Сейчас мы слуги семьи Роузбург. Моника подражала Бриджет и опустила голову. Герцог встретил ее как Молчаливую ведьму после новогоднего банкета в замке. Если бы он увидел ее лицо, все пошло бы совсем плохо. Я надела вуаль на рот и низко надвинутый на глаза капюшон, но все же... От напряжения у нее вспотели руки. Присутствие герцога было ошеломляющим. Он мог завладеть вниманием каждого, просто находясь в одном и том же пространстве. Одним словом или банальным жестом он мог заставить почти любого выполнить его приказ. Очень немногие люди обладали подобной властью, а у герцога она просачивалась из каждой поры. Это напомнило Монике о том, как Феликс иногда прибегал к запугиванию, чтобы подчинить себе кого-нибудь, - вероятно, этому умению он научился у герцога. Не обращая внимания на Бриджет и застывшую Монику, Рауль сохранил свою обычную жизнерадостность и ухмыльнулся герцогу. "Добрый день, ваше превосходительство. Мы почти закончили пересадку садов. Сейчас мы подбираем цветы для украшения особняка. Не хотите ли вы, чтобы мы осмотрели и вашу коллекционную комнату?" «Предоставляю это вам». Тон Рауля был более вежливым, и герцог, похоже, обращался с ним вежливо, как с гостем. Это был пугающий разговор - между нынешним графом магии семьи Розбург и герцогом Клокфордом, одним из самых важных вельмож в стране. Герцог достал из внутреннего кармана ключ и открыл им дверь в комнату для коллекций. Моника слегка приподняла голову и перевела взгляд, чтобы заглянуть внутрь комнаты. Она была не очень большой. Вдоль стен стояло несколько стеклянных ящиков, завешанных печатями. Внутри были выставлены различные аксессуары, похожие на магические предметы. Сейчас Монике нужно было изобразить идеальную служанку. Возможно, ее вообще не пустили бы в комнату. Но в этот момент Рауль вошел внутрь и поманил их с Бриджит. "Эй! Заходите, вы двое!" Что...? Он не разозлится...? Лицо Моники застыло от нервного напряжения. Как и ожидалось, герцог поднял на Рауля холодный взгляд. «Я не давал вам разрешения приводить слуг в дом». "Эти двое работают на мою семью в качестве подмастерьев. Эта комната станет отличным примером того, как использовать цветы для украшения". Для Роузбургов подмастерья и слуги были практически синонимами. Герцог пристально посмотрел на Монику и Бриджет. Его взгляд был настолько всепоглощающим, что казалось, будто он взял их сердца в свои холодные руки и решает, стоит ли их раздавить. Но Рауль, казалось, не был особенно обеспокоен и продолжал как ни в чем не бывало. «Не каждый особняк можно так выгодно украсить, ваше превосходительство». «По-моему, это слишком много для простых стажеров». «Старшие леди в моей семье всегда говорили мне, что лучше всего использовать первоклассные учебные материалы». "Понятно. Ваши слова, исходящие от одного из величайших магов королевства, несомненно, имеют вес". Моника не могла понять, говорит ли Рауль правду или нет. Но когда он рассмеялся, решимость герцога ослабла. Судя по всему, теперь им разрешили войти внутрь. Моника и Бриджет вошли в зал коллекций, стараясь не встречаться взглядом с герцогом. В стеклянных витринах были выставлены элитные магические предметы. Стоимость каждого из них, вероятно, позволяла купить целый особняк. Но сейчас Монику все это не интересовало. Мне нужно определить размеры комнаты... Она быстро осмотрелась, запоминая цифры, из которых состояло пространство. Если Феликс был заключен где-то в этом особняке, то вполне возможно, что он заперт в потайной комнате. Осмотрев здание снаружи, она запомнила его размеры, и с тех пор, как попала внутрь, проверяла, все ли совпадает. Пока Моника сравнивала цифры в голове, Рауль и герцог продолжали говорить. "Это невероятно. Здесь так много магических предметов, и они такого высокого качества. Это работа Эмануэля?" "Да. Я часто нанимаю мага самоцветов для подобных работ. Он также периодически проводит осмотры". При упоминании о маге самоцветов сердце Моники забилось быстрее. Не так давно они столкнулись с ним в Келилинденском лесу. Похоже, после этого инцидента он сбежал. Она гадала, где он и что делает. Пока она размышляла, Рауль решил подобрать цветы для помещения. Он сделал несколько предложений. Ответ герцога был прост и понятен: «Используйте цветы, которые символизируют технологию и богатство этого королевства». Селекция требовала много времени и капитала - новый уникальный вид цветка был своего рода богатством. Герцог хотел похвастаться своим авторитетом, украсив свой особняк цветами Ридиллиана, которые были результатом такой селекции. Похвастаться своим авторитетом было, пожалуй, единственной его целью. Моника сомневалась, что у него было желание удовлетворить чувство собственной значимости или что-то подобное. Для первоклассных дворян демонстрация своего влияния была просто способом поддержать достоинство своей семьи. Просьбы к Семи мудрецам, например, попросить Рауля подарить цветы или поручить Эмануэлю заботиться о его магических предметах, были всего лишь шарадой. Герцог хотел создать у окружающих впечатление, что у него с мудрецами хорошие отношения. Дом Роузбург политически нейтрален... Должно быть, герцог хочет переманить и их на свою сторону. Так же, как он пытался сделать это со мной, когда обратился с этой просьбой после новогоднего банкета. Как только они покинули зал собраний и закрыли за собой дверь, герцог снова обратился к Раулю. "К сожалению, пожилые дамы в вашей семье не раз отклоняли приглашения на ужин. Передайте им, что в следующий раз я надеюсь на более благосклонный ответ". Старшие леди в семье Рауля, очевидно, обладали реальной властью в доме Роузбург, поэтому герцог приглашал их на подобные встречи, а не Рауля. Интересно, как он ответит... Если он легкомысленно согласится, то может оказаться в лагере герцога. Но если он просто отклонит предложение, то вызовет обиду. "Хммм... Ну, они все довольно пожилые, так что..." Он сложил руки, выглядя обеспокоенным. Затем, словно вспомнив о чем-то, он начал. «О! Думаю, моя старшая сестра с радостью придет, если вы ее пригласите!» Воздух в комнате замер. «...В таком случае я удаляюсь», - сказал герцог. "Я приготовил чай - он в гостиной. Вы можете отдохнуть там, если хотите". С этими словами герцог удалился. Он явно хотел закончить разговор на этом. Моника задалась вопросом, какова же была старшая сестра Рауля - четвертая Ведьма Терновника, - если она смогла заставить даже герцога так удалиться. Впрочем, Моника не была особо знакома ни с кем из бывших Мудрецов, так что ей оставалось только гадать. У меня такое чувство... что герцог действительно не хочет иметь с ней дела... В любом случае, похоже, именно так Дом Роузбург держал дистанцию с герцогом. Несомненно, в ход шли сложные политические сделки и уловки. Моника с благоговением посмотрела на Рауля. "Стоит мне только упомянуть о ней, - сказал Рауль под впечатлением, - и все разбегаются. Она как талисман против злых духов!" Дворецкий, ожидавший рядом с ними, выглядел весьма обеспокоенным этим замечанием. ---------- ЭПИЛОГ От молчаливой ведьмы к глиняному человеку ЭПИЛОГ От молчаливой ведьмы к глиняному человеку Когда все работы были закончены и они покинули особняк, Рауль привез Монику и Бриджет обратно в гостиницу в одной из семейных карет. Обычно слуги пользовались повозками, запряженными лошадьми, нагруженными инструментами, но к этим двум девушкам было особое отношение. В карете Рауль улыбнулся. «Ты узнала что-нибудь полезное?» «...Да», - четко ответила Моника. Рауль удовлетворенно кивнул, а затем небрежно похлопал ее по плечу. "Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто попроси меня! Мы же друзья, в конце концов!" «Спасибо». Все еще немного дрожа от громкости голоса Рауля, Моника посмотрела на Бриджет. Та молча смотрела себе под ноги. В конце концов карета подъехала к их гостинице, и Бриджет вежливо поклонилась. "Прошу меня извинить," - сказала она, первой выходя из кареты. Моника встала, собираясь последовать за ней, но Рауль остановил ее и прошептал: «Эй, Моника, насчет ее...» «Чего-чего?» «Почему у нее во рту вата?» Моника уставилась на него в пустоту. Никто больше не обращал внимания на маскировку Бриджит. Она не ожидала, что Рауль заметит такую вещь. Наверное, лучше было скрыть тот факт, что Бриджит - дочь маркиза. Пока Моника размышляла, какое оправдание придумать, выражение лица Рауля вдруг стало серьезным. «Может быть... она так голодна, что набила рот ватой?» «......» "В таком случае, держи," - сказал Рауль, доставая из сумки морковку и вкладывая ей в руку. «Пусть она съест это!» «...ммм...» Поразмыслив, что сказать, Моника решила быть проще. «Спасибо, эм, спасибо », - неловко сказала она и вылезла из кареты с морковкой в руках. Что же мне делать с этой морковкой...? Слегка обеспокоенная, Моника поднялась по лестнице и открыла дверь в их с Бриджет комнату. Бриджет сидела на кровати, выплюнув вату изо рта. Она вытирала лицо салфеткой. Моника не могла разглядеть выражение ее лица. Она положила морковку на буфет, затем неловко произнесла. «...Э-э, леди... Бриджет?» Ответа не последовало. Девушка даже не подняла глаз. В особняке герцога не было места, где можно было бы запереть настоящего Феликса. Вместе с Раулем они побывали почти во всех комнатах. В этом не могло быть никаких сомнений. Более того, Моника сравнила внешнее и внутреннее убранство особняка и была уверена, что в нем нет потайных комнат или чего-то подобного. Принца, о котором мечтала Бриджит, в этом особняке не было. А теперь, осмотревшись, Моника убедилась еще кое в чем. Это была холодная, жестокая правда, но она должна была ее сказать. «Настоящий принц Феликс... Он уже...» "Не надо, - перебила Бриджет, ее плечи дрожали. Свет, льющийся из окна, освещал ее блестящие золотистые локоны, и они красиво переливались каждый раз, когда ее тело вздрагивало. «...Мне кажется... мне кажется, я знала... все это время». Бриджит была умна. Как только она поняла, что нынешний Феликс - самозванец, она, должно быть, подумала о худшем - о том, что настоящий Феликс Арк Ридилл уже мертв, и именно поэтому для него понадобился двойник. "Но я все равно... Мне нужно было прийти сюда лично. Чтобы увидеть правду своими глазами". Бриджит еще несколько мгновений молчала, но в конце концов грубо вытерла лицо и энергично подняла голову. Даже без макияжа она сохранила лицо достойной леди. Она снова была самой собой. "Спасибо за помощь, Моника Нортон," - твердо сказала она. «У вас странные связи, и хотя я бы с удовольствием расспросила вас о них, пока что я не буду этого делать». «Это... очень любезно с вашей стороны...» "Я знаю, что будет трудно копать глубже. Но пока я буду планировать свои дальнейшие действия - даже если принца больше не будет со мной. Я должна знать всю правду". Она действительно сильная, подумала Моника. Даже после того, как ей пришлось столкнуться с такой ужасной реальностью, она была полна решимости продолжать жить. Она по-прежнему хотела выяснить, что же произошло на самом деле. Но... я не могу рассказать ей все. «Леди Бриджет, - сказала она жестким голосом, - вы ведь знаете иностранные языки?» «Да. А что?» Моника мало что знала об имперском языке. Ей нужно было спросить кого-то, кто разбирается в лингвистике, например Бриджет. «Если бы вы произнесли имя Артур на имперском языке... что бы это было?» Бриджет с сомнением нахмурилась и ответила просто: «Артур». Моника слышала это имя на школьном фестивале. Его произнес имперский маг, который пробрался на мероприятие и установил контакт с Феликсом. «Юэн, ты смог подтвердить это?» Если Моника правильно помнила, мужчина по имени Юэн ответил девушке с густыми бровями следующим образом: "У меня не было возможности установить прямой контакт, но я хорошо рассмотрел все вблизи и увидел следы. Это дело рук предателя Артура. Предсказание, которое нам дали, все-таки оказалось верным". Моника закрыла глаза и сжала руки в кулаки. ...Теперь все приобрело смысл. Теперь она знала, почему Юэн проник в Академию Серендии. У него были точно такие же подозрения, как и у Моники, и он использовал свою магию манипуляции телом, чтобы - в буквальном смысле - получить подтверждение. Моника медленно открыла глаза. Леди Бриджет, мы можем где-нибудь остановиться, прежде чем вернуться в академию? "В награду за помощь я отвезу вас туда, куда вы пожелаете. Куда бы вы хотели поехать?" Подумав немного, Моника снова заговорила. «В столицу». Садовник медленно сел в постели, затем осторожно согнул и размял скрипучие колени. Его тело было старым и дряхлым. Скоро им придется искать преемника. Поместье герцога Клокфорда, где он работал, отличалось большим разнообразием редких цветов как свидетельство власти герцога. Чтобы ухаживать за ними, нужен был садовник, хорошо разбирающийся в этом деле. Не всякий мог справиться с этой работой. «Если бы только он был здесь, с нами...», - пробормотал садовник, надевая куртку и выходя в сад. Даже с точки зрения садовника, Роузбурги проделали хорошую работу по пересадке растений. Он немного завидовал им, поскольку гордился тем, что до сих пор защищал эти сады в одиночку. Но правда заключалась в том, что его тело больше не могло выдерживать суровых требований полевых работ. Около десяти лет назад мальчик часто помогал ему. Он пропалывал сорняки, переносил тяжелые инструменты и даже ловко взбирался на деревья, чтобы подрезать их. Однажды в знак благодарности мужчина поделился с ним несколькими сливами с одного из деревьев; он вспомнил, как мальчик спрятал их в куртку, а не съел сразу, улыбнувшись и сказав, что оставит их на поздний вечер, чтобы перекусить. Позже, выпивая с другими слугами, он обмолвился, что надеется, что когда-нибудь этот мальчишка заменит его. Но главный повар настаивал, что мальчик, с его способностями, должен стать его преемником. Они даже спорили по этому поводу. Тот повар уже ушел на пенсию. Из слуг тех времен осталось меньше половины. «...Что это?» Обрезанные ветки были аккуратно сложены в одном из углов сада. Должно быть, тот Роузбург тоже занимался обрезкой, пока пересаживал растения. Одна из обязанностей этого человека заключалась в том, чтобы отбирать такие ветки и сжигать их вместе с остальным мусором. Надо будет спросить дворецкого, нет ли у нас еще чего-нибудь, что нужно сжечь... Внезапно на него нахлынули воспоминания. В тот день ему дали бумажный мусор, чтобы сжечь его вместе с ветками. Там, среди мусора, он нашел ужасно красивую книгу по астрономии. Он подумал, что не стоит ее уничтожать: за нее можно было бы выручить высокую цену, если бы ее продали в магазин подержанных книг. Ну, хозяин велел ее сжечь, и, полагаю, я в какой-то мере понимаю его чувства... Он вздохнул и почистил штаны, готовя огонь. Но тут к нему подбежал кто-то и попросил подождать. Это был светловолосый мальчик, который всегда помогал ему с работой. Мальчик посмотрел на книгу, сваленную среди обрезанных веток и бумажного мусора, и выглядел огорченным. «Эта книга...» «Хозяин велел ее сжечь». Подул ветер, взъерошив мальчику челку. Волосы скрывали глубокий шрам над правым глазом - след от когтей крупного зверя. Он все еще мог видеть, но этот шрам, вероятно, останется навсегда. Мальчик мало рассказывал о своей жизни до приезда в особняк, хотя однажды обмолвился, что родом из восточных провинций. На востоке много драконьих рейдов... Этот шрам, наверное, от дракона. Мальчик придержал правой рукой челку и прикусил губу. Он выглядел глубоко озадаченным. Вероятно, он размышлял, не приведет ли взятие книги к неприятностям для садовника. Мужчина повернулся к мальчику спиной и пошел в сторону особняка. "Хорошо. Пойду проверю, не нужно ли еще что-нибудь сжечь". «......» «А если кто-то выберет что-то из мусора, я никогда об этом не узнаю». «...Спасибо.» Мужчина слегка обернулся и увидел, как мальчик запихивает книгу по астрономии в куртку. Мальчик всегда прятал такие сокровища в своей одежде. Так он тайком передавал вещи принцу. В конце концов хозяин узнал о книге... Как слышал садовник, книгу сожгли, а мальчика жестоко высекли. В то время садовник даже не понял, что произошло. Мальчик мог вынести практически все, он никому не позволял видеть свою боль. "Если бы он был жив... ему было бы двадцать лет, а? Я знаю, он бы хотел увидеть, как принц Феликс становится мужчиной". Но если Феликс был уже взрослым человеком, то мальчика рядом с ним больше не было. От этой мысли старику стало грустно. Он зажег сигару и вознес молитву мальчику, который умер здесь, десять лет назад. Однажды, когда весенний свет лился в окно, Юэн заметил письмо в разделе объявлений крупнейшей газеты Ридилла со штаб-квартирой в столице. Глиняный человек из «Синей чешуи». Давайте вместе проверим ужасную правду. Жду вашего ответа. От Женщины Немногословной. Шпионаж был основным направлением деятельности Юэна, поэтому он ежедневно просматривал всевозможные газеты, как иностранные, так и отечественные. Он сразу же заметил объявление. "Да," - сказал он. «Я уверен, что это послание от Молчаливой Ведьмы». Он передал газету своему работодателю. Юэн часто менял лица, но перед своим работодателем он всегда оставался прежним - ровное лицо с чуть суженными глазами. От этого лица Юэну однажды пришлось отказаться, и оно меньше всего напрягало его при использовании магии манипуляции телом. «Давай сюда», - сказал его работодатель, пробежав по бумаге своими темными и мерцающими глазами. Мужчине было около двадцати лет, его черные волосы спадали мягкими волнами. Черты его лица были ярко выражены, что придавало ему героический и прекрасный вид, как у статуи какого-то мифического персонажа. Но, в отличие от статуи, от него веяло жизненной силой и бодростью. Его острые глаза медленно просмотрели письмо, а затем его губы скривились в улыбке. Он был похож на зверя с оскаленными клыками. " Молчаливая ведьма... Да, она была одной из семи мудрецов Ридилла, не так ли? А, Семь мудрецов. Неплохое название, да? Четыре небесных короля, три мушкетера... От этого сердце пляшет, как в сказке, не так ли?" На мгновение мужчина, казалось, погрузился в фантазии. Затем, внезапно, он ударил кулаком по руке. "О! Мы тоже должны его сделать! Давайте посмотрим. Если это Семь Мудрецов, то нам нужно еще большее число. Созыв Десяти? Двенадцать Святых Мечей? А, Тринадцать рыцарей - тоже отличный выбор. Хм. Что мне выбрать?" «...О, да вы шутите, сэр», - сказал Юэн с язвительной улыбкой. Мужчина захихикал, явно забавляясь. "Дурак. Сколько раз ты видел, как я превращаю шутку в достижение?" "Тогда, пожалуй, лучше не увеличивать это число без причины, сэр. Слишком много, и это может показаться дешевкой". "Ах, да, вы правы. Давайте тогда ограничимся шестью или меньше. В любом случае, каково ваше мнение о Молчаливой Ведьме?" Мужчина часто говорил что-то нелепое, и невозможно было понять, серьезно он говорит или шутит, а затем резко возвращался к теме разговора. Просто таков был его характер. Юэн привык к его причудам, поэтому отвечал беспрекословно. «Как профессиональный убийца, я готов отдать руку и ногу за ее не зачарованную магию». Если бы она захотела, Молчаливая ведьма могла бы обезглавить своих врагов, не произнося ни слова. Не было техники, более подходящей для убийства. «И уровень ее точности просто невероятен, сэр... Она может причинить людям гораздо больший хаос, чем драконам». «Может ли она использоваться как оружие войны?» "Она просто чудовище. На самом деле, сэр, я с трудом могу поверить, что она того же вида, что и мы". Мужчина откинул голову назад и захихикал. "Говорит человек без лица. Думаю, большинство назвало бы тебя настоящим чудовищем, а, Юэн?" «Пожалуйста, считайте Молчаливую Ведьму еще более чудовищной, чем я, сэр». «...О?» Работодатель Юэна скрестил свои длинные ноги и провел кончиками пальцев по подлокотнику кресла. "Очень, очень интересно. Кстати, Юэн... Эта Молчаливая Ведьма, она симпатичная женщина?" Опять эта его дурная привычка, - произнес Юэн, невольно замолчав на мгновение. Снова скрестив ноги, мужчина продолжил. "Ты же знаешь, как я люблю красавиц с большой грудью и задом, а также с глазами, в которых мерцают амбиции и коварство. Ну, знаешь, искусительница или роковая женщина - в идеале кто-то вроде первой Ведьмы Шипов, Ребекки Роузбург". «...К сожалению, Молчаливая Ведьма - полная противоположность». "Проклятье. Какой позор! ...Но, полагаю, я весьма заинтересован в этом не зачарованном волшебстве, или что там у вас". Юэн помрачнел, почувствовав что-то зловещее в словах собеседника. «Сэр? Вы же не думаете о...» "О, я думаю. Я сам отправлюсь в королевство Ридилл". Юэн захихикал, немного отчаянно, а затем начал гримасничать. "... Вы ведь шутите, верно? Сэр, вы ведь шутите, не так ли?" Его работодатель начал громко смеяться, как бы заглушая хихиканье Юэна. "Ва-ха-ха! Вы же знаете, я люблю делать все возможное, чтобы мои шутки становились реальностью!" ---------- Секретный эпизод Желание Ведьмы-Звездочёта Секретный эпизод Желание Ведьмы-Звездочёта "Ва-ха-ха! Так это все мое?!" Мария привезла Варфоломея в город под названием Гарет и показывала ему мастерскую. Судя по всему, когда-то она принадлежала пожилому металлургу, но он внезапно умер от болезни, и его семья захотела избавиться от этого места. Поэтому Мэри купила ее вместе со всей мебелью и инструментами. Несмотря на небольшой размер, в мастерской было две печи, а инструменты, которыми пользовались, содержались в надлежащем порядке. Варфоломей мог разжечь печь и сразу же приступить к работе. Он всегда работал в больших мастерских. А когда он работал разнорабочим, у него вообще не было мастерской - все делали его пояс с инструментами и поясные сумки. Я и не мечтал, что когда-нибудь у меня будет своя мастерская! подумал он, наслаждаясь радостным чувством. Мэри мягко улыбнулась. "Ты можешь использовать это место по своему усмотрению. Но в обмен..." "Да, я знаю. Я всегда буду переводить ваши заказы на первое место в своем списке, леди Ведьма! Что бы вам ни понадобилось - мебель, обувь, персонал - я все сделаю в мгновение ока. Только скажите!" Внезапно Варфоломей скорчил гримасу. «О, э-э... Я не уверен насчет ремонта Звездного Плетения Мира...» "Хи-хи. Я понимаю". Мэри достала небольшой мешочек и положила его на верстак. Внутри лежали крупные серебряные монеты. «Используй это пока как оборотный капитал, дорогой». «О, вау... Спасибо...» Варфоломей снова и снова кланялся, украдкой поглядывая на нее. Она была прекрасной женщиной. В ней была странная невинность мечтательной девочки в сочетании с изяществом зрелой женщины... Но в ней было нечто большее. Она была Мудрецом дольше всех остальных и, судя по всему, являлась чем-то вроде их руководителя. Она была главным пророком в Ридилле и давала советы королю. Да, она была гораздо больше, чем просто красивая женщина. "Не поймите меня неправильно. Я очень благодарен за все, что вы для меня сделали, просто... Зачем прилагать столько усилий?" Несмотря на его проницательный вопрос, выражение ее лица оставалось спокойным и нежным. И все же ему показалось, что ее бледно-голубые глаза стали чуть отстраненными, когда она снова посмотрела на него. Как будто она думала о ком-то далеком, кто был ей очень дорог. «Есть человек, которому я хотела бы сохранить жизнь». Это должен быть мужчина, подумал Варфоломей, хотя это была всего лишь догадка. ---------- Персонажи Персонажи [[image:/storage/reader-images/9aaa6261b0c8b39a33478f3f811237cff56071c0.png]] [[image:/storage/reader-images/9387b7acb6be90bcecacb6f9ac8495829518a11c.png]] [[image:/storage/reader-images/fbfd23f6da218f8efc3e76629aec6e84d42296cb.png]] [[image:/storage/reader-images/224a655478af6adc276ac67fdf62c3a2022c43a5.png]] [[image:/storage/reader-images/dc328d5afa9c1f199b15b4f7805ad8ee8f6ed0ad.png]] [[image:/storage/reader-images/dc61e0153fd8e6a70401db66eff80ff0e94db55d.png]] [[image:/storage/reader-images/d45c64f1544ad8377c1ae3f0228299c062985cbd.png]] [[image:/storage/reader-images/8c2ee4294485822960b50695b2dbbe3a51b37065.png]] ---------- Послесловие автора Послесловие автора Большое спасибо за покупку седьмого тома «Секретов молчаливой ведьмы». В этом томе Семь мудрецов разрешают инцидент с Галанисом, а Моника приближается к тайнам, лежащим в основе этой истории. Семь мудрецов в действии - это одна из тех вещей, которые я особенно хотел добавить, когда вносил улучшения в печатную версию. Надеюсь, я смогу и дальше показывать, какие они классные. Нанна Фудзими, еще раз спасибо за ваши замечательные иллюстрации. Обложка просто потрясающая. Невероятно крутая... Спасибо, что изобразили Семь Мудрецов как героев священной войны. Разница в ощущениях между иллюстрациями на обложке и цветными вставками в этом томе особенно забавна, и я нахожу себя в состоянии смотреть на них снова и снова. Проходящий мимо дровосек так убийственен, а проходящий мимо садовник слишком весел для данной ситуации. А проходящий мимо поэт выглядит так, будто вот-вот упадет на колени. А проходящий мимо старик такой классный! Тоби Тана, спасибо за вашу адаптацию манги. Ее всегда так весело читать. То, как вы рисуете всех персонажей, так очаровательно, но Лана особенно мила. Каждый раз, когда она появляется, я тронут. Я всегда думаю: «У нее такое лицо, как у Ланы...!» И очень трогательно видеть, как ее экспрессивность привлекает Монику к самовыражению! Хотя ее часть истории еще не собрана в единый том, Кейси и ее выражения настолько идеально соответствуют Кейси, что каждый раз, просматривая черновик, я говорю: «Вау, то, как она улыбается, - это так по-кейсивски... так невероятно по-кейсивски...» Школьная жизнь Моники стала очень оживленной: принц, который настолько сияет, что может ослепить вас, вице-президент, чье раздражение, кажется, излучается со страниц, и невероятно энергичный Гленн. В настоящее время манга-адаптация продается до третьего тома в Японии на сайте B's LOG Comics. Кроме основной истории, вы также можете приобрести первый том Silent Witch -another-: Rise of the Barrier Mage, спин-офф с главным героем Луисом, владеющим топором. Второй том должен завершить историю, когда он поступит в продажу в Японии весной 2024 года. В спин-оффе вы сможете увидеть первого принца Лайонела, который до сих пор не появился ни на одной из иллюстраций в основной истории. Моя просьба о создании персонажа была непростой - благородная золотая горилла с добрыми глазами, но Нанна Фудзими выполнила мои требования идеально. Когда я увидел дизайн его персонажа, меня переполняли эмоции. Я подумал: «У него такие нежные глаза... И в то же время удивительно, что он такой утонченный...» В спин-оффе Луис - надоедливый мальчишка, его жена, когда она была еще юной, и золотая горилла на первом принце - все они весело проводят время, так что я надеюсь, что вы поддержите и эту серию. И последнее, но не менее важное: я хочу искренне поблагодарить моих читателей за их неизменную поддержку. Я хочу и дальше отдавать всего себя этой серии, так что надеюсь, что вы не останетесь равнодушными к следующему тому. Мацури Исора ---------- Послесловие переводчика Послесловие переводчика Мой 18 том и последний в этом году. Мыслей на счёт тома очень много: 1) Здесь особенно сильна связь с спин-оффом про Луиса Секрет молчаливой ведьмы: Восхождение барьерного мага. А также Рассуждения Розали Верде, военного медика с потерей памяти. Второй тайтл - веб новелла, печатной версией которого служит второй том "Восхождения барьерного мага". Выйдет в анлейте он 10 февраля, вроде. Но я ещё уточню. 2) В дополнение к 1 пункту. Наконец нам хоть немного рассказали об обстоятельствах Карлы Максвелл. Серьёзно, персонаж сыграл очень важную роль в историю, но именно важнейшие события неизвестны. 3) Варфоломей. Его чувства к Рин - и трагедия, и комедия. Но речь не об этом. Я тут подумал: а ведь он мог бы стать хорошей такой мужской фигурой для Моники. Не отцовской, т.к. он и сам к ней как к сестре относится. Ведь правда - он вполне взрослый мужчина, при этом нормальный. Таких в тайтле маловато. 4) Эллиот - придурок. Вот честно, он либо шиз, либо тупой. Эта его идеология с жёстким разделением, при детальном рассмотрении трещит по швам. Если что, я знаю его реакцию на Молчаливую Ведьму в оригинале. Но это скорее просто вишенка на торте. 5) Принц. Народ, пожалуйста, будьте умеренны в спойлерах. Неоднократно проверяйте, поставили ли вы его. + Спойлеры то к веб новелле, то к Гайдену (продолжение веб новеллы), а в лайт новелле могут быть отличия. 6) Изабель - Лучшая девочка тайтла. До сих пор и без изменений. 7) Бриджит. Странная ситуация. То, что она не нашла упоминаний Моники в Кербеке - странно, т.к. графская семья очень хорошо подготовилась ко всему. Наверняка бы они это не пропустили. Да и её умозаключения странные: ну вот правда, в аниме нам показали принца со слугой (кстати, неправильно, т.к. нет шрама и чёлки, что его закрывала) и они реально похожи. + только слуга был рядом во многих моментах. Да на него же подозрения должны пасть в первую очередь. Но Бриджит сразу его в "союзники" отнесла. В общем, она вроде умная, но немного сглупила. Но роспуск слухов - гениален. А ведь и не сказать, что неправда. 8) Дарвин. Немного его раскрыли, это определённо хорошо. Кстати, судя по послесловию, автор переделал инцидент в лесу, по сравнению с вебкой. Читавшие люди, надеюсь, вы расскажите, что изменилось. Ах да, и ещё: НУ НЕЛЬЗЯ ЖЕ ТАКИЕ КОНЦОВКИ ДЕЛАТЬ, КАК В ЭТОМ ЭПИЛОГЕ. БУКВАЛЬНО НА САМОМ ИНТЕРЕСНОМ! Ну и конечно же, по поводу перевода 8 тома. Анлейт будет, издатель известен. Однако даты пока нет. Так что не раньше выхода второго тома барьерщика. Когда будет известно, в закреплённом комментарии напишу, скорее всего. Подписывайтесь на мой тг https://t.me/Perevodchik_S_Divana ---------- Пролог: Украденный предмет Пролог: Украденный предмет Была безлунная ночь. Исследовательница Хильда Эверетт пробралась в лабораторию Бенедикта Рейнна, арестованного за запрещенные исследования, в поисках чего-то. Исследовательский институт доктора Рейна уже был захвачен, а часть материалов конфискована. Но материалы исследований Рейна были огромны. Чтобы избавиться от всего, потребовались бы люди. Люди для этой задачи должны были прибыть сегодня вечером и завтра утром. Сегодняшний вечер был единственным шансом получить материалы исследований Рейна. Доктор Рейн все еще жив. Чтобы спасти его, Хильда и остальные делают все возможное, чтобы доказать его невиновность. Однако за кулисами действовала власть влиятельных лиц. Их обращение наверняка будет отклонено. «Ну-ну, большое спасибо, солдат». Голос донесся до нее со стороны входа в институт. Это был голос сотрудника Хильды, притворявшегося пьяным. «Дядя, я действительно в затруднительном положении... О, и Центральная авеню... в какой стороне это было?» "Какой же ты хлопотливый пьяница. Покажи ему дорогу, ладно?" "Дурак. Ты не можешь уйти отсюда. Они начнут изымать документы уже сегодня вечером". «Если бы только она могла подождать до утра...» «Видимо, приказ сверху, но к чему такая спешка?» Времени действительно не оставалось. Она должна была забрать документы, пока он выигрывает время. Материалы, оставленные арестованным Бенедиктом Рейем, были огромны. Конечно, ей хотелось забрать все, что здесь было, с собой, но количество, которое Хильда могла унести, было ограничено. (По крайней мере, эти чертежи...!) Лаборатория доктора Рейна была разгромлена. Бесчисленные документы были разбросаны по полу и растоптаны ногами. Злоумышленники, оставившие эти следы, наверняка не знали об их ценности. Даже Хильда, эта рассеянная особа, всегда обращалась с документами доктора Рейна с особой осторожностью! Порывшись на полках, Хильда достала толстую пачку бумаги. (- Нашла!) По правде говоря, ей хотелось забрать как можно больше результатов исследований Рейна. Но это было невозможно. Не хватало времени. Поэтому она с самого начала решила, что возьмет только это. Решив разорвать свою привязанность и покинуть это место, Хильда обратила внимание на кофейник, все еще стоявший на столе. Этот кофейник необычной формы доктор Рейн разработал сам и заказал его изготовление своему знакомому. Хильда никогда особенно не любила кофе, сваренный в этом кофейнике: на ее вкус, он был слишком горьким. А вот доктор Рейн всегда пил его так, будто вот-вот лопнет. «............!» Хильда взяла со стола кофейник и, приглушая шаги, вышла из исследовательского института. Материалы для исследований и кофейник. Хильда поняла, что эти две вещи станут наследием Бенедикта Рейна. (Это так обидно, так обидно, так обидно!) Я хочу убить Питера Сэмса, обвинившего доктора Рейна, самым жестоким образом, какой только можно себе представить. Прижимая к груди материалы для исследований и кофейник, Хильда выскользнула из института и побежала по ночным улицам. И вот, бегая по ночным улицам, она думает. О Монике, дочери Бенедикта Рейна. О той робкой, застенчивой девочке, которая часто читала книги по математике в кабинете отца. Интересно, как она сейчас? (Я, конечно, не могу отдать этот документ тому ребенку... Тогда, по крайней мере...) Девочке, потерявшей отца, я бы хотела подарить хотя бы этот кофейник. Подавленная беспомощностью от невозможности сделать что-либо еще, Хильда беззвучно плакала, бегая по ночной дороге. Сюрприз мазафака. Обещание есть обещание. Будут 8 и последующие тома, но с переводом похоже (т.к. с не официального анлейта перевожу). 8 том точно будет. Остальные: пока не знаю. ---------- Глава первая Глава первая На второй день пятой недели после Шеффилдского весеннего фестиваля в большом зале собралось студенческое собрание Академии Серендии. Моника, казначей студенческого совета, сидела на одном из стульев, расставленных на сцене, и с напряженным выражением лица ждала своей очереди на доклад. В центре помоста возвышалась кафедра. На стульях, выстроенных справа, сидели Феликс, Сирил и Моника. Перед ними стоял Нил, церемониймейстер. С противоположной стороны от подиума располагался ряд столов и стульев. Здесь секретари, Эллиотт и Бриджет, делали записи. Моника крепко стиснула своими маленькими ручками разложенные перед ней документы. Когда она только поступила в Академию Серендии, она даже не смогла представиться на уроке. А теперь ей предстояло представить финансовый отчет перед всем студенческим сообществом. (Лорд Сирил займется вопросами. Я просто прочитаю отчет. Просто прочитаю...) Моника закрыла глаза и глубоко вдохнула через нос, тихонько задыхаясь. (Практика... Я должна помнить о практике...) Именно в этот день Лана, Гленн, Нил и Клаудия, пришедшая за Нилом, вместе с ней занимались в пустом классе. Моника, сидящая на помосте, сознательно выпрямила спину, помня о корсете, который застегнула для нее Лана. «Далее - финансовый отчет». Нил, церемониймейстер, зачитал программу и посмотрел на Монику. Моника поднялась и на дрожащих ногах шагнула вперед. На Новый год Моника совершала магическое подношение перед большим собранием. Поскольку подношение не требовало заклинаний, ей не нужно было произносить ни звука. Для Моники прочесть вслух бухгалтерский отчет оказалось гораздо сложнее, чем произнести сложные заклинания без заклинаний. В тот момент, когда она предстала перед всеми студентами, по толпе пронесся вздох. По крайней мере, она не упала в обморок, а это уже прогресс. (Громкий голос, громкий голос... как у мистера Глена или лорда Сирила, громкий голос) Моника вздохнула и произнесла. «Итак, я начинаю свой доклад!» раздался голос. Он слегка дрогнул, но это был самый громкий голос, на который Моника была способна. Она выдохнула, ее зрение постепенно сужалось. Верный признак нарастающего напряжения. Неосознанно она наклонила голову, следя глазами за цифрами на документах, почти убегая в мир чисел. (Нельзя убегать в цифры. Когда нервничаешь...) Моника решительно подняла голову, отыскивая взглядом фигуры Ланы и Глена. И Лана, и Гленн смотрели на Монику с серьезным выражением лица. Это был взгляд, который говорил: «Постарайся». Гленн поднял свой огромный сжатый кулак. (ПП: каким образом тут small - не знаю, поэтому поменял) Клаудия, однако, не обращала на Монику никакого внимания, ее взгляд был прикован исключительно к Нилу, сидящему на председательском месте. Все как обычно. Какое облегчение. «Сначала о доходах и расходах за этот год». Моника зачитала документы, попеременно поглядывая то на Лану, то на Глена. Цифры в документах она помнила наизусть. Поэтому, вместо того чтобы бормотать, глядя на документы, она собиралась говорить, как бы передавая цифры Лане и Гленну, которые находились на некотором расстоянии. Так ее голос будет звучать гораздо лучше. "Далее - бюджеты клубов. Бюджет Конного клуба на этот учебный год составляет..." Спотыкаясь о названия клубов и заголовки статей бюджета, Моника продолжала декламировать, с ужасающей плавностью произнося одни только цифры. Некоторые студенты зашумели по поводу отсутствия у Моники справочных материалов, но замолчали, когда поняли, что цифры совпадают с цифрами в их собственных документах. «На этом мы закончим рассмотрение бюджетного предложения на этот год». Она произнесла последние слова и энергично склонила голову. (Мне это удалось? Мне это действительно удалось?) Когда она подняла лицо, головокружение повторилось. Ей захотелось рухнуть на спину, но она все еще стояла на платформе. Пошатываясь, Моника вернулась на свое место. Когда Сирил поднялся, чтобы занять ее место, и прошел рядом с Моникой, он тихо прошептал. «Молодец». Моника энергично подняла лицо. Сирил уже начал доклад и не смотрел в сторону Моники. Вместо этого Феликс, сидевший через два места от Моники, ободряюще улыбнулся, как бы говоря: «Все в порядке». Моника ответила на поздравление неловким реверансом, бросив взгляд на Бриджет, сидящую за столом писца, и в этот момент их глаза встретились. Однако Бриджет продолжала вести протокол заседания как ни в чем не бывало. (Леди Бриджет...) За десять дней до этого, во время праздника, Моника вместе с Бриджет проникла в резиденцию герцога Клокфорда. Бриджет полагала, что Феликс Арк Ридилл, президент студенческого совета, присутствующий в этот момент, - самозванец, а настоящий человек находится в заточении в резиденции герцога Клокфорда. Однако ее предположения оказались ложными: настоящего Феликса нигде не было. Кроме того, выяснилось, что сопровождающий Феликса, на которого она ориентировалась как на потенциального сообщника, погиб при пожаре. Бриджет завершила свое тайное расследование, не обнаружив ни единой зацепки. После возвращения в академию Бриджет ни разу не упомянула о тайном расследовании. Несмотря на то что у нее, видимо, было много забот, Бриджет держалась с прежней стойкостью. Она, несомненно, намеревалась разыскать Феликса еще одним способом. (Но...) Моника сжала кулаки на коленях и закусила губу. Во время своего тайного расследования Моника кое-что поняла. Это была «ужасная правда», сказанная имперским убийцей, проникшим на школьный фестиваль. И Моника уже сделала свой ход, чтобы проверить ответ. (Скоро они должны вступить в контакт...) В этот момент раздался стук, и Моника вновь вернулась в реальность. Сирил, закончив доклад, возвращался на место рядом с ней. Феликс же занял свое место у кафедры и произнес заключительную речь. «На этом собрание студентов закрыто». Сирил с гордостью наблюдал за выступлением Феликса. Как член студенческого совета, это важное событие оставляло только церемонию вручения дипломов. Феликсу предстояло встать на трибуну и выступить с речью перед выпускниками. Именно поэтому Сирил старался запечатлеть образ Феликса в своей памяти. (Его Высочество так любим многими...) Некоторые шептались, что он - супруга принца, но, несмотря на это, кто из учеников этой академии не почитал принца Феликса Арк Ридилла? (И все же я пытаюсь раскрыть секрет этого человека...) Даже если бы она узнала его секрет, Моника не собиралась его раскрывать. И все же она испытывала чувство вины за то, что раскрыла его тайну и попыталась прикоснуться к его внутреннему миру. Вскоре ученики начали расходиться. Феликс разговаривал с учителем. Моника подняла глаза на сидящего рядом с ней Сирила и прошептала. «Что касается лорда Сирила...» «В чем дело?» В голове Моники пронесся шквал мыслей. Проглотив несколько слов, Моника сказала. «Его Высочество... вы ведь действительно высоко цените его, не так ли?» "Конечно. То, что этот человек сделал для меня, - моя гордость". В голосе Сирила, стиснутом решимостью, действительно звучала гордость, и именно поэтому сердце Моники сжалось от боли. Какое выражение лица будет у Сирила, если он узнает секрет Феликса? Для Сирила тот факт, что Феликс, член королевской семьи, признал его, был источником силы, которая подстегивала его. Раскрытие секрета Феликса само по себе ранило бы сердце Сирила. (Хотелось бы, чтобы лорд Сирил остался в неведении обо всем этом). Выпускной был не за горами. Как долго еще она сможет оставаться Моникой Нортон? Сирил не должен быть в курсе. Ни о тайне, касающейся второго принца, ни о том, кто такая Моника Нортон. Постигнув истину, она решила всю жизнь хранить ее в тайне и ни с кем не делиться. Таково было решение Моники в тот момент. ＊ ＊ ＊ Утром состоялось собрание студентов, а вторая половина дня была объявлена каникулами. Учитывая, что завтра тоже был выходной, похоже, многие студенты подали заявления об уходе еще днем и собирались уезжать. Завершив сегодняшнее совещание в зале студенческого совета, Моника направилась к зданию библиотеки. Неро, недавно вышедший из спячки, попросил почитать книгу Дастина Гюнтера. Писатель Дастин Гюнтер, настоящее имя которого было Портер, сейчас держал антикварный книжный магазин в городке Корлаптон. Он был другом отца Моники. Добравшись до здания библиотеки, Моника сразу же направилась к полкам с книгами Дастина Гюнтера. Неоднократно одалживая их по просьбе Неро, она помнила их местонахождение. (Есть ли что-нибудь, что я еще не брала...?) Дастин Гюнтер написал не только приключенческие, но и несколько романтических романов, однако наибольшую известность ему принесла серия «Приключения Бартоломью Александра». Это любимая книга Неро. Моника достала с книжной полки несколько томов «Приключений Бартоломью Александра», решив, что одолжить их пока не составит труда. В этот момент кто-то встал рядом с Моникой. Студентка ростом выше Моники. Возможно, она тоже хотела почитать Дастина Гюнтера. Когда Моника сделала шаг в сторону, школьница прошептала ей. «Пожалуйста, не повышайте голос». (......Э?) Моника инстинктивно подняла голову и встретилась взглядом со школьницей. Школьница с черными волосами и холодными, утонченными чертами лица. Моника узнала не только ее удивительное лицо, но и слегка густые брови над тонкими миндалевидными глазами. Это была девушка по имени Хайди, которая во время школьного фестиваля действовала заодно со злоумышленником по имени Юджин. «Я буду ждать тебя сегодня вечером в лесу за женским общежитием». Прошептав это, Хайди повернулась и исчезла. Ее иссиня-черные волосы скрылись за книжными полками. Моника поспешила за ней, но фигуры уже нигде не было видно. (...... Назад дороги нет) Наконец-то пришло время узнать ответ на эту «мерзкую истину». ＊ ＊ ＊ Епископ Рабиана, которому уже исполнилось пятьдесят лет, был крупным мужчиной как в росте, так и в обхвате. На его лице была вечная мягкая улыбка, благодаря которой он пользовался репутацией человека, располагающего к себе окружающих. Он также был одной из самых влиятельных фигур в Церкви. Его епископский дворец представлял собой огромное здание с обширными садами и башнями-близнецами (ПП: я точно попаду в ад, раз у меня в голове пошли разного рода шутки), по великолепию соперничавшее с королевским дворцом в столице. Многочисленные лестницы и колонны украшала тонкая резьба. Потолочные росписи изображали созыв Бога-Духа и Королей-Духов, ошеломляя всех, кто их видел. На такое собрание в резиденцию епископа прибыл один гость. Им оказался герцог Дариус Найтрэй Клокфордский, прибывший в карете на шести лошадях. Он является видным дворянином этого королевства и дедом второго принца. «Приветствую вас, жители Клокфорда». Епископ Равиана приветствовал герцога Клокфордского с широкой улыбкой на лице. Герцогу Клокфордскому было чуть больше шестидесяти. Его черты лица носили следы юношеского великолепия, но при этом обладали достоинством, недоступным молодым. Епископ Равиана проводил герцога Клокфорда в приемную и приказал слуге приготовить чай. "С нетерпением жду ужина. В последнее время мне очень нравится альпаторанская кухня. Тушеное мясо, настоянное на травах, поистине ароматно..." «Это удивительно». Герцог Клокфордский произнес это тоном, лишенным удивления, и устремил взгляд на епископа Рабиану. Его глаза были холодными и голубыми, как зимнее озеро. «Я ожидал, что сегодня вечером будут поданы блюда из королевства Рэндалл». При этих словах герцога Клокфорда выражение лица епископа Рабиана потемнело. "Ах, герцог Клокфорд. Вы сразу переходите к делу". Епископ Рабиана отпустил слугу, дав ему знак удалиться. Убедившись, что они остались одни, епископ Рабиана достал из своей груди небольшой пузырек. В нем была прозрачная жидкость. «Это магическое зелье... в настоящее время циркулирует в королевстве Рэндал». Викелюон - это имя водного духа из древних преданий. Он обитает в глубине тихих лесов, иногда заманивая людей чарующими иллюзиями. Это зелье, названное в честь водного духа, является мощным галлюциногенным анальгетиком. Это зелье обладает одним необычным свойством. Хотя его эффект слаб, если использовать его как есть, но, напитав его определенным количеством магической силы непосредственно перед применением, можно значительно усилить его эффективность. "Это поистине великолепное лекарство. Было бы позором позволить такой маленькой стране, как Рэндал, монополизировать его. С этим лекарством медицинские стандарты нашей страны поднимутся на чрезвычайно высокий уровень". Ровным голосом, словно читая священное писание, епископ Рабиана объявил это лекарство великолепной вещью, которая обогатит нацию. Его выражение лица и голос излучали искренность патриота. «Однако оно классифицируется как "зелье временного усиления"... По нашим законам, магическая сила, которую оно дает, превышает стандартный порог». Магические зелья можно условно разделить на два типа: зелья временного усиления и зелья постоянного усиления. Зелья временного усиления обладают большой емкостью для вложенной магии, но если их не использовать сразу после создания, вложенная магия рассеивается. Поэтому их нужно создавать на месте и использовать без промедления. Между тем зелье стабилизирующего зачарования могло напитать лишь очень небольшое количество магической силы, но оно могло поддерживать этот эффект в течение некоторого времени. Более того, законы Королевства Ридилл чрезвычайно строго регламентировали количество магической силы, передаваемой временными зельями. Это объясняется тем, что временные зелья легко пропитываются магией, что делает тех, кто их употребляет, склонными к магической зависимости. «Ради его распространения я вынужден смиренно просить герцога Клокфордского о помощи». Из-за чрезмерной магической подпитки его использование на территории королевства Ридилл запрещено. Чтобы сделать его легальным, нужно лишь изменить закон. Для этого необходима помощь герцога Клокфорда. "Простое ослабление ограничений на использование магической энергии во временных зельях сделает их легальными. В настоящее время семья Розенбергов владеет монопольной технологией изготовления зелий в нашем королевстве Ридилл. Вы должны быть обеспокоены этой ситуацией, не так ли?" В Королевстве Ридилл временные зелья строго регламентированы, но постоянные зелья имеют гораздо более слабые ограничения. Но даже без ограничений наложение сложных магических формул или больших количеств маны крайне затруднено из-за ограничений процесса наложения. Тем не менее существует семья, которая сделала это возможным. Семья Розенбергов, известная как Ведьмы. Семья Розенбергов может напитать зелья, дарующие поселение, сложными формулами и огромным количеством магической силы. Другими словами, они единственные в этой стране, кто способен легально производить сильнодействующие зелья. Король намеренно воздерживается от регулирования зелий семьи Розенберг. Ведь в трудные времена зелья семьи Розенбергов вполне могут понадобиться. Поэтому в обмен на освобождение от регулирования семья Розенбергов воздерживается от того, чтобы наводнять рынок большим количеством зелий, чем это необходимо. Это негласное соглашение между королевским домом и семьей Розенбергов. Если бы ограничения на временные зелья были ослаблены, что позволило бы им циркулировать, семья Розенбергов отказалась бы. И правильно сделали. Хотя они больше не противостоят друг другу открыто, Храм и дом Розенбергов когда-то были врагами. Епископ Рабиана всегда считал, что такие фигуры, как Розенберг - ядовитая женщина, отравившая короля той эпохи, первая Ведьма Шипов, - должны быть просто уничтожены. "Семья Розенбергов не выказывает уважения к вам, патриоту. Это возможность пересмотреть саму природу зелий". Сняв ограничения на магические зелья и разрешив их оборот, он сможет получить значительную прибыль и ослабить беспокойную семью Розенбергов. Ни то, ни другое не должно было стать плохой новостью для герцога Клокфорда. Пока епископ Равиана ратовал за смягчение правил обращения с зельями, герцог Клокфордский говорил, не притрагиваясь к приготовленному чаю. " Оно обладает сильным свойством вызывать привыкание и несет в себе высокий риск магической зависимости. Кроме того, я слышал, что в Королевстве Рэндалл циркулируют дешевые фальсифицированные версии, которые считаются опасными". «Для процветания нации, конечно?» Герцог Клокфорд бросил холодный, пронзительный взгляд на епископа Равиана, который улыбался. «Называть осквернение этой земли ядом другого народа процветанием?» По его телу пробежал холодок, словно его окунули в зимнее озеро. Епископ Лавиния проглотил свой ответ, неосознанно потирая верхнюю часть руки. (...Даже герцог Клокфорд не сможет отбросить меня в сторону.) Епископ Равиана не был обычной фигурой. Он обладал значительным богатством и связями и пользовался глубоким доверием окружающих. Он проявил гибкость в отношении прав на строительство храма и использовал свои связи для смещения влиятельных фигур, враждебно настроенных к герцогу Клокфорду. "Ваша светлость, я оставляю решение за вами. Это лекарство, несомненно, обогатит нашу страну. Это поступок, который соответствует вашим патриотическим намерениям". «Глупости.» Его пренебрежительные слова были краткими и лишенными каких-либо эмоций. Герцог Клокфордский слегка поднял правую руку. При этом за окном внезапно стало шумно. Предположительно герцог расставил своих людей в готовности вокруг резиденции епископа. Крики слуг эхом прокатились по коридору. Епископ Равиана побледнел и поднялся со своего места, но тут же нацепил на лицо тонкую улыбку. "Вы не можете арестовать меня, ваша светлость. Я им не пользовался. Простое обладание им не является основанием для ареста по законам этой страны...!" Епископ Равиана был уверен, что сможет сбежать, даже если его обвинят в хранении. В данной ситуации скорее следовало привлечь к ответственности герцога Клокфорда, работавшего в резиденции епископа. "Ваша светлость. Ради мирного урегулирования я умоляю вас передумать". Если вы опустите поднятую руку, я не стану упрекать вас за ваш проступок. Обращаясь к епископу Равиану, который намекал на то же самое, герцог Клокфордский категорически заявил. «Собрание торговой компании "Кларисбон"». Рука епископа Равиана, лежащая на столе, дернулась. «Салон баронессы фон, бал-маскарад, устроенный Лехеном, праздник святого Арзили, банкет, устроенный церковью Дум». Собрания, которые созывал герцог Клокфорд. Он знал каждое из них. "Место, куда вы его принесли и использовали. Мы уже проверили это". Епископ Равиана сморщил лицо, но все же на его жирном, потном лице появилась улыбка. Епископ, хранитель одного из самых ценных активов страны, дрожащим голосом просил. "Ваша светлость... прошу вас, проявите милосердие..." Герцог Клокфорд на мгновение замолчал, а затем достал что-то из своей груди. Оно сверкнуло черным светом. Герцог Клокфордский положил его перед епископом Равианом. «Совершите самоубийство». «Не посмеете!!!» Епископ Равиана выхватил пистолет и направил его на герцога Клокфордского. До этого он почти не обращался с огнестрельным оружием, но на таком близком расстоянии шансов промахнуться не было. Как только эта мысль пришла ему в голову, дверь гостиной распахнулась. «Ваша светлость!» В комнату вбежали несколько стражников, среди которых было несколько магов. Один из магов создал вокруг герцога Клокфорда защитный барьер, а другой обрушил на епископа Рабиана порыв ветра. Раздался резкий треск. Звук перерезанного горла. Сплюнув кровь и рухнув вперед, епископ Равиана все понял. Колдуны напали на него совершенно безжалостно - они с самого начала намеревались убить его. (Значит... пистолет...) Епископ Равиана, разгневанный тем, что его обвинили в неправомерных действиях, направил свой пистолет на герцога Клокфорда. Таким образом, он был убит по необходимости. Таков был сценарий. Епископ Равиана, лежавший лицом вниз на столе, собрал последние силы, чтобы посмотреть на герцога Клокфорда. Он попытался что-то сказать, но из его уст не вырвалось ни звука; он лишь задыхался, открывая и закрывая рот. (Черт бы его побрал...!) Герцог Клокфорд, глядя на него сверху вниз, смотрел на епископа Равиана с неизменным выражением лица и холодными глазами. Глаза зимнего озера - его поверхность никогда не рябит от ветра, всегда неподвижна. ＊ ＊ ＊ Епископский дворец, залитый вечерним сиянием, был окружен большим количеством солдат. Неподалеку стояла одинокая карета. В сопровождении камердинера из кареты спустилась среброволосая женщина. Поверх платья на ней была мантия, а в руках она держала посох высотой почти с нее саму. Одна из Семи мудрецов, колдунья Звездного Сияния, Мэри Харви. Когда Мэри направилась к епископскому дворцу, к ней поспешил командир средних лет, отдававший приказы солдатам. "Этот посох и мантия... Я так понимаю, вы ее светлость, ведьма Звездочет". "А, добрый день. Здесь довольно шумно, но что-то случилось?" "... Мои глубочайшие извинения. Доступ в Епископский дворец в настоящее время закрыт. Пожалуйста, вернитесь в свою карету". Командующий стоял перед Мэри с суровым выражением лица. Он явно хотел сказать, что не может обсуждать подробности даже с Семью мудрецами. Мэри прижала руку к щеке и наклонила голову, выглядя слегка ошеломленной. «А, значит, епископ Равиана получил доступ к воротам». «...!» Мертвые проходят через врата подземного мира к богине и засыпают. Таково учение Веры Бога Духа. Мария заметила позади сурового командира знакомого и направила шаги в ту сторону. "Вернитесь, леди! Леди!" Слабо улыбнувшись, как бы говоря: «Мои извинения», Мэри подошла к намеченной цели, несмотря на неистовые попытки командира остановить ее. «Добрый день, герцог Клокфордский». Герцог Клокфорд, отдавая распоряжения своим людям, лишь глазами наблюдал за Мэри. "Резиденция епископа была опечатана, поскольку служила гнездом мятежников. Пока не закончится расследование, мы просим никого не входить и не выходить". Герцог Клокфорд не собирался раскрывать присутствие здесь Мэри. Он знал, что эти слова не имеют никакого смысла, если они сказаны в адрес Мэри, главной пророчицы нации. Мэри вышла из роскошного епископского дворца и вздохнула. «Епископ Равиана пытался распространить это, не так ли?» «............» «Если бы они просто развлекались наедине, их можно было бы спасти». Епископ Равиана, должно быть, был слишком уверен, что его не убьют. Тех, кто хорошо служил герцогу Клокфорду, иногда понимают неправильно. -Он внес огромный вклад, и от него нельзя так просто отказаться. «Мы не позволим яду другого народа развратить нашу землю». Услышав этот холодный голос, Мэри вспомнила одну сцену. Вокруг герцога Клокфорда стояло множество шахматных досок, за которыми он играл в одиночестве. Фигуры, расставленные на доске, были самыми разными: одни - дешевые деревянные, другие - украшенные золотом. И он немедленно убирал с доски любую фигуру, если считал ее ненужной, как бы пышно она ни была украшена драгоценностями. Без малейших колебаний, чувств или сентиментальности. Мэри знала, что именно эта сила, эта готовность резать без колебаний привели его к нынешнему положению. «Воздержись от пустых домыслов, ведьма Звездочет». «Не домыслы, а пророчества, видите ли». «Я не верю в пророчества». Воздух вокруг герцога Клокфорда стал более жестким. «Мы попросим их уйти». Это было пугающее присутствие, которое заставило бы робкую душу отступить. Тем не менее Мэри улыбнулась в ответ со свойственным ей изяществом. «Хорошо, вы, кажется, очень заняты, я покину вас... но прежде я хочу сказать одну вещь». Угасающий закат отбрасывал багровые отблески на две фигуры. Заправив за ухо свои серебряные волосы, растрепанные ветерком, Мэри вздохнула. «Ну как, 〈〉?» «А разве вам это не ближе?» Воздух внезапно стал напряженным: самый могущественный человек в стране и ее главный пророк вступили в поединок умов. Неподвижность зимнего озера и немного мечтательный взгляд. Их глаза встретились лишь на несколько секунд. Мария коротко сказала: «Ну что ж, доброго дня», - и завернулась в халат. После того как Мэри ушла, один из солдат что-то шепнул герцогу Клокфорду. Герцог Клокфордский посмотрел на восток и тихо приказал. "Гонец. В нашу страну без разрешения проникли злоумышленники". Это просто ужас. Ну ладно. Кстати, иллюстрации будут позже. ---------- Глава вторая: "Нет" Глава вторая: "Нет" На столе в мансардной комнате лежала тяжелая стопка книг - все из серии «Бартоломью Александр», которую Моника взяла в библиотеке. Неро, в облике черного кота, примостился перед книгой и посмотрел на Монику, переодевшуюся в гражданскую одежду. "Разве я не иду с тобой? Ты ведь встречаешься с этим хлюпающим, вязким глиняным парнем, не так ли?" Под «хлюпающим глиняным парнем», должно быть, подразумевался маг Империи, Юджин. Этот маг, Юджин, мог использовать магию физического манипулирования, чтобы выдавать себя за других. При этом его лицо искажалось, как податливая глина. Девушка по имени Хайди, которая подошла к Монике в здании библиотеки после уроков, - одна из спутниц Юджина. Там, куда Моника направлялась дальше, ее, несомненно, ждал Юджин. «...Да. Пока меня не будет, я бы хотела, чтобы Неро служил эскортом его высочества». То, что Моника собиралась сделать, было исключительно ее собственной инициативой. Она не могла обратиться за помощью к Рин, духу-контрактнику Луиса. Это означало, что только Неро мог охранять Феликса, пока Моники не было дома. «Неро, можно я оставлю тебя за старшего, пока меня не будет?» "Если ты так хочешь, я возьму это на себя. Но если тебе понадобится моя помощь, не забудь позвать меня как следует". Неро поднял на Монику глаза цвета золота, более глубокого, чем луна. «Все, что встанет на твоем пути, я сокрушу, разорву на части и сожгу в пепел». Черная кошка была временной формой, а истинная сущность Неро - легендарный Черный дракон, некогда принесший разорение королевству Ридилл. Этот дракон мог разорвать в клочья большинство существ, а одним взмахом - повалить деревья. А черное пламя, извергаемое черным драконом, способно было испепелить абсолютно все. Моника, которая в обычной ситуации отступила бы, сочтя его слишком опасным, теперь чувствовала себя странно успокоенной присутствием Неро. Пока Неро находился в спячке, Моника, к счастью или к худшему, чувствовала себя довольно одиноко. «Спасибо, Неро». «Положись на меня как следует». «Да». Научиться полагаться на других - эту фразу она слышала несколько раз за последнее время. Когда она не смогла положиться на других во время школьного фестиваля, Сирил сказал ей: «Положись на тех, кто тебя окружает». А в лесу Келилиндена Варфоломей сказал: «Дети могут полагаться на взрослых». "Неро. Я рассчитываю на тебя". Неро самодовольно ухмыльнулся, маня своими маленькими передними лапами. Потянувшись, Моника повернулась, и Неро нежно прижался лапой к ее щеке. "Хорошо. Вперед." «Да!» За окном мир уже окрасился в цвета ночи. Густые облака, скрывающие луну, были весьма удобны для того, чтобы улизнуть из общежития. Моника перекинула ногу через подоконник и без заклинаний активировала магию полета. Привыкнув за последнее время к магии полета, она теперь могла преодолевать небольшие расстояния без метлы или посоха. Выпрыгнув в окно, Моника взмыла ввысь, а затем осторожно полетела в противоположном направлении от выхода из женского общежития, стараясь остаться незамеченной. Убедившись, что за ней никто не наблюдает, она опустилась у опушки леса. «Что за...» Она слегка пошатнулась, но сумела приземлиться, не упав. Когда она выдохнула «хафф», сзади раздался голос. (ПП: этот тип хоть немного читал, что получилось? уже несколько абзацев в анлейте Монику мужским местоимением обзывает) «Мы ждали тебя». Позади Моники стояла Хайди. На ней был черный плащ поверх формы Академии Серендии, а в руке она крепко сжимала фонарь. «Сюда». Хайди начала углубляться в ночной лес. Моника молча следовала за ней. Холодный весенний ночной ветер проносился по лесу, шелестя деревьями. Непреклонными шагами Хайди продвигалась по безлюдному лесу и остановилась перед большим деревом на небольшой открытой поляне. Прислонившись к дереву, стоял человек. На нем был черный плащ и широкополая шляпа. Лицо, видневшееся из-под шляпы, принадлежало красивому мужчине с золотистыми волосами - Феликсу Арку Ридилу. Но Моника сразу же догадалась, что это кто-то другой. «...Я бы хотела, чтобы вы перестали притворяться теми, кого я знаю». "Разве не о нем должна была идти речь сегодня? Разве может быть более подходящее лицо для этого случая?" Этот голос, как всегда, был похож на жженый сахар - сладкий и приторный. Когда Моника скорчила гримасу, Юджин оскалился в самодовольной ухмылке - совсем не похожей на утонченную манеру Феликса. "А теперь давайте проверим ваш ответ. Скажи мне свой ответ, Моника Эверетт, Безмолвная ведьма". Ответ на «ужасную правду», о которой говорил Юджин. Катализатором, заставившим Монику осознать эту правду, стал лекарь по имени Артур, некогда служивший герцогу Клокфорду. На имперском языке Артура называют Артуром. Это имя произнес Юджин, проникший на школьный фестиваль: «Это дело рук предателя Артура». В конце концов, он правильно оценил ситуацию. «...Этот доктор по имени Артур вам знаком?» Артур. Когда Моника произнесла это имя, Юджин убрал ухмылку, его лицо ожесточилось от явной ненависти. "Артур был моим товарищем, который изучал со мной магию физических манипуляций в Империи. Бывший друг, предатель. Тот ублюдок, который украл результаты моих исследований и удрал в соседнюю страну". "Этот человек бежал из Империи более десяти лет назад, верно? К тому времени ваша магия физических манипуляций была уже достаточно хорошо развита... Не так ли?" Юджин не подтвердил и не опроверг ответ, лишь пожал плечами. Запрет на использование магии физических манипуляций в Империи был снят только после прихода к власти нынешнего молодого императора. До этого момента даже в пределах Империи магия физических манипуляций считалась запретным искусством. Именно поэтому Юджин никогда публично не раскрывал результаты своих исследований... но потом появился человек, который обладал этими самыми результатами. Это был Артур. Лекарь, которого в резиденции герцога Клокфорда называли Артуром. "Видите ли, я преследовал этого отвратительного человека ужасно долгое время. И вот год назад я наконец узнал, что Артур был с герцогом Клокфордом... хотя он уже давно мертв". В его голосе звучали затаенный гнев и разочарование. Если человек, которого он считал своим другом, украл результаты исследований, проводившихся в течение всей его жизни, и увез их в другую страну, то его гнев был вполне закономерен. (ПП: и Юджина он "she" обзывает) И вот человек, на поиски которого он потратил столько лет, уже мертв, а результаты его исследований пущены в ход. "Для чего герцог Клокфорд использовал эти исследования. Вы уже знаете, не так ли?" При этих словах Юджина Моника открыла рот и тяжело вздохнула. "Десять лет назад в кладовой резиденции герцога Клокфорда случился пожар, унесший две жизни. Одной из них был Артур... вернее, Артур, личный врач второго принца. Другой - Айзек Уокер, в то время служивший у Его Высочества Феликса". Бриджит, фигура любимого брата Феликса, мальчик со шрамом над правым глазом. Верный помощник. "Но Айзек Уокер не был мертв. Тогда чье тело принадлежит мальчику, найденному на месте пожара?" Ответ был только один. Моника произнесла жестким голосом. «...Это настоящий принц Феликс». Ведьма-звездочет сказала, что последние десять лет она не могла читать звезды Феликса. Естественно. Ведь в тот момент подлинный Второй принц был уже мертв. Моника попыталась сглотнуть, но не смогла. Во рту у нее пересохло, не хватало даже слюны, чтобы сглотнуть. Пересохшими губами Моника произнесла правду десятилетней давности. Десять лет назад, как я полагаю, настоящий принц Феликс скончался при определенных обстоятельствах. После этого герцог Клокфорд приказал лекарю Артуру применить магию телесных манипуляций к Айзеку Уокеру, слуге принца... чтобы тот стал похожим на его высочество. Не удивительно, что Бриджет не осознавала этого факта. Для жителей королевства Ридилл магия физических манипуляций была не тем, с чем они часто сталкивались. Даже Моника, знавшая о ее существовании, не догадывалась, что технология изменения лица была усовершенствована десять лет назад. (...Так вот почему он...) В ночь фестиваля колокольного звона он назвался Айком и заявил, что является призраком, которому нигде не место. Айк - это прозвище Айзека. Айзек Уокер был человеком, которого уже считали мертвым - и действительно, призраком, которого нигде не было. «...А герцог Клокфорд убил врача Артура, чтобы заставить его замолчать, а затем сжег его вместе с телом покойного, настоящего принца, сделав это похожим на пожар». Моника поборола позывы к рвоте и посмотрела на Юджина. «Вы обратились к Его Высочеству... чтобы подтвердить лицо этого человека, не так ли?» "Да, именно так. Магия для изменения формы лица была создана мной, поэтому я могу проверить процедуру с близкого расстояния". Будь то магия изменения формы лица или магия укрепления тела, например, превращение в дракона, насколько могла судить Моника, целью магии физических манипуляций всегда был только Юджин. Выражение лица Юджина, когда он изменил его форму, определенно не было нормальным состоянием. Должен был быть какой-то побочный эффект. «Ваша магия физического манипулирования... разве ее не сложно применить к другим?» "Верно. Я потратил годы на то, чтобы вырезать ритуал в своем теле, и в результате могу свободно изменять форму своей кожи. Но для других предел - один раз в жизни. Если делать это слишком часто, кожа превратится в кашицу и отвалится. Вот так, - сказал Юджин, ударив правой ладонью по собственной щеке. Под этой ладонью правая половина лица прекрасного принца хлюпала и хлюпала, деформируясь, как размятая глина. Юджин демонстративно разминал кожу на щеке, говоря приглушенным голосом. "Магия физических манипуляций, видите ли, оставляет в теле много остаточной магии, поэтому она способна вызвать сильное магическое отравление. Даже однократное ее применение достаточно сильно, чтобы надолго приковать вас к постели". Герцог Клокфорд позволил лекарю по имени Артур заниматься столь опасной магией. Айзеку Уокеру, который десять лет назад был еще ребенком. Просто для того, чтобы создать замену Феликсу. Пока Моника кусала губу, Юджин изменил форму прекрасного лица Феликса и улыбнулся. "Достаточно ответов. Настало время для сделки". «И что же вы собираетесь делать с этой правдой?» "Я разоблачу ее. И сделаю это сразу после того, как Феликс Арк Ридилл взойдет на трон". Несомненно, это было самое неподходящее время для подобного откровения. "Конечно, мы не станем объявлять об этом под именем Империи, не так ли? Но мы могли бы просто позволить дворянам из фракции, выступающей против герцога Клокфорда, в королевстве Ридилл придерживаться этой правды, снабдив ее доказательствами... Граф Брайт, например, а?" Граф Брайт. Это был отец Кейси, человек, который когда-то пытался убить Феликса. Почему здесь всплыло имя отца Кейси? Причина стала ясна почти сразу после размышлений. «...Значит, вы вступаете в конфликт с дворянством королевства Ридилл через королевство Рэндалл, не так ли?» Юджин не стал уточнять, верно это или нет, но, скорее всего, это не так уж и далеко от истины. Между двумя великими державами - Королевством Ридилл и Империей Шварцгальт - располагалось небольшое государство Рэндалл. Принцесса Вильма, мать первого принца Лайонела, была принцессой этой земли. Королевство Рэндалл прокладывало свой путь, внимательно следя за лицами Королевства Ридилл и Империи Шварцгальт, избегая любых волн. Однако в последнее время, похоже, некоторые дворяне начали склоняться на сторону Империи. Юджин и остальные намеревались через королевство Рэндалл донести до антигерцогской фракции Ридилла правду о том, что Второй принц - самозванец. Таким образом, Королевство Ридилл будет ввергнуто в хаос из-за внутренних раздоров, что позволит Империи ослабить его, не передвинув ни одного солдата. "Убивать меня и Хайди, чтобы заставить нас замолчать, было бы бессмысленно, понимаешь? Мы все видели насквозь. Теперь ты понимаешь, почему я потакаю тебе в твоей маленькой игре в угадывание ответов?" В глазах Юджина появился намек на жалость. «Даже если бы вы знали правду, вы ничего не смогли бы с этим поделать». Да, как и говорил Юджин. Империя поняла, что Феликс - фальшивка. И, скорее всего, у них были готовы доказательства. Правда могла раскрыться, когда Феликс станет королем. И Моника не могла этому помешать. "Итак, мисс Тихая Ведьма. У моего господина есть предложение... Не желаете ли вы приехать в Империю?" «...А?» Глаза Моники расширились от неожиданных слов. Юджин, выглядывая из-под шляпы, подмигнул ей, выражение его лица было озорным до неузнаваемости. "Это главная причина, по которой мы приняли ваше приглашение. Наш государь... Его Императорское Величество желает нанять вас". Юджин протянул руку в сторону Моники. Окровавленная рука, унесшая жизни многих, маняще помахала Монике. "Королевство Ридилл рано или поздно погрузится в гражданскую войну. Приезжайте в Империю, пока этого не случилось. Его Величество обещает вам самые высокие почести". На первый взгляд, это не было плохой новостью для Моники. Отправившись в Империю, можно было проводить магические исследования, невозможные в королевстве Ридилл. Моника никогда не была привязана к должности одного из Семи мудрецов. Если бы год назад она сидела в этой горной хижине, то, возможно, и не отказалась бы от такого предложения. Но теперь у Моники в этой стране находились важные для нее люди. Зная, что это может привести к гражданской войне, она не собиралась бежать в одиночку. «Я вынуждена отказаться». "Ах, это прискорбно. Но, видите ли, приказ его величества был доставить, даже если будет получен отказ, не так ли?" Юджин слегка приподнял край своей шляпы. Из-под нее вылетели две маленькие птички. Обе они были желто-зеленого цвета - скорее всего, духи среднего или высокого уровня. Когда две маленькие птички взмахнули крыльями, на Монику обрушились бесчисленные порывы ветра. Атака элементалей по своей силе превосходила атаку обычного мага. (Оба - элементали ветра... Эта сила, вероятно, более высокого порядка!) Моника заблокировала лезвия ветра защитным барьером. Однако духи стихий не прекратили атаку. Пока Моника и дух сцепились в наступательной и оборонительной борьбе, Юджин закончил заклинание. На лице, сделанном по образцу Феликса, появилось выражение понимания. Под черным плащом взметнулись руки, превратившись в руки дракона. Это была магия превращения в дракона, которую он видел раньше. Если бы эта магия была высвобождена, обычные наступательные заклинания были бы бессильны победить ее. Два духа ветра, трансформировавшийся в дракона Юджин и Хайди - в тот момент, когда Моника колебалась, не зная, куда ударить первой, Юджин и Хайди одновременно погасили свои фонари. Уже наступила ночь, когда луна скрылась за облаками. Фигуры Юджина и Хайди были почти невидимы, сливаясь с темнотой. Вероятно, именно поэтому они были одеты в черные одежды. Два духа ветра также порхали вокруг в виде маленьких птиц, поэтому их было трудно заметить в ночном лесу. (Использовать магию огня для освещения? ...Нет. Это оставит меня без сил для атаки...) Кроме того, использование магии огня в лесу и возникновение пожара может привести к катастрофе. Это место находится недалеко от общежитий Академии Серендии. Яркий бой - не вариант. Атаки двух духов ветра усилились. Хотя по форме они напоминали птиц, это были духи. Их ночное зрение превосходило человеческое. (Хуже всего в этой ситуации было бы, если бы они использовали яд рассеивающего типа. У врага два духа ветра. Они могут свободно управлять направлением ветра... Но почему они не используют яд в этой ситуации? Неужели они просто ждут удобного случая?) Монику отравили во время битвы на фестивале академии. Поэтому с тех пор, как она попала в этот лес, она постоянно опасалась яда и использовала защитные барьеры, включающие в себя противоядные магические контуры. Однако ни Юджин, ни Хайди не проявляли никаких признаков использования яда. Казалось, эти двое обладают определенной степенью устойчивости к яду. Но почему же они воздержались от использования яда в данной ситуации? Размышляя над этим, Моника поняла. Юджин не участвовал в атаке с самого начала. И это несмотря на то, что он укрепил свое тело с помощью магии превращения дракона. Моника сосредоточила свое внимание, поддерживая защитный барьер. Моника стояла одна. Против нее стояли Юэн, тело которого было усилено магией превращения дракона, Хайди с ножом и два высокоранговых духа ветра в виде маленьких птиц. (...Это прямо как шахматы.) Моника держала оборонительный барьер, защищаясь от атак двух духов ветра и одновременно вызывая молнии. Золотые стрелы трещали и вспыхивали, освещая окрестности. Две маленькие птички порхали вокруг Моники. Сзади за Моникой наблюдала Хайди, ожидая удобного момента. Тем временем Моника прицелилась в огромное дерево позади Юджина, который не сдвинулся ни на дюйм со своего места. "Эта доска... Мне нечего защищать... но у вас двоих есть король, которого вы просто обязаны защищать". Выражение лица Юджина изменилось. Но Моника больше не смотрела на него. Ее детское лицо бесстрастно смотрело на огромное дерево. Моника сузила глаза и указала кончиком пальца на великое дерево. «...Тогда я выиграю». Хотя Юджин укрепил свое тело с помощью магии трансформации дракона, он не стал сближаться, чтобы вступить в ближний бой, оставаясь неподвижным перед огромным деревом. Он как будто что-то защищал, и после этого стала понятна причина, по которой они не разбросали яд. Ради всего святого, если бы яд попал на дерево, это было бы катастрофой. «Шах и мат», - объявила я. Юджин попытался парировать выпущенную громовую стрелу своей усиленной рукой. Но Моника, предвидя это, резко рассеяла громовую стрелу в середине полета. Первая громовая стрела должна была указать на их местоположение с помощью света и привлечь внимание противника. Моника тут же выпустила вторую стрелу, пропитанную дистанционным заклинанием, в фигуру, видневшуюся на дереве. "Не-а!" Последовал приглушенный звук, и кто-то упал с дерева. Прежде чем фигура шлепнулась на землю, дух ветра, превратившись в маленькую птицу, подхватил тело, манипулируя воздухом. Этот человек, несомненно, должен быть повелителем духов. Моника стремительно направила в него свой молниеносный клинок. Фигура, освещенная копьем-молнией, оказалась темноволосым мужчиной, одетым в черное. На вид ему было около тридцати лет. Моника робко обратилась к темноволосому мужчине. «Э... если бы вы сдались, это было бы очень полезно». «Слишком слабо!» «............э?» Моника не удержалась и издала довольно глупый звук. Темноволосый мужчина, все еще не оправившийся от последствий удара молнии, продолжал яростно кричать со своего места, где он упал с дерева. "Я говорю, что это полумеры! Если вы заставляете кого-то сдаться, то должны хотя бы искалечить его конечности, чтобы он не смог сопротивляться, и убедиться, что он сдал оружие!" «Э? Э... Простите...?» Её критиковал враг. Пока Моника волновалась, Юджин с таким видом, будто собрал разные вещи, развеял магию превращения дракона, а Хайди тоже убрала нож в ножны. Духи ветра, превратившись в маленьких птичек, затрепетали своими крошечными крылышками и уселись на плечи темноволосого мужчины. «Мой господин». «А разве нет?» "Ну-ну, ты принял это как должное. Рендула, Эспельн - моя охрана превосходна. Понаблюдайте немного за своим окружением". Птички склонили свои крошечные головки в знак уважения и улетели в ночное небо. Проследив за их отлетом, темноволосый мужчина вновь обратился к Монике. "Итак, молчаливая ведьма. Твоя так называемая магия без заклинаний была просто великолепна. Я должен похвалить тебя за то, что ты заметила мое укрытие на дереве". «Ах, спасибо...?» Враг критиковал ее, а в конце концов похвалил. Что же ей ответить? Пока Моника стояла в замешательстве, Юджин и Хайди, вновь зажегшие свои фонари, встали рядом с темноволосым мужчиной. Юджин ткнул его пальцем и посмотрел на темноволосого мужчину. «Не одолжить ли вам плечо, милорд?» «Нет необходимости». Темноволосый мужчина резко поднялся. Красивый мужчина с точеными чертами лица и распущенными черными волосами. Высокий и крепко сложенный, он обладал аурой, словно оживший образ воина. При этом в нем была жизненная сила, отсутствующая у статуи. Можно даже назвать это властным присутствием. "Я - Леонгард Алоис Максимилиан Бернд Клевинг, шестнадцатый император Шварцгальтской империи! Обо мне говорит весь мир!" Монике потребовалось мгновение, чтобы понять смысл его слов... вернее, даже поняв их, она все еще не могла осознать ситуацию, и ее лицо застыло в гримасе, когда она напряглась."Что? Что?" "Да! Я - Император. Я прибыл сюда, чтобы своими глазами увидеть истинную силу так называемой « Молчаливой ведьмы ». Стал бы император скрывать свою личность и отправляться в соседнюю страну по такой нелепой причине?Невозможно. Невозможно, но этот человек, стоявший перед ними, обладал потрясающим присутствием и силой. Император Черный Лев улыбнулся Монике, которая неосознанно задрожала всем телом. "Будьте уверены. Я напал из-за Юджина только для того, чтобы понаблюдать за вашей магией без заклинаний. Больше я не намерен причинять вам вреда. Если вы заподозрите скрытое оружие, я буду говорить с вами совершенно без одежды. Я уверен в своей наготе, как видите". Лица Юджина и Хайди мгновенно потемнели. "...Ваше Величество. Не могли бы вы воздержаться от этого, поскольку это создает трудности для меня и Хайди?" "Хм? Неужели? В любом случае, мы показали свою готовность продемонстрировать искренность. Отвечай на разговор, о молчаливая ведьма". Моника впервые узнала, что полная нагота может быть выражением искренности. Но раз уж я всегда желала вести переговоры, не было причин отказываться. «Ах, эм, Ваше Императорское Величество...» «Да.» «Пожалуйста... пожалуйста, прекратите... раскрывать секрет Его Высочества Феликса...» «Я отказываюсь». Ответ последовал мгновенно. "Конечно, вы не забыли. Герцог Клокфорд желает войны с нашей империей". «Ну...» "Если Феликс Арк Ридилл, герцог Клокфорд, взойдет на трон, война между Империей и королевством Ридилл неизбежно последует. Вы этого желаете?" «Нет, нет...!» Император Черный Лев смотрел на Монику, слабо качавшую головой, с выражением жалости, словно на невежественного ребенка. "Уже некоторое время на этом континенте, несмотря на мелкие стычки, не было ни одной серьезной войны. Знаешь, почему?" «Слишком заняты борьбой с драконьим бедствием, чтобы даже думать о войне... так, что ли?» «Нет.» Император прервал слова Моники и объявил. «Потому что количество магов увеличилось». Как увеличение числа магов может помешать войне? Монике, которая все еще не совсем понимала, что происходит, Император спокойно сказал. "Когда-то магия была скрыта для немногих привилегированных. Но теперь ее двери открыты, и магов становится все больше. Магические исследования развиваются, новые заклинания множатся. Маг может стать оружием, отличным от простых солдат". Моника поморщилась, почувствовав себя так, словно ее саму назвали оружием. Однако Император Черный Лев не обратил на реакцию Моники никакого внимания. "Как вы думаете, что произойдет, если в такой ситуации начнется война и на поле боя будут направлены несколько магов? Даже если бы была достигнута победа, взаимный ущерб был бы катастрофическим. Число погибших исчислялось бы тысячами, возможно, десятками тысяч, а земля была бы магически загрязнена и стала бы непригодной для жизни". Моника знала весь ужас загрязненной магией земли. Даже незначительное повышение концентрации магии в земле может привести к тому, что люди, не имеющие сопротивления, заболеют. Если же произойдет сильное магическое загрязнение, эта земля превратится в смертельную пустошь. "Вы понимаете? Опустошение, наносимое войной в эту эпоху, несравнимо с тем, что было в прошлых конфликтах. Именно потому, что они понимают это, короли каждой страны ограничиваются мелкими стычками, избегая крупномасштабных сражений". Тем не менее герцог Клокфорд все еще жаждет войны. Даже если использование магов в качестве оружия на передовой будет означать десятки тысяч смертей. Даже если часть земель будет полностью опустошена. Обращаясь к замолчавшей Монике, император Черный Лев четко и недвусмысленно произнес. "Я хочу избежать войны. Поэтому после воцарения Феликса Арка Ридилла я тайно донесу на него и свергну с престола. Этот способ позволит моей империи избежать войны без пролития крови". «Но ведь королевство Ридилл будет...» "Ну и что? Это семя изначально было посеяно вашими соотечественниками. Меня это не касается". Моника растерялась. То, что сказал Император Черный Лев, было трудно принять гражданам Королевства Ридилл, однако это было логично и имело смысл. В конце концов, это герцог Клокфорд хотел спровоцировать войну, а император Чёрный Лев всего лишь стремился её предотвратить. (Даже если так... Я...) Моника отказалась признать это. Тайна Второго принца будет раскрыта. Королевство Ридилл погрузится в полный хаос из-за гражданских беспорядков. Моника собрала все свое скудное мужество, сжала кулак и произнесла. «...Если мы сможем избежать войны, это самое главное, верно?» Взгляд императора Черного Льва стал еще острее. От гнетущего присутствия стоящего передо мной человека мне стало плохо. Несмотря на это, Моника отчаянно выдавила из себя слова вместо желудочной кислоты. «Если я смогу предотвратить войну... обещайте, что не раскроете секрет Второго принца». При этих словах Моники Император Черного Льва выглядел ужасно скучающим. «Расскажи мне свой конкретный план». "...У меня нет никаких конкретных планов. Но я обязательно предотвращу войну". "Чушь, чушь. От этого нет никакого проку. Прежде всего, это не выгодно мне". «А вот для вас кое-что есть». На скучающем лице императора Черного Льва появилась слабая улыбка веселья. «Позвольте мне рассказать вам». Выражение исчезло с лица Моники. Оно было таким же, как и тогда, когда она стояла перед шахматной доской. В ночном лесу зеленые глаза, отражающие свет фонаря, пристально смотрели на императора Черного Льва. «...Если вы пообещаете мне, я позволю вам уйти отсюда живыми». Выражения лиц Юджина и Хайди изменились. Но когда они приготовились к бою, император Черных львов поднял руку, приказывая им остановиться. Затем он рассмеялся. "Ку, ха, ха, ха, ха, ха! Кто осмелится угрожать мне, покорившему южные племена, которого боятся как Черного Льва, лицом к лицу!" низким голосом спросил император Черного Льва, его горло дрожало от подавляемого смеха, а в голосе все еще слышались отголоски смеха. "Ну что, глупая девчонка. Сможешь ли ты убить этого Черного льва?" «Да, могу». Моника быстро вытянула вперед правую руку, делая жест, словно подбирая маленький кусочек. «Можешь считать себя всего лишь шахматной фигурой». Ее круглые детские глаза отражали императора Черного Льва со стеклянным, неорганическим выражением. Молчаливая ведьма могла обезглавить своих врагов, не произнеся ни слова, если бы захотела - зная это, Юджин и Хайди побледнели. Но Император Черных Львов пожал плечами с растущим весельем. "Если вы не выполните наши требования, мы не позволим вам вернуться домой живыми. Ха-ха, какая ностальгия! Именно эти слова я говорил иноземным племенам!" Император Чёрный Лев на мгновение от души рассмеялся, а затем посмотрел на Монику сияющими глазами. В его глазах светилось любопытство. "Мне интересно, так что расскажи мне. Кому ты предана, что пошла на такое?" «...Дело не в преданности или чем-то подобном». Моника положила руку на грудь, как бы подтверждая свои чувства, и продолжила. «Я просто не хочу, чтобы у меня отняли что-то еще важное для меня». В памяти Моники всплыли дни, проведенные в Академии Серендии. Даже если это была ложная школьная жизнь, она была для Моники невосполнимым сокровищем. Она не хотела, чтобы оно разбилось. Она не хотела, чтобы его отняли. Она не хотела чувствовать себя так, как чувствовала, когда умер ее отец. Именно эта сила двигала Моникой. "Какая жалость. Если бы вами двигала преданность, я был бы уверен, что смогу вас завоевать. В конце концов, мало найдется лордов, столь же очаровательных, как я". Высокомерно. Но Моника не считала эти слова поверхностными. Он определенно обладал способностью привлекать людей. «Раз уж ты поставила мою жизнь на торги, займи и ты свое место за столом, о молчаливая ведьма». «Если я потерплю неудачу и начнется война... ты убьешь меня?» Император Черный Лев нахмурился. Выражение его лица было как у учителя, которому дали совершенно неправильный ответ. "Ты дурачина. Я ничего не получу, убив тебя". Действительно. Если так, то что император соседней страны мог хотеть от Моники? Император Черный Лев указал указательным пальцем на нахмуренную бровь Моники. "Если Королевство Ридилл объявит войну Империи, вы будете побеждены. Тогда ты поклянешься мне в верности и будешь служить мне до конца своих дней". В этих словах была властная, повелительная сила, не терпящая возражений. Ошеломленная таким напором, Моника замерла, а Император Черный Лев с лицом льва, готового наброситься на свою добычу, объявил. "Если начнется война, ты представишь мне головы королевских семей королевства Ридилл и закончишь войну своими руками. Таким образом ты покажешь свою преданность мне". Я не хочу этого. Этого не может быть... - Она хотела сказать это, но ее язык был толстым, губы дрожали, и ни звука не выходило. Сердцебиение звучало как-то странно. В животе стало тяжело и больно. Моника сжала холодные, потные руки и медленно выровняла дыхание. Она пригрозила императору соседней страны и завершила переговоры. Теперь пути назад не было. Оставалось только прекратить войну. (По этой причине я могу сделать только одно...) Ее застывший разум зашевелился. Когда мысли Моники начали разбегаться, до ее слуха донесся шум крыльев. Желто-зеленая птица, улетевшая сторожить, вернулась. Две маленькие птички сели на плечо императора Черного Льва, двигаясь поочередно. «Ваше Величество, прошу прощения за беспокойство». Охранники Академии Серендии зашевелились. Похоже, герцогу Клокфорду стало известно о нашем присутствии. Моника побледнела при этом сообщении, но император Черный Лев остался невозмутим. Герцог Клокфорд действительно внушает ужас. Император Черный Лев посмотрел на Монику с несколько забавным выражением лица. "Ну что ж, о Безмолвная Ведьма. Понимаешь ли ты, почему герцог Клокфордский хочет развязать войну?" Монике, которая слегка покачала головой, император Черный Лев сказал. "Потому что есть шанс на успех. На самом деле наша страна унаследовала много негативного наследия от предыдущего императора, и трудно сказать, что система совершенна. Многие жаждут трона, а государственные перевороты происходят ежедневно". Император Черный Лев прямо сказал, что нынешняя империя не может позволить себе вести войну с другими странами. И все же император Черный Лев не испытывал ни нетерпения, ни страха. «Но запомните это хорошенько». Твердо стоя на земле и глядя вдаль, за горизонт, великий зверь, Король Черный Лев, говорит Монике. Смело, с твердой убежденностью. "Есть ли шанс на победу или нет, я не сдамся безоговорочно. Если вы начнете войну, я приму ответные меры и покину эту землю". Этот человек - лев. Лев, щедрый к своей стае, но беспощадный к тем, кто выступает против него. Для Моники, которая боялась людей больше, чем драконов, император Черный Лев был очень уникальной фигурой. Он обладал одновременно страхом человека и страхом зверя. Рациональный и разумный, и все же... Этот человек не отказался бы от своего слова. Если начнется война, он, несомненно, будет сражаться до конца и оставит свой след в королевстве Ридилл. «Если вам это не нравится, то вы должны сделать все возможное, чтобы избежать войны». Легкий ветерок окутал тела императора Черного Льва и Юджина. Это была сила духов ветра, превратившихся в маленьких птиц. Юджин недоумевал, как ему удалось тайно пересечь границу, но, вероятно, именно с помощью духов он пронесся по небу на огромной скорости. "Давайте назначим Хайди связной. Она отличный сотрудник. Используйте ее по своему усмотрению". При этих словах императора Черного Льва Хайди спокойно вышла вперед и встала рядом с Моникой. "Сюда, пожалуйста. Мы выйдем из леса тем путем, который не найдут солдаты". Хайди сказала это без улыбки и направила Монику к выходу из леса. Император Черный Лев объявил Монике, которая следовала за Хайди, как было велено. «Моника Эверетт, молчаливая ведьма». Оглянувшись через плечо, она увидела, что император Черный Лев улыбается, словно ему это доставляет удовольствие. «Я посмотрю, что ты будешь делать дальше». Хайди молчала, пока они пробирались через лес к женскому общежитию. Вероятно, ей не нравилась бессмысленная болтовня. В конце концов, дойдя до задней стенки женского общежития, она пробормотала себе под нос. "Я недовольна сложившейся ситуацией. Пока Его Величество не решит, что вы явно предотвратили войну, я не могу вернуться в Империю". «Мне жаль...» "Не нужно извинений. Просто быстро покажите мне результаты. Я помогу, если понадобится". Моника почувствовала тихую панику от холодных слов Хайди. Она не придумала, как избежать войны. Сторонником войны в королевстве Ридилл был герцог Клокфорд. Однако даже если Моника скажет герцогу Клокфорду: «Пожалуйста, не начинайте войну», - она не сможет представить, что он ее послушает. Следующая идея, которая пришла ей в голову, - убедить Лайонела, первого принца, который не хотел войны, стать королем. Однако даже если бы Моника в одиночку добилась того, чтобы Лайонел стал королем, она уже не смогла бы остановить движение фракции Второго принца. (Осталось только расследовать дело герцога Клокфорда... но не думаю, что это будет прорывом). Тем не менее, сейчас она мало что могла сделать. В таком случае ей нужно было собрать как можно больше информации. «Эм... есть одна вещь, которую я хотел бы, чтобы вы проверили...» «Я понимаю». В присутствии Хайди Моника рассказала о содержании своего исследования.Когда она закончила говорить, Хайди слегка нахмурилась. На ее холодном лице читался намек на отвращение. «...Даже если бы вы знали, в какой темноте живет человек, которому изменили лицо, не думаю, что вы бы поняли». Моника вздохнула.Юджин сказал, что магия физического манипулирования может быть применена к другому человеку только один раз. Другими словами, он уже использовал ее на ком-то другом. «Может быть, ты...» Как раз в тот момент, когда она собиралась это сказать, Хайди перебила ее, и Моника закрыла рот. Хайди подавила отвращение, появившееся на ее лице, и ровным голосом сказала. "Не думаю, что эта информация поможет нам выпутаться из сложившейся ситуации... но ладно. Я посмотрю". «Большое спасибо». "Не нужно благодарностей и извинений. Я делаю это, потому что хочу увидеть Юджина как можно скорее". Сказав это, Хайди повернулась к Монике спиной. Провожая его взглядом, Моника подумала про себя. Жители королевства Ридилл, жители Империи, каждый со своими обстоятельствами и предположениями, все запутались в этой сложной ситуации... Что она может сделать? Если ей не удастся предотвратить войну, Монике придется убить королевскую семью этой страны и положить конец войне. (Завтра у меня выходной... Я подумаю об этом, когда немного посплю...) Используя свою магию полета, Моника, пошатываясь, добралась до чердака и открыла окно, чтобы забраться внутрь. «Я дома, Неро». «О, с возвращением!» Неро в своей кошачьей форме расстелил на кровати книгу. Судя по всему, он уже давно читал свой любимый приключенческий роман. Моника опустилась на кровать, наклонила голову и посмотрела на Неро. «Неро... что-то... ужасно серьезное... произошло...» Наклонив голову, она увидела страницы раскрытой книги Неро. Ей показалось, что она увидела там какие-то важные слова. Моника медленно села и пролистала страницы книги, которую читала. Глава 14: Бартоломью Александр и Черный Святой Грааль Серия книг, которую Моника взяла в библиотеке, - «Приключения Бартоломью Александера». Глаза Моники расширились при виде написанных там слов. «Черный Грааль...?» Моника поспешно встала с кровати и достала книгу из ящика стола. Книга её отца, купленная в антикварном книжном магазине в городке Корлаптон в ночь Праздника колокольного звона. Дрожащими пальцами она вытащила листок бумаги, засунутый за последнюю страницу. «Если вы поняли истину о Черном Святом Граале, то посетите этот магазин еще раз». Это было послание, ловко спрятанное на виду у всех. С того самого дня, как она нашла это послание, Моника начала искать информацию о Черном Граале в литературе, связанной со сферой деятельности ее отца. Но если подумать, человек, оставивший это послание, - Портер, владелец антикварного книжного магазина, - писал романы под именем Дастин Гантер. Моника задумалась о собственных недостатках и поняла, что ей следовало бы сначала изучить этот вопрос. "Что, тебя это тоже интересует? Приключениями Бартоломью Александра?" Пока Моника пристально смотрела на книгу, Неро возбужденно заговорил с ней. Моника проглотила свой напиток и легла в постель. «А Неро... знает об этой истории?» «О, я читал ее десятки раз». «...Какую роль играет Черный Святой Грааль?» Возможно, Нерону было приятно, что Моника заинтересовалась романом, потому что он начал весело рассказывать, раскачиваясь из стороны в сторону, о содержании этой главы и о роли, которую играет Черный Грааль. «Черный Грааль, видите ли, появился, когда Варфоломей Александр отправился в некую страну...» Услышав эту историю, Моника обрела уверенность. (Ах, так вот почему... вот почему...) Не успела она это осознать, как тело Моники стало неудержимо трястись. Моника обняла себя за плечи и уставилась темными глазами на черные буквы Святого Грааля на книге, расстеленной на кровати. (Вот почему отец был убит.) ххххааааахххх. Это пытка. ---------- Глава третья: Истина о Черном Граале Глава третья: Истина о Черном Граале Город Корлаптон, в котором Моника уже бывала, кишел людьми, поскольку в этот день проходил фестиваль колокольного звона. Это был не фестивальный день, поэтому толпы не были такими плотными, как в тот день, но, несмотря на это, в городе было шумно, несмотря на час. Казалось, с наступлением весны люди оживляются и выходят на улицы. Моника бросила взгляд на пьяных гуляк, возвращающихся с работы, на женщин, зазывающих клиентов, на уличных торговцев, предлагающих прохожим свои товары, и вспомнила, как в последний раз гуляла по этой самой улице. Его первая ночь с другом-хулиганом. Называя себя Айком, он легкими шагами двигался по ночным улицам, направляя Монику к своему излюбленному месту, словно сообщая особый секрет. Опираясь на свои воспоминания о том времени, Моника шла по ночным улицам. На ней было то же пальто и выходная одежда, что и в тот день. Вскоре шум стих. Пройдя по особенно темному и узкому переулку ночного города, она увидела вывеску «Антикварные книги Портера». Моника дрожащими руками открыла дверь в антикварный книжный магазин. В тускло освещенном магазине через равные промежутки стояли книжные шкафы. В воздухе витал запах старой бумаги и изъеденных червями трав. Вспомнив, как ее уже приводили сюда, Моника прошла между второй и третьей полками справа. Покупателей в магазине не было. За небольшим прилавком в задней части сидел владелец Портер и писал, его поза не изменилась. В смуглой коже и черных волосах хозяина лавки, казалось, текла чужая кровь, поэтому его возраст было трудно определить. Однако, когда ему сказали, что он из рода отца Моники, его внешность действительно говорила об этом. «Добрый вечер». Даже когда Моника окликнула его, Портер не приостановил движения своей ручки. За очками его миндалевидные темные глаза пристально смотрели на страницу. Однако голос Моники, похоже, все же донесся до него. Портер открыл рот, плавно двигая пером. "Потребовалось больше времени, чем ожидалось. Может, я нанес слишком много клея?" "...Нет, записка была найдена сразу, но... я не сразу поняла, что означает Черный Грааль". Портер отложил перо и наконец посмотрел на Монику. Его слегка выпученные глаза остановились на Монике, и он кивнул, словно понимая. "Я думал, что это простой код, который любой, кто читал мой роман, сразу же узнает... Если подумать, ты была ребенком, который никогда не читал романов. Ты всегда корпела над учебниками по математике". «Может быть... мы уже встречались?» «А, это относится к тому времени, когда твой отец был еще жив». Портер вернул перо в держатель и вытер испачканные чернилами руки о носовой платок. "Ну что ж, если мы хотим поговорить о старых временах, может, выпьем кофе? Присаживайся, где хочешь". Даже если бы ее попросили присесть, в букинистическом магазине не было ни одного стула, кроме кресла владельца. Моника огляделась по сторонам и, заметив небольшой пуфик, уселась на него так, словно это был стул. Портер удалился в заднюю комнату за прилавком и вскоре вернулся с подносом. На подносе стояли две чашки и серебряный сосуд - Моника узнала его. «Значит, этот горшок...» Особая конструкция, разделенная на две части - верхнюю и нижнюю. Этот кофейник, использующий энергию пара для приготовления кофе за короткое время, был точной копией кофейника, который Моника хранила на память от отца. Портер налил кофе в чашку и протянул ее Монике. "Я попросил твоего отца сделать это для меня. Это единственное, что мне подходит в те ночи, когда я засиживаюсь допоздна". (Этот человек...) Моника сделала маленький глоток кофе, который ей протянули. По вкусу он удивительно напоминал кофе, который Моника всегда пила. (Он действительно друг отца.) Портер сел на стул перед стойкой и отпил глоток кофе. "Итак, с чего бы мне начать... Ты читала «Приключения Бартоломью Александра»?" «Только четырнадцатую главу пятого тома...» Портер отставил чашку, из которой отпивал, и поднес ее к кончику носа. " Ты читаешь ее так, словно просто пролистываешь разделы детективного романа. Как автор, я бы предпочел, чтобы ты читала с первого тома". "Простите... Я не очень хорошо читаю романы". «И что ты думаешь по этому поводу?» Краткое содержание главы 14 «Варфоломей Александр и Черный Святой Грааль» из пятого тома «Приключений Варфоломея Александра» таково. Странствующий воин Варфоломей в сопровождении своего напарника Абрама посещает некое королевство и оказывается втянутым в спор о престолонаследии. Это государство обладало национальным сокровищем, известным как Черный Святой Грааль, но Черный Святой Грааль был похищен злым драконом. Поэтому король объявил своим пяти сыновьям и дочерям, что тот, кто вернет украденный Черный Святой Грааль, станет королем. А спрятал этот черный Святой Грааль не кто иной, как Первый принц, главный претендент на трон. Черный Грааль - это мистическое сокровище, которое светится пунцовым цветом, когда в него вливают королевскую кровь. Однако первый принц был незаконнорожденным ребенком королевы, а не короля. Поэтому, чтобы скрыть этот факт, он украл Черный Грааль. Осознав эту истину, Бартоломью вместе с принцессой Мариабель пытается найти спрятанный Черный Грааль и преподнести его королю. Каким мастерством можно было изготовить такую вещь? Был ли он вырезан из лучшего оникса или, возможно, выкован из расплавленной крови черного дракона? Эта чаша, украшенная сложным орнаментом, была полностью изготовлена из чистого, без примесей черного цвета - сам кубок, ручка, украшения - все. Когда принцесса Мариабель капнула в чашу одну-единственную каплю собственной крови, черный Святой Грааль начал медленно окрашиваться в багровый цвет с того места, где кровь соприкоснулась с ним. Словно черный Грааль всасывал кровь, багровый цвет распространялся, и вскоре черный Святой Грааль стал алым. Король заметил это и громко провозгласил. "Принцесса Мариабель, ты, окрасившая Черный Грааль в багровый цвет, доказала, что являешься истинным потомком королевской крови. Теперь, принц королевства, ты тоже должен доказать этой кровью, что ты сын короля!" После этого старший принц, рожденный от незаконного союза королевы с другим мужчиной, не смог бы окрасить Святой Грааль в красный цвет своей кровью и тем самым погубить себя... Таков, в сущности, общий ход событий. Но для Моники не имели значения ни сюжет, ни персонажи. Важна была роль Черного Грааля. Моника полагала, что упомянутый в этой истории Черный Грааль может быть разновидностью магического устройства, которое меняет цвет в зависимости от крови определенного рода. И именно этот Черный Грааль стал причиной казни отца Моники, Бенедикта Рейна. «...Отец... он пытался создать этот Черный Грааль, не так ли?» Отец Моники исследовал наследственную природу магической силы. Магическая сила человека в основе своей наследственна. Доминирующая стихия человека неизменно совпадает со стихией одного из родителей. Отец Моники пытался проанализировать этот механизм. "Если быть точным, я полагаю, что отец хотел создать магическое устройство для считывания генетической информации. Анализируя собранные образцы крови, он мог бы определять наличие наследственных заболеваний..." Это технология, полезная для лечения наследственных заболеваний и для идентификации при обнаружении неопознанных тел. Однако, узнав об этом исследовании, герцог Клокфорд пришел к той же мысли, что и мятежный принц из истории о Бартоломью Александре. Как только удастся проверить кровное родство, выяснится, что король и второй принц Феликс Арк Ридилл не имеют общих кровных связей, что разоблачит его как самозванца... Вот почему за кулисами подстроили так, чтобы подставить Бенедикта Рейна и казнить его. (...Все для того, чтобы сделать Феликса Арк Ридилла королем.) Моника сжала кофейную чашку обеими руками, уставившись на свои ноги. Она боялась, что если не сделает этого, то ее поглотит бушующая в ней ярость. Портер без обиняков заявил Монике. "Эпизод с Черным Граалем основан на легенде одной маленькой страны. Изначально это была история о «черном драгоценном камне, который светится красным, питаясь кровью королевских родственников». Адаптируя ее для романа, я переделал ее в форму Святого Грааля". Моника медленно подняла лицо и посмотрела на Портера. В его взгляде читался намек на испытание. «Как ты думаешь, почему мы придали ему форму Святого Грааля?» В ответ на молчание Моники Портер слегка приподнял уголки рта и жестом поднял кофейник. "Вот, видите ли. Я обдумывал идеи для новой работы, когда мне на глаза попался этот кофейник, принесенный твоим отцом". Когда я смотрел на этот кофейник, наполненный темным кофе, мне вдруг пришла в голову идея черного Святого Грааля". Изготовленный на заказ металлический кофейник, который предпочитал отец Моники, был высоким и тонким, с сужением в центре. Действительно, по форме он напоминал потир. «У меня тоже есть такой кофейник». Хильда Эверетт, приемная мать Моники и одновременно помощница ее отца, забрала кофейник перед его казнью и надежно хранила его. Я до сих пор помню, как Хильда передала мне кофейник моего отца, его сувенир. У Бенедикта Рейна, отца Моники, арестованного за запрещенные магические исследования, конфисковали все, что было в его доме и лаборатории. Материалы для исследований, совершенно не относящиеся к делу личные вещи - абсолютно все. Таким образом, кофейник, который тайно забрала Хильда, стал единственной вещью Моники. "Этот кофейник был разработан Бенедиктом, который поручил его изготовление знакомому ремесленнику. Тот ремесленник тоже уже умер, так что, насколько мне известно, в мире существует только два таких... Ну, может быть, кто-нибудь со временем изобретет идентичный". Черный Святой Грааль, который Моника бесконечно искала, но так и не нашла. Думать, что он всегда был рядом с ней, замаскированный под роман или кофейник, было совершенно странно. Моника отпила кофе и посмотрела на Портера. "Что именно знает Портер? И в какой степени?" Портер говорил так, словно понимал, что отец Моники был казнен. Он понял. Что Второй принц, называющий себя Феликсом Арком Ридилом, был самозванцем. Так знал ли Портер, что молодой человек, называющий себя Айком, который часто посещал это заведение, на самом деле был вторым принцем? В помещении, наполненном ароматом старых книг и кофе, воцарилась тишина. Настольный фонарь отбрасывал мерцающий свет на лицо Портера. «Если я скажу "все"... ты поступишь со мной так же, как я поступил со своим другом? Стоять в стороне и ничего не делать, зная все?» Голос Портера звучал спокойно, но под ним скрывалось глубокое чувство вины. (Этот человек похож на меня.) Моника медленно покачала головой. «...Нет. Я тоже была бессильна». «"Ничего не делать" и "быть не в состоянии что-либо сделать" - две совершенно разные вещи. Обстоятельства были разными для вас, которая была молода в то время, и для меня, взрослого человека, который все знал». «...Я полагаю, что для власти герцога Клокфорда взрослые и дети были совершенно одинаковы». Портер действительно ничего не сделал. По крайней мере, он действовал по-своему, собирая информацию, чтобы раскрыть правду о смерти своего друга. Однако, столкнувшись с абсолютной правдой, он не мог ничего сделать, кроме как замереть на месте. Второй принц - самозванец. Чтобы скрыть это, герцог Клокфорд казнил Бенедикта Рейна за проведение исследований, противоречащих его интересам. Кто поверит в такую нелепую историю? «Я был поражен, когда принц, виновный в смерти моего друга, замаскированно посетил этот магазин. Ах, да. Я был поражен, но ничего не сделал. Я вообще ничего не сделал. Я просто остался сторонним наблюдателем». Его тон был ровным, как будто он читал автобиографию. Наверняка он снова и снова мысленно повторял эти слова самобичевания. «Я смирился с тем, что до самой смерти останусь простым сторонним наблюдателем и проведу свои дни, выписывая на бумагу свои заблуждения... пока однажды...» Портер скривил уголок рта в язвительной улыбке и перевел взгляд на Монику. "Этот фальшивый принц привел тебя сюда. Человек, виновный в смерти моего друга, привел сюда дочь своего друга. Какой кошмар, подумал я". В этот момент прохожий впервые пошевелился по собственной воле. Напишите эти слова на краю листа рукописи. Затем вставьте его в конец книги. "Мистер Портер поразителен. Самостоятельно собрать информацию, сделать выводы и дойти до этого..." Портер с отсутствующим выражением лица направил кончик пера в сторону Моники. Будто выхватывая острие ножа. "Это не дедукция или что-то в этом роде. Нет ни доказательств, ни убеждений - только бред романиста. Вы понимаете? Вы сейчас слушаете мои бредни". Портер прервал свои слова и наклонился к ней, чуть-чуть... действительно чуть-чуть, словно жалея её. «Поэтому не стоит безрассудно думать, что вы можете приблизиться к герцогу Клокфорду». Возможно, это был его собственный неуклюжий способ проявить доброту. Но Моника, взяв с него обещание, больше не могла оставаться сторонним наблюдателем. Если Моника ничего не предпримет, эта страна либо вступит в войну с Империей, либо погрузится в гражданскую междоусобицу. «Я... могла только стоять и смотреть, как казнят моего отца». Слова «Отец не виноват» засели в ее голове, и Моника, не в силах даже закричать, могла лишь смотреть, как сжигают ее отца и как он отдает последние силы. Выжгите в своих глазах номера книг, которые будут сожжены вместе с телом моего отца. «Я не знаю, что я могу сделать... но...» Моника владеет магией ветра без заклинаний. Перо выскользнуло из пальцев Портера и закружилось в воздухе. Когда Портер в шоке отшатнулся, Моника заявила. «Я верю, что смогу добиться большего, чем тогда». Глаза Портера расширились за стеклами очков, когда он посмотрел на перо и Монику. Похоже, он знал истинную личность Феликса, но не подозревал о судьбе дочери своего дорогого друга. Моника порывом ветра вернула перо в держатель и неловко улыбнулась. «Потому что я... Безмолвная ведьма». Феликс Арк Ридилл - фальсификатор, знает ли он, что исследователь был убит, чтобы скрыть эту правду? Если бы он знал, что бы он подумал о смерти этого исследователя? Какое выражение лица будет у этого человека, если я скажу ему: «Мой отец умер, чтобы сделать вас королем»? Моника обхватила кофейную чашку обеими руками, чтобы согреть озябшие кончики пальцев. Книжная полка, видневшаяся за клубами пара, была тем местом, где он прятался, когда я приходила сюда раньше. 'Удивлена? Вот чем я сейчас одержим". Здесь, в этом месте, он должен противостоять молодому человеку, который говорил, что является поклонником «Тихой ведьмы», его глаза сияли, когда он обсуждал диссертацию. (...Я хочу поговорить с этим человеком.) ＊ ＊ ＊ Один из Семи мудрецов, Эммануил Дарвин, маг самоцветов, переоделся в элегантную рясу, чтобы скрыть свою принадлежность к Семи мудрецам, и направился в высококлассный трактир в одном из городов. Этот город, не подконтрольный герцогу Клокфорду и удобно расположенный рядом с Академией Серендии, действительно был идеальным местом для того, кто вызвал Эммануила. В назначенной комнате Эммануила ждал красивый светловолосый юноша - Феликс Арк Ридилл, второй принц королевства Ридилл. На нем была элегантная, но не украшенная одежда, вероятно, потому, что он жил под чужим именем, скрывая свою истинную личность. «Добрый день, Дарвин». Феликс, сидевший на диване, улыбнулся и жестом пригласил Эммануила занять место напротив. Усевшись на диван, Эммануэль внимательно наблюдал за окружающей обстановкой. В комнате не было видно ни одного человека. Хотя еще не наступил полдень, шторы на окнах были задернуты, скрывая интерьер от посторонних глаз. Притворяясь спокойным, Эммануил был напряжен. Эммануэль незаконно завладел древним магическим артефактом, Флейтой Галаниса, и настроил против себя остальных Семи мудрецов. Мало того, лесные духи Келилиндена, которыми он управлял с помощью силы Флейты Галаниса, обратились за помощью к посторонним - и из всех людей они обратились за помощью к студенту Академии Серендии. Академия Серендии - учебное заведение, находящееся под эгидой герцога Клокфорда. Даже если бы остальные мудрецы молчали, чтобы избежать неприятностей, существовал шанс, что Академия Серендии сообщит герцогу Клокфордскому о действиях Эммануила. Тот, кто предложил ему это, был прекрасным юношей, стоящим сейчас перед ним, - Феликс Арк Ридилл, внук герцога Клокфорда, второй принц. (Какова цель Его Высочества...?) По сравнению с политически неумелым Первым принцем и молодым, отодвинутым на задний план Третьим принцем, Второй принц был блестящим и, прежде всего, сияющим. У герцога Клокфордского была мощная поддержка, множество дипломатических достижений и даже боевой подвиг - он убил проклятого дракона. (...Каковы бы ни были истинные намерения Его Высочества, его расположение не повредит.) Хотя Семь Мудрецов считаются советниками Его Величества Короля, единственным, кто в первую очередь служит нынешнему монарху, является Ведьма Звездочет. Остальные относительно не заинтересованы в политике. Хотя Эммануил и хотел стать советником, король не назначил его на эту должность, скорее всего, из-за подавляющего влияния герцога Клокфорда. Именно поэтому Эммануил стремился углубить свою дружбу со вторым принцем, будущим королем. Затем, когда Феликс станет королем, он сможет стать его советником. Он мог бы стать фигурой, выделяющейся даже среди Семи мудрецов. Пока Эммануэль взвешивал варианты, Феликс затронул эту тему тоном обычного светского разговора. «Вообще-то, как эксперт по магическим артефактам, я хотел бы, чтобы вы кое-что изучили». Феликс достал из кармана что-то завернутое в носовой платок и положил на стол. В платок была завернута брошь, центр которой украшал довольно крупный камень. "Так, похоже, это магическое устройство... Приношу свои извинения". Завернув брошь в шелковый платок и заправив его в волосы, Эммануэль прочитал выгравированную на ней магическую формулу и в шоке отшатнулся. Обычно на магических изделиях, поступающих на рынок, было выгравировано имя мастера, наделившего их магической формулой. Такие предметы стоили дороже, чем безымянные артефакты. А на этой броши было выгравировано не что иное, как имя: Эммануил Дарвин. «Ваше Высочество... откуда это...» Брошь продавалась в одном ларьке. Владелец утверждал, что она сделана магом самоцветов, но для этого магическая формула, заложенная в ней, слишком груба. В сладком, нежном голосе Феликса прозвучал ледяной холод. По спине Эммануэля потекли струйки холодного пота. "Похоже, в последнее время нашлись хитрецы, которые хотят нажиться, выгравировав мое имя на некачественных магических устройствах... воистину ужасно. Особенно те, кто торгует такими некачественными изделиями, - нелицензированные мастера, не принадлежащие к гильдии..." «Когда вы в последний раз создавали магическое устройство для коммерческого использования?» Эммануэль взволнованно передернул плечами. "Твой ученик дал показания, ты знаешь. Вот уже несколько лет вы сами не создаете никаких магических устройств. Вы поручали их своему ученику, затем просто подписывали их и выставляли на продажу... Этот подмастерье, не выдержав груза, лежащего на его совести, похоже, перешел в другую мастерскую". Почему Феликс знал даже это? Отвращение и ужас смешались, поднимаясь внутри него и вызывая тошноту. «При всем моем уважении, о чем вы говорите...» "Если это окажется правдой, на твою мастерскую будет совершен налет, и ты лишишься места среди Семи мудрецов. Даже если это не так, ты виновен в незаконном владении Флейтой Ложного Короля, Галанис". Эти прекрасные глаза смотрели на Эммануила с жалостью. Герцог Клокфорд, несомненно, отвергнет вас. -Не могли бы вы защитить меня от герцога Клокфорда? Когда напряженное лицо Эммануэля задало этот вопрос глазами, Феликс мягко улыбнулся. Улыбка была настолько благосклонной, что можно было обмануться, поверив в то, что этот человек обязательно поможет ему. "Коллекционная комната герцога Клокфорда для хранения магических устройств... Вы ведь отвечаете за проверку устройств в этой комнате, не так ли? Тогда, конечно, вы могли бы устроить так, чтобы одно из них вышло из строя?" Поняв смысл сказанных слов, Эммануэль произнес. "Вы, конечно, не собираетесь... Герцог Клокфордский?" Периодическая проверка магических устройств не отнимала много времени, поэтому герцог Клокфорд тоже присутствовал. Феликс хотел сказать: во время этой проверки вызвать сбой в работе магического устройства и убить герцога Клокфордского, чтобы все выглядело как несчастный случай. "Только Тихая Ведьма, способная творить магию без заклинаний, могла мгновенно отреагировать на сбой магического устройства. Никто не стал бы винить тебя". "Такая... такая ужасная вещь... Я никогда не смогу..." Эммануэль дрожал от страха, холодный пот струился по всему телу.Но прекрасный принц не позволил Эммануилу сбежать. "Он находится в артефакте, подаренном епископом Лавианом вскоре после завершения последней плановой проверки. Если вы захотите вызвать его на свободу, это будет идеальным вариантом". «Вы... вы намерены свалить вину на епископа Лавиана!?» Епископ Лавиана - влиятельная фигура в Храме. Такой поступок не остался бы безнаказанным. Однако Феликс остался невозмутимым и тихонько захихикал. "Епископ Рабиана не будет жаловаться. Он уже отправился к богине". «...Что вы сказали?» Он был очищен за преступление, связанное с использованием запрещенных зелий. Это еще не было предано огласке... но теперь мы можем представить это как заговор епископа Лавиана против герцога Клокфорда. Голос Феликса обладал мягкостью, диаметрально противоположной ледяной холодности герцога Клокфорда. Однако в глазах Эммануэля фигура Феликса совпадала с фигурой безжалостного герцога Клокфорда. Эммануэль тяжело сглотнул. ( Успокойся, не ведись на слова молодого выскочки.) Другой был всего лишь юнцом, не достигшим и половины его возраста. Это был герцог Клокфорд. Даже если бы он стал умолять, шансов на пощаду не было. «При всем уважении, принц Феликс, вы ничего не понимаете в политике». «Тогда, может быть, вы меня научите?» Встретив тон Феликса, в котором, казалось, слышался намек на забаву, Эммануил напустил на себя суровый вид и начал быстро говорить. "Ваша поддержка обусловлена исключительно благосклонностью Ее Величества. Если герцог Клокфорд погибнет, вы потеряете своего покровителя". Если герцог Клокфорд погибнет, дворяне, преданные второму принцу, несомненно, начнут междоусобные распри, каждый из которых будет стремиться заменить его на этом посту. В этом случае положение Второго принца как следующего короля окажется под угрозой. "Фракция Второго принца начинает внутренние распри, фракция Первого принца набирает обороты... Можете ли вы это контролировать?" На это не было ответа. Когда Эммануил почувствовал уверенность в победе, Феликс тихо прошептал. «Маркиз Бальдиа, граф Моран, граф Аскент, барон Гримтон». Все имена, которые произносил Феликс, принадлежали ко второй фракции принца: те, кто занимал важнейшие посты в государственных делах, те, кто обладал огромным богатством, те, кто был связан с храмом. И хотя он был приверженцем фракции Второго принца, он также был амбициозным человеком, жаждущим положения герцога Клокфорда. "Те, кто обещал поддержать меня, если что-то случится с моим дедом. Втайне от него". Все названные Феликсом люди были влиятельными вельможами. С их помощью даже после смерти герцога Клокфордского он сможет объединить дворян, преданных Второму принцу. «Как отрадно было бы, лорд Дарвин, видеть среди них ваше имя». Его поведение было покорным, но он угрожал Эммануэлю убить его деда. (Он никак не мог этого сделать...) Но если он этого не сделает, то будет уничтожен. Эммануила уже держали две слабости: дело о «флейте фальшивого короля Галаниса» и случай, когда он распространил работу своего ученика под своим именем. (Как правильно поступить? Как мне сохранить свое место среди Семи Мудрецов...?) Его мысли разбегались от паники. Феликс заговорил мягко, его голос легко проникал в промежутки между этими разрозненными мыслями. "Как ты говоришь, я все еще новичок. Именно поэтому я хочу прибегнуть к мудрости тебя, великий мудрец. С того дня и навсегда". Фраза «с того дня», скорее всего, относилась к периоду после восшествия Феликса на престол. Сейчас Эммануил проходил испытание. Выбери свою верность: будущему королю или герцогу Клокфорду. «Если я стану королем, ты будешь королевским советником». Эти прекрасные лазурные глаза видели все насквозь: идеалы, которые Эммануил вынашивал в своем сознании, амбиции, которые он таил в своем сердце. Феликс спросил Эммануила, который дышал с трудом. «Ты станешь моей силой, не так ли?» Для Эммануила не было выхода. Чтобы остаться одним из Семи мудрецов, у него не было иного выбора, кроме как убить герцога Клокфорда и служить этому юноше, будущему королю. ---------- Глава четвертая: Тайный друг Глава четвертая: Тайный друг Оставив позади роскошный трактир, Феликс смотрел в окно кареты, возвращаясь в академию Серендии. Пока все шло гладко. Маг самоцветов Эммануэль Дарвин перешел на нашу сторону. Оставалось только убить герцога Клокфорда, обставив это как несчастный случай, и взойти на трон. Его поддержка после смерти герцога Клокфорда была обеспечена. Хотя в обществе существовали группировки, ни одна из них не была монолитной. Бесчисленное множество людей, будучи приверженцами фракции Второго принца, питали недоброжелательство к герцогу Клокфорду или жаждали его положения. С такими дворянами он установил тайный контакт в особняке мадам Кассандры в городе Корлаптон, заручившись обещанием: «Если с герцогом Клокфордом случится несчастье, мы поддержим Феликса в это время». (......Подожди еще немного) Для него трон не был целью. Он был отправной точкой. Его конечной целью было умереть, оставив в истории свое имя как великого короля. До тех пор он не мог прекратить свой путь. Неважно, чем ему придется пожертвовать. Феликс достал из кармана карманные часы и проверил время. Было уже за полдень. Скорее всего, они прибудут в академию ближе к вечеру. Я уже подал в академию заявление о своем отсутствии сегодня, так что могу без проблем вернуться в общежитие. Однако есть несколько документов, которые я хочу сначала проверить в комнате студенческого совета. Феликс велел кучеру направиться в здание школы, а не в общежитие, затем откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. До прибытия в академию оставалось еще довольно много времени. А пока он хотел немного поспать. За окном начался ливень. Шум дождя, стук колес и характерная вибрация кареты погрузили его в ностальгический сон. За всем этим скрывалась сцена того дня, когда он впервые прокатился в карете. Хотя, конечно, первая карета, в которой он ехал, была не такой элегантной, как эта. ＊ ＊ ＊ Айзек Уокер был сыном врача в городке Лугароа, расположенном в восточной части королевства Ридилл. Его мягкий, добрый отец был любим горожанами. Его мать, славившаяся своей красотой и кулинарными способностями. Его младший брат Колин, которому еще не исполнилось и года. И Айзек, которому только что исполнилось шесть. Семья из четырех человек. Обычная, счастливая семья, такая же, как и все остальные. Айзек до сих пор мог вспомнить тот день, когда это обычное счастье рухнуло, так отчетливо, словно это было вчера. Это случилось в день ежегодного фестиваля. Он отправился на праздник с отцом, матерью и младшим братом и был в приподнятом настроении после того, как его угостили мясным шампуром. Он набил полные щеки мяса на шампуре с открытым ртом, отчего его руки и рот стали липкими, и он вытирал свои жирные руки. Тогда отец протянул ему носовой платок. «Айзек, ты должен держать шампур горизонтально, а не вертикально». «Да». Держа шампур боком, как велел отец, Айзек посмотрел на своего младшего брата, которого держала на руках их мать. «Мясо на шампуре - Лин тоже будет это есть?» "Хе-хе, Колину еще рано есть мясо на шампуре. Тебе придется подождать, пока ты немного подрастешь". Айзек, желая вести себя как старший брат со своим младшим братом, был немного разочарован, но поклялся, что когда его младший брат немного подрастет, он обязательно поделится с ним шампурами. В этот момент вдалеке послышался звон колоколов. Многократный звон колоколов возвестил о чрезвычайной ситуации. Среди сильного звона послышался чей-то крик. "Драконы! Стая земляных драконов на город!" Город, еще несколько мгновений назад наполненный смехом, мгновенно огласился криками и ропотом. Люди, охваченные паникой, бросились бежать со всех ног. «Иди сюда!» Отец взял Исаака за руку, а мать крепко прижала к себе младшего брата, пока они бежали. Выпавший из руки Айзека шампур был кем-то растоптан и в одно мгновение исчез из виду. Земляные драконы, напавшие на город, не умели летать, но обладали твердой чешуей и быстрыми лапами. Более того, это были свирепые звери, которые становились совершенно неуправляемыми, когда собирались в стаю. Они не могли сравниться с постоянной городской стражей. Город Лугароа был мгновенно превращен в руины и понес многочисленные потери. С того дня Айзек и остальные оставались в убежище на южной окраине города, а его отец, будучи врачом, ходил в город лечить людей. "Отец, ты в порядке? Ведь дракон все еще здесь, не так ли?" "Все в порядке. Стая драконов, похоже, ушла из города". Тем не менее Айзек чувствовал себя неспокойно. Несколько драконов, отделившихся от стаи, остались в городе. И что еще хуже, драконьи рыцари из королевской столицы еще не прибыли. «Отец, ты действительно поступаешь безрассудно». "Отец - врач. Если кто-то ранен, он должен идти". Отец погладил сына по голове своей большой рукой и мягко улыбнулся. «Айзек, пока отца нет, ты защитишь маму и Лин?» Айзек поборол желание расплакаться, с трудом сглотнув. "Да, я смогу. Я могу это сделать. Потому что я старший брат". «Хороший мальчик». Отец от души рассмеялся, затем надел свой белый халат и вышел из убежища. Айзек остался рядом с матерью, успокаивая младшего брата, как велел отец, и ожидая возвращения отца. Но поздно вечером отец так и не вернулся домой. На следующий день после этого отца придавило обвалившимся домом, и он скончался. ＊ ＊ ＊ Убитая горем из-за смерти мужа, мать быстро собрала вещи и приготовилась покинуть город ради сыновей. Общий экипаж был переполнен эвакуированными, все толкались, чтобы первыми подняться на борт. Только после двух дней ожидания своей очереди Айзек и остальные смогли сесть в карету. В вагоне, в который они наконец сели, не было мест, люди были набиты как сардины. (Это было совсем как свиньи дяди Сэма). Свиньи дяди Сэма, раз, два, три, пять... В голове промелькнула мелодия детского стишка, но Айзек вспомнил, что это песня о свиньях, которых продают, и изгнал образ свиней из головы. Держась неподвижно в карете, мне захотелось заплакать, когда я вспомнил своего отца. По правде говоря, ему хотелось громко плакать, причитая, как ребенок. Но он был старшим братом. Он должен был защищать мать и младшего брата, поэтому не мог позволить себе плакать здесь. В этот момент, то ли уловив окружающее беспокойство, то ли просто почувствовав голод, маленький Лин, зажатый в объятиях матери, начал хныкать и плакать. "Ну что, Колин, в чем дело? У тебя разыгрался аппетит? Мне ужасно жаль, но, пожалуйста, потерпи еще немного". Мать отчаянно пыталась успокоить Колина, но его тонкие, захлебывающиеся рыдания постепенно становились все громче. В таком темпе это был лишь вопрос времени, когда он разразится слезами, словно пожар. Айзек достал из кармана носовой платок, туго свернул его и потянул за конец. "Смотри, Колин. Это маленький кролик". Когда он поднес импровизированную куклу кролика к Колину, плач внезапно прекратился. Колин протянул крошечную руку к кукле кролика и захихикал. "Что мне сделать дальше? Может быть, цветок? Или кошку?" Колин пошевелил отвисшей челюстью, повторяя: «Мммм...». "Лошадь? Хм, это сложно... Минутку". Пока он возился, пытаясь сделать из платка лошадь, та вдруг резко рванула с места, заставив карету резко накрениться. Смятая фигура у накренившегося края кареты испустила крик, но его заглушил вопль, раздавшийся за пределами кареты. Никто из присутствующих не знал, что означает этот вой. "Дракон! Аааа!" Как только кто-то вскрикнул, карета резко дернулась в сторону и опрокинулась. Хвост дракона ударил по карете. Люди, находившиеся в карете, с криками навалились друг на друга. У одних шеи были вывернуты под неестественным углом, другие лежали без движения. У матери Айзека тоже шла кровь из головы. "Мамочка! Мамочка!!!" Мать, обнимавшая Айзека и Колина, лежала на Лине, из ее головы струилась кровь. Что еще хуже, ее лодыжки стали пурпурно-черными. Тем не менее мать не высказала ни единой жалобы, а подтолкнула Колина к Айзеку. «Айзек, бери Лина и беги». «Мама тоже пошли со мной...» "Нет. Мои ноги... не двигаются... Быстрее..." Айзек обнял Колина, совершенно растерявшись. Айзек был умным, рассудительным ребенком, но ему было всего шесть лет. Для мальчика, только что потерявшего отца, решение бросить мать и бежать было слишком жестоким. «Нет, нет, нет...» В объятиях Айзека, из глаз которого текли слезы, лицо юного Колина стало пунцовым, и он начал плакать. В этот момент в карете появилась большая дыра. Дракон обрушил на нее свой острый огромный коготь. Кончик массивного когтя, небрежно опущенного вниз, пронзил тело его матери. В тот же миг его ноги понеслись быстрее, чем мысли. Отвернувшись от матери, он прижал к себе младшего брата и, перепрыгивая через тела, сваленные в кучу, как опавшие листья, выпрыгнул из перевернувшейся кареты. За пределами кареты разворачивалась кошмарная сцена. Три земляных дракона окружили карету, а люди в панике бежали. Каждый раз, когда покрытое коричнево-красной чешуей существо небрежно взмахивало когтями, взвихривалась пыль. Под ногами, толстыми, как бревна, люди, которым показали эту сцену, задыхались. «Ах, вах, вах, ааааааааааа!!!» Был ли это крик ужаса или отчаянный вопль? Он и сам не мог сказать. Айзек подхватил рыдающего младшего брата и попытался проскользнуть между драконами, чтобы спастись. Но драконы безжалостно обрушили свои когти на юношу. Айзек отчаянно пытался увернуться, но кончик драконьего когтя пронзил правую сторону его лица. «А-а-а-а-а-а!!!» закричал Айзек и скорчился. В голове у него была мешанина из боли и ужаса, но он все равно чувствовал, что должен спасти брата. Кровь непрерывно капала, окрашивая лицо младшего брата. Крики брата становились все громче. (Я должен спасти Колина. Потому что я его старший брат. Потому что я обещал отцу и матери...) Несмотря на то что его лицо было истерзано когтями дракона, Айзек крепче вцепился в брата и перебирал ногами. Но тут хвост дракона безжалостно полоснул его по спине. В этот момент сознание Айзека померкло. Дождь залил тело Айзека, и он рухнул на землю. Дождь смыл запах смерти и крови, висевший в воздухе. "...Колин... Лин..." Айзек отчаянно цеплялся за угасающее сознание, прижимая младшего брата к груди. Вытянул руку, чтобы Колин не намок. "...Я защищу тебя... Я... Я..." Издалека донеслись звуки. Множество. Драконьих рыцарей. Они пришли на помощь из столицы. Сверху доносились голоса взрослых. «В каком он состоянии...» «Это... выживание кажется безнадежным...» "Нет, подождите. Вон там голос!" Услышав напряженный голос Айзека, рыцари тут же помогли ему сесть. Это его спасет. подумал Исаак, чувствуя, что ему каким-то образом удалось защитить своего юного брата. «Мой брат еще жив... но...» «А, что касается брата...» Именно тогда Айзек наконец понял. Тело брата в его руках становилось все холоднее. Его крики давно прекратились. Айзек Уокер остался один, не в силах выполнить обещание, данное родителям, - защитить младшего брата. ＊ ＊ ＊ Айзека, теперь уже совершенно одинокого в этом мире, поместили в сиротский приют в городке неподалеку от Лугароа. Рана над его правым глазом была достаточно глубокой, чтобы оставить неизгладимый шрам, но чудом он не потерял зрение и не сломал ни одной кости. Несмотря на это, раны, нанесенные его потерянной семьей, все еще не зажили, Айзек молча погрузился в учебу. С того самого дня, как он потерял свою семью, сердце Айзека было пустым. Он чувствовал, что его разум разрушится, если он не будет неустанно наполнять его знаниями. Через некоторое время после того, как эта рутина затянулась, Айзека вызвали в кабинет директора школы. Однако в кабинете не было важной фигуры главного врача. Вместо этого на диване в одиночестве сидел человек, выглядевший аристократом на все сто. Мужчина с холодным взглядом, его золотистые волосы, покрытые сединой, были завязаны назад. На вид ему было около пятидесяти лет. Мужчина посмотрел на Айзека, стоявшего у входа, и открыл рот. «Входите». Айзек подумал, что этот голос привык отдавать приказы. Аристократы обычно были такими, но этот человек казался на голову выше остальных. «Покажи свое лицо». Не сочтя нужным спорить, Айзек сделал то, что ему было велено, и откинул назад бахрому, закрывавшую правый глаз. Этот посетитель, казалось, был весьма заинтересован в нем. Вероятно, он сказал, что желает принять лучшего ученика приюта. (...Даже если так, то, увидев эту рану, он, конечно, согласится.) Однако, вопреки ожиданиям Айзека, мужчина и пальцем не пошевелил, чтобы помочь, хотя и видел очевидные признаки. «Шрам такого рода можно легко изменить, когда придет время его переделать». «............?» "Если его цвет волос и возраст достаточно близки, этого будет достаточно. Его оценки также безупречны". Айзек испытывал необъяснимое чувство тревоги и отвращения к этому человеку. Однако беспомощный сирота вряд ли мог бросить вызов человеку, который выглядел аристократом на все сто. Мужчина позвонил в колокольчик. Тут же прибежал директор приюта. «Вы звонили, ваша светлость?» «Я заберу этого ребенка». С этими словами мужчина протянул мешок, набитый монетами. Директор потерял самообладание и склонил голову перед мужчиной. "Понял. Теперь вы тоже должны поблагодарить его превосходительство, Айзек". «...Ваше превосходительство?» Феликс бросил острый взгляд на мужчину, который до сих пор не представился. Тот спокойно назвал свое имя. «Герцог Клокфордский, Дариус Найтрей». Айзек потерял дар речи, услышав имя великого дворянина, известное в этой стране даже детям. ＊ ＊ ＊ Айзек, чье усыновление герцогом Клокфордом уже было решено, без промедления был посажен в карету герцога. Как будто они хотели сохранить усыновление Айзека герцогом Клокфордом в тайне от других детей. Айзеку не с кем было прощаться в приюте, но он обижался на взрослых, которые продвигали дело, не посоветовавшись с ним. В карете, направлявшейся в особняк, находились только герцог Клокфорд и Айзек. Слуг и охранников, сопровождавших их, было заметно мало. Казалось, присутствие Айзека хотели скрыть. Что же от него хотят? Почему его взяли в дом? Пока он внимательно наблюдал за происходящим, герцог Клокфорд заговорил. «Это лицо человека, который понимает, что ему поручили какую-то обязанность». По его тону можно было предположить, что он действительно оценил нежелание Айзека открыто демонстрировать радость от того, что его взяли в плен. «...Что вы хотите, чтобы я сделал?» «Заменить второго принца». Ответ был прямым и лаконичным. Я слышал, что второй принц Феликс Арк Ридилл был очень болен и в настоящее время находился на излечении в резиденции своего деда, герцога Клокфорда. В этом году ему исполнилось пять лет. Айзек, которому только что исполнилось семь, был относительно близок к нему по возрасту. "...Вы хотите, чтобы я заменил Его Высочество Феликса? С таким лицом?" Айзек смахнул волосы с правого глаза. Вертикальный шрам над ним считался постоянным. Обесцвеченный и приподнятый, он не был тем, что можно легко скрыть с помощью макияжа. Однако герцог Клокфорд вел себя так, будто ничего страшного не произошло. «Существует техника, позволяющая изменить форму лица». «...Мы должны... изменить моё лицо?» Айзек был сыном доктора. Именно поэтому он знал, что шрамы просто так не исчезают, и понимал, насколько сложно читать человеческие лица. Создать человека с идентичным лицом при нынешних технологиях невозможно. Тем не менее герцог Клокфорд держался так, будто все уже решено. "В конце концов тебе придется отказаться и от лица, и от имени. А пока, как сопровождающему Феликса, тебе лучше подготовиться к тому, чтобы занять его место". Этот человек говорит Айзеку отказаться от своего лица и имени так, словно это самая естественная вещь в мире. Но более того, Айзек почувствовал волну отвращения при мысли о том, что он своего собственного внука называет «этим». ＊ ＊ ＊ Прибыв в особняк, герцог Клокфорд представил Айзека прежде всего второму принцу, Феликсу. Юный принц, которому едва исполнилось пять лет, обладал улыбкой, способной растопить сердце любого. Однако выражение его лица, когда он смотрел на герцога Клокфорда, было напряженным. «Добро пожаловать домой, дедушка...» Герцог Клокфордский смотрел на своего суетливого внука, крутящего пальцами, с невыразительным взглядом. Это был взгляд человека, который оценил собеседника и решил, что от него ничего не стоит ожидать. Айзек не раз видел такой взгляд у взрослых в приюте. Мысль о том, что даже его внук, второй принц этой страны, ничего не стоит для герцога Клокфорда, пронзила его слабым холодом. «Я Айзек, ваш личный сопровождающий с сегодняшнего дня». С этими словами, словно его дела были закончены, герцог проскользнул мимо Феликса. «А, эм, дедушка, ну...» Феликс затрепетал, пытаясь угнаться за дедом. Но герцог Клокфорд бросил на Феликса холодный, презрительный взгляд. "Твой долг как хозяина - научить нового гостя правилам поместья. Не говори мне, что ты не поймешь этого без подсказки?" "Я... простите... Ах, нет... Мне ужасно жаль". При этих лепетных извинениях бесстрастное выражение лица герцога впервые треснуло. Но не так, чтобы смягчить его щеки для юного внука, а в виде недовольного хмурого взгляда. "Как неловко. И все же он ребенок Айрин". Феликс застыл на месте, его плечи дернулись, словно его ударили по щеке. Тем временем герцог Клокфорд уже уходил бодрой рысью. В бледно-голубых глазах Феликса, которому еще только исполнилось пять лет, стояли слезы, но он сдерживался, чтобы не заплакать. Айзеку показалось, что он похож на его младшего брата, Колина, умершего в детстве. Колин был меньше, но в том, что касалось ощущения полной беспомощности, этот маленький принц мало чем отличался. Айзек достал из кармана носовой платок, свернул его в форме кролика и помахал им перед Феликсом. «...А, господин кролик». Айзек поцеловал Феликса в глаза кроликом, сделанным из носового платка. Как будто для того, чтобы вытереть набежавшие слезы. «Твои слезы прекратились?» «А... э-э-э...» Феликс скривился, его лицо стало пунцовым, как будто ему было стыдно за то, что он чуть не расплакался. Айзек вытер куклой кролика слезу, выступившую на другом глазу. "Может быть, вы хотите, чтобы я сделал что-нибудь еще? Кошек или цветы - я могу наколдовать их в любой момент". Сверкающие, прекрасные небесно-голубые глаза смотрели на Айзека, переполненные тихим ожиданием. «...А я тоже могу это сделать?» Если бы Лин был жив, было бы это ощущение? (Ах, да. Я хотел научить Лина... еще много чему). Сердце Айзека, казавшееся пустой оболочкой с того дня, как он потерял свою семью, медленно потеплело. «Я научу вас, Феликс-сама». (ПП: только сейчас заметил, что это первый раз за том, когда проскользнул японский суффикс) Когда Айзек подумал, что хочет рассмешить этого юного принца, он впервые за долгое время понял, как смеется сам. ＊ ＊ ＊ Хотя помещения для слуг обычно были общими, Айзеку, выбранному в качестве личного помощника Феликса, отвели отдельную комнату, расположенную сравнительно недалеко от покоев принца. Вероятно, такое особое отношение было вызвано тем, что Айзеку предстояло однажды заменить Феликса. Дни Айзек проводил в качестве сопровождающего Феликса, в свободные минуты обучаясь фехтованию и верховой езде, а ночью возвращался в свою комнату, чтобы выполнить огромный объем работы, порученной герцогом. Его дни были чрезвычайно насыщенными. По мере того как эта жизнь продолжалась, Айзек стал понимать, почему герцогу Клокфорду понадобился заместитель принца. Феликс был просто слишком слаб. Его бронхиальные трубки были слабыми, а кровеносная система тонкой. Даже короткая пробежка вызывала у него приступ кашля и обморок, а его мышечная сила была гораздо слабее, чем у других детей его возраста. При малейшем изменении погоды у него начиналась лихорадка, и он оказывался прикованным к постели. Чтобы стать королем, здоровое тело требуется больше, чем просто превосходное телосложение. Все понимали, что хрупкий Второй принц никогда не сможет стать королем. Прошло первое лето после того, как Айзек стал сопровождающим Феликса, и по мере того, как по утрам и вечерам становилось все прохладнее, Феликс заболел высокой лихорадкой. Он почти не принимает пищу, его щеки пунцово раскраснелись, когда он задыхался, - поистине жалкое зрелище. Однако герцог Клокфорд, живущий в том же особняке, не проявляет никакой заботы о своем внуке. Похоже, он считает, что если тот умрет, то так тому и быть. Айзек постоянно ухаживал за Феликсом, пока тот страдал. Он часто вытирал его пот и давал ему воду из кувшина. И каждый раз, когда он что-то делал для него, Феликс смотрел на Айзека влажными глазами и слабым голосом произносил. «...Прости, что доставил тебе неприятности». «Я вовсе не думаю, что это беспокойство». Даже когда Айзек говорил так мягко, скорбное выражение лица Феликса не изменилось. Хотя можно было ожидать, что королевские особы будут обслуживаться без вопросов, Феликс всегда выглядел извиняющимся перед всеми. ──Простите, что я плохо учусь. ──Мне жаль, что я не умею ездить на лошади. ──Мне жаль, что я не смог сделать это как следует. ──Мне жаль, что я не смог оправдать всеобщих ожиданий. Было до боли понятно, как герцог Клокфорд относился к Феликсу до сих пор. Те, кто не оправдывает ожиданий, бесполезны, - его холодные глаза говорили красноречивее всяких слов. Именно поэтому герцог Клокфорд воспитывает Айзека в качестве запасного варианта. Чтобы Айзек делал все, что должен был делать хрупкий второй принц. «Айзек...» «Да». "Почему я никогда не могу делать все как следует? Я хочу оправдать ожидания деда..." Послышалось тихое сопение. Похоже, лихорадка ослабила не только тело Феликса, но и его сердце. "Я уверен, что умру раньше, чем стану взрослым... и все меня забудут. Такой слабый и жалкий второй принц, как я? Они забудут меня, как будто меня не существовало с самого начала..." Айзек зажал себе рот. Даже если бы он произнес утешительные слова вроде «Это неправда», слезы Феликса не прекратились бы. Феликс закрыл опухшие от слез глаза и хриплым голосом пробормотал. "...Если я умру, то хотел бы стать звездой... как Ральф, первый король. Если бы я стал созвездием, все бы меня помнили". Это была история из книги, которую Феликс недавно читал. Первый король Ральф после своей смерти боялся, что люди забудут о его существовании. Узнав об этом, жена Ральфа Амелия попросила Короля Темных Духов на похоронах Ральфа превратить его в созвездие. Айзек неловко улыбнулся идее Феликса о любви к звездам, что было для него типично. (Даже если ты никогда не станешь созвездием, я тебя не забуду.) Но даже в этом случае одному Айзеку точно не стоит об этом вспоминать. Айзек вытер лоб Феликса прохладной салфеткой, затем смахнул со лба липкую от пота бахрому. «Как только лихорадка вашего высочества пройдет, я исполню любое ваше желание». «...Любое?» «Да. Так что, пожалуйста, не робейте». Когда Айзек мирно улегся, Феликс поерзал на краю одеяла и робко сказал. "Тогда... Я хочу иметь друга". "Тогда давайте спросим герцога Клокфорда. Он должен быть в состоянии представить вам молодого джентльмена из уважаемой семьи". Когда Айзек предложил это, Феликс протянул руку из-под одеяла. Маленькая рука осторожно потянулась к пальто Айзека. «С Айзеком все в порядке». «Я же слуга, понимаешь?» «...Только когда никого нет рядом». Феликс сказал это, смущенно морщась. Айзек тихонько захихикал и еще раз вытер лоб Феликса. «Друзья зовут меня Айк». 「......Айк」 «Это как Арк?» Это было второе имя Феликса. Феликс посмотрел на Айзека, его небесно-голубые глаза расширились от удивления. Айзек заговорил чуть более непринужденным тоном, как будто с соседским ребенком. «Если я изменю свое обращение к тебе, это будет больше похоже на дружбу, не так ли?» Лицо Феликса мгновенно засветилось. Как будто исчезло то нытье, которым он занимался несколько минут назад. «Айк, Айк». «Мм.» «Арк и Айк - они как две капли воды похожи друг на друга». «Да, это так». Феликс кивнул Айку, крепко обнял его одеяло и невинно улыбнулся. Если бы Феликс узнал, что Айзек - всего лишь его замена, он бы точно впал в отчаяние. Что он не нужен деду. Поэтому Айзек так и не рассказал Феликсу об истинной причине, по которой его приютили. Не мог же он сказать: «Поскольку я слаб и бесполезен, меня купил он, мой господин». ...Он знал, что настанет день, когда ему придется сказать ему об этом. Но Айзек отводил глаза от этой правды, полностью погрузившись в свою тайную игру в дружбу с Феликсом. Когда взрослые не смотрели, Феликс дергал Айзека за руку и называл его «Айк» с детской улыбкой, подобающей его возрасту. Когда Феликс произносил «Айк», это означало начало их тайного времени. «В чем дело, Арк?» "Ну, видишь ли, говорят, сегодня ночью будет метеоритный дождь. Может, понаблюдаем за ним вместе, пусть даже из окна?" Айзек почувствовал себя немного обеспокоенным. Сбежать из своей комнаты глубокой ночью было довольно просто, но ему предстояло выполнить гору работы, порученной герцогом Клокфордом. Тем не менее, желая удовлетворить просьбу своего дорогого Арка, Айзек мягко улыбнулся. "Хорошо. Когда наступит ночь, я проберусь в твою комнату. Но сможешь ли ты не спать до этого времени?" "Уф, я не сплю... Если я начну дремать, ты меня разбудишь, Айк?" "Я приготовлю печенье и мятный чай. Это не даст тебе уснуть, правда?" «Угу!» В тот вечер они вдвоем прижались лицом к окну, потягивая мятный чай и закусывая печеньем, глядя на ночное небо. Феликс обожает звезды. Хотя его нельзя было назвать быстро обучаемым, он, похоже, умел запоминать то, что ему нравилось. Феликс указывал на каждую сияющую звезду, рассказывал ему названия и происхождение созвездий. В конце концов Феликс задремал на полпути, и Айзек отнес его в постель. Айзек нежно гладит Феликса по волосам, пока тот крепко спит, как когда-то он делал это для своего младшего брата. «Спокойной ночи, Арк». Для Айзека Феликс был хозяином, другом и младшим братом. Этот маленький принц нежно наполняет сердце Айзека, опустевшее после потери семьи. Это был слишком нежный момент, чтобы называть его выдумкой. ---------- Глава пятая: Необходимая рана Глава пятая: Необходимая рана Примерно через год после того, как Айзек стал слугой Феликса, в особняке появился мальчик. Мальчика звали Эллиот Говард. Он был старшим сыном графа Дарсви, и ему, как и Феликсу, было шесть лет. Он был другом Феликса, выбранным герцогом Клокфордом, и кандидатом на должность его адъютанта. Однако этот мальчик Эллиотт был весьма несносным. Поначалу он был вежлив с Феликсом, но с каждым днем его отношение становилось все более высокомерным. Эллиотт смотрел на Феликса свысока, он не был хорош ни в учебе, ни в спорте. Однако в присутствии взрослых он был приветлив и вел себя дружелюбно по отношению к Феликсу. В тот день, занимаясь с Феликсом верховой ездой, Эллиотт насмехался над Феликсом, которого поддерживал Айзек, потому что он не мог ездить один. «Ваше Высочество, вы все еще не можете ездить один?» «Уф...» Феликс, с трудом удерживающийся на лошади благодаря поддержке Айзека сзади, не смог возразить и только хмыкнул. «Я здесь, чтобы поддержать вас, так что все в порядке». Айзек сказал, поддерживая Феликса сзади, и Эллиотт громко рассмеялся. «Ха-ха, ты больше похож на принцессу, чем на принца!» Плечи Феликса задрожали от смущения, а уши покраснели. Айзек резко взглянул на Эллиота, который надменно фыркнул и оскалился в ответ. "В чем дело, слуга? Если тебе есть что сказать, говори". «............» У него была целая гора вещей, которые он хотел сказать. Но как слуге, Айзеку не разрешалось говорить в ответ. Кроме того, Айзеку, возможно, придется общаться с Эллиотом в качестве заместителя Феликса. Нежелательно было говорить или делать что-то, что могло остаться в памяти Эллиота. Он должен оставаться как можно более незаметным слугой. Айзек отвернулся от Эллиота и подтолкнул Феликса вперед, поддерживая его, пока тот ехал. Феликс уже с трудом удерживал поводья и был не в том состоянии, чтобы сосредоточиться на езде. Как только Эллиотт скрылся из виду, он притормозил лошадь, и Феликс пробормотал. «...Прости меня, Айзек». «За что ты извиняешься?» «Должно быть, тебе неловко иметь в качестве хозяина кого-то вроде меня...» Хотя вокруг никого не было, Феликс намеренно называл его Айзеком, а не Айком. Ему было стыдно за собственную неполноценность, но не как друга, а как хозяина. Эта искренность была так характерна для него. «Мне ни разу не было стыдно за тебя». Правда, Феликс не был хорош ни в учебе, ни в спорте. Кроме того, он был крайне застенчив и не умел правильно разговаривать с людьми, которых встречал впервые. Тем не менее Айзек знал. Он знал, что Феликс работает усерднее, чем кто-либо другой. Он знал, что Феликс добрее всех остальных. «Вы - моя гордость, мой хозяин». тихо сказал Айзек. Феликс пробормотал «Спасибо», застенчиво улыбнувшись. ＊＊＊ На следующий день, когда Айзек упражнялся в фехтовании на заднем дворе, произошел инцидент. "Кто-нибудь! Кто-нибудь, идите скорее!" Голос, почти крик, принадлежал Эллиоту. Эллиот и Феликс должны были быть сейчас вместе. Айзек бросил свои тренировки и, не раздумывая, побежал на голос. Его кровь похолодела, а по позвоночнику пробежал холодок. Это был тот же страх, который он испытывал, когда потерял свою семью из-за нападения дракона. Пожалуйста, пусть с Феликсом все будет хорошо. Молясь на бегу, Айзек увидел, что Феликс лежит без сил, из его бока течет кровь. Эллиотт стоял рядом с ним, наполовину в слезах. «Феликс!» Айзек бросился к Феликсу и осмотрел его раны. Толстая ветка дерева глубоко вонзилась в правый бок Феликса. Невозможно было поверить, что он просто упал и получил такой удар. Айзек свирепо посмотрел на Эллиота. «Что вы сделали с лордом Феликсом?» «Н-нет... тот парень, он упал с дерева...» «...С дерева?» Айзек посмотрел на дерево рядом с тем местом, где лежал Феликс. Действительно, это было великолепное дерево, как раз такой толщины, чтобы на него можно было забраться. Однако Феликс, который не умел заниматься спортом и был довольно тихим, не был похож на человека, который захочет залезть на дерево по собственной воле. Между ветвями дерева, на которое он смотрел, виднелась книга. Одного этого было достаточно, чтобы Айзек с его острой интуицией понял ситуацию. "...Вы заставили его? Сказали ему залезть на дерево, если он хочет вернуть свою книгу?" Ошеломленный поистине убийственной аурой Айзека, Эллиот побледнел и начал дрожать. Айзеку захотелось ударить его прямо в лицо. Но сейчас первоочередной задачей было доставить Феликса к врачу. Айзек снял с себя пальто, чтобы забинтовать рану Феликса, а затем велел садовнику, который прибежал, услышав шум, вызвать врача. ＊＊＊ Лечащим врачом Феликса оказался мужчина лет сорока с имперским акцентом. У него были сильно тронутые сединой волосы, завязанные на затылке, он был долговязым и высоким и носил круглые очки. Айзек почти ничего не знал об этом враче. Он даже не был уверен в его настоящем имени. Некоторые иногда называли его Артуром, но большинство обращалось к нему просто как к доктору. Не только Айзек, но и никто из слуг не знал о происхождении этого человека, однако он был признан герцогом Клокфордом. Одного этого было достаточно для домочадцев. «Процедура завершена, знаете ли». Артур, закончив лечить Феликса, вытер руки и обратился к Айзеку и старшей горничной, наблюдавшей за Феликсом в углу комнаты. Те, кто находился у постели Феликса с тех пор, как его привезли, облегченно выдохнули, их груди вздымались. Мерси, пожилая старшая горничная, выглядела особенно потрясенной, ее слезные протоки значительно ослабли; она вытерла глаза передником. Айзек, радуясь, что не потерял кого-то важного, почувствовал, что наконец-то снова может нормально дышать, и медленно выдохнул. (Это все потому, что я отвлекся от него...) Когда Феликс был ранен, Айзек тренировался в фехтовании по приказу герцога Клокфорда. Винить его было не за что. Тем не менее Айзек не мог не винить себя за неосторожность, позволившую Феликсу остаться наедине со злобным Эллиотом. К счастью, рана Феликса не достигла внутренних органов, и ее можно было вылечить простым наложением швов. Тем не менее рана останется, как и шрам на лице Айзека. Пока Айзек смотрел на спящего Феликса и покусывал губу, Артур потрепал его по плечу. «Айзек, можно тебя на пару слов?» «...?» «Мне нужно обсудить кое-что важное». Айзек почувствовал недоумение. Он предпочел бы оставаться рядом с Феликсом, пока тот не проснется. Однако, увидев серьезное выражение лица Артура, Айзек поднялся и поклонился старшей горничной. «Мисс Мерси, не могли бы вы присмотреть за лордом Феликсом?» «Конечно, с удовольствием». Старшая горничная, Мерси, очевидно, потеряла маленького сына из-за болезни много лет назад, и она очень заботилась о Феликсе. Айзек решил, что она прекрасно справится с заботой о Феликсе. Решив это, он вышел вслед за Артуром из комнаты. Артур направился в кабинет герцога Клокфорда. Герцог сидел за письменным столом и работал. Этот человек даже не удосужился заглянуть к раненому Феликсу. Герцог Клокфордский отложил перо, поднял голову и посмотрел на Артура и Айзека. «Тот самый?» "Тот самый, да? Ну, это стало небольшой проблемой". Айзек нахмурился, когда Феликса назвали «тем самым», но Артур, казалось, не был обеспокоен, резко разведя руки в стороны. "Этот шрам неизбежно останется. Было бы неважно, если бы мы его удалили, но об этом происшествии стало известно графу Дарсви. Это неудобно для подмены". При слове «подмена» Айзек пристально вгляделся в лицо Артура. Доктор знал, что Айзеку предстоит стать заместителем Феликса. Более того, его беспокоило, что шрам Феликса может стать источником проблем во время подмены. Герцог Клокфорд посмотрел на Айзека своими бледно-голубыми глазами и, не меняя выражения лица, произнес. «Значит, и у него такой же шрам». Как будто это была самая естественная вещь в мире, герцог Клокфорд отмахнулся от него. Айзек уже не раз терпел наказание герцога. Когда он отставал в учебе из-за заботы о Феликсе или в качестве предупреждения Феликсу за плохую успеваемость. Однажды, когда он тайком принес для Феликса книгу по астрономии, его безжалостно отхлестали по спине. Следы от кнута и по сей день остаются на спине Айзека. Со временем, когда Айзек займет место Феликса, следы наказания, очевидно, исчезнут вместе со шрамами на его лице. Айзеку трудно было в это поверить, но говорили, что Артур может заставить шрамы полностью исчезнуть. Спрятать все ненужные шрамы. Вырезать ножом все нужные шрамы, сколько потребуется. Именно так Айзек и был превращен в Феликса. (...Это неправильно.) Он чувствовал, как его самоощущение постепенно исчезает, превращаясь в марионетку. Но несмотря на это, Айзек хотел остаться рядом с Феликсом. Для этого ему ничего не оставалось, как подчиниться герцогу. «Понял». Герцог Клокфордский лишь ответил «Очень хорошо» на взгляд темных глаз Айзека, после чего вернулся к своим бумагам. Как бы говоря, что он ему больше не нужен. Доктор Артур бесстрастно смотрел на Айзека, которого держали, чтобы он не сопротивлялся, и затыкали ему рот тряпкой, чтобы он не прикусил язык. За круглыми очками не было и следа сочувствия или жалости. Такой же взгляд можно было бросить на лабораторное животное. Раз он был соучастником этой затеи, значит, и у этого доктора не все в порядке с головой. Да и сам Айзек был не в своем уме, чтобы молча принимать такое обращение. Тем не менее Айзек не мог смириться с тем, что ему придется расстаться с днями, проведенными с Феликсом. Феликс придал смысл некогда пустому существованию Айзека. (Если это означает быть с Арком... Я выдержу любые мучения). Артур вдавил нож, опаленный огнем, в живот Айзека. От жгучей боли его зрение стало совершенно белым. Его мучительные крики были поглощены засунутой в рот тканью и не достигли никого. "Этого хватит. Далее мы зашьем рану". Артур отложил нож и взял шовную иглу. Агония еще не закончилась. Даже когда нитку пропустили через кожу и наложили чистые бинты, пульсирующая, ноющая боль терзала Айзека. Однако осознание того, что Феликс тоже терпел эту боль, делало ее хоть сколько-нибудь терпимой. "Процедура завершена. Вы никогда и никому не должны показывать этот шрам. Даже Его Высочеству Феликсу, разумеется". Освободившись от оков, Айзек выдохнул горячий рваный воздух, поглаживая больной бок поверх повязки. (...Это необходимая рана, чтобы я мог оставаться рядом с Арком.) Мало-помалу Айзека ломали и переделывали. Но если это означало, что в будущем он будет жить рядом с Феликсом, он мог вытерпеть все. (Я должен поспешить к Арку. Я должен позаботиться о нем. Ему должно быть одиноко...) Айзек, пошатываясь, направился в комнату Феликса. Феликс все еще спал. Мерси, старшая горничная, дежурившая у кровати, побледнела при появлении Айзека. "Что с тобой, Айзек! Ты бледен, как призрак. И этот ужасный пот..." «...Я возьму на себя обязанности медсестры». «О чем ты говоришь в таком виде?!» сурово заявила Марси. Поняв, что Айзек упорно не двигается с места, она в отчаянии вздохнула. «...Только на некоторое время. Хорошо?» «Спасибо». Айзек поблагодарил ее и сел на стул рядом с кроватью. Мерси бросила на него обеспокоенный взгляд и тихо вышла из комнаты. Звук закрывающейся двери с тихим стуком заставил веки Феликса дрогнуть и медленно подняться. «Айзек?» хриплым голосом позвал Феликс, который, вероятно, все еще стонал от боли. Айзек скрыл все свои страдания, нацепив свою обычную улыбку. "Должно быть, это было больно. Ты хорошо перенес это, Арк". «...Да». Осторожно взяв маленькую руку, выглядывающую из-под одеяла, Феликс расслабил щеки, словно почувствовав облегчение. "Я здесь. Тебе стоит поспать еще немного". «...Мм.» Пробормотав это, Феликс закрыл глаза. Глядя на его спящее лицо, Айзек поклялся себе. Даже если Айзек Уокер, человек, будет искажен. Даже если его переделают в другое лицо, в другую марионетку. (На этот раз я его защищу). ＊＊＊ Феликс, упавший с дерева, слег с лихорадкой и на некоторое время был прикован к постели, и прошел месяц, прежде чем он снова смог ходить. Проснувшись однажды ранним утром, прежде чем Айзек пришел будить его, Феликс сел и безучастно посмотрел на свое отражение в зеркале. Говорят, черты лица Феликса напоминали черты его покойной матери, принцессы Ирен. Однако цвет его лица оставался вечно бледным, а сам он был тощим по сравнению с другими детьми его возраста. После болезни, продолжавшейся последний месяц, он почувствовал, что стал еще худее. Он знал, что должен больше есть, чтобы стать таким же крепким, как его брат Лайонел, но Феликс просто не мог осилить больше нескольких укусов. Сколько раз он доставлял неприятности окружающим, заставляя себя есть на банкетах, чтобы потом вырвать все обратно? (Какой же я позорный!). Феликс презирает себя. У него плохая память, он заболевает и падает в обморок при малейшей нагрузке, теряет способность правильно говорить при других. Слабый и некомпетентный принц. Как бы он ни старался, он не может оправдать возложенные на него надежды. Он не может доставить радость своему дедушке. Все согласны с тем, что мать Феликса, королева Ирен, была умнейшей женщиной. После рождения Феликса эта самая королева Ирен заболела и скончалась. Тогда ей следовало отказаться от родов и сохранить жизнь Ее Величеству Ирине. ──Родить ребенка ценой своей жизни, только чтобы произвести на свет такого принца. ──Она могла бы родить еще одного ребенка. Всякий раз, когда Феликс слышал, как взрослые разговаривают таким образом, ему хотелось исчезнуть. (Мать умерла, потому что родила меня. Я никогда не должен был родиться). От таких мыслей его охватывала тоска, и Феликс зарывался под одеяло и тихо плакал. «...Принц Феликс?» Голос доносился из-за одеяла. Айзек. Он хотел заглушить свой голос, но, видимо, рыдания прорвались наружу. "С тобой все в порядке? Что-то болит?" О, он даже потревожил доброго Айзека. Он доставил ему неприятности. Смущенный, жалкий и печальный, Феликс безудержно рыдал, изливая свои истинные чувства. «Мне стыдно... Я королевского рода, но доставляю всем неприятности... Я даже не могу оправдать ожидания деда...» Даже озвучивание такой слабости лишь еще больше расстроило Айзека. Он ненавидел себя за это, полностью и без остатка. И все же, как только его слова начали литься, он уже не мог остановиться. "Из-за меня умерла мать... Лучше бы я никогда не рождался". Сквозь одеяло он почувствовал, как чья-то рука погладила его по голове. Пока Феликс всхлипывал, Айзек тихо прошептал. «...Я не думаю, что было бы лучше, если бы Арк не родился». Феликс издал всхлипывающий вздох. Айзек, конечно, не знал, насколько эти слова спасли его. Фыркнув, Феликс слегка приподнял одеяло. Что-то коснулось его носа. Небольшой бледно-розовый цветок, достаточно маленький, чтобы уместиться на ладони. "Я ведь уже рассказывал тебе о нем, правда? О цветке, из которого можно сосать нектар. Он цвел в саду, и я сорвал его". Феликс заерзал и сел на кровати. Айзек осторожно вложил цветок в руку Феликса. "Сосание его дает тебе немного энергии. Но живот не набивает". Если подумать, они уже говорили об этом, глядя на звезды, некоторое время назад. Для Феликса, который почти не покидал особняк, рассказы Айзека были в новинку. Он часто выпрашивал у него новые истории. Именно тогда он услышал о цветке, нектар которого можно было пить. Айзек, должно быть, помнил, как Феликс небрежно сказал: «Я бы тоже хотел попробовать его выпить». «Ты берешь эту часть в рот и сосешь». «...Это правда, оно сладкое». Как королевская особа, Феликс был привычен к вкусу кондитерских изделий, созданных искусными мастерами. Тем не менее слабая сладость нектара цветка мягко успокаивала его пересохший от обильных слез рот. Не успел он опомниться, как Айзек уже сосал другой цветок. Откуда только он его достал? "Плащ Айка подобен волшебству. Из него появляются самые разные вещи". «Потому что я твой сопровождающий». Сказав это, Айк зажмурил левый глаз. Правый глаз, покрытый шрамами от старой травмы, он скрыл чёлкой, поэтому, когда он подмигивал, казалось, что он закрывает глаз. «Чувствуешь себя лучше?» «...Да». «Хорошо». Исаак слабо улыбнулся и вытер лицо Феликса носовым платком, который достал из кармана. Он был неполноценным принцем. Он никогда не сможет стать таким, как его старший брат Лайонел. (Но, по крайней мере... Я хочу быть господином, которым Айк может гордиться). Юный принц молча желал этого. ＊＊＊ Вопреки своей решимости стать господином, которым Айк мог бы гордиться, Феликс постепенно стал чувствовать себя все хуже и хуже. В дни, когда он чувствовал себя хорошо, он играл в шахматы с Эллиотом или устраивал чаепития и танцы с Бриджит, но в последние месяц-два он в основном закрывался в своей комнате. В тот день погода была прекрасной и теплой, так что он чувствовал себя несколько лучше, чем обычно. Но все же он был недостаточно здоров, чтобы выйти на улицу, поэтому Феликс надел шаль, сел за письменный стол и открыл дневник. В последнее время он мало писал в дневнике. Поскольку он каждый день сидел в своей комнате, писать было не о чем. Поэтому Феликс игриво рисовал. Плавными движениями пера он нарисовал принца в короне. Это был идеальный образ принца для Феликса. Феликс на мгновение задумался, а затем написал рядом с рисунком несколько слов. [Идеальный образ принца]. ・Интеллигентный (разбирается в сложных политических вопросах) ・Храбрый ・Добрый ко всем ・Умеет владеть мечом и ездить верхом ・Умеет охотиться ・Владеет магией ・Обращается с людьми с достоинством (не прикусывает язык) ・ Силен в шахматах (сильнее Эллиота) ・Умеет делать комплименты женщинам (достаточно, чтобы не разозлить Бриджет) ・Умеет танцевать (хорошо ведет, не наступает на ноги партнерше) Знающий, как Айк, способный на многое. Мать Феликса, принцесса Ирэн, была искусна в магии и заключила контракт с высшим водным духом. Только несколько магов во всем королевстве могли связать такого духа. (...Если бы я смог заключить договор с духом, похвалил бы меня дедушка? Все бы сказали, что я замечательный?) Феликс достал из запертой шкатулки реликвийное ожерелье своей матери. Это было роскошное украшение с крупным аквамарином, окруженным мелкими бриллиантами. Этот аквамарин был камнем договора с духом; говорили, что в нем живет водный дух, которого привязала к нему мать. «Ты тоже... предпочел бы свою мать, не так ли?» Аквамарин ничего не сказал. Он не сверкал. Доминирующим элементом Феликса была земля, поэтому он не мог заключить контракт с водным духом. Он вздохнул и вернул ожерелье в шкатулку. В этот момент постучал Айзек и вошел. «Ты не против встать?» «Да, сегодня я чувствую себя неплохо». Обеспокоенное выражение лица Айзека немного ослабло, когда он поставил на чайный столик поднос с целебной водой для ванны и кувшин с водой. Феликс терпеть не мог лечебный отвар. Хотя в него и подмешивали мед, чтобы сделать более вкусным, он все равно был мерзким. В результате он стал недолюбливать и мед. Пока он смотрел на отвар, бормоча «Хмм...», Айзек пробормотал «О?» и заметил разложенные на письменном столе бумаги. «Ты писал в своем дневнике?» «П-подожди...» Феликс поспешно прикрыл рукой открытую страницу. Обычный дневник не вызвал бы стыда, но сегодняшняя запись была позорной. Ведь он искренне размышлял об идеальном принце - совершенно непохожем на себя! «... Т-Ты это видел?» "Кажется, я мельком видел рисунок... Не будет ли неудобно, если я его увижу?" «Ууууууууууууу...» Феликс поджал губы, но в конце концов смирился и убрал руку с блокнота. «...Айк может это увидеть, я полагаю». Его сопровождающему было неловко это видеть, но это не имело значения, если это был его друг Айк. Феликс пробормотал это под нос, и Айк наклонился, чтобы заглянуть в дневник. Его левый глаз, не скрытый чёлкой, расширился от удивления. «... "Умеет делать комплименты женщинам"?» "Ну, на днях меня отругала Бриджит, не так ли... «Ваше высочество, неужели вы даже не понимаете светских тонкостей!» Принцы в сказках всегда умело делают женщинам комплименты, произнося приятные, чудесные слова. Например, «Ваши волосы прекрасны, как шелк» или «Вы похожи на большую цветущую розу»." Феликс утверждал это с полной серьезностью, хотя Айзек выглядел несколько озадаченным. «Это не совсем соответствует критериям принца, не так ли...» "Бриджит, конечно, предпочла бы принца, который умеет хвалить и очаровывать. То, что меня рассматривают в качестве потенциального жениха... в глубине души она, должно быть, находит это неприятным". Пересматривая свой идеальный образ принца, Феликс все больше грустил. Как далек он был от любимого всеми идеального принца. Фыркнув, Феликс втянул носом воздух, и Айзек протянул руку, чтобы взять перо. «...Айк?» Недоумевая, что он делает, Феликс наблюдал, как Айзек рисует цветочный круг над первым словом одного из критериев идеального принца Феликса: «Добр ко всем». «Я не знаю ни одного принца добрее тебя, Арк», - с улыбкой сказал Айзек. Феликс втайне подумал, что Айзек больше похож на принца, чем кто-либо другой. После обеда Феликс вылез из постели и открыл окно своей комнаты. Из комнаты Феликса, чуть высунувшись из открытого окна, он мог видеть двор. В присутствии Айзека за такое можно было бы отругать: «Это опасно, не надо», но сейчас такого беспокойства не было. Прямо здесь, в глубине двора, Айзек упражнялся с мечом. Айзек был не только умен, но и умело владел своим телом. Даже сейчас он уверенно держался против крупного инструктора. Феликс любил тайком наблюдать за этой тренировкой из своего окна. «...Как впечатляюще». Хотя Айзек был всего на два года старше Феликса, он был способным и старательным работником, которому доверяли даже взрослые слуги. Кроме того, он быстро учился и был сообразительным. Когда Феликс затруднялся с приветствиями, Айзек небрежно протягивал ему руку помощи. (Бриджет, наверное, была бы счастлива, если бы Айк был принцем). Бриджет Грейхем, дочь маркиза Шейлберри, была избранницей для Феликса, выбранной герцогом Клокфордским, то есть потенциальной невестой. Хотя она была ровесницей Феликса, она была умна и обладала безупречными манерами. Феликс прекрасно понимал, что недостоин ее. Почувствовав себя подавленным, Феликс проследил глазами за Айзеком. Не прервалась ли тренировка на мечах? Айзек отложил меч, не спеша скинул пропитанную потом куртку и облил голову водой. На его упругой спине виднелись следы от удара кнутом. Феликс отвел взгляд от этих ран, а потом вдруг заметил. Через правый бок Айзека проходил большой шрам. «...А?» Феликс отошел от окна и поднял подол своей туники. На его боку красовалась очень похожая рваная рана. Она появилась после того, как он упал с дерева и его пронзила ветка. Рана на боку Айзека по расположению и размеру почти не отличалась от шрама Феликса. «...Почему?» Когда они впервые встретились, у Айзека не было такого шрама. Более того, Феликс ни разу не слышал, чтобы Айзек упоминал о такой сильной травме. (Может, это... дедушка?) Возможно, во время инцидента, когда Феликс упал с дерева, дедушка отчитал Айзека за небрежность? И в наказание Айзеку нанесли эту рану? (Это... это...!) Феликс, побледнев, закусил губу и направился в комнату деда. Если шрам Айзека был нанесен несправедливо... как хозяин Айзека, Феликс не мог молчать. Хотя бросить вызов деду было страшно, Феликс все же направил свои дрожащие ноги к комнате деда. Не подозревая, что правда окажется куда более жестокой. Дверь в покои герцога Клокфорда всегда казалась Феликсу невероятно большой. Наверняка из-за давления, которое он испытывал по отношению к деду, она казалась такой. Стоя перед этой дверью, он не раз и не два хотел убежать. И все же Феликс набрался храбрости и постучал. "Феликс здесь. Мне нужно кое-что обсудить с тобой, дедушка". После паузы последовал отрывистый ответ: «Войдите». Феликс взялся за ручку двери напряженными и холодными руками и медленно открыл ее. Герцог Клокфорд сидел спиной к Феликсу и писал на бумаге. Так было всегда. Дед обращал взгляд на Феликса только для того, чтобы посмотреть на него с презрением. «Я хочу спросить об Айзеке». Ответа не последовало. Но если ему не велели молчать, он мог продолжить. "У Айзека был большой шрам на правом боку. Точно такой же шрам был и на моем боку. Дедушка, ты что-нибудь знаешь о шраме Айзека?" Рука, писавшая документ, остановилась. В конце концов, он действительно что-то знал. Герцог Клокфорд повернулся и бесстрастно посмотрел на Феликса. «Время близится». «...А?» "Я взял Айзека к себе, чтобы вырастить его как твоего заместителя. В конце концов, с помощью магии физических манипуляций его лицо станет таким же, как у тебя". Медленно соображая, Феликс не сразу понял смысл сказанного. Айзек - заместитель Феликса? Изменить его лицо? Наблюдая за недоумевающим Феликсом, дед смотрел на него с привычным презрением. Это был взгляд человека, бросающего нерасторопного внука. "В конце концов, Айзек будет представлять наши интересы на официальных мероприятиях. Тебе больше ничего не нужно делать". Эти слова безошибочно свидетельствовали об избавлении от Феликса. Дед хотел сказать, что раз Айзек будет выступать на всех официальных мероприятиях, то бесполезный Феликс больше не нужен. Глубокое отчаяние, словно земля рухнула под ногами, захлестнуло Феликса. Однако язык Феликса едва шевелился, потому что он верил в Исаака. «А Айзек... знает об этом?» "Он знал об этом с того самого момента, как его взяли в дом. Именно поэтому он принял ту же рану, что и ты". С этими словами герцог Клокфорд вернулся к своему столу. Его молчаливая спина говорила о многом. Я ничего не жду от тебя и ничего не хочу сказать. Дед давно оставил его. Именно поэтому Айзек был взят на попечение. И Айзек, зная все, стал его сопровождающим, приняв детскую просьбу Феликса о друге. Феликс впервые узнал, что, когда человек погружается в глубокое отчаяние, сердце замирает настолько, что ни голос, ни слезы не могут вырваться наружу. Как-то слишком глупо со стороны герцога об этом вот так просто рассказывать принцу об этом. Мало ли что можно в такой ситуации учудить. ---------- Глава шестая: Его Глава шестая: Его Айзек, сидевший за своим столом до самого конца дня, закончил с заданиями на этот день и вытянулся в кресле. Прошло почти два года с тех пор, как Айзек впервые приехал в этот особняк. В этом году Айзеку должно исполниться десять лет. Он без проблем выполнял ежедневные задания, а его навыки владения мечом и верховой езды были на высоте. Хотя со временем он потеряет это лицо, если сможет продолжать служить Феликсу, этого будет достаточно. Единственное, что его беспокоило, - это реакция Феликса, когда он узнает, что Айзек - подставное лицо. Это было единственное, чего боялся Айзек. Пока он размышлял о будущем, которое неизбежно наступит, в дверь скромно постучали. (Кто бы это мог быть в такой час?) Когда Айзек открыл дверь, там стоял Феликс. Несмотря на то что была глубокая ночь, на нем не было ночной одежды, только простая рубашка и брюки. «Господин Феликс, вам что-то нужно?» 「......Айк」 Феликс назвал имя своего друга, а не слуги, выражение его лица было строгим. Глаза Айзека слегка смягчились. «В чем дело, Арк?» мягко спросил Айзек, и Феликс ухватился за подол плаща Айзека. «Пойдем посмотрим на звезды». «...Прямо сейчас?» Феликс ответил необычно твердым тоном: «Прямо сейчас», - и Айзек слегка наклонил голову. «Может, лучше посмотреть на них из окна?» " Пойдем на задний двор. Я попросил Мерси очистить территорию возле задней двери". Айзек был откровенно удивлен таким нехарактерным для Феликса предложением. Но Феликс, похоже, отчаянно пытался убедить его. Даже если Айзек сейчас откажется, Феликс, похоже, был полон решимости пойти в задний сад один. «Хорошо, я понимаю». Когда Айзек кивнул, Феликс почувствовал заметное облегчение. Вдвоем они на цыпочках прошли по коридору и вышли через заднюю дверь. У передних ворот всю ночь дежурил привратник, но пока они не приближались к ним, проблем быть не должно. «Давай заберемся на это дерево. сказал Феликс, глядя на самое большое дерево в заднем саду. Однажды Феликс упал с дерева, когда забирался на него, и поранился. Когда Айзек забеспокоился, Феликс улыбнулся и сказал: «Все в порядке». «Эллиот научил меня этому трюку». С этими словами Феликс начал взбираться на дерево, хотя и неуклюже. Верный своему слову о том, что научился этому мастерству, он тщательно выбирал толстые ветки, чтобы поставить на них ноги. Айк ждал под деревом, готовый подхватить Феликса, если тот упадет, когда Феликс помахал ему рукой с дерева. «Поднимайся, Айк». В таком темпе, казалось, Феликсу не грозило падение. Айк поставил ноги на ветки, как это сделал Феликс, и стал плавно подниматься вверх, пока не сел рядом с Феликсом. Ночное небо над ними было затянуто тучами, и больше половины луны и звезд были скрыты. Дул сильный ветер. Эта ночь не подходила для наблюдения за звездами, но Феликс настоял на том, чтобы взять Айзека с собой. "Прости меня за то, что я был таким эгоистом. Уйти из своей комнаты, чтобы посмотреть на звезды... Я всегда хотел попробовать это однажды, с Айком". "В следующий раз я бы хотел, чтобы ты рассказал мне об этом чуть раньше. Тогда я смогу приготовить все, что ты любишь, - чай, печенье и тому подобное". Феликс опустил взгляд и слабо пробормотал: «...Да». Его лицо выглядело каким-то печальным, и Айзек наклонился вперед. « Арк?» Когда Айзек обеспокоенно окликнул его, Феликс вскинул голову, его голос был нарочито ярким. " Эй, Айк. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?" «...А?» "Айк умный, хорошо владеет мечом и лошадью, так что я думаю, он может стать кем угодно. Врачом или учителем... он даже может стать рыцарем!" Кем он хотел стать в будущем. Это было решено уже давно - он сам так решил. "Я твой помощник. Я всегда им был и всегда им буду". Больше я ничего не могу желать. Воистину. Потому что именно так он хочет, чтобы было, и Айзек остается здесь, прекрасно понимая, что это может быть ему во вред. «... Эй, Айк». «В чем дело, Арк?» "Я хочу, чтобы ты нашел то, чем сможешь увлечься по-настоящему, не для кого-то другого, а для себя. Я хочу, чтобы ты нашел много вещей, которые тебе нравятся, которые приносят тебе радость". Почему голос Феликса дрожал, словно он мог расплакаться? Служение Феликсу было искренним желанием Айзека. Для Айзека, который потерял семью и чувствовал себя совершенно пустым, Феликс был всем. Он никогда не хотел потерять его снова; он хотел защитить его. Ради этого он был готов на все. Вот почему он не мог думать ни о чем другом, что хотел бы сделать. (...Я, я больше ни в чем не нуждаюсь, Арк) Вскоре Айзек Уокер исчезнет, превратившись в куклу с лицом Феликса. Айзек здесь не нужен. Все, что нужно, - это преданность Феликсу. Что еще может потребоваться? Заметив отсутствие реакции Айзека, Феликс сжал его руку. "Обещай мне, Айк. Ради себя самого пообещай мне, что найдешь то, что тебе понравится, то, чем ты сможешь увлечься". «Хорошо, если ты так говоришь, я подумаю». «Да, это обещание». Почему Феликс вдруг начал говорить такие вещи? Пока Айзек пытался понять его истинный смысл, подул сильный порыв ветра, взъерошив им обоим волосы. Ветви гнулись, листья шелестели. Рука Феликса, сжимавшая руку Айзека, стала совсем холодной. "Ветер усиливается. Это уже слишком для нас, Арк. Нам нужно возвращаться". «...Верно». Феликс кивнул с большей готовностью, чем ожидалось. Молча они слезли с дерева и через служебный вход проскользнули обратно в особняк. Шагая приглушенными шагами по коридору, они добрались до комнаты Феликса. Феликс достал из кармана конверт и протянул его Айзеку. «Айк, как только мы вернемся в мою комнату... не мог бы ты прочитать это для меня?» «А разве я не могу прочитать его здесь и сейчас?» «Нет. Ни в коем случае, пока ты не вернешься в свою комнату». Айзек вспомнил, как, когда он только приехал в особняк, Феликс написал ему письмо в рамках своей письменной практики, а потом попросил: "Это для Айзека. Напиши мне ответ, ладно?" Вспомнив тот момент, Айзек слабо улыбнулся. «Хорошо, я прочту его, как только вернусь в свою комнату». "Хорошо... Ну тогда спокойной ночи, Айк". «Спокойной ночи, Арк». Проследив за тем, как Феликс закрывает дверь, Айк вернулся в свою комнату. Затем он поднес свежезапечатанный конверт к свету. «...Хм?» Конверт, похоже, содержал что-то помимо бумаги, так как был слегка выпуклым. При встряхивании он издал дребезжащий звук, похожий на звук тонкой металлической цепочки. Осторожно открыв конверт, который был намертво запечатан, Айзек извлек его содержимое. Наклонив конверт, Айзек вытащил на ладонь что-то маленькое, прежде чем письмо успело выскочить. Это было ожерелье с крупным камнем аквамарином, окруженным бриллиантами. Айзек видел, как Феликс несколько раз доставал из шкатулки то самое ожерелье и разглядывал его. (Может быть, это... ожерелье принцессы Ирен?) Крупный аквамарин в ожерелье должен был стать камнем договора с высокопоставленным духом. Но почему Феликс положил столь важный предмет в конверт? Айзек дрожащими пальцами развернул вложенное письмо. "Моему дорогому Айку Спасибо тебе за то, что ты всегда был так добр ко мне. Спасибо, что так заботишься обо мне. Мне всегда кажется, что сколько бы я ни благодарил тебя, этого никогда не будет достаточно. С того дня, как ты стал моим помощником, и с того дня, как ты стал моим другом, каждый день был по-настоящему радостным и счастливым. Вот почему я в конце концов положился на тебя. Я полагался на тебя слишком сильно. Я спросил Его Светлость. Я узнал, что тебя взяли, чтобы ты стал моим заместителем. Что со временем они собираются изменить твое лицо, чтобы оно стало идентичным моему. И для этого... они пометили твое тело теми же метками, что и мое. Это все потому, что я слаб. Потому что я не оправдал ожиданий деда, потому что я не был достойным принцем. ...Мне невыносима мысль о том, что ты пострадаешь из-за меня. Поэтому прошу тебя, умоляю, беги из этого особняка. Беги, стань свободным и найди то, что Айк действительно хочет сделать. Не ради себя, а ради Айка я хочу, чтобы ты жил свободно. После того как я передам вам это письмо сегодня вечером, я намерен устроить небольшой переполох. Во время переполоха я хочу, чтобы ты скрылся через задние ворота. Аквамарин в прилагаемом ожерелье хранит в себе духа. Я доверяю его тебе, надеясь, что контрактный дух моей матери защитит тебя. Бриллианты, окружающие аквамарин, должны принести приличную сумму на жизнь, если их продать. Я не знаю, как превратить это в деньги, но верю, что ты, будучи умным, справишься с этим. Это все, что я могу сделать для тебя сейчас. Сожалею, что не могу предложить ничего больше. Айк, мой самый лучший помощник и самый дорогой друг. Я желаю тебе счастья больше, чем кому-либо другому. Феликс Арк Ридилл』 Кровь покинула все его тело, а в ушах зазвенело. Как и при встрече с Земляным Драконом, Айзек вылетел из комнаты быстрее, чем успел подумать. ( Арк! Арк! Арк!) Открыв дверь Феликса, он увидел, что комната пуста. Но прошло не так много времени с тех пор, как он расстался с Феликсом. Он не мог уйти далеко. Где же он мог быть? Айзек огляделся по сторонам, когда до его слуха донесся голос, почти крик. "Кто-нибудь, идите скорее! Его Высочество... Его Высочество на крыше... ! " Айзек бросился наружу через заднюю дверь, которой он воспользовался ранее. Теперь он понял: Приглашение Феликса полюбоваться ночным небом и его настойчивое предложение воспользоваться служебным входом были посланием - призывом бежать отсюда. Выйти через служебную дверь, затем через задние ворота, и Айзек будет свободен. Но он не стал этого делать. Не раздумывая, он побежал к передней части особняка. Он рассудил, что если Феликс предпринимает какие-то действия, чтобы отвлечь всех и дать Айзеку возможность сбежать, то это должно быть с противоположной стороны от задних ворот. Как и ожидалось, перед особняком было много народу: привратник и несколько слуг, все они смотрели на крышу. На крыше виднелась маленькая фигурка. Светлые волосы колыхались, как у краба, - никакой ошибки. Это был Феликс. (ПП: Blonde hair swaying like a crab's – no mistake. Какое значение тут у слова crab's? Что тут подразумевается?) С балкона верхнего этажа на крышу была протянута веревка. Феликс, скорее всего, воспользовался ею, чтобы забраться наверх. То, что он приготовил веревку, означало, что он действительно подготовился заранее. Пронесся сильный порыв ветра. Облака пронеслись мимо, обнажив спрятанную луну. Вокруг бледного светящегося шара тускло мерцали звезды. (Нет, прекрати, Арк!) Феликс, стоя на крыше, потянулся к сияющим звездам... И упал. Тупой удар. Крики слуг. Маленькое тело, брошенное в садовую клумбу, лежало с вывернутыми в гротескных направлениях конечностями. Раздался звериный крик. Не подозревая, что это его собственный, Айзек протиснулся мимо слуг и бросился к Феликсу. "А... а... а... а... а... а...? Очнись, очнись..." Тело, к которому он прикоснулся, было еще теплым. Но широко распахнутые небесно-голубые глаза, в которых отражались звезды ночного неба, уже никогда не моргнут. Как и его родители и младший брат, погибшие от гнева дракона. Айзек снова не смог защитить его. ＊ ＊ ＊ Феликс, лежавший на кровати, выглядел так, словно просто спал. Однако Феликс больше не открывал глаз и не улыбался Исааку. В комнате находились только Артур, врач, осматривающий тело Феликса, герцог Клокфорд, присматривающий за ним, и Айзек. В комнате было слишком тихо, слышался лишь слабый шорох белого халата Артура. Через некоторое время Артур накрыл тело Феликса чистой тканью, затем повернулся к герцогу Клокфорду и объявил. «Я подтвердил смерть Его Высочества Феликса Арк Ридилла». Даже узнав о смерти своего внука, герцог Клокфордский остался невозмутим. Его лицо, обращенное к Феликсу, было холодным и невыразительным. "Сообщите домашним, что Феликс выжил. Однако мы не можем допустить, чтобы распространился скандал о падении второго принца с крыши. Распространите слух, что Феликс тяжело заболел". «Да, сэр». Даже в такой момент он заботился только об имидже. В то время как Айзек тихонько попискивал, герцог Клокфордский с явным раздражением пробормотал. «Глупец до самого конца... выбрал для себя смерть». При этих словах Айзек замер. Каково же было отчаяние Феликса, когда он узнал, что Айзек станет его заменой. Каким раздавленным он должен был чувствовать себя, отброшенный дедом как ненужный. Неся в себе это отчаяние, Феликс попытался спасти Айзека. Прыгнув с крыши, он обменял на него свою жизнь. Поскольку Айзек существовал, Феликс понял, что он больше не нужен, и отчаялся. И вот, охваченный этим глубоким отчаянием, он все же выбрал смерть, чтобы спасти Айзека. (Это моя вина) Несмотря на то, что он так отчаянно хотел защитить его, именно существование Айзека довело Феликса до конца. Если бы Айзека не было рядом, Феликс бы не умер. (Из-за меня Арк... умер). Этот факт, это отчаяние пронзили грудь Айзека. И из образовавшейся там дыры, казалось, вытекали, стекая вниз, нежные воспоминания, которые он копил с момента встречи с Феликсом. Обращаясь к Айзеку, застывшему со впалыми глазами, герцог Клокфордский произнес. "План остается неизменным. С сегодняшнего дня ты - Феликс Арк Ридилл". А ведь Феликс пожертвовал собственной жизнью, чтобы избежать именно такого исхода. Самый добрый принц из всех желал Айзеку свободы. И все же Айзек стоял здесь. Растрачивая предсмертное желание Феликса. (...Убежать? Убежать, обрести свободу, а что потом?) Если бы Айзек исчез сейчас, герцогу Клокфорду не оставалось бы ничего другого, как объявить всему миру о смерти Феликса. Тогда смерть Феликса была бы принята народом... и в конце концов забыта. В глубине ушей Айзека звучит голос юного Феликса. "Я уверен, что умру, не успев стать взрослым... и все меня забудут. О таком слабом и жалком втором принце, как я, наверняка забудут, как будто меня никогда не существовало с самого начала..." (Этого будет недостаточно, если только я буду помнить его) "...Если бы только я мог стать звездой после смерти... как Ральф, первый король. Если бы я стал созвездием, все бы меня помнили". (Тогда я стану Феликсом Арком Ридилом. И я впишу это имя в историю. Чтобы никто и никогда меня не забыл). В глазах Айзека появился темный блеск. Это была слишком темная одержимость для мальчика его возраста. Слуга, потерявший то, что было ему дорого, медленно раздвинул сомкнутые губы. «Господин Артур... не могли бы вы провести эту процедуру?» На слова Айзека Артур ответил: «Да». Так Айзек Уокер избавился от своего собственного лица. Чтобы имя Феликса Арка Ридилла осталось в истории. Чтобы о кротком принце, умершем молодым, помнили все, как и о герое Ральфе. ...Только ради этого - детского, глупого желания - смерть Феликса была признана необходимой. ＊ ＊ ＊ Процедура Артура завершилась быстрее, чем ожидалось. Едва ли час, если не больше. «Теперь вы можете снять повязки». Айзек, как и было велено, снял повязки, закрывавшие его лицо. Его зрение оставалось неизменным. Рядом с процедурной кроватью он видел герцога Клокфорда, наблюдавшего за ним и лекарем Артуром. Он осторожно прикоснулся пальцами к своему вновь открытому лицу, но так и не смог заметить никаких изменений. Артур протянул Айзеку ручное зеркало. В нем отразился Феликс. Красивый мальчик, похожий на королеву Ирен. Его волосы были уложены перед процедурой, так что перед ним действительно стоял Феликс. Шрам над правым глазом исчез. «Гораздо сложнее, чем изменить форму лица, было убрать шрамы на спине». Айзек засунул руку в рубашку и потрогал спину. Кончики его пальцев не обнаружили характерных бугорков на шраме; пальцы проследили за спиной, плавно скользя по коже. Единственным шрамом, оставшимся на Айзеке, был шрам на боку, сделанный по образцу раны Феликса. «Однако разница в телосложении не поддается исправлению, поэтому лучше не встречаться с кем-либо из посторонних около года». "Мы заявим, что он прикован к постели тяжелой болезнью. Наймем нового смотрителя". В течение следующего года Феликс Арк Ридилл будет прикован к постели тяжелой болезнью. Года должно было хватить, чтобы выдать любое физическое отклонение за типичный скачок роста. Айзек попытался встать, но почувствовал головокружение. И тошноту. Сначала он подумал, что это может быть физическое отвращение к собственному восстановленному лицу, но, похоже, дело было в другом. "Это магическая аддикция, побочный эффект магии физических манипуляций. Обычно даже сидеть было бы больно... но, похоже, вы наделены высокой магической способностью". Магия манипуляции телом напрямую направляет магическую силу в тело человека, чтобы воздействовать на плоть. При превышении определенного порога магия становится ядовитой для человека. Именно поэтому магия манипулирования телом запрещена. ...Используя такие запрещенные искусства для изменения формы своего лица, Айзек стал бы вторым принцем. Теперь я буду нести бремя столь тяжкого преступления. (Да будет так.) Я буду играть идеального Феликса, обманывая всех. Чтобы оставить это имя в истории, я готов пожертвовать чем угодно". Пока Айзек вынашивал эту мрачную решимость, герцог Клокфорд тихо произнес. "Если ты хочешь носить имя Феликс, ты не должен использовать магию. Несоответствие твоей доминирующей стихии может насторожить окружающих". "Как жаль, не правда ли? Такая трата таланта". «Если хочешь продемонстрировать свои способности другим, делай это не с помощью магии». То, что герцог Клокфорд требовал от Феликса Арк Ридилла, было поведением идеального принца. Сначала - дипломатия, затем - владение светскими приемами. По слухам, первый принц не разбирается в дипломатии. Поэтому лучшая стратегия приближения к трону - сначала заручиться поддержкой внутренней знати и неуклонно добиваться результатов во внешних делах. Пока Айзек размышлял над тем, как этого добиться, герцог Клокфорд выглянул в окно и пробормотал: «Ну что ж». «Нанесем последние штрихи?» Герцог Клокфордский перевел взгляд на труп Феликса, лежащий на дальней кровати. Одного этого было достаточно, чтобы Айзек понял значение слова «последний штрих». Они собирались убить Айзека Уокера. ＊ ＊ ＊ В дальнем конце сада особняка стоял сарай, который садовник использовал для хранения. Айзек и Артур занесли тело Феликса в сарай, а затем налили внутрь масло. Сегодня вечером они подожгут этот сарай, и Айзек будет считаться погибшим в огне. Это будет последним шагом в плане подмены. Мрачный сарай, пропахший дымом, - кто бы мог подумать, что он станет гробом Феликса? Кремация была наказанием для мертвых и некоторых преступников. Члена королевской семьи должны были положить в красивый гроб с множеством цветов и похоронить в королевских усыпальницах. (Умирающий здесь - не Феликс Арк Ридилл, а Айзек Уокер). Сколько бы раз он ни говорил себе это, при виде останков Феликса его душило чувство вины. Подавив дрожь в руках, он перенес легковоспламеняющиеся предметы рядом с маслом. Оставалось только зажечь пламя. Когда Айзек чиркнул спичкой, герцог Клокфорд, молча наблюдавший за происходящим, пробормотал. «Это последний штрих». «...А?» Пустой звук сорвался с губ Артура вместе со струей свежей крови. Лязг! Очки упали на пол. Артур, его белый халат окрасился в пунцовый цвет, рухнул на них. В его спину глубоко вонзился нож. Убив своего сообщника, доктора, герцог Клокфорд вытащил нож и заявил Айзеку. «Теперь только ты и я знаем правду». Увидев Артура, убитого, чтобы заставить его замолчать, Айзек подумал только об одном. (Ах, значит, все так и было, как я думал.) Это было все. Если Айзек совершит ошибку и станет обузой, герцог Клокфорд, скорее всего, избавится от него таким же образом. Это было предупреждение. Но сердце Айзека было слишком черствым, чтобы испытывать ужас перед такой жестокостью. (К списку грехов добавился еще один). Теперь он был вовлечен в нечто совершенно ужасное и отвратительное. Самый отвратительный, самый страшный поступок. И все же Айзек уже не мог повернуть назад. Зажженная спичка выпала из руки Айзека с тихим шорохом. Она упала на пропитанную маслом ткань и мгновенно вспыхнула ярким пламенем. Огонь распространился по полу, охватив два трупа. «Пойдем.» «...Да.» Айзек запечатлел в памяти лицо Феликса, охваченное пламенем. (Арк, Арк...) Дорогой для Айзека человек сгорел. Не было ни слов молитвы, ни цветов для возложения. Дул сильный ветер, разбрасывая искры. Сухой ночной ветер ерошил волосы Айзека. Великий грешник, укравший лицо и имя нежного принца, смотрел на землю потемневшими глазами и желал. Если бы мы могли встретиться снова на дне «Преисподней»... пожалуйста, не прощай меня. Всё это грустно. ---------- Глава седьмая: Чудо-Ведьма Глава седьмая: Чудо-Ведьма Приняв личность Феликса, Айзек посвятил следующий год серьезным занятиям политикой. Поскольку второй принц был якобы прикован к постели тяжелой болезнью, он не мог тренироваться в фехтовании или верховой езде на свежем воздухе. Поэтому он ограничил свою физическую активность, чтобы не допустить ослабления организма, и полностью посвятил себя академическим занятиям. Занять место Феликса было отнюдь не сложно. Айзек был ближе к Феликсу, чем кто-либо другой, и наблюдал за ним больше, чем кто-либо. То, что Мерси, старшая горничная, которую Феликс так лелеял, ушла в отставку, тоже было на руку Айзеку. Прислуга, приставленная ко второму принцу, тоже была недавно нанятой и не была знакома с настоящим Феликсом, так что риск разоблачения был невелик. Единственная проблема заключалась в том, что дневника Феликса нигде не было. Если он собирался выдать себя за Феликса, Айзек должен был прекрасно знать содержание дневника, но как бы он ни искал, найти его не мог. Вероятно, Феликс, смирившись со своей смертью, тайно избавился от него. (Несмотря на это, я помню эту страницу). Неуклюже нарисованный идеальный принц. Если бы Феликс хотел именно такой образ, я бы постарался воссоздать его как можно точнее. Отличник в учебе, искусный в шахматах и танцах, добрый ко всем, умеющий обращаться с женщинами - я стал бы идеальным принцем прямо из книги сказок. В ночь, когда исполнилось шесть месяцев с начала жизни Второго принца, Айзек, пораженный тяжелой болезнью, соскользнул с кровати и подошел к своему столу. (...Я голоден.) Слуги, зная, что Феликс упал с крыши, считали, что он выжил, но из-за полученных при падении травм остался прикованным к постели. Естественно, еда, приготовленная для выздоравливающего принца, состояла исключительно из легких блюд, таких как каша и суп. Но даже без этого настоящий Феликс всегда был очень легким едоком. Если бы он вдруг начал поглощать пищу, это вызвало бы подозрения в подмене. Чтобы отвлечься от чувства голода, Айзек открыл ящик стола и достал оттуда книгу и спрятанное в глубине аквамариновое ожерелье. Книга была посвящена договорам с высшими духами, оставленным покойной принцессой Айрин. Герцог Клокфорд запретил Айзеку изучать магию. Это было связано с тем, что Айзек и Феликс обладали разными доминирующими атрибутами, что создавало риск раскрытия его истинной природы. Тем не менее Айзек тайно изучал магию по ночам. В конце концов, идеальный принц, которого желал Феликс, тоже должен владеть магией. Кроме того, заключить контракт с Высшим духом - это то, о чем Феликс всегда мечтал. Если бы только я мог заключить контракт с духом, как моя мать... Айзек не раз видел, как Феликс с унылым видом произносит эти слова. (Я исполню все желания Арк) Айзек быстро учился, но даже в этом случае заключить контракт с высшим духом оказалось непросто. Обычно такие вещи нужно изучать с нуля. Но обстоятельства Айзека этого не позволяли. Единственными книгами по магии в особняке были те несколько, что остались от королевы Ирэн. Украв их в своей комнате, Айзек по ночам в одиночку изучал магию. С тех пор как умер Феликс, Айзека мучили кошмары, грыз голод и он не мог нормально спать. В таком случае заниматься было гораздо легче, чем пытаться заставить себя заснуть. 「...... Вильдиан」 Айзек поднес аквамариновый кулон к фонарю и прошептал имя спящего в нем духа. Но прекрасный голубой драгоценный камень не дал ответа. Внутри аквамарина плавала магическая формула. Айзеку еще предстояло расшифровать эту формулу. (Но в общих чертах принцип заключения договора с высшим духом был понятен). Самое сложное в заключении договора с высшим духом - найти желающего заключить договор, убедить его и подготовить камень для договора. Высшие духи - редкие существа, а те, кто готов заключить договор с человеком, встречаются еще реже. Для изготовления контрактного камня также требуется высококачественный камень, что делает его дорогостоящим. (Неудивительно, что так мало магов заключают контракты с высшими духами). Как только дух и контрактный камень готовы, первым шагом является связывание духа и камня вместе с помощью магической формулы. Затем владелец контракта должен связать духа и заклинателя через контрактный камень, завершив ритуал заключения контракта. Водный дух Вильдиан уже связан с контрактным камнем. Осталось только привязать к нему Айзека. «...Я обязательно заключу с тобой договор». Он поговорил с Аквамарином и продолжил обучение. Изучение магии было необходимо как для того, чтобы исполнить желание Феликса заключить договор с духом, так и потому, что Айзек сам жаждал силы. Пока он оставался марионеткой герцога Клокфорда, его нельзя было назвать идеальным принцем. Если он хотел стать великим королем, чье имя войдет в историю, то со временем должно было прийти время освободиться от герцога Клокфорда. А пока он хотел хоть немного расширить свои возможности в борьбе. ＊ ＊ ＊ В течение нескольких лет его дни проходили в выполнении заданий, а ночи были посвящены тайному изучению магии. Болезнь Феликса Арк Ридилла была признана полностью излеченной, и Айзек был принят в средний класс Академии Серендии. Хотя Академия Серендии находилась в ведении герцога, это была школа-пансион. Бдительное око герцога было несколько ослаблено. Поступив в академию, Айзек все интенсивнее посвящал себя изучению магии, втискивая его в промежутки между учебной работой и созданием своей сети. Его контракт с водным духом Вильдианом еще не увенчался успехом. Его понимание магической формулы значительно продвинулось, но техника манипулирования магической силой еще не была на высоте. Причиной этого, скорее всего, был недостаточный магический резерв Айзека. Заключение контракта с высшим духом требовало значительного количества магии. И в тот вечер Айзек поднялся посреди ночи, чтобы попытаться провести ритуал заключения договора. Произнеся всего несколько строф заклинания, он потерял значительную часть магической силы и рухнул на кровать. Симптомы истощения магии напоминали анемию. Его тело стало холодным от кончиков пальцев до сердцевины, зрение затуманилось. К тому же голова пульсировала тупой, давящей болью. Айзек уставился на карманные часы в своей руке. Поскольку ожерелье королевы Ирины не годилось для ношения с собой, он спрятал контрактный камень под потайной крышкой часов. Аквамарин, вставленный в карманные часы, слабо светился изнутри. Совсем слабый свет. И даже он исчез в одно мгновение. (Все еще недостаточно) Говорили, что для заключения контракта с высшим духом требовалась магическая сила около ста пятидесяти единиц. Сто пятьдесят - это минимальный порог для того, чтобы стать одним из Семи мудрецов, что соответствовало магической силе действительно опытного старшего мага. Айзек, который был самоучкой и учился только втайне, еще не достиг этой цифры. (Тогда мне придется увеличить ее.) Хотя обычно это не рекомендуется, говорят, что, когда человеческое тело расходует магическую силу до абсолютного предела, способность удерживать ее возрастает. Поэтому он мог пытаться провести ритуал контракта до тех пор, пока не начнет страдать от истощения магической силы. Снова и снова, пока не добьется успеха. Когда он попытался сесть в кровати, его верхняя часть тела покачнулась, а по щеке потекла струйка холодного пота. Продолжая в том же духе, он мог потерять сознание. (...Кому какое дело?) С тех пор как умер Феликс, у меня проблемы со сном. Даже если это означало обморок, если это означало сон, это его вполне устраивало. Некоторое время после этого я проводил дни в академии, а ночи посвящал тайным попыткам заключить контракт с духом высшего ранга. Хотя учебная программа Академии Серендии была одной из самых требовательных в стране, она меркла по сравнению с горой заданий в резиденции герцога Клокфорда. Кроме того, во время семестра официальные обязанности и вечерние встречи были ограничены. Когда взгляд герцога не так часто падал на него, Айзек посвящал всю свою ночную свободу ритуалам контракта. Это превратилось в ежедневную рутину. Сидя на кровати, он прижимал ко рту карманные часы и тихонько приговаривал, чтобы его голос не вырвался за пределы комнаты. Попытки неизменно заканчивались неудачей. Исчерпав запас магии, он падал на кровать и погружался в сон, похожий на бессознательное состояние. После нескольких месяцев такого существования, однажды поздней осенью, он уловил небольшое ощущение. Он почувствовал, как что-то коснулось магической силы, которую он влил в контрактный камень. Это было сродни ощущению, когда что-то касается кончиков пальцев вытянутой руки, напряженной до предела. На следующий день это ощущение немного усилилось. То, что раньше лишь касалось кончиков его пальцев, теперь задержалось на мгновение. Айзек почувствовал радость, сродни той, что испытывает, когда получает первый ответ после долгих лет отправки писем. (Пожалуйста... ответь мне) Взяв карманные часы в ладонь, он направил в них магию. Он представил, как растягивает руку до предела. Он почувствовал, как что-то коснулось кончиков его пальцев. (Вот оно!) Айзек влил в них всю оставшуюся магию до последней унции. Несмотря на приближение зимы, его тело горело неестественно жарко, а голова кружилась от тошноты и головокружения. Но ему было все равно. Он протянул руку - и схватил ее. В этот момент зрение Айзека затуманилось. Перед ним появилось что-то белое, мутное. По мере того как он потирал отяжелевшие от усталости веки, дымка то увеличивалась, то уменьшалась. Казалось, что она пытается решить, какую форму ей придать. Постепенно белая дымка сгустилась и приобрела человеческий облик. Появившись словно из самого тумана, она показала свою форму. Это был юноша в одежде камергера, его неестественные голубовато-белые волосы были зачесаны назад. На вид ему было около двадцати лет. Хотя черты его лица были правильными, в нем чувствовалась безжизненность и искусственность. «Ты дух воды, Вильдиан?» «Да». «Контракт... был заключен успешно?» «Да». Айзек рухнул на кровать, все еще сжимая карманные часы. Головокружение еще не полностью прошло, но еще более сильный прилив возбуждения и радости охватил все его тело. (Я сделал это...) Прошло около пяти лет с тех пор, как он поменялся местами с Феликсом. Наконец-то ему удалось заключить контракт с Высшим духом. Ему хотелось кричать от радости, но была глубокая ночь. Но вокруг спальни второго принца всегда стояла охрана. Айзек лежал на кровати и смотрел на Вильдинау. "Ты можешь превратиться в маленькое существо? Будет неудобно, если нас обнаружат другие люди". «Понял». Юношу окутал белый туман, который затем принял форму маленькой ящерицы. Ящерица с бледно-голубыми чешуйками и аква-глазами зашевелила крошечными конечностями и переместилась ближе к голове Айзека. «Вас это устраивает?» «Хе-хе-хе... хе-хе-хе». Вместо ответа раздался смех. Айзек протянул руку и коснулся передних лап маленькой белой ящерицы. «...Мой союзник». За Феликса Арк Ридилла выступало бесчисленное множество солдат и сторонников, но все они находились под бдительным оком герцога Клокфорда. Водяной дух здесь не был союзником герцога Клокфорда. Он был союзником только Айзека. Вильдиан молча наблюдал за Айзеком, который не мог скрыть своего восторга. Возможно, он считал своего хозяина странным человеком, раз тот вдруг разразился хохотом. Айзек подавил собственный смех и хриплым голосом произнес. "Дух Вильдиан. Одолжи мне свою силу для исполнения моего желания. Это желание должно быть достойно тебя, который когда-то служил королеве Ирэн". Говорят, что духи, дремлющие в Договорном камне, могли смутно видеть и слышать мир людей изнутри камня. Поэтому этот дух должен иметь общее представление о том, что произошло с момента кончины королевы Ирэн до сегодняшнего дня. С этими словами дух спросил своего нового хозяина. «Каково ваше желание?» Айзек ответил со слабой улыбкой на губах. Его единственное и неповторимое желание. «Есть звезда, которую я хочу видеть сияющей в ночном небе». Как герой Ральф стал звездой, чтобы сохранить свое имя, так и Айзек пожелал сохранить имя Феликс Арк Ридилл. Потому что это было желание Феликса в жизни. «Пожалуйста... одолжи мне свою силу, чтобы я мог остаться Феликсом Арком Ридилом» ＊ ＊ ＊ Прошло время, Айзек заключил договор с водным духом Вильдианом и, став Феликсом Арком Ридилом, перешел на первый курс старшей школы Академии Серендии. План герцога Клокфорда продвигался с тревожной быстротой, и голоса, призывающие второго принца стать королем, звучали с каждым днем все громче. Если так пойдет и дальше, королем станет Феликс Арк Ридилл. Однажды, вернувшись в свою комнату после королевского банкета, Айзек обнаружил, что Вильдиан выполз из его кармана в виде ящерицы. Ящерица спустилась на пол и превратилась в молодого человека в мундире камердинера. Вильдинау иногда принимал человеческий облик, когда рядом не было других людей. Казалось, иначе он забыл бы человеческие манеры и то, как ходить. Когда Исаак начал снимать свой богато украшенный, тяжелый плащ, Вильдинау переместился за его спину, чтобы помочь. «Когда вы станете королем...» «Хм?» Исаак оглянулся через плечо на Вильдинау. Со времени их первой встречи Исаак подрос и теперь был немного выше Вильдинау. Взяв плащ, Вильдинау с опущенными глазами произнес. «Что будет с его высочеством Лионелем?» Первый принц Лайонел был старшим братом Феликса, на девять лет старше его. При жизни Феликс очень восхищался Лайонелом, часто говорил о том, как мастерски он владеет мечом, как щегольски выглядит и как обещал брать Феликса с собой в дальние поездки, когда тот снова поправится. Для Феликса Лайонел был братом, которым он гордился, но для Айзека он был политическим соперником, претендующим на трон. "Даже если я стану королем, я не намерен сразу же принимать меры против Его Высочества Лайонела. Я не хочу провоцировать Королевство Рэндалл". Принцесса Вильма, мать Лайонела, была принцессой соседнего королевства Рэндалл. Если Лайонел и принцесса Вильма умрут подозрительной смертью, Рэндалл может начать расследование. Это было бы довольно хлопотно. Поэтому достаточно будет просто наблюдать за тем, чтобы не предпринимать лишних действий. Подумав так, Вильдиан продолжил. «...А что, если эта страна вступит в войну с Империей?» Герцог Клокфорд, сторонник войны, в конце концов объявит войну Империи. Тогда Королевству Рэндалл, оказавшемуся между Королевством Ридилл и Империей, придется выбирать сторону - по мнению Феликса, на данный момент это было невозможно. Королевство Рэндалл умело устраивать обе стороны. Даже если принцесса Вильма Рэндаллская вышла замуж за королевство Ридилл, это нельзя было считать абсолютной гарантией. "Если Королевство Рэндалл перейдет на сторону Империи, Первый принц и принцесса Вильма станут заложниками. Мы должны перекрыть им пути отхода, чтобы они не искали убежища в Рэндалле". Вильдиан замолчал, услышав столь точное заявление Айзека. Вильдиан редко вмешивался в политические дела людей или действия Айзека. Он был не из тех, кто решительно заявляет о себе. Такое отношение Вильдиана побудило Исаака спросить, причем голос его был внешне спокоен: "Похоже, ты весьма озабочен судьбой первого принца. У тебя есть какая-то особая привязанность?" «...Нет». «Ну, тогда это хорошо». Вильдинау молчал, по-прежнему держа в руках свой плащ. Его невыразительное лицо казалось погруженным в раздумья. Айзек сел за письменный стол, бросив взгляд в сторону Вильдиана. "У меня нет намерения убивать первого принца. Все это делается для того, чтобы имя Феликса Арка Ридиля вошло в историю. Я просто сделаю то, что необходимо для этой цели". Айзек не мог абсолютно гарантировать, что Лайонел и королева Вильма не будут казнены. Именно это и означало быть королем. С этими словами Айзек вернулся к своему столу, доставая документы для официальных дел. На это Вильдиан тихо прошептал Айзеку. "Оставить свое имя в истории... Это то, чего желал Его Высочество Феликс?" «Ах, он говорил об этом при жизни». «И это все?» Айзек убрал руку от чернильницы и посмотрел на Вильдиана. Призывая его к молчанию, Вильдиан заговорил тоном, который казался умоляющим, хотя выражение его лица оставалось бесстрастным. «Может быть, его высочество Феликс желал чего-то другого?» Вильдиан, казалось, хотел что-то сказать. Айзек задумался о прошлом и наконец вспомнил одну возможность. Это были слова, которые Феликс сказал ему в ту ночь, когда они в последний раз вместе смотрели на звезды. "Я хочу, чтобы ты нашел то, чем сможешь по-настоящему увлечься, не для кого-то другого, а для себя. Я хочу, чтобы ты нашел много вещей, которые тебе нравятся, много вещей, которые приносят тебе радость". В тот вечер Феликс положил конверт с контрактным камнем Вильдинау в карман. Вильдиан подслушал их разговор через контрактный камень. Айзек не забыл слов Феликса. Правда, он намеренно избегал думать о них. (Ведь если я буду гнаться за тем, что мне нравится, я не смогу стать идеальным принцем, не так ли?) Айзек почувствовал, как в нем поднимается легкое раздражение по отношению к Вильдиан. Возможно, почувствовав это, Вильдиан мягко опустил глаза. "Моя бывшая госпожа, леди Ирэн, однажды сказала: «Я не желаю, чтобы ребенок в моем чреве забыл о стремлении к личному счастью, даже если он связан ограничениями королевской власти...» " Но принцесса Ирэн скончалась вскоре после рождения Феликса. Феликс был обделен вниманием деда, а стремление к личному счастью так и осталось недостижимой мечтой. Он так любил звезды, но у него отобрали книги по астрономии и отругали за то, что он тратит время на такие пустяки. Что должен был чувствовать Феликс, когда говорил эти слова Айзеку? Пожелание Айзеку найти то, что нравится только ему, то, что приносит ему радость. Обращаясь к молчавшему Айзеку, Вильдиан произнес. «Прошу вас, не пренебрегайте последним желанием покойного Феликса...» Айзек подумал, что в словах этого духа есть доля правды. В конце концов, только Айк мог исполнить желание Арка. "Это хлопотно. Я уже испытал все развлечения, которые считаются подходящими для королевских особ". Посещение оперы и охота были для него всего лишь общественными обязанностями. Он, конечно же, не участвовал в них добровольно. Если учесть, что можно считать подходящим развлечением для Айзека, то это выглядело довольно неподходящим. (Что-то, чем я мог бы увлечься, что-то, что я мог бы найти приятным...) С тех пор как Айзек Уокер превратился в Феликса, он стал совершенно изношенным, деформированным и сломленным. Он гнался за идеалами Феликса так неустанно, что даже не мог придумать, чем бы ему самому хотелось заняться. "...Тогда давайте попробуем немного ночной жизни. Вильдиан, ты ведь умеешь манипулировать фантомами, не так ли?" «Да». «Используй эту способность, чтобы помочь мне выскользнуть из общежития». В ответ на слова Айзека Вильдиан кивнул. Его форма расплылась, словно растворяясь в воде, и изменила цвет. Когда его очертания вновь застыли, он выглядел в точности как Айзек - нет, точно как Феликс. Значит, это и была сила духа. "Как удобно. Это отличается от трансформации тела?" «Да. Я накладываю фантом Хозяина на свою обычную форму взрослого мужчины». Сказав это, Вильдиан положил руку на голову. Рука, казалось, неестественно исчезла, скрывшись в золотистых волосах. Взрослая мужская форма Вильдинау была немного меньше, чем рост Айзека, поэтому фантом казался больше. Таким образом, обманывать глаза долгое время будет сложно. (Оставим его в доме, пока меня не будет дома.) Как только он станет королем, у Айзека не останется времени на личные удовольствия. Так что пока. Он мог посвятить короткое время, пока не стал королем, своему собственному существованию, оставшемуся от Айзека Уокера. Айзек, все еще не знавший ничего, что могло бы по-настоящему пленить его, думал именно так. ＊ ＊ ＊ Прошло два года с тех пор, как Айзек поступил на продвинутый курс. Уже некоторое время при любой возможности Айзек ускользал из общежития и бродил по ночным улицам. Однако он так и не встретил ничего, что могло бы по-настоящему увлечь его. Он занимался музыкой, театром и литературой. Но его больше занимала репутация произведения в обществе или преобладающие идеологии, которым отдавало предпочтение население, - ценности, связанные с произведением, - чем удовольствие от него как такового. Он даже посещал бордели, но не мог отделаться от ощущения, что и пышные банкеты, и время, проведенное с прекрасными куртизанками, - это лишь поверхностный взгляд. Высококлассные бордели часто посещают переодетые дворяне, что делает их идеальным местом для незаметных встреч. В конце концов, после отдаления в общении с герцогом Клокфордом мои визиты в такие заведения стали в первую очередь целью налаживания связей. «Когда с моим дедом случится непредвиденный несчастный случай, вы не придете мне на помощь?» Прошептав это за выпивкой, можно было легко заручиться сотрудничеством дворян, которые, будучи верными Второму принцу, присматривались к положению герцога Клокфордского. Хотя я выскользнул из дортуара на ночную пирушку, в итоге я оказался вовлечен лишь в закулисные сделки. Конечно, сердце Айзека заныло с того дня, когда умер настоящий Феликс. Вот почему он мог лишь имитировать поверхность, его сердце никогда не волновалось, никогда по-настоящему не захватывало. С чем бы он ни сталкивался, он мог думать только о том, как отреагировал бы идеальный принц. Однажды Айзек услышал, что в его родном городе Лугароа состоится церемония открытия мемориала, посвященного восстановлению города. Он отправился инкогнито в восточный регион. Он понимал, что с момента трагедии в Лугароа прошло уже немало времени, а он так ни разу и не ступил на порог родного города. Поэтому, пока у него еще была свобода передвижения, он хотел возложить цветы своим погибшим родителям и младшему брату. В это время по Восточному региону поползли слухи о появлении Черного дракона. Если он упустит этот шанс, то день, когда он сможет посетить родной город, никогда не наступит. С этой мыслью Айзек принялся за осуществление своих планов, но его ожидания оказались слишком оптимистичными. Когда он добрался до Восточных провинций, дороги уже были переполнены людьми, покидавшими свои деревни и города в поисках спасения. Беглецы шепотом передавали слухи: что видели Черного дракона, что его крылатые спутники кружат над горами, что семь мудрецов прибыли из столицы. Но информация была слишком хаотичной, чтобы понять, что из нее правда. Независимо от правдивости слухов, он не мог рисковать тем, что эвакуированные узнают о его истинной природе. Поэтому Айзек был вынужден сворачивать с дороги и замедлять шаг. И, к несчастью, он столкнулся со стаей птеродактилей - прислужников черного дракона из Воргана. Птеродактили кружили над головой, издавая агрессивные крики "Гьяа! Гьяа!". Их пронзительные крики отличались от свирепого рева земляных драконов, которые когда-то напали на родину Айзека. Однако первобытный страх, который испытывают люди, столкнувшись с колоссальным существом, обладающим непреодолимой силой, остался неизменным. А здесь было более двадцати таких крупных птерозавров - каждый из них способен сам по себе вызвать катастрофу. Что это может быть, кроме катастрофы? Крики птерозавров предвещали трагедию, превосходящую даже катастрофу Лугароа. Хотя птерозавры были менее распространенным видом среди драконов, их численность и размеры означали, что катастрофические разрушения - не редкость. От одного низко пролетающего птерозавра, проходящего рядом с жилыми домами, здания могли заскрипеть под напором ветра. А неосторожно взмахнувший острый коготь мог легко разорвать тело домашнего скота. Стая птерозавров теперь была сродни разумному шторму. Даже элитные Драконьи рыцари столицы понесли бы значительные потери, пытаясь усмирить такую стаю. Он должен бежать. Он должен немедленно покинуть это место. Его разум понимал это, но ноги Айзека отказывались двигаться. Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но не смог, и его горло издало неестественный звук: Хуу, хуу. Крики бегущих людей наложились на трагедию Лугароа. Его отец, раздавленный насмерть под обломками, мать, пронзенная когтем дракона, маленький брат, остывающий на руках Айзека, - все эти воспоминания нахлынули на него с новой силой. Тогда Айзек был бессилен, не мог ничего сделать, не мог защитить даже своего единственного младшего брата. И вот теперь, столкнувшись с этим всепоглощающим присутствием, Айзек снова оказался бессилен. Ужас и отчаяние от потери семьи поглотили все существо Айзека. С того дня, как он стал Феликсом, он считал, что бояться больше нечего. Однако внутри него все еще жил этот ужас. Его дрожащая рука бессознательно поднялась и прикрыла место над правым глазом, когда-то выколотое земляным драконом. Хотя шрама уже не было. Даже несмотря на то, что он был аккуратно удален. Дракон. Мне страшно. Страшно, страшно, страшно. Помогите мне. Кто-то. Отец не вернется. Мать не может двигаться. Колин становится все холоднее и холоднее. Мое лицо горячее. Оно болит. Кто-нибудь. Помогите мне. Помогите мне. Помогите мне... Сколько раз юный Айзек взывал о помощи? Но помощь так и не пришла. Так не спаслись ни отец, ни мать, ни младший брат. И вот огромная тень птерозавра приближается. И вот уже Айзек застыл в ужасе, боясь, что эти огромные когти разорвут его на части... -В небе открылись Врата. Божественные врата, образованные из частиц света. Из-за них вырвался ветер, окутанный сияющим светом. Заклинание высочайшей сложности, которым владеют лишь немногие в стране. (Вызов Короля Духов...!) Сияющий ветер превратился в стрелу, пронзившую бровь виверны. Драконы обладают высокой магической устойчивостью, что делает неэффективными атаки на любую часть тела, кроме уязвимого лба. Однако как невероятно сложно с такой точностью пробить бровь парящего в небе птерозавра! (Это не что иное, как чудо...) Могучее существо, которое когда-то вселяло в Айзека отчаяние и ужас, с поразительной легкостью пробило бровь и рухнуло на землю. Айзек мог только смотреть на это зрелище. Какое изысканное колдовство! Это походило на безмолвный, беспощадный суд бога. По позвоночнику Айзека пробежала дрожь. Из глубины его нутра поднялась мощная радость. Его сердце, давно забытое от волнения, начало колотиться. Горячая кровь разлилась по телу, раскрасневшись на бледных щеках. Ах, - пробормотал Айзек в восхищении. «Наконец-то я нашел это... то, в чем можно по-настоящему потерять себя». Позже Айзек узнает имя ведьмы, сотворившей это чудо. Молчаливая ведьма, величайший гений, ставший одним из Семи мудрецов в самом юном возрасте в истории. Он хотел узнать о ней, прочитать ее бумаги, понять больше о ее чудесной магии! И вот он тайком сбегал из общежития, собирал работы Молчаливой ведьмы и погружался в них с головой. Он так увлекся, что больше ничего не замечал. ---------- Глава восьмая: Пешка за бортом Глава восьмая: Пешка за бортом Послышался стук крупных дождевых капель по земле. Вместе с ним доносился звук колес, которые вращались, словно вгрызаясь в мокрую землю. Откинувшись на спинку сиденья кареты, он снова закрыл глаза, размышляя о чуде, которое явила ему великая ведьма. Его разум, только-только пробудившийся от дремоты, еще не был в полной боевой готовности. Отголоски сна оставляли сладкое, покалывающее ощущение в глубине его головы. (...Ах, как бы я хотел увидеть леди Эверетт.) Она, командовавшая черным драконом Вогана и отразившая проклятого дракона на земли Реймбурга, была настоящим героем. В отличие от него, лжепринца. Один лишь вид ее облика вызвал у него неожиданное воодушевление, к его собственному удивлению. Я жажду приблизиться к ней, узнать ее. Я жажду запечатлеть в своих глазах магию, которую она ткет без заклинаний, красноречивее слов. «Ваше высочество, мы скоро прибудем». Услышав слова кучера, он поднял руку и провел вертикальную линию над правым глазом. Кончик пальца, коснувшийся ее, не обнаружил шрама от когтя дракона. -Этот человек - Феликс Арк Ридилл. Айзек - нет, Феликс - ответил коротким «ах» и перевел взгляд на окно. За мокрым от дождя стеклом мир стал заметно темнее. Приближалось время окончательного отбоя. Тем не менее времени должно хватить, чтобы вернуться в комнату студенческого совета и забрать необработанные документы. Проверить их содержимое он сможет, вернувшись в общежитие. С момента высадки из кареты и до прихода в здание школы он был в шинели, но даже сквозь нее плечи его мундира были влажными и липкими. С его волос падали капли. Феликс бодро зашагал по тусклому коридору, решив, что раз он только собирает бумаги перед возвращением в общежитие, то это не имеет значения. В здании школы никого не было видно. Скорее всего, большинство студентов уже вернулись в свои общежития. Взявшись за ручку двери в комнату студенческого совета, он с легким удивлением обнаружил, что она не заперта. Кто-то должен быть здесь. Может быть, искренний Сирилл? Вопреки его ожиданиям, это была Моника, уютно расположившаяся на диване в тускло освещенной комнате. Других людей в комнате не было. Моника сидела, не включая свет, и смотрела на шахматную доску на журнальном столике. Она играла белыми. Кого, интересно, она представляла себе в роли черного противника? «Ты испортишь себе глаза». Феликс зажег лампу и воскликнул. Моника медленно подняла лицо и посмотрела на него. Обычная Моника расширила бы свои круглые глаза и издала радостный вопль. Но сейчас взгляд Моники был каким-то расфокусированным. Впрочем, она не выглядела поглощенной шахматами. Ее слегка зеленоватые глаза были устремлены прямо на Феликса. "Ты что, играешь в шахматы в одиночестве? Тебе действительно стоит поскорее вернуться в общежитие, а то они закроют двери". « ............ » Вместо ответа Моника с тихим щелчком передвинула белую пешку. Похоже, теперь была очередь белых. Феликс посмотрел на доску. Белые и черные имели почти равные шансы. Феликс передвинул черного коня, убрав с доски белую пешку. Он подумал, не рассердится ли она на него за то, что он передвинул ее без разрешения, но Моника просто спокойно смотрела на снятую с доски пешку. «...Например, когда нужно пожертвовать кем-то, чтобы желание исполнилось». «Хм?» «Как бы поступило ваше высочество?» Феликс ответил без колебаний. Он уже давал такой ответ десять лет назад. «Если потребуется, я лишу их жизни». Однажды он собственными руками сжег дорогого ему человека. Теперь его не отпугнет еще несколько жертв. Ради того, чтобы стать королем, он мог безжалостно уничтожить любого, кто встанет на его пути. Точно так же, как он манипулировал магом самоцветов Эммануэлем Дарвином, чтобы тот убил герцога Клокфорда. «Если это необходимо, чтобы стать королем, я, конечно, сделаю это». «Ваше Высочество, почему вы так отчаянно хотите стать королем?» "Разве я не говорил тебе раньше? Потому что я должен стать королем". Феликс Арк Ридилл должен стать королем. Чтобы оставить свое имя в истории. Чтобы люди не забыли о его существовании. « ............ » Моника молча передвинула белую ладью. Феликс тут же передвинул своего черного коня, перевесив преимущество доски в сторону черных. Теперь Моника оказалась в ситуации, когда ей пришлось пожертвовать одной из своих фигур, чтобы спасти белого короля. "Когда приходится чем-то жертвовать, чтобы желание исполнилось... Я всегда думала, что для меня это будет легко". Застенчивая, тихая девушка пробормотала, словно признаваясь. Что она из тех, кто может чем-то пожертвовать. "Потому что у меня никогда не было ничего по-настоящему ценного. Мне было достаточно цифр". Моника не смотрела ни на Феликса, ни на доску. Это была белая пешка, отброшенная от доски. «Я была уверена, что смогу легко, жестоко избавиться от кого-то...» Рука Моники прошлась по доске, не коснувшись ни одной фигуры, и вернулась на колени. "Когда я узнала, что отец умер по чьему-то желанию... я не знала, что делать". Прежняя Моника наверняка сыграла бы следующий ход без колебаний. Обычно Моника не раздумывает долго над своими шахматными ходами. Но сейчас она колебалась. В этой ситуации, когда жертва была единственным выходом. Феликс резко выдохнул и грубым, скребущим движением одной руки смахнул фигуры с доски. Моника расширила глаза, глядя на хаотичный беспорядок на доске, и перевела взгляд с доски на Феликса. «А? Ну...» "Жизнь не всегда похожа на шахматы, знаешь ли. Человеческие отношения сложны. Не всегда есть только две стороны, черное и белое". Политические вопросы, в действительности, были невероятно сложными. Даже в одном и том же белом лагере могло существовать несколько фракций. Как только вы думали, что есть третий или четвертый лагерь, мог возникнуть новый, пятый. Феликс собрал разбросанные кусочки обратно в чемодан. Пора было покинуть здание школы: их могли запереть. "Если тебя что-то загоняет в угол, ты должен положиться на тех, кто рядом. Не хочешь ли ты положиться на меня?" При этих словах на лице Моники появилось выражение, будто она может заплакать. Ее маленькие губы разошлись, как бы говоря, а затем сомкнулись. 「...... Моника？」 Феликс обеспокоенно окликнул ее, и Моника вскочила на ноги. Ее лицо, все еще сохранившее следы ребячества, нахмурилось. "Венедикт Рейн" Этого имени Феликс никогда раньше не слышал. Пока Феликс в замешательстве смотрел на нее, Моника с отчаянным выражением лица, сдерживая слезы, произнесла. "Что бы я ни выбрала в дальнейшем, в каком бы будущем ни оказалась... пожалуйста, помните это имя. Абсолютно, абсолютно, не забывайте его". С этими словами Моника выбежала из комнаты студенческого совета, словно спасаясь бегством. Слушая, как захлопывается дверь, Феликс обдумывал имя, которое произнесла Моника. "Венедикт Рейн" Незнакомое имя. И все же ему казалось, что он уже где-то его видел. Судя по контексту, это был покойный отец Моники? (...Возможно, мне стоит немного разобраться в этом.) ＊ ＊ ＊ К тому времени, когда Моника вышла из здания школы, мелкий дневной дождь превратился в ливень. Пнув ногой грязную землю, она помчалась по тропинке к общежитию для девочек. (...Почему я проболталась об имени своего отца?) Назвать Феликсу имя отца было чем-то вроде импульса. Когда Моника произнесла его имя, Феликс не выглядел удивленным, только растерянным, так что, скорее всего, он не был напрямую причастен к его смерти. Тем не менее Моника не хотела, чтобы Феликс забыл имя ее отца. Это чувство было сродни проклятию. Даже если ты не знаешь правды, пожалуйста, не забывай... имя отца, который погиб из-за тебя. Это было именно такое проклятие. Придя в женское общежитие, Моника отжала юбку и, выбрав тихий коридор, направилась в мансардную комнату. (...Чего я хочу?) Когда я жила в домике в горах, у меня не было ничего ценного, кроме этого кофейника на память. Она была довольна тем, что оборвала все человеческие связи и сталкивалась только с цифрами. Но с тех пор как она попала в Академию Серендии и стала постепенно общаться с другими людьми, ее сокровища приумножились. У нее появились близкие друзья. Когда она стала противостоять Кейси, замышлявшему убийство Второго принца, ее охватила печаль. Когда Юджин использовал жизнь Сирила в качестве щита во время школьного фестиваля, мое тело застыло в ужасе от страха потери. Когда Хьюберт ранил Глена и остальных во время дуэли, мои глаза ослепила яростная ярость. После ложной студенческой жизни Моника изменилась. Она поняла, что мир состоит из цифр, но цифры - это еще не все. И теперь Моника стоит перед выбором. Если она раскроет все, что натворил герцог Клокфорд, и осудит и его, и самозваного принца Айзека Уокера, то сможет доказать невиновность своего отца. Доказать всему миру, что ее отец был убит в результате заговора, было самым заветным желанием Моники. Раскрытие всей правды исполнит желание Моники. -И Айзек будет казнен. За беспрецедентное преступление - выдачу себя за второго принца. Если бы она хотела доказать невиновность отца, ей нужно было бы только устранить Айзека. С бессердечной легкостью, как вырывают шахматную фигуру. (...Я не могу). Вернувшись в свою комнату, Моника сжала все еще колотящееся сердце и вытерла влажные волосы салфеткой. К ногам Моники подбежал Неро. Неро посмотрел на Монику, его хвост плавно покачивался. "Так что же мы теперь будем делать? Ты ведь обещала большим шишкам Империи избежать войны, не так ли?" «...Да». Заявить Императору Черному Льву, что она предотвратит войну, - это, конечно, хорошо, но у Моники не было никакого конкретного плана. Моника размышляла, высушивая волосы. Даже если бы она умоляла герцога Клокфорда «остановить войну», он, естественно, отказался бы ее слушать. Она подумывала посоветоваться с королем, но было общеизвестно, что герцог Клокфордский - подстрекатель войны. Но даже если не принимать это во внимание, в последнее время король был нездоров. Изменить ситуацию с помощью совета Моники было бы сложно. Самым верным решением было публично разоблачить второго принца как самозванца и вместе с ним низложить герцога Клокфорда. Если Феликс станет королем до того, как откроется правда, гражданская война может быть предотвращена. Кроме того, раскрытие всей правды позволило бы объявить о невиновности отца Моники. ...Но Айзек, скорее всего, будет казнен вместе с герцогом Клокфордом. (А что, если вместо него королем станет Его Высочество Лайонел, Первый принц...) Первый принц не желает войны, и, что очень важно, его мать - принцесса королевства Рэндалл. В случае успеха это может укрепить наш союз с Рэндаллом и послужить сдерживающим фактором для войны. Проблема в том, что в настоящее время фракция Второго принца слишком сильна. С герцогом Клокфордом, их могущественным сторонником, обладающим такой властью, кажется, что Второй принц станет следующим королем, если все будет продолжаться в том же духе. "Хм... Мы действительно должны найти способ справиться с герцогом Клокфордом..." «Разве мы не можем найти какую-нибудь слабость, чтобы одержать над ним верх?» "Слабость герцога Клокфорда...? Моника в недоумении нахмурилась, опустив брови. Неро размышлял над этим вопросом, покачивая хвостом взад-вперед. Внезапно, словно пораженный идеей, он вскинул голову и крепко прижал лапу к Монике. "Например, как насчет этого? Я знаю секрет Второго принца. Если ты не хочешь, чтобы этот факт стал достоянием общественности, ты должен уступить трон Первому принцу". Действительно, это позволило бы предотвратить огласку истинной личности Второго принца и помешать планам герцога Клокфорда. Для Неро это было довольно резким предложением. Чтобы избежать войны и казни Айзека, это был, вероятно, единственный выход. "...Да. Это единственный выход, не так ли? Тогда вопрос в том, где вести переговоры с герцогом..." Примерно через месяц в замке состоится торжественная встреча в саду, на которой можно будет полюбоваться цветущими розами. Это событие знаменует начало светского сезона для дворян. В этом году за проведение садовой церемонии отвечает герцог Клокфорд. Приглашение получила и Моника, одна из Семи мудрецов и обладательница титула Графини Магии. Присутствие на празднике даст время заключить сделку с герцогом Клокфордом. (Правда, остается большой вопрос, смогу ли я вести с герцогом нормальные переговоры...) (ПП: Дать Неро говорить (о нём то людям известно, ещё с 5 тома), а самой диктовать ему слова, в случае чего) Возможно, будет лучше записать все, что она хотела сказать, заранее, чтобы потом не пришлось говорить, когда придет время. Увидев наконец проблеск надежды, Моника написала письмо, подтверждающее ее присутствие на вечеринке в саду, и составила условия сделки с герцогом Клокфордом. Противопоставить герцогу Клокфорду правду, не дать Феликсу взойти на трон и предотвратить войну. Это было все, что Моника могла сделать сейчас. Но чтобы добиться этого, Айзек должен отказаться от трона. (Айк, прости, я не понимаю, почему ты цепляешься за трон...) Я не могу позволить ему стать королем и ввергнуть страну в войну или гражданские беспорядки. ＊ ＊ ＊ «Значит, второй принц действительно самозванец?» В кабинете замка барьерный маг Луис Миллер откинулся в кресле, просматривая лежащие перед ним документы, и издал тихий смешок. Рин, стоявшая рядом с Луисом, пробормотала. "Как и ожидалось от вас, Луис. Ваша злодейская усмешка поистине мастерская". «Я пропущу это замечание мимо ушей, учитывая твой вклад в сбор этих документов». Главным документом, лежавшим перед ним, была биография Артура, лекаря, служившего когда-то в резиденции герцога Клокфорда. Ведьма-Звездочет сказала, что десять лет назад она больше не могла читать звезды Второго принца. С того момента, как он услышал эти слова, Луис начал подозревать. Что Второй принц уже мертв, а Второй принц, посещающий Академию Серендии, - самозванец. Это подозрение подтвердилось двумя вторжениями людей из Империи, которые практиковали магию физических манипуляций. Таким образом, Луис Миллер пришел к выводу. Герцог Клокфорд вступил в тайный сговор с имперскими агентами, используя запрещенную магию для создания поддельного Второго принца в своих собственных целях. По правде говоря, Луис терзался сомнениями с тех пор, как король приказал ему охранять Феликса. Почему король поручил Луису, публично известному как сторонник Первого принца, охранять Второго принца? Теперь он понял ответ. "Его Величество хитер... Он давно подозревал, что Второй принц может быть самозванцем. Поэтому он поручил мне следить за Вторым принцем, ожидая, когда тот оступится". При этих словах Луиса Рин резко хлопнула в ладоши. "Значит, Его Величество поверил в вашу назойливость, Луис? Он тщательно выискивал недостатки тех, кто ему не нравился". Не обращая внимания на выпад Рин, Луис задумался. Второй принц был самозванцем. Лайонел, Первый принц, совершенно не знал об этом. Как школьный товарищ Лайонела, Луис знал. Он знал, как глубоко Лайонел дорожит своими единокровными братьями. Как он хотел защищать это королевство вместе со своими братьями, даже если сам не сможет стать королем. Как сильно горевал бы такой Лайонел, узнав, что Феликс уже мертв? (...Черт возьми) Лайонел не обрадовался бы, если бы Луис разразился гневом от его имени. Поэтому Луис подавил в себе гнев. Он приподнял уголки рта, изобразив злую улыбку, которой доставляло удовольствие мучить сильных мира сего, и громко объявил. " Конец герцогу Клокфорду и второму принцу? Превосходно! Итак, где лучше всего объявить об этом факте... Ах, да, в следующем месяце будет праздничная вечеринка в саду. Мы объявим об этом там. Герцог Клокфорд - великий грешник, вступивший в сговор с Империей и пытающийся установить фальшивого Второго принца!" За моноклем глаза Луиса ярко блестели. Рин спросила его. «Может, сообщить об этом Молчаливой Ведьме?» "Нет, пусть это останется при нас. Было бы неразумно сообщать правду этой бедной актрисе". В последнее время Моника стала склонна поддаваться чувствам. Если бы самозванца, выдававшего себя за Второго принца, казнили, она, несомненно, была бы потрясена. Поэтому Молчаливую ведьму следует держать в неведении; пусть она продолжает свое проникновение, пока Второй принц не будет полностью уничтожен. Остается только один вопрос: как раскрыть правду на празднике в саду. "Кстати, Луис. Я хотела бы кое-что предложить вашему вниманию". «Если это не срочно, пожалуйста, сделайте это позже». «Мы только что получили известие из поместья, что у леди Розали начались роды». Луис отшвырнул стул в сторону и вскочил на ноги, используя магию полета, выпрыгнул в окно и помчался домой с бешеной скоростью. В тот вечер маг Барьера Луис Миллер стал гордым новоиспеченным отцом. ＊ ＊ ＊ Посетив резиденцию герцога Клокфорда, маг самоцветов Эммануэль Дарвин подавил волнение и направился в комнату для коллекций. Он вспомнил, как вздымалась его грудь от гордости, когда его впервые пригласили в этот особняк. Его признал герцог Клокфорд, самый влиятельный человек в стране. Однако сейчас Эммануэль отчаянно пыталась подавить дрожь, грозившую сотрясти все ее тело. (Успокойся, веди себя как обычно...) Он собирался совершить нечто ужасное. Заставить сработать магическое устройство в зале сбора и убить герцога Клокфордского... Хотя намеренно запустить такое устройство далеко не просто, Эммануэль, лучший в стране мастер по изготовлению магических устройств, мог это сделать. Он действительно мог это сделать. Но это была опасная прогулка по натянутому канату. Все зависело от того, удастся ли Феликсу свалить вину на епископа Рабиана и защитить Эммануила. (Но даже в этом случае, если его высочество Феликс предаст огласке дело о фальшивой королевской флейте Галаниса, я буду уничтожен... Другого выхода нет.) Эммануил поднял мокрые от пота руки и постучал в дверь комнаты сбора. "...Маг самоцветов. Я пришел для регулярной проверки коллекции вашего превосходительства". В глубине его сознания мелькнула слабая надежда, что герцог отлучился по неотложным делам, но эта надежда развеялась, когда изнутри раздался голос. «Войдите». Открыв дверь, он увидел герцога Клокфорда, стоящего в одиночестве. Его взгляд был прикован не к Эммануэлю, а к одной из стеклянных витрин. Объектом его взгляда был кинжал, украшенный драгоценными камнями. Раньше я не видел его в этой комнате, так что, скорее всего, это был магический артефакт, подаренный епископом Равианом. «Ваша светлость, это новое пополнение вашей коллекции?» "Обычный осмотр. Если что-то покажется неправильным, сообщите об этом, прежде чем переписывать заклинание". «Да, понял». Эммануил вынул кинжал из стеклянного футляра, завернул его в ткань и приступил к осмотру. В орнамент рукояти были вставлены драгоценные камни, а заклинание, начертанное на лезвии, наделяло его магией молнии. Как магический артефакт, он не был особенно необычным. (Переписать это заклинание, заставить его разгуляться и убить герцога Клокфорда) Магические надписи чрезвычайно сложны. Даже специалисты не могут понять их суть с первого взгляда. Даже если бы он тайно переписал формулу прямо у него на глазах, герцог Клокфорд, не будучи специалистом, никогда бы этого не заметил.(ПП: ХЗ почему в анлейте she всю оставшуюся главу будет) Эммануэль сжал в руке кинжал и начал читать нараспев. Напевать и направлять магию в волшебное устройство во время проверки было обычной практикой, поэтому герцог Клокфорд не проявил особого беспокойства. Водно-голубые глаза пристально следили за каждым движением Эммануила. (А теперь переписывание...!) Подключившись к заклинанию, вложенному в драгоценный камень, он начал его разложение. Как раз в тот момент, когда он попытался добавить новое заклинание, руку, сжимавшую кинжал, пронзила острая боль. Неужели его пронзило какое-то украшение? Эммануил остановил заклинание, намереваясь проверить кинжал. Но не успел он это сделать, как его сердце начало биться неестественно. Он не мог дышать. Кинжал выскользнул из его руки и со звоном покатился по полу. Проследив за ним взглядом, Эммануэль все понял. Из рукояти кинжала торчала маленькая игла. "Это магическое устройство... в рукоять вмонтировано еще одно заклинание. Оно устроено так, что если попытаться переписать заклинание в секции драгоценных камней, то отравленная игла выскочит наружу". Это была конструкция, не подобающая магическому артефакту. Это была не что иное, как ловушка, призванная убить того, кто изменит магическую формулу. «Я думал, что если распространю информацию о том, что епископ Рабиана подарил мне магическое устройство, предатель раскроется...» Эммануил, с пеной у рта и когтями на горле, пытался умолять герцога. Пощадите, помогите мне... Но он больше не мог вымолвить ни слова, только рваные, мучительные вздохи вырывались из его рта. «Значит, этот все-таки предал нас». Само собой разумеется, что слово « этот» относилось именно к нему. Герцог Клокфорд предвидел предательство Второго принца. «Тогда, чтобы расправиться с ним, мы будем использовать тебя до самого конца». Это были последние слова, которые услышал маг самоцветов Эммануил Дарвин. Это... Логичнее, чем отравленный супчик. Но если бы Дарвин схватил кинжал иначе? Всё, ловушка не сработала бы. ---------- Глава девятая: Призрак одержимости, стоящий на месте Глава девятая: Призрак одержимости, стоящий на месте Прошла неделя с тех пор, как Моника назвала Феликсу имя своего отца в комнате студенческого совета в тот дождливый день. В поведении Феликса не произошло никаких изменений. Он оставался пугающе нормальным. Именно поэтому Моника старалась вести себя как можно более нормально, чтобы он не догадался о ее чувствах... или ей так казалось. «Бухгалтер Нортон». Сирил, который вместе с ней разбирал документы в архиве, спросил, не отрываясь от работы. «Что-то случилось с Его Высочеством?» "А!? " Моника уронила пачку документов, которую держала в руках, на ногу. Документы были перевязаны бечевкой в картонной обложке, поэтому они не рассыпались, но приземлились точно на ступню, вызвав тупую боль. Моника подняла упавшие бумаги и неловко рассмеялась, глядя на возмущенное выражение лица Сирила. "Ничего не случилось, правда. Все как обычно, да?" « ............ » Сирил молча взял пачку бумаг из рук Моники и положил их на высокую полку, недоступную для Моники. «Я слышал от представителя Мэйвуда в администрации, что вы отклонили предложение войти в новый состав студенческого совета». Похоже, Сирил считал, что подозрительное поведение Моники было вызвано именно этим. Президентом студенческого совета в следующем году официально был назначен Нил Клэй Мэйвуд, нынешний секретарь. Сам Нил спросил Монику: «Не согласишься ли ты снова стать казначеем в следующем году?». Учитывая, что все остальные члены студенческого совета, кроме Нила и Моники, заканчивали школу, было вполне естественно, что Монику попросили остаться казначеем. Да и для Нила наличие человека с опытом работы облегчило бы работу. Однако Моника отклонила приглашение. С окончанием обучения Феликса сверхсекретная миссия по охране закончится, и Монике придется вернуться к роли молчаливой ведьмы из Семи мудрецов. До конца студенческой жизни Моники Нортон оставалось всего полтора месяца. Когда Моника повесила голову, Сирил, наводя порядок на полках, спросила. «Вы не собираетесь продолжать работу в качестве руководителя?» «Ну...» Моника присела, собирая старые документы в коробку у своих ног, и задумалась. Если бы она была обычной студенткой, а не одной из Семи Мудрецов, выполняющих задание, как бы она ответила? (Если бы в следующем году я снова взяла на себя роль студенческого совета, общалась с самыми разными людьми в ходе мероприятий, а Лана и мистер Гленн тоже присутствовали на них...) Сцена, промелькнувшая в ее сознании, казалось, ярко сверкнула. Она сияла так ярко именно потому, что это была недостижимая для Моники мечта. Сирил, который работал, сделал паузу и посмотрел на Монику, которая продолжала молча сидеть. «Я считаю, что в делах всегда нужно разбираться совершенно беспристрастно». «Ах, ах...» «Исходя из этого, я оцениваю работу бухгалтера Нортон как хорошую». (ПП: да что с этим анлейтом несчастным не так? Он всё время разные слова использует, совершенно разные, для описания Моники) Глаза Моники расширились в немом удивлении. Сирил неловко прочистил горло, его речь слегка ускорилась. "Административные способности... особенно при работе с цифрами, он работает быстрее и точнее, чем кто-либо другой. С тех пор как Нортон вступила в должность, качество бухгалтерских операций значительно улучшилось. Это похвальное достижение. Её навыки ведения переговоров, конечно, оставляют желать лучшего, но её нежелание идти на поводу у собственных интересов и справедливость по отношению ко всем заслуживают похвалы". Его жесткая, серьезная оценка, столь характерная для его серьезного характера, слово за словом врезалась в память Моники. Сгорбившись, Моника бессознательно выпрямила спину. "Прежде всего, благодаря таким мероприятиям, как школьный фестиваль и студенческие ассамблеи, я почувствовал готовность к переговорам - то, что ей трудно дается, - и к выступлению перед большими группами. Хотя она по-прежнему неопытна и некоторые моменты откровенно ужасны, я ценю эти усилия". От слов Сирила в груди Моники стало тепло и уютно. Ее уже много раз хвалили за ее способности как мага, например за разработку магии без начитывания заклинаний и новых заклинаний. Но похвала за ее отношение к решению вопросов, выходящих за рамки магии, случалась редко. Моника и не подозревала, что это может заставить ее сердце биться так быстро. Моника прикусила губу, прижав ладони к раскрасневшимся щекам. (...Лорд Сирил похвалил меня.) Было радостно получать похвалу от человека, который был строг и к себе, и к другим. А то, что этот человек был тем, кто обучал ее работе в течение последнего года, делало ее еще более счастливой. "Другими словами... Я считаю Нортон Бухгалтера человеком, достойным стать следующим председателем студенческого совета. Поэтому спрошу еще раз. Не собираетесь ли вы продолжить работу в качестве члена студенческого совета в следующем году?" Держась за щеки, Моника задумалась. Как же повезло Монике Нортон, подумала она. Даже не имея престижного титула одного из Семи мудрецов, она может быть кем-то узнана. Нужно. ...чтобы ей протянули руку помощи. Это было счастье, от которого Моника давно отказалась. Даже если Моника Нортон была лгуньей, Моника втайне поклялась никогда не забывать эту радость. Для Моники эти воспоминания, эта радость - все было сокровищем. Моника, прижав руку к щеке, медленно встала и посмотрела на Сирила. «...Это слишком много для меня». Увидев, что Моника улыбается, опустив брови, Сирил, видимо, понял, что дальнейшие уговоры бесполезны. Сирил пробормотал: «Понятно», - и продолжил работу. "Завтра у нас встреча с будущими членами студенческого совета на следующий год. Мы должны закончить оформление документов сегодня". «Да. А что это за люди - новые члены студенческого совета?» На вопрос Моники Сирил слегка опешил. "Что? Разве ты не слышала? На данный момент кандидатами являются Роберт Винкель, Гленн Дадли, Элиана Хайатт... и мисс Лана Колетт тоже в списке". (ПП: Глен в списке кандидатов? Я так понимаю, это все желающие, без отсеивания, даже предварительного) "Что? " Все имена, которые назвал Сирил, были друзьями и знакомыми Моники. Сирил выглядел таким же удивленным, как и Моника. "Я полагал, что ты не хочешь входить в студенческий совет в следующем году, потому что тебе не нравится Роберт Винкель..." «Нет, для меня это все новость». Если подумать, Лана в последнее время многозначительно ухмыляется... Видимо, причина была в этом. Хотя семейный титул Ланы был невысок, она сама стремилась когда-нибудь основать купеческую гильдию и обладала недюжинными способностями к расчетам. К тому же ее семья была крупным торговым домом, а значит, она гораздо лучше Моники разбиралась в делах гильдии. Элиана - самая известная девушка среди первокурсников, а Гленн - ученик одного из Семи Мудрецов, знаменитость, прославившийся во время школьного фестиваля. Это, безусловно, группа сильных личностей, но Нил наверняка сможет эффективно объединить их. Самым неожиданным выбором, однако, стал Роберт. Моника представляла себе Роберта, энергично засучивающего рукава даже ранней весной. Роберт в ее воображении говорил с резким выражением лица. "Если я стану членом студенческого совета вместе с мисс Моникой, мы сможем играть в шахматы и в комнате совета". Он бы так сказал. Он бы точно сказал. Когда щеки Моники дернулись от ее собственных фантазий, Сирил с горьким выражением лица сказал. "Вице-президент играет решающую роль в поддержке президента. Поэтому от него требуется академическое мастерство. В этой связи... крайне... удивительно... что Роберто Винкель, несмотря на то, что он студент по обмену, стал лучшим в своем году". Судя по его нерешительному тону, у Сирила явно были свои соображения на этот счет. Моника неловко улыбнулась Сирилу, все еще сохранявшему кислое выражение лица, и спросила. «Кстати говоря, а леди Клаудия не войдет в состав студенческого совета?» «...Думаешь, захочет?» «...Нет». Если говорить о самой академически одаренной студентке второго курса старшего отделения, то ею, несомненно, была сестра Сирила, Клаудия Эшли. Однако Клаудия была в равной степени известна как своими исключительными академическими способностями, так и своим непростым характером. «Я подумал, что если ее жених, секретарь Мэйвуд, станет президентом Студенческого совета, то, возможно... но, похоже, секретарь Мэйвуд исключил Клаудию из числа кандидатов». «Лорд Мэйвуд, говорите?» '„Если бы мисс Клаудия была в том же комитете, я мог бы неосознанно проявить к ней благосклонность“'... или так кажется''. Услышав это замечание, Клаудия, очевидно, пришла в восторг и заявила: «Ну да, Нил действительно ко мне благоволит». «Это похоже на мисс Клаудию». «Ах...» Пока они обменивались взглядами и улыбались, дверь в архив открылась, и появился Феликс. "Здравствуйте, вы двое. Как продвигается работа?" «Да, мы закончим ее сегодня». Моника замолчала, чувствуя себя неловко, в то время как Сирил ответил ярко. Феликс улыбнулся со своим обычным спокойным самообладанием. "У меня есть дела, так что я отправляюсь. Завтра выходной, но утром состоится встреча старого и нового состава студенческого совета, так что не забудьте прийти в зал студенческого совета". Сирил и Моника ответили, а Феликс сказал: «Ну тогда извините меня», - и повернулся, чтобы уйти. (... Ах) Перед тем как закрылась дверь архивной комнаты, Моника словно встретилась взглядом с Феликсом, и в груди у нее тихонько зашевелилось. ＊ ＊ ＊ Вернувшись в свою комнату в общежитии, Феликс- Айзек достал из шкафа полный комплект выходной одежды. Вильдиан в виде белой ящерицы высунул голову из кармана формы и с недоумением спросил. «...Разве вы не закончили с ночными эскападами?» "Ну, кое-что нужно подтвердить. Не волнуйся, я вернусь, как только все проверю". Неделю назад Моника упомянула имя Венедикта Рейна. Хотя оно было ему незнакомо, он почувствовал, что уже где-то видел его, и с тех пор оно не давало ему покоя. Наконец он вспомнил, где его видел. Насколько Айзек помнил, владелец «Антикварных книг Портера» всегда сидел за прилавком в задней части магазина и молча писал. Но сегодня, как ни странно, за прилавком никого не было. Дверь не была заперта, так что он не мог предположить, что хозяина магазина просто нет дома. Когда он подошел к задней части магазина и позвал Портера, дверь за прилавком открылась, и оттуда высунулся хозяин, Портер. Портер был человеком, у которого, казалось, всегда были чернильные пятна на руках или одежде, но сейчас он был нарядно одет для путешествия. В руках он держал шляпу и дорожную сумку. «Мои извинения, вы как раз собирались уходить?» «...А, это вы». пробормотал Портер, натягивая шляпу на голову. "Я только что закончил рукопись и собирался отправить ее. Я намеревался использовать оплату, чтобы отправиться в путешествие за книгами". «Похоже, я прибыл в чудесно подходящий момент». Айзек сказал это в шутку, а Портер слегка наклонил край шляпы и улыбнулся, слегка искривив рот. "...Чудо, чудо. Банальное выражение, но ведь вы обладаете способностью притягивать к себе чудеса и судьбы, не так ли?" Голос, журчащий, словно пережевывающий слова, был с оттенком сарказма. Портер сел на стул перед стойкой и посмотрел на Айзека, который остался стоять. "Вы необычны. Главный герой этой истории. Благословение это или проклятие, я не могу сказать". Казалось, Портер каким-то образом почувствовал, зачем Айзек пришел в магазин. Поэтому Айзек сразу перешел к делу. «Я хочу спросить о человеке по имени Венедикт Рейн». Это было имя, которое Моника упоминала неделю назад. "Что бы я ни выбрал в дальнейшем, в каком бы будущем ни оказался... пожалуйста, запомните это имя. Абсолютно, абсолютно не забывайте его". Моника выглядела совершенно решительной, когда говорила это. Айзек уже однажды видел имя Венедикт Рейн в этом антикварном книжном магазине. Книгу, которую он купил для Моники в ту ночь на Празднике колокольного звона за две золотые монеты. Ее автором был Венедикт Рейн. Моника, вероятно, не ожидала, что Айзек вспомнит имя автора. Портер упомянул, что автор книги был его другом. Именно поэтому Айзек проявил легкий интерес и посмотрел на имя автора. Портер медленно и глубоко выдохнул. Пламя свечи мерцало вместе с его дыханием, а силуэт человека в шляпе плавно покачивался. "Венедикт Рейн. Один из моих немногих друзей, ученый". «Его специализация... судя по названию книги, медицина или биология?» "На этот вопрос трудно ответить. Венедикт обладал исключительными знаниями во всех областях - медицине, биологии, математике, магии..." Портер подперся щекой, опершись рукой о стойку, его взгляд слегка отрешился. Затем, пробормотав, словно вспоминая прошлое, он сказал: "Он был разносторонним человеком, видите ли. Он рисовал чертежи самых разных вещей - кофейников, медицинских инструментов... даже магических устройств, если подумать. Он был настоящим гением, каких редко встретишь". Его глаза, покоившиеся на воспоминаниях о покойном друге, медленно поднялись и встретились с глазами Айзека. В них не осталось и следа сентиментальности. «Вы упомянули, что читали мои романы, не так ли?» «Полагаю, я читал все те, что были опубликованы под именем Дастина Гантера». "Тогда, возможно, вы поймете это... Венедикт Рейн пытался создать магическое устройство, которое служило бы той же цели, что и Черный Святой Грааль." Черный Грааль. Это реквизит, который появляется в серии «Приключения Бартоломью Александра». Святой Грааль, который становится красным, когда реагирует на кровь королевских особ, доказывая их законное происхождение. В груди Айзека зашевелилось нехорошее предчувствие. "Венедикт занимался исследованиями в области генетики. Когда магическое устройство Венедикта будет готово, можно будет собирать и анализировать образцы крови и кожи, чтобы выявлять генетические заболевания на ранних стадиях и определять кровных родственников". Если бы такое магическое устройство действительно существовало, кто бы больше всего беспокоился? -Герцог Клокфордский, который поддерживает лжепринца. «В конце концов Венедикт умер до того, как это магическое устройство было завершено». «...Это была болезнь или что-то еще?» "Его казнили за запрещенные магические исследования. Инквизиторы сожгли его на костре с неестественной поспешностью, не проведя должного расследования и не выслушав его защиту". Условия слишком идеально совпадали, чтобы отбросить гипотезу, промелькнувшую в его голове. (Нет, конечно, нет...) Портер не упустил из виду волнение Айзека. "Венедикт рано потерял жену, но у него была одна дочь." « ............ » "Я даже брал для нее в подарок свои романы, но она не проявляла ни малейшего интереса. Она была необычной девочкой, читала только математические книги". Ах, да. Моника, отравленная на том чаепитии, продолжала бормотать, мучаясь от галлюцинаций, не так ли? -Не сжигайте его, не сжигайте. «...Что стало с той девушкой?» "После смерти Венедикта, как я слышал, ее приютили родственники. Что с ней стало после этого, я не знаю". Если предсказание Айзека оказалось верным... Нет, он больше не предсказывал, он был уверен. Отец Моники, Венедикт Рейн, был убит герцогом Клокфордом. Чтобы предотвратить раскрытие истинной личности второго принца. Чтобы занять место Феликса и сохранить это имя, отец Моники был принесен в жертву ради цели Айзека. (Что за дела...) Тот, кто однажды собственными руками сжег останки дорогого ему человека, не колеблясь, снова запятнал их ради своей цели. Так же как он угрожал Эммануэлю, воспользовавшись его слабостью, он сделает все, чтобы сохранить имя Феликса Арка Ридилла. И все же впервые в жизни мысли Айзека замирали, подгоняемые порывом полностью отказаться от размышлений. (Из-за меня умер отец Моники? ...Знала ли Моника? Упомянула ли она имя отца, потому что знала?) В тот дождливый день, в комнате студенческого совета, Моника сказала следующее. "Когда приходится чем-то жертвовать, чтобы желание исполнилось... Я всегда думала, что смогу сделать это легко". "Узнав, что мой отец умер за чье-то желание... я не знала, что делать". Какое желание загадала Моника? Это было очевидно. Доказать невиновность отца и очистить его имя. А чем нужно пожертвовать ради этого желания? (...Я.) В тот день, обращаясь к встревоженной Монике, он сказал: "Разве ты не положишься на меня?" Из пустой доброты. Не кто иной, как Айзек, тот самый человек, из-за которого погиб ее отец! Он не успел опомниться, как на ладонях выступили бисеринки холодного пота, а во рту пересохло. Застывшему в молчании Айзеку Портер объявил. «Ранее я уже говорил: вы необыкновенный, главный герой этой истории». Портер поднялся, его стул громко заскрипел. От одного этого его тень казалась неестественно большой. "Но ваша история никогда не будет рассказана. Она будет похоронена в тени истории". Лжепринц, лишенный лица и имени, сухим голосом спросил. «...Это пророчество?» "Вряд ли. Просто бред романиста. Даже для новой истории не годится". Портер пожал плечами, по его выражению лица невозможно было понять, насколько он серьезен. Наблюдая за ним, Айзек сказал себе: (Ах, вы правы, Портер. Моей истории нет места в истории.) Истории нужна была не история Айзека Уокера. Это была история Феликса Арк Ридилла. И все же тот факт, что из-за него девушка потеряла отца, тяжким грузом лежал на его плечах. ＊ ＊ ＊ Во время поездки в карете Айзек рассеянно смотрел в окно, думая о какой-то девушке. Таинственной девушке, которая появлялась везде, где бы он ни был. Застенчивая, робкая, застенчивая, но при этом ее глаза загорались, когда речь заходила о цифрах. Она не казалась ни убийцей, ни эскортом, поэтому он не стал выяснять ее происхождение, предпочитая держать ее поближе и наслаждаться наблюдением за ней. Постепенно она стала ему нравиться. Ее робкий характер, склонность к самобичеванию, постоянное «простите» - все это напоминало ему Феликс в детстве. И от этого Айзеку хотелось протянуть руку помощи. Защитить ее. Что думала Моника каждый раз, когда он протягивал руку? Ее тонкая фигура, старый шрам на спине. Ее робкая манера поведения, всегда настороженные взгляды окружающих. Нетрудно было представить, какие тяготы ей пришлось пережить после казни отца. В конце концов карета подъехала к общежитию, но даже вернувшись в свою комнату далеко за полночь, Айзек так и не смог уснуть. Возвращаясь с туманными ответами к обеспокоенному Вильдиану, Айзек лежал на своей койке, погрузившись в размышления. Айзек Уокер был человеком, способным устранить любое количество препятствий для достижения своих целей. Он решил стать таким человеком, когда собственными руками сжег останки дорогого ему человека. Если он собирался следовать этой решимости, то Моника Нортон, открывшая правду, была той, кого нужно было устранить. И все же Айзек не испытывал ни малейшего желания что-либо делать с Моникой. Он знал, что Бриджит с подозрением относится к его перемене с Феликсом. Но при этом Айзек не чувствовал укоров совести. Он знал, что обманывает человека, который дорожит им, как и Сирил. И все же он не чувствовал себя виноватым. Айзек мог быть настолько хладнокровным, насколько это было необходимо, чтобы сохранить имя Феликса Арк Ридилла. Однако при мысли о Монике его кровь стыла в жилах, а внутренности становились тяжелыми, словно он проглотил кусок свинца. Какое лицо, ради всего святого, он должен принять, столкнувшись с Моникой? Он размышлял и размышлял, но не находил ответа. Не успел он оглянуться, как наступило утро. Так же было, когда он сжигал останки настоящего Феликса. В тот день, желая, чтобы утро никогда не наступало, он неподвижно смотрел на свет, пробивающийся сквозь занавески. Однако его тело двигалось само по себе, начиная играть роль идеального Второго принца. «...Хозяин». «Что такое, Вильдиан?» «...Ничего, ничего». Вильдиан, помогавший одеваться в облике юноши, выглядел так, словно хотел что-то сказать, но придержал язык. Закончив одевание, он удалился и встал у стены. Айзек уселся на диван, безучастно глядя на оставленную шахматную доску. Моника пристально смотрела на пешку с доски. Как, должно быть, выглядели фигуры на доске для нее тогда? Не прикасаясь ни к одной из фигур на доске, Айзек безучастно смотрел на шахматную доску. Сегодня был выходной, но утром у него была встреча с новыми кандидатами в члены студенческого совета. Как действующий президент студенческого совета, он не мог не показать своего лица. Тем не менее он до сих пор не придумал, как взаимодействовать с Моникой... До последней минуты он пристально смотрел на шахматную доску, но так и не нашел ответа. «Не пора ли?» "А, я знаю... Пойдемте". Вильдиан, одетый как камердинер, поклонился. Затем он перешел из человеческой формы в форму ящерицы и плавно опустился в карман униформы. Убедившись, что Вильдиан полностью скрылся из виду, Айзек вышел из комнаты. В этот праздничный день в прихожей было мало людей, но с противоположной от Айзека стороны доносились гневные крики Сирила. Повернув взгляд в ту сторону, Айзек увидел Сирила, который шел, волоча за собой Глена. "Боже мой, как долго ты собираешься спать?! Разве я не говорил тебе, что сегодня состоится собрание новых и старых членов студенческого совета?!" «Это не обязательно должно быть в выходной день, не так ли... ах... спаа...» Сирил без предупреждения ущипнул Гленна за ухо, когда тот широко зевнул. «Гях!» Гленн вскрикнул, его волосы все еще были всклокочены. Скорее всего, он отсыпался с похмелья, забыв о встрече, но его разбудил Сирил. «Доброе утро, вы двое». воскликнул Айзек, и Сирил тут же привстал, отдавая честь. «Доброе утро, ваше высочество!» "А, председатель~. Ты тоже хорошо пострижен, да? Проспал?" При словах Глена голубые глаза Сирила угрожающе вспыхнули. "Не приравнивай себя к Его Высочеству, Гленн Дадли. Продолжишь говорить в том же духе, и я засуну тебе лед прямо в рот". «Уф~» Гленн и Сирил с сонными глазами, полные энергии с самого утра. Пока я с улыбкой наблюдал за их обменом мнениями, входная дверь снаружи открылась. Непривычно было открывать дверь снаружи в такой час. Может быть, кто-то вышел из дома? Айзек повернулся, недоумевая, и его глаза слегка расширились.В зал один за другим входили облаченные в доспехи воины. Гербы, выгравированные на их доспехах, отличались от гербов охранников академии. Это были солдаты из столицы. Академия Серендии находилась под властью герцога Клокфорда. Даже король не мог легкомысленно вмешиваться. А уж допустить в общежитие солдат с мечами было и вовсе неслыханно. Человек, который, судя по всему, был их капитаном, заметил Айзека и направился к нему. Айзек бросил на него холодный, презрительный взгляд. "Это ваша проделка, и вы прекрасно знаете, что это территория Серендийской академии, попечителем которой является герцог Клокфорд? Назовите свое подразделение и имя". Не обращая внимания на ледяную, пугающую ауру, которая заставила бы вздрогнуть даже крупного мужчину, он повысил голос и заговорил четким, звучным тоном. "Ты, самозванец, вступивший в сговор с магом самоцветов Эммануэлем Дарвином, чтобы оболгать Его Высочество Феликса Арка Ридилла! За заговор с целью свержения государства ты отныне будешь препровожден в замок! Сирил отреагировал на эти слова быстрее всех. "Принц - подделка!? Не говори глупостей! Неужели твои глаза совсем бесполезны?! " "Не понимаю! По-моему, он выглядит точно так же, как обычный председатель!" присоединился Гленн, тоже повысив голос. Но солдаты не обращали на Сирила и Глена никакого внимания. "Очень жаль тебя, самозванец, выдающий себя за принца. Твой сообщник, маг самоцветов, не выдержал мук совести и покончил с собой. В его предсмертной записке все было написано. В том числе и то, что ты - Имперский маг!" Даже сейчас разум Айзека оставался спокойным и начинал анализировать ситуацию. Если Эммануэль действительно покончил с собой, было бы крайне неестественно писать в предсмертной записке, что Айзек - имперский шпион. Поэтому можно было сделать вывод, что либо кто-то воспользовался самоубийством Эммануила, либо Эммануил был убит. Айзек спросил, сохраняя спокойствие. «Герцог Клокфорд знает об этом?» "Конечно. Его светлость глубоко огорчен, узнав, что его любимый внук уже скончался". Услышав это, Айзек убедился в своей правоте. Он был выброшен герцогом. Подмена Феликса и Айзека была планом, который стоил времени, денег и значительных усилий. Именно поэтому герцог Клокфордский не мог просто выбросить Айзека. Он приказал своим подчиненным изучить магию ментального вмешательства и марионеточные проклятия - заклинания, способные контролировать разум живого человека. Он полагал, что, потратив столько сил, герцог не станет легкомысленно убивать Айзека, но, похоже, его суждения были слишком мягкими. (...Так вот почему герцог привел в свой лагерь третьего принца.) Альберт, третий принц, был подготовлен как страховка на случай, если план сделать второго принца королем и управлять страной из тени провалится. Герцог Клокфордский, скорее всего, поддержит третьего принца и поставит Альберта королем. Мать третьего принца, принцесса Филлис, вероятно, дала на это согласие. Если удобно извратить ход событий, предположив, что именно Третий принц разглядел самозванство Второго принца, то обеспечить поддержку Третьему принцу будет не так уж сложно. Даже замысловатая схема подмены была бы отброшена без колебаний, если бы это сочли необходимым. Теперь Айзек с запозданием понял, что именно эта быстрота в разрыве связей и делала герцога Клокфорда таким страшным. «Ну же!» Двое солдат обошли Айзека с флангов, удерживая его. Лицо Сирила осунулось, и он воскликнул. «Ваше высочество!» Айзек спокойно покачал головой, глядя на Сирила, который рефлекторно рванулся вперед. «Сирил». Сирил ждал приказа. Разогнать этих наглых солдат. И Айзек приказал. «Я оставляю Студенческий совет на твое усмотрение». Повернувшись спиной к Сирилу, Айзек забрался в карету сопровождения вместе с солдатами. (...Это возмездие.) Слышались шаги губителей. И все же сердце Айзека было на удивление спокойно. ＊ ＊ ＊ Новые и старые кандидаты в члены студенческого совета собрались в комнате студенческого совета Академии Серендии. Нил, нынешний президент студенческого совета и следующий президент студенческого совета; Эллиот и Бриджет, нынешние секретари; и Моника, нынешний казначей. Кандидатами на пост следующего председателя студенческого совета стали вице-президент Роберт, секретарь Элиана и казначей Лана. Оставалось только дождаться прибытия Феликса, Сирила и Глена. Моника, которая до вчерашнего дня не знала, что Лана была выбрана новым членом студенческого совета, хотела поговорить с Ланой, но больше всего ее волновал другой человек. Лана, похоже, разделяла ее мнение, и она бросила взгляд на Клаудию, которая нахально сидела рядом с Нилом. "...С какой стати ты здесь? Ты же не вступаешь в студенческий совет?" Клаудия ответила Лане, которая озвучивала мысли всех присутствующих, со своим обычным кукольным выражением лица. "Вот именно... Я бы не стала браться за такое хлопотное дело". "Тогда почему ты здесь? Это ведь встреча старого и нового состава студенческого совета, не так ли?" Клаудия приподняла уголки рта при словах Ланы и наклонилась к Нилу с лукавой улыбкой, которая могла бы соперничать с любой сказочной злодейкой. "Я личный секретарь Нила. Понятно?" «...Как будто». Щека Ланы дернулась, когда она посмотрела на Нила. «Погодите, а это вообще допустимо?» «Ну, видишь ли...» Рука Клаудии плавно скользнула по шее Нила, на которой появилось озабоченное выражение. Затем она прижалась щекой к Нейлу и ровным тоном объявила. "Устав Студенческого совета 17-3: Президент Студенческого совета может назначать одного или нескольких, не более двух, вице-президентов, секретарей, казначеев и секретарей. Кроме того, по мере необходимости они могут назначать дополнительных добровольных помощников". Другими словами, Клаудия, похоже, была одним из этих добровольных помощников. Помощник не имеет никаких полномочий в студенческом совете; по сути, это доброжелательный помощник. Однако Клаудия была не из тех, кто спокойно занимается общественной деятельностью. Лана тихонько застонала. «...Совершенно очевидно, что она просто хочет быть рядом со своим женихом». «Однако это не совсем так». Как ни странно, вмешался Эллиотт, нынешний секретарь.Эллиотт окинул взглядом справочную и неловко почесал щеку. "Когда мисс Клаудия помогала составлять список гостей на выпускную церемонию, все прошло как по маслу... Она не только разбирается в книгах, но и прекрасно разбирается в семейных отношениях и гербах светского мира. Даже герольд позеленел бы от зависти". Клаудия в принципе не любит, когда на нее полагаются. Однако, похоже, она готова закрыть глаза на небольшие неприятности, если это означает, что она может быть рядом с Нилом. (Это очень похоже на Клаудию...) Пока Моника невесело улыбалась, Роберт закатал рукава и поднял мускулистую руку. «У меня тоже есть одно дело, которое я хотел бы подтвердить». Ее охватило дурное предчувствие. К тому времени как Моника поняла это, Роберт уже смотрел на Монику совершенно незамутненными глазами. "Я так понял, что мисс Моника не продолжит работу в качестве члена студенческого совета в следующем году. Это так?" "А!? А разве Моника не будет казначеем? " При этих словах Роберта глаза Ланы расширились, и она посмотрела на Монику. Моника горько улыбнулась и опустила взгляд на стол. "Что ж... Я считаю, что этого года было вполне достаточно..." "Мне еще не хватало шахматных партий с мисс Моникой. Если вы останетесь членом студенческого совета, мисс Моника, у нас будет больше возможностей для общения, и нам будет легче найти время для шахмат. Пожалуйста, подумайте о том, чтобы остаться казначеем". "Подождите! Предлагать мне вступить в студенческий совет только для того, чтобы играть в шахматы, просто смешно, не так ли? ...Но я думала, что смогу провести время с Моникой..." Независимо от Роберто, при виде такого удрученного вида Ланы у Моники защемило сердце. Тем не менее, следующего года для Моники Нортон не будет. «Эм... Я...» Как только Моника начала оправдываться, дверь комнаты студенческого совета распахнулась. «Это серьезно, серьезно, серьезно...!» Это ворвался Гленн, крича во весь голос. Но если в шуме Гленна не было ничего нового, то сегодня он выглядел как-то не так. Гленн, с перекошенным от отчаяния лицом, зачем-то сжимал руку Сирила. Сирил выглядел ужасно измученным, его ноги подкашивались. Казалось, Гленн практически притащил его сюда. Бриджет пробормотала: «Шумно», а Элиан прижала руку ко рту, говоря: «О, о, о, о, о». На фоне всего этого Эллиот в раздражении почесал голову и спросил Гленна: "Эй, что происходит? У Сирила анемия или что-то в этом роде?" Сирил никак не отреагировал на дразнящие слова Эллиота. Он по-прежнему склонился над ним, бормоча что-то себе под нос, и было ясно, что что-то серьезно не так. Гленн заговорил от имени Сирила. "Внезапно в общежитие мальчиков ворвались солдаты и начали говорить непонятные вещи вроде «маг самоцветов покончил с собой» и „коккатенпуку“!" Моника испустила удивленный вздох. Маг Самоцветов, Эммануэль Дарвин. Один из Семи мудрецов, как и Моника, он был тайно наказан за частное владение древним магическим артефактом, Флейтой Ложного Короля, Галаниса. После поражения в Келилинденском лесу его считали исчезнувшим. Но самоубийство? Моника была совершенно ошеломлена, но на этом ее потрясение не закончилось. "Они начали говорить, что Председатель - злодей... что Второй принц - подделка! А потом они просто забрали председателя, как будто он был каким-то преступником!" Худший из возможных сценариев уже начался. Эту и предыдущие несколько глав словно разные люди делали. Точнее, не делали. ---------- Глава 10: Так говорил посторонний Глава 10: Так говорил посторонний Один из Семи мудрецов, маг Самоцветов Эммануил Дарвин, покончил с собой, проткнув палец отравленной иглой в своем домашнем кабинете. На его рабочем столе была найдена предсмертная записка, в которой, как сообщается, были следующие слова: "Будучи членом Семи мудрецов, я был ослеплен личными амбициями и предал королевство Ридилл. Я вступил в сговор с имперским магом, владеющим магией физических манипуляций, чтобы тайно убить второго принца. Этот имперский маг успешно выдал себя за Второго принца с помощью магии манипуляции плотью и до сих пор носит имя Феликс Арк Ридилл... Да, истинная цель Имперского Мага - захватить контроль над королевством Ридилл и сделать его вассальным государством Империи. Я только сейчас осознал свою ошибку. Поэтому, чтобы искупить все свои грехи, я записываю все здесь и лишаю себя жизни". Барьерный маг Луис Миллер, полируя ногти в своем домашнем кабинете, слушал отчет, который без обиняков зачитывала Рин, контрактный дух в форме служанки. Осторожно подув на ногти, которые теперь были тщательно подстрижены и стали короче и круглее, чем обычно, Луис с горечью пробормотал. "Упреждаю... Рин, в этом отчете есть приказ о вызове?" «Да. Семь мудрецов должны немедленно собраться в Нефритовой палате». В замке, должно быть, царил полнейший хаос. Для Луиса это означало, что у него нет другого выбора, кроме как изменить свой первоначальный план. «Рин, отправляйся в покои Молчаливой ведьмы, передай этот отчет и приведи ее прямо в замок». "Поняла... А вы, Луис?" На вопрос Рин Луис ответил с лицом воина, отправляющегося на поле боя. "Естественно, я тоже отправлюсь в замок. Но прежде... сегодня, наконец... сегодня, наконец, этими самыми руками..." «Своими собственными руками?» «Уложить Леонору в постель». Не будет преувеличением сказать, что хозяйство Миллеров теперь вращалось вокруг их новорожденной дочери, Леоноры. И Луис, который очень любил свою жену, был очень полезен в уходе за ребенком. Но почему-то всякий раз, когда Луис брал ее на руки, Леонора разражалась слезами, как будто поджигалась. Даже бесполезная служанка Рин могла успокоить ее, когда держала на руках. Таким образом, самой насущной задачей для Луиса на данный момент было завоевать расположение своей очаровательной дочери. Отчаявшемуся новоиспеченному отцу Рин без обиняков заявила. «По моему скромному мнению, мисс Леонора, скорее всего, напугана запахом крови, прилипшим к вам, лорд Луис». "Как грубо. Я не настолько глуп, чтобы быть забрызганным кровью во время драки". Заметно обидевшись на Луиса, Рин задала редкий, но вполне разумный вопрос. «Кстати, может, действительно нет необходимости отправляться в замок?» "Даже если бы мы поспешили в замок, там уже царил бы полный хаос. Информация явно разбросана по всему миру". Кроме того, Совет Семи Мудрецов не может начаться до прибытия Молчаливой Ведьмы. Хотя теперь мы не Семь, а Шесть мудрецов. (Я также должен в ближайшее время разобраться с уходом Молчаливой Ведьмы из академии). После ухода Второго принца, ее опекаемого, у Моники не было причин оставаться в Академии Серенидии. И теперь, когда одно место среди Семи Мудрецов вакантно, должен начаться процесс выбора следующего Мудреца. (Остается надеяться, что до этого Молчаливая ведьма не доставит новых неприятностей...) Положив пилочку обратно в ящик, Луис вздохнул с озабоченным выражением лица. ＊ ＊ ＊ Маг самоцветов покончил с собой. Второй принц был арестован как самозванец. Это были два пункта из того потока слов, который Гленн выкрикнул, вбежав в комнату студенческого совета. Моника бросила короткий взгляд на Бриджет. Бриджет тоже перевела взгляд на Монику. Даже для Бриджет, которая догадывалась, что Феликс - самозванец, такой поворот событий оказался неожиданным. Хотя она прикрывала рот веером, ее красивое лицо было напряженным и бледным. В конце концов, желая встретиться с настоящим Феликсом, она никогда не хотела осуждать самозванца или раскрывать все до последней правды. Все остальные выглядели растерянными, не понимая смысла слов Гленны. (... А?) Моника почувствовала тревогу. Среди этой ситуации был один человек, который не выказывал ни удивления, ни растерянности, его взгляд был холодным и отрешенным. Как только Моника перевела взгляд на этого человека, Нил заговорил. "Все, пожалуйста, успокойтесь. Гленн, ты тоже присаживайся первым. И заместитель председателя Эшли тоже". «Сейчас не время успокаиваться!» Гленн засуетился, постукивая ногой, и быстро заговорил. "Но ведь президента забрали! Если я буду гнаться за ними с помощью своей летающей магии, то смогу догнать их и сейчас...!" "Что бы ты сделал, если бы догнал? Если бы ты силой вернул студенческого президента, тебя бы тоже объявили в розыск, Гленн?" Гленн поперхнулся словами. Нил тоже был не совсем спокоен. Тем не менее он подавлял свою панику и волнение, стараясь сохранять спокойствие. "Сначала нам нужно разобраться в том, что произошло... собрать информацию. Только тогда мы сможем решить, как действовать дальше". Нил Клэй Мэйвуд не обладал харизмой Феликса. Большинство людей считали Нила «милым парнем, но немного ненадежным», а главное, оценивали его исключительно по титулу барона. Когда выбирали новых членов студенческого совета, многие отказались от этих должностей, заявив, что не будут служить в доме барона. Поэтому все вновь избранные члены были довольно сильными личностями. Роберто, студент по обмену, Лана, дочь барона, Гленн, простолюдин... Единственная, у кого титул выше, чем у Нила, - это, пожалуй, дочь герцога, Элиана. Поскольку Элиана не является наследницей титула по мужской линии, мало кто видит в этом проблему. Однако если бы она была мальчиком, то наверняка нашлись бы те, кто поднял бы шум. Новые члены студенческого совета не пользовались такой поддержкой студентов, как поколение Феликса. Тем не менее Нил, пытаясь справиться с ситуацией, обладал выдержкой, подобающей новому президенту студенческого совета. «Вице-президент Эшли, пожалуйста, объясните ситуацию в меру своих знаний». « ............ » «Вице-президент Эшли!» Сирил, пребывавший в оцепенении, наконец вернулся к реальности, когда Нил решительно назвал его имя. Медленно он поднял лицо. Сирил уважал и восхищался Феликсом больше, чем кем бы то ни было. Его волнение было вполне объяснимо... но одно лишь объяснение Глена не давало полной картины. Сирил, похоже, тоже это понимал. Голосом, который звучал так, словно он мог умереть в любой момент, он начал сбивчиво пересказывать то, что ему было известно. По словам солдат, уводивших Феликса, на шахматный турнир проник имперский маг, использующий магию манипуляции телом. Он вступил в сговор с магом самоцветов Эммануэлем Дарвином, чтобы спланировать захват Второго принца. На шахматном турнире подмена провалилась, и его схватили, но он сбежал. Затем, перед самым окончанием зимних каникул в Академии Серендии, Имперский маг убил Второго принца, когда тот направлялся в академию, и подменил его. Имперский маг, выдавая себя за Второго принца, попытался захватить власть над страной. Однако его сообщник, маг самоцветов, не выдержал тяжести преступления и покончил с собой. Он записал все в своей предсмертной записке. ...Именно такое объяснение услышал Сирил. Слушая это объяснение, Моника отчаянно металась. (Кто распространил информацию о том, что Второй принц - подделка? Император Империи Черный Лев? ...Нет, это не может быть правдой.) Если бы это было делом рук Императора Черного Льва, он бы не стал распространять информацию о том, что «подделка = маг Империи». Предположение о причастности Империи может легко стать искрой для войны. Император Черный Лев, желающий избежать войны, конечно же, не стал бы этого делать. Если же, напротив, целью было подставить Империю, выдав ее за Второго принца, то виновник становится ясен. (...герцог Клокфорд.) Моника не могла сказать, покончил ли маг самоцветов с собой или был убит. Но, судя по обстоятельствам, можно было сделать вывод, что его принесли в жертву как пешку, чтобы обеспечить падение Айзека. Даже те, кто скептически отнесся к объяснению Глена, казалось, постепенно осознали всю серьезность ситуации, слушая рассказ Сирила. Роберт поднял руку, чтобы заговорить. "Это может показаться абсурдным, но я не считаю возможность замены Второго принца самозванцем совершенно неправдоподобной. Ведь убийца, выдававший себя за Юджина Питтмана на том шахматном турнире, прекрасно обманул учеников Минервы". Действительно, все присутствующие знали об инциденте с поддельным Питтманом на шахматном турнире. Для тех, кто не был знаком с Юджином, теория о самозванце Второго принца выглядела весьма правдоподобно. На фоне всего этого Нил тихо произнес. "Все, на данном этапе у нас просто нет достаточной информации. Давайте воздержимся от домыслов. Гленн, были ли еще свидетели, когда председателя уводили?" «Э-э... не думаю, что рядом были другие... но пришло много солдат, так что кто-то из них должен был заметить?» "Значит, слухи еще не успели распространиться так далеко? ...В таком случае, может быть, все присутствующие здесь согласятся держать этот инцидент в тайне от других студентов?" Бриджит первой согласилась с предложением Нила. «Это кажется разумным». «Нет, подождите минутку». На этот раз вмешался Эллиот. "Более проницательные студенты в конце концов спросят нас, что происходит. Ты так и будешь прикидываться дурачком?" «Если кто-нибудь поднимет шум, просто скажите им вот это». Бриджет захлопнула веер и сказала. "Поскольку речь идет о престиже королевской семьи, мы не можем распространять непроверенную информацию. Любой, кто распространит непроверенную информацию, может быть виновен в измене". Эллиотт замолчал, услышав решительное заявление Бриджет, а Нил кивнул в знак согласия. "Мы еще не знаем, что будет со студенческим советом дальше. Однако я считаю, что мы должны постараться разобраться в сложившейся ситуации и подумать, что делать дальше". "Итак, могу ли я что-нибудь сделать? Если это нужно для того, чтобы помочь президенту, я сделаю все, что в моих силах!" Гленн все еще не понимал ситуации. Он не сомневался, что Феликс, которого он знал, был настоящим. Для такого Глена Нил сказал. "Пока что все новые кандидаты в члены студенческого совета должны вернуться в общежитие. Дальнейшие действия я объясню позже. Я пойду в комнату для персонала с вице-президентом Эшли, чтобы обсудить, что будет дальше... Вы не против, вице-президент Эшли?" « ..................Ах, ах.» Сирил вяло отреагировал на оклик Нила. Он все еще не мог смириться с реальностью. Пока все с жалостью смотрели на Сирила, Клаудия холодно заметила. "Если нынешний президент отсутствует, то, конечно же, ответственность должен взять на себя вице-президент... Если вице-президент будет в таком состоянии, усилия президента окажутся напрасными". «Мисс Клаудия!» Выговор Нила ничуть не смягчил ледяной тон Клаудии. Сирил медленно поднял голову и прижал руку ко лбу. "...Ты права, Клаудия. Пока он не вернется... как вице-президент Студенческого совета, я должен делать то, что требуется". Сирил пробормотал, его усталость все еще была очевидна, казалось, он был близок к краху. В итоге новый состав студенческого совета был временно распущен. Сирил и Нил отправились в комнату персонала, а Эллиот, Бриджет и Моника ждали в комнате студенческого совета. Идя по коридору, Сирил ругал себя за то, что пошатнулся, и вкладывал все силы в ноги. (Я должен взять себя в руки). Однако, как только они вышли из комнаты студенческого совета и прошли небольшое расстояние, Клаудия остановилась и схватила за подолы одежды Сирила и Нила. У Клаудии, которая не была ни новым, ни старым членом студсовета, не было никаких причин находиться там в первую очередь. И в таком чрезвычайном положении ей, естественно, следовало вернуться в общежитие. «Клаудия, тебе пора вернуться в свою комнату», - жестко сказал Сирил. жестким голосом сказал Сирил. Клаудия медленно подняла лицо. Ее бледное лицо невыразительно смотрело на Сирила. «...Три». пробормотала Клаудия, освобождая руки от одежды двух мужчин. Нил спросил Клаудию. «Мисс Клаудия, в чем дело?» «Когда я услышала доклад Глена Дадли, три человека отреагировали странно». Клаудия со своим обычным мрачным выражением лица подняла три пальца правой руки. "Первый - Моника Нортон. Моника в тот же миг взглянула на Бриджет Грейхэм. Второй - Бриджет Грейхем. Она тоже взглянула на Монику в тот же миг". Моника и Бриджет - необычная пара. Когда Сирил нахмурился, Клаудия обратила свой сапфировый взор в сторону комнаты студенческого совета. «И третий человек...» ＊ ＊ ＊ Моника, оставшаяся в комнате студенческого совета, сидела на стуле и украдкой поглядывала на Бриджет. Она была бледна, как привидение, но сидела прямо, уставившись на деревянную поверхность стола. Будучи умным человеком, она, вероятно, пыталась систематизировать информацию и разобраться в сложившейся ситуации. Тем временем Эллиотт, сидевший со сложенными руками, тихо вздохнул и посмотрел поочередно на Монику и Бриджет. "Я чувствую себя довольно неспокойно. Не хотите ли выпить чаю?" "...Вы выглядите вполне спокойным. Как друг детства Его Высочества, разве вы не должны быть более расстроены?" Моника не думала, что слова Бриджит - это выплеск ее собственного разочарования. Эллиотт сказал, что ему «неспокойно», но он казался странно спокойным. "Нет смысла напрягаться. Мы ничего не можем сделать". При этих словах Эллиотт иронично пожал плечами. Внезапная мысль пришла в голову Монике, и она спросила, «...Лорд Говард - друг детства Его Высочества?» "Ну, да. Они знают друг друга примерно с шести лет". Другими словами, и Эллиот, и Бриджет были друзьями детства Феликса. Однако, похоже, Эллиот и Бриджет в то время не общались. Зная это, Моника почувствовала, что все вопросы вдруг обрели смысл. (Так вот как все было...) Моника закрыла глаза и вспомнила слова, которые Эллиотт говорил ей в прошлом. Несколько мелких вопросов и тревожных ощущений, которые возникали у Моники, наконец соединились. "Мне всегда было интересно... Почему Лорд Говард, который так трепетно относится к статусу, не проявляет никакого почтения к Его Высочеству?" Эллиот сузил глаза и слабо улыбнулся. "Разве я не говорил вам? Мы друзья детства". «И это все?» Эллиотт Говард был убежден в верховенстве социального класса. Он считал, что простолюдины должны вести себя как простолюдины, а аристократы - как аристократы, поэтому для него было бы естественным проявлять еще большее уважение к королевским особам. Как и Сирил, который всегда проявлял уважение к Феликсу. Но почему он этого не делал? "...Сэр Говард, может быть, вы знали? ...что Его Высочество был фальшивкой?" Глаза Бриджет расширились от шока, и она пристально посмотрела на Эллиота. Эллиотт слабо улыбнулся и с весельем посмотрел на Монику. "Так, так, мисс Нортон. Какие у вас есть доказательства?" "Когда открылось, что Его Высочество был самозванцем... Лорд Говард не выглядел удивленным". В этот момент Моника взглянула на Бриджет... и кое-что поняла. У Эллиота, сидевшего рядом с Бриджет, было необычно спокойное выражение лица. Это было лицо человека, который что-то понял, как бы говоря: «А, значит, это все-таки правда». "Лорд Говард как-то сказал мне, что простолюдины, родившиеся с талантом, эксплуатируются хитрыми людьми. Он сказал, что знает человека, чья жизнь была разрушена таким образом..." Эти слова Эллиотт произнес, рассказывая о своем росте в начале факультативного занятия по шахматам. Простым людям, родившимся с редкими талантами, обычно завидуют некомпетентные или используют хитрые. "Я знаю нескольких несчастных, чьи жизни были разрушены таким образом". Моника сжала кулаки на коленях и спросила. "Когда вы говорите «люди, чьи жизни были разрушены», Говард, может быть, вы имеете в виду..." Звук сухих аплодисментов прервал голос Моники. «Вы хорошо помните эту старую историю». На лице Эллиота отразились ирония и отставка.Бриджит уставилась на него глазами, в которых, казалось, читалось что-то невероятное. «Что это значит...?» Эллиотт не ответил.Бриджет, потеряв терпение, закричала. "Что происходит?! " «Не кричи на меня так». Эллиотт успокоил Бриджет, выглядя при этом несколько утомленным. Тем не менее он почесал голову, бросив покорный взгляд на Бриджет, которая, казалось, была готова наброситься на него в любой момент. "Мисс Бриджет, вы ведь помните, не так ли? Его Высочество был плаксой, слабым ребенком, который плохо учился и занимался спортом". Моника тоже слышала эту историю от Бриджет. Настоящий Феликс из его детства был очень ненадежным принцем. "Когда я впервые увидел Его Высочество, я был в ярости. Как такой ненадежный человек может быть членом королевской семьи, стоять выше других? То, что мы должны преклоняться перед таким человеком, как он, было просто смешно!" Эллиотт очень суров и груб с теми, кто ему не нравится. Кажется, что эта сторона его характера не изменилась с детства. "Однажды я разыграл Его Высочество, когда никто не смотрел. Я спрятал на дереве книгу, которой он очень дорожил. Я велел ему залезть на дерево и достать ее самому, без слуг. Его Высочество полез на дерево, почти плача... и упал, серьезно поранившись. Ему пришлось наложить несколько швов на бок". Моника вспомнила утро после фестиваля колокольного звона. Тогда у человека, называвшего себя Айком, был шрам на боку. Он называл это необходимой раной - чтобы выдать себя за настоящего Феликса. "По моей вине Его Высочество был серьезно ранен. Более того, шрам останется на всю жизнь. Естественно, я думал, что меня накажут, и дрожал от страха... но Его Высочество защитил меня. Он сказал, что поранился во время игры и что я не виноват". Эллиот сделал паузу, откинул назад чёлку и горько улыбнулся. "Когда я спросил Его Высочество, почему он меня прикрыл, как вы думаете, что он ответил? Он сказал, что сам виноват в том, что не может нормально лазить по деревьям". «...Это похоже на него». Эллиотт тоже выглядел ностальгическим, пробормотала Бриджит. «А, это расстраивает, правда...» Это единственное замечание передавало то, что Эллиотт действительно чувствовал по отношению к Феликсу. Эллиотт, как и Бриджит, тоже восхищался им. Плакса, не умеющий учиться и заниматься спортом... и при этом самый добрый принц из всех. "Около десяти лет назад Его Высочество серьезно заболел. Это было настолько серьезно, что никто не мог его навестить, а сам он даже не мог отвечать на письма. Естественно, мы волновались. Однако прошло больше года, и как раз тогда, когда мы думали, что наконец-то сможем его увидеть..." Лицо Эллиота исказилось в язвительной улыбке. «Он стал идеальным принцем». ＊ ＊ ＊ Феликс, с которым Эллиот встретился впервые за долгое время, стал значительно выше. Его кожа, которая всегда была бледной и бескровной, приобрела совершенно здоровый цвет. У прежнего Феликса было красивое лицо, но он всегда был робким и держался в тени, совершенно не умея пользоваться своей внешностью. Но теперь он вел себя уверенно. Несмотря на то что ему еще не исполнилось и десяти лет, он, похоже, знал, как использовать свою внешность в своих интересах. Эллиотт, приглашенный на прием в загородном поместье герцога, был просто ошарашен внешним видом Феликса. Феликс, который всегда был робким, сидел тихо и следил за взглядами окружающих, чтобы его не отругал дед, теперь вел себя с достоинством, вступал в разговор со взрослыми и отвечал на танцы юных дам. Все хвалили Феликса как «прекрасного принца». После приема Эллиотт ускользнул от взгляда отца и в одиночестве посетил личную комнату Феликса. Он чувствовал, что должен поговорить с ним один на один. «Ну-ну, Эллиот, давно не виделись». Улыбка Феликса, когда он приветствовал Эллиота, была мягкой, точно такой же, как у того Феликса, которого Эллиот знал. Но почему же он чувствовал себя так неловко? «...Вы как-то по-другому выглядите». «Прошло много времени с нашей последней встречи». «Вы действительно Его Высочество?» Феликс хихикнул, словно услышал забавную шутку, и закатал рукава рубашки. На его гладкой белой коже виднелся шрам от падения с дерева. «Смотри, у меня до сих пор остались шрамы с того времени, не так ли?» Действительно, шрам был таким же, как и тогда. Однако чувство тревоги становилось все сильнее и сильнее. Эллиотт, пристально вглядывавшийся в лицо Феликса, вдруг что-то понял. На мгновение. На мгновение он увидел в глазах Феликса отвращение. Остатки отвращения исчезли в мгновение ока. Но Эллиотт не пропустил этот взгляд отвращения. В конце концов, Эллиотт знал эти глаза. Этот парень всегда смотрел на Эллиота с отвращением. С тех пор как Эллиот издевался над Феликсом, и даже после того, как они стали друзьями после инцидента, в котором Феликс получил травму. Все это время этот парень недолюбливал Эллиота. Каждый раз, когда Эллиотт приходил, он встречал его с невозмутимым выражением лица. Однако его голубые глаза выдавали его сильную ненависть! "Ах, ты... одноглазый слуга...! " Эллиотт не старался запомнить слуг из других домов. А вот этого слугу он помнил хорошо. То, как он скрывал правую половину лица длинной челкой, тоже впечатляло, но самое главное - этот слуга всегда ходил за Феликсом по пятам. Когда Эллиотт дразнил Феликса, слуга нагло смотрел на него в ответ, несмотря на свое низкое положение. Когда Феликс упал с дерева и сильно ушибся, слуга был настолько кровожаден, что едва не набросился на Эллиота. Цвет глаз слуги был очень похож на цвет глаз Феликса, но в отличие от ярко-голубых глаз Феликса, в них был лишь намек на зеленый цвет. Да, они были того же цвета, что и у стоящего перед ним мальчика. «А что... настоящий принц...» Выражение лица Феликса исчезло. В следующее мгновение Эллиотт споткнулся и упал спиной на ковер. Феликс - нет, слуга с лицом Феликса - взобрался на Эллиота и обхватил его руками за шею. Низкий голос произнес над Эллиотом, который застонал, когда ему сдавили горло. «Ты действительно доставляешь неудобства... как сейчас, так и в прошлом». По тому, как он говорил, подавляя отвращение к Эллиоту, можно было безошибочно определить, что это тот самый сопровождающий, которого Эллиот знал. Эллиотт забыл, что его душат, и закричал. "Что это, черт возьми, такое? Что случилось с твоим лицом... Оно точно такое же, как у Его Высочества...! " "Конечно. Я был воспитан, чтобы стать его заместителем. Это лицо было даже переделано для этой цели". "В качестве запасного варианта...? Тогда где же сейчас настоящее Высочество..." [[image:/storage/reader-images/3e23b1abd81e3cf40be53facb2ac8978c20fa90e.jpg]] Гишири. Что-то скрипнуло. Звук, похожий на скрежет зубов сопровождающего. Юноша, стоявший перед ним, больше не скрывал выражения лица Феликса. На его лице было выражение, которое Феликс никогда бы не принял, - выражение ненависти. ...Хотя невозможно было сказать, на кого именно направлена эта ненависть. «Узнав о том, что я - запасной вариант, Его Высочество Феликс лишил себя жизни, чтобы дать мне возможность сбежать.» Служитель зарычал, стиснув зубы, словно убеждая самого себя. «Как будто я сам его убил». Феликс был мертв. Мальчик, который был добрее всех остальных... покончил с собой. Эллиот был скорее шокирован, чем опечален, и его сознание помутилось. Слуга с ненавистью посмотрел на Эллиота. "Он сам забрался на крышу и разбился насмерть... Проклятый Эллиот Говард. Сколько раз я жалел, что ты не научил Феликса лазить по деревьям!" Это было очень обидно. Слуга мрачно улыбнулся Эллиоту, который теперь терялся в догадках. "Феликс боялся, что люди забудут его после смерти. В таком случае я стану Феликсом Арком Ридилом. Я впишу свое имя в историю как выдающийся король, чтобы никто и никогда его не забыл". После первоначального шока в голове Эллиота воцарилось смятение. (С чем я сейчас столкнулся?) Прислужник, чье лицо было переделано так, чтобы в точности походить на лицо Феликса, показался Эллиоту чем-то нечеловеческим. «Это безумие...» "Тогда, может быть, вы расскажете мне? Когда и где вы потеряли рассудок? Я больше не могу сказать". Пальцы, прижатые к горлу Эллиота, напряглись. Еще немного, и он смог бы остановить дыхание Эллиота. Однако во всем теле Эллиота преобладал не страх, а гнев и отвращение. "Как смеет простолюдин притворяться королевской особой... Нет, это отвратительно, чертов слуга!" «И что с того?» Темные, мутные глаза слуги заглянули в лицо Эллиота, на котором выступили бисеринки пота. "Если ты хочешь, чтобы семья Говардов процветала, тебе лучше забыть об этом разговоре. Как только ты заговоришь, герцог Клокфорд использует все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы уничтожить твою семью". Ах, да. Такой грандиозный план не под силу осуществить одному лишь слуге. Герцог Клокфорд дергает за ниточки. Если бы это было так, никто бы не поверил Эллиоту, если бы он заявил: «Второй принц - подделка». Напротив, семья Говардов, несомненно, была бы уничтожена. Слуга дал понять, чтобы он занимался своими делами, а затем удалился от Эллиота. Эллиот медленно сел, собрал все свое достоинство и устремил взгляд на слугу. "...Я знаю. Те, кто безрассудно переступает барьеры статуса, обречены. Ты тоже однажды погубишь себя". Лицо Феликса насмехалось над бравадой Эллиота. "После того как мое имя будет выгравировано в истории как героя, я приму любую гибель. Это подобает глупому слуге, который стал причиной смерти своего господина". Этот слуга не боялся собственной гибели. Самым страшным для него было то, что имя Феликса Арка Ридилла будет забыто людьми. Честь Феликса. Этот слуга сделает все, чтобы защитить честь Феликса. «Так что, пожалуйста, не стой у меня на пути». "Тогда я буду наблюдать как сторонний наблюдатель. Я буду наблюдать за судьбой ублюдка, который притворяется королевской властью... Когда ты будешь уничтожен, я от души посмеюсь над тобой. Видишь, я же тебе говорил! Я прав!" При этих словах Эллиота затуманенные голубые глаза вновь обрели ясность. «А, тогда, во что бы то ни стало, смотрите... конец дурака». В этот момент Эллиот понял. Тот, кого этот слуга ненавидел, высмеивал и проклинал... был не кто иной, как он сам. * * * Когда Эллиот закончил рассказывать, он испустил долгий, долгий вздох. На его лице отразилось изнеможение - то ли от усилий, затраченных на рассказ, то ли от сильных эмоций прошлого. В отличие от Эллиота, откинувшегося в кресле, Бриджет сложила руки на столе, прижала их ко лбу и склонила голову. Ее красивый профиль был жестким и напряженным. "...Что и говорить. Конечно, этот слуга... Ах, да, вполне логично, что он разделяет воспоминания Его Высочества. Этот слуга всегда был рядом с Его Высочеством". Ее приглушенный голос становился все слабее и слабее. Бриджит закрыла глаза дрожащими руками. «Настоящий принц... уже скончался, не так ли?» Прозвучавшие слова разрывали сердце. Бриджит смутно чувствовала смерть настоящего Феликса, но не могла расстаться с надеждой. Что настоящий принц жив, просто находится где-то в заточении... «И подумать только, что он лишил себя жизни ради этого слуги...» Услышав страдальческое бормотание Бриджит, Моника осторожно опустила глаза. Моника уже знала, что настоящий Феликс мертв, а нынешний Второй принц - Айзек Уокер, бывший слуга, занявший его место. Однако Монике были известны лишь факты, произошедшие в прошлом. Моника не знала, о чем думал или чего желал Айзек в тот момент. В отличие от Эллиота и Бриджет, Моника не знала Айзека с тех времен, когда он был слугой. (Интересно, почему он был так послушен герцогу...) В памяти Моники всплыли слова, сказанные им в ночь школьного праздника. Он посмотрел на ночное небо и сказал «Если бы даже после смерти я мог оставить свой блеск в ночном небе, как герой Ральф... разве это не было бы счастьем?» Он хотел остаться в памяти людей. Имя его хозяина, Феликса Арка Ридилла, который погиб, чтобы дать Айзеку Уокеру спастись. Ради этого он отказался от своего лица и имени, став марионеткой герцога. С этой истиной было связано и то наваждение, которое иногда задерживалось в его глазах. Эллиотт пожал плечами, слегка улыбнувшись Монике и Бриджет, которые замолчали. Он улыбался, но как-то неловко, словно улыбка не получилась игривой. "Не стоит сожалеть о том, что не разглядели его истинную сущность. Его игра была нервирующе безупречной... Ирония судьбы. Он не смог скрыть своего отвращения ко мне, и в результате только я, человек, которого он больше всего не любил, узнал его истинную сущность". В его голосе звучал обычный для Эллиота сарказм, но ему не хватало привычной резкости. Моника старалась тщательно подбирать слова, но в конце концов сказала то, что думала. «Лорд Говард... вы все еще считаете его глупцом?» Простолюдин, осмелившийся выдать себя за принца. Для Эллиота, верившего в главенство социального класса, это было самым презренным поступком, который только можно себе представить. И все же Моника не могла найти в Эллиоте ненависти. Эллиотт, похоже, тоже это понимал. Он приподнял уголки рта в самоуничижительной улыбке. "Глупости... Если бы я только мог отрицать это, было бы легче". Эллиотт откинулся в кресле и провел рукой по своей бахроме. "Ах, да. Я понял, что есть люди, как Сирил и мисс Нортон, которые преодолевают барьеры статуса благодаря стараниям и таланту. И что я не могу с легкостью отвергать таких людей! Честно говоря, я ненавижу собственную слабую волю. Я всегда считал, что фальшивый принц должен быть казнен без промедления!" «Что вы имеете в виду?» Все трое обернулись на голос, доносившийся от входа. Дверь в комнату студенческого совета была слегка приоткрыта. Там стоял бледный как смерть Сирил. За ним стояли Нил и Клаудия. Сирил набросился на Эллиота с быстротой дикого зверя и схватил его за лацканы. "Что это?! Ты хочешь сказать, что Его Высочество... Его Высочество был фальшивкой с момента встречи со мной?! " Вопль Сирила был почти криком. Замена Феликса произошла очень давно - не после зимних каникул, а десять лет назад. Для Сирила этот факт полностью перечеркнул все его воспоминания о Феликсе. Эллиотт посмотрел на Сирила с жалостью. "Если ты слышал то, что только что было сказано, ты должен понять. Да, Его Высочество был фальшивкой в течение десяти лет. К тому времени, когда ты познакомился с ним в средней школе, подмена уже произошла". «Это чепуха!» Эллиотт покачал головой в сторону Сирила, который истерически кричал. "Если ты хочешь верить, что это чушь, то давай. Но реальность такова, что он фальшивка, и его собираются казнить как главного преступника. Вероятно, он облажался и разозлил герцога. Вот дурак". "...Ты...! " Сирил поднял кулак в сторону Эллиота. Но вместо того, чтобы опустить его, тот просто стоял и дрожал, не в силах пошевелиться. Для Сирила, который происходил из простонародья, Феликс, открывший его, был абсолютным присутствием. Признание Феликса позволило Сирилу гордиться собой. То, что Феликс был фальшивкой, было для Сирила совершенно жестоко. Сирил на мгновение тяжело вздохнул, затем отпустил Эллиота и бросился вон из комнаты студенческого совета. «Господин Сирил!» Моника поспешила за Сирилом. Почти в тот же момент, когда Моника выбежала из комнаты студенческого совета, Сирил свернул за угол коридора. Этот путь должен был быть тупиковым. Моника отчаянно переставляла свои медленные ноги и бежала за Сирилом. Сирил стоял в конце коридора, прижав кулак к стене и склонив голову. Моника не знала, какие слова сказать ему в спину. Если кто и пострадал бы, узнав, что Второй принц - самозванец, то Сирил был первым, кто пришел ему на ум. Для него, который так гордился тем, что его открыл Феликс, отрицание существования Феликса было бы равносильно отрицанию его собственного существования. «...Это действительно глупое занятие, не так ли?» Сирил, казалось, заметил присутствие Моники. По-прежнему отвернувшись от нее, он пробормотал хриплым голосом. «Когда-то я говорил тебе, что нужно гордиться тем, что тебя выбрал Его Высочество... и посмотри на этот беспорядок». Сирил закрыл лицо обеими руками. Хотя холода не было, его тело дрожало. "Если вы говорите, что этот человек - грешник, то кем... кем был я? Обнаруженный этим человеком, я впадал в головокружение, убежденный, что стал достойным человеком..." Под его руками тонкие губы искривились в гримасе. Это была извращенная, самоуничижительная ухмылка, нехарактерная для вечно озорного и горделивого Сирила Эшли. «...Как будто я всего лишь клоун». На мгновение сознание Моники помутилось. «Нет!» Моника не сразу поняла, что это решительное отрицание прозвучало из ее собственных уст. Оно вырвалось прежде, чем она успела подумать. "Нет, нет, нет! Это не...! " Мощный импульс сотряс грудь Моники. Это, несомненно, была эмоция разочарования. От досады Моника закричала. Как избалованный ребенок. "Сэр Сирил просто великолепен! В отличие от меня, которая разбирается только в цифрах, он знает столько всего, он блестяще преподает работу, он внимателен к окружающим, он всегда уверен в себе, так достоин... Вот почему... Вот почему... " Она даже не понимала, что пытается сказать. Это была полная тарабарщина. Тем не менее Моника крепко вцепилась в юбку и порывисто произнесла. «Итак... Я не хочу, чтобы кто-то плохо отзывался о лорде Сириле, которым я восхищаюсь...» Сирил уставился на Монику с совершенно ошарашенным видом. Моника почувствовала себя оскорбленной и опустила глаза. Только сейчас она поняла, как ужасно по-детски это прозвучало. Сирил ничего не сказал. Когда она подняла на него глаза, Сирил резко отвернул лицо. Ей показалось, что его профиль покраснел? Сирил взъерошил челку, бормоча невнятные звуки вроде «ах-» и «ух-», а затем неловко прочистил горло. «...Когда я только поступил в университет, мой статус как приемного ребенка из семьи простолюдинов был невысок, и никто не хотел иметь со мной дело». Эллиотт вскользь упоминал, что Сирил был усыновлен. Но впервые он услышал о прошлом Сирила из уст самого Сирила. "Это он говорил со мной... Он сказал, что выбрал меня за то, кем я был, а не за то, что я был сыном маркиза Хиона. Я гордился этим. Это означало, что он признал мои способности". Сирил, который всегда говорил четко, сейчас был необычайно неразборчив и скороговорчив. Сирил опустил руку, которой прикрывал лицо. "Он выбрал меня, не обращая внимания на мой титул. И все же я излишне расстроился, когда его собственный титул изменился... Какой позор!" Опущенные длинные ресницы медленно поднялись. Ясные голубые глаза смотрели прямо перед собой. Такой же Сирил, каким он всегда был. Волевой, надменный. "В то время я хотел быть полезным этому человеку. Я принял предложенную мне руку по собственной воле. Поэтому сейчас я не должен предавать эту волю". Твердый голос, словно напоминающий о себе, снова принадлежал обычному вице-президенту Студенческого совета Сирилу Эшли. "Прежде всего, этот человек попросил меня. возглавить Студенческий совет. Поэтому я буду просто исполнять свои обязанности вице-президента до окончания срока полномочий". (...Как обычно, господин Сирил) Моника изобразила на лице нечто среднее между слезами и смехом, что заставило Сирил неестественно прочистить горло. "А... ну, вы понимаете. Это... я показала вам довольно... неприличную сторону себя". "...Действительно. Мы оба вместе - верх неприличия, я... чувствую". Плечо Сирила дернулось вверх. Моника обернулась и встретилась взглядом с Клаудией, которая выглядывала из-за угла коридора, ее правая половина была видна. Клаудия была красивой молодой женщиной, но то, как она стояла, тщательно скрывая половину своего тела, было настолько тревожным, что хотелось, чтобы она вышла как следует. "Этот коридор не так уж далеко от комнаты студенческого совета, не так ли... Вы же понимаете, что при открытой двери каждое слово вашего разговора просочится наружу?" «Уф...» Сирил поперхнулась. Моника прижала обе ладони к щекам и спросила. «Может, это... мой... мой голос тоже...» Клаудия кивнула и усмехнулась. Эта улыбка говорила обо всем. Детские крики Моники были услышаны громко и отчетливо. Вероятно, Эллиотт и остальные тоже. «...Хорошо, что школа сегодня закрыта, не так ли?» Сирил и Моника покраснели до ушей. ---------- Глава одиннадцатая: Воссоединение на Севере Глава одиннадцатая: Воссоединение на Севере Эллиотт приветствовал Монику и Сирила, которые вернулись в комнату студенческого совета с довольно овечьим видом, и самодовольно ухмылялся. В конце концов, он все слышал. Сирил прочистил горло рядом с Моникой, которая держалась за голову. «... Простите, что вышел из себя». «То, что ты вышел из себя, - это регулярное событие, не так ли?» Сирил выглядел недовольным колкими словами Эллиота, но скривил губы и проглотил слова. В неловкой атмосфере Моника судорожно сжимала пальцы, а Нил, который ушел в комнату для персонала, чтобы проверить ситуацию, внезапно вернулся. «Извините, я вернулся». Когда Нил вернулся, шесть действующих членов студенческого совета и Клаудия снова сели за стол. Пришло время восстановить картину. "Во-первых, что касается этого вопроса... преподавательский состав, похоже, тоже не совсем понимает ситуацию. Кроме того, им приказано «воздерживаться от упоминания об отстранении Его Высочества Феликса, чтобы избежать ненужной путаницы». Кроме того, школа будет закрыта на три дня, начиная с завтрашнего. Предположительно, это связано с тем, что в академии проводится расследование". «Что ж, это кажется разумным». Эллиотт кивнул в знак согласия и посмотрел на пустующее место президента студенческого совета. "Будет лучше, если передача дел новым членам студенческого совета и подготовка к выпускной церемонии пройдут без нынешнего президента студенческого совета. Маловероятно, что он вернется в академию". От слов Эллиота лица всех присутствующих потемнели. То, что второй принц был самозванцем, было неоспоримо. Его казнь была неизбежна, несмотря ни на что. «...Могу ли я говорить?» Сирил слегка поднял руку и жестким голосом произнес. "Если секретарь Говард прав, то настоящий принц Феликс умер десять лет назад и был заменен. Однако солдаты, ворвавшиеся в общежитие, сказали, что самозванец - это имперский маг, проникший на шахматный турнир, и что подмена произошла недавно... Это противоречит друг другу". Неудивительно, что Сирил был в замешательстве. В отличие от Эллиота, который знал о подмене с самого начала, и Бриджит, которая подозревала о ней, Сирил узнал обо всем только сейчас. Клаудия холодно сказала Сирилу. "...Ты медленно соображаешь. Если ты подумаешь, кто стоит за этой подменой, то сразу же найдешь ответ". Рядом с Сирилом, который выглядел раздосадованным, Нил хлопнул в ладоши и сказал: «А, понятно». "Подменой десять лет назад руководил герцог Клокфорд, не так ли? Значит, герцог знает все. Если бы по какой-то причине герцог убрал президента... это было бы удобно во многих отношениях, чтобы все выглядело как работа кого-то из Империи". «...А ты - да, Нил». Клаудия улыбнулась редкой, нежной улыбкой. Она казалась неуместной в столь серьезный момент, но Клаудия была не из тех, кто обращает внимание на подобные вещи. Герцог Клокфорд жаждет войны с Империей... Имперский агент, убивший второго принца и занявший его место, стал бы прекрасным предлогом для объявления войны. "Но в ответ герцог потеряет Второго принца. Это было бы политически невыгодно". Когда Сирил возразил, Клаудия убрала свою нежную улыбку и заговорила со своим обычным бесстрастным выражением лица. "...Именно для этого и нужен Третий принц. Я бы поставила на это. Скоро герцог Клокфорд заявит о своей поддержке Третьего принца". Слова Клаудии во многом совпали с предположениями самой Моники. Моника сжала кулаки на коленях. (...Если так пойдет и дальше, то само существование Айка станет причиной войны.) Согласно сценарию герцога, настоящий Второй принц будет считаться убитым магами Империи. Если бы люди приняли это за правду, это было бы более чем достаточным основанием для войны. Однако Моника и остальные ничего не могли сделать в сложившейся ситуации. Это понимали все присутствующие. Когда в комнате воцарилось неловкое молчание, Нил поднял руку и сказал: «Хм...» "Я тут подумал... возможно ли, чтобы Председатель раскрыл всю правду во время допроса? Например, что маги Империи совершенно непричастны?" Нил, безусловно, был прав. Если бы Айзек во время допроса во всем признался, независимо от того, поверит ли ему кто-нибудь, они могли бы апеллировать к причастности герцога Клокфорда. Однако Эллиот решительно отверг вопрос Нейла. "Этого не случится. Самое главное для этого слуги - честь Его Королевского Высочества Феликса. Если он признается во всем здесь, честь Его Высочества будет поставлена под угрозу". Эллиот пробормотал тоном, в котором было и презрение, и некоторая жалость. «...Если дело дойдет до этого, он предпочтет умереть как убийца Его Высочества». Обсуждение в кабинете студенческого совета закончилось лишь подтверждением сложившейся ситуации. Никто не говорил о том, что делать дальше. Все все понимали. Каковы бы ни были его причины, поступок Айзека Уокера был непростителен. И никто не мог противостоять герцогу Клокфорду... Покинув зал студенческого совета, Моника свернула с тропинки, ведущей к общежитию, и направилась к близлежащему лесу, погрузившись в раздумья. (...Что мне делать?) Если так пойдет и дальше, герцог Клокфордский, скорее всего, предложит войну с Империей на том основании, что «имперские подданные убили Второго принца». Если второго принца, которого до сих пор считали героем, найдут убитым, ярость населения будет безмерной. Поддержка военной фракции резко возрастет. (Это, по крайней мере, необходимо предотвратить...) «Действительно, ситуация очень серьезная». Моника остановилась, услышав прохладный голос, донесшийся до нее спереди. Она направилась в лес, ожидая скорого контакта, и, похоже, не ошиблась. Перед Моникой бесшумно возникла девушка в форме Серендийской академии, с черными волосами и густыми бровями - офицер разведки Империи Хайди. "Если все будет продолжаться так, как сейчас, наша Империя и Королевство Ридилл вступят в войну. Если это произойдет, вы..." Да. Моника дала обещание императору Черному Льву. Если Королевство Ридилл объявит войну Империи, Моника закончит ее своими руками. Моника предложила Империи головы членов королевской семьи Королевства Ридилл. "Подождите. Еще немного... еще немного времени..." "Предел - это казнь лжепринца. Если он умрет сейчас, правда навсегда останется окутанной мраком". Пока Айзек отказывается все раскрыть, никто не сможет остановить герцога Клокфорда. Война неизбежна, если так будет продолжаться. (...Я должна что-то сделать.) Но она не могла придумать никакого плана. Хотя Семь мудрецов имели определенную власть, одной Монике было не под силу переломить ситуацию. Замолчавшей Монике Хайди протянула сложенный лист бумаги. «Вот результаты расследования, о котором вы просили». «...!» Моника развернула бумагу. Там были написаны имя некоего человека и название монастыря. Когда Моника с тихим удивлением отреагировала на название монастыря, Хайди нахмурилась, ее густые брови сошлись вместе. «Не думаю, что обращение к этому человеку улучшит ситуацию». «Возможно... это может оказаться напрасной тратой усилий». Я не могу представить, что этот человек обладает информацией, достаточно мощной, чтобы переломить ситуацию. (Несмотря на это, я хочу знать... об Айке). Человек, которого Моника попросила найти Хайди, был как и Айзек Уокер, один из немногих, кто знал настоящего принца Феликса. Моника отчаянно хотела поговорить с этим человеком. (И все же, местонахождение этого человека... и он находится именно там...) Человеческие связи могут завязываться самым неожиданным образом. Тот, кого искала Моника, укрывался в аббатстве Ришоу-Вуд, на севере королевства Ридилл. В тот самый монастырь, куда была отправлена подруга Моники, Кейси Гроув, которая когда-то замышляла убийство Второго принца. ＊ ＊ ＊ После Шеффилдского праздника, когда дух Шеффилда принес весенний бриз, в королевстве Ридилл стало по-весеннему светло, а леса окрасились в цвет свежей зелени. Однако на горе Веранж в северной части королевства Ридилл в тени все еще лежал снег. Молодая монахиня шла по горной тропе, где все еще царила зима. Она несла на спине плетеную корзину и сжимала в руке арбалет. С хрустом ступая по покрытой коркой мороза земле, она приседала, проверяла, нет ли следов животных, и с хрустом срывала весенние горные овощи, бросая их в корзину на спине. Ее движения были удивительно эффективными и плавными. (Сегодня я продолжаю находить только дикую зелень. Я бы предпочла, чтобы на столе было мясо, если это возможно). В некоторых конфессиях священнослужителям нередко запрещалось охотиться или есть мясо, но божество, которому она служила, не налагало подобных ограничений. Кроме того, в тощих северных землях, где еды было мало, мясо, добытое на охоте, было ценным источником питания. Как заготовитель пищи, она дважды в месяц отправлялась в город за покупками, но свежее мясо было трудно достать. Когда она тяжело сглотнула, думая о том, что впервые за много лет ей захотелось отведать хорошо прожаренного мяса, до ее слуха донеслись слабые шаги. Звук постепенно приближался. Инстинктивно она подняла арбалет. Кто-то вышел из-за дерева. "Подождите. Не стреляйте в меня... " Дрожащая от страха девушка в простой мантии сжимала в руках черную кошку. Монахиня Кейси Гроув узнала девушку. 「Моника？」 Когда Кейси опустила арбалет, Моника опустилась на землю, как будто все силы покинули ее, опустила брови и улыбнулась. «...Давно не виделись, Кейси». ＊ ＊ ＊ «Осторожно, земля там скользкая». «Да, стоп, стоп...» Кейси поспешно схватила Монику за руку в тот момент, когда она собиралась споткнуться. «Ты в порядке?» «Д-да... спасибо». Моника неловко поблагодарила ее. Кейси неловко почесала щеку и снова начала идти вперед. Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз обменивалась словами с Кейси? Возможно, Кейси больше не считала Монику подругой, но Моника все еще думала о Кейси как о подруге. И если Моника начнет болтать, как будто они все еще друзья, Кейси наверняка станет не по себе. (Кейси добрая, поэтому она, наверное, не станет гримасничать... но... нет, так не годится, правда?) Прогуливаясь в неловком молчании, двое в конце концов добрались до старого монастыря. Именно здесь в данный момент находился Кейси. На руках у Моники тихо мяукал Неро в облике черного кота. Не кто иной, как Неро, нес Монику до самого монастыря, расположенного глубоко в горах. Моника использовала магию полета, чтобы добраться до Лемберга во время зимних каникул, делая перерывы по пути. Однако на этот раз расстояние было больше, и она не могла позволить себе тратить время на отдых. А путешествие на карете в этот отдаленный монастырь заняло бы слишком много времени. Поэтому Моника поручила Неро, который вернулся к своей истинной форме черного дракона, нести ее, сливаясь с ночной темнотой, чтобы добраться до этого места. Честно говоря, она всегда считала, что полет по воздуху на драконе - это нечто, встречающееся только в сказках. Хотя вечно любопытный Гленн наверняка позавидовал бы такому опыту, впечатления Моники сводились к следующему: «Это было высоко, холодно и страшно». В северных районах королевства Ридилл, в частности, все еще ощущалась горькая прохлада, зима сильно затянулась. Неро, чувствительный к холоду, казалось, не хотел идти по снегу. С момента их приезда он оставался в своей кошачьей форме, уютно устроившись в объятиях Моники. Кейси, счищавшая снег с сапог, взглянула на Неро. "Этот кот? Фамильяр Моники?" «Ну да, вроде как... но... можно ли... взять его в монастырь...?» На руках у Моники Неро издал недовольное "Мяу! " Он как будто жаловался: "Я проделал весь этот путь в такой мороз! И теперь ты собираешься выбросить меня на улицу?!" Кейси наклонилась и пристально посмотрела на Неро на руках у Моники. По правде говоря, Кейси столкнулась с Неро, переодетым в молодого человека, во время покушения на Второго принца. Сердце заколотилось при мысли о том, что произойдет, если ее истинная личность будет раскрыта, но Кейси расслабила щеки и погладила Неро по голове, пробормотав: «Какой милый». «Он хорошо себя ведет?» "Да, очень... хорошо воспитан... полагаю?" Черный дракон Воргана, который когда-то принес ужас и хаос в королевство Ридилл, посмотрел на Кейси и очаровательно мяукнул. Этот звук был настолько ласковым по отношению к людям, что заставлял усомниться в легенде о том, что драконы - гордая раса. «Если Моника держит его на руках, значит, можно занести его в дом, не так ли?» Сказав это, Кейси открыла дверь. Внутри тихой часовни монахиня подметала пол. Это была пожилая монахиня со строгим видом, в круглых очках. "Сестра Лорна. Посетители". Кейси ввела Монику внутрь и прошептала: «Она здесь самый важный человек». Моника неловко поклонилась и поприветствовала ее. «Ах, добрый... добрый день...» «Проделать весь этот путь, чтобы помолиться в таком отдаленном, бесплодном монастыре, - должно быть, вы очень набожный человек». В ее тоне чувствовалось холодное пренебрежение. По крайней мере, ей не были рады. Монастырь, расположенный глубоко в горах северного региона, был местом, куда попадали беспокойные души. Естественно, посетителей для поклонения здесь почти не было. Скорее всего, именно поэтому за ней так пристально наблюдали. Моника выпрямила спину, насколько это было возможно, и ее голос задрожал от нервозности, когда она заговорила. "Я... я хочу кое-кого увидеть... Я слышала, что этот человек нашел убежище в этом монастыре, поэтому я пришла". «Как зовут этого человека?» Пытливый взгляд сестры Лорны встретился со взглядом Моники, когда она слегка наклонила подбородок. «...Мисс Мерси». Мерси. Так звали горничную, которая когда-то работала в поместье герцога Клокфорда. Когда она проникла в поместье герцога Клокфорда с помощью Торновой ведьмы Рауля Розенберга, садовник сказал следующее: ─ Второй принц в детстве очень любил своего камердинера Айзека и старшую горничную Мерси. Поэтому она подумала, что если встретит Мерси, то сможет услышать истории о Феликсе и Айзеке из их детства. Однако, когда Хайди поручили расследовать местонахождение Мерси, выяснилось нечто неожиданное. Мерси, которая ушла в отставку сразу после смерти настоящего принца Феликса, с тех пор считалась пропавшей без вести. Похоже, она бежала из Центральных провинций и укрылась в этом уединенном монастыре. По какой причине Мерси могла так скрываться? Скорее всего, она узнала правду. Переключение между Феликсом и Айзеком. «...Могу ли я поговорить с мисс Мерси?» «Невозможно». категорично заявила сестра Лорна. Когда Моника попыталась продолжить, сестра Лорна продолжила. «Потому что сестра Мерси скончалась в прошлом году от пневмонии». Моника издала вздох разочарования. Тот факт, что один из немногих людей, знавших Айзека, скончался, причинял ей искреннюю боль. «Девушка, вы родственница сестры Мерси?» «...Нет». Моника слышала о старшей горничной Мерси только от других. Она едва ли знала, что это за человек. Пока Моника колебалась, не зная, как поступить, сестра Лорна жестом указала на скамью в часовне и тихо попросила: «Пожалуйста, присаживайтесь». Когда Моника робко присела, Кейси быстро взяла Неро из рук Моники. «Можно мне поиграть с этим ребенком?» «Да». «Спасибо». Кейси вынесла Неро из часовни. Вероятно, она почувствовала, что этот разговор ей не стоит подслушивать, и любезно отошла в сторону. Компактная часовня казалась неуютно просторной, когда в ней находились только сестра Лорна и Моника. Сестра Лорна молча смотрела на Монику, словно ожидая исповеди. На ее спокойном лице отражались характерные для священнослужителей спокойствие и суровость - спокойствие, готовое принять любую исповедь, и суровость, не терпящая фальши. Моника сцепила пальцы на коленях, борясь с неразрешенными эмоциями внутри себя. «Один мой знакомый... попал в ужасную ситуацию». Знакомый. Как пусто прозвучало это вслух. Но Моника все еще не могла определить его место в своей жизни. Для человека, называвшего себя Айком, Моника была ночным спутником. В Академии Серендии Моника Нортон была младшей в студенческом совете. А для него Молчаливая ведьма была великой колдуньей, достойной уважения. Но если спросить, кем он был для Моники, она не могла выразить это словами. Поэтому она могла назвать его только знакомым. Это было немного одиноко. «Этот человек чем-то одержим, и я просто не могу понять, почему он идет на такое...» «Но вы ведь хотите понять, не так ли?» «...Да». Именно так. Моника хотела хоть немного понять его - Айка, над которым она тогда посмеялась как над хулиганом. Именно поэтому она проделала весь путь до северных земель. "Потому что ты один из немногих, кто его знал... Я хотела встретиться с тобой и услышать твою историю". Ей казалось, что если она узнает от Мерси об Айзеке и покойном принце Феликсе, то сможет понять его одержимость. (...Хотя это оказалось дикой охотой за гусями.) Сестра Лорна спросила удрученную Монику. "Я понимаю, что этому человеку угрожает серьезная опасность. Вы хотите им помочь?" «Да». Слова вырвались на удивление легко. Да. Моника действительно хотела помочь. Этому человеку, который, хотя и был одержим наваждением, все же обладал детской непосредственностью, заставлявшей ее глаза сверкать на Молчаливую Ведьму. Моника до сих пор не могла определить, как она к нему относится. Лана была другом. Сирил был старшим, которого она уважала. Но он? На этот вопрос Моника запнулась. Когда они впервые встретились, он подобрал для нее орех. На фестивале колокольного звона он назвал ее своей ночной спутницей и подарил ей книгу и кулон. Когда она встретила его в образе Молчаливой ведьмы, он смотрел на нее с уважением. Даже если то, что он сделал, было непростительно. Даже если он был глубоко причастен к смерти отца Моники. И все же Моника не могла заставить себя ненавидеть его до конца. Ей захотелось снова увидеть его, того мальчика, чьи глаза сверкали, как у ребенка, когда он рассказывал о своем интересе к магии. «Я хочу помочь ему», - пробормотала она, словно разговаривая сама с собой. «Вот почему я хочу узнать о нем больше». Она пробормотала это, как бы убеждая себя. Увидев Монику такой, с лица сестры Лорны немного исчезла суровость. «И как же зовут этого джентльмена?» "Айк... Айзек Уокер". Сестра Лорна выглядела так, будто глубоко задумалась. «Пожалуйста, подождите минутку». Сестра Лорна вышла из часовни и вернулась, бережно держа что-то в руках. Это был небольшой матерчатый сверток. Сестра Лорна протянула сверток, и Моника нервно приняла его. Судя по весу и размеру, это была книга. "Это личные вещи сестры Мерси. На смертном одре она сказала... «Если человек по имени Айзек Уокер когда-нибудь будет искать меня, пожалуйста, отдайте ему это». «Можно ли мне оставить это у себя?» Сестра Лорна опустила глаза. Ее профиль выдавал очень человеческий конфликт. "Судя по вашим обстоятельствам, самому мистеру Уокеру будет трудно навещать вас. Поэтому я возьму на себя смелость доверить это вам". Сестра Лорна нежно погладила матерчатый сверток своими морщинистыми пальцами. Как будто оплакивая его, как будто лелея. "Сестра Мерси всегда чего-то боялась, всегда была полна сожалений. До самого последнего вздоха она мучилась, постоянно извиняясь перед кем-то... Доверив это вам, я надеюсь, что сестра Мерси сможет упокоиться с миром". Моника осторожно развернула матерчатый сверток. Внутри лежал единственный дневник. В первую страницу был вложен конверт. Дневник был старым, но, судя по тщательному переплету, явно не дешевым. Может быть, это дневник Мерси? С этой мыслью Моника открыла страницу, на которой лежал конверт, и ее глаза расширились. Внутри было написано неуклюже и неловко, почерком ребенка. (...Это он и есть). Прочитав первые несколько страниц, она все поняла. Это был дневник покойного второго принца, Феликса Арк Ридилла. Моника тяжело сглотнула и посмотрела на сестру Лорну. Это было не то, что следует читать вслух на публике. Сестра Лорна повернулась к Монике спиной, ее юбка затрепетала. "Я буду во внутренней комнате. Если что-то возникнет, позовите меня". С этими словами сестра Лорна вышла из часовни. Моника присела на край скамьи в часовне и первым делом открыла конверт, вложенный в дневник. Внутри оказалось несколько писем. Судя по всему, это были письма, которые Мерси писала, лежа при смерти. Написанные ужасно корявым почерком, они гласили: "В последние несколько дней мой кашель усилился, и вставать стало трудно. Мои дни, несомненно, сочтены. Поэтому, прежде чем эта жизнь закончится, я хочу записать здесь все грехи, которые я совершила, все мои сожаления. Молюсь, чтобы это письмо читал не герцог Клокфорд, а Айзек, мой дорогой мальчик". На листе оставалось свободное место, но на этом первое письмо заканчивалось. Важные вопросы, скорее всего, можно было найти на втором листе и далее. Моника дрожащими руками перевернула страницы. На втором листе было написано еще более беспорядочно. Я до сих пор помню тот момент, когда Его Высочество упал с крыши, как будто это было вчера. В тот вечер, по просьбе Его Высочества, я дежурила у служебного входа. Его Высочество настоял на том, чтобы посмотреть на звезды снаружи. Оглядываясь назад, могу сказать, что ночь была пасмурной и ветреной. Почему Его Высочество так упорно хотел посмотреть на звезды снаружи... Понимала я это или нет, но я должна была остановить его. И все же я уступила сладкой, жалостливой просьбе Его Высочества, проявив к нему снисхождение. Когда позже я узнала, что Его Высочество упал с крыши, моя кровь похолодела. Я не знаю, зачем Его Высочество, любовавшийся звездами на улице, забрался на крышу. Во мне сохранилось только одно убеждение: это связано с тем, что я прогнала всех остальных. Меня охватил ужас. Могло ли случиться так, что Его Высочество упал с крыши из-за меня? Какому наказанию я подвергнусь, если это дело дойдет до ушей герцога Клокфорда? Не выдержав ужаса, я совершила преступление. Его Высочество всегда тщательно вел дневник. Поэтому вполне возможно, что он написал в нем о том, что попросил меня очистить комнату. Если бы кто-то увидел это... Я подумала об этом и, как никто другой, тайно взяла дневник Его Высочества. Вернувшись в свою комнату и прочитав дневник, я обнаружила страшную правду. Узнав эту правду, я никак не могла продолжать работать в этом особняке. Конечно, мое волнение было бы видно на моем лице. Герцог Клокфорд увидел бы меня насквозь. Поэтому я сбежала из особняка. Опираясь на связи родственников, чтобы скрыть свое местонахождение, я бежала в самые северные районы страны. Только когда я наконец перевела дух, я перечитала дневник Его Высочества, и меня охватило глубокое сожаление. Последние страницы дневника Его Высочества были адресованы юному Айзеку, но я забрала дневник для собственной безопасности. Я должна показать этот дневник Айзеку, должна отдать его ему. Но даже зная это, мне не хватало смелости. Я боялась, что меня найдет герцог Клокфорд. О Боже. Услышь мое последнее, глупое желание. Пожалуйста, пожалуйста, передай этот дневник Айзеку. Этому нежному, жалкому ребенку передай спасение. К концу письма почерк становился все более беспорядочным и неразборчивым. Моника не могла понять, связано ли это с тяжестью ее болезни или с тем, что ее сердце растревожено прошлыми событиями. Моника вернула письмо в конверт и пролистала дневник Феликса. "Сегодня дедушка снова ругал меня. Потому что я не умею правильно ездить на лошади. Седло ужасно страшное, поэтому мне это не нравится". 'Сегодня дедушка снова меня ругал. Потому что у меня плохие оценки за контрольную. Учитель тоже был разочарован. Я должен стараться больше, намного больше". 'Сегодня дедушка снова меня ругал. Потому что я не смог правильно поприветствовать гостей. Когда я нахожусь перед людьми, я так нервничаю, что не могу говорить. Почему я не могу оправдать ожидания дедушки? Дневник почти всегда начинается с одних и тех же слов. Сегодня дедушка снова отругал меня. И то, как он перечислял недостатки один за другим, напоминало робкого принца, которого описывала Бриджет. Однако был еще один персонаж, появлявшийся в дневнике почти так же часто, как «дедушка». Это был Айзек, его любимый помощник. Айзек сделал для меня куклу кролика из носового платка. Когда я сказал, что тоже хочу сделать такую, он научил меня делать простой цветок. Я все еще не могу делать их так же хорошо, как Айзек, но если я потренируюсь, то смогу делать их еще красивее? "Я впервые прокатился на лошади! Когда Айзек взял в руки поводья, лошадь стала удивительно послушной. Это было похоже на волшебство. Айзек просто великолепен. Сидеть на лошади по-прежнему высоко и страшно, но когда Айзек рядом со мной, это уже не так страшно". У меня снова поднялась температура. Было скучно лежать в постели весь день, но Айзек рассказывал мне всякие истории, так что было весело. Айзек так много знает". В дни, когда он писал об Айзеке, письма словно оживали, или ей так казалось. В такие дни его дневник украшался рисунками цветов и лошадей, и это было очень трогательно. "У меня появился первый друг. Его зовут Айк. Он тайный друг, только когда мы вдвоем. Айк называет меня Арком. Айк и Арк. То, что наши имена звучат одинаково, почему-то делает меня счастливым". С этого дня имя «Айк» стало часто появляться в дневнике. Феликс тщательно разграничивает слугу Айзека и друга Айка, что позволяет почти представить, что это два разных человека по имени Айзек и Айк. При таком чтении дневника начинает вырисовываться характер мальчика Феликса. Застенчивый, робкий, не уверенный в себе - несмотря на королевское происхождение, он был обычным мальчиком. Для Моники, которая разделяла схожие черты характера, он был даже симпатичен. Когда дневник достиг второй половины, в нем появилась страница, полностью заполненная рисунком. Это было изображение принца, нарисованное с явным старанием, несмотря на свою неуклюжесть. Рядом с рисунком были нацарапаны следующие слова: [Идеальный принц] ・Интеллигентный (разбирается в сложных политических вопросах) ・・Храбрый ・ Добр ко всем ・Умеет владеть мечом и лошадью ・Умеет охотиться ・Владеет многочисленными магическими искусствами ・Умеет достойно приветствовать людей (не прикусывает язык) ・Силен в шахматах (сильнее Эллиота) ・Умеет делать комплименты женщинам (достаточно, чтобы Бриджит не отчитала его) ・Хорошо танцует (умеет хорошо вести, не наступает на ноги партнерше) ・ Знающий, как Айк, способный на многое. А в самом верху слов «добрый ко всем» стоял знак цветка. (Конечно, как и говорили леди Бриджет и лорд Эллиот, он был добрым принцем.) Подумав об этом, Моника перевернула страницу и вздохнула. На следующей странице была последняя запись в дневнике. 'Что за чертовщина? Дедушка задумал нечто поистине ужасающее. Он хотел сделать Айзека... моей заменой. Он хотел изменить его лицо, сделать ему такие же шрамы, как у меня, и даже заставить его отказаться от своего имени. Затем он сказал, что поручит Айзеку выполнять все официальные обязанности. Айзек все знал и был рядом со мной. Что же мне делать? В моей голове полный бардак". Чернила местами потекли, бумага покоробилась... наверняка от пролитых слез. Мальчик, который всегда стремился, плача, заслужить похвалу и признание деда, был в полном отчаянии. И как, должно быть, сильно разбилось его сердце, когда он узнал, что нежный молодой слуга согласился занять его место. Печальный, отчаявшийся, но по-прежнему добрый, принц никого не винил. "Я хочу освободить Айзека. Айк такой способный, он действительно может стать кем угодно. Но из-за собственной неполноценности я привязал его к этому особняку. Я взвалил на него эту мучительную роль. Если так пойдет и дальше, Айк действительно потеряет свободу. Пока этого не произошло, я намерен бросить вызов дедушке. Если я скажу об этом Айку устно, добросердечный Айк, конечно, попытается убедить меня в обратном. Но это лишь усугубит мою решимость, поэтому я напишу свои прощальные слова в письме. Пусть Айк обретет свободу и узнает, чего он хочет на самом деле. И..." На последнем предложении глаза Моники расширились. (А? Но ведь, по словам Эллиота, Айк должен был...) Рассказ Эллиотта и запись в дневнике противоречили друг другу. Моника перечитала последнее предложение еще и еще раз, а потом поняла. (У Айка есть одно недоразумение.) В этот момент в ее груди зародился сильный импульс. Моника закрыла дневник и прикусила губу. (Я должна показать этот дневник Айку...!) Желание Моники помочь Айзеку превратилось в решимость. В яростную, яростную решимость спасти Айзека. ＊ ＊ ＊ Неро, которого Кейси отнесла на руках в другую комнату, был очень доволен тем, как Кейси с ним обращалась. Прежде всего, её манера держать его была устойчивой, и она умело гладила его шерсть. Некоторые люди иногда слишком крепко держали его за хвост или гладили против шерсти, но Кейси гладила его нежно, следуя направлению шерсти. И это было поистине чудесно. (Эта женщина знает свое дело). Неро удовлетворенно мурлыкал, а Кейси даже приготовила для него засоленное мясо, отваренное и обессоленное. Естественно, она позаботилась об охлаждении, чтобы не обжечься, и тщательно измельчила его, чтобы было удобно есть. Черный дракон Воргана, который однажды проглотил живую птицу целиком, был глубоко впечатлен. Воистину, она понимала кошачье сердце. Кстати, Неро любил как сильно соленое мясо, так и сырое в натуральном виде. Наблюдая за тем, как Неро ест мясо, Кейси тихонько пробормотала. «...Эй, Моника ничего не говорила обо мне?» Неро прервал трапезу и тихонько мяукнул. Кейси хихикнула, опустив брови. «О, но ты ведь не поймешь, правда, кот?» Неро знал, что Кейси была подругой Моники, когда та училась в Академии Серендии. Он также знал, что, когда они расстались после покушения на Второго принца, Кейси сказала Монике: «Я тебе не подруга». (Люди и впрямь очень хлопотливые создания, не так ли?) Неро не мог понять человеческого чувства, когда человек не может выразить привязанность к тому, кто ему нравится, и все из-за должностей и титулов. В конце концов, Неро знал. Он знал, что Кейси вышила платок и подарила его Монике. Он знал, что Моника была очень рада получить его. И сегодня Моника бормотала себе под нос, когда Неро летел по воздуху: «Как же мне поговорить с Кейси...» В этот момент раздался стук в дверь. "Эм, я... Простите, что заставила вас ждать..." В комнату вошла Моника. Похоже, ее дела были закончены. Моника увидела, что Неро ест мясо, и ее глаза слегка расширились. " Тебе принесли еду? Кейси... спасибо". "Не стоит об этом. Может, ты тоже хочешь что-нибудь поесть, Моника? Ничего особенного". «Нет, я должна спешить обратно, так что...» «Хорошо». Между ними воцарилось неловкое молчание. Не имея выбора, Неро, проницательный и способный фамильяр, решил протянуть руку помощи. Неро подскочил к Монике и ловко вытащил передними лапами содержимое ее кармана. На пол упал носовой платок, расшитый желтыми цветами. «Что ж, это...» Моника поспешно подняла платок, ее взгляд метался вправо и влево. Неро постучал по Монике, которая присела, подушечками лап. (Ну же, скажи!) Рот Моники задрожал, но она собралась с силами и выдавила из себя. «Спасибо за носовой платок!» Кейси на мгновение остолбенела, но потом разразилась хохотом, ее плечи затряслись. «Все еще кусаешься, когда нервничаешь, да?» «Ааа...» Моника засуетилась, крутя пальцами, а затем обменялась улыбкой с Кейси. Все еще немного неловко, но явно с удовольствием. Между ними была та же атмосфера, что и во время учебы в академии. "Знаешь, прежде чем я уйду... я хочу тебе кое-что сказать, Кейси". "Может, я и послушница, но я монахиня. Выслушивать заблудших овечек - часть долга монахини". Этот ободряющий сестринский смех был совсем не похож на тот, что она адресовала Монике во времена учебы в академии. Моника глубоко вздохнула, как бы испытывая облегчение, и открыла рот. "Понимаешь... Я могу сделать что-то, что люди сочтут неправильным". Неро, будучи драконом, не мог понять человеческих критериев правильности или неправильности поступков. Когда Неро действовал, то не потому, что это было «правильно», а потому, что это было «необходимо». Но люди постоянно борются со своим собственным чувством добра и зла. Они сталкивают свое собственное чувство справедливости с чужим и борются. Так и Моника и Кейси когда-то были противниками. «Я уверена, что то, что я собираюсь сделать, все сочтут неправильным, никто не одобрит». Моника подняла лицо и посмотрела на Кейси. Эти честные глаза были глазами человека, который выбрал свой путь. "Но я обещаю. Я обещаю, что не позволю этой стране вступить в войну". Кейси, которая молча слушала решимость Моники, приподняла уголки рта. "Сестра Кейси дает свое позволение. Поступайте так, как считаете нужным. Если Моника приняла такое решение по собственной воле, она должна довести его до конца". Даже когда пути расходятся, люди могут построить новые отношения. (Люди и вправду очень увлекательны, не так ли?) Черный дракон Воргана, удовлетворенно виляя хвостом, со смаком поглощал оставшееся мясо. [[image:/storage/reader-images/95d99a901d3b0ac3816ec4996c4bbf19c8dd0a9c.jpg]] ---------- Глава двенадцатая: Доказательство того, что мой отец жил Глава двенадцатая: Доказательство того, что мой отец жил После внезапной гибели мага Самоцветов остальные семь мудрецов были вызваны в Нефритовый зал замка. Последним из семи мудрецов в Нефритную палату прибыл Брэдфорд Файерстоун, маг-пушка, который отправился в экспедицию по уничтожению драконов. Завершив истребление драконов и сразу же вернувшись обратно, Брэдфорд носил на одежде и сапогах следы путешествия, однако на его суровом лице не было и следа усталости. У тех, кто прибыл раньше, были гораздо более мрачные лица. Неизменным осталось лишь лицо Ведьмы Шипов, Рауля Розенберга, который в своем темпе поглощал овощи. "О-о-о-о-о, вы все выглядите очень мрачными. Бездна мрачна - это само собой... но маг барьеров? Вы выглядите настолько измотанными - редкое зрелище, не так ли?" Как и сказал Брэдфорд, самым изможденным и уставшим здесь выглядел, как ни странно, маг барьеров Луис Миллер. Луис был человеком, который всегда следил за своей внешностью: его ухоженные длинные волосы обычно были аккуратно заплетены. Однако сегодня они были бессистемно завязаны. К тому же под его глазами залегли глубокие темные круги, и все видели, как Луис изможден. «Мне казалось, что вы, ненавидящий самоцвета, будете от души смеяться и опрокидывать вино... но, похоже, у вас все-таки есть сердце». «Боюсь, я не оправдал ваших ожиданий, но это просто усталость от забот о ребенке». К ужасу Брэдфорда, Луис ответил с серьезным выражением лица. «По какой-то причине, когда я пытаюсь успокоить ее, моя дочь не хочет спать». «О... о.» Брэдфорд неописуемо кивнул в знак признательности и посмотрел на Монику, сидевшую рядом с Луисом. "Выглядишь ужасно, даже для тебя. Ты завтракала?" "Ах, да... Я в порядке, спасибо". Плохой цвет лица Моники объяснялся тем, что она почти без перерыва летала по стране. Буквально на днях она улетела на Неро в монастырь в северных провинциях и в тот же день вернулась в Академию Серендии. Поездка на драконе была совсем не такой изнурительной, как путешествие в карете. Было жутко холодно, пугала мысль о том, что ее могут сбросить, а постоянный страх столкнуться с летящими навстречу птицами не давал расслабиться ни на минуту. Поэтому Моника вцепилась в рога Неро страховочной веревкой и держала тонкий защитный барьер на протяжении всего полета. После возвращения в общежитие Академии Серендии, измотанная до предела, она была похищена Рин и доставлена в замок. Магия и физические силы Моники были напряжены до предела. Рауль, не выдержав, достал из кармана морковку и спросил: « Хочешь?». Моника вежливо отказалась. Даже Моника не была настолько толстокожей, чтобы съесть морковку прямо перед началом встречи. Рауль оставался таким же самозабвенным, как и прежде, а колдун Бездны Рэй Олбрайт продолжал излучать свою обычную мрачную ауру. В этот момент заговорила старшая из них, Ведьма Звездочет, Мэри Харви. «Ну что ж...» «Теперь, когда мы все собрались, начнем собрание... хотя, по правде говоря, сейчас мы мало что можем сделать». Маг самоцветов Эммануил Дарвин вступил в сговор с магами Империи, замышляя свержение государства. ...В частности, утверждалось, что маг самоцветов помогал и пособничал Имперскому магу в совершении гнусного преступления - убийстве Второго принца и занятии его места. Если бы эта версия была принята как факт, Айзека казнили бы как «Имперского мага, выдававшего себя за Второго принца». Именно поэтому Моника отчаянно закричала. «Ах, простите меня!» Все взгляды мгновенно обратились к Монике, которая редко говорила во время обычных заседаний. Моника напряглась, понимая, что теперь она должна успешно убедить остальных Семерых мудрецов предотвратить казнь Айзека. «Я... я не могу поверить, что маг самоцветов способен на такое». «Ну, наверное, да». Луис охотно согласился с Моникой. Луис оперся щекой на руку, накручивая на палец прядь волос. Этот робкий маг самоцветов не мог предать герцога Клокфорда. А что касается того, что этого мерзкого старика довело до самоубийства чувство вины? Совершенно неправдоподобно. Брэдфорд бросил на Луиса испытующий взгляд. «Итак, вы полагаете, что Самоцвет был убит?» « В девяти случаях из десяти - да». Если так пойдет и дальше, он сможет склонить Луиса на свою сторону. Возможно, казни Айзека удастся избежать. Как раз в тот момент, когда у Моники мелькнула надежда, Луис заговорил ровным тоном. «Но обсуждать этот вопрос между собой бессмысленно». «Почему бессмысленно?» Моника инстинктивно поднялась со стула, ее голос повысился. Луис перестал возиться со своими бакенбардами и фыркнул. «Лучше оставить все как есть: маг Самоцветов предал народ, вступил в сговор с магами Империи и убил Второго принца». Моника растерялась, не в силах понять смысл его слов. Мэри бросила на Монику взгляд, в котором читался намек на сочувствие. «Если выяснится, что малышка Эммануэль не покончила с собой, а была убита, и ее смерть была кем-то организована... вопрос в том, кого будут подозревать». При этих словах Мэри молчавший до сих пор Рэй пробормотал себе под нос. «Ну, первой под подозрение попала бы фракция Первого принца...» Сказав это, Рэй посмотрел на Джитри (ПП: Jitri. Кого?) и Луиса глазами, светящимися розовым светом. Благодаря этому обмену Моника наконец поняла. (Верно, Маг Самоцветов связан со Вторым Принцем... Если бы Маг Самоцветов был убит, то первой под подозрение попала бы не Империя, а фракция Первого Принца!) Предполагаемая жертва в этом деле - герцог Клокфорд, чей внук, Второй принц, был убит. Принц, которого они поддерживали, был убит. Может ли быть больший удар для фракции Второго принца? При таких обстоятельствах вряд ли кто-то заподозрит герцога Клокфордского в том, что он стоит за всем этим. Поэтому для фракции Первого принца гораздо удобнее, чтобы виновником был кто-то из Империи, чем чтобы подозрения пали на них самих. Для фракции Второго принца одинаково хорошо, если преступник будет из фракции Первого принца или из Империи. Что касается фракции Третьего принца, то независимо от того, кто виновен - фракция Первого принца или Империя, - это дает возможность продвинуть Третьего принца, так что они ничего не теряют. Короче говоря, версия о том, что преступник - подданный Империи, наиболее удобна с точки зрения любого жителя королевства Ридилл. Обращаясь к побледневшей Монике, Луис сказал. «В конечном счете, самый безопасный вывод - сказать, что маг самоцветов предал королевство и объединился с Империей». «Но только потому, что это всех устраивает... такой... вынужденный вывод...» Когда Моника отчаянно пыталась протестовать, Луис окинул ее холодным взглядом. Нынешний Луис, с темными кругами под глазами от недосыпания, обладал интенсивностью, намного превосходящей его обычное состояние. «Ты сегодня необычайно разговорчива, не так ли, коллега?» « ............ » Луис был связан с Первым принцем. Поэтому, чтобы не навлекать подозрения на фракцию Первого принца, вмешиваясь в это дело, гораздо удобнее было просто приписать его Империи. Моника поняла, что здесь у нее нет союзников. Луис слабо улыбнулся. "Позвольте мне преподать вам ценный урок. В политике то, что правильно, не обязательно становится правдой. Правдой часто становится то, что устраивает власть имущих... Вы усвоили урок?" Улыбка на губах Луиса, когда он прошептал это, была наполнена мрачной ноткой усталости от воспитания детей. Моника владела козырной картой: подлинным дневником принца Феликса. Если она покажет его Луису, станет ли он сотрудничать с Моникой? (...Нет. Как только Луис узнает правду о подмене и получит решающие доказательства... он предаст все это огласке. Чтобы окончательно уничтожить герцога Клокфорда). Если бы все, что сделал герцог Клокфорд, стало известно, его казнили бы наверняка. Это, несомненно, предотвратило бы войну. А главное, это отомстит за грехи отцу Моники. Это, несомненно, самый справедливый вариант действий. И Айзек Уокер будет казнен. Так и не узнав об истинном желании принца Феликса. (Затем...) Судьба предателя, под личиной Второго принца, будет решена на Высшем совете через шестнадцать дней. Затем речь зашла о том, как восстановить авторитет Семи мудрецов, который резко упал из-за этого дела, но до завершения встречи никаких существенных предложений не последовало. Семь мудрецов один за другим покидали зал. Когда она наблюдала за их уходом, оставаясь на своем месте, кто-то постучал Монику по плечу. Это была Мэри. «Звездная ведьма?» «Ты выглядишь очень измотанной, Моника-чан». «Ну, это... были разные вещи, видите ли». Маг самоцветов вступил в сговор с магами Империи, и теперь его считали предателем королевства Ридилл. Положение Семи мудрецов отныне, несомненно, станет шатким. Но даже в таких тяжелых обстоятельствах лидер Семи мудрецов Мэри не проявляла ни малейшего беспокойства. Она нежно приложила руку к щеке и перевела взгляд на палочку Моники. «О боже, палочка Моники-тян... не слишком ли искривлен орнамент?» "Эх!? "Моника поспешно проверила свой посох, но не обнаружила никаких явных искажений.Тем не менее, поскольку этот посох был поврежден во время битвы с проклятым драконом на зимних каникулах, Моника тщательно его осмотрела. (Разве не мистер Варфоломей отремонтировал его тогда... ох) И тут Моника вспомнила. На днях в Келилинденском лесу Моника встретила Варфоломея. Они встретились, расстались в лесу, и на этом все закончилось - можно даже сказать, что она оставила его. (О нет, о нет, о нет, что мне делать? Мне так жаль, Варфоломей!). Пока Моника внутренне паниковала, Мэри постукивала своими нежными пальчиками по орнаменту на палочке Моники. "Она действительно немного деформирована. Тебе стоит починить его до Высшего совета. Я знаю одного хорошего мастера~".Сказав это, Мэри вложила в руку Моники сложенную записку. Моника слегка приоткрыла ее и обнаружила имя Варфоломея Баала и написанный на нем адрес.Моника удивленно подняла глаза. Мэри улыбнулась со своим обычным спокойствием и безмятежностью.В этот момент в голове Моники промелькнула идея.Если есть такой искусный мастер, как Варфоломей... Это возможно. Возможно, со временем.Моника подождала, пока Луис выйдет из комнаты вместе с остальными семью мудрецами, и только после этого начала говорить. Моника не должна была допустить, чтобы Луис узнал о том, что она собирается сделать. "К колдунье Звездочету... у меня есть просьба". «О чем, дорогая?» Мэри тряхнула своими серебристыми волосами, плавно струящимися по плечам, и взглянула на Монику своими аква-голубыми глазами.Как много правды видели эти глаза? Как главная пророчица страны, видела ли она хоть что-то в действиях Моники? Как бы то ни было, это была самая большая авантюра в жизни Моники. «...Есть кое-кто, с кем я хочу встретиться». ＊ ＊ ＊ Айзек Уокер, великий грешник, убивший Второго принца и занявший его место, был заключен в камеру в башне, известной как Тюремная башня, расположенной на территории замка королевства Ридилл. Тюремная башня использовалась для содержания в плену вражеских дворян во время войны, но в последние десятилетия в ней содержались в основном узники из числа дворян и членов королевской семьи. Хотя Айзек был подделкой, выдававшей себя за принца, ему еще не вынесли приговор, так что, судя по всему, с ним обращались подобающе королевской особе. Комната была опрятной и оснащенной самым необходимым, с изящной мебелью, напоминающей ту, что можно встретить в дворянских резиденциях. Если не считать железных решеток на окнах и железной двери, защищенной множеством замков, комнату можно было назвать уютной. Одежда Айзека состояла из простой, но чистой рубашки и брюк. Он носил браслет, похожий на зачарованное устройство, предназначенное для подавления использования магии и физического сопротивления, хотя и не был прикован. Он мог свободно передвигаться по комнате, а еда подавалась три раза в день. В полдень щель под железной дверью слегка приоткрывалась, и в нее просовывался поднос с едой. Еда состояла из хлеба, сытного супа и даже фруктов. Айзек зачерпнул небольшое количество супа и лизнул его кончиком языка. Он не почувствовал ни неестественной горечи, ни онемения. (Никакого яда... Что ж, этого следовало ожидать.) Герцог Клокфорд знал, что Айзек никогда не откроет правду. Поэтому он не стал бы рисковать, отравляя еду пленника. Основное опасение вызывало использование магии ментального вмешательства во время допроса, но герцог Клокфордский и так прекрасно с этим справится. Оставалось только, чтобы Айзек до конца сыграл роль имперского колдуна, великого грешника. Размышляя о том, как следует вести себя в этой роли, Айзек отломил кусок хлеба и отправил его в рот. Это был мягкий хлеб, не твердый и не заплесневелый. Когда он молча ел хлеб, из окна донеслось кошачье мяуканье. За железной решеткой сидел черный кот, совершенно неподвижный. Этот этаж должен быть равен четвертому или пятому этажу обычного здания. Заметив, как высоко он забрался, черный кот поднял одну лапу, как бы приветствуя человека. «Ну что, пленник, с тобой довольно хорошо обращаются, не так ли?» Слова, вырвавшиеся из пасти черного кота, были человеческой речью. Айзек от удивления выронил хлеб, а черный кот самодовольно ухмыльнулся, как бы говоря: «Я сделал это». "Ну что ж, принц. Вы попали в затруднительное положение, не так ли?" Этот тон, эти злобные золотистые глаза - он узнал их. Черноволосый юноша в старомодной мантии, который путешествовал с Молчаливой ведьмой. И черный дракон, который сжигал все в пепел. «...Добрый день, Бартоломью Александр». В ответ на приветствие Айзека черный кот мурлыкнул и рассмеялся. «Мне нравится, когда ты называешь меня так, зная мою истинную сущность». «Сегодня ты выглядишь просто очаровательно». "О, разве это не мило? Можешь похвалить меня еще. Мяу". Айзек подошел к окну с двусмысленной улыбкой, когда черный дракон мяукнул. Оконные решетки пересекались по вертикали и горизонтали, щели были узкими. Даже тело черной кошки не смогло бы протиснуться. «Ваше присутствие здесь по приказу леди Эверетт?» Неужели Молчаливая ведьма вообще заботилась о нем? Или, возможно... «Неужели леди Эверетт... разочаровалась во мне?» Айзек понимал всю тяжесть своего преступления и был готов к тому, что другие осудят его. Однако от мысли, что он разочаровал женщину, которую уважал, у него все еще щемило в груди. Когда лицо Айзека омрачилось, черный кот презрительно фыркнул. "Не волнуйся. Моя госпожа не разочаровывается в людях, в принципе. Она вообще ничего от них не ждет". « ............ » "Ах, но, может быть, в последнее время все немного изменилось? ...Нет, неважно. Просто разговариваю сам с собой". Черная кошка энергично кивнула и посмотрела на Айзека. «Привет, принц Искорка». «Я больше не принц». «Тогда, Искорка». «...Неужели нет другого способа обратиться ко мне?» Отмахнувшись от протеста Айзека, черная кошка спросила. «Ты хочешь, чтобы тебя убили?» Улыбка естественным образом расплылась по лицу Айзека. Ответ на этот вопрос был решен целых десять лет назад. " Я, видите ли, уже давно мертв". Айзек Уокер умер десять лет назад. Перед ним стоял призрак наваждения, потерявший и лицо, и имя. Черная кошка смотрела на Айзека, который мрачно смеялся, своими золотистыми глазами. "Ну что ж, Искорка. Мне угадать твое имя?" При этих словах сердце Айзека подпрыгнуло. Знать имя Айзека означало, что эта черная кошка и ее хозяин, Молчаливая ведьма, знают правду десятилетней давности. Это абсурд. Только герцог Клокфорд и Эллиот должны знать о подмене. Айзек тяжело сглотнул, а черный дракон Вогана усмехнулся... "...Черт. Я забыл". Он постучал передней лапой по голове. "Что это было? ...Да? ... Зек Зак? Угорь? Что-то в этом роде". Даже Айзек не смог удержаться от смеха, его плечи затряслись. Черный кот, выглядевший довольно смущенным, вильнул хвостом и уставился на Айзека. "Ничего не могу поделать, да? Твой Лорд и Хозяин плохо запоминает человеческие имена. Ты вполне можешь быть просто Искоркой". "Айзек Уокер. Я был бы счастлив, если бы ты запомнил". Айзек сказал это голосом, в котором все еще звучали нотки смеха, и черный кот угрюмо отвернулся. "Что ж, это удивительно. Знать мое имя - значит... Леди Эверетт узнала мою истинную сущность, не так ли? Неужели только леди и вы знаете об этом?" «Это ведь не та вещь, о которой можно просто так рассказать всем, верно?» «Мудрое решение». Если бы истинная личность Айзека была раскрыта по неосторожности, герцог Клокфордский не пожалел бы сил, чтобы уничтожить Молчаливую ведьму. Невозможно было представить, что герцог Клокфордский все еще хранит доказательства подмены десятилетней давности. Даже если бы кто-то заявил о существовании Айзека Уокера, герцог просто раздавил бы его. «Ну, разве ты не собираешься рассказать все начистоту?» «Нет. Это означало бы не защитить имя Феликса Арка Ридилла». Если Айзек расскажет все, останется только позорная правда о том, что Феликс покончил с собой десять лет назад. Этого просто нельзя было допустить. Айзек больше не мог продолжать носить имя Феликса. Поэтому он должен хотя бы умереть так, чтобы сохранить имя Феликса Арк Ридилла с некоторой долей чести. "Я хочу передать свои дипломатические достижения и заслуги в убийстве проклятого дракона подлинному Второму принцу. Злые маги империи, жаждущие этих великолепных достижений, воспользовались бы возможностью после новогодней церемонии убить Второго принца и занять его место... И, наконец, по сценарию он был бы казнен самым жутким образом". Единственная мысль, занимавшая сейчас мысли Айзека, заключалась в том, как Феликс может умереть, сохранив свою честь. Как герцог Клокфорд, он был заинтересован в таком исходе, поскольку это означало, что его внуку, второму принцу, будет оставлена благородная история. Отныне Айзека будут казнить как великого грешника, который стремился использовать достижения Феликса, восхваляя их своими устами. Его будут ненавидеть те, кто восхищался Феликсом. "Через шестнадцать дней созывается Верховный совет, на котором соберутся лидеры нации. Там я предстану в образе самого отвратительного злодея, укравшего имя принца-героя. Чем больше я прославлюсь, тем прекраснее станет трагедия Принца-героя". Черная кошка наблюдала за Айзеком, который говорил певучим тоном, с выражением лица, как будто замечая что-то отталкивающее. Кожа над его носом была сильно сморщена. «...Человеческое мышление совершенно непостижимо». «Думаю, даже среди людей меня мало кто поймет». Он понимал, что не в своем уме. И все же он не мог остановиться. Обратного пути не было. "Ах, но все же... Леди Эверетт знает обо мне. Это заставляет меня чувствовать себя довольно сложно". Если бы он мог помочь, то не хотел, чтобы кто-то, кого он уважал, узнал о его безобразной лжи. И все же крошечная часть его сердца радовалась. "...Я рад, что леди Эверетт помнит мое имя. Теперь я смогу спокойно взойти на эшафот". Желание Феликса не быть забытым по имени - теперь он чувствовал, что понимает его. Не то чтобы Айзек мечтал стать звездой. Если его имя останется в каком-то уголке памяти Молчаливой ведьмы, этого будет достаточно. Айзек улыбнулся черному коту. Прозрачная улыбка, улыбка человека, готового к смерти. "Не окажешь ли ты мне последнюю услугу? Когда меня забрали солдаты, я бросил свои карманные часы в кусты возле общежития, чтобы спрятать их. В этих часах находится мой контрактный дух... контрактный камень Вильдиана". Для Айзека Вильдиан был единственным, о чем он сожалел. Духи более высокого ранга ограничены в своих действиях без постоянного притока магической силы от своего контрактника. Теперь, когда магия Айзека была запечатана, Вильдиан, скорее всего, не мог двигаться. "Я хочу доверить Вильдиана леди Эверетт. Если меня казнят, мой контракт с Вильдианом будет расторгнут". "Ах, хорошо. Я передам это вам". С этими словами черная кошка повернулась на пятках и проворно сбежала вниз по башне. Проследив за тем, как она скрылась из виду, Айзек сел на свой стул и продолжил трапезу. ＊ ＊ ＊ Выполнив свое поручение при посредничестве ведьмы Звездочета Мэри Харви, Моника вернулась в свою гостевую комнату в замке и присела на кровать. Когда она сидела, сцепив пальцы на коленях и погрузившись в раздумья, через открытое окно вошел Неро в облике черного кота. «Я приходил к нему». Тюремная башня, где содержался Айзек, постоянно охранялась, а кроме того, был наложен барьер, не позволяющий духам приближаться. Однако Неро не был духом, поэтому он мог подойти к башне, не подвергаясь воздействию барьера. Именно поэтому Моника попросила Неро пойти и проведать Айзека. «...Как он выглядит?» "Вроде бы неплохо. Он уплетал свой обед". Неро запрыгнул к Монике на колени и пересказал ей свой разговор с Айзеком. Выслушав всю историю, Моника собрала свои немногочисленные вещи и встала. Комната, отведенная Семи мудрецам, была одной из самых роскошных гостевых покоев в замке. Хотя Моника, как одна из Семи мудрецов, могла оставаться здесь сколько угодно, она намеревалась уехать, не проведя здесь ни одной ночи. У Моники была работа. И времени на это оставалось мало. «Неро, прежде чем вернуться в академию, мы сделаем небольшой крюк». «Мне не нравится другое холодное место». "Все будет в порядке. Это очень близко к столице". До крайнего срока оставалось шестнадцать дней. Через шестнадцать дней судьба Айзека Уокера должна была решиться на заседании Высшего совета. Высший совет - это, по сути, место, где собираются высшие руководители страны. Естественно, Моника, одна из Семи мудрецов, будет присутствовать на заседании. И герцог Клокфорд тоже. (На этом Высшем совете... я все улажу.) Там Моника должна сразиться. Против герцога Клокфорда, с которым у нее давняя вражда. ＊ ＊ ＊ Хильда Эверетт была в отчаянии. Будучи научным сотрудником Королевского института магии, она накопила огромное количество документов и экспериментальных приборов не только на работе, но и дома. Уборку она поручала своей домработнице, но не могла допустить, чтобы кто-то прикоснулся к ее научным материалам и экспериментальному оборудованию. Поэтому она сама наводила порядок в своих рабочих вещах - вернее, думала, что наводит порядок. Для Хильды навести порядок означало просто выкинуть использованные документы на полки, оставив их разбросанными по полу или столу. Даже если документы были разбросаны внутри полок. И вот трагедия разворачивается, как и должно было случиться. Гора материалов, заваленная до отказа, лавиной обрушилась вниз и обрушилась прямо на Хильду. Погребенная под бумагами, Хильда поправила свои кривые очки и с лицом ученого, столкнувшегося с трудной проблемой, пробормотала. "Как странно. Я прекрасно организована". Пробормотав что-то, от чего горничная наверняка остолбенела бы, она принялась убирать бумаги, разбросанные у ее ног. Но не успела она освободить место, как на нее посыпались новые бумаги, а значит, уборка никогда не закончится. В тот момент, когда она была совершенно ошеломлена ситуацией, когда буквально не было места, чтобы встать, она услышала, как по лестнице поднимается ее горничная, Матильда. Это было плохо. Она собиралась получить еще одну порцию отповеди. «Мисс Хильда, все в порядке?» "Минуточку, пожалуйста! Я просто проводила эксперимент по сопротивлению воздуха при падении. Это точно не содержимое полки выпало!" «Боюсь, я не совсем понимаю, о чем вы говорите, но мисс Моника здесь». « ............Э?» Хильда, в панике бросившаяся к лестнице в связи с возвращением приемной дочери, предсказуемо наступила на документы и с грохотом приземлилась на спину. «Добро пожаловать домой, Моника». Моника сидела на диване и потягивала чай, который Матильда заварила в ожидании, когда появилась ее приемная мать Хильда. Она слегка прихрамывала и потирала затылок. Сверху доносился гулкий стук, должно быть, она что-то опрокинула и снова упала. «Эм, твоя спина... ты в порядке?» "Я в полном порядке. Я просто проводила эксперимент по сопротивлению воздуха при падении". Это означало, что она уронила на пол книги или бумаги. Моника уже привыкла к подобным происшествиям, поэтому не стала поднимать этот вопрос. Она поставила чашку на блюдце и снова повернулась к Хильде. «Я пришла, потому что хотела спросить тебя кое о чем, Хильда». «И о чем же?» Хильда сияла. Она была счастлива до глубины души, что ее приемная дочь нуждается в ней. Чувствуя себя виноватой, Моника сразу перешла к делу. «Мне нужны отцовские материалы для исследований». Улыбка исчезла с лица Хильды. «Как ты... узнала об этом?» «Ну, если это ты, Хильда, взяла отцовский кофейник, то я подумала, что ты наверняка взяла и другие вещи». Кофейник, которым Моника дорожила как память об отце, хранился в его лаборатории. Хильда сказала, что перед казнью тайно взяла его и отдала Монике, своей приемной дочери. Моника рассудила так. Если она смогла забрать кофейник из лаборатории, то не могла ли она забрать и другие документы? «............ Нет.» В короткой паузе перед ответом она, должно быть, мучительно размышляла, уклониться ли от ответа на вопрос или сказать правду. Попытка уклониться от ответа была предпринята не ради защиты Хильды. Это была попытка защитить Монику. Это правда, что я взяла материалы исследования и спрятала их после ареста доктора Рейна. Но это документы, которые нельзя обнародовать. Ты достаточно умна, чтобы понять, почему, конечно? Если материалы исследований отца Моники станут достоянием гласности, к ним потянутся те, кому это не понравится, - зловещая рука герцога Клокфорда. Именно этого Хильда и боялась. Именно поэтому Моника прямо заявила. "Хильда, я... я намерена... противостоять герцогу Клокфорду". Глаза Хильды расширились при слове «противостоять», прозвучавшем из уст Моники. И противником был не кто иной, как герцог Клокфорд. Самый могущественный человек в стране, который когда-то довел отца Моники до смерти. Хильда все это время скрывала от Моники правду о причастности герцога Клокфорда к смерти доктора Рейна. Чтобы защитить Монику от опасности. « Ты поняла, что герцог Клокфорд...» Мне нужны материалы исследований отца, чтобы бороться с герцогом Клокфордом. Пожалуйста, одолжите мне свои силы. Моника склонила голову, а Хильда скрестила руки и замолчала. Долгое молчание говорило о внутреннем конфликте Хильды. Моника, ты действительно понимаешь суть исследований доктора Рейна? "Я читала книги отца. Я знаю, что он пытался создать..." Черный Грааль - магическое устройство, анализирующее магическую силу крови, чтобы считывать генетическую информацию человека. Чтобы создать то, что задумал отец, с нуля, потребовалось бы огромное количество времени. Моника прекрасно разбиралась в математике и магических формулах, но ей было непривычно создавать магические устройства. Она могла встраивать простые заклинания в драгоценные камни, но для создания сложных предметов требовались чертежи. Отцовские материалы для исследований просто необходимы. «Хильда, я...» Моника сжала кулаки на коленях и представила себе это. Ее друг-хулиган, с которым она бродила по ночным улицам. Я хочу помочь кое-кому... а для этого мне придется сразиться с герцогом Клокфордом. Пожалуйста! Моника, которая всегда предпочитала убегать, впервые проявила желание сражаться. Это, должно быть, произвело впечатление на Хильду. Она испустила глубокий, долгий вздох. «Если подумать, возможно, содержимое полки, рухнувшее вниз, было своего рода божественным руководством». «...?» « Пошли со мной». Хильда встала и позвала Монику. Хильда направилась в кабинет на втором этаже дома Эвереттов. Дверь кабинета была широко распахнута, и из нее в коридор высыпались бумаги. Хильда, выглядевшая довольно смущенной, собрала их, освободив путь к шкафу для документов. Затем она сильно толкнула заднюю стенку пустой полки. Раздался щелчок, и задняя панель откинулась. Сняв панель, она обнаружила небольшое скрытое пространство, где хранилась пачка документов. «...Все, что мне удалось вытащить, - это вот это и тот кофейник». Хильда передала пачку документов Монике. Моника пролистала толстые бумаги, пролистав их. В документах оказался именно тот магический артефакт, который искала Моника, - чертежи Черного Святого Грааля. Доказательство того, что отец Моники был жив. Это магическое устройство стало бы ключом к спасению Айзека. «Хильда». « ............ » Лицо Хильды исказилось от явного сожаления. Наверняка такое же выражение было у нее, когда она забирала эти документы и кофейник. «Спасибо, что защитила то, что оставил мой отец». "Не стоит меня благодарить... Это было меньшее, что я могла сделать..." Хильда закрыла лицо дрожащими руками. «...Я не могла доказать невиновность Рейна». Моника отчаянно протянула свои короткие руки и прижалась к Хильде. Хильда обняла Монику в ответ. (Прости меня, Хильда...)Черный Святой Грааль - плод исследований ее отца, который Хильда отчаянно оберегала. Теперь Моника пыталась использовать его, чтобы помочь тому, кто виновен в смерти ее отца. ---------- Глава тринадцатая: Водяной дух не знает названия этой эмоции Глава тринадцатая: Водяной дух не знает названия этой эмоции Моника, шагая по ночным улицам, тихо зевнула, стараясь не терять равновесия. Неро, идущий рядом с ней в облике молодого человека, посмотрел на Монику и спросил: — Может, я тебя понесу? — Все в порядке, мы почти на месте… А, вот. Вон там. Моника еще раз проверила адрес на своей записке и указала на вывеску. Над небольшой мастерской, спрятанной в углу улицы, висела вывеска с изображением курицы с необычно заметным гребнем. «Это мясная лавка?» «Э-э... По-моему, это мастерская мистера Варфоломея.». На вывеске было выгравировано «Мастерская Баала», но, честно говоря, курица произвела настолько сильное впечатление, что название мастерской едва уловимо. Открыв дверь, она увидела одиноко выглядящую спину, сгорбленную над верстаком. Варфоломей. «А, э-э... Добрый вечер...» Когда Моника заговорила, Варфоломей медленно выпрямился, широко раскрыв глаза. «Что это? Думал, что это будет редкий гость, а это всего лишь малышка и старший брат Варфоломея, да?» Он не выглядел особенно рассерженным из-за того, что его оставили в Келиленденском лесу. Пока Моника вздыхала с облегчением, Неро огляделся по комнате и спросил: — Что это за лавка? Вы разве не продаете мясо? — Ну, видите ли, мы — мастерская магических артефактов. Но никто не проявляет к ним интереса, так что мы как-то сводим концы с концами, чиня ручки кастрюль и затачивая ножи. В мастерской было несколько магических артефактов в процессе изготовления. Моника подошла к верстаку и осмотрела то, что выглядело как незавершенная брошь. Процесс стабилизации магической формулы был скрупулезно точным. Тем не менее, дизайн металлических компонентов был удивительно оригинальным. Пока она молча пристально смотрела на него, Варфоломей пожал плечами. «Похоже, мой вкус просто не подходит аристократии, да?» Ранее Моника уже просила Варфоломея починить Посох Семи Мудрецов. Посох Семи Мудрецов — это магическое устройство с довольно сложной конструкцией. Короче говоря, хотя Варфоломей и обладал техническими навыками мастера по изготовлению магических устройств, ему, похоже, не хватало чувства дизайна. «Э-э, у меня есть кое-что, что я хотела бы у вас заказать, Варфоломей...» «Посох опять сломался?» Моника покачала головой и передала Варфоломею исследовательские материалы, которые она получила от Хильды — чертежи Черного Святого Грааля. «Я хочу, чтобы это было изготовлено». Варфоломей не выглядел впечатленным, глядя на толстую пачку документов, но, пролистав несколько страниц, его глаза загорелись. «Черт возьми, малышка. Что это... Черт возьми... Черт возьми... Черт возьми, черт возьми, черт возьми!» Варфоломей выпятил губы, словно птичий клюв, и широко раскрыл глаза. Моника наклонилась вперед, упершись руками в верстак, и робко спросила. «...Мы сможем это сделать?» «Ни за что». Ответ прозвучал мгновенно. Моника опустила плечи с вздохом «Ой». Варфоломей отмахнулся рукой. «Эй, дело не в моих навыках. Такое сложное магическое устройство нельзя изготовить в частной мастерской. Оборудование, материалы и рабочая сила — все это крайне недостаточно». Листая документы, Варфоломей записывал необходимые материалы и реагенты в свой блокнот. «В основном это... Множество редких реагентов и камней. Одно только сборы материалов займут чертовски много времени». Неро, который слушал с скукой, бросил косой взгляд на Монику. «Эй, Моника. Семь Мудрецов богаты, верно? Наверняка они смогут это уладить?» «Ну, это...» Пока Моника пыталась объяснить, Варфоломей перебил её. « Даже если у тебя есть деньги, многие материалы для магических устройств невозможно достать без нужных связей. И к тому же я — имперский гражданин, так что вряд ли они будут нарушать правила ради меня». Моника уставилась на список, составленный Варфоломеем, и задумалась. Чтобы создать черный Святой Грааль, понадобятся помещения, сопоставимые с Королевским институтом магических исследований или Академией подготовки магов Минервы. Но если она попытается изготовить магическое устройство в таком месте, проницательный Луис обязательно это заметит. То же самое касается сбора материалов. Если Моника воспользуется именем Семи Мудрецов, чтобы раздобыть материалы, Луис об этом узнает. О том, что Моника собирается сделать сейчас, Луис ни в коем случае не должен узнать. (Что делать... До заседания Высшего Совета осталось всего шестнадцать дней...!) Чтобы спасти Айзека на заседании Высшего Совета, этот черный Святой Грааль, разработанный моим отцом, абсолютно необходим. Но слишком многое еще не готово. (Но даже так, я должна найти способ. Я должна найти способ... Я должна, я должна...) Пока Моника пристально смотрела на свой список материалов, Варфоломей достал большой лист бумаги и начал быстро перерисовывать на него чертеж. «Э-э, Варфоломей?» «Ну, раз ты попросила, я сделаю, что смогу. Пока что я займусь этим, насколько смогу. Дай мне знать, когда разберешься с оборудованием и материалами». Он улыбнулся с тем же выражением, что и тогда, когда однажды сказал: «Дети вполне могут полагаться на взрослых». " Моника проглотила «извините», которое подступило к горлу. «…Спасибо. Мистер Варфоломей». «Ха-ха! Чертовски круто, да? Варфоломей-сан — надежный и великолепный! Обязательно скажи это Рин!» Похоже, Варфоломей все еще не отказался от попыток добиться Рин. Моника опустила брови и улыбнулась, выглядя слегка обескураженной. Покинув мастерскую Варфоломея, Моника направилась к окраине города. Но, пройдя небольшое расстояние, Неро внезапно поднял Монику на плечи. Монике, сонно моргнувшей, Неро сказал: «Ты же после этого возвращаешься в академию, да?» «…Да». «Ну тогда спи, пока мы не долетим до места, где этот Лорд сможет взлететь». Чтобы добраться до Академии Серендии, им пришлось бы снова лететь под покровом ночи. Поскольку она не могла позволить себе задремать во время путешествия, Моника с благодарностью закрыла глаза. «Неро, спасибо». Моника искренне поблагодарила его. Неро, все еще в облике молодого человека, довольно заурчал. «Ты теперь неплохо научилась говорить «спасибо», да?» «Хотя я все-таки прикусила язык перед Кейси...» «Выражать благодарность своему господину — это хорошо. Хвали меня еще. Лорд Неро — самый великий!» «Да, да, Лорд Неро — самый великий...» Бормоча это повторение, Моника погрузилась в сон. Я хочу спасти Айзека. Я хочу остановить войну. Но в одиночку Монике это было не под силу. (Чтобы сделать это... чтобы сделать это...) Словно прижимая к себе то, что не хотела потерять, Моника крепко сжала мантию Неро. «Неро... Прежде чем мы вернемся в Академию Серендии, отправляйся в замок. Там есть кое-что, что я должна забрать». ＊　＊　＊ К тому времени, когда Моника вернулась в женское общежитие Академии Серендии, наступило следующее утро. Академия была закрыта с того дня, как увезли второго принца, но, похоже, с завтрашнего дня занятия возобновятся в обычном режиме. Поспав несколько часов, Моника встала с постели и переоделась в форму. Ношение униформы в праздничный день выделяло её среди молодых леди в платьях, но в последнее время все, казалось, привыкли к наряду Моники, и никто не стал специально дразнить её по этому поводу. Она накинула болеро, завязала ленту на воротнике и поправила его форму. Когда она впервые надела его, ей было так не по себе, но теперь она довольно привязалась к этой униформе. (...Я не буду носить эту форму еще долго.) Переодевшись, Моника направилась в столовую и попросила упаковать легкий обед в корзинку. Так она могла пообедать с Неро в мансарде, поэтому Моника часто пользовалась этой услугой. 「Моника！」 На обратном пути из столовой в мансарду к Монике обратился голос. Это была Лана. Поскольку был выходной, она была одета в платье из своей личной одежды. Лана с беспокойством посмотрела на Монику и пробормотала. «Ситуация стала довольно затруднительной, не так ли?» «...Да.» Наступила короткая пауза. Это не было ситуацией для веселой болтовни, но Лана, казалось, тщательно подбирала слова, не желая еще больше огорчать Монику. «Завтра начинаются занятия, да?» «Да». «Я получила сообщение, что после уроков будет собрание для новых и старых членов студенческого совета, так что мне нужно прийти в комнату студенческого совета». «Понятно...» Моника крепче сжала корзину. (Осталось мало времени. Вот почему...) Моника подняла лицо и посмотрела прямо на Лану. Она думала, что дни, когда она могла говорить Лане «Доброе утро» и «До завтра», продлятся еще чуть-чуть. Где-то в глубине души она надеялась, что они продлятся. «Лана, знаешь...» В носу защемило. Не плачь, сказала себе Моника. У нее не было права плакать, ведь она обманула Лану. Улыбнись как следует. Как обычно. Потому что это, несомненно, в последний раз. «До завтра». «Да, до завтра». Моника отвернулась от Ланы, запечатлевая её выражение лица, её голос — каждый момент этого короткого времени — глубоко в своём сердце. ＊　＊　＊ Сирил Эшли, вице-президент студенческого совета Академии Серендии, молча занимался в своей комнате в общежитии для мальчиков. Все возможные на данный момент задачи — такие как передача обязанностей студенческого совета и подготовка к выпускной церемонии — уже были выполнены. Хотя, честно говоря, сейчас было сомнительно, состоится ли выпускная церемония вообще. Академия Серендии была временно закрыта, но с завтрашнего дня занятия возобновятся в обычном режиме. На послеурочное время было запланировано заседание студенческого совета, на котором новые и старые члены совета обсудят будущую политику. Даже без нынешнего президента студенческого совета Феликса Арка Ридилла. (...Ваше Высочество) Сирил до сих пор не разобрался в своих чувствах по отношению к человеку, называвшему себя Феликсом. Он просто не хотел предать ожидания этого человека. Даже если эти ожидания были выдуманы ради того, чтобы сыграть роль Феликса. (Кроме того...) Он вспомнил, как Моника повысила голос на Сирила, потерявшего самообладание в коридоре. Эта Моника, с лицом, покрасневшим до багрового, громко опровергла Сирила, который опроверг самого себя. «Я не хочу, чтобы ты плохо отзывался о сэре Сириле, которого я уважаю...» Эти слова пробудили Сирила. Они напомнили ему, что сейчас не время для саморазрушительного поведения. Поэтому, решив не позорить своих младших товарищей, она решила до конца выполнять свои обязанности члена студенческого совета — и с этой решимостью она работала, пока задачи студенческого совета не были выполнены в мгновение ока. Теперь он изучал лингвистику духов — предмет, который недавно добавил в свой распорядок дня. Часть меня задается вопросом, действительно ли мне нужно учиться в такое время. И все же это конкретное занятие было тем, чем я просто не мог заставить себя пренебречь. В лесу Келиленден, куда духи унесли ее, Сирил был бессилен. Он не смог дать отпор духу земли Сезудио, который хотел принести Сирила и Гленна в жертву, не смог даже подобрать слов, чтобы опровергнуть признание духа льда Ромарии, и не смог убедить играющего на флейте человека, правившего лесом. Один из Семи Мудрецов, Рэй Олбрайт, Шаман Бездны, понимал природу духов гораздо лучше, чем Сирил когда-либо мог. В тот момент Рэй был истинным мудрецом, а Сирил — всего лишь невежественным простолюдином. Сирил мало что знал о духах. Поэтому, столкнувшись с чем-то непонятным, он постарался быть хорошим соседом. Это была не доброта, а пассивный выбор. Недостойная нечестность для человека из рода ученых. (Если бы мой отчим был рядом, этого бы никогда не случилось. Клаудия наверняка пришла бы к другому ответу.) Даже сейчас Сирил не знает, каков был правильный ответ. Он изучает просто потому, что не может простить себе, что дал себя увлечь собственному невежеству. Он изучает экологию, историю, предания и язык духов — и природу договоров с ними. Рукой, не держащей перо, Сирил коснулся броши у своего воротника. Внутри этой броши теперь спал ледяной дух Ромария. Сирил и Ромария официально не заключили договор. Он просто предложил брошь в качестве временного пристанища для ослабленной Ромарии. Поэтому для Сирила ничего не изменилось. Ни его конституция, поглощающая магическую энергию, ни его привычка выделять накопленную магию в виде холодного воздуха. (...Пожалуй, пора мне снова начать тренироваться в магии.) Если накопленная магия не высвобождалась посредством тренировок или подобных средств, он в итоге разбрасывал холодный воздух повсюду, даже весной. Как раз когда он подумывал выйти из комнаты для тренировки, Сирил услышал слабый голос, похожий на жужжание крыльев насекомого. ──Зовут... голос... помоги... «...Ромария?» Брошь на воротнике Сирила слабо светилась изнутри. Это был слабый свет, который легко было не заметить в солнечном свете. Сирил несколько раз позвал Ромарию, но ответа не последовало. Ощущение, что он услышал голос, ограничилось тем первым моментом. (Зовет меня? Что это...) Даже это слабое свечение вскоре исчезло из виду. Пока Сирил гадал, что это было, с улицы до него донеслись крики кошки и ворон. Взглянув в сторону окна, он увидел, как несколько ворон гоняются за черной кошкой по территории мужского общежития. Эта кошка часто грелась на солнышке на территории академии. Ага, значит, это кошка звала на помощь, понял Сирил и выбежал в сад. Держись, кошка. Неро, превратившийся в черную кошку, яростно зашипел, чтобы запугать ворон. В этот миг карманные часы, которые он держал во рту, с грохотом упали на землю. Вороны массово пикировали вниз, нацелившись на часы. Неро в панике схватил цепочку упавших часов зубами и умчался. Тот блестящий фальшивый принц сказал, что в этих часах находится камень договора с ящерицей — вернее, с водным духом Вильдианом. Однако эти часы были унесены в своё гнездо воронами, которые считали академию своей территорией. Если бы он не услышал слабый, умоляющий язык духов с дерева над головой, он, возможно, не заметил бы этого ещё некоторое время. Этот водный дух, несмотря на то что был высокопоставленным духом, был слаб и его было трудно уловить. И так началась ожесточенная битва между Неро, который нырнул в гнездо, чтобы захватить карманные часы, и вороной, лишенной своего сокровища. (Простая ворона... действительно разозлила этого господина!) Черный дракон Воргана, теперь уже серьезный, нанес великолепный кошачий удар передней лапой. Но ворона взмыла высоко, и кошачий удар прошел мимо цели. Затем, сбоку, другая ворона вонзила клюв в грудь Неро! «Бмяхх!?» Вороны окружили Неро, нанося удары клювами. Его драгоценный мех выщипывался их клювами, и Неро пришел в ярость. (Если так пойдет дальше, я облысею—!) В этот момент кто-то размахнулся белым пальто и прорвался между Неро и воронами. Это был прекрасный юноша с серебристыми волосами, Сирил Эшли. «Ты в порядке?!» Сирил окликнул Неро, пытаясь отогнать ворон своим плащом. (Молодец, Хиньяри! Молодец, Хиньяри!) Неро крепко зажал карманные часы зубами и скрылся с места происшествия. Позади него Сирил, чьи блестящие серебристые волосы стали мишенью для вороны, вскрикнул. «—Вот так все и произошло, понимаете ли». Вернувшись на чердак, Неро положил карманные часы на стол и рассказал Монике о яростной схватке с вороном. Моника осталась в полном недоумении. Сама мысль о том, что Черный Дракон Воргана, некогда потрясший Королевство Ридилл, вступил в смертельную схватку с вороном, была чем-то, о чем простой народ и во сне не мог бы подумать. « Хорошо, что пришел лорд Сирил...» «Этот парень — довольно пугающая перспектива. Я возьму его себе в подчинение». Игнорируя замечание Неро, Моника открыла крышку карманных часов. Ни на циферблате, ни на нижней стороне крышки не было видно никаких следов камня договора. Только основание карманных часов казалось немного толще. Закрыв крышку, она несколько раз повернула основание. Раздался удовлетворительный щелчок. Снова подняв крышку, она обнаружила еще один циферблат, скрытый под часовым циферблатом. В его центре был вставлен большой аквамарин. Внутри него плавала магическая формула, обозначающая договор с духом. Имя духа было Вильдиан, Дух Воды. Имя владельца договора было Айзек Уокер. (Этот человек... самоучка, он заключил договор с высшим духом.) Заключить договор с высшим духом — дело отнюдь не простое. Для этого требуются значительные знания и магическая сила. Он не мог изучать магию прилюдно. Сколько же усилий ему пришлось приложить, чтобы заключить этот договор? «Эй, ящерица. Выходи». Даже когда Неро позвал, ответа не последовало. Вероятно, из-за того, что магическая сила Айзека была запечатана, дух, с которым был заключен договор, тоже не мог выйти из камня. Специализация Моники — стихия ветра. У Вильдиана — вода. Поскольку их стихии различаются, Моника не может заключить с ним договор, но она может поделиться своей магической силой. Прижав палец к аквамарину карманных часов и направив в него магию, она заставила небольшой огонек мерцать внутри камня. «...А? Там кто-то есть?» Из камня договора донесся слабый голос. Неро с живым интересом пристально посмотрел на камень договора. «Неужели... ты можешь видеть нас отсюда?» «...Да, я ничего не вижу... Однако я слабо слышу голос... Это голос Его Светлости Черного Дракона Воргана?» Неро покачал хвостом из стороны в сторону, постукивая лапами по аквамарину. «О. Твой хозяин сказал, что рассчитывает на тебя. Прояви немного благодарности к этому Лорду, который вернул карманные часы после ожесточенной битвы». К черному дракону, самодовольному после сражения с вороном, Вильдиан обратилась с мольбой слабым голосом. «Пожалуйста… я умоляю тебя, помоги моему хозяину… Он…» «Он подделка, не так ли?» «Ты знаешь всё…» Её голос затих, и наступил момент внутренней борьбы. Пока Моника колебалась, не зная, говорить ли, Вильдиан продолжил. «Если ты позволишь мне рассказать старую историю… Изначально я был духом-помощником матери Его Высочества Феликса, Её Высочества Ирены». Принцесса Ирена. Дочь герцога Клокфорда и мать настоящего принца Феликса. Моника не была хорошо осведомлена о королевских делах, но слышала, что принцесса Ирен была женщиной необыкновенной красоты и обладала исключительным талантом в магии. «Я не могу описать чувства, которые я испытывал к Ее Высочеству Ирен… Доверие, уважение, почтение, привязанность, восхищение или, возможно, даже любовь — что было наиболее уместно… Я просто лелеял ее от всего сердца». Я хотел, чтобы она улыбнулась. Я хотел, чтобы она была счастлива. Я хотел исполнить её желания. Дух, обладающий чувствительностью, непохожей на человеческую, произносил эти слова одно за другим. «Её Высочество Ирэн, которая была беременна, всегда желала счастья рождающемуся ребёнку. Она говорила, что не хочет, чтобы они забывали стремиться к собственному счастью, даже будучи членами королевской семьи... Я хотел исполнить это желание». Конечно, все хотели бы, чтобы ребенок вел себя так, как подобает королевской особе. Королевским особам трудно стремиться к личному счастью. Именно потому, что я понимал это, я, не будучи человеком, хотел стать союзником Феликса. Я хотел, чтобы он почувствовал свое личное счастье, каким бы малым оно ни было. ...— с грустью в голосе сказал Вильдиан. Но это желание не исполнилось. Смертью королевы Ирены действия Контрактного духа оказались ограничены. Вильдиан мог лишь наблюдать за внешним миром изнутри Контрактного камня. Он был свидетелем того, как у молодого Феликса, скованного своим королевским положением, дед отнял его любимые книги по астрономии. Как, не оправдав ожиданий деда, он был раздавлен жестокой реальностью и доведен до самоубийства. Вильдиан мог только наблюдать. «Его Высочество Феликс желал счастья Айзеку. Поэтому я хотела исполнить желание Его Высочества Феликса, сына Ее Высочества Ирены». Моника знала о желании покойного принца Феликса. Именно потому, что она знала, ее сердце сжималось от беспомощности. «Если там находится Безмолвная Ведьма, я умоляю тебя... пожалуйста... передай меня Айзеку как его хозяин». Неро наклонил голову в недоумении, услышав мольбу Вильдиана. — Что решится, если передать тебя твоему хозяину? «Я владею магией, создающей иллюзии. Даже в моем запечатанном состоянии, если я соберу последние силы, я, возможно, смогу использовать иллюзию один раз… Я, возможно, смогу помочь моему Хозяину сбежать…» Принудительное использование своей силы, будучи запечатанной в Камне Договора, несомненно привело бы к уничтожению Вильдиана. Именно с этой решимостью Вильдиан и умолял. «Нет». — категорично заявила Моника. Глубоко внутри аквамарина мерцал слабый свет. Словно в замешательстве. «Этот голос… неужели это…?» Не видя, что происходит снаружи, Вильдиан не поняла, кто сидел рядом с Неро. Вильдиан, которая всегда была с Исааком, знала. Кто был хозяином этого голоса. «Вы… неужели это Вы, Ваше Высочество, Безмолвная…» «Хватит жертв. Этого не должно быть». Моника встала, оставив карманные часы на кровати, и открыла ящик стола. Внутри лежали сокровища Моники. Кофейник — память об отце, расческа, купленная вместе с Ланой, вышитый платок, подаренный Кейси, кулон с перидотом от Исаака. А также письма и открытки, полученные по разным поводам, небольшие подарки. Из них Моника достала маленькую баночку с засушенной белой розой. Белая роза была цветочным украшением, которое Сирил подарил ей во время школьного фестиваля. Хотя она утратила свежесть того времени, Моника все еще помнила то чувство, которое испытала, когда получила ее. (...Это мой талисман, который делает меня сильной.) В день фестиваля Сирил отчитал Монику, когда она рухнула, не имея возможности на кого-либо положиться. Он сказал ей опираться на окружающих. Моника не могла заставить себя чего-либо ожидать от других. Она боялась надеяться. Вот почему она всегда жила в уединении, в одиночестве. Но теперь это просто не подойдет. В одиночку Монике катастрофически не хватало всего: помещений, материалов, времени, навыков, информации, рабочей силы. Поэтому Монике предстоит принять решение. ...Даже если это означает потерю этого ящика, полного сокровищ, и ее счастливых воспоминаний как Моники Нортон. Немного поэкспериментировал с оформлением. Вынужденная мера. ---------- Эпилог: Безмолвная ведьма Эпилог: Безмолвная ведьма Дочь герцогини Рейн Бург, Элиан Хайатт, была в ярости из-за письма, присланного из семейного поместья. (Ой-ой, ну что ж, отец...) Академия Серендии оказалась втянута в беспрецедентные потрясения — нет, это был не просто вопрос, касающийся Академии Серендии. Это был крупный инцидент, потрясающий самые устои государства. В академии никто не говорил об этом открыто, но слухи дошли до всех. — Феликс Арк Ридилл, второй принц Королевства Ридилл, был убит, а его место занял самозванец. Этот самозванец был имперским магом, проникшим на шахматный турнир. Элиан в душе кипела от злости: такие слухи, несомненно, были заговором фракции Первого принца. Она верила, что герцог Клокфорд обязательно придет на помощь Феликсу. Затем из ее родного дома пришло письмо. В нем не было ни слова о безопасности Феликса, вместо этого говорилось следующее: Как только начнется светский сезон, будет объявлено о помолвке Элиан с Третьим принцем, Альбертом Фрау Робелией Ридил. (Что это, черт возьми, значит? Отец всегда говорил, что я буду невестой лорда Феликса, но это, похоже, подразумевает...) Как будто он отказался от Феликса. Элиана знала, что ее отец находится в близких отношениях с герцогом Клокфордом. Если герцог Клокфорд намеревался помочь Феликсу, естественно, отец Элианы, герцог Рейнеберг, пошел бы на сотрудничество. Однако отец объявил только о помолвке Элианы и третьего принца. А что, если эта помолвка была по велению герцога Клокфорда? Неужели герцог Клокфорд бросил Его Высочество Феликса? Нет, нет, это невозможно... В конце концов, он же его собственный внук? Правильно. Пока существует герцог Клокфорд, Феликс в безопасности. Его ни за что не казнят. ＊　＊　＊ Альберт Фрауле Робелия Ридил, третий принц Королевства Ридил, кипел от ярости, пока его слуга Патрик помогал ему одеваться. «Боже мой, что же, черт возьми, происходит!» За последние несколько дней Альберт неоднократно слышал слухи, приведшие к временному закрытию школы. Говорили, что второй принц, Феликс Арк Ридил, был убит и заменен самозванцем. «В такой ситуации почему никто не пришел объяснить мне обстоятельства!? Ребята в общежитии шепчутся об этом издалека, а что, по-твоему, было написано в письме матери!? «Решено обручение с герцогиней Реймбургской». Вот и все!» Патрик спокойно отвечал, застегивая Альберту пуговицы, пока тот разражался гневными тирадами. «Но леди Элиан — такая милая молодая леди, разве не так~» «Я хочу достойную женщину, как мисс Бриджит! …Но дело не в этом! Сейчас не время решать, кто будет моей невестой!» Пока Альберт в раздражении топал ногами, Патрик задумчиво наклонил голову, напевая. «Разве не именно из-за этой ситуации?» «… Что ты имеешь в виду?» Твой отец, герцог Лембергский, находится в очень хороших отношениях с герцогом Клокфордским, понимаешь~. А это значит~ Альберт, догадываясь, к чему клонит Патрик, фыркнул. «...Так герцог Клокфордский хочет выдвинуть мою кандидатуру?» «Если второй принц действительно умер, то вполне возможно, что так и будет~» Мать Альберта, принцесса Филлис, уже примкнула к герцогу Клокфорду. Именно поэтому Альберт был вынужден поступить в эту Академию Серендии. Он предполагал, что они намерены держать его на коротком поводке, чтобы он не помешал второму принцу взойти на престол... но сделать его запасным вариантом для второго принца? Какое полное унижение, возмущался Альберт. «Во-первых, мой брат Феликс был убит? И заменен подделкой? Смешно! Я встречался с ним несколько раз с начала нового семестра, и он был таким же неприятным братом, каким всегда был, как ни посмотри». «Судя по тому, что вы только что сказали, Лорд Альберт кажется гораздо более вспыльчивым, не так ли?» «Ты должен больше поддерживать своего собственного господина!» Ходят слухи, что на заседании Высшего совета примерно через две недели самозванному второму принцу предстоит решение о наказании. Но Альберт, будучи несовершеннолетним, даже не может присутствовать на этом заседании Высшего совета. Тем не менее Альберту были глубоко неприятны попытки взрослых поддержать его. Пока Альберт ворчал и бормотал свои жалобы, Патрик поправил свой галстук-ленту и сказал: «Ваше Высочество не желает стать королем?» «…………» Если герцог Клокфорд продолжит продвигать кандидатуру Альберта, перспектива того, что Альберт станет королем, станет все более вероятной. Но Альберт начал осознавать кое-что. «…Я не годен быть королем». Наблюдая за тем, как его два старших брата проявляют свою власть во время новогодней церемонии, Альберт вновь вспомнил об этой истине. И Лайонел, и Феликс были выдающимися людьми, каждый по-своему. Дело было не только в том, что они превосходили других в военном мастерстве или были искусными дипломатами. Его братья обладали удивительной способностью завоевывать сердца людей. В них было что-то такое, что заставляло других желать служить им, быть им полезными. И, прежде всего, они пользовались доверием окружающих. Именно этого и не хватало Альберту. «...Ни разу никто на меня не полагался». Как человек, на которого никто никогда не полагается, может стать королем? Патрик задумчиво пробормотал, глядя на Альберта, который опустил голову. «Хотя я не думаю, что это правда~» «Подбадривание не поможет. Давай, пойдем в здание школы». «Разве мы сегодня не рано?» «... Я бы предпочел не сталкиваться с людьми». Временное закрытие закончилось, и сегодня возобновились обычные занятия. Слух о том, что Второй принц — самозванец, уже распространился по всей академии. Учитывая это, несомненно, найдется немало тех, кто будет бросать недоброжелательные взгляды на его младшего брата, Альберта. Прямо сейчас ему не хватало уверенности, чтобы отвечать таким людям с невозмутимым видом. Альберт вышел из общежития для мальчиков вместе с Патриком, но, пройдя небольшое расстояние, остановился. По дороге он заметил знакомую девушку. Она была одета в форму старшеклассницы и стояла, сгорбившись, нервно теребя пальцами. «Моника, верно?» Моника Нортон. Одна из немногих подруг Альберта. Моника была скромной, неприметной девушкой, но при этом она была казначеем студенческого совета старшей школы, обладая поистине замечательными математическими способностями. Ей Альберт, Гленн и Патрик несколько раз помогали с заданиями по математике. «Доброе утро, Моника. В чём дело? Почему ты так стоишь на месте?» «Э-э, ты выглядишь немного бледной. С тобой всё в порядке?» Альберт и Патрик с беспокойством обратились к Монике. Моника, которая стеснялась людей, всегда выглядела напряженной в людных местах, но сегодня ее цвет лица был особенно плохим. Что еще хуже, под ее глазами были видны темные круги. Без сомнения, Моника, как член студенческого совета, была измучена тем, что Феликса увезли. Пока Альберт колебался, как к ней подойти, Моника сильно прикусила губу и заговорила с решительным выражением лица. «Э-э... Я хотела бы попросить у Вашего Высочества Альберта об одной услуге». «У меня?» Для Моники было необычно просить о чем-то. Альберт, у которого было мало опыта, когда на него полагались, почувствовал, как его гордость была поглажена. Он выпятил грудь, приняв позу вполне понимающего королевского особы. — Хорошо. Если это просьба от друга, я сделаю все возможное, чтобы ее выполнить. — Ах, спасибо... Ну тогда. Сегодня после уроков... ты не мог бы зайти в комнату студенческого совета? — Хм? Она имела в виду обсудить суть просьбы не здесь и сейчас, а в комнате студенческого совета после уроков? Рядом с Альбертом Патрик наклонил голову и пробормотал: «Э?» «Но разве сегодня после уроков не состоится встреча старого и нового советов?» «Да, и мы хотели бы, чтобы Его Высочество Альберт тоже присутствовал на этой встрече». Моника была членом студенческого совета старших классов (ПП: каких на* старших классов, откуда это вообще вылезло уже 5 раз). Несомненно, совет старших классов хотел услышать подробности этого дела непосредственно от Альберта, члена королевской семьи. Альберт пришел к выводу, что это была не личная просьба Моники, а официальная просьба совета старшей школы. «Честно говоря, не представляю, чем я могу помочь… но ладно. Я приду в комнату студенческого совета после уроков». «Огромное спасибо!» Моника глубоко поклонилась, затем подхватила юбку и покинула место. Ее манера бега была такой же неуклюжей, как и у Альберта. Наблюдая за ее удаляющейся фигурой, Патрик с любопытством заметил: «Э? Но это же в противоположном от школьного здания направлении, разве не так?» «Наверное, она что-то забыла в общежитии». ＊　＊　＊ После временного закрытия школы Лана Колетт посетила комнату студенческого совета в качестве нового члена совета. Она огляделась по комнате и нахмурилась. Сегодня новые и старые члены студенческого совета должны были обсудить планы передачи дел и церемонии выпускного. Это означало, что казначей Моника должна была быть здесь, но в комнате не было ни следа от неё. Заняв своё место, Лана обратилась к Клаудии, которая уже устроилась. «Эй, Моника ещё не пришла?» «Мы же в одном классе, разве нет?» «...Моника сегодня не была ни на одном уроке». Когда Лана видела Монику вчера в общежитии, та казалась ужасно озабоченной. Лана в душе пожалела, что не заглянула к Монике в комнату, прежде чем идти в школу. Пока они разговаривали, новые и старые члены студенческого совета прибывали один за другим, заполняя места. Нынешние члены студенческого совета: Сирил, Эллиотт и Бриджит. Новые члены студенческого совета: Нил, Роберт, Элиан, Гленн и Лана. И Клаудия, которая не была членом совета, но называла себя личным секретарем. «Казначей Нортон еще не пришла?» Сирил огляделся по комнате и обратился к Лане, которая училась в одном классе с Моникой. Лана слегка покачала головой и дала то же объяснение, что и Клаудии. — Моника тоже не приходила на уроки. — …Она плохо себя чувствует? Ну, ничего не поделаешь. Тогда, пока что, давайте проведем собрание только с теми, кто здесь присутствует… Как раз когда Сирил собирался продолжить, в дверь комнаты студенческого совета постучали. Все решили, что это Моника, но фигура по ту сторону двери оказалась неожиданной... а точнее, их было двое. «Простите нас». «Хм, хм, хм, хм, прерываете, да?» Лана на мгновение потеряла дар речи. И она была не единственной. Все присутствующие не могли скрыть своего удивления и замешательства. Один из посетителей был Альберт Фрауле Робелия Ридилл, третий принц Королевства Ридилл, ученик второго курса младшей средней школы. Другой был Хьюберт Ди, ученик третьего курса старшей средней школы и скандалист, устроивший дуэль в начале нового семестра. Среди всеобщей тишины первым заговорил Гленн. — Альберт, в чем дело? ...И что там за дела у того рыжего парня? Его слова, обращенные к Альберту, звучали как фамильярные слова близкого друга, но тон, которым он обратился к Хьюберту, был слегка резким. Но Хьюберт, похоже, не обратил на это внимания, встряхнув рыжими волосами и рассмеявшись. — Почему я здесь? Ну, Моника попросила меня. Она хотела, чтобы я пришел сюда после уроков сегодня. «Меня тоже. Моника попросила меня прийти в комнату студенческого совета сегодня утром». Услышав слова Хьюберта и Альберта, Лана и остальные еще больше запутались. (...Моника вызвала Его Высочество Альберта и того неприятного старшекурсника в комнату студенческого совета? Зачем?) Если бы она хотела, чтобы кто-то послушал вместо участия в собрании, то попросить Лану было бы самым верным решением. Но Лана ничего не слышала от Моники. Альберту и Хьюберту тоже просто сказали прийти в комнату студенческого совета; им тоже не сообщили причину. Оставив Хьюберта пока в стороне, нельзя было оставить Альберта, члена королевской семьи, стоять, поэтому услужливый Нил принес стулья. Альберт сел на приготовленный стул, а Хьюберт скрестил ноги на гостевом диване. В комнате студенческого совета витала довольно гнетущая атмосфера. В присутствии брата Феликса Альберта и Хьюберта, который был совершенно посторонним человеком, они не могли начать собрание. Прежде всего, было невозможно понять истинные намерения Моники. Лана слегка подняла руку. — Может, мне сходить в общежитие и посмотреть, как там Моника? — Боюсь, я должен попросить тебя об этом. Лана кивнула на слова Сирила и уже собиралась встать, когда в дверь комнаты студенческого совета снова постучали. «...Простите». Этот робкий голос был несомненно голосом Моники. Медленно открылась дверь. Там стояла Моника, одетая в форму. Она сжимала в руках большой сверток. Это было что-то похожее на палку, почти такого же роста, как и сама Моника. Он был плотно обернут темной тканью. А за Моникой стояла девушка с оранжевыми кудрями. Лана узнала эту девушку. Изабель Нортон, первокурсница старшей секции. Дочь уважаемого аристократа, графа Квебека с Востока, о которой ходили слухи, что именно она издевается над Моникой. Что держала Моника? Почему Изабель Нортон стояла за ней? ──С какой целью сюда вызвали Альберта и Хьюберта? В голове Ланы пронеслась целая буря вопросов. Моника вошла в комнату вместе с Изабель, затем повернулась спиной к группе, закрыла дверь и заперла её. Сирил задал ей вопрос сзади. — Бухгалтер Нортон. Почему сюда вызвали Его Высочество Альберта и Хьюберта Д.? Объяснитесь. Моника, которая стояла лицом к двери, медленно повернулась к ним, крепко сжимая тканевый узелок. «...Простите, что поступила так опрометчиво». Моника выглядела так, будто могла разрыдаться в любой момент. Не выдержав, Лана обратилась к ней, оставаясь сидеть. «Ну что ж, Моника. Ты в порядке? Плохо себя чувствуешь?» «Нет... дело не в этом». Моника энергично покачала головой, по-прежнему выглядя так, будто вот-вот заплачет, глядя на Лану. Почему она так выглядела? Как будто собиралась признаться в каком-то преступлении. «...Есть кое-что, что я хочу сказать всем здесь». Моника глубоко вздохнула и подняла лицо. На ее юных чертах отразилось чувство торжественности. «Как вы, вероятно, все знаете, через две недели Верховный Совет решит судьбу преступника, выдававшего себя за Его Высочество Феликса Арка Ридилла». Это был факт, известный всем присутствующим. Несмотря на масштабность дела, Верховный Совет созывался с необычной поспешностью. Было ли это из-за беспокойства о здоровье Его Величества Короля, или это был чей-то замысел, чтобы уладить дела до начала светского сезона? В любом случае, через две недели все будет решено. «Но я… я хочу помочь ему… президенту студенческого совета», — Лана была в замешательстве. Она до сих пор не могла определить, был ли увезенный Феликс самозванцем или жертвой судебной ошибки. Но Моника говорила так, будто была абсолютно убеждена, что Феликса не следует казнить. Не только Лана была в замешательстве. Все с трудом подбирали нужные слова. На фоне этого Эллиот иронично пожал плечами и сказал: — Это невозможно. Верховный совет — это собрание высших руководителей страны. Какими бы знатными ни были наши семьи, в конечном счете мы — дети без титулов. Мы не можем участвовать в работе Совета... «Мы можем», решительно заявила Моника, а затем медленно повторила. «Я могу». Моника положила руку на сверток, который прижимала к груди. «За то, что лгала до сих пор... я приношу свои глубокие извинения». Маленькая ручка отодвинула ткань. Под тканью лежал прекрасный посох, изготовленный мастерами. В Королевстве Ридилл статус мага определяется длиной его посоха. И только семи людям во всем королевстве позволено владеть посохом, соответствующим их росту. Моника развернула ткань, обернутую вокруг посоха, и накинула его на свою форму. Это была тяжелая, красивая мантия, расшитая золотыми и серебряными нитями. Сжимая посох и укутанная в мантию, Моника открыла рот. «Одна из Семи Мудрецов Королевства Ридилл, Моника Эверетт, Безмолвная Ведьма, смиренно просит: пожалуйста, одолжите мне свою силу». [[image:/storage/reader-images/ddec5fcfa1858ca03a470a26b6ec64e6eeed9e2c.jpg]] ---------- Секретный эпизод Судьба звёзд Секретный эпизод Судьба звёзд В одной из комнат замка Королевства Ридилл герцог Дариус Найтрей из Клокфорда просматривал документы. Это был список участников заседания Высшего совета, которое должно было состояться через две недели. Он вспомнил свою юность, когда и он сам настаивал на том, чтобы присутствовать на заседаниях Высшего совета. Теперь же он оказался в положении, позволяющем ему руководить им. Это не вызывало у него никаких особых эмоций. Это был просто факт из его прошлого. Чувства и эмоции постепенно иссякли; осталась лишь одержимость. Называть ли это патриотизмом — вопрос точки зрения, но ему, по крайней мере, это было неинтересно. Когда он просматривал следующий документ, дверь распахнулась без стука. Он знал только одного человека, который был бы настолько дерзок, чтобы поступить с ним так. «Здравствуйте?» Размахивая своими прекрасными серебристыми волосами и махая рукой, в комнату вошла ведьма-звездочёт Мэри Харви. Герцог Клокфорд открыл рот, не отрываясь от просмотра документов. — Разве вы, как одна из Семи Мудрецов, не могли бы соблюдать приличный этикет? — Когда я постучала и позвала, вы притворились, что вас нет дома, не так ли? Дариус такой злой~ Ему не нужно было видеть ее выражение лица, чтобы точно знать, какую гримасу она корчит. Без сомнения, она надувала губы, как угрюмая маленькая девочка. Она всегда была такой. Эта бывшая невеста. Около пятидесяти лет назад между Королевством Ридилл и Империей Шварцгальт бушевала великая война. Сначала преимущество было на стороне Королевства Ридилл. Они были на грани победы. Несмотря на эту благоприятную ситуацию, покойный герцог Клокфорд — отец Дариуса — предложил мир. Он настаивал, что дальнейшие жертвы не нужны. В конце концов, его отец был убит. Не Империей. А народом Королевства Ридилл, жаждавшим полной победы в войне. После этого народ Королевства Ридилл, во главе с покойным королем, осудил отца Дариуса. Они заклеймили его как предателя, труса, позор нации. Дариус Найтрей, в то время еще мальчик, потерял отца и был заклеймен как сын труса. В то время Мэри, которая еще не была одной из Семи Мудрецов, а была всего лишь дочерью маркиза, и Дариус, сын герцога, были помолвлены. Однако отец Мэри в одностороннем порядке расторг эту помолвку. Он заявил, что не может отдать свою дочь замуж за сына человека, который так нанес ущерб интересам нации. Однако год спустя ход войны изменился. Королевство Ридилл потерпело поражение. — Ты хочешь войны, Дариус-чан? Мэри стояла у окна и тихо пробормотала. Какая неожиданность. «Основания Империи рушатся. Если война разразится сейчас, наша нация одержит верх». «Действительно». Это было признание, которое можно было истолковать как отрицание, так и утверждение. С тех пор, как она обрела титул Ведьмы-Звездочета, она всегда была такой. С беззаботной улыбкой, размытой мечтательным взглядом, главная пророчица страны заявила: «Исполнятся ли твои желания… судьба звезд в руках Высшего Совета». Мягкий шелест ткани наполнил воздух. На краю ее поля зрения колыхались полы мантии и платья. Белые кончики пальцев дамы прослеживали иероглифы на документах, лежащих на столе. —Преступник, который выдавал себя за второго принца. «Тот ребенок, которого ты отверг, бедняжка. Это почти как твоя собственная судьба». «Ты сравниваешь того, кого собираются казнить, со мной?» «Если Дариуса-чана казнят, я прижмусь к его могиле и буду плакать о нем». Шутка, над которой не до смеха. Герцог Клокфорд больше ничего не сказал и вернулся к своей работе. ---------- Послесловие автора Послесловие автора Огромное спасибо за то, что вы приобрели восьмой том «Безмолвной ведьмы». Когда я впервые задумывал эту работу, одна из сцен, которую я особенно хотел написать, была именно финальной сценой этого тома. Я глубоко тронут тем, что наконец-то дошел до этого момента. По правде говоря, в веб-версии этой сцены Моника не изображена в мантии. На цветных иллюстрациях г-на Сато Тоби, который занимался адаптацией в манге, есть изображение Моники, надевшей мантию поверх формы. С того момента, как я это увидел, я подумал: «Вот что я хочу для сцены, в которой Моника раскрывает свою истинную личность». Эта работа во многом обязана манга адаптации, которая во многих отношениях расширила сеттинг и описания. Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы выразить свою глубочайшую благодарность г-ну Сандо Тоби. Огромное спасибо за то, что вы всегда создаете такие увлекательные комические адаптации. Г-н Фудзими Нанана, спасибо вам и за великолепные иллюстрации в этом томе. Когда я получил данные с иллюстрацией обложки, ее красота настолько поразила меня, что я просто потерял дар речи и мог только повторять: «Потрясающе… потрясающе…» Помимо самой красоты, композиция также поистине великолепна, и каждый раз она меня просто сражает наповал. Учитывая ограниченное пространство, расположение названия и обложки, эту сложную композицию и количество персонажей… чем больше я на нее смотрю, тем больше поражаюсь тому, насколько тщательно все просчитано. Дизайн персонажей тоже всегда великолепен. Как вы увидите в описании персонажей, Император-Черный Лев, появляющийся в этом томе, получил невероятно сложный дизайн костюма. Однако ради сюжета этого тома он одет полностью в черное... хотя для него был подготовлен такой классный наряд... Ведь сейчас не время ему говорить что-то вроде «Я уверен в себе даже голым», не так ли? Я в отчаянии хватаюсь за голову. Наконец, одно объявление. В настоящее время ведется работа над планами по аниме-адаптации этого произведения. Пожалуйста, ждите дальнейших подробностей вместе со мной, испытывая такое же нетерпение. Я не нахожу себе места с тех пор, как впервые услышал об этом проекте. Я сделаю все возможное как в написании романа, так и в курировании комикс-адаптации и аниме, чтобы они понравились как можно большему количеству людей. Спасибо за вашу постоянную поддержку. Исора Мацури ---------- Послесловие переводчика 26 Как же много мата было у меня в голове, когда я читал это. Вот правда, в анлейте целые абзацы идёт неправильный пол. Причём, вообще непонятно как. В некоторых главах всё было вполне хорошо, но в других... Я просто не понимал ничего. И проблемы далеко не только с полом. Ладно, не важно. Читатели сами проголосовали за это. По некоторым именам: 1) Как стоит переводить имя матери Феликса? Тут вариантов штук 5 было. 2) Айзек. Эх. Как бы мне не хотелось переводить его имя как Исаак, но даже я, человек с далеко не одним годом участия и наблюдения за аниме срачами и срачами по поводу видеоигр (даже политические были, лет 7-10 назад), не могу натянуть сову на глобус так, чтобы "Ик" и "Арк" были созвучными. Ну никак. Пришлось смириться. А с ведьмой Шипов уже привык, хотя переводчик крайне настойчиво его как Терновую пропихивает. 3) Я забыл, о ком хотел написать. Кстати, вебку я читал вот ровно с момента раскрытия личности Моники. Теперь с предвкушением примусь за реакцию персонажей (особенно Элиота, он мерзок). Вас томить с этим не буду, сегодня же переведу и выложу. Возвращаясь к вебке - 9 том должен покрыть всё, включая финал. Но думается мне, будет много нововведений/расхождений. Я оригинал быстро прочитал, тут наверняка будет больше. Герцог же... Ну просто сын сюжета. Автор ему прям потворствует. Иначе не скажешь. Будь он хоть четырежды самым влиятельным, но сын короля - это не мелочь. Тут такой допрос нужен, что Айзек бы раскололся и Клокфорду один фиг будут кранты. Да и Дарвина легко так слили коллеги. Тут один из мудрецов кокнут, нужно детальное расследование, ведь вторым может быть кто угодно. Тот же Луис, мог бы о семье побеспокоиться, так скажем. Миллер слишком невовремя включил режим циника. Ещё момент: если на Айзека был рычаг давления (хотя его выбор не мстить герцогу мне не нравится, но он сам подтвердил, что мало кто его поймёт), то на 3 принца - никакого. Так что Найтрей в любом случае будет в не таком положении. Да и не молод он, как бы ему дожить до коронации принца. Надеюсь, он отделается не так легко, как в оригинале. ---------- Пролог: Даже если это ложь, скорбите. Пролог: Даже если это ложь, скорбите. Камера с окном - разве это не высшая роскошь для преступника? Чувствовать солнечный свет и ветер, осознавать течение времени, когда наступает ночь, видеть звезды. Молодой человек, стоявший у окна, смотрел на небо за железными прутьями. Небо было окутано густыми серыми тучами. Дул слабый влажный ветерок, значит, скоро пойдет дождь. (Сегодня ночью, конечно, звезд не будет видно). Юноша рассеянно размышлял. Сколько еще раз он сможет увидеть звездное небо? Через две недели соберется Высший совет и решит его судьбу. Если его признают виновным, он был уверен, что до казни останется совсем немного времени. Герцог Клокфорд, несомненно, будет добиваться скорейшего исполнения приговора... Может быть, этот человек даже притворится, что скорбит о смерти внука, чтобы ускорить казнь? « ............ » Он неосознанно стиснул зубы, глядя темными глазами на железные прутья. Просто притворись, что скорбишь, подумал он. (Иначе Арк, который тебя лелеял, умрет напрасно). Смерть Феликса невозможно скрыть. По крайней мере, он хотел, чтобы его дед, герцог Клокфорд, оплакивал эту смерть и скорбел о ней. Он хотел, чтобы вся страна оплакивала смерть нежного принца. Он хотел, чтобы вся страна ненавидела великого грешника, осквернившего эту смерть. И поэтому я хочу, чтобы имя Феликса Арка Ридилла помнили. Таково последнее желание Айзека Уокера, великого грешника. ---------- Глава первая: Ответы Глава первая: Ответы В комнате студенческого совета Академии Серендии повисла тяжелая тишина. За столом заседаний сидели действующие члены студенческого совета: Сирил, Эллиот, Бриджит и Нил. Следующие члены студенческого совета: Роберт, Гленн, Лана и Элиан. Клаудия, которая не была членом совета, но являлась помощником президента студенческого совета. Альберт, третий принц и ученик средней школы. И Хьюберт, сидящий со скрещенными ногами на диване рядом с конференц-столом, - всего одиннадцать человек. Моника обратилась ко всем. "Говорит одна из семи мудрецов королевства Ридилл, Моника Эверетт, Молчаливая ведьма. Прошу вас одолжить мне свои силы". Все взгляды в зале устремились на Монику и Изабель, стоявшую за ее спиной. Моника крепко сжимала посох, склонив голову, отчаянно борясь с желанием задрожать. Она боялась поднять лицо. Она боялась узнать, какими глазами все смотрят на нее. «Моника, перестань... ты ведь шутишь, правда?» дрожащим голосом произнесла Лана. (Я должна сказать это. Как следует, своими собственными устами...) Я снова и снова представляла себе этот момент, репетировала слова, которые должна произнести, но во рту пересохло, а язык не шевелится. Выйдя вперед вместо Моники, Изабель, которая ждала ее позади, произнесла. "Вполне естественно, что вы все потрясены. Но я, Изабель Нортон, свидетель". Приняв на себя основной удар недоуменных взглядов вместо Моники, Изабель заявила. «Эта леди - не кто иная, как великий герой, отразивший Черного дракона Воргана и спасший графство Кербек... один из Семи Мудрецов, Тихая Ведьма». Даже после заявления Изабель в воздухе сохранялось недоумение. В этот момент раздался необычный свист. Это был Хьюберт, откинувшийся на спинку дивана. "Хм, хм, хм. Чем объяснять словами, покажи это, и все решится одним махом... не так ли?" Хьюберд щелкнул своими тонкими пальцами. Кольцо на пальце засветилось зловещим красным светом, наколдовав десять огненных стрел. Огненные стрелы, выпущенные из дорогого магического устройства Хьюберда, полетели прямо в Монику. Это был смертельный удар, не оставляющий шансов на создание защитного барьера. Моника подняла голову, увидев пылающие стрелы, и одновременно выпустила ледяную стрелу без заклинания. Затем она сбила все огненные стрелы, выпущенные Хьюбертом, своими ледяными стрелами. Люди, сведущие в магии, ахнули, увидев этот божественный подвиг - перехватывать стрелы стрелами. Уголки рта Хьюберта скривились в злобной, но забавной ухмылке. «Тогда как насчет этого?» Хьюберд раздвинул пальцы правой руки до предела, а затем крепко сжал кулак. Мгновенно огненные стрелы, возникшие вокруг него, слились в одно пылающее копье. Острие копья, рассыпая искры, было направлено не на Монику, а на остальных сидящих за столом. Сирил и Гленн, оба сведущие в магии, мгновенно проскандировали контрзаклинания. «Старший Ди!» Моника стукнула посохом по полу. Украшения палочки зазвенели и покачнулись. Словно откликаясь на звук, из палочки вырвалась огромная змея воды, обвившаяся вокруг копья пламени. «Я бы предпочла, чтобы вы не использовали наступательную магию в помещении, пожалуйста». «Но ведь дядя и в помещении делает бум-бум, да?» «...Я знаю». Моника перевела взгляд на стол для совещаний. Лана и остальные уставились на Монику глазами, не в силах поверить в то, что видят. Даже Клаудия, хотя и без выражения, смотрела на нее шире, чем обычно. Как и планировал Хьюберт. Если она хотела доказать, что является Безмолвной ведьмой, то продемонстрировать магию без заклинаний было бы быстрее, чем нагромождать слова. Даже те, кто не был знаком с магией, знали, что ее нельзя использовать без заклинаний. Любой, кто хоть немного интересовался магией, должен был признать, насколько необычным было мастерство Моники. Сирил, в частности, убедился в этом воочию, когда Моника только перевелась, - во время своего собственного приступа магической передозировки. Выстрелить стрелой, чтобы отклонить стрелу, - техника, выходящая за рамки человеческих возможностей. Моника крепко сжала свою палочку скользкими от пота руками. «...Может, вы... послушаете меня?» Раздался грохот. Сирил поднялся на ноги. Тихими шагами Сирил стоял перед Моникой. Ее сердце сжалось. Она была напугана, хотела бежать, не желала слышать его. Ее рука, сжимавшая посох, дрожала, орнамент дребезжал. Не выдержав, Моника склонила голову. В этот момент Сирил опустился на колени и склонил перед ней голову. «Пожалуйста, простите мою предыдущую неучтивость, леди Эверетт». (ПП: ещё и Монику "Лорд" обозвали) Вежливое извинение врезалось в сердце Моники глубже, чем любое проклятие. Обращаясь к напрягшейся Монике, Сирил произнес. «Прошлой осенью именно вы спасли меня, когда моя магия вышла из-под контроля... в конце концов, это были вы». При этом единственном слове «в конце концов» Моника задохнулась. «Сирил, с каких пор...» «Фигура в капюшоне, спасшая меня прошлой осенью, человек, которого я встретил в замке под Новый год... и почерк Нортон-бухгалтера поразительно похожи». Сирил пристально посмотрел на руку Моники, сжимавшую палочку. Руки Моники действительно были меньше, чем у других девочек ее возраста, совсем детские. Но Моника ни на секунду не подозревала, что Сирил, а тем более Феликс, догадались о ее истинной сущности. «Итак, господин Сирил... вы заметили мою истинную сущность?» «Я не был уверен в этом». Сирил опустил свои длинные ресницы. «За многочисленные неуважения к Семи мудрецам, сокровищам нации, я приношу свои самые искренние извинения». Моника стояла, ошеломленная искренностью его извинений. Пожалуйста, не утруждайте себя. Это было вполне естественно, ведь я скрывала свою истинную личность. Она понимала, что на этом следовало бы закончить разговор и перейти к главному, но язык Моники отказывался шевелиться. (Я должна сказать ему, что все в порядке. В конце концов, я же Безмолвная ведьма...) Моника знала, что, если она раскроет свою истинную сущность, Сирил и остальные отдалятся от нее. Она была готова ко всему, абсолютно ко всему, в том числе и к тому, что ее отдалят. И все же... «Нет...» В носу щипало, а глаза жгло. Слова, которые она приготовила на сегодня, исчезли из головы, а рот начал двигаться сам собой. "Сирил-сама, не надо со мной разговаривать вежливо... Я не хочу этого..." Из ее глаз полилась горячая слеза. Затем, словно прорвало плотину, слезы полились одна за другой. Моника судорожно вытирала глаза тыльной стороной ладони, но слезы никак не останавливались. Ее горло неконтролируемо сжалось, издав неловкий икающий звук. Сирил нахмурился, глядя на Монику, рыдающую как ребенок. «Э-Эверетт, Лорд Магии...» "Я бы предпочла обычного сердитого лорда Сирила... Хииин... Уф, вааааа..." « ............ » Наконец Моника рухнула на землю, сжимая в руках свою палочку. Изабель поддерживала ее со стороны. Переполненные чувством вины и жалости к себе, слезы Моники текли все свободнее. "Прости меня за то, что я так много лгала... Прости, что обманула тебя... Прости меня..." Когда чувство вины овладело Моникой, все, что она могла делать, - это извиняться. Совершенно бесполезные, как и... Моника была одной из Семи Мудрецов. Она должна была кое-что сделать. (Это нехорошо...!) И все же слезы и рыдания не прекращались. Она боялась встать и увидеть реакцию окружающих. Что, если они назовут ее лгуньей? Что, если они будут обескуражены тем, что такой человек является одним из Семи Мудрецов? (Страшно, страшно, страшно, страшно, страшно...) Когда я, дрожа, приседал, я услышал, как кто-то поднялся с кресла. Моника вздрогнула, ее плечи дернулись, и она посмотрела вверх - на коленях перед Моникой стояла Лана. Губы Ланы были плотно сжаты, брови нахмурены. Пока Моника корчилась от злости, Лана достала из кармана носовой платок и вытерла им лицо Моники. "Ты идиотка, Моника. Если ты будешь так плакать, я даже не смогу с тобой драться". "Драться... Я имею в виду, что я все еще злюсь..." "Да, злюсь! Я в ярости! Я в ярости, что ты хранишь от меня секреты! Я думаю: "Ты обманывала меня? Неужели ты мне не доверяла? Но..."" Лана обиженно надулась и пробормотала. «Но если я злюсь... это ведь не значит, что я ненавижу другого человека, правда?» Когда Моника издала бессмысленное «ой-ой-ой», Лана крепко зажала нос. "Фумми... " "Кроме того, я понимаю, что у тебя были причины не раскрывать, кто ты. Я не дура, знаешь ли". " Ауууу... " "...Итак. Я все еще считаю себя твоим другом. Не так ли, Моника?" Лицо Ланы, прямо перед ее глазами, было с немного расфокусированными глазами. Моника ответила, фыркая и плача. «Все в порядке...» Лана кивнула: «Точно», - и потянула Монику за руку, чтобы помочь ей подняться. Затем, подойдя к Монике сзади, она взяла ее за плечи и повернула лицом к Сирилу. "Извините, что заставили вас ждать, вице-президент Эшли. Пожалуйста". «Пожалуйста», - сказала Лана, хотя Моника была совершенно обескуражена тем, на что именно ее приглашают. Пока Моника смотрела на растерянность, Сирил прочистил горло и произнес. «Казначей Нортон!» Резкий голос, похожий на удар хлыста, эхом разнесся по залу студенческого совета. Рыдания Моники резко прекратились, как будто внезапно прекратилась икота. "Что это за поведение для члена студенческого совета! Член студенческого совета всегда должен быть примером для всего студенческого сообщества! Сначала сделайте что-нибудь с этим позорным лицом!" Опухшие от слез глаза Моники расширились при виде Сирила, который кричал, подняв брови. «...Как обычно, господин Сирил». Сирил неловко посмотрел на Монику, которая пробормотала гнусавым голосом. "Если подумать, то, поскольку я все еще зачислена в школу, мой статус члена студенческого совета остается неизменным. Поэтому казначея Нортона будет достаточно". «...Да, казначей Нортон подойдет». Моника слабо улыбнулась, ее лицо было в слезах. ＊＊＊ Как только она перевела дыхание и почувствовала облегчение, слезы снова потекли. Это были слезы облегчения. Изабел осторожно вытерла платком лицо Моники, которая хрипела и фыркала. "Сестра Моника, Агата приготовила для вас теплый напиток. Пожалуйста, подождите еще немного." Дочь уважаемого графа Кербека, великого дворянина с Востока, пользовалась дурной славой в академии за то, что презирала и мучила свою собственную сестру Монику. Все смотрели на Изабель, занятую уходом за Моникой, и выглядели весьма озадаченными. Эллиот положил руку на лоб и поднял глаза к потолку. "Мне кажется, что за последние несколько минут я постарел на десяток лет... Мисс Нортон, конечно, магический граф... вершина магии?" Клаудия, сгорбившаяся над своим столом, словно труп, застонала безжизненным голосом. «Какая же я идиотка, что говорила о Молчаливой ведьме в ее присутствии...» Клаудия имела в виду чаепитие, на котором она познакомилась с Моникой. Тогда Клаудия упомянула Молчаливую ведьму, сказав, что это очень умный и мудрый человек, который понимает ценность молчания. Молчаливая ведьма - это очень рациональная и умная личность, которая понимает ценность тишины. "И мой брат смутно догадывался, не так ли? Да ............ Я чувствую, что умираю прямо сейчас". "Мисс Клаудия, пожалуйста, возьмите себя в руки." Нил судорожно пытался утешить Клаудию, которая, казалось, действительно была на грани смерти. В этот момент Гленн, который до сих пор необычно воздерживался от высказываний, поднял руку и сказал: «Точно, точно!» «Значит, Моника тоже победила проклятого дракона в Реймбурге?» «Ну... в то время... мои последующие действия были недостаточными, и я доставила вам большие неприятности, мистер Гленн...» Пока Моника извинялась, глаза Изабел ярко сверкнули, и она наклонилась вперед из-за стола. "Действительно, действительно! Мастерство нашей сестры, победившей и проклятого дракона Ренбурга, и черного дракона Вогана - этих двух великих злых драконов, - поистине поразительно! С каким изяществом она в одно мгновение расправилась со стаей крылатых зверей...!" «Мисс Изабель, мисс Изабель, я... я...» Когда Моника запыхалась, Гленн пробормотал в благоговейном ужасе: «Черт возьми». "Так значит, это Моника полностью разгромила моего мастера в магической битве во время отбора Семи Мудрецов? " «Ну, это немного не так...» Все уставились на Монику глазами, которые видели нечто невероятное. Атмосфера отличалась от той, что была, когда она раскрыла свою истинную личность. Это... это... недоразумение! Тогда я просто боялась мистера Луиса и постоянно пускала в него заклинания широкого спектра действия... Когда Моника затрясла головой так сильно, что казалось, будто у нее может свернуться шея, Хьюберт с ухмылкой добавил. «И кстати, это ведь Моника ворвалась на ту магическую дуэль на днях и выбила из меня все соки, не так ли?» "Ах, но это было потому, что старший Ди так ужасно себя вел со всеми...! " "То, как ты использовала новейшее заклинание слежения, чтобы медленно мучить меня, а затем подменила книгу моих магических инструментов, чтобы захватить контроль и безжалостно показать мне разницу в нашей силе... это было просто великолепно, не так ли? А? Моника?" «Прекрати, пожалуйста!» Информация продолжала сыпаться, каждая порция была тревожнее предыдущей - кто бы там ни был, его избивали до полусмерти и так далее. Этот разрыв казался совершенно несовместимым с робкой Моникой Нортон, что приводило всех в полное недоумение. Альберт пробормотал: «Раз уж ты об этом заговорил, то высота на церемонии была...», а Элиана улыбалась и бормотала: «О боже, о боже», ее глаза метались по сторонам. В то время как один человек оставался непоколебим. "Значит, Семь мудрецов этой страны - это группа шахматных мастеров. А другие мудрецы тоже грозны?" (ПП: рука-лицо) При словах Роберта Винке, всегда прямолинейного человека, помешанного на шахматах, Моника не смогла удержаться от странной улыбки. «Хм... Семь мудрецов не имеют никакого отношения к шахматам, видите ли...» Эллиот прижал руку к голове, словно терпя головную боль. Семь мудрецов - это самые высокопоставленные маги в Королевстве Ридилл. Они занимают должности, эквивалентные графским, и служат советниками Его Величества короля. "Значит, Моника тоже играет с королем в шахматы... !? " «Ради всего святого, не вмешивай сюда шахматы!» Эллиот вскрикнул голосом, граничащим с криком, и опустился лицом на стол. Рядом с ним Бриджет пробормотала: «Наконец-то все стало понятно» и посмотрела поочередно на Монику и Изабель. «Я всегда думала, что Моника Нортон - оперативник разведки, действующий по приказу графа Кербека... но если быть точной, она была телохранителем Его Высочества, которого поддерживал граф Кербек». «Да... это была миссия по тайной охране Его Высочества...» "Только Его Величество Король может командовать Семью Мудрецами. В таком случае вполне логично, что вы не могли раскрыть свою истинную личность". Пока окружающие недоумевали по поводу истинной личности Моники, Бриджит, казалось, уже переключила внимание. Ее янтарные глаза были устремлены прямо на Монику. «И тот факт, что этот Мудрец сам раскрыл свою личность, говорит о том, что для этого есть веские причины, я так понимаю?» Моника тяжело сглотнула и кивнула. Вот тут-то и начиналось настоящее дело. "Прежде чем я объясню обстоятельства... я бы хотела, чтобы все сначала прочитали вот это". Моника встала и положила дневник между Эллиотом и Бриджет. Это был подлинный дневник Феликса Арка Ридилла. Она хотела, чтобы его прочли все, но эти двое, знавшие покойного принца Феликса, должны были прочесть его первыми. Эллиот и Бриджит озадаченно переглянулись, но когда они увидели первую страницу, их лица застыли в шоке. Эллиотт широко раскрыл свои запавшие глаза и посмотрел на Монику. «Откуда у тебя это...!» "Пожалуйста, сначала прочитайте все. Я хочу, чтобы все здесь прочитали". Бриджет ничего не ответила. Ее глаза уже следили за словами на странице. Эллиотт проглотил свои слова и начал читать дневник. Как раз в этот момент горничная Изабель, Агата принесла чай для всех, и все пили чай и ждали, пока Эллиот и остальные закончат читать дневник. В конце концов Эллиот и Бриджет, которые, казалось, дошли до последней страницы, вздохнули. Лицо Эллиота, в частности, было настолько бледным, что его можно было назвать пепельным. "Черт возьми, это...! Значит, этот парень..." Эллиот слышал от Айзека об истинной судьбе принца Феликса. Возможно, именно поэтому он не мог скрыть своего волнения. На лице Бриджет тоже появилось страдальческое выражение, тонкие брови сошлись вместе. Подумав об их душевном состоянии, Моника обвела взглядом всех присутствующих в комнате. "Во-первых, я бы хотела, чтобы все присутствующие прочитали этот дневник. Затем... я бы хотела, чтобы вы выслушали то, что я хочу сказать". Эллиот передал дневник, который он закончил читать, Сирилу. Один за другим все присутствующие в комнате прочитали дневник принца Феликса. В дневнике содержалась правда десятилетней давности. Дружба между юным принцем и его мальчиком-слугой, заговор герцога Клокфорда и... истинное желание принца Феликса. Хьюберт, который читал дневник последним, откинулся на спинку дивана и повернул голову, чтобы посмотреть на Монику. "Хм... Итак, десять лет назад Второй принц и его сопровождающий Айзек поменялись местами. Тогда, после того как был написан этот дневник, куда делся настоящий Второй принц?" «...Мне сказали, что он скончался». "Что ж, этого следовало ожидать. Это самое правдоподобное объяснение. Короче говоря, тот Феликс Арк Ридилл, которого мы знаем... Давайте называть его президентом студенческого совета, чтобы избежать путаницы. Президент студсовета - это Айзек, значит... Хм? Но это противоречит обвинению Мага Самоцветов в том, что «совсем недавно его заменили подделкой»... " Он сделал паузу, поглаживая свою узкую челюсть и ухмыляясь. "...Понятно. Президент Студенческого совета и герцог Клокфордский до сих пор сотрудничали. Но по какой-то причине они разошлись, и герцог Клокфордский решил избавиться от председателя Студсовета... Вот в чем суть. Маг самоцветов тоже всего лишь жертвенная пешка". Быстрое мышление и острая проницательность Хьюберта были как нельзя кстати в этот момент. Моника кивнула и произнесла. "Этот человек... председатель Студенческого совета, он стремится сохранить честь настоящего принца Феликса. Для этого он намерен умереть как великий грешник". Сохранить имя Феликса Арка Ридилла. В этом заключалась вся мотивация Айзека. Ради этого он жил последние десять лет, отбросив собственное лицо и имя. Как идеальный принц, признанный всеми. «Но если этого человека казнят как имперского мага... это вполне может спровоцировать войну с империей». До всех дошли слухи, что герцог Клокфорд жаждет войны. Только Гленн, не знакомый с внутренними делами, в замешательстве наклонил голову и пробормотал: «Неужели это так?» В это время Альберт с горечью пробормотал. «Так вот почему они так настаивали на моей помолвке с мисс Элианой?» "Эх!? Альберт и Элиа обручаются!? " От громкого возгласа Глена Элиана покраснела и поднялась со стула. "Ну, это еще не решено, видите ли. Отец просто... вдруг ни с того ни с сего заговорил об этом..." В отличие от взволнованной Элианы, Альберт оставался совершенно спокойным. Однако в глубине его глаз кипела тихая ярость. "Отец мадемуазель Элианы, герцог Рейнебургский, находится в близких отношениях с герцогом Клокфордом. Скорее всего, они намерены выдвинуть меня, третьего принца, в качестве кандидата на трон. Эта помолвка - всего лишь основа для этого". Если Альберт станет королем, герцог Клокфорд, скорее всего, возьмет на себя роль регента, захватит реальную власть и будет готовиться к вторжению в империю. Для герцога Клокфордского неудобная марионетка больше не нужна. «Я хочу помочь президенту студенческого совета и, более того, предотвратить войну». Когда Моника произнесла эту фразу, Клаудия, склонившаяся над столом, словно труп, слегка пошевелилась. Сквозь пробор прямых черных волос на Монику устремился пристальный взгляд лазурно-голубых глаз. «Невозможно». Слова Клаудии, как потомка ученой семьи, имели вес. "Действительно, публикация этого дневника раскрыла бы преступление, совершенное герцогом Клокфордом десять лет назад... но она также раскрыла бы преступление Айзека, его слуги... Как сообщник герцога, его казнь была бы неизбежна..." Клаудия была права. Даже если бы вся правда стала достоянием гласности, казни Исаака не избежать. Прежде всего, он сам не желает быть спасенным. Моника сжала кулаки на коленях и заявила, почти отрывисто. «У меня есть один план, всего один». Назвать это планом было бы самонадеянно; это самый большой блеф Моники. Но так мы сможем избежать и войны, и казни Айзека. "Я не смогу осуществить этот план в одиночку. Поэтому я умоляю вас. Одолжите мне свои силы". Когда Моника склонила голову, Сирил заговорил своим обычным строгим тоном. "Бухгалтер Нортон, сначала объясните план. От этого зависит, предоставим мы свои силы или нет". Хотя он и был суров, но за то, что он побуждал ее продолжать, Моника была ему благодарна. Моника слегка кивнула и объяснила разработанный ею план. Содержание плана и порядок объяснения были тщательно проработаны, так что на это не потребовалось много времени. «...Это план, который я разработала». Все, кто услышал план, приняли мрачные выражения. Конечно, этот способ мог предотвратить и войну, и казнь Айзека. Но это при условии, что он окажется успешным. Клаудия, которая бесстрастно слушала, заговорила низким голосом. "В случае неудачи дело не ограничится потерей места среди Семи мудрецов, понимаешь? ...Тебя казнят вместе с самозванцем". Моника поджала губы и кивнула. Она уже приняла решение. «В таком случае вся ответственность ляжет на меня». В Верховном совете Моника одна будет принимать меры. Она была готова к самому худшему: если Моника возьмет на себя всю ответственность и будет казнена. Без такой решимости она не сможет бороться с герцогом Клокфордом. В напряженной атмосфере Сирил произнес. «Вместо того чтобы думать о том, что произойдет, если мы потерпим неудачу, нам следует подумать о том, как увеличить шансы на успех этой операции». Его слова изменили атмосферу. По крайней мере, Сирил положительно отнесся к предложенному Моникой плану. Сирил устремил на Монику острый взгляд, который он демонстрировал во время совещаний. "Бухгалтер Нортон, у меня есть вопросы по поводу этой операции. В частности, относительно магического устройства, которое лежит в основе этой операции..." «Черный Грааль...» Магическое устройство, которое пытался создать отец Моники. Прибор, способный анализировать кровь для выявления кровных родственников. Это абсолютно необходимо для операции. «Неужели... его действительно можно создать?» Вместо ответа Моника достала документы, которые принесла с собой. Толстые, как словарь, они представляли собой чертежи ее отца, измененные самой Моникой. Моника передала документы Хьюберту, сидевшему на диване. "Что касается создания магических устройств, думаю, старший Ди знает больше, чем я... Ничего, если он посмотрит?" "Хм, а я-то думал, что меня вызвали, чтобы я засвидетельствовал, что вы - настоящая Молчаливая Ведьма... Понятно, значит, все так и есть". Хьюберт небрежно пролистал документы. Это было так быстро, что можно было усомниться в том, что он действительно читает, однако Хьюберт твердо помнил содержание. Дойдя наконец до последней страницы, Хьюберт откинул голову назад и рассмеялся. "Ах-ха-ха-ха! Что это такое! Оборудование и материалы, подходящие для профессорского класса Минервы! Стоимость, должно быть, астрономическая, да? Достаточно, чтобы построить дом в столице?" "У меня есть деньги. Я... не потратила ни копейки из своей зарплаты". "А где ты возьмешь материалы? Камни, обработанные для магических устройств, краски, различные химические растворы для извлечения эссенции маны... Все это не так-то просто достать, верно?" Действительно, изготовление Черного Святого Грааля требует оборудования, материалов и времени. Именно поэтому, по ее мнению, Моника одна не справилась бы с этим в срок. «...Лана, сможешь ли ты достать перечисленные здесь предметы в течение недели?» Когда Моника показала ей список материалов, Лана выглядела слегка удивленной. Но тут же эти широкие, яркие глаза сузились, когда она прочла текст на странице. Это был взгляд искушенного в торговле торговца. "Что касается руд, то если мы обратимся в главный филиал, то сможем сразу же подтвердить наличие. Даже если их не окажется в наличии, у меня есть связи с ювелирами, так что я уверена, что мы сможем их достать. Что касается зелий, то у моего отца есть знакомый в гильдии торговцев, специализирующихся на магических артефактах, так что мы запросим их через него. Неделя - это, конечно, мало, но если мы воспользуемся быстрой лошадью, то, думаю, вполне успеем". Если бы Моника сама закупала все эти предметы, на это ушло бы больше месяца. Вот как сложно добывать материалы для магических устройств. До заседания Совета осталось всего две недели. Одна неделя уйдет на закупку материалов. На создание магического устройства - чуть меньше недели. Это значит, что мы успеем как раз вовремя. Хьюберт, несомненно, гений, когда дело доходит до создания магических устройств. Он превосходит Монику в техническом мастерстве. "Если материалы готовы, ты сможешь его сделать, верно, Ди? "Для его изготовления нужно соответствующее оборудование, да? ... Минерва? Мне запрещено посещать Минерву, вы знаете?" «Нет.» Минерва, вершина учебных заведений для магов, может похвастаться отличными условиями для создания магических артефактов. Однако создание магического устройства в Минерве сопряжено с риском, что Луис заметит его. Этого нужно избежать любой ценой. Поэтому Моника уже позаботилась об альтернативных местах. "Что касается помещений... Я незаметно договорилась с графом Амбердом". Граф Амберд. При этом имени Моника скептически посмотрела на всех присутствующих. Первым заговорил Нил. «А, шахматный турнир!» Молодой граф Амберд, Барни Джонс, только недавно унаследовавший свой титул, - однокурсник Моники по Минерве, а теперь ее соперник. Лана пробормотала себе под нос: «Этот ботаник в очках?» Сегодня утром я поспешила на встречу с Барни... графом Амбердом, чтобы получить разрешение на использование их оборудования. В поместье Амберд работает множество мастеров, специализирующихся на изготовлении магических артефактов, в том числе несколько известных мастерских. Моника договорилась с Барни об аренде одной из таких мастерских. Если Барни предоставит оборудование, Лана - материалы, а Хьюберт - технические знания, то создание Черного Святого Грааля будет вполне осуществимо. "Хм, хм, хм~. Я ведь никогда не говорил, что буду помогать, верно? ... Естественно, за это полагается награда, не так ли?" Хьюберт похабно ухмыльнулся, а Гленн сморщил нос. Но замечание Хьюберта вполне соответствовало ожиданиям Моники. «...Я подготовлю сцену для магического боя, как и полагается старшему Ди». «А ты будешь с ним сражаться, Моника?» "Нет. Но я гарантирую, что это будет исключительно грозный противник. Старший Ди будет очень доволен". И эта магическая битва также была одним из ключевых элементов операции. Задержать определенного человека. Магическая битва для этой цели. Когда Моника назвала имя этого человека, все в комнате замолчали, а Хьюберт разразился хохотом. "Блестяще! Блестяще! Такая возможность выпадает нечасто! Моя королева действительно знает, как использовать своих собак". «Э-э, старший Ди... насчет этой „королевы“... не могли бы вы... прекратить...» Хьюберт не обратил внимания на слабый протест Моники. Он поднялся с дивана, опустился перед Моникой на колени и широко улыбнулся. "Приказывайте, моя королева. Прикажите своему псу разорвать горло своей жертве". «Нет, не нужно вырывать горло... достаточно просто сдерживать его...» Ужасающий вид Хьюберта, стоящего на коленях перед Моникой, лишил всех дара речи. Моника, не в силах больше терпеть, тихонько хныкала, почти плача, когда Сирил вмешался. "Я понял суть плана. Я сделаю все возможное, чтобы помочь... но..." Сирил сделал паузу, оглядывая всех присутствующих в зале студенческого совета. "Это операция, где один неверный шаг может привести к краху. Участие в ней не является обязательным. Если кто-то хочет отказаться, пожалуйста, покиньте комнату". «Я согласна». без колебаний заявила Лана. "Если мои друзья рассчитывают на меня, я выложусь по полной. Время дорого, поэтому мы отправимся сразу же после этой встречи". Лана фыркнула и вызывающе ухмыльнулась. «Я тоже буду помогать». Следующим кивнул, как ни странно, третий принц, Альберт. "У меня есть своя королевская гордость. Я хочу отомстить взрослым, которые относились ко мне с презрением". После этого Нил спокойным голосом произнес. "Я тоже помогу. Эта операция... Я считаю, что наши шансы на успех очень малы. Освободить президента студенческого совета и предотвратить войну. Нам это точно удастся". «Если Нил сотрудничает, мы не можем позволить себе потерпеть неудачу и погубить его...» пробормотала Клаудия рядом с Нилом. Вид у нее был пресыщенный, но, похоже, она все же согласилась сотрудничать. «Я тоже буду помогать». Роберт Винкель плавно поднял руку. Он был единственным представителем соседнего королевства Рэндалл. Если Королевство Ридилл и Империя вступят в войну, наше Королевство Рэндалл, расположенное между ними, не останется невредимым... Более того, не исключено, что Королевство Ридилл нападет на Рэндалл первым, используя его как плацдарм для вторжения в Империю. И прежде всего... И без того суровое лицо Роберта еще больше напряглось, когда он посмотрел на Монику. "Мой старший брат говорит мне: «Никогда не упускай возможности проявить себя как мужчина»." Что значит «проявить себя»? задалась вопросом Моника. Должна ли она пока просто смотреть на Роберта? В ответ на недоумение Моники Роберт с полной серьезностью произнес. «Пожалуйста, мисс Моника, наблюдайте за мной, сколько душе угодно». «Д-да...!» Моника поджала губы и пристально посмотрела на Роберта. Роберт в ответ уставился на нее. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, пока рука в перчатке плавно не прервала их взгляд. Это была рука Сирила, который незаметно для всех поднялся. Моника моргнула и посмотрела на Сирила, который неловко прочистил горло. «Сэр Сирил?» « ............ » «Эм?» «...Ладно, вернемся к делу». быстро сказал Сирил. Верно. Они как раз набирали участников для операции. И тут послышался тоскливый вздох. Это была Бриджет, прижавшая к губам веер. "Придумав такой смелый план, вы ведете себя довольно ненадежно... Эта операция полностью зависит от вас, Моника Нортон". Бриджет намеренно обращалась к Монике по фамилии Нортон и пристально смотрела на нее. "Высший совет - это место, где собираются самые влиятельные люди страны. Следовательно, с таким мелкобуржуазным отношением все, что вы скажете, будет встречено насмешливым фырканьем". «Уф... это... ну...» Моника прекрасно понимала, что в ее внешности и поведении не хватает достоинства, подобающего одному из Семи мудрецов. Пока Моника сокрушалась, Бриджет захлопнула складной веер и объявила. «Чтобы ты, как член студенческого совета, не опозорилась на Высшем совете, я проведу с тобой тщательный инструктаж». Решительная улыбка на ее прекрасном лице слегка дрогнула, а в самом конце промелькнула нотка печали. "Поэтому спасите этого глупого слугу и передайте... истинное желание Его Королевского Высочества принца Ф". От этой улыбки сердце Моники словно сжалось. (Какая же она невероятно сильная.) Она годами преследовала настоящего Феликса, узнала жестокую правду и должна была быть раздавлена как никто другой. И все же она смотрела в будущее. Бриджет со свойственным ей спокойствием спросила Эллиота. "Остался только один действующий член студенческого совета, который не высказал своего мнения. Что вы будете делать, секретарь Говард?" Эллиот, которому был задан этот вопрос, прислонился щекой к руке, выглядя несколько измученным. "...О, Боже, мне конец. Мне действительно конец. Я планировал остаться простым наблюдателем". Да, Эллиот был сторонним наблюдателем до конца. Он многое знал, но не был глубоко вовлечен в происходящее, а просто наблюдал. Тем не менее человек, который знал Айзека и Феликса лучше, чем кто-либо другой в этом месте, был не кто иной, как Эллиот. "Ах, да. Если подумать, я до сих пор не сказал ему «я же тебе говорил». Неплохо было бы помочь ему спастись, чтобы я мог показать на него и посмеяться". Сардоническая улыбка вернулась на лицо Эллиота. Он зачесал волосы назад и сузил запавшие глаза. «Посмотрим на его лицо, когда он поймет, что его спас кто-то, кого он ненавидит». С этими словами Эллиотт медленно обвел взглядом комнату и наконец остановился на местах новых членов студенческого совета. "Итак, все действующие члены студенческого совета кивнули в знак согласия. Что насчет оставшихся двух?" Оставшимися двумя были Гленн и Элиана. Когда разговор перешел на нее, Элиана тихонько прошептала Глену. «Лорд Гленн... что вы будете делать?» В такие моменты Гленн, который обычно первым высказывал свое мнение, будь то за или против, сейчас стоял со скрещенными руками, выглядел обеспокоенным и молчаливым. И правильно. Из всех них Гленн, несомненно, больше всех переживал из-за участия в этой операции. Моника не могла заставить себя принудить Гленна к сотрудничеству. Пока все наблюдали за тем, что решит Гленн, он наконец заговорил. "...Верно. Я принял решение. Я все как следует обдумал". Гленн начал говорить таким тоном, словно разговаривал сам с собой. "Когда я учился в Минерве, я совершенно ненавидел школу. Ничего, кроме неприятных вещей, ни капли веселья..." Гленн прервал себя и посмотрел на Хьюберта. Хьюберт, однако, выглядел совершенно невозмутимым. Гленн нахмурился, нахмурив брови, но, взяв себя в руки, продолжил. "Но с тех пор как я попал в эту Серендийскую академию, каждый день был чертовски прекрасным... Отчасти благодаря таким товарищам, как Нил и Моника... но я считаю, что влияние президента студенческого совета тоже имеет значение". Гленн начал перечислять воспоминания, пересчитывая их по пальцам: барбекю в заднем саду, постановка спектаклей для школьного фестиваля. Глаза Сирила расширились от удивления - "Барбекю на заднем дворе!" - но Нил успокоил его успокаивающим "Вот, вот". "Так я хочу помочь президенту студенческого совета! А потом, на церемонии вручения дипломов, я скажу «Поздравляю с окончанием школы!» президенту студенческого совета!" Мистер Гленн... спасибо. Моника глубоко поклонилась, а Гленн широко ухмыльнулся, показав свои белые зубы. «Не нужно формальностей!» При виде характерной для Гленна жизнерадостности Элиана, сидевшая рядом с ним, заметно расслабилась и испустила вздох облегчения. "Ну, я... Полагаю, я могла бы помочь за кулисами, если это все, что нужно". Элиана выразила свое согласие. Никто не пытался покинуть комнату. Сирил кивнул: «Верно», - и оглядел группу. "Итак, с этого момента мы начинаем операцию: Спасение президента студенческого совета Академии Серендии!" При этих мощных словах Моника почувствовала, как ее собственная кровь громко запульсировала во всем теле. Противник был самой могущественной фигурой в стране. Все шансы были направлены против них. Поражение означало верную гибель. Однако тело Моники ничуть не дрожало. Ее грудь наполняла эмоция, сильнее страха. «Мы добьемся успеха, непременно». Слова вырвались сами собой, прежде чем она успела их остановить. Сирил вызывающе улыбнулся. «Конечно». ---------- Глава вторая: Подготовка к операции и ободряющий талисман Глава вторая: Подготовка к операции и ободряющий талисман Барни Джонс, молодой граф Амберд, только в прошлом месяце унаследовавший свои земли, ехал по городу в карете, чтобы осмотреть свои владения. Графство Амберд, которым он управлял, входило в тройку лучших регионов королевства Ридилл по производству магических устройств. Мастерских, специализирующихся на производстве крупномасштабных магических устройств, таких как промышленное и медицинское оборудование, было мало как внутри страны, так и за рубежом. В имении Амберд была самая высокая концентрация подобных мастерских по изготовлению крупных магических устройств. Мастерская, к которой направлялся Барни, была одним из таких заведений, производящих эти магические устройства. История началась примерно неделю назад, когда резиденцию Барни посетил гость. Этой гостьей оказалась пожизненная соперница Барни - одна из Семи Мудрецов, Безмолвная Ведьма, Моника Эверетт. Она попросила в строжайшей тайне занять одну из мастерских Амбердов по изготовлению магических артефактов, чтобы создать некий артефакт. В то время как магические устройства часто представляли собой небольшие, похожие на украшения предметы - например, драгоценные камни, пропитанные защитными барьерами или простыми атакующими заклинаниями, - устройство, которое хотела создать Моника, было гораздо более сложным и замысловатым. Естественно, для этого требовались значительные средства, намного превышающие те, что могла предоставить частная мастерская. Именно поэтому она пришла к Барни, а не в Минерву или Королевский институт магии. К этой Монике. К этому самому Барни Джонсу! (...Магическое устройство, которое она предложила, вызывает у меня, как у человека, вовлеченного в индустрию магических устройств в этой стране, огромный и неизменный интерес. Поэтому вполне естественно, что я заглянул к ней во время своей инспекции). Сойдя с повозки, Барни взял с собой бумажный пакет и направился в мастерскую. В бумажном пакете лежала выпечка, приготовленная лучшим поваром в его доме. (Приготовление подарка было простым проявлением признательности к работникам мастерской - вполне естественно для лорда, заботящегося о своих подданных). Убедив себя в этом, Барни постучал в дверь в дальнем конце мастерской. "Добрый день, графиня Эверетт. Как продвигается разработка? Полагаю, вы так увлеклись исследованиями, что забыли поесть и поспать, как это обычно бывает? Так получилось, что у меня здесь есть выпечка, так почему бы не выпить чаю и не передохнуть..." "Хм? Хм? Хм? Хм? Это лицо кажется знакомым, не так ли? " В мастерской Моника сгорбилась над своим столом, с удивительной скоростью двигая пером. Напротив нее рыжеволосый мужчина в белом халате смешивал зелья. Именно этот человек и обратился к Барни. Моника, которая, казалось, заметила Барни несколько секунд спустя, подняла лицо от бумаги и посмотрела на него. «А, Барни, привет...» «Моника, подойди на минутку». Когда Барни повернулся к коридору, Моника подошла к нему, слегка наклонив голову. «В чем дело?» В этом не было никакого «в чем дело». "Что такое? Старший Ди здесь?! " "Ну, он помогает с созданием магического устройства... Может быть, тебе показалось, что со старшим Ди трудно иметь дело, Барни?" «Никто из Минервы не любит этого парня!» Хьюберт Ди, отъявленный смутьян из второго поколения Минервы, был известен тем, что провоцировал магические дуэли как с учителями, так и с учениками. Даже Барни, считавшийся лучшим учеником Минервы, был втянут в несколько магических дуэлей и пострадал от болезненных последствий. Барни поправил свои кривые очки и прошептал Монике. «Он ведь тебе тоже не очень нравился, правда?» «Да, это правда... но когда дело доходит до создания магических устройств, старший Ди действительно невероятно талантлив...» Действительно, за время учебы в Минерве она бесчисленное количество раз слышала, что Хьюберт Ди был гением в создании магических устройств. Если Моника, одна из Семи Мудрецов, признала его, значит, его мастерство действительно намного выше, чем у обычных ремесленников. Но то, что Моника так охотно хвалила Хьюберта, не нравилось Барни. Соперником Моники был он. Моника должна была просто слезливо хныкать: «Барни, помоги мне!» и полагаться на него, а потом благодарить его слабой улыбкой: «Барни, спасибо!» Пока Барни внутренне рыдал, Моника судорожно сжимала пальцы и смотрела на него. "Я так рада, что ты пришел, Барни... Видишь ли, мне нужна твоя помощь." "Ну, естественно, как занятой граф, я не могу помочь в создании магических устройств. Однако я могу поделиться с вами своей мудростью, чтобы помочь вам в решении различных вопросов, необходимых для получения патента на такое устройство..." «Мне нужна твоя кровь, Барни». Очки Барни сползли на нос. «...Что вы только что сказали?» "Ну, видите ли, мне нужны образцы крови разных людей... Я спрашивала и у работников мастерской, но чем больше у человека магической энергии, тем легче извлечь эссенцию маны из его крови, поэтому я подумала, что мне нужна кровь Барни". "............ " «Я уже тщательно исследовала свою и Д-сенпая...» В тот момент, когда Барни поднял руку, чтобы поправить свои кривые очки, сзади появилась рука и обвилась вокруг его шеи. До его слуха донесся противный голос, сдобренный напевной мелодией. «Ммм-хмм-хмм-хмм~, образец крови донора, обеспечен~» " Хиии!? " Перед бледнолицым Барни Моника начала нагревать на огне тонкий нож для кровопускания. "Не двигайся, Барни. Просто небольшой укол, затем сдавливание". "Гяааааа!!! " ＊＊＊ После того как Моника, используя довольно неуверенную технику, надрезала кончик его левого пальца и выдавила кровь, Барни с сердитым выражением лица нанес на палец гемостатическую мазь. «Честно говоря, раз уж я предоставил свою кровь, вы просто обязаны доделать это магическое устройство». Моника и Хьюберт не обратили внимания на возмущенный голос Барни. Они капнули кровь на стеклянное блюдо, смешали ее с химическим раствором и наблюдали за процессом. «Как и ожидалось, при высокой концентрации магической энергии результаты теста приходят быстро». "Хм, хм. Если мы не можем извлечь эссенцию маны даже из небольшого количества магической энергии, то это чертовски бесполезно, не так ли?" «Да, дальше мы будем увеличивать точность». Пара, казалось, была занята записями и расчетами. Когда Барни сидел и дулся, дверь открылась, и в комнату без стука вошел черноволосый мужчина с деревянным ящиком. "Ха-ха! Привет, малышка. Получил то, о чем ты просила. Пока я не закончил резьбу, просто взгляни, ладно?" «Спасибо, Варфоломей!» Лицо Моники мгновенно засветилось, когда она встала, чтобы осмотреть содержимое коробки, принесенной Варфоломеем. Варфоломей был мастером, которого Моника привезла откуда-то. Чем сложнее магическое устройство, тем более разделен процесс, требующий участия нескольких человек. В таких случаях нужен кто-то, кто мог бы контролировать весь процесс, и в этот раз эту роль выполнял Варфоломей. Возможно, мастерство этого человека и не сравнится с лучшими ремесленниками, которыми гордится Амберд, но он обладает необычайной широтой способностей как мастер по изготовлению магических устройств. Следовательно, он может точно определить время, материалы и инструменты, необходимые для любого этапа процесса. Такие люди, способные управлять общим ходом работ, бесценны. У него должен быть опыт работы мастером в большой мастерской. Он также быстро сдружился с мастерами Амберда. (Работа была срочной, а сам артефакт - беспрецедентным, поэтому наши мастера были незнакомы со многими аспектами... Одна только его отзывчивость впечатляет.) Конечно, наши мастера - самые искусные! внутренне пробормотал Барни, просматривая разложенные на столе документы. Примерно шестьдесят процентов всех магических устройств, циркулирующих в мире, - это небольшие предметы, в которых магические формулы заключены в драгоценные камни. В основном они содержат формулы защитных барьеров, поэтому их предпочитают использовать дворяне в качестве декоративных предметов личной защиты. Однако за последние годы индустриализация шагнула далеко вперед, и встраивание технологии магических устройств в детали карет или кораблей перестало быть редкостью. То, что Моника пыталась создать на этот раз, относилось к категории медицинских магических устройств и, несомненно, стало бы глотком свежего воздуха для индустрии магических устройств этой страны. Однако Барни, как поставщику оборудования, было что сказать. "Это магическое устройство... его цель - извлекать и анализировать магическую эссенцию из магической силы крови для проведения генетического анализа, что позволяет выявлять генетические заболевания на ранних стадиях и разрабатывать методы лечения, верно? Разве это не является некоторым отклонением от его первоначального предназначения?" Моника кивнула в знак согласия с мнением Барни. "Да, я хочу глубже изучить его первоначальное назначение, но это невозможно сделать за две недели... Пока что я хочу завершить самую необходимую часть". Моника пыталась приспособить это магическое устройство для создания аппарата для проверки кровного родства. То, как отображаются результаты теста, не понравилось Барни. "Разве эта конструкция не расточительна? Результаты тестов должны отображаться в виде числовых значений". Варфоломей кивнул в знак согласия с ворчанием Барни. "Что ж, в этом граф прав. Точность и надежность - вот что требуется от такого рода магического устройства. Почему вы сделали его такой формы?" Пока Варфоломей озвучивал свой вопрос, Хьюберт извлек содержимое деревянной шкатулки и поднял ее над головой. Словно демонстрируя их невидимой публике. "Ну, это для того, чтобы даже идиот мог понять результаты проверки, видите ли. А главное, старики будут благодарны, если ты устроишь такое шоу, понимаешь? ーぁー? " «Ну, старший Ди, ваша формулировка немного обманчива... но я считаю, что презентация имеет значение». Слова Моники удивили Барни. Моника всегда отдавала предпочтение сути и сущности исследований, не любила приукрашивать их цветистыми выражениями или театральностью. Прежде всего, исследования Моники всегда оценивались должным образом, даже если они не были самыми простыми, яркими или визуально впечатляющими. Она была настоящим гением, который не нуждался в приукрашивании. Эта перемена в Монике почему-то не понравилась Барни. " Зацикливаться на презентации? Это на тебя не похоже". заметил Барни язвительным тоном, заставив Монику криво улыбнуться. "Хм, возможно... Но все в порядке. Я все равно не использую его для конференции. Как вы называете такие вещи...?" Моника пошевелила пальцами и посмотрела на Барни. "...Вот так, блеф. Я собираюсь блефовать. Перед толпой". С этими словами Моника улыбнулась, выглядя слегка смущенной. ＊＊＊ В комнате студенческого совета академии Серендия вице-президент Сирил Эшли молча просматривал документы. Кроме Сирила, в комнате находились еще только трое: Эллиот, Альберт, третий принц, и Элиана, следующий президент студенческого совета. Все остальные занимались тем, чем могли. До заседания Высшего совета оставалось два дня. Учитывая время в пути, они должны были закончить определенный объем работы сегодня и начать последние приготовления завтра. (......Это гонка со временем). Времени оставалось мало. За это время нужно было успеть сделать так много. Поскольку президент студенческого совета отсутствует, теперь за все отвечает Сирил. "Если я ослаблю бдительность, то почувствую, что могу быть раздавлен грузом ответственности, но этот груз до сих пор нес президент студенческого совета." (Я должен держаться твердо) Как раз в тот момент, когда Сирил фыркнул и уставился на список, до ее слуха донесся звук открывающегося окна. «Сейчас вернусь!» Через окно в комнату вошел Гленн, отменивший свою полетную магию. Элиана испуганно воскликнула «О боже!», а Эллиот и Альберт остановили свои дела и посмотрели вверх. Сирил поднял брови и крикнул. "Гленн Дадли! Когда входишь в комнату, используй дверь, а не окно..." Не успел Сирил договорить, как замолчал. Гленн был весь в царапинах и синяках. В его золотисто-каштановых непокорных волосах застряли листья. Элиана тихо подошла и, смахнув листья с волос Гленна, спросила: " Господин Гленн, как вы получили эти травмы?" "Я практиковался в магии полета и врезался в дерево. Ускорение в лесу, полном препятствий, - сложная задача, да?" Магия полета - сложное искусство, редко используемое даже продвинутыми магами. Один неверный шаг может означать смертельное падение. "Позаботьтесь о том, чтобы не переусердствовать. Травма помешает нашей операции. Кроме того, все ли приготовления завершены? Что с Робертом Винкелем, который сопровождал вас?" "Подготовка идет полным ходом! Шахматист тренируется в Клубе магического боя". "Понятно, - пробормотал Сирил, глядя на карту. Понимание местности было крайне важно для этой операции. Гленн, который тоже изучал карту, пробормотал. "И все же это шок, не так ли? Никогда бы не подумал, что нам понадобится помощь этих людей..." «Иначе у нас не будет шансов». «И каков же тогда наш план?» Сирил нахмурился, глядя на список заданий. Итак, с чего начать? Пока он размышлял, Элиана, закончив выщипывать листья из волос Глена, заговорила. "Мы еще не собрали много петиций. Учитывая возможность разгневать герцога Клокфорда, ничего не поделаешь..." Альберт, Эллиот и Элиана возглавляли сбор петиций с требованием освободить второго принца Феликса Арка Ридилла, обращаясь к студентам, которые, как им казалось, готовы были сотрудничать. Однако отклик был не слишком удовлетворительным. Как сказала Элиана, это было вполне естественно, учитывая возможность разгневать герцога Клокфорда. Кроме того, было трудно сохранить это в тайне от учителей. Если бы преподаватели узнали об этом плане, он почти наверняка дошел бы до ушей герцога Клокфорда. Академия Серендии находилась под председательством герцога Клокфорда. Узнав о задержке, Гленн с суровым выражением лица посмотрел на Сирила. "Вице-председатель! В таком случае, я тоже должен помочь кое с чем..." «Нет, Дадли, тебе следует немного отдохнуть». «Я в полном порядке!» «...Тогда иди и тренируйся с Винкелем в Клубе магических боев». Когда буйный Гленн передвигался по академии, он, конечно, выделялся. А если бы Гленн случайно проговорился перед учителем, то это было бы еще то зрелище. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошли Нил, Клаудия и Лана. Лана несла через руку большой бумажный пакет. Нил и Клаудия находились в комнате персонала, обсуждая подготовку к выпускной церемонии, а также пытаясь понять, заметили ли учителя, что происходит в комнате студенческого совета... Нил как следует закрыл дверь, прежде чем доложить о ситуации в комнате персонала. "Похоже, наши действия пока не заметили. В комнате персонала все еще царит беспорядок". "...Но нам следует опасаться профессора МакГарри с факультета основ магии. Она смотрела на нас испытующим взглядом". Клаудия лениво наклонила голову, ее прямые черные волосы колыхались, когда она пристально смотрела на Сирила. "Моему дорогому брату, который так не умеет хранить секреты, действительно стоит избегать комнаты персонала. Если бы ты оступился и что-то упустил, это было бы ужасное зрелище..." « ............ » Сирил растерялся, когда сводная сестра прямо высказала ему свои опасения по поводу Гленна. В этот момент Лана скромно произнесла. "Вице-президент Эшли. Мне удалось раздобыть магическое устройство для барьера, который вы просили для магической битвы, но у меня есть вопрос, который нужно обсудить..." «Обсудить?» Лана кивнула и вынула на стол содержимое бумажного пакета, перекинутого через руку. Один большой хрустальный шар и около дюжины металлических кольев. Колья были длиной от локтя до кончиков пальцев Сирила, а к их головкам были прикреплены драгоценные камни с выгравированными магическими формулами. Это магические приспособления для создания барьера в магическом бою. Если вбить колья в землю, соответствующую определенным условиям, и направить магическую силу в хрустальный шар, барьер можно развернуть. Учитывая масштаб магической битвы и силу наступательной магии Гленна, для поддержания барьера требуется как минимум два человека, владеющих магией. «Разве не достаточно, чтобы барьер был активен только во время развертывания?» «Да, для поддержания тоже нужны двое». Сирил нахмурился, его брови сошлись, когда он взглянул на спецификации магического устройства. Эта операция предполагала участие в магическом бою, чтобы задержать определенного человека. Поскольку для этого требовалась рабочая сила, персонал для обслуживания барьера был ограничен. (В идеале нам нужен кто-то с приличным количеством маны и способностью выполнять простые манипуляции с маной... но в наличии только Мэйвуд из администрации и еще один...) Альберт, который учился в Минерве, тоже немного разбирался в магии, но он был третьим принцем. Ему будет трудно надолго покинуть академию. Может быть, мы можем как-то заручиться помощью Клуба магической борьбы? Пока Сирил размышлял над этим, Элиана заговорила, слегка ерзая. "Если это так... Я могу манипулировать магией, вы знаете. И владею ею в достаточной степени". «Элли, это великолепно!» Гленн без обиняков похвалил Элиану, а Элиана надулась, задрав нос. «Это всего лишь мое хобби». Сирил вздохнул с облегчением. Таким образом, проблема Магической войны была в значительной степени решена. (Теперь осталось собрать петиции...) С момента принятия решения о проведении операции Сирил и остальные склоняли головы перед зажатыми президентами клубов и председателями комитетов, но их было недостаточно. Пока они обдумывали другие варианты, изысканный голос сказал: «Добрый день...» В комнату вошла молодая женщина с оранжевыми локонами - Изабель Нортон, графиня Квебекская. "Я собрала петиции. Не будете ли вы так любезны проверить их?" Глаза Эллиота расширились, когда он посмотрел на толстую пачку бумаг, которую Изабель положила на стол. "Так много...! Это в два раза больше, чем у нас!" «Да, члены Клуба изучения истории магии любезно помогли нам заложить основу». Лаборатория Клуба изучения истории магии, спрятанная в укромном уголке академии, была идеальным местом для конфиденциальных обсуждений. Кроме того, президент клуба, Конрад Аскам, был искусным объяснителем. Он, очевидно, работал с Изабель, чтобы постепенно увеличить число их союзников. Сама Изабель, должно быть, потратила немало сил на эту работу. Однако она не выказывала ни малейшей усталости, сохраняя невозмутимое спокойствие. «Это нечто...» восхищенно пробормотал Эллиот, и Изабель мило улыбнулась. «Я просто вела приятную беседу о том, как прекрасна Молчаливая Ведьма». С этими словами Изабель беспокойно оглядела комнату. «Кстати, сестра... Молчаливая ведьма вернулась из Амберда?» Эллиот кивнул и пожал плечами. " Магическое устройство, которое она создала, сделало успехи, поэтому сейчас она проходит специальное обучение в другой комнате. С мисс Бриджет". ＊＊＊ «На уроках этикета в Академии Серендии нас учат, что "леди никогда не должна быть слишком откровенной, а скорее сдержанной". Однако это лишь то поведение, которое ожидается от леди». В чайном салоне Бриджет стояла с безупречной осанкой и обращалась к Монике. "Чтобы выступать в Высшем совете, необходимо вести себя достойно. Если вы хотите, чтобы окружающие признали, что вы достойны этого места, сначала убедите себя. Убедите себя, что вы - человек, достойный этого места". «А-а-а, тогда правильно!» ответила Моника, выпрямляя спину, но перестаралась и чуть не упала на спину. Она судорожно замахала руками, пытаясь удержаться на ногах. Последние штрихи к черному Святому Граалю, козырной карте этой операции, были доверены Варфоломею и Хьюберту, а Моника получала частные уроки у Бриджет. Сценой, на которой Монике предстояло сражаться, стал Верховный совет, собравший столпов королевства Ридилл. Там она должна противостоять жаждущим власти деятелям, искушенным в политических интригах, во главе с герцогом Клокфордом. Даже если бы они приветствовали Молчаливую ведьму как героя, сразившего двух великих злых драконов, некоторые, скорее всего, внутренне презирали бы ее как простую девушку. Но если бы она вела себя скромно, как образцовая юная леди, ее просто поглотила бы атмосфера этого места. Бриджет положила свой веер под подбородок Моники, наклонив ее подбородок вверх. Даже зная, что Моника - одна из Семи мудрецов, она не проявила милосердия. "Те, кто бросает вызов обществу, используют все возможные средства, чтобы убедить окружающих, что их место здесь. Речь, внешность, имущество, сопровождающие, связи, родословная, богатство, информация... они используют все это, чтобы добиться признания своей значимости. Так и мы должны использовать все имеющиеся в нашем распоряжении средства". Одно из таких средств - осанка и манера речи. В последнее время Моника стала менее нерешительной в речи, но все же ее слова часто рассыпались и обрывались. Поэтому Бриджет тщательно проинструктировала ее по поводу вокализации и артикуляции. Конечно, она не забыла проинструктировать ее по поводу осанки и манеры ходьбы. Когда Моника упражнялась в ходьбе из одного угла комнаты в другой, она услышала стук в дверь. В комнату вошли Сирил и Эллиот. "Извините нас. Дадли вернулся, и мы пришли доложить о наших успехах". "Благодаря мисс Изабель мы собрали довольно много петиций. С таким количеством Парламент не сможет их игнорировать". Петиции, которые собирали Эллиотт и остальные, не имели большого влияния по отдельности, но, собранные в большом количестве, они становились оружием. Одна Моника не смогла бы собрать достаточное количество. Все, кто был в тот день в зале студенческого совета, помогали, чем могли. Делали черный Святой Грааль, собирали петиции и готовились к самому дню. Все так старались, чтобы добиться такого результата. Моника должна была откликнуться всеми силами. (Я помогу этому человеку в Верховном совете. Обязательно). Моника сцепила пальцы перед собой и тихо прошептала. Чтобы гордо стоять в Высшем совете в качестве одного из Семи мудрецов, Моника должна была сделать то, что ей было совершенно необходимо. «Лорд Сирил...» "Что это? Изъян в плане?" «Н-нет, просто... ну...» Моника судорожно сцепила пальцы, глядя на Сирила слегка опущенными глазами. Затем, набравшись решимости, она набралась смелости и заговорила. «Чтобы я могла уверенно вести себя в день заседания совета... не могли бы вы дать мне амулет?» «Амулет?» Рядом с Сирилом, который выглядел озадаченным, Эллиотт хлопнул в ладоши и сказал: «Ах!» «Цветочные украшения для школьного фестиваля?» «Да, именно так». Цветочное украшение, которое она получила на школьном фестивале, было высушено и тщательно сохранено, но оно было таким хрупким, что казалось, если к нему прикоснуться, оно рассыплется. Поэтому Моника захотела новый амулет. Цветочное украшение с голубой ленточкой, прикрепленной к белой розе. «Если бы у меня был такой, я бы могла вести себя так же достойно, как лорд Сирил, так что...» Сирил растерялся, его взгляд блуждал. Когда его блуждающий взгляд встретился с ухмыляющимися глазами Эллиота, он неловко прочистил горло. "Хорошо. Я подготовлю его к утру". «Спасибо!» В следующем году Моника Нортон не будет участвовать в школьном фестивале. Поэтому она думала, что больше никогда не получит цветочное украшение. Но перед тем как покинуть академию, она получит цветочное украшение еще раз. Как же ей повезло! Моника наслаждалась этим маленьким счастьем. Наблюдая за общением Сирила и Моники, Эллиот прошептал Бриджет. "Это удивительно. Она ничего не говорит?" «...Ничего, что?» Бриджет посмотрела на Эллиота, прикрыв рот веером. Эллиотт иронично улыбнулся. «Я думал, ты отмахнешься от идеи, что амулет - это всего лишь утешительная чепуха». «Я много раз говорила, что не остановлюсь ни перед чем, чтобы обеспечить успех операции... то есть...» Бриджет закрыла рот, в ее глазах застыла ностальгия по ушедшим дням. «И что?» «Ничего». Закончив разговор, Бриджет пробормотала про себя. (...Кроме того, получить цветочное украшение от кавалера, который тебе нравится, - это, несомненно, радостное событие). Когда она закрыла глаза, за веками вновь возник образ молодого принца, преподносящего ей голубую розу из шарфа. Наверное, тогда она выглядела так же, как сейчас Моника. В отличие от Бриджит, которая в тот день осознала свою первую любовь, Моника, похоже, ничего не знала. (Что лучше - осознавать или не осознавать?) Бриджит не знала, кто из них прав. Но она знала одно: даже если любовь остается нереализованной, память о ней становится невосполнимым сокровищем. Просто скажу, что пара Айк/Моника мне нравится больше. Да хоть Барни/Моника выглядит интереснее (пускай и абъюзивные вышли бы отношения). ---------- Глава третья: Утро решающей битвы Глава третья: Утро решающей битвы Утром в день заседания Высшего совета Моника поднялась еще до рассвета и направилась в комнату Ланы. Поскольку на улице было еще темно, она шла по коридору, приглушая шаги. Ранний утренний воздух был холодным и освежающим, что помогло Монике сосредоточиться. Когда она пришла в комнату Ланы, та уже была одета и ждала Монику. На туалетном столике лежали косметика и инструменты для укладки волос, на стене висело одно платье. Это было оружие, которое Лана приготовила для Моники. "Доброе утро, Моника. Ты хорошо спала прошлой ночью?" «Да». Во время подготовки к Высшему совету за питанием и сном Моники тщательно следили Изабель и ее горничная Агата. Благодаря этому Моника была в идеальном состоянии. А чтобы превратить Монику в достойную ведьму, Лана предоставила висевшее на стене черное платье. Платье, предназначенное для ношения под мантиями Семи мудрецов, было сшито из большого количества роскошной, блестящей черной ткани. Многоярусные оборки юбки были украшены кружевом того же цвета; когда платье колыхалось, оно отбрасывало кружевные тени, когда свет проникал сквозь него. Такое же кружево украшало объемные рукава, словно слоистые лепестки ночного цветка. "Ну? Я задумала его, чтобы носить под мантией, стремясь к единому образу и добавляя нотку великолепия. А потом..." Лана подняла крышку с большой картонной коробки, которую поставила рядом с комодом. Внутри коробки, завернутые в папиросную бумагу, лежали черные туфли. "Эти туфли украшены на каблуке. Видишь эту ленточку? Она очень мило выглядывает из-под подола юбки, когда ты идешь". С первого взгляда было понятно, что эти туфли созданы для одеяний Семи мудрецов. Стелька совпадала по цвету с внутренней тканью мантии. Даже в тех частях, которые не были видны, можно было заметить внимание к деталям. Туфли имели сдержанный декор на заднике, а на каблуке - две ленты контрастного цвета, наложенные друг на друга. И платье, и туфли на первый взгляд выглядели элегантно, но при этом создавали ощущение великолепия, когда их обладательница двигалась. Это было не платье для юной леди, пришедшей на чаепитие. Это было платье для великой ведьмы, предназначенное для сцены Высшего совета. «Интересно, смогу ли я справиться с этим...» «Для этого и нужны были все эти тренировки, не так ли?» Лана взяла платье со стены и протянула его Монике, которая выглядела довольно обескураженной. «Сегодня я сделаю так, что ты будешь выглядеть просто восхитительно». «Да!» Слова и улыбка Ланы вселили в Монику уверенность. Это была необыкновенная сила, которую невозможно повторить ни с помощью какой магии. Несмотря на то что Моника сильно нервничала, она улыбалась, сама того не замечая. Переодевшись в платье, которое приготовила Лана, Моника села перед туалетным столиком. Далее последовал макияж. В зеркале отражалась простая девушка с большими глазами, маленьким носом и ртом. Но когда Лана провела тонкой кисточкой, ее глаза стали ясными и умными. Ее брови стали смелыми. Губы приобрели здоровый цвет и стали утонченными. «Это последний раз, когда Лана делает мне макияж, не так ли?» Лана приостановила работу кистью, когда Моника тихо прошептала. «Разве ты не будешь присутствовать на церемонии вручения дипломов?» «Наверное, нет», - ответила Моника. «...понятно». Независимо от того, удастся или не удастся операция, которую они собирались провести, Монике придется покинуть Академию Серендии. Моника не сможет присутствовать на школьном фестивале в следующем году или на приближающейся церемонии вручения дипломов. Ощутив грусть при этой мысли, Лана сказала, продолжая краситься. "После окончания школы я планирую открыть торговую компанию и заниматься косметикой. Когда придет время, пожалуйста, пользуйся косметикой нашей компании. Я научу тебя, как правильно ею пользоваться". После окончания школы Лана говорила о своем будущем, и Моника была частью этого будущего. Она говорила об этом будущем так, словно это было самой естественной вещью в мире. Лана, наверное, даже не представляет, как глубоко это тронуло сердце Моники. «Да... да, обучи меня разбираться в косметике». Когда она скрывала свою истинную сущность, давать обещания о будущем было мучительно. Она верила, что они никогда не сбудутся. Она была уверена, что, как только ее личность раскроется, она исчезнет из поля зрения всех. Но теперь все изменилось. Моника Эверетт может давать обещания на будущее. (Надеюсь, у этого человека... тоже есть такое будущее). Когда с макияжем и прической было покончено, Лана принесла шкатулку с драгоценностями. Очевидно, что все эти наряды выглядели бы неуместно без аксессуаров. "Для сережек лучше всего подойдет что-то утонченное и яркое. Что касается ожерелья..." «Лана, послушай...» Моника достала из кармана снятой одежды кулон и показала его Лане. «Я бы хотела носить этот кулон». Лана выглядела слегка удивленной. Должно быть, это было неожиданно, ведь Моника никогда раньше не приносила подобных вещей. "Прекрасный кулон. Это подарок?" "...Да, его подарил мне близкий друг. Раньше у меня не хватало смелости носить его..." На конце тонкой цепочки покачивался перидот, цвет которого полностью совпадал с цветом глаз Моники. Прижав руку с кулоном к груди, она подумала о человеке, который подарил ей этот кулон. О человеке, который ходил по ночным улицам, сверкая глазами на Молчаливую ведьму. Первый друг Моники по хулиганству. (ПП: если кто забыл события 5-6 томов назад - это Айк) «Теперь я понимаю, что он предназначался для сегодняшнего дня, для этого момента». "Понятно. Тогда подберем остальные аксессуары под цвет этого кулона". Лана мягко улыбнулась, взяла кулон и переместилась за спину Моники, чтобы застегнуть его. В предрассветной комнате пламя свечи мерцало, и перидот, отражая этот свет, сиял, словно в огне. Прикрепив серьги, подходящие по оттенку к кулону, и проверив общий эффект, Лана удовлетворенно кивнула. «Идеально». Эти слова подтолкнули Монику к действию. Моника накинула на себя мантию Семи мудрецов и взяла в руки прислоненный к стене посох. Открыв окно, Моника вдохнула прохладный воздух. Хотя рассвет еще не наступил, горизонт начал слабо светлеть. Скоро наступит утро. Моника отвернулась от окна и повернулась лицом к Лане. "Лана... Я ухожу!" «Счастливого пути, Моника». Моника взяла в руки посох и без заклинаний применила магию полета. Подхваченная ветром, с развевающимися платьем и мантией, она вылетела в окно. Когда она взлетела на крышу женского общежития, Неро, ожидавший на краю крыши в облике черного кота, прыгнул на палочку Моники. «Неро, пошли!» «Точно!» Взобравшись на плечо Моники, Неро прижал свою мягкую подушечку лапы к напряженному, застывшему лицу Моники. Так Неро подбадривал ее. Мягкое ощущение подушечек лап немного ослабило напряжение Моники. «Мне всегда помогали подушечки лап Неро, не так ли?» "Подожди. Есть ведь не только подушечки лап, правда? Похвали меня и за другие вещи". «Если подумать...» Не обращая внимания на ворчание Неро, Моника вдруг вспомнила. Для Моники эти лапы иногда были источником утешения, иногда - способом вернуться в реальность из мира цифр. И несколько раз Моника возвращалась к реальности, когда кто-то, кроме Неро, похлопывал ее по щеке. «Его Высочество... этот человек... где он прячет свои подушечки лап?» (ПП: *вспомнил все те моменты, которые аниме вырезало*, видать поцелуи - черезчур похабщина для аниме) "Забудь об этом. Я сам тебя как следует потискаю. Ну как, уже лучше?" «Ммм...» Моника приподняла губы, окрашенные в бледно-розовый цвет, и улыбнулась. Она отличалась от той неуверенной улыбки, которая была у нее, когда она только прибыла в эту академию. Эта улыбка передавала одновременно мягкость и внутреннюю силу. «Я собираюсь немного увеличить темп». "Хорошо, давай! Если начнешь падать, используй эту яркую магию, чтобы стильно приземлиться!" «Призыв Короля Духов не предназначен для приземления, ты же знаешь!» Ответив в своей обычной манере, Моника прибавила скорость. Маленькая ведьма и черный кот, оседлав посох, мчались по темному предрассветному небу. ＊＊＊ Один из Семи мудрецов, маг барьеров Луис Миллер, сидел в одной из комнат своего особняка и в полной растерянности держал на руках свою любимую дочь Леонору, которая громко плакала. Он тщательно проверил, как нужно поддерживать ее шею и тело, обеспечивая удобную фиксацию, - и все же лицо Леоноры сморщилось, когда она застонала. В ее крике не было простого «Онгяа, Онгяа». "Гяааааааааааа!!! Бяяяяяяяяяяяяя!!! Ваааааааааа!!! " Вот и все. Леонора, которую только что накормили грудным молоком и сменили подгузник, была в прекрасном расположении духа всего несколько минут назад. Она мило улыбалась и хихикала, но стоило Луису взять ее на руки, как она разрыдалась. Когда Рин молча протянула руки, Луис бережно передал Леонору в них. Мгновенно Леонора перестала плакать. «...Почему, когда я беру ее на руки, она плачет так, будто наступил конец света?» «Наверное, это потому, что Луис похож на Короля Демонов, который принесет конец света». « ............ » Он хотел бы на многое пожаловаться, но его жена Розали не могла уснуть из-за ночного плача Леоноры и только что прилегла вздремнуть. Если он заставит Леонору плакать еще, жена не сможет отдохнуть. Взвесив свою отцовскую гордость и заботу о жене, Луис в конце концов отказался от того, чтобы сегодня снова взять ее на руки. "Лорд Луис, не пора ли вам уезжать? Карета, посланная за вами, уже прибыла". "Ах, если бы я только мог долететь туда одним махом. Это ужасно утомительно". До того как Луис стал одним из Семи Мудрецов, когда он еще был командиром Магического Корпуса, он часто использовал магию полета при поездках в замок. Лететь по прямой было не так уж далеко, а главное, это занимало меньше времени, чем карета. Однако, как только человек достигал определенного положения, пользоваться каретой становилось обычным делом, за исключением экстренных случаев. А сегодня, как никогда, был Верховный совет. Когда собирались ведущие деятели страны, нужно было поддерживать видимость. "Ну что ж, тогда я пойду. Я вернусь поздно, так что, пожалуйста, поешьте без меня". «Да, берегите себя». Он с неохотой помахал Леоноре рукой, но она даже не взглянула в его сторону. Луис забрался в карету, чувствуя себя подавленным. Молодой кучер, нахлобучив шляпу, быстро закрыл дверцу и привел карету в движение. От нечего делать Луис подпер подбородок рукой и задумался о сегодняшнем заседании совета. Суд над самозванцем, выдававшим себя за второго принца, - действительно, этот молодой человек, несомненно, должен быть подделкой. Но если выводы Луиса верны, то подмена подлинника на подделку произошла не недавно, а за десять лет до этого, когда Феликс, по слухам, перенес тяжелую болезнь. И Луис был почти уверен, что именно герцог Клокфорд организовал эту подмену... Но, как ни прискорбно, доказательств было недостаточно. Хитрый герцог Клокфорд, несомненно, уничтожил все улики. (...В таком случае не оставалось ничего другого, как уступить требованиям герцога Клокфорда.) Было обидно, что его опередили. Однако даже для герцога Клокфордского отказ от второго принца - очень ценной пешки - должен был стать серьезным ударом. Отныне герцог Клокфордский будет насильно продвигать Третьего принца в качестве следующего короля, не так ли? . Однако Третий принц моложе Второго принца и не имеет заметных достижений. С этого момента борьба за престол станет еще более хаотичной. Как сдерживать герцога Клокфорда в дальнейшем? Размышляя над этим, Луис выглянул в окно и нахмурился. (...О?) Вид за окном казался не таким, как обычно. Луис окликнул кучера. «Это не обычный маршрут?» "Мои извинения, сэр. Обычный путь преградила сбежавшая корова, поэтому сегодня мы вынуждены ехать в объезд". Как же не вовремя. Тем не менее времени было предостаточно, и если они не успеют, то всегда смогут воспользоваться магией полета. Однако по мере того как он смотрел в окно, эта мысль стала меняться. Карета постепенно оставляла город позади, въезжая в малонаселенный лес. Зачем выбирать лес, если есть другие пути? «Остановите карету!» «В чем дело?» Кучер не подавал признаков остановки. Луис прижал свой посох к шее кучера и низким голосом приказал. «Остановись». Кучер остановил карету, как было приказано. Одновременно с этим атмосфера вокруг них полностью изменилась. В воздухе расстилалось огромное пространство магической энергии. Над этим лесом только что был создан барьер. (Это... барьер для магического боя?) В тот момент, когда внимание водителя было отвлечено барьером, окутывающим лес, он щелкнул пальцами. Из тени деревьев вылетело несколько молний. Создавать защитный барьер было бы уже поздно. Луис стремительно выпрыгнул из кареты, уклоняясь от молний. Затем с другого направления к ним устремился огромный огненный шар. (Молнии и огненные шары. Кто это стрелял? Кто-то другой?) С помощью сокращенного заклинания Луис поднял защитный барьер щитового типа и заблокировал огненный шар. Барьер разрушился, когда огненный шар взорвался с грохотом. В барьере, который использовал Луис, приоритетом была скорость активации. Тем не менее, это был барьер, возведенный магом-барьеристом, славящимся прочностью своей защиты. Обычная магия не смогла бы даже поцарапать его. И все же один огненный шар разрушил барьер Луиса. (Эта сила...) Луис встал, смахнул грязь с одежды и заговорил. "Если ты сейчас выйдешь сюда и будешь умолять меня спасти твою жизнь, я, возможно, отпущу тебя, повесив вниз головой на крыше... Гленн. " Луис не пропустил слабый вздох. Луис без промедления выпустил заклинание «Стрела ветра», сократив заклинание, в сторону зарослей, откуда донесся звук. Мгновенно возник защитный барьер. Тот, кто воздвиг барьер, был кучером. Высокий и долговязый, с длинными конечностями. Кучер откинул шляпу, которую носил, низко надвинув на глаза. Под ней скрывалась голова с ярко-рыжими волосами. "Хмф, хмф, хмф, ваше прятанье - чертова дрянь, не так ли? " «Заткнись!» Из кустов появился Гленн. На нем была не форма Академии Серендии, а гражданская одежда, в которой легко двигаться. Рыжеволосый мужчина, изображавший кучера, тоже был знаком. Хьюберт Ди, человек, который сражался с Гленом в магической битве в Академии Серендии. Почему Хьюберт выдал себя за кучера, чтобы привезти Луиса в этот лес? Почему Гленн напал на него? Он явно не собирался легко признаваться в содеянном. На лице Глена читалось явное намерение сражаться.Тем не менее Луис осмелился спросить. "Итак, вы все. Готовы ли вы встать на колени, умолять о своей жизни и рассказать все?" Вместо ответа последовали огненные шары и молнии. (Огненные шары - это магия Глена, а молнии, скорее всего, были выпущены из магических устройств, которые они расставили по округе). Мощные огненные шары Глена и скорострельные молнии Хьюберта. Эта стратегия, скорее всего, направлена на то, чтобы добить Луиса этими двумя атаками с разной скоростью. Неплохо, но Семь Мудрецов не поддадутся на такую тактику. Луис развернул защитный барьер щитового типа, намереваясь блокировать огненный шар и стрелы-молнии. Но одна из молний разбила защитный барьер Луиса. (Не огненный шар Глена, а молнии?) Стрелы-молнии были выпущены из магических устройств, расставленных по округе. Хотя их скорострельность была высокой, разрушительная сила не была особенно велика. Но почему...? Размышляя об этом, Луис скрутил свое тело, чтобы уклониться от стрел-молний. Благодаря своей высокой физической подготовке, даже если барьер не мог блокировать все, Луис мог сам уклониться от некоторого количества атак. Но молния, от которой, как он думал, он уклонился, закружилась и понеслась за Луисом. Время его преследования было явно больше, чем у обычных заклинаний слежения. (Усовершенствованное заклинание слежения, использующее новейшие технологии...?) Более того, то, что оно разрушило барьер Луиса, означало, что оно обладает силой, эквивалентной двойной силе. Должно быть, он активировал его в тот момент, когда Хьюберт выпустил молнию, спрятав ее среди более слабых болтов. В тот момент, когда он понял это, по всему телу Луиса пробежал холодок. Уклонившись от заклинания слежения, Луис стал маневрировать. К месту с редкими деревьями, хорошо заметному с воздуха. Осознав это, Луис быстро затараторил. Площадь не должна быть большой. Вместо этого он развернул над головой исключительно прочный щит. В этот момент в небе открылись врата. Сияющие врата, состоящие из частиц желто-зеленого света, открылись, и ветер, дующий из них, превратился в копье, нацеленное на Луиса. Максимально мощный защитный барьер, который Луис создал в тот же миг, едва успел отразить колоссальное копье ветра. Оно было на волосок от гибели. В этот самый момент Гленн и Хьюберт начали атаку с флангов. (Так вот оно как...) Луис щелкнул языком, уворачиваясь от огненного шара Глена и молнии Хьюберта. К счастью, это был лес, в котором было множество мест для укрытия. С мощными атаками сверху справлялся защитный барьер. От атак Гленна и Хьюберта можно было уклониться с помощью препятствий. Спокойно выдерживая нападения противника, Луис пылал от ярости. Новейшая технология передовых заклинаний слежения и вызов Короля духов ветра. Маги, способные сочетать такие передовые техники, встречаются нечасто. В его памяти промелькнула магическая дуэль во время отбора Семи мудрецов. Луис знал того необычного мага, который в момент начала битвы вызвал Короля Духов без заклинаний. (...Молодец, урод природы!) Молчаливая ведьма Моника Эверетт теперь явно была настроена против Луиса. ＊＊＊ На совещании по стратегии противостояния с Высшим советом первым предложением Моники было задержать Луиса. «Мы должны помешать Луису присутствовать на Высшем совете». Луис принадлежит к фракции Первого принца и враждует с герцогом Клокфордом. Поскольку враг Моники - тоже герцог Клокфорд, может показаться, что они могут сотрудничать. Но враг врага - не обязательно союзник. Чтобы заручиться поддержкой Луиса, нам придется все раскрыть. Но как только он узнает правду десятилетней давности... Я думаю, Луис предпочтет предать ее огласке. Что настоящий принц Феликс умер десять лет назад. И что организаторами подмены были герцог Клокфорд и его камердинер Айзек Уокер. Если бы Луис узнал эти факты, он с ликованием предал бы правду огласке. Ведь тогда он точно сможет покончить с герцогом Клокфордом и фальшивым вторым принцем. У мистера Луиса нет причин помогать председателю... поэтому заручиться его содействием в осуществлении этого плана невозможно. Кроме того, Луис обладает острым умом и красноречием. Если бы Луис присутствовал на заседании Верховного совета, он, скорее всего, разгадал бы замысел Моники и попытался бы опровергнуть его. Присутствие Луиса будет неудобно, если мы сосредоточимся исключительно на противостоянии герцогу Клокфорду. «Иметь его в качестве союзника и так страшно, но иметь его в качестве врага в сто раз хуже...» На это замечание Глена Моника глубокомысленно кивнула в знак согласия. Откровенно говоря, у Моники было мало шансов в дебатах. Поэтому, чтобы задержать Луиса... мы начнем магическую битву. В магической битве, где физические атаки неэффективны, получаемый урон напрямую уменьшает магическую силу. Если магическая сила Луиса истощится в такой битве, он не сможет использовать магию полета, чтобы добраться до Высшего совета. Но Сирил высказал свои сомнения по поводу этого предложения. "Подождите. Почему это должна быть именно магическая битва? Противник - вершина чародейства, не так ли? Тогда, хотя это звучит грубовато, разве физическая ловушка не будет более эффективной..." «Как раз наоборот». «Совсем наоборот». К голосу Моники, опровергающему слова Сирила, присоединился голос Глена. Эти двое, хорошо знавшие боевой стиль Луиса, наклонились вперед и горячо заспорили. "Господин Луис силен как в физическом бою, так и в магическом, поэтому если мы не будем хотя бы блокировать ее физические атаки, у нас не будет шансов на победу! "Мистер Луис - это тот человек, который говорит: "Быстрее ударить его, чем использовать магию!" Если мы позволим ему использовать и физические атаки, он будет неудержим!" В комнате воцарилось гробовое молчание. Моника и Гленн продолжали, их лица были бледны. «Я... я видела, как Луис-сан голыми руками отбивался от членов Магического корпуса, сложенных как гора на тренировочной площадке...» «А когда Мастер вступает в схватку, он немного... ну... как будто у него кровожадная жилка...» «Значит, барьерное заклинание, сводящее на нет физические атаки, просто необходимо!» "Иначе, в худшем случае, нас всех забьют физическими атаками, а не магическими! !" Группа ощущала давление, поскольку голоса двух магов становились все более напряженными. Большинство присутствующих воспринимали мага Барьера Луиса Миллера как элегантного джентльмена с изысканными манерами. Крики Моники и Глена, разбившие вдребезги этот изысканный образ Луиса Миллера, были слишком искренними и наполненными неподдельной убежденностью, чтобы отмахнуться от них смехом «Это преувеличение!». ＊＊＊ На крутом холме, возвышающемся над лесом, где бушевала магическая битва, стоял хрустальный постамент, поддерживающий магическое сражение. Возле этого постамента, поддерживая барьер магической битвы, стояли Нил и Элиана. Сирил и Моника стояли вместе перед хрустальным шаром, наблюдая за отражающейся в нем сценой. Все трое, кроме Моники, которая была одета в мантию Семи мудрецов, переоделись в удобную гражданскую одежду, чтобы их не узнали как учеников Академии Серендии. Моника одной рукой воткнула свой посох в землю, а указательный палец другой руки направила на хрустальный шар. На кончике этого пальца появился и исчез маленький магический круг, появился и исчез. Она посылала молнии одну за другой, используя дистанционную магию. Сирил бросил взгляд в сторону Моники, которая бесстрастно управляла магией, подавляя свое изумление. (Подумать только, дистанционная магия может достичь такой точности в атаке...) Магия дальнего действия редко попадает в цель с такой точностью. Поэтому в магическом бою она используется в основном для подавления и разрушения. Но Моника могла точно определить местонахождение своих врагов с помощью дистанционной магии. Для тех, кто попадал в цель, это было верхом ужаса. Атаки Глена и Хьюберта постепенно синхронизировались. Луис медленно загонял себя в угол. (Это может...!) Как только они решили, что смогут это сделать, Барьерный маг, отраженный в хрустальном шаре, приподнял уголок рта в улыбке. Мощный огненный шар Глена, молнии, выпущенные из магического устройства Хьюберта, и молнии Моники, смешавшиеся между собой, - все они одновременно ударили в барьер Луиса, но были отражены. (Отражающий барьер...!) Отражающие барьеры, отражающие вражескую магию, очень сильны, но их недостаток в том, что они уменьшают силу самого барьера. Однако отражающий барьер мага-барьериста прекрасно отражал одновременные атаки троих. Огненный шар Глена, отличавшийся большой мощностью, взорвался при отражении, разбросав вокруг пылающее пламя. Получить такой удар с близкого расстояния ничем хорошим не закончилось бы. «Дадли!» Когда Сирил инстинктивно вскрикнул, Моника прошептала рядом с ним: «Все в порядке». Отдаленная магия, выпущенная из кончиков пальцев Моники, образовала стену ветра, закрыв собой и Глена, и Хьюберта. Ни один из них не проявил никаких признаков ранения. Сирил был одним из лучших практиков магии в Академии Серендии. Даже на взгляд Сирила, эта техника была не под силу человеку. И все же он понимал. Когда Сирил однажды впал в безумие из-за магической зависимости, Молчаливая Ведьма сбила все выпущенные Сирилом ледяные стрелы, не оставив ни одной. И сложная магия, позволяющая сбивать стрелы стрелами, и умение точно поражать врагов с помощью магии дальнего боя, скорее всего, были возможны только благодаря исключительным вычислительным способностям Моники. (Это вершина магов, Семь мудрецов...) Маленький маг, остановивший магическое буйство Сирила прошлой осенью. Сирил считал эту особу ужасающе молчаливой, ужасающе сильной, даже чудовищной, неподвластной человеку. ...Однако она всегда была рядом. Топая неуклюжими шагами, она подбегала к нему, судорожно сжимая маленькие ручки. «Господин Сирил», - говорила она, застенчиво улыбаясь. «Милорд Сирил». Услышав свое имя, он резко обернулся. Моника подняла глаза на Сирила и извиняюще опустила брови. "Простите, время вышло. В идеале я должна была нейтрализовать мистера Луиса здесь..." Моника прервала себя, бросив короткий взгляд на хрустальный шар. "Но я подтвердила это. Если он не вызвал своего Духа после всей этой атаки... значит, у Луиса нет подкрепления." При столкновении с магом барьеров Луисом Миллером главной заботой было наличие у него контрактного духа. Барьерный маг заключил контракт с высшим духом ветра. Высший дух - это противник, с которым Моника в одиночку не справится. Мнение о том, призовет ли Луис своего контрактного духа, разделилось даже на совещании по стратегии. Гленн сказал по этому поводу следующее: 'Хуже всего для Мастера будет, если что-то случится с его семьей... Я думаю, он не станет вызывать Духа, если это не будет абсолютно необходимо". Сейчас на Луиса нападают несколько человек, в том числе Гленн и Моника. Враг - не один человек, а несколько. Следовательно, необходимо учитывать возможность того, что его семья окажется в заложниках. Если его семья окажется в заложниках, Луис не сможет действовать. Так считали Моника и Гленн: контрактный дух будет оставлен охранять дом. (У врага нет подкрепления... Одного этого достаточно). Заседание Высшего совета вот-вот должно было начаться. Отъезд Моники нельзя было больше откладывать. Поэтому Сирил твердо заявил, сохраняя решительную позицию. "Все будет хорошо. С этого момента мы их остановим". Сирил поднял сумку, которую принес с собой. Внутри лежали документы и реквизит, необходимые для заседания Высшего совета. «И, хотя это произошло в последнюю минуту, вот это...» сказал он, доставая спрятанный в сумке предмет. Перевязанная голубой ленточкой, она оказалась гирляндой из белых роз, о которой мечтала Моника. Цветочное украшение, подаренное при обещании танцевать на школьном фестивале, Моника называла талисманом, помогающим ей держаться уверенно. Ну что ж, подумал Сирил, это подойдет. Моника осторожно взяла цветочное украшение и закрепила его на лифе платья. «Сирил-сама... спасибо вам за цветы». Ее лицо, украшенное макияжем, красиво уложенные волосы, черное платье, мантия и посох Семи мудрецов - она была непохожа на себя обычную. И все же лицо, улыбающееся с опущенными бровями, оставалось неизменным, таким, каким его знал Сирил. Она была младшей, которая говорила ему, что уважает его. Тогда он хотел стать старшим, которым она могла бы гордиться. Сирил прочистил горло, протянул портфель с документами и заявил в качестве вице-президента студенческого совета. «Выкладывайтесь по полной». «Да!» Моника взяла портфель и кивнула, сверкнув своей самой яркой, по мнению Сирила, улыбкой. ＊＊＊ Отключив отражающий барьер, Луис активировал свою магию восприятия, внимательно следя за передвижениями Глена и Хьюберта. Однако никакой реакции на атакующую магию Моники поблизости не наблюдалось. Подумать только, до начала заседания Высшего совета оставалось всего ничего. (...Ясно. Молчаливая ведьма направилась в Высший совет.) Молчаливая ведьма все это время находилась за пределами барьера. Это объясняет, почему она использовала только дистанционную магию. Гленн и Хьюберт были лишь отвлекающим маневром. «В таком случае, может, мне быстро вырубить вас всех и самому отправиться в Высший совет?» Луис был уверен в своих навыках летающей магии. Если он улетит сейчас, то, возможно, успеет вовремя. В небе над головой показалась маленькая фигурка. Опираясь на свой посох, она летела прочь - Молчаливая ведьма. Пока он раздумывал, не сбить ли ее наступательной магией, Гленн крикнул. " Мастер! Вы не пройдете здесь! Это состязание!" «Хм-хм-хм, не хочешь ли ты поиграть со мной, Барьерный маг?» Посмотрев в лицо двум молодым людям, стоящим на ее пути, Луис вздохнул. «Задержать меня без поддержки Молчаливой Ведьмы? ... Вы действительно верите, что вам это удастся?» «Не узнаешь, пока не попробуешь!» Как самонадеянно. Покачав головой, Луис вздохнул. "Это довольно хлопотно. Мне не доставляет удовольствия издеваться над слабыми. Поэтому..." -Это не издевательство над слабыми. Луис оторвал декоративную ткань, прикрепленную к передней части мантии, и сунул ее в карман. Затем, свирепо и злобно ухмыляясь, самый грозный боевой маг королевства Ридилл негромко произнес. «Пора навести порядок, маленькие засранцы». ---------- Глава четвертая VS Первый непутевый парень Минервы Глава четвертая VS Первый непутевый парень Минервы На совещании по стратегии Моника Эверетт, Молчаливая ведьма, оценила своих коллег следующим образом: Мистер Луис - это тот, кто может выполнять большинство магических действий на определенном уровне или выше. Барьерный маг Луис Миллер. Не только мастер барьерной магии, но и гений, владеющий всеми видами магии - наступательной, полета, усиления, обнаружения и восприятия - и заключивший контракт с высшим духом. Занимая должность командира Магического корпуса, он исключительно силен в бою и обладает высокими физическими способностями. Впечатляющая молодая женщина из королевства Ридилл, владеющая магией без заклинаний, твердым голосом заявила. "Даже если мы будем сражаться правильно, мы не сможем победить". ＊＊＊ «Хм, хм, хм». Напевая про себя, Хьюберт Д. спокойно наблюдал за атаками Луиса. Хьюберт заранее расставил в этом лесу множество магических устройств. Он чередовал атаки с помощью этих устройств с обычной наступательной магией, но ни одна из его атак не достигла Луиса. Защитный барьер Луиса был очень прочным, но даже без этого его физическая сила была такова, что от простых атак было легко уклониться. Уклоняясь, Луис обрушил свой сапог на одно из магических устройств Хьюберта, спрятанных в подлеске. Послышался звук разбивающегося устройства. (Еще одно уничтожено.) Гленн, закончив заклинание, выпускает в Луиса огненный шар. Луис без труда блокирует его своим защитным барьером. Сила защитного барьера во многом зависит от мастерства мага. У обычного мага барьер разрушится после блокирования одной атаки, но барьер Луиса был совершенно иного порядка. Наступательная магия Хьюберта, хотя и отличается высокой скорострельностью, жертвует мощностью до абсолютного минимума. Чтобы разрушить барьер, скорее всего, потребуется десять выстрелов. «Хм, хм, хм...» Луис выпустил молнию. Уклоняясь от них из-за деревьев, Хьюберт задумался. Хотя магия Луиса не могла быть такой же быстрой, как заклинания Моники без заклинаний, сокращение заклинаний все же придавало ей достаточно угрожающую скорость. Более того, она обладает огромной силой. Хотя он и уступает своему дяде, магу-артиллеристу, но значительно превосходит среднего высокопоставленного мага. Защитный барьер Хьюберта едва ли смог бы блокировать один выстрел. (Скорость и точность не дотягивают до Моники, но превосходят дядю. По силе он уступает дяде, но превосходит Монику... Понятно. Нет слабых мест благодаря сбалансированному подходу). Существует два распространенных типа защитных барьеров: щитовые и полусферические, которые обволакивают заклинателя. Преимущества защитных барьеров щитового типа - низкий расход маны, простота создания прочного барьера и возможность свободно перемещаться, пока барьер активен. Полусферические барьеры, напротив, потребляют больше магии, имеют тенденцию истончаться и затрудняют передвижение. Однако они могут отражать атаки с любого угла. Например, Моника часто использует полусферические барьеры во время боя. Это связано с тем, что она редко передвигается во время сражений и не особенно хорошо умеет распознавать атаки с разных сторон. Луис же, напротив, был исключительно искусен в обращении с барьерами щитового типа. Он активировал их точно в соответствии с временем атаки противника, исключая потери, а также мог передвигаться на высокой скорости с помощью магии полета. (...Его навыки летающей магии также весьма впечатляют. Не так много пользователей магии полета, которые могут перемещаться по густым лесам с многочисленными препятствиями). Короче говоря, Луис обладал огромной боевой закалкой. Во время учебы в Минерве, учебном заведении для магов, Хьюберт вызывал на магические дуэли всех и каждого, за что получил прозвище «Второй плохой парень Минервы». Второе поколение подразумевает, что, естественно, было и первое поколение. Жестокий, неуправляемый мальчишка, который доминировал в магическом бою с помощью грубой силы и доставлял головную боль учителям. Первый плохой парень Минервы, Луис Миллер - сейчас один из изысканных Семи Мудрецов, но в студенческие годы он был тем еще хулиганом. Хьюберт, тогда ученик начального отделения, был свидетелем того, как Луис буйствовал во время межлабораторной магической битвы в студенческие годы. (Естественно, сейчас он еще сильнее, чем тогда). Эта сила отличается от силы Моники, которая проистекает из выдающегося таланта. Это сила того, кто создал свою силу благодаря усилиям и опыту. Сила, зависящая от таланта, отличается хрупкостью и шаткостью. Хьюберт дорожит чудовищной силой Моники, в том числе и этой самой шаткостью. Сила Барьерного мага - полная противоположность. (Этот тип обладает стабильностью силы. Ее невозможно легко сломать). В очередной раз Луис уничтожил ловушку, поставленную Хьюбертом. Это сделало бесполезными почти все ловушки, расставленные в этом районе. Когда наши возможности иссякнут, останется лишь односторонний штурм и поражение. Хотя Хьюберт и смог установить защитные барьеры, их силы не хватало, чтобы противостоять многочисленным атакам Луиса. Что касается Глена, то он вообще не мог использовать защитный барьер. Поэтому единственным выходом для него было уклоняться, используя магию полета. "Хм... Пора взлетать". «Понял.» Хьюберт и Гленн притворились, что уклоняются от атак Луиса с помощью магии полета, постепенно заманивая его все глубже в лес. Глубоко в лес, где деревья росли густо и плотно, закрывая видимость. Глубина леса с его многочисленными препятствиями затрудняла использование магии полета. Они заманили Луиса туда именно потому, что были расставлены ловушки. Луис преследовал Хьюберта и Глена с помощью магии полета, напевая при этом наступательное заклинание для преследования. В руке Луиса материализовалось копье воды. Маг может одновременно использовать только два заклинания. В данный момент Луис использовал и полетную, и наступательную магию, а значит, не мог создать защитный барьер. «Хм, хм, хм... вот оно». Как только Хьюберт щелкнул пальцами, магические устройства-ловушки, расставленные по всей округе, активировались. Огненные стрелы полетели со всех сторон, окружив Луиса. Смертельный удар, от которого невозможно защититься одним водяным копьем. Однако выражение лица Луиса не дрогнуло. Он сжал водяное копье в руке. Мгновенно вода на кончиках его пальцев превратилась в паучий шелк, растекаясь вокруг него. Водяные нити, похожие на сеть, ловили каждую пылающую стрелу и испаряли их. Не задерживаясь, Луис выпустил свою магию полета. Напевая сокращенное заклинание, он взмахнул посохом левой рукой. Бесчисленные стрелы ветра обрушились на землю, уничтожив все магические устройства, установленные Хьюбертом в лесу. "Дуэль в Академии Серендии... Я был тем, кто создал барьер для магического боя. Естественно, я наблюдал за вашей магической битвой". Другими словами, казалось, что Льюис разгадал стратегию Хьюберта по установке ловушек с помощью магических устройств. Луис приподнял кончиком пальца монокль и элегантно улыбнулся. "Я слышал, тебе нравится охота, Хьюберт Ди? По правде говоря, я тоже немного склонен к охоте на драконов". Луис произнес заклинание и взмахнул посохом. Мгновенно возник полусферический барьер, окруживший и Хьюберта, и Глена. Этот барьер не отражал вражеские атаки, он был призван сковать Хьюберта, Глена и остальных. Человек, занимающий второе место в истории по количеству одиночных убийств драконов, злобно усмехнулся. "Драконы удивительно быстры для своих размеров. Поэтому, чтобы предотвратить побег, мы заключаем их в барьер и применяем все имеющиеся в нашем распоряжении атакующие заклинания... например, вот это". Луис поднял свой посох и начал скандировать. Как он и обещал, он собирался использовать все имеющиеся в его распоряжении наступательные заклинания в пределах барьера, ограничивающего Хьюберта и Глена. Когда Гленн начал произносить свои заклинания, Хьюберт прошептал. "Не утруждайся. Этот барьер отражает внутрь". «А?» «Его нельзя разрушить, если не атаковать извне, понимаешь... ах!» Когда он учился в Минерве, Хьюберт читал об этом в одной из газет. Луис Миллер придумал специальный отражающий барьер-зеркало-тюрьму. Этот полусферический барьер обладает свойством отражения внутрь. Если заключенный в нем человек применит обычную атакующую магию, она отразится обратно на него. Заключив таким образом противника в тюрьму, Луис намеревался с помощью дистанционной магии вбить в барьер атакующую магию. Очень жестоко. (Стандартный способ разрушить его - атаковать извне, используя дистанционную магию...) Хьюберт сразу же понял, что его собственная дистанционная магия не обладает достаточной силой. Гленн вообще не мог использовать дистанционную магию. (Если так пойдет и дальше, игра будет окончена...) Как раз в тот момент, когда Луис собирался произнести последнее заклинание, Роберт Винкель, схватив свой волшебный меч, прыгнул вперед и ударил Луиса в спину. Победить Семь Мудрецов обычными средствами невозможно. Поэтому Роберт затаился здесь, чтобы нанести удар в тот момент, когда противник будет наиболее уверен в победе. Удар Роберта был точен и бесшумен. Даже опытному фехтовальщику было бы трудно уклониться от такой вспышки стали. Однако Луис, небрежно взмахнув посохом, парировал удар. "Гух, ммм... !? " Роберт сделал мощный выпад вперед, но посох Луиса не сдвинулся ни на дюйм. Как только Роберт выхватил меч для второго удара, посох Луиса взметнулся вверх, отражая клинок. Поднять меч или отступить - Роберт колебался между выбором долю секунды, и в эту долю секунды Луис, не задумываясь, выпустил посох. Напевая укороченное заклинание, Луис сократил расстояние, создав вокруг кулака защитный барьер, а затем вогнал его в живот Роберта. В барьере магической битвы физические атаки не могут нанести урон. Поэтому Луис создал защитный барьер вокруг своего кулака и использовал его, чтобы ударить Роберта. Роберт, получив удар в живот, выплюнул полный рот воздуха и покатился по земле. "Разве я не говорил тебе? Я наблюдал за вашей магической битвой. Неужели ты думал, что я не заметил, как кто-то затаился?" Луис подцепил лежащий на земле посох пальцем ноги и слегка подбросил его вверх. Затем он несколько раз ударил посохом по ладони. Его вид напоминал мучителя, орудующего кнутом. От всего его тела исходило необыкновенное убийственное намерение. Запертые в Зеркальной тюрьме Хьюберт и Гленн, Роберт, получивший удар в живот, рухнули на пол - похоже, Луис в первую очередь нацелился на Хьюберта и остальных. Губы Луиса, искривленные в злобной ухмылке, зашевелились, когда он начал произносить заклинание. Мощное заклинание дальнего действия. По его замыслу, сначала нужно было нанести удар по зеркальной тюрьме, сделав Хьюберта и Гленна беспомощными. "Стоять!!! " раздался за спиной Луиса звонкий голос. Одновременно с этим из земли выросли ледяные стены, полностью окружившие Луиса. Ледяные стены с остриями не тянулись прямо вверх, а образовывали подобие клетки, закрывая пространство над головой Луиса. Это было сделано для того, чтобы предотвратить побег с помощью магии полета. После короткой паузы ледяные копья обрушились на зеркальную тюрьму, разрушив барьер, в котором находились Хьюберт, Глен и другие. Зеркальная тюрьма представляла собой барьер, который отражался только изнутри. Поэтому ее можно было разрушить, если нанести мощный удар снаружи. "Всем отступить! Мы перегруппируемся!" крикнул подбежавший Сирил, помогая Роберту подняться на ноги. Хьюберт и Гленн произнесли заклинание магии полета и быстро покинули место происшествия. Луис со вздохом постучал по ледяной стене, сковавшей его. "Это довольно хлопотно. Я, видите ли, не люблю холод". Ледяная стена была необычайно толстой, прочнее, чем плохо построенный герметичный барьер, но для создания такого огромного количества льда требовалась огромная магическая сила. Вряд ли это было заклинание, которое можно использовать многократно. (Манипулирующая льдом магия... Сирил Эшли, сын маркиза Хайона?) Учитывая состав участников магической битвы в Академии Серендии, которую я наблюдал ранее, можно было ожидать, что он окажется здесь. Луис посмотрел на ледяную стену. Сверху лед был немного тоньше, поэтому растопить его магией огня и сбежать с помощью магии полета было бы самым быстрым решением... но в этом случае лед наверху растаял бы и потек, оставив его промокшим до нитки. Ему предстояло присутствовать на заседании Высшего совета, и это было бы весьма неудобно. Каким же способом лучше всего покинуть эту ледяную стену, быстро и не промокнув? Луис набросил на свой посох исключительно прочный барьер... "Ой!!! " Он поднял посох и разбил лед. Минимизировать расход магии, быстро сбежать и сохранить одежду сухой - идеальное решение. Отбросив в сторону сверкающие осколки льда, Луис направил свой взгляд в ту сторону, куда скрылись Гленн и остальные. Оставить Глена и остальных позади и направиться к Высшему совету с помощью магии полета было вполне возможно. Но как только Луис поднимется в небо с помощью магии полета, тотчас же окажется, что Гленн и остальные нацелились на него. Он был уверен, что сможет уклониться от них, но это было бы довольно хлопотно. Сначала ему придется выжать правду из этих чертовых сопляков, заставить их признаться в заговоре Молчаливой ведьмы, а затем поспешить в Высший совет. ＊＊＊ Пробегая через места, где было как можно больше деревьев, Сирил крикнул. "Все присутствующие! Винкель все еще мобилен?" «Да, без проблем». Несмотря на то что Луис сильно ударил Роберта в живот, он бежал быстрее всех присутствующих. Действительно, рыцарь-стажер - его тренировки были другими. Не сводя глаз с его спины, Сирил спросил Глена. «Дадли, как ты думаешь, маг -барьерщик будет нас преследовать?» Худшим исходом было бы, если бы Луис отказался от магической битвы здесь и направился прямо к Высшему совету. Сирилу, который беспокоился об этом, Гленн решительно сказал. "Он точно пойдет за нами! Этот парень выглядел так, словно думал: «Я сверну шею этому сопляку»!" «Похоже, ты все прекрасно понимаешь». От голоса, раздавшегося сверху, у него по позвоночнику пробежал холодок. Сверху на Сирила и остальных бегущих смотрел Барьерный маг Луис Миллер. Сирил беззвучно закричал. (Он слишком быстро догоняет!). Шансов победить в честном бою с Семью Мудрецами не было. Именно поэтому Сирил и остальные подготовили ловушку, чтобы задержать Луиса. Но не успели они заманить Луиса в ловушку, как он уже настиг их. (Тогда...) Сирил шагнул вперед и прошептал Гленну и остальным. "Я выиграю время и направлю Барьерного мага в указанное место. Всем занять свои позиции и перегруппироваться". "Черт возьми, заместитель председателя, это... чертовски опасно! Наш мастер абсолютно, абсолютно, абсолютно, абсолютно, абсолютно чертовски опасен!" «Я в курсе». Моника направилась на свое поле боя. Затем старшие должны были прикрыть ее, чтобы она могла сосредоточиться на своей битве. Сирил вызвал около десяти ледяных стрел с максимальной силой, которую он мог собрать в этот момент, и выпустил их в Луиса. «Вперед!» В ответ на крик Сирила Гленн, Хьюберт и Роберт бросились бежать. Луис, зависший в воздухе, отразил ледяные стрелы защитным барьером, а затем холодно посмотрел на Сирила. «Твоя забота о товарищах достойна восхищения, но Семь Мудрецов так просто не победить». (Он никогда не думал, что они смогут победить). Сирил сжал брошь на воротнике. Его противниками были Семь мудрецов, вершина чародейства. Даже объединенные усилия Сирила, Глена, Хьюберта и Роберта были бы им не под силу. (Именно поэтому я сделаю то, что могу сделать только я.) Напевая, Сирил вспоминал совещание по стратегии. ＊＊＊ Когда Сирил и Гленн отправились согласовывать с Моникой план тактики задержки магов-барьеристов, случайно оказавшаяся рядом Клаудия пробормотала себе под нос. «...Мы, скорее всего, проиграем, не так ли?» На первом этапе тактики задержки Хьюберт, переодевшись слугой, заманит Луиса в лес, где Гленн устроит ему засаду с помощью своей магии. Если бы это не удалось, они привели бы его в место, оборудованное магическими ловушками Хьюберта, для внезапного нападения. Последним козырем, в случае неудачи, станет внезапное нападение Роберта и Сирила, которые затаились в засаде. Клаудия резко отбросила трехэтапный план засады против Луиса, откинувшись на спинку кресла. На такое пренебрежительное отношение Гленн поджал губы. "Что в этом плохого? Это чертовски блестящий план!" «...Ты всерьез веришь, что этот план сможет победить твоего собственного мастера?» Гленн поперхнулся словами. Клаудия приподнялась со спинки кресла и постучала пальцем по карте, на которой была написана стратегия. "Ловушка с магическим устройством, засада из укрытия... именно эту тактику использовали в недавнем поединке... Неужели ты всерьез полагаешь, что та же тактика сработает против более сильного противника? Как наивно..." Ее слова были язвительными, но никто не мог поспорить с Клаудией. В этот момент Гленн посмотрел на Монику так, словно ему что-то пришло в голову. "Если подумать, Моника ведь победила мастера в магической битве во время отбора Семи мудрецов, не так ли?! " "Эх! Ну... это..." «Как именно ты тогда победила?» Сирил подумал: «А, понятно». Он не мог представить себя на месте Моники, но, возможно, ему удастся ухватить подсказку, чтобы выйти из сложившейся тупиковой ситуации. "Я бы тоже хотел это услышать. Расскажите нам, бухгалтер Нортон". Сирил сел прямо и спросил. Моника судорожно сцепила пальцы и пробормотала. «С самого начала я использовала призыв Короля Духов...» «Без заклинания?» Кивнув на реплику Глена, Моника продолжила. «После этого, используя дистанционную магию, включающую в себя формулу Сдержанности и формулу слежения, я атаковала без остановки...» «Без заклинаний?» Моника слегка кивнула. Это ничем не помогло. Гленн, необычайно серьезный, пробормотал себе под нос. "Тогда... после испытания по выбору Семи мудрецов мой мастер был в ярости... Кажется, я наконец-то понял, что это значило..." Это все объясняет. Призыв Короля духов без заклинаний. И после этого - бомбардировка высокоточной, наносящей большой урон магией без заклинаний и с минимальным расходом маны... победить было невозможно. Моника извинилась перед Сирилом, который прижал сцепленные пальцы ко лбу и застонал. "Даже если бы я сейчас вступила в магическую дуэль с мистером Луисом, не знаю, смогла бы я победить". "Даже несмотря на то, что я избила твоего мастера до полусмерти! " «Во время Отбора Семи Мудрецов Луис не использовал свой самый сильный метод, так что...» Истинная сила Барьерного мага, где даже лишенная заклинаний ведьма признает, что может не победить. Сирил тяжело сглотнул и спросил жестким голосом. «Что это за манера боя?» «...Тактика, включающая в себя удары руками и ногами, а также сбивание противников барьерами». Сирил прижал палец к брови, обдумывая слова Моники. Поразмыслив, но так и не поняв смысла, он переспросил. "Простите. Не могли бы вы повторить?" «Тактика, включающая в себя удар, пинок или столкновение с барьером». Барьер - это нечто, используемое для защиты, ограничения или закрытия чего-либо. Не представляя, как можно бить, пинать, а тем более наезжать на что-то, Сирил стоял в недоумении, а Гленн кивал в знак согласия рядом с ним. "Накрыть кулак твердым барьером и ударить, или развернуть перед собой щитообразный барьер и наброситься с помощью магии полета... Это то, что лучше всего получается у нашего мастера. Я сам несколько раз попадал под его барьер". В голосе Глена звучала тяжесть осознания. Пока Сирил силился ответить, Моника с горестным выражением лица закрыла лицо обеими руками. «Он прост и в то же время неоправданно силен... как удар сильнейшим щитом...» Однако этот боевой стиль не считается особо почетным для мага, поэтому, похоже, он был запечатан во время Турнира по выбору семи мудрецов. Сирил озвучил вопрос, возникший у него в голове. «...Имеет ли это смысл в магическом бою?» Течение битвы сместилось в сторону магического противостояния, чтобы запечатать физические атаки магов Барьера, но, судя по тому, что он слышал, даже в магическом бою они могут наброситься на вас с физическими ударами. На вопрос Сирила Гленн ответил с необычайно серьезным выражением лица. "Это абсолютно необходимо. В магическом бою единственное ограничение - нельзя наносить удары без использования барьера! Это единственное спасение!" В магическом бою заклинания для поражения врагов через барьеры, естественно, требуют произнесения заклинаний, и вы не можете поразить области, не защищенные барьерами. В этом смысле, навязав магическую битву, мы, похоже, сможем хотя бы ограничить средства атаки мага Барьера. Внезапно Сирилу вспомнился случай в Келилинденском лесу. Горькое воспоминание о том, как его схватили духи, и он был беспомощен, пока его не спасли Семь мудрецов... В то время Барьерный маг Луис Миллер почему-то носил с собой топор. (Я полагал, что это просто реквизит, чтобы скрыть его личность... но может быть... это тоже было «оружие»?) Представление Сирила о великих Семи мудрецах начало колебаться. Но какими бы эксцентричными и необычными они ни были, факт остается фактом: Семь Мудрецов - маги высочайшего уровня. И Сирилу с его спутниками придется сразиться с таким магом высшего уровня. Словно озвучивая молчаливые мысли группы, Клаудия мрачно пробормотала. «Нет шансов на победу, нет выхода... кажется, что все потеряно...» Ее сапфировые глаза устремились прямо на Монику, которая смотрела на карту. «...Вы выглядите так, будто у вас есть что-то на уме». Да, мистер Луис силен и в магии, и в физике, так что... Моника указала на карту и фыркнула через нос. "Мы устроим ловушку. Не магию, не физику". ＊＊＊ Столкнувшись с Барьерным магом, который смотрел на него пронзительными глазами, Сирил сказал себе. (Открытие, созданное Бухгалтером Нортон... Я не позволю ему пропасть!) Луис, зависший в воздухе благодаря магии полета, выставил вперед свой посох и выстрелил. На кончике посоха развернулся защитный барьер в форме щита - тактика Моники, заключающаяся в том, чтобы задавить противников барьером. Сирил быстро заговорил, разворачивая перед собой несколько ледяных стен. Ледяная стена, в которую врезался Луис, с грохотом разлетелась на куски. В образовавшемся проеме Сирил переместился от стены к стене, скрывая себя и добавляя новые ледяные барьеры. В отличие от прозрачных защитных барьеров, толстые ледяные стены могли несколько загораживать врагу обзор. Хотя это и затрудняло обнаружение противника, но не было большой проблемой, если он сосредоточился исключительно на обороне. «Понятно, выигрываем время, да?» Приземлившись на землю, Луи с размаху воткнул свой посох в землю. Раздалось эхо другого заклинания. Как раз в тот момент, когда он напрягся, гадая, откуда последует атака, стена пламени охватила Луиса, растопив все созданные им ледяные стены в большом количестве. (Многократное усиление магии... и на такой большой площади...!) Лишив Сирила защитных ледяных стен, Луис медленно подошел к нему. Изысканная улыбка украсила его лицо, рассеивая игольчатую враждебность. «У тебя есть намерение сдаться?» Сирил повернулся к Луису спиной и побежал. Луи без труда нагнал его с помощью магии полета, протянув посох к ногам Сирила. "Что? " Сирил, споткнувшись о посох Луиса, тяжело упал. Грязь набилась ему в рот, оставив неприятное ощущение скрежета. Его ладони болели. Из них сочилась кровь. "Физическое ослабление магических боевых барьеров... довольно неприятно, не так ли? Вот почему я исследовал различные вещи во времена моего студенчества". Сирил был озадачен, не в силах понять, что обнуление физических атак может быть неприятным. Но Луис, не обращая на него внимания, невозмутимо продолжал говорить. "Удар жезлом считается физической атакой, но простое протягивание его в направлении движения не вызывает физической атаки判定 (ПП: я уже ныл по поводу анлейта?). И такие несчастные случаи, как спотыкание, тоже не считаются физической атакой". Спотыкание - это физическая атака, но если вы просто зацепились ногой за случайно оказавшийся рядом посох, это не физическая атака, а несчастный случай. Барьеры для магического боя защищают вас от физических атак, но они не отменяют несчастные случаи, такие как падения или поездки. Вот почему Сирил поцарапал ладонь. "Более того, физический барьер не может отличить захват от сдавливания... поэтому удушающие приемы работают совершенно нормально. Вот так". Когда Сирил начал подниматься, Луис протянул руку к его горлу. Если бы его так душили, он не смог бы скандировать. Если бы это произошло, поражение Сирила было бы несомненным. (...Мои извинения, отчим) Сирил, которому нелегко давалась импровизация, уже знал об атаках Луиса и решил, как им противостоять. Именно поэтому он мог действовать без лишних колебаний. Пробормотав сокращенное заклинание, Сирил стянул брошь с воротника и бросил ее на пол. Сирил, обладая конституцией, склонной к чрезмерному поглощению магии, испытывал ухудшение симптомов, когда был нездоров или находился в местах высокой магической концентрации, что делало его восприимчивым к магическому отравлению. Особенно во время тренировок по магии или на арене для магических боев, где в воздухе витала высвобожденная магия, симптомы обострялись. Поэтому она обычно использовала брошь с магическим устройством, чтобы сбрасывать излишки магии, предотвращая магическое отравление. Луис схватил Сирила за шею одной рукой. От ужасающего давления мир перед ее глазами побелел и помутнел. «Это должно остановить твои песнопения, не так ли?» «А... га...» Сняв брошь, тело Сирил начало поглощать окружающую магию. Такие мощные заклинания использовались неоднократно. Магии вокруг было предостаточно. Теперь она собралась в теле Сирила в один момент. Это было сродни проталкиванию огромного количества воды через узкую трубу. Избыток магии, который труба не могла вместить, переполнял тело Сирила. Магическое отравление. Обычно, если заклинание прерывалось из-за удушения, магия просто не активировалась. Но сейчас, когда магическое отравление вступило в силу, неполная, наполовину сформированная магия начала давать сбои. Прерванное заклинание было простым заклинанием, просто замораживающим все, чего оно касалось. Оно пронеслось сквозь руку Сирила и заморозило руку Луиса. Лед распространяется от руки к плечу, от плеча к туловищу. «Обратный магический огонь? ...Магическая конституция с избыточным поглощением, да?» Луис попытался отстраниться. Но его правая рука застыла на месте, по-прежнему обхватывая шею Сирила. Огонь, который Луи наколдовал с помощью своего сокращенного заклинания, был погашен вырвавшейся на свободу магией Сирила, которая превратилась в холодный воздух. Магический всплеск был позорным состоянием. И все же он хотел выиграть время. Он хотел быть полезным своим младшим. Он ненавидел быть невежественным доброхотом, беспомощно плывущим по течению событий. Даже если это означало предать то, что было правильным. Сирил опустил покрытые инеем ресницы, думая о своем младшем. (Я рассчитываю на тебя, счетовод Нортон, Дадли... и...) В его памяти промелькнули яркие золотистые волосы. Человек, которого Сирил почитал превыше всего на свете, красиво улыбался, сузив лазурные глаза. (Пожалуйста, будьте в безопасности... Ваше Высочество) ---------- Глава пятая: Борьба пешки Глава пятая: Борьба пешки В лесу, где земля и деревья были покрыты льдом, раздался тяжелый звук: Пакин (ПП: и как мне этот звук перевести?). «...Пшшшш!» Зашевелился Луис Миллер, маг-барьерист, который наконец освободился, разрушив лед с помощью магии, грубой силы и решимости. Рядом с Луисом лежал Сирил, лед прилип к каждой части его одежды. "Ах, черт побери. Ненавижу холод, а мы здесь..." Ворча, Луис сжал кулаки, нагнетая кровь в онемевшие пальцы. Этот молодой человек, лежащий у его ног, стоил ему немалого времени. Магия льда хорошо подходила для того, чтобы затягивать и тянуть время. Понимая это, Сирил Эшли сражался с четкой стратегией выигрыша времени. (...А это значит, что остальные, скорее всего, тоже попытаются что-то сделать.) Осмотрев свое окружение, Луис вдруг понял. Преследуя Сирила, который спрятался за ледяной стеной, чтобы сбежать, он, очевидно, забрался довольно глубоко в лес. (...Значит, он не просто тянул время, а действовал как приманка). Луис начал скандировать заклинание магии полета и тут же подпрыгнул в воздух. Сначала он намеревался определить свое текущее местоположение. Однако едва он поднялся на высоту, едва превышающую верхушки деревьев, как в его сторону метнулась молния. Она появилась из густого леса. Непростое место, где трудно было набрать скорость с помощью магии полета. Пока Сирил выигрывал время, остальные трое, очевидно, затаились в удобных для атаки местах. -Но что с того? Густые деревья, конечно, затрудняли маневрирование, но Луис был уверен в своих способностях к магии полета. Луис создал перед собой барьер в виде щита и направил свою летающую магию в ту сторону, откуда летели молнии. Заметив врага, он мог просто увеличить скорость и смять его своим барьером. Даже если бы это был мощный огненный шар Глена, Луис был уверен, что его барьер сможет полностью закрыть его. В этот момент Луис почувствовал изменение ветра. Позади него появилось присутствие. "Не может быть, - пробормотал он, поворачивая голову. Сзади Луиса, используя магию полета, преследовал Гленн. Если бы Гленн выпустил огненный шар, Луис уклонился бы от него с помощью магии полета. Огненным шарам Глена просто не хватало скорости. Но Гленн держал огненный шар наготове и атаковал Луиса с помощью магии полета. Несомненно, это была атака, проведенная на максимально возможной скорости. «Дяаааааааааааа!» С отчаянным боевым кличем Гленн бросился на Луиса с огненным шаром наперевес. Огненный шар взорвался, и тела Луиса и Глена упали на землю. (ПП: надо было "банзаааай") С земли Роберт Винкель наблюдал, как огненный шар взорвался в воздухе и две фигуры упали в его сторону. При приземлении Гленн издал болезненный звук. Луис, однако, приземлился на ноги и тут же поднялся на ноги. Должно быть, он создал защитный барьер в тот момент, когда взорвался огненный шар. (Но даже в этом случае он должен был получить значительный урон.) Огненный шар Глена обладал силой, сравнимой с атакой продвинутого мага. Даже получив удар в упор, Луис поднялся и тут же принял боевую стойку. "Понятно. Значит, следующий противник - ты, Роберт Винкель. Хьюберт Ди лежит в ожидании в качестве подкрепления, да?" Роберт снова сжал меч в руке. Он уже был пропитан магией молний. Сирил и Гленн привели Луиса на цветочную поляну в глубине леса, известную как „“. Луис, источавший убийственное намерение, совершенно не сочетавшееся с нежными весенними цветами, облизнул губы. После того как его основательно унизил низший противник, он не собирался отступать. Его глаза, яростно сверкающие, были наполнены убийственным намерением. "Очень хорошо. Я уложу вас всех вместе". произнес Луис, поднимая свой посох. Быстро. Посох, защищенный защитным барьером, взмахнул как дубинка, стремясь размозжить череп Роберта. Роберт осторожно парировал его удары мечом. Каждый из ударов Луиса был ужасающе тяжелым и стремительным. Более того, поскольку это были не стандартные приемы меча или посоха, их траектории было трудно прочесть. «Хааа!» Когда Роберт сделал выпад мечом, Луис легко парировал его посохом. Точнее, защитным барьером, окружающим посох. Не обращая внимания на это, Луис направил кончик посоха в горло Роберта. Это был безжалостный удар. Прямое попадание неизбежно заставило бы его корчиться в агонии и сделало бы невозможными любые заклинания. Понимая, что может потерять равновесие, Роберт перекатился в сторону, чтобы уклониться от удара. Словно для того, чтобы отвлечь внимание Луиса, из тени деревьев вылетела молния. Хьюберт поддержал его. Луис взмахнул посохом, блокируя молнию защитным барьером, и, воспользовавшись импульсом, нанес удар посохом по Роберту. В последний момент Роберт уклонился. Луис вонзил кончик посоха в землю и легко взмыл в воздух. Не используя магию полета, полагаясь только на посох и силу ног, Луис прыгнул. Он резко выдохнул: "Шах! " и врезал боковой стороной сапога в висок Роберта. "Гух, ух!? " Физические атаки не проникают в магический бой. Поэтому Луис заранее создал небольшой защитный барьер на боку своего сапога, чтобы позволить атаке пройти. Должно быть, он произнес заклинание прямо перед прыжком. Пока Роберт катался по земле, получив удар ногой в висок, Луис преследовал его, напевая при этом. На этот раз удар был нанесен коленом. Роберт отпрыгнул в сторону, чтобы уклониться от удара, который был настолько яростным, что, казалось, был намерен разбить ему лицо. Снова издалека полетели стрелы-молнии Хьюберта, но магия, пущенная с такого расстояния, легко парировалась. (Черт возьми, а он крут!). Его магические способности были не только исключительными, но и физическая сила была ужасающе высока. И самое главное - он был закален в боях. Один из Семи мудрецов, барьерный маг Луис Миллер. Его второй рекорд в королевстве Ридилл по количеству одиночных убийств драконов - не просто хвастовство. Если сравнить его с шахматными фигурами, то он - сильнейший. «Он как королева». Щека Луиса дернулась. «...Что ты только что сказал?» «Я сказал, что ты похож на королеву». (ПП: *помня приквел* из всех возможных комплиментов, ты выбрал именно тот, что нельзя произносить) В этот момент ощутимое убийственное намерение, исходящее от Луиса, усилилось. По рукам Роберта, свернутым в кольцо, побежали мурашки. «...А?» Ответ прозвучал неестественно низко, его тон был зловещим. «Позвольте мне дать вам один хороший совет». Выражение исчезло с бледного лица Луиса. На его виске запульсировала толстая голубая жилка. «Больше всего на свете я не люблю, когда мне говорят, что я похож на женщину». 決してLouisの女性的な容姿を揶揄 したわけではないのだが、Robertの発言は (ПП: на этом мои полномочия всё. Там что-то вроде «"Я ни в коем случае не хотел высмеять женственную внешность Луиса" но слова Роберта то ли не дошли до Луиса, то ли он их просто не успел произнести») Луис воткнул свой посох в землю и начал скандировать. Подул яростный ветер, разбросав цветы по лугу. Пестрые лепестки, танцующие в воздухе, были прекрасны, но, пробираясь между ними, бесчисленные лезвия ветра обрушивались на Роберта. Магия ветра малоэффективна, но ее невидимость затрудняет уклонение. Роберт внимательно следил за движением танцующих лепестков, уворачиваясь от лезвий ветра. Но все же ему не удалось избежать их всех, и лезвия ветра вонзились в несколько мест на его теле. Физических повреждений не было, но вместе с сильной болью он потерял и магическую силу. Его предел приближался. (...... Еще пять ходов) Эта битва была похожа на шахматы. Если Луис был сильнейшей фигурой, королевой, то Роберт - слабейшей, пешкой. А суть шахмат заключается в том, чтобы использовать пешку для маневрирования противником. Чтобы переместить самую могущественную королеву в нужную позицию, Роберт мчится через цветочное поле. "НУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ . «О боже, неужели ты сдался?» Лезвия ветра вновь обрушиваются на Роберта. Приготовившись к удару, он бросается на Луиса, подняв меч. Полагая, что одними лезвиями ветра его не прикончить, Луис отпрыгивает назад, чтобы уклониться от удара Роберта. (...Еще три хода) Роберт разжал больную руку и влил магию в меч. Лезвие молнии, впитав магию Роберта, вытянулось почти вдвое по сравнению с первоначальной длиной меча и приблизилось к Луису. Но прежде чем лезвие достигло Луиса, Луис отпрыгнул в сторону, на его лице появилась усмешка. "Фирменный волшебный меч королевства Рэндалл... К сожалению, это не первая моя встреча. Я вижу его насквозь". (Еще один ход!) Роберт влил в волшебный меч всю свою магическую силу. Удлинение волшебного меча казалось обманчиво простым, но на это уходило огромное количество магии. Кроме того, оно нарушало присущую мечу стабильность и давало мало преимуществ. Зная это, Роберт вытянул волшебный меч лишь на половину длины своей руки. Меч достиг Луиса. С холодным взглядом, свойственным только недальновидным глупцам, Луис поднял свой посох и поймал клинок в защитный барьер. Выдержав это нападение, он, вероятно, намеревался нанести удар прямо через барьер. "УААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА! Роберт зарычал, обрушивая меч со всей силой, на которую был способен. Отброшенный назад силой удара, Луис сделал шаг назад. В тот же миг земля под ногами Луиса начала светиться болезненно-ярким фиолетовым светом. Подтвердив это, Роберт объявил. «Шах и мат». Луис нахмурился, глядя на свечение под ногами. В земле, скрытой среди травы и цветов, было высечено то, что на первый взгляд казалось магической формулой. Но это была не магическая ловушка. (...Это знак проклятия? ...Проклятие?) В тот момент, когда он это понял, по тыльной стороне его правой руки разлилось медленное тепло. Луис быстро снял перчатку. На его руке появилась фиолетовая метка проклятия. Похоже, это была ловушка, в которой тот, кто наступит на знак, будет проклят. Луис обычно умел расшифровывать магические символы. Но проклятия были совсем не похожи на магию, и он не мог их прочесть. (Что это за проклятие...?) Пока Луис стоял в недоумении, до его слуха донеслось жужжание крыльев. Резко подняв голову, он увидел, что его окружает черная дымка. На самом деле это был рой бесчисленных насекомых. Наконец-то Луис понял природу полученного им проклятия. -Это проклятие привлекает насекомых. Инстинктивно Луис создал вокруг себя полусферический защитный барьер. Барьер сработал как раз вовремя, отразив рой крылатых насекомых. Защитный барьер потемнел, когда насекомые налетели на него. Это было ужасное зрелище. Тем не менее он вздохнул с облегчением, решив, что это лучше, чем если бы насекомые набросились на него сразу. В этот момент Луис почувствовал легкое головокружение. (...Это странно. Моя мана истощается с неестественной скоростью?) Отчаянные атаки Сирила и Глена нанесли значительный урон, но Луис сражался, сохраняя свою магическую силу. Более того, сегодня он даже ни разу не использовал такой серьезный прием, как вызов Короля Духов. Почему же его мана истощалась так быстро? Возможно, ее просто что-то высасывает - как раз в тот момент, когда эта мысль пришла Луису в голову, он заметил среди окружающих полевых цветов голубой цветок, заметно отличающийся от остальных. При дневном свете его было трудно разглядеть, но при ближайшем рассмотрении цветок излучал слабое свечение. Известный под названием «Жилище духа», этот цветок обладал свойством поглощать магическую силу. (Может, это и есть то, что истощает мою магию?) Обычно Жилища духов не обладают столь сильными эффектами, истощающими магию. Однако Луис знал человека, который мог усилить это растение. Колдун, вызывающий проклятия насекомых, и маг, улучшающий растения. ...Среди Семи Мудрецов есть двое. (Они сделали это, эти ублюдки!!) Окончательно выйдя из себя, Луис задумал призвать Короля Духов, чтобы разнести в клочья всю округу, а затем ворваться в Высший совет, используя магию полета, чтобы свернуть шеи трем младшим мудрецам. Но прежде чем он успел начать действовать, Луис побледнел от странного ощущения под ногами - . Чтобы защититься от роя насекомых, Луис создал полусферический защитный барьер... но этот барьер был похож на стеклянный купол, накрывший его с головой и оставивший землю без защиты. С искаженным лицом Луис посмотрел на свои ноги и замер, увидев насекомых, ползущих по его сапогам. Магия полета. Использование магии полета могло бы помешать насекомым подползти к нему с земли, но пока полусферический защитный барьер был активен, магия полета была невозможна. Пока он размышлял над этим, дух-жилище неуклонно истощал магическую силу Луиса. "──～～～～～～～～～ !! " В центре цветочного поля, кишащего насекомыми, Луис закричал беззвучным голосом. Самой большой причиной поражения Луиса Миллера, мага-барьериста, была его уверенность в том, что Молчаливая ведьма - эта нечеловеческая девушка-монстр - никогда не станет добровольно искать сотрудничества с другими. Прижать королеву, самую сильную фигуру, пешками. Такова была природа этой шахматной партии. ＊＊＊ В зале заседаний Верховного совета замка самые известные знатные сановники страны сидели рядами, каждый на своем месте, ожидая начала. Несколько мест оставались пустыми, а те, кто уже сидел, тихо переговаривались между собой о делах насущных. Их взгляды были устремлены на первого принца Лайонела Брема Эдуарда Ридила и герцога Клокфорда Дариуса Найтрея. В беспрецедентную ситуацию - убийство второго принца и замена его самозванцем - никто не мог поверить. Все внимание было приковано к Лайонелу, единокровному брату Второго принца, и герцогу Клокфордскому, его деду, который следил за каждым их шагом. Лайонел сидел, не шевелясь, и смотрел прямо перед собой, а герцог Клокфорд со свойственным ему торжественным видом ожидал начала встречи. В этой напряженной атмосфере Рауль Розенберг, Ведьма Шипов, сидящий среди Семи Мудрецов, слегка дернул за мантию Рэя Олбрайта, колдуна Бездны, сидящего рядом с ним, и негромко произнес. "Ну что, Рэй. Пора?" "А, проклятие, притягивающее насекомых, которое я установил, активировалось... Хе-хе-хе, ты прав, Барьерный маг... Всех этих красавцев должны кишить насекомыми..." Проклятые метки на цветочном поле и сосущие магию цветы приготовились к операции по остановке Барьерного мага. Не кто иной, как эти двое, организовали ее. Официальная версия гласила: «Исследование с использованием насекомых, собранных с помощью колдовства, привлекающего насекомых, для опыления цветов», но, разумеется, это была ловушка специально для Луиса. Мы поступили с мистером Луисом весьма некрасиво, не так ли? Но это была просьба Моники, в конце концов. «Если подумать, Молчаливая ведьма до сих пор не прибыла... как и Звездочет». Сказав это, Рэй бросил взгляд на пустое место рядом с собой. После смерти мага самоцветов Эммануила Дарвина у Семи мудрецов не стало одного места, осталось шесть. Из них сидели только трое: Ведьма из колючек, Шаман Бездны и Маг-артиллерист. Три места оставались свободными: ведьма -звездочет, маг-барьерист и молчаливая ведьма. «Мисс Мэри, неужели она так увлеклась наблюдением за звездами, что снова проспала?» пробормотал Рауль, когда высокий мужчина с черной бородой - маг-артиллерист Брэдфорд Файерстоун - вмешался. "Если ты о той звездочетке, то я видел, как она направлялась сегодня утром в покои Его Величества. И, что еще важнее, ты, колючка, если под мантией на тебе рабочий халат, почему бы тебе не застегнуть его?" そう指摘する Брэдфорд は、今日はローブの下に小綺麗 な服を着ている。 (ПП: Хххрр, там типо "Брэдфорд, отмечающий это, сегодня одет в элегантную одежду под мантией.") Одеяния Семи Мудрецов формально носят с пристегнутой декоративной тканью для церемоний, но в остальном наряд довольно свободен. Однако, когда ткань снимается и передняя часть остается открытой, под нее принято надевать достаточно качественную одежду или платья. «Ну, надо сказать, это довольно умная рабочая одежда». "Умная или нет, но рабочая одежда - это все равно рабочая одежда. У тебя дома есть одежда получше, не так ли?" «Ну, одежда, которую выбирает бабушка, вся в рюшечках и кружевах, и она такая громоздкая...» Бормоча, Рауль вытащил из кармана декоративную ткань. Когда он расправил скомканный кусок и застегнул его поверх мантии, прозвучал колокол, возвещающий о начале заседания Высшего совета. Двойные двери из коридора распахнулись, и на пороге появилась Ведьма -Звездочет Мэри Харви. Сегодня, как и всегда, она была одета в мантию поверх элегантного платья. Ее поддерживал мужчина со светлыми волосами и усами - король королевства Ридилл Амброз Крэдл Ридилл. Появление больного монарха вызвало переполох в зале. Король, опирающийся на свой посох, имел бледный цвет лица, но стоял с прямой спиной. Бледные светлые волосы, небесно-голубые глаза, худощавая фигура. Хотя бодрость его молодости угасла, умный блеск в глазах не подавал признаков угасания. Лайонел поднялся и, нахмурившись, с беспокойством посмотрел на короля. «Ваше Величество, вы хорошо себя чувствуете?» «Я здоров». Король ответил отрывисто, но ропот в комнате не утихал. Ведьма -Звездочет, поддерживающая короля со стороны, прекрасным голосом объявила. "Прошу вас, помолчите. Столь невежливые голоса вредят здоровью Его Величества". При этих словах старшего из Семи мудрецов в зале воцарилась тишина. Однако все по-прежнему выглядели так, словно им было что сказать. Ведь король, прикованный к больничной койке, впервые за несколько месяцев появился на публике. "Его Величество прибыл сюда сегодня, глубоко обеспокоенный недавними волнениями. Я прошу вас о понимании и внимании". С этими словами Мэри проводила короля на его место. Дворяне в зале не могли скрыть своего волнения, но один человек оставался совершенно бесстрастным - ... Герцог Клокфорд. Какие мысли занимали сейчас этого герцога? На фоне бурлящих догадок председатель заговорил. «Итак, несмотря на наличие нескольких свободных мест... мы начинаем заседание Высшего совета». Дверь, ведущая в небольшую комнату в задней части зала, открылась, и вперед вышел молодой человек в наручниках, сопровождаемый солдатами. На нем не было ничего, кроме простой рубашки и брюк. Тем не менее он поражал воображение - юноша с яркими светлыми волосами и красивыми чертами лица. Преступник, ложно назвавшийся именем Феликса Арк Ридилла, улыбался с почти нелепым спокойствием. ＊＊＊ «Преступник, вам лучше сначала назвать свое имя». Побуждаемый председателем, Айзек внутренне усмехнулся. Айзек Уокер был человеком, который умер десять лет назад. Не было никакой необходимости упоминать здесь имя умершего. "У меня нет имени, которое я мог бы предложить в этом месте. Называйте меня как хотите - числом, символом, чем угодно". Люди недовольно поморщились. Айзек лишь глазами обвел лица присутствующих. Сиденья приподняты, чтобы смотреть на обвиняемого сверху вниз. Среди знакомых, сидящих здесь, в самом конце зала сидел король, отец Феликса. А на ближайших к нему местах - первый принц Лайонел и герцог Клокфорд. Переведя взгляд чуть дальше, Айзек заметил два пустых места среди мест Семи мудрецов и слегка сузил глаза. Одно из пустых мест принадлежало Молчаливой ведьме. Она редко появлялась на публике, поэтому ее отсутствие было неудивительным. И все же, если бы это было возможно, он хотел бы увидеть ее в последний раз - если уж быть жадным, то увидеть ее истинное лицо. (Роскошь, недоступная грешнику, ) Айзек поднял голову и устремил взгляд вперед. На лице Феликс играла спокойная, нежная улыбка. Это было лицо Феликса. Он не мог позволить себе выглядеть уродливым или расстроенным. Даже если это была фальшивка, он хотел оставить образ Феликса прекрасным в памяти людей до самого конца. "Преступник. Вы убили Его Высочество Феликса Арк Ридилла, второго принца, когда он возвращался в Академию Серендии после новогодней церемонии, а затем заняли его место. Есть ли какие-либо разногласия относительно этого факта?" «Если вы утверждаете, что это правда, то, конечно, так и должно быть...» Спокойный ответ Айзека вызвал ропот возмущения среди приближенных герцога Клокфорда. Они не знали, кто создал этого самозванца, но направили свою злобу на фальшивку, выдававшую себя за второго принца. Как нелепо. Герцог Клокфорд водил всех за нос. (...Хотя самым нелепым из всех был не кто иной, как я сам.) В момент казни, несомненно, каждый житель этого королевства направит свою ненависть на Айзека. К тому, кто повинен в убийстве героического принца, спасшего страну от проклятого дракона. А принц-герой останется в памяти народа как принц-трагик. (Ах, но... какое выражение лица будет у этого ребенка?) В голове мелькнула мимолетная картинка: девочка, которая смотрела на шахматную доску. "Когда я узнала, что отец умер по чьему-то желанию... я не знала, что делать". Моника Нортон - нет, конечно, это было ее не настоящее имя. Моника Рейн. Дочь, чей отец был убит, чтобы скрыть правду о фальшивом принце. (...Пожалуйста, ненавидь меня.) Хотя она была слишком доброй, чтобы потворствовать чьей-либо ненависти. И все же, вместо того чтобы смотреть на нее с таким безмерным сожалением, я бы хотел, чтобы она возненавидела Айзека. А в момент его казни я бы хотел, чтобы она почувствовала хоть немного облегчения, узнав, что убийца ее отца умер. У нее есть такое право. Председатель торжественно допрашивал Айзека. «Преступник, признаешь ли ты все выдвинутые против тебя обвинения?» Перечисленных преступлений было недостаточно, подумал Айзек. Преступление Айзека началось десять лет назад, в тот самый момент, когда он стал причиной смерти Феликса. Поэтому Айзек ответил следующим образом: «Я признаюсь во всех своих преступлениях». В том, что стал причиной смерти Феликса. В том, что сжег его тело и принял на себя его личность. В том, что обманул многих людей... и в том, что стал причиной смерти отца Моники. За все это Айзек Уокер должен был умереть здесь. Позади него послышался звук открывающейся двери. Несомненно, стражники пришли, чтобы забрать его. Как только Айзек подумал об этом, раздался четкий, ясный голос. «Подождите». Это был одновременно знакомый и незнакомый фамильяр. Айзек знал этот голос. Но его обладатель никогда не говорил так, чтобы голос эхом разносился по всему залу. Стук, стук, стук. Звук изящных каблучков. Айзек медленно обернулся. К нему приближалась Молчаливая ведьма с низко надвинутым на голову капюшоном и посохом в руке. Позади Молчаливой ведьмы стоял ее слуга, черный дракон, называвший себя Бартоломью Александром. Черный дракон, одетый в старомодную мантию, усмехнулся, когда его глаза встретились с глазами Айзека. Молчаливая ведьма, сопровождаемая черным драконом, носила под мантией черное платье. При каждом шаге колыхалась украшенная цветами лента у выреза платья. На вырезе платья сверкала скромная подвеска. Небольшой камень, покачивающийся на вершине кулона, был перидотом. Глаза Айзека были прикованы к этому кулону. Когда-то он подарил его ей. С тем извращенным, эгоистичным желанием, чтобы хоть один человек помнил его. "Кулон из перидота красиво сияет даже при слабом свете темной ночи. Если бы ты носила его, я бы сразу нашел тебя". Тот самый кулон теперь сияет на шее Молчаливой ведьмы. Перед Айзеком, застывшим на месте, Безмолвная ведьма раздвинула губы, окрашенные в бледно-розовый цвет. "Перед вами подлинный Феликс Арк Ридилл, ваше высочество!"* провозгласив это звучным голосом, Молчаливая ведьма сняла капюшон. Открывшееся лицо, хоть и украшенное гримом, было безошибочно узнаваемо. «Это вам докажет Моника Эверетт, одна из Семи Мудрецов, Молчаливая Ведьма». Чёрт, я уже устал, но не могу просто так взять, и закончить на сегодня. Нельзя оставлять читателей на таких клифхэнгерах. Правда, сейчас особо различий с вебкой как то не вижуу. Может быть, в деталях боя. *А, кстати, в этом томе, в анлейте странности с диалогами наблюдаются: многие места просто не выделены. Как эта фраза, где я звёздочку поставил. Поэтому какие-то моменты я просто мог не доглядеть. ---------- Глава шестая: Ведьма, нарушающая тишину Глава шестая: Ведьма, нарушающая тишину Как только Молчаливая ведьма сняла капюшон, комната заволновалась. Мало кто знал истинное лицо Молчаливой ведьмы, которая почти не появлялась в обществе и даже на церемониях носила низко надвинутый капюшон. Даже те, кто слышал ее голос, были большой редкостью. Айзек ошеломленно молчал, задавая себе вопросы. (Почему я не догадался?) Она всегда склоняла голову, сжимала пальцы в кулак и ежилась. Но сейчас она стояла с прямой спиной. В руке она сжимала золотой посох, разрешенный только семи мудрецам. Ее лицо, еще сохранившее следы юности, было тщательно накрашено, светло-каштановые волосы красиво уложены, а элегантное черное платье идеально ей шло. Ее мистические глаза, меняющие цвет от карих до зеленых в зависимости от освещения, были устремлены прямо вперед... на герцога Клокфорда. (Я дурак.) Оглядываясь назад, можно было найти бесчисленное множество подсказок. И все же в голове Айзека не укладывалось: «Моника Нортон, маленькая белочка» и «». Молчаливая ведьма, которой он так горячо поклонялся, все это время была так близко. Черный дракон, замаскированный под человека, ухмылялся, глядя на Айзека, который замер в ошеломлении, не в силах скрыть своего изумления. Тот факт, что рядом с ней находился черный дракон, означал, что она, несомненно, Молчаливая ведьма. «О Безмолвная ведьма!» среди ропота заговорил король. При этих словах зал погрузился в тишину, словно в воду. Не дрогнув даже бровью, король обратился к Молчаливой ведьме. «Вы утверждаете, что этот человек - настоящий Второй принц?» «Да». Моника говорила с непоколебимым спокойствием перед королем. "Ваше Величество, вероятно, в курсе, но для пользы присутствующих я объясню еще раз. С осени прошлого года и до сегодняшнего дня я скрытно посещала Академию Серендии, тайно охраняя Его Высочество Феликса". Молчаливая ведьма тайно охраняла второго принца. Зал еще раз вздрогнул от этого откровения. Даже у герцога Клокфорда на мгновение дрогнула бровь. В этот момент один из министров, приближенных к герцогу Клокфордскому, повысил голос. "Что за чушь! Академия Серендии находится под юрисдикцией герцога Клокфорда! Проникнуть в нее под ложным предлогом - это проявление крайнего неуважения к его светлости...!" Когда кто-то гневно кричал на нее, Моника Нортон обычно вздрагивала, ее тело дрожало, и она опускала глаза, полные слез. Но Моника Эверетт, Молчаливая ведьма, бросила холодный взгляд на министра, извергающего ярость, и заявила. «Есть ли в вашем замечании хоть один смысл, достаточный для того, чтобы прервать мое объяснение?» Глаза министра расширились от шока, он потерял дар речи. Он и представить себе не мог, что девочка, едва достигшая возраста его ребенка, ответит ему такими словами. Покрасневшему и разъяренному министру Молчаливая Ведьма спокойно заявила. "Эта миссия по сопровождению была поручена лично Его Величеством. Вы недовольны приказом Его Величества?" «Гм... это...» продолжила Моника, убедившись, что министр замолчал, бессвязно бормоча. "Я наблюдала за Его Высочеством Феликсом вблизи в течение почти года. Именно поэтому я могу с уверенностью заявить: это настоящий принц Феликс". уверенно заявила Моника, медленно обводя взглядом присутствующих. «Если вы считаете, что одного моего свидетельства недостаточно...» Моника прервала себя и посмотрела на стоящего за ее спиной сопровождающего. Черный дракон, замаскированный под человека, держал в руке толстую пачку бумаг. Моника молча наклонила свой посох, направив его кончик на бумаги. Орнамент на ее посохе тихонько звякнул, и подул легкий ветерок. Бумаги, подхваченные ветром, выстроились в линию и поплыли по воздуху в идеальном порядке. Они обогнули весь зал и плавно опустились перед столами участников. (Это волшебство...!) Айзеку было знакомо зрелище, очень похожее на это. Стая птеродраконов, напавшая на графство Кербек, была сбита Молчаливой ведьмой. Эти колоссальные существа тоже опустились на землю так же бесшумно, как снег. Моника осторожно взяла пальцем одну из бумаг, все еще танцующих в воздухе, и зачитала вслух звучным голосом "Альберт фрау Робелия Ридил, ученик второго класса средней школы Серендийской академии, свидетельствует." "После знакомства с моим старшим братом, Феликсом Арком Ридилом, на новогодней церемонии мы несколько раз общались в Академии Серендии. Его высказывания в то время не содержали противоречий и были абсолютно последовательными. Если уж объявлять его подделкой, то следует провести соответствующие опросы и проверить факты." Внезапное упоминание имени Третьего принца заставило всех присутствующих остолбенеть и вытаращить глаза. В том числе и Айзека. Только у герцога Клокфордского выражение лица вдруг стало мрачным. Моника передала готовый документ своему сопровождающему, затем достала из воздуха еще один лист и прочитала вслух. "Студентка первого курса Высшей школы Серендии Элиана Хайатт свидетельствует. Его Высочество Феликс - спаситель, который спас Ренбург во время инцидента с проклятым драконом. Его Высочество упоминал о своем пребывании в нашей резиденции после зимних каникул, и в этом нет никаких несоответствий." "Если бы этот человек был самозванцем, заменившим его после Нового года, он не смог бы обсуждать содержание и вкус блюд, употребляемых в резиденции герцога. Я смиренно прошу вас пересмотреть это решение". Герцог Ренбург, похоже, не подозревая о действиях своей дочери, стал пепельным и начал волноваться. Вслед за третьим принцем было названо имя дочери герцогини Лембергской. В зале начался ропот. Они также начали изучать документы, которые Моника разбросала по залу. Скорее всего, это тоже были петиции. От студентов Академии Серендии. Несколько петиций упали на стол Айзека.Он мгновенно схватил четыре из них. Их подписали Сирил Эшли, Эллиотт Ховард, Бриджет Грейхэм и Нил Клэй Мэйвуд - четверо, занимавшие посты в студенческом совете. Эллиотт знал истинную личность Айзека. Бриджет, которая подозревала его истинную личность, наверняка превратила свои сомнения в уверенность, подняв такой переполох. Нил тоже должен был понять, что их обманули....Сирил казался немного подозрительным, но даже он не был глуп. Как только он остынет, он поймет правду. Феликса Арк Ридилла больше не было. Однако в бумаге, которую держал в руках Айзек, содержалась искренняя мольба о невиновности второго принца. (Почему...?) Пока Айзек смотрел на петицию в своей руке, Моника, зачитавшая вслух несколько петиций, звякнула украшением на своем посохе. Мгновенно бумаги, разбросанные по залу, поднялись в воздух как единое целое. Так же поступили и четыре листа в руках Айзека. Все они с безупречной точностью сложились перед королем. Ужасающе точное владение магическими манипуляциями. Люди с благоговением смотрели на Молчаливую ведьму, которая проделала это без заклинаний. Моника, к которой было приковано внимание всего зала, оставалась невозмутимой и спокойной. "Они были собраны среди студентов Академии Серендии. Ваше Величество, пожалуйста, прочитайте их, прежде чем выносить решение". Среди присутствующих были выпускники Академии Серендии и родители, отправившие туда своих детей. Для них отмахнуться от этих петиций как от глупых мнений было невозможно. Более того, при таком большом количестве людей даже самое пустяковое свидетельство требовало проверки. Феликс и Айзек поменялись местами десять лет назад. Но здесь говорится, что обмен произошел после новогодней церемонии этого года. Таким образом, в показаниях учеников нет противоречий. Как же Монике, этой застенчивой девушке, удалось собрать столько свидетельств? (...Но о чем она только думает?) Моника должна знать.Что Айзек виновен в смерти ее отца. И что он - фальшивый второй принц. «Этот человек уже признался в своем преступлении». Холодный голос герцога Клокфорда прорезал ропот. Авторитет самого могущественного и влиятельного дворянина страны ошеломил присутствующих. "Этот самозванец уже признал свою вину. К чему дальнейшие споры?" С каждым словом герцога атмосфера менялась. Его превосходительство говорит очень мудро. Слова его светлости действительно верны. Подобные настроения распространялись как рябь, сосредоточившись на фракции герцога. Молчаливая колдунья разорвала эту цепь одним словом. «Тогда давайте покажем правду, чтобы все увидели». С этими словами Моника взяла что-то у своего сопровождающего. Это оказался небольшой кубок. Не золотой или серебряный, а красивый кубок, словно вырезанный из темного камня. Моника подняла его над головой и громко объявила. «Этот мой магический артефакт, Черный Святой Грааль, докажет, кто из присутствующих здесь действительно обладает королевской кровью». Высокопоставленные лица страны с восторженным вниманием следили за каждым движением Моники. На фоне всего этого Моника гордо держала Черный Святой Грааль... (Какая следующая строчка... ух, ух... мой желудок скручивается в узлы...) Она боролась исключительно с болью в животе.Но болел не только живот. Корсет был затянут туже, чем когда-либо, а туфли на высоком каблуке грозили раздавить ей пальцы ног. Моника взяла свой посох в это место только по одной причине. Не для того, чтобы проецировать власть. Без трости она не могла нормально ходить в этих туфлях на высоком каблуке. Опираясь на трость, Моника тихонько застонала. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно может выскочить прямо изо рта. Медленно выровняв дыхание, она подняла лицо и встретилась взглядом с Айзеком. Он смотрел на Монику с недоуменным выражением лица. (Теперь он знает истинную сущность Молчаливой ведьмы... Он разочарован? Он должен быть разочарован... ) Зная, как сильно он уважал Молчаливую ведьму, она почувствовала себя виноватой. (Даже если так...) Моника осторожно покачала кулон с перидотом кончиками пальцев. Айзек задохнулся при виде оливково-зеленого драгоценного камня, сверкающего на свету. Когда-то он сказал, что если наденет его, то найдет Монику. (Пожалуйста, смотри на меня... пока я сражаюсь). Моника прижала руку к сердцу и вспомнила сценарий, который написала для нее Изабель. До этого момента все реплики Моники были результатом обмена мнениями, а Изабель и ее горничная Агата в конечном итоге контролировали окончательный вариант. "Ключ к тому, чтобы ориентироваться в Высшем совете, - это укрепление своего имиджа!" заявила Изабел. "Теперь Моника-они-сама будет изображать умную, холодную ведьму, уверенную в себе и никогда не проявляющую беспокойства, независимо от ситуации! Конечно, ее обычная нежная сущность тоже прекрасна, но этот контраст - то, что нужно. Ахх, Оне-сама ведет себя круто... как великолепно!" сказала Изабель. Но даже если бы ей сказали укрепить свой имидж, Моника была в растерянности, как именно это сделать. Видя, что Моника в замешательстве, Изабель тайком прошептала ей на ухо. Если вы не знаете, что сказать, просто представьте себе леди Бриджет. Действительно, Бриджет всегда полна уверенности и самообладания. Даже если к ней обратятся с претензиями, она, скорее всего, отмахнется от них одним лишь «Молчи». (...Я могу это сделать.) Теперь у Моники был амулет, который помогал ей держаться с достоинством, - гирлянда из белых роз. Коснувшись кончиком пальца розы, украшающей ее грудь, Моника произнесла. "Этот магический прибор анализирует магическую силу, содержащуюся в крови. Сравнивая результаты этого анализа, можно определить родственников". Моника подняла черную чашу в одной руке, направив ее на герцога Клокфорда. Герцог Клокфордский не исказил лица. Однако Моника почувствовала, как воздух вокруг него стал еще острее. Герцог Клокфорд не мог не знать о черной чаше. Ведь именно он организовал казнь отца Моники, который когда-то пытался создать этот магический артефакт. «Есть ли здесь кто-нибудь из родственников? ...А, граф Баррель, я полагаю, ваш сын - писец, не так ли?» Клаудия сообщила ей о кровных узах между всеми присутствующими. Граф средних лет, которого выделила Моника, застыл в шоке, его глаза метались по сторонам. «Что ты хочешь от меня, о Тихая Ведьма?» « Поделись со мной хоть каплей своей крови». Граф Баррель судорожно отвел взгляд, вытирая платком пот с лица. Такому графу Баррелю король объявил. "Граф Баррель. Сотрудничайте с Тихой ведьмой - я хочу посмотреть, что вы собираетесь делать". "Ха, ха! Как прикажет ваше величество!" По приказу короля барон Баррель неловкими шагами двинулся вперед. Моника достала из груди иголку, без заклинаний наколдовала маленькое пламя, чтобы нагреть ее, и протянула графу. "Достаточно кончика пальца. Внесите сюда одну каплю крови". С этими словами Моника повернула ножку черного потира. Дно чаши напоминало неглубокое блюдо, наполненное целебной жидкостью. Моника опустила в жидкость кровь графа Баррела, установила чашу на место и осторожно покрутила ее, чтобы жидкость проникла внутрь. "Сначала, для сравнения, проведем эксперимент с моей собственной кровью." Моника нагрела над пламенем свежую иглу, уколола кончик пальца и выдавила каплю крови. Затем она капнула одну каплю крови в черный Святой Грааль и позволила остальным убедиться, что ничего не произошло. «Как видите, даже если влить кровь человека, не имеющего кровных уз, черная чаша никак не реагирует». Моника вытерла кровь, которую капнула в черный кубок, затем вызвала сына графа Баррела и вручила ему иглу. "Далее мы поместим каплю крови сына графа Баррела на ободок этого кубка. Одной капли, разумеется, будет достаточно". Молодой клерк, сын графа Баррела, с торжественным выражением лица опустил кровь, стекающую с кончика пальца, в черный кубок. Сначала ничего не произошло. Но постепенно место, куда упала кровь, стало медленно, неуклонно краснеть. Моника быстро подняла черную чашу. "Вот! Момент, когда черная чаша окрасится в пунцовый цвет!" Черная чаша, которая когда-то была черной, словно лакированной. Ее внутренняя поверхность начала окрашиваться в красный цвет. Когда вся внутренность окрасилась в красный цвет, багровый цвет просочился наружу, как будто кровь пролилась через ободок... Присутствующие в зале издали изумленный вздох. Среди них раздался голос: «Это история Дастина Гантера». Голоса изумления и благоговения - услышав их, сердце Моники сжалось от одиночества. (...Отец. Все восхищаются волшебным устройством, которое ты создал.) Похвала была тем, что должен был получить ее отец. Эта мысль причиняла боль. Моника зарыла сентиментальность глубоко в сердце и опустила Святой Грааль, который держала в руках. «Таким образом, когда кровь погружается в лекарственный раствор, а в верхнюю часть чаши наливается кровь кровного родственника, черный Святой Грааль окрашивается в цвет крови». Обычно результаты работы медицинского магического прибора должны быть представлены в виде конкретных числовых значений. Однако Моника намеренно выбрала метод окрашивания чаши, как в романе Дастина Гантера. Так было драматичнее, а главное, она хотела похвастаться черной чашей перед герцогом Клокфордом. -Я знаю, что вы убили Венедикта Рейна. Да, чтобы передать это косвенно. Моника подошла к Неро, который ждал ее с ящиком для инструментов, вылила туда химический раствор и промыла черный Святой Грааль приготовленной водой для чистки. Поскольку черный Грааль был инструментом для анализа магической энергии, мытье его водой, содержащей магическую энергию, привело бы к неправильным результатам теста. Поэтому его нужно было промыть водой, лишенной магической энергии. Очищенная чаша постепенно возвращается к своему черному цвету. Подтвердив это, Моника снова обращается к королю. "Со всем уважением, Ваше Величество. Чтобы снять подозрения с Его Высочества Феликса, я покорно прошу одну каплю крови Вашего Величества". "Очень хорошо. Принесите этот кубок сюда". Моника шагнула вперед и, следуя той же процедуре, что и в случае с графом Баррелем, взяла одну каплю крови с кончика пальца короля, опустила ее в зелье и поставила на дно черной чаши. Затем Моника повернулась на каблуке и встала на колени перед Айзеком. «Ваше высочество, чтобы защитить вашу честь, позвольте мне уколоть кончик вашего пальца». Действия Моники подтвердили подозрения Айзека. (...А, понятно. Это, должно быть, ее способ вынести приговор.) Моника должна знать. Что Айзек не является кровным сыном короля. Разоблачить грехи человека, который стал причиной смерти его отца, использовав отцовский Черный Грааль. Вот такая месть. Айзек протянул руку к Монике. «Бери, сколько хочешь». «Простите». Моника уколола иголкой кончик пальца Айзека. На кончике пальца образовалась капелька крови. Моника взяла руку Айзека и повернула ее ладонью вниз. Айзек смотрел, как красиво колышется рукав ее платья, его взгляд был расфокусирован. Плюх. Одна капля крови упала в черную чашу. Взяв в руки эту черную чашу, цвет которой никогда не изменится, она приговорила Айзека. -Ты убийца моего отца, - сказала бы она. Но Айзек, безучастно смотревший на чашу, широко раскрыл глаза от удивления. В руках Моники черный кубок стремительно становился пунцовым. Подняв чашу с багровым пятном, Моника громко заявила. «Этот пунцовый Святой Грааль - доказательство того, что Его Высочество Феликс Арк Ридилл здесь!» (...Чепуха!) Айзек был не единственным, кто кричал это в своей голове. Герцог Клокфорд, несомненно, тоже. В то время как все присутствующие восхищались подвигом Молчаливой ведьмы, только Айзек и герцог Клокфорд, знавшие правду, были совершенно ошеломлены. Айзек был всего лишь простолюдином. Он не имел королевской крови и не состоял в кровном родстве с королем. (Тогда почему...!) На фоне внезапно накалившейся атмосферы герцог Клокфордский холодно произнес. "Молчаливая ведьма. Этот преступник уже заявил: «Я признаюсь во всех своих грехах». Какого бы цвета ни было это сомнительное магическое устройство, от слов, сказанных однажды, нельзя отказаться". При этих словах герцога Клокфорда в комнате воцарилась смертельная тишина. Действительно, герцог Клокфорд был прав. Айзек уже прямо здесь заявил о своем согласии со всеми обвинениями. Если бы он был настоящим Вторым принцем, ему следовало бы заявить о своей невиновности. Все согласились со словами герцога Клокфорда, пробормотав друг другу, что это действительно так. Однако Моника говорила с невозмутимым спокойствием. «То, что я сейчас скажу, может стать для всех вас шоком... но, пожалуйста, выслушайте меня». (Что... она задумала?) Перед Айзеком, который наблюдал за происходящим с затаенным дыханием, Моника торжественно открыла рот. «На его высочество Феликса наложено страшное проклятие». (Настал момент истины...!) Моника укрепила свою решимость, глубоко зарывшись в сердце. Чтение прошения и раскрытие черного Святого Грааля были вопросами, которые Моника в одностороннем порядке адресовала присутствующим. Но затем последовала битва с герцогом Клокфордом. Дуэль. «Все ли вы помните инцидент с проклятым драконом, который произошел в герцогстве Лемберг в конце прошлого года?» Хотя с момента инцидента прошло несколько месяцев, забыть о нем было невозможно. Тем более герцог Лембергский, который принимал в нем непосредственное участие. Внезапно оказавшись в центре внимания, герцог Лембергский нервно перевел взгляд. "Я тоже присутствовала на месте, где Его Высочество Феликс решал вопрос о поражении проклятого дракона. Там я узнала одну страшную правду". Она сделала выразительную паузу, привлекая внимание зрителей. Вспомнив указания к сцене, нацарапанные в сценарии Изабель, Моника воспользовалась моментом и повысила голос. "Этот проклятый дракон был искусственно создан человеческим колдуном. Его звали Питер Сэмс". Внезапное упоминание этого имени вызвало у большинства присутствующих недоумение. Среди них один человек заметно отреагировал. Это был герцог Райнеберг, отец Элианы. Довольно робкий на вид герцог Лембергский с тех пор невольно поглядывал на герцога Клокфорда в поисках помощи. Вероятно, он принял Питера, не понимая причин. Моника продолжала, сочувствуя герцогу Ланбургскому. "Этот человек, Питер, - страшный колдун, который манипулирует живыми существами с помощью проклятий. Он даже проклял дракона, пытаясь управлять им по своему желанию... а потом..." Моника повернулась к Айзеку, ее лицо исказилось в страдальческом выражении. "Чтобы заставить замолчать Его Высочество Феликса, который начал раскрывать правду об инциденте с проклятым драконом, Питер проклял Его Высочество! Страшное проклятие, такое же, как и то, что было применено к дракону, - такое, которое промывает мозги и контролирует жертву по своему желанию!" Инцидент с проклятым драконом был делом рук человеческих. И от человеческих рук был проклят Второй принц... Слова Моники вызвали ропот, прокатившийся по залу. Если бы это оказалось правдой, как бы ужасно это было. Если бы такое стало возможным, можно было бы захватить самое сердце нации. "Однако проклятие, созданное Питером, было неполным. Поэтому Его Высочество отчаянно боролся с ним... и обратился к Его Сиятельству магу самоцветов Эммануилу Дарвину, с которым был давно знаком". Маг самоцветов принадлежит к фракции Второго принца. Неудивительно, что Феликс выбрал его в качестве советника. "Но Питер, поняв это, убил мага самоцветов, обставив это как самоубийство, и оставил на месте преступления поддельную предсмертную записку. Потрясенный смертью мага самоцветов, Его Высочество поддался проклятию... и получил от Питера промывку мозгов". При этих словах председатель, который был в значительной степени заслонен, осторожно вмешался. «Значит... тот, кто заявил, что признается в своих преступлениях здесь...» «Да, его заставил это сделать колдун по имени Питер». Моника кивнула, бросив короткий взгляд на герцога Клокфорда. Герцог Клокфорд не сделал недостойного жеста, заметно изменив цвет лица. Однако с того момента, как Моника упомянула имя Питера, выражение его глаз явно изменилось. Моника упомянула имя Питера в качестве предупреждения герцогу Клокфорду. (Я знаю о том, что вы сделали). Если Моника заявит, что герцог Клокфордский был организатором инцидента с проклятым драконом и имел связи с Питером, герцог Клокфордский окажется в затруднительном положении. Но это было бы нехорошо. (...Если мы подтолкнем герцога Клокфорда к гибели, он может раскрыть правду десятилетней давности.) Если это случится, весь план Моники по спасению Айзека окажется тщетным. Моника вспомнила слова Луиса, сказанные ей на Совете семи мудрецов. "В политике то, что правильно, не обязательно становится правдой. Правдой часто становится то, что устраивает власть имущих." Другими словами, важна правда, удобная для всех... компромисс. Моника сообщила герцогу Клокфорду, что ей известно о действиях Питера, но при этом намеренно воздержалась от указания на связь между Питером и герцогом. Таким образом, герцог Клокфорд мог сохранить свою позицию «жертвы колдуна, промывающего мозги его драгоценному внуку». Айзек тоже мог сохранить свое положение «жертвы, которой колдун промыл мозги». Моника может спасти Айзека, сохранив контроль над самой большой слабостью герцога Клокфорда - его связью с Питером. И тот, кто больше всех выиграет от такого исхода, - это... «О молчаливая ведьма» Король, спокойно наблюдавший за происходящим, торжественно произнес. «Значит, второй принц все еще находится под влиянием проклятия?» «Да, это так». Моника кивнула в знак подтверждения, и король перевел взгляд на Рэя Олбрайта, колдуна Бездны, сидящего среди семи мудрецов. "...Шаман Бездны. Верно ли утверждение Молчаливой Ведьмы?" Рей, вызванный королем, неохотно поднялся и спустился по ступеням. Затем, сверкнув розовыми глазами, он взглянул на Айзека и пробормотал. "Ах, какое сильное проклятие. Я никогда не видел подобного". Хотя он произнес это несколько невнятно, никто не обратил на это внимания, поскольку на людях Рэй обычно говорил монотонным голосом. Рэй, сгорбив спину, прижал палец ко лбу Айзека. Затем он начал бормотать какое-то заклинание. Затем на лбу Айзека появился жуткий узор, светящийся ярким фиолетовым светом. Все задохнулись, но свет быстро угас, а загадочный узор потускнел и исчез. Рэй медленно поднял голову. "...И вот проклятие снято. Принц теперь в здравом уме". Король кивнул, переведя взгляд с Айзека на Монику. Затем голосом, который эхом разнесся по залу, он громко объявил: «Немедленно приведите моего сына, освобожденного от проклятия, к лекарю!» Эти слова стали приговором. Те, кто наблюдал за происходящим с затаенным дыханием, затаили дыхание. В этом была немалая доля облегчения и радости - Второй принц не умер; перед ними был настоящий Феликс. У Лайонела, первого принца, на глаза навернулись слезы. И только герцог Клокфорд, глаза которого были похожи на замерзшее озеро в середине зимы, смотрел на Монику с явной враждебностью. Моника не отвела взгляд. Она бесстрастно посмотрела на герцога, затем подняла указательный палец и поднесла его к губам. -Если вы хотите избежать гибели, молчите. Я знаю обо всем, что вы сделали, - заявила Моника, окинув его взглядом. Что вы довели моего отца до смерти. Что вы скрыли смерть настоящего принца Феликса. Что вы организовали инцидент с проклятым драконом в Ренбурге. Если впредь вы обнажите клыки, я открою всю правду. С решимостью в глазах Молчаливая ведьма промолчала и повернулась спиной к герцогу Клокфорду. Так тихо завершился разговор между Молчаливой ведьмой и герцогом Клокфордским. Рауль Розенберг, Ведьма Шипов, сидящий среди Семи Мудрецов, прижал руку ко рту, его плечи вздрагивали. Словно подавляя смех. Маг-артиллерист сузил свои густые брови и бросил на Рауля озадаченный взгляд. "Ну, Шип. Чему ты радуешься?" «Ну, видишь ли...» Рауль перевел взгляд и обратил внимание на Рэя, окруженного людьми. Люди были очарованы великим колдуном, снявшим проклятие Второго принца. Рей, привычно бормотавший о том, что «хочет, чтобы его любили», был явно взволнован, не привыкший к тому, что на него обращают внимание. Люди, восхвалявшие Рэя, не знали. что последним козырем в этом блефе было «проклятие Рэя, заставляющее части его тела блестеть». Рауль сверкнул своими белыми зубами и от души рассмеялся. "Я всегда думаю, что Рэю всегда достаются лучшие кусочки!" Ещё 1 проблема этого тома: тут вообще не отображаются иллюстрации. В файле, который я перевожу, я имею ввиду. Поэтому придётся наощупь их потом добавлять. ---------- Глава седьмая: Королевские шахматы Глава седьмая: Королевские шахматы Нил, поддерживавший магический боевой барьер и наблюдавший за ходом сражения, заметил три желтые струйки дыма, поднимавшиеся над лесом. Это были сигнальные костры, которыми владел Хьюберт. Элиана, которая вместе с Нилом поддерживала магический боевой барьер, вздохнула с облегчением. "Три желтых шлейфа... Полагаю, это сигнал об окончании операции". «Да. Давайте разблокируем барьер». Нил деактивировал магический боевой барьер и проверил время на карманных часах. Пора бы уже Высшему совету прийти к какому-то выводу. "Лорд Гленн и остальные... Надеюсь, с ними все в порядке." с тревогой пробормотала Элиана. (ПП: они точно канон) Нил ответил, убирая набор магических устройств, используемых для поддержания барьера. "С ними все будет в порядке. Гленн отлично справляется, когда это действительно важно". Это было его мнение как нового президента студенческого совета, а также как друга. Нил и Элиана закончили укладывать инструменты и вошли в лес, чтобы присоединиться к Гленну и остальным. Хотя они хорошо запомнили карту леса, чтобы добраться до сигнального костра, нужно было пройти по непроторенным тропинкам. "Мисс Хаятт, не отдохнем ли мы немного?" "Я буду в полном порядке. Мой семейный дом окружен лесом, видите ли. В детстве я часто играла в лесу". Хотя Элиана говорила так, что выражение ее лица сохраняло женскую улыбку, она то и дело задевала юбкой ветки и вздрагивала при каждом появлении насекомого - казалось, она совсем к этому не привыкла. Ее серо-голубые глаза беспокойно шарили по сторонам, что-то выискивая. Она не опасалась диких животных. Наверняка она искала Глена. Ее взгляд метнулся далеко вперед, а затем резко остановился. «Ах!» Элиана издала звук, как будто что-то заметила, и Нил проследил за ее взглядом. Кто-то лежал на земле. Серебристые волосы рассыпались по земле - это был Сирил. «Вице-президент Эшли!» «Эшли-сама!» Нил и Элиана бросились к нему, выкрикивая его имя, но Сирил лежал без движения. Он полностью потерял сознание. Рядом с упавшим Сирилом лежала брошь, которую он всегда носил. Увидев ее, Нил все понял. Сирил применил отчаянную тактику: использовал магический откат, чтобы удержать врага на месте. Когда большая часть магии будет изгнана через всплеск, он со временем ослабнет. Пока же Нил подобрал упавшую брошь, закрепил ее на воротнике Сирила и осторожно покачал его тело. «Вице-президент, вы в порядке?» Сирил издал слабый стон и слегка приоткрыл глаза. Его расфокусированный взгляд неясно смотрел на Нила. "Администратор Мэйвуд... Что с операцией...?" "Прошло достаточно времени, поэтому я считаю, что тактика задержки удалась. Сейчас мы ищем Гленна и остальных." Услышав, что задержка удалась, Сирил пробормотал: «...Хорошо», - и медленно сел. У него был ужасный цвет лица, но, похоже, он мог идти без посторонней помощи. "Давайте встретимся с Дадли, Винкелем и Ди. Что с сигналом о завершении миссии?" "Я подтвердил три желтые сигнальные вспышки ранее. Направление..." Как только Нил ответил на вопрос Сирила, Элиана робко вмешалась: «Простите...» Элиана указала на них сзади. "Что это за дым там? Кажется, это не сигнальный дым..." Элиана указала в сторону клумбы, где была установлена ловушка для Барьерного мага. Действительно, оттуда поднимался густой, клубящийся дым. Это был чистый белый дым, явно не предназначенный для подачи сигнала. Сирил нахмурился и сказал. «Может, Дадли неправильно распорядился сигнальным огнем?» Нил подумал, что это вполне мог сделать Гленн. Но офицером по сигнальному дыму был Хьюберт. С замиранием сердца все трое направились к клумбе и увидели. -Гленн и Роберт, связанные лианами, висели вверх ногами на дереве, а снизу их окуривал дым костра. "Лорд Гленн!? " Когда Элиана невольно вскрикнула, задыхающийся от дыма Гленн повернулся и посмотрел на них. "Гух-гух, гух-гух-гух! А, заместитель председателя! Мне нужна ваша помощь...! Гух-гух! Уф... " «...Какой позор!» Гленн кашлял, по его лицу текли слезы, а Роберт, даже подвешенный вверх ногами, держал глаза закрытыми, сохраняя безмятежное спокойствие. В каком-то смысле он был большой шишкой. У костра маг-барьерщик Луис Миллер энергично раздувал пламя, хлопая отброшенной мантией. Он тщательно следил за тем, чтобы клубящийся дым попадал прямо на Глена и остальных. «Что это такое...» робко спросил Нил. Луис медленно обернулся. "Я поджигаю дым, который отгоняет насекомых, чтобы очистить от них свой плащ. А пока я это делаю, я даю этим маленьким негодяям попробовать их собственное лекарство". Луис нахмурился, энергично хлопая мантией. Дым вырвался наружу, поглотив Глена и Роберта. Похоже, он схватил Глена и Роберта и подвесил их вверх ногами после того, как магический барьер был снят, позволяя наносить физические удары. Причем, скорее всего, без применения магии, просто голыми руками. Луис фыркнул, глядя на Сирила. "Если подумать, был ведь еще один, не так ли? Тот маленький сопляк, который бросил вызов Семи Мудрецам... Хорошо, что не хватило лозы, а?" Сирил напрягся, его лицо вытянулось. Если бы лоз было достаточно, его бы тоже подвесили вниз головой - завуалированная угроза была очевидна. В его нынешнем состоянии убежать было невозможно. Обычно, когда магическая сила истощается, человек испытывает симптомы, схожие с анемией. Однако Луис энергично бегал по улицам и, судя по всему, схватил Глена и Роберта, не используя при этом никакой магической силы. Не только его магическая сила, но и физическая выносливость были чудовищными. Внезапно Нил осознал. «Старший Ди... где он может быть...?» Гленн закричал, задыхаясь от дыма. «Этот парень, кхм, подняв сигнальный дым, использовал нас как приманку... кхм, а потом убрался оттуда к чертям собачьим ～～～！». Несомненно, Хьюберт подал сигнал об окончании магической битвы, а затем собрал вещи, как будто веселье закончилось. Оставив Гленна и Роберта умирать. (По крайней мере, я должен спасти Гленна и остальных...) Пока Нил суетился вокруг него, Луис приостановил свою дымящуюся руку и поочередно посмотрел на Нила, Сирила и Элиану. "Итак, барон Мейвуд, сын маркиза Хиона и дочь герцогини Реймбургской, я полагаю... Это уже слишком для детских шалостей. Ваши отцы знают об этом?" Это была завуалированная угроза, что он расскажет их отцам. Сирил открыл рот. Он, несомненно, запротестовал бы, намереваясь взять всю ответственность на себя. Будучи усыновленным, Сирил был готов пожертвовать собой, если потребуется, чтобы защитить имя маркиза Хиона и младших учеников, которых он вовлек в это дело. Именно поэтому Нил остановил его негромким: «Подожди». Долг Нейла, как члена семьи посредников, заключался в том, чтобы выступить посредником и разрешить этот спор. Нил шагнул вперед и посмотрел на Луиса. "Тихая ведьма, графиня Моника Эверетт Магическая, добивается освобождения Его Высочества Феликса Арка Ридилла." "Принц, которого вы пытаетесь спасти, - подделка. Это неопровержимая истина". «Да, я знаю». При этих словах Нила тонкие брови Луиса дрогнули. Вероятно, Луис решил, что Нил и его спутники оказывают помощь Монике, не зная всех обстоятельств. Нил сохранял свое обычное спокойствие, глядя в лицо Луису. Нельзя запугивать, но и нельзя отвечать на запугивание запугиванием. Таково было представление Нила о роли посредника. "Леди Эверетт Магическая во всем призналась, а затем попросила нас о сотрудничестве. Мы стоим здесь, полностью осведомленные обо всех фактах". «...Эта маленькая девчонка?» Луис сузил свои пепельно-фиолетовые глаза, взгляд его был острым, как меч, сквозь монокль. "Трудно поверить, не так ли? Она не из тех ведьм, которые легко доверяют людям". Колючее замечание Луиса заставило Сирила вздернуть бровь. Удерживая Сирила одной рукой, когда тот поднял брови, чтобы ответить, Нейл решительно заявил. "Эверетт, волшебный граф... Нет, я скажу прямо. Мисс Моника Нортон, казначей студенческого совета, доверилась нам. И мы ответили ей взаимностью. Вот и все." Легко было сказать «это все». Но нетрудно было представить, сколько мужества набралась для этого застенчивая Моника. Именно поэтому Нил хотел бы оправдать доверие Моники. В конце концов, они вместе целый год были членами Студенческого совета. "Ее план решения этого вопроса заключается в следующем: ''Его королевское высочество Феликс искренен. Его высказывания, намекающие на то, что он самозванец, объясняются тем, что ему промыли мозги неким колдовским проклятием"... Я полагаю, что в итоге и герцог Клокфорд, и Его Королевское Высочество Феликс будут признаны жертвами колдовского замысла, и никто не будет казнен." Моника обладает козырем, который может погубить герцога Клокфорда. Однако, заведя герцога Клокфорда слишком далеко, она рискует раскрыть правду десятилетней давности и погубить Айзека Уокера. Кроме того, если герцога Клокфорда казнят как преступника, управление страной погрузится в полнейший хаос. Герцог не был необдуманным хозяином своей власти. Хотя он был безжалостен и хладнокровен, он был великим дворянином, внесшим наибольший вклад в развитие этой страны. Нил знал о многочисленных законопроектах и дипломатических делах, которые никогда бы не прошли без герцога Клокфорда. Луис, который слушал рассказ Нила, скрестив руки, недовольно сморщил нос. "Понятно. Значит, она намерена замять все под ковром. Эта маленькая шалунья стала довольно хитрой, не так ли..." Луис фыркнул и прижал монокль кончиком пальца. "Но даже в этом случае шансы равны пятидесяти на пятьдесят. Если герцог Клокфорд будет настаивать на своем, дело может пойти в любую сторону". «Нет, мы обязательно победим». категорично заявил Нил. Луис бросил на него скептический взгляд. «Ты собираешься сказать: "Я доверяю своим друзьям" или что-то в этом роде?» «Ну, отчасти так и есть, но...» Нил улыбнулся сарказму Луиса и сказал слегка официальным тоном. "Сообщение от мисс Моники Нортон." Во время стратегического совещания Моника предложила следующее: «Если после того, как дело будет улажено, мистер Луис будет ужасно зол, пожалуйста, скажите ему:». С этими словами Моника фыркнула через нос, резко подняла брови и заявила: «Состязание начинается еще до того, как вы сядете за стол, мой дорогой коллега». При этих словах глаза Луиса расширились до предела, и он тихо пробормотал: «Конечно, нет...» В результате ни герцог Клокфорд, ни Айзек Уокер не были казнены, и дело осталось нерешенным. Кто больше всех выиграл от такого исхода? Это... ＊＊＊ Вернувшись в личные покои Феликса Арк Ридилла в замке, Айзек сел на диван, все еще не в силах осмыслить происходящее, его разум был пуст. После этого врачи сменяли друг друга. С него сняли кандалы, проверили здоровье, и вот он здесь. Когда он пришел в себя, солнце уже садилось, а небо за окном окрасилось в насыщенный багровый цвет. Кроваво-красный оттенок заката напомнил ему о чаше, которую держала в руках Молчаливая ведьма. (...Что это был за фокус?) Когда эти мысли, оторванные от реальности, занимали его разум, в дверь постучали. Из коридора донесся голос слуги. "Его королевское высочество Феликс. Его величество король просит вашего присутствия". «...Я скоро приду». Неужели можно было позволить человеку, с которым всего несколько минут назад обращались как с преступником, встретиться с королем? Но отказаться он не мог, поэтому Айзек медленно поднялся. В комнату вошли слуги. Переодевание королевских нарядов было делом утомительным. Особенно во дворце, где многочисленные слуги помогали переодеваться в соответствии со строгим протоколом. (Никогда не думал, что снова надену королевский наряд). Засунув руки в приготовленный великолепный плащ, Айзек не смог удержаться от язвительной улыбки. Переодевание заняло меньше времени, чем он предполагал. Поскольку он официально являлся вторым принцем, недавно проклятым и прошедшим курс лечения, процедура выглядела несколько упрощенной. Король вызвал его не в зал для аудиенций, а в одну из своих личных комнат, известную как Палата Лазурного Неба. Окруженный многочисленными слугами и солдатами, Айзек подошел к дверям Палаты Лазурного Неба. "Феликс Арк Ридилл, явился на службу." «Войдите». Голос короля, доносившийся из покоев, не был похож на голос немощного инвалида. Войдя в палату, он обнаружил, что король сидит в кресле и смотрит на шахматную доску. Напротив него элегантно восседала ведьма Мэри Харви Звездочет, хотя она и не выглядела его шахматным противником. Король играл в шахматы один, а Мэри молча наблюдала за ним. Ее взгляд был отрешенным, словно она смотрела на звезды, читая звездную книгу. Когда вошел Айзек, Мэри тихо поднялась. «Ну что ж, тогда я пойду...» Мэри вышла из комнаты, оставив после себя девичью улыбку «хе-хе». Айзек остался стоять у двери, ожидая, когда король заговорит. «Начинайте». «Да». Айзек сел в кресло, которое несколько минут назад занимала Мэри, и осмотрел шахматную доску. Позиция была несколько сбалансированной, но преимущество было на стороне белых. Если бы белые захотели, мат можно было бы получить всего за несколько ходов. Морщинистые пальцы короля передвинули белого ферзя. Это был не самый плохой ход, но и не самый лучший. Он не заставил бы немедленно поставить мат. Он лишь без нужды затянет игру. Король пробормотал, устремив взгляд на шахматную доску. "Игра заканчивается в момент шаха. Но в реальности... как ты думаешь, что случится со страной, которая потеряет своего короля?" «Полагаю, она погрузится в хаос». мгновенно отреагировал Айзек. Король кивнул, катая черную пешку между кончиками пальцев. "Такой исход не всегда желателен для победителя. Неразрешенная игра. На самом деле есть много случаев, когда это более удобно..." Неразрешенная игра - это, должно быть, намек на заседание совета, состоявшееся ранее. Молчаливая ведьма намеренно воздержалась от обличения преступлений герцога Клокфорда. Герцогу Клокфорду не удалось устранить Айзека, а Айзек, не сумев нанести ответный удар герцогу Клокфорду, умер, не достигнув своей цели. Так кто же больше всех выиграет от этой игры, не имеющей разрешения? ...Никто иной, как сам Его Величество король. Герцог Клокфорд - жестокий, но способный человек. Он пользуется уважением не только в своей стране, но и среди жителей других государств, и есть множество вопросов, на которые может повлиять только он. Именно поэтому Его Величество король всегда уважал герцога Клокфорда, иногда сдерживая его, но при этом продолжая действовать. Феликс Арк Ридилл, которого изображает Айзек, также высоко ценится как внутри страны, так и за рубежом как опытный принц, добившийся результатов в многочисленных дипломатических делах. Если герцог Клокфорд или принц Феликс, которого изображает Айзек, будет казнен, страна погрузится в полный хаос. Кроме того, если иностранные государства узнают, что Второй принц - самозванец, авторитет Королевства Ридилл будет подорван, а все накопленные дипломатические достижения окажутся бесполезными. «Айзек Уокер». Айзек замер, услышав имя, произнесенное королем. Он подозревал об этом с самого начала, но король знал. Он знал, что Второй принц - самозванец. Король приказал Луису Миллеру, стороннику Первого принца, охранять Феликса - вероятно, чтобы через него выведать истинную личность Второго принца. "Я - король. Поэтому я закрою глаза на вину тех, кто стал причиной смерти моего сына. Ради интересов нации". Настоящий Феликс был доведен до самоубийства герцогом Клокфордом и Исааком. Человек, стоявший перед ним, решил защитить нацию, но при этом он должен был испытывать невыносимое отвращение к самозванцу, носившему лицо его сына. «Поэтому это слова отца». Король оторвал взгляд от шахматной доски и посмотрел на Айзека. Его глаза были спокойными, умными... и нежными. Айзек знал эту улыбку. (... Арк) Это была та же улыбка, что и у покойного, истинного второго принца, Феликса Арка Ридилла. "Я благодарю тебя за то, что ты был другом моего сына и пытался защитить его честь. Спасибо." Горло Айзека сжалось. В голове запульсировала тупая боль. «...Нет». Слова, сорвавшиеся с его губ, были ужасно хриплыми. Айзек выдохнул через сдавленное горло и закрыл лицо обеими руками. «...Я не смог его защитить». В его голосе звучали насмешка над собой и раскаяние. Тот факт, что он позволил Феликсу умереть, будет мучить Айзека вечно. Конечно, отныне и навсегда. Склонив голову перед Айзеком, король произнес нежным голосом. «Выслушай от нее последнее желание твоего сына». Айзек вскинул голову, и король кивнул. «Тебя ждет ведьма, изменившая судьбу этого народа... и твою судьбу». ＊＊＊ Выйдя из покоев короля, звездная ведьма Мэри Харви остановилась перед балконом в конце коридора. Там стоял старый знакомый и смотрел на небо, окрашенное закатом. Его волосы, отливающие серебром, переливались оттенками заката, сияя, как горящее пламя. «Чувствуешь себя сентиментальным, Дариус?» Дариус Найтрей, герцог Клокфорд, ответил, не оборачиваясь. Ты все это время знала, Ведьма -Звездочет? «Интересно...» Мэри с наигранной легкостью шагнула вперед, облокотилась на перила балкона и посмотрела на небо. Далекое небо уже окрасилось в ультрамариновый цвет ночи, усеянной редкими белыми звездами. " . Но человеческое сердце ужасно сложно. Я могу читать по звездам, но не могу постичь человеческое сердце". пробормотала Мэри, глядя на звезды. «Сделать простолюдина королем... это высшая месть королевской семье». Мужчина не стал ни отрицать, ни подтверждать это. Отец Дариуса был человеком с характером, искренне любившим королевство Ридилл и посвятившим себя тому, чтобы сделать его лучше. «Я хочу, чтобы и ты любил эту страну». Мэри до сих пор помнила теплый, гордый голос, которым он сказал это своему сыну. Однако около пятидесяти лет назад, во время войны с Империей, отец Дариуса, призвавший к прекращению огня, был осужден даже тогдашним королем и в конце концов убит одним из жителей королевства Ридилл. Его сын, Дариус, также был объявлен сыном предателя, а его помолвка с Мэри была расторгнута в одностороннем порядке. Война, унесшая множество жизней, в итоге закончилась победой Империи. Если бы король прислушался к советам отца Дариуса, этих жертв можно было бы избежать. Какие мысли приходили в голову Дариусу о войне, закончившейся победой империи, и о его собственной стране, в которой погиб его отец? Рядом с Мэри Дариус выдохнул. Слишком короткий, чтобы быть вздохом, скорее вздох с оттенком раздражения. «Похоже, ты путаешь пророчество с простым заблуждением». «Ты будешь продолжать настаивать, что все это ради блага страны, не так ли, Дариус-чан?» Потеряв отца, Дариус женился на дочери знатного семейства в стране - благородных кровей, но обедневших. Брак по расчету. Она была скромной и целомудренной девушкой. Приняв этот брак как политический, она верно служила Дариусу и родила ему троих детей. А потом, после рождения третьего ребенка, ее заколол убийца, посланный, чтобы лишить Дариуса жизни. Этот убийца тоже действовал по приказу отечественной знати. Его жизнь была чередой потерь. Отданный этой страной, отнятый этой страной, он терял так много, что постепенно начал отдаляться от слабых. Потому ли, что слабые были неприятны, или потому, что он не хотел быть свидетелем их смертей, Мэри сказать не могла. Дариус Найтрей, конечно, никогда бы не рассказал об истинных намерениях, стоящих за его действиями. И все же тот, кто любит эту страну больше всех и ненавидит ее больше всех, скорее всего, продолжит жить, преследуемый прошлым. ...Как призрак наваждения. «Это дело, скорее всего, выставит меня дураком, который относится к собственному внуку как к преступнику». "Полагаю, да. Вы не собираетесь уйти из политики?" «В конце концов, у меня не будет другого выбора, кроме как сделать это». Хотя это дело и не стало смертельным ударом, оно, несомненно, подорвало авторитет герцога Клокфорда. Второй принц получит подходящую вотчину и будет изгнан из столицы под предлогом выздоровления от проклятия. В недалеком будущем король, вероятно, назначит Лайонела, первого принца, своим преемником. Похоже, король всегда намеревался сделать Первого принца своим преемником. Однако власть герцога Клокфорда, поддерживавшего второго принца, была слишком велика, что помешало ему это сделать. Если бы этот инцидент ослабил власть герцога Клокфордского, он мог бы назначить первого принца своим преемником без каких-либо ограничений. «Я потерпел поражение, попав в ловушку Его Величества». В ответ на пробормотанное герцогом Клокфордом солилоквиз Мэри рассмеялась голосом, похожим на звон колокольчиков. "Не совсем так, дорогой. Хотя первоначальная часть действительно была делом рук Его Величества..." Ведьма-Звездочет красиво улыбнулась, ее взгляд был похож на взгляд мечтательной девушки. «Именно Молчаливая ведьма привела нас к такому выводу». И герцог Клокфорд, и Айзек Уокер заблуждались, считая себя шахматистами. Они стали двигать фигуры, пытаясь перехитрить друг друга... или так они думали. Но они тоже были всего лишь фигурами. Единственным, кто осматривал шахматную доску и видел всю картину, был король. В шахматную партию играл только король. Напротив него сидела Моника Эверетт, Молчаливая ведьма. "На днях после собрания Семи мудрецов, видите ли, этот ребенок попросил аудиенции у Его Величества... Видимо, она увидела, что Его Величество притворился больным". Робкая и боязливая девочка рассказала королю о своем плане и в конце концов сказала следующее: "Такой исход будет наиболее выгоден для Вашего Величества. Поэтому я должна просить вас о помощи". Молчаливая ведьма втянула в свой план даже короля, устроив грандиозный фарс. «...Это ужасающая ведьма». "Ужасающая? О, нет. Назовем ее талантливой женщиной, знающей толк в молчании, не так ли?" «Может, хоть раз промолчишь?» При этих словах Дариуса прекрасная ведьма надула щеки. «Если ты собираешься быть таким злобным, то я не стану рассказывать тебе, Дариус-чан, о твоем будущем». "Очень хорошо. Я использую пророчества только в своих целях". "Я знаю это, ты знаешь~. Во время инцидента с проклятым драконом ты использовала мое пророчество против меня!" Мэри услышала от Моники всю историю об инциденте с проклятым драконом. И о том, кто убил ее коллегу, мага самоцветов Эммануила Дарвина. Зная обо всем, но сохраняя при этом спокойный вид, Мэри заставила герцога Клокфорда тихо пробормотать. «...Боже правый, какие ужасные ведьмы». ＊＊＊ Перед одной из комнат Айзек остановился, опустив руку, которую поднял, чтобы постучать. За этой дверью его ждала она - молчаливая ведьма. (...С каким лицом я должен предстать перед ней?) Даже узнав истинную природу Молчаливой ведьмы, Айзек все еще не мог полностью принять ее. Его чувства к ней были слишком сложными. Уважение и восхищение Молчаливой ведьмой, одной из Семи мудрецов. Чувство вины перед Моникой Рейн, девушкой, потерявшей отца из-за Айзека. Эти переполняющие его эмоции бурлили и смешивались в его нутре, все еще не переваренные. Тем не менее он не может стоять здесь вечно. Айзек сделал небольшой, глубокий вдох и постучал в дверь. Она открылась изнутри. Открыл молодой человек с черными волосами и золотистыми глазами, одетый в старомодную мантию. «Ну-ну, Искорка». Черный дракон, которому, похоже, как всегда было неинтересно запоминать имена, усмехнулся и пригласил Айзека внутрь. Моника сидела на краю дивана. Одетая в красивое черное платье поверх мантии Семи мудрецов, светло-каштановые волосы элегантно убраны назад, Моника медленно подняла лицо, заметив Айзека. Ее глаза, мерцавшие зеленым светом, встретились с глазами Айзека. Как только он встретился с ней взглядом, Айзек почувствовал, как у него сжалась грудь. Слова подвели его. Когда Айзек застыл в молчании, Моника поднялась с дивана... "Уф! " Она споткнулась о подол платья и упала. Гулкий стук эхом разнесся по тихой комнате. Неловкую тишину нарушил жалкий звук сопения. «Неро... принеси мне посох...» «Держи». Открытие. Этого черного дракона, который называет себя Бартоломью Александром, кажется, зовут Неро. Если подумать, Моника как-то упоминала имя «Неро», но никогда бы не подумал, что оно относится к этому черному дракону. Неро протянул Монике посох, прислоненный к стене. Моника встала, держась за посох и тяжело дыша. Ее ноги неустойчиво дрожали, она была более шаткой, чем новорожденный олененок. «Ты только что повредила ногу?» спросил Айзек. Моника покачала головой. «Ну, сегодня у моих туфель были невероятно, невероятно высокие каблуки...» «Вот такие высокие», - продемонстрировала Моника, широко расставив большой и указательный пальцы. Это объясняло, почему она выглядела сегодня необычайно высокой. Дело было не только в ее величественной осанке, но и в высоте каблуков. «После целого дня в этих туфлях... мои пальцы на ногах... на пределе...» Когда Моника попыталась пойти, опираясь на трость, Айзек тут же остановил ее. "Пожалуйста, присядьте. Могу я присоединиться к вам?" «Добро пожаловать!» Моника со вздохом облегчения вернулась на диван и села, прижавшись к самому краю. Почувствовав, что это несколько не устраивает, Айзек сел рядом с Моникой. Стройные плечи Моники вздрогнули. Ее глаза, блестевшие от слез, избегали взгляда Айзека, пристально глядя в пол. Ее совсем уменьшившаяся фигура ничем не напоминала ту, что так уверенно вела себя на Высшем совете. Айзек наклонился вперед и положил руку на лоб Моники. "Так, так. Лоб леди изрядно распух". Погладив лоб, которым она только что ударилась об пол, Айзек посмотрел на Неро. «Не могли бы вы принести из лазарета какую-нибудь мазь?» "Вот оно, да? Ты говоришь мне быть внимательным". «Ваша проницательность очень помогает». Губы Моники дрогнули, когда она посмотрела на Неро. Неро кивнул с оттенком самодовольства. "Я, видите ли, фамильяр, который читает обстановку в комнате. Тогда я пойду". С этими словами Неро бодро вышел из комнаты. Услышав, как захлопнулась дверь, Моника застыла как статуя. (Что мне делать, что мне делать, что мне делать...) По всему телу тек холодный пот, а Моника внутренне сжимала голову. По правде говоря, она и сейчас собиралась вести себя с достоинством Молчаливой ведьмы. Однако в тот момент, когда она споткнулась о подол платья и упала... ну, как бы это сказать... ее дух был сломлен. К тому же, после того как она вскрикнула «Уф!», у нее уже не осталось сил на то, чтобы изображать достоинство. Все слова, которые она собиралась сказать Айзеку, вылетали из головы в момент падения. (Если бы это были математические формулы, я бы не забывала их так легко...! ) «Моника» Айзек назвал имя Моники. Не леди Эверетт, а Монику. Моника обернулась к Айзеку, глаза ее были плотно закрыты, как у ребенка, которого ругают, голова склонилась. "Ах, эм... Я, я много лгала, простите..." По правде говоря, ей очень хотелось оправдать его ожидания в роли Молчаливой ведьмы. Но у Моники, вложившей все силы в Высший совет, не осталось резервов для поддержания видимости. "Я - Безмолвная ведьма, и ты разочарован, не так ли... Прости..." «Я тоже лгал». Его голос был ровным, лишенным каких-либо видимых эмоций. Когда Моника замолчала, Айзек спросил. «Что это за фокус с черным Святым Граалем?» Король и Айзек не состояли в кровном родстве. Однако черный Святой Грааль окрасился в красный цвет. Айзек, должно быть, был поражен. Моника ответила, сцепив пальцы на коленях. "Ну, это было... гм... Святой Грааль - это настоящий магический артефакт, понимаете? Черный Святой Грааль в настоящее время представлен в качестве доказательства. Если отнести его в Королевский институт магии, они смогут подтвердить, что это настоящий магический артефакт. Решающим моментом в этом обмане является то, что черный Святой Грааль подлинный. «Кровь, налитая в чашу в тот момент... была кровью его высочества Альберта». Моника ранее взяла кровь Альберта, поместила ее в маленький пузырек и спрятала в рукаве. Когда она заставила кровь Айзека упасть в чашу, прикосновение к его руке означало тайное переливание крови из флакона, спрятанного в рукаве, в чашу. Вот почему она попросила Лану сшить ей платье с развевающимися рукавами. Айзек был удивлен объяснением Моники. «...Значит, его высочество Альберт тоже ваш сообщник?» пробормотал Айзек, заглядывая Монике в глаза. Словно пытаясь понять ее намерения. "Вы должны знать, что я фальшивка. Так зачем... зачем вам помогать мне?" На губах Айзека играла горькая, самонасмешливая улыбка. Его сапфировые глаза были какими-то затененными и впалыми. «Я бы и так не отказался от казни». «Нет, вы не должны!» инстинктивно воскликнула Моника. В голове пронеслось бесчисленное множество вещей, которые она хотела сказать, но слова оставались совершенно беспорядочными. Тем не менее она не могла молчать. "Вы не должны говорить такие вещи. Столько людей отдали свои силы, чтобы спасти тебя!" Одна Моника не смогла бы ни завершить Черный Святой Грааль, ни собрать такое огромное количество петиций. Если бы Гленн и остальные не сдерживали Луиса, он мог бы разглядеть обман. Все стало возможным только благодаря сотрудничеству ее товарищей. "Все хотели помочь тебе. Они хотели отпраздновать выпускной вместе с тобой. Вот почему... они так много помогали тебе, так много..." Айзек уставился на Монику, которая отчаянно умоляла, и его некогда яркие голубые глаза теперь потускнели. «Тот человек, которого казнили давным-давно, Венедикт Рейн... он был твоим отцом, не так ли?» Сердце Моники заколотилось, когда имя ее отца сорвалось с губ Айзека. Моника кивнула, дрожа. «...Да». Внезапно Айзек схватил Монику за запястье. Не грубо, но с силой, от которой невозможно было легко отделаться. Притянув ее к себе, он повалил ее на спину. " Хья! " Подхваченная его рукой, Моника уперлась руками в грудь Айзека. Она оказалась в неустойчивом положении, сидя на Айзеке, который лежал на спине на диване. Айзек провел руками по шее Моники. "Причина смерти твоего отца... во мне. Моя одержимость и одержимость герцога Клокфорда убили твоего отца." Кончики пальцев Моники впились в шею Айзека. Сквозь тонкую кожу она почувствовала, как ровно бьется его пульс. Голос, лишенный эмоций, прошептал Монике. «Ты имеешь полное право отомстить мне». ---------- Глава восьмая: Чего желал нежный принц Глава восьмая: Чего желал нежный принц Прижавшись к Айзеку, Моника размышляла над смыслом прозвучавших шепотом слов. Реванш. Это слово было одновременно и страшным, и зловещим, но в то же время сладостно манящим. Когда умер ее отец, она могла бы поддаться ярости и ненависти, решив жить ради мести. Но Моника лишь плакала, дрожала... и убегала в мир чисел. Дело не в том, что она не испытывала злости или обиды на человека, убившего ее отца. Просто она боялась отдаться этой сильной страсти. "Я не буду возражать, если ты убьешь меня. Давай, задуши меня или сожги в пепел своей магией". «...Я не могу». Даже когда Моника ответила дрожащим голосом, Айзек держал ее руку, прижатую к его шее, не желая отпускать. "Вы могли бы разоблачить действия меня и герцога Клокфорда и заявить о невиновности вашего отца." Если бы Моника раскрыла правду о подмене второго принца, она могла бы заявить о невиновности своего отца, казненного, чтобы скрыть эту самую правду. Но Моника этого не сделала. Докопавшись до правды о казни Венедикта Рейна, можно было бы раскрыть правду о подмене. Если бы это произошло, казнь Айзека стала бы неизбежной. «...Да. Если бы я все обнародовала, то, возможно, смогла бы очистить имя своего отца». Планируя операцию по спасению Айзека, Моника столкнулась с самым серьезным противоречием. Оставив все в тайне и скрыв правду в темноте, она могла спасти Айзека. Но это также означало бы, что она больше не сможет добиваться признания несправедливости приговора, вынесенного ее отцу. «Если бы я сказала правду, я могла бы громко заявить всем, что отец ни в чем не виноват... что он был замечательным...» Как часто она мечтала крикнуть это в зале заседаний Верховного совета. «Несмотря на это... несмотря на это, я...» Капля, капля. Капли падали на щеку Айзека. Айзек ослабил хватку. Его сапфировые глаза с недоумением смотрели на Монику. Моника сморщила лицо и пробормотала. «...Я хотела спасти тебя, живя в настоящем». Взвесив честь отца и жизнь Айзека, Моника выбрала жизнь Айзека. И снова, и снова, и снова, мысленно извиняясь перед отцом. Моника медленно слезла с Айзека и вытерла глаза рукавом халата. Затем она достала из сумки, лежащей на диване, дневник в кожаном переплете. Увидев обложку, Айзек, должно быть, понял, что это такое. Его глаза расширились, и он пристально посмотрел на дневник. "Это... Арк..." Подлинный дневник Феликса Арка Ридилла, приобретенный в аббатстве Ришавуд. Прочитав это, Моника решилась. Она обязательно спасет Айзека и покажет ему этот дневник. «Пожалуйста... прочтите это». Айзек взял дневник, предложенный Моникой, с напряженным выражением лица, нежно поглаживая обложку кончиками пальцев. Его профиль, когда он тихо выдохнул, казалось, ностальгировал по ушедшим дням. Медленно Айзек развернул обложку дневника. Затем, не торопясь, он прочел каждую страницу. Моника молча наблюдала за ним. Некоторое время в тишине комнаты раздавался лишь звук переворачиваемых страниц. В конце концов, когда дневник дошел до последней половины, в нем появился рисунок идеального принца. Рядом с рисунком были перечислены качества идеального принца. Айзек провел пальцем по кружочку рядом с одним из них: « ». "Ах, да. Это я обвел кружочком". Пробормотав тоном, похожим на солилоквию, Айзек закрыл глаза. "Я довел своего самого дорогого друга до самоубийства, сжег его тело и занял его место... И все же я выжил, не оставив после себя ни капли репутации". Палец Айзека перевернул страницу. На следующей странице было записано отчаяние Феликса, когда он узнал правду. И детский план по освобождению Айзека. «...Я не смог стать добрым принцем, Арк». Хриплый голос звучал как исповедь. Выжив, он продолжал жить как Феликс Арк Ридилл. Больше не претендуя на трон, оставаясь на этом полунищем месте. «Пожалуйста, дочитайте до конца». Моника снова села рядом с Айзеком и, сжав кулак, объявила. «В этом кроется истинное желание Его Высочества Феликса». «...Его истинное желание?» Айзек полагал, что Феликс хотел, чтобы его «помнили в народе». Поэтому Айзек стремился занять место Феликса и оставить после себя славу. Он говорил о том, что герои становятся созвездиями и остаются в памяти людей как счастье. Но перед тем как помочь Исааку сбежать из особняка, Феликс высказал свое последнее желание - не быть запомненным людьми. Айзек перевернул страницу, его взгляд упал на слова дневника и замер. "Возможно, я никогда не стану королем, но я буду стремиться быть добрым принцем, который сможет высоко держать голову перед Айком. Даже если мне не удастся стать славной звездой, чье имя войдет в историю, Айк наверняка никогда не забудет меня. И когда я вырасту, то обязательно навещу Айка. Как дорогой друг Айка, Арк. Я хочу услышать от взрослого Айка всевозможные истории. Какой путь он выбрал в жизни. Какие чудесные вещи он открыл для себя. Каких замечательных людей он встретил. Я буду делиться этими историями с Айком за выпивкой. Неважно, стану ли я к тому времени стариком или даже дедушкой. Когда-нибудь, непременно, я обязательно пойду и встречусь с Айком. Теперь это моя мечта." Феликс помог Айку сбежать из особняка и надеялся, что когда-нибудь они снова встретятся. Даже если ему не удастся стать такой же звездой, как герои, оставившие след в истории, он верил, что его дорогой друг Айк никогда его не забудет. «Смерть Его Высочества Феликса... это не самоубийство... это, должно быть, несчастный случай». ＊＊＊ События той ночи всплыли в памяти Айзека. Даже спустя десять лет воспоминания оставались яркими, болезненно четкими. Они вдвоем выскользнули из особняка, чтобы полюбоваться звездами. Сильный порыв ветра взъерошил их волосы. Ветви гнулись, листья шелестели, а рука Феликса, сжимавшая его руку, стала совсем холодной. Ветер усиливается, не так ли? Если мы останемся здесь дольше, это может повредить нашему здоровью. Давай вернемся, Арк". «...Верно.» -Это точно. Этой ночью дул сильный ветер. Лестница была прислонена к балкону верхнего этажа особняка. Золотистые волосы Феликса мерцали на крыше. Сильный порыв ветра высветил скрытую за облаками луну. Вокруг тускло светящейся луны мерцали звезды. Словно увидев их, Феликс потянулся к сияющим звездам... и отпустил одну руку. ...и упал. ＊＊＊ «Это был... несчастный случай?» пробормотал Айзек дрожащим голосом. Моника молча кивнула. Действительно, Феликс устроил переполох, чтобы помочь Айзеку сбежать, но он не собирался совершать самоубийство. Феликс, брошенный своим дедом, не выбирал смерть от отчаяния. Он искренне мечтал о будущем, в котором воссоединится с Айзеком. «Его высочество Феликс желал, чтобы вы жили на свободе... и чтобы однажды он встретился с вами...» Опущенные глаза Айзека были скрыты от глаз чуть более длинной чёлкой. Тем не менее Моника увидела, как капля упала и просочилась на страницы дневника. «... Арк». Слабый голос произнес имя его погибшего друга. Айзек считал, что само его существование довело Феликса до смерти. Он отказался от своего лица и имени, пытаясь стать самим Феликсом. Он верил, что это исполнит желание юного Феликса. (...А ведь Его Высочество Феликс всегда желал счастья своему любимому другу). Теперь Айзек должен жить как второй принц этой страны. Отбросив однажды свое лицо и имя, он больше не мог жить как Айзек Уокер. ...Тем не менее, подумала Моника. «Думаю, даже сейчас мы еще можем кое-что сделать, чтобы исполнить желание Его Высочества Феликса». Даже если его действия ограничены, Айзек все еще жив. Пока он жив, он может сделать многое. "Найдите много-много радостных вещей, тех, которые вы любите. Для себя и только для себя. Потому что это... то, чего искренне желал Его Высочество Феликс". Перед Моникой, которая неуклюже, но отчаянно пыталась связать слова воедино, Айзек медленно поднял лицо.В глубине его голубых глаз, колеблющихся от смущения, больше не было огня одержимости. "Поэтому, пожалуйста, живи. Ты не должен думать, что смерть для тебя лучше. Если ты умрешь... ...желание Его Высочества Феликса останется неисполненным". Айзек уставился на Монику с несколько ошарашенным видом. Моника не отводила взгляда, возвращая Исааку его пристальный взгляд. Губы Айзека слегка дрогнули. "Ты... Почему... Почему ты зашла так далеко..." Почему ты можешь зайти так далеко с человеком, который убил твоего отца? Его глаза задавали именно этот вопрос. Моника поднялась с дивана и встала лицом к Айзеку. «Кто-то сказал мне кое-что, что сделало меня такой счастливой, что я всегда хотела сказать это сама». " ............? "К недоумению Айзека, Моника протянула руку и произнесла.Это были слова, которые Лана однажды сказала Монике, когда та чувствовала себя подавленной. «Тебе не нужна причина, чтобы помочь другу, Айк!» [[image:/storage/reader-images/63f577957224d80e5355ddfe75412137cb0ab804.jpg]] Черный огонь, долгое время тлевший в глубине ее сердца, потихоньку таял и исчезал. В мире, внезапно озарившемся светом, Айзек, о котором он так долго мечтал, смущенно улыбался. -Девушка, освободившая Айзека от уз, стояла во весь рост, но сейчас она сразу же сгорбила спину и судорожно сжала пальцы. «А, ну, возможно, с моей стороны было бы самонадеянно называть себя другом... но, знаете, мы были хулиганами и вместе гуляли по городу...» (О боже, как неловко.) Айзек выдохнул с язвительной улыбкой, грубо схватившись за свою чёлку. Увидев Айзека в таком состоянии, Моника озабоченно опустила брови. "Айк, Айк? В чем дело?" Теплое чувство стало заполнять пустоту в его груди. (...Конечно, я бы влюбился в это.) Движимый порывом привязанности, Айзек притянул Монику к себе. Странный звук, похожий на «бмяу», вырвался из-под ее подбородка. Айзек тихонько захихикал, его горло заурчало, и он прошептал Монике на ухо. «Спасибо, Моника». Затем он нежно прикоснулся губами к бледной щеке Моники. Стройное тело, которое он держал в объятиях, напряглось. Моника прижала руку к щеке и задрожала с необычным выражением лица. «...Ни, ни, ни, ни...» «Ни?» "Никаких подушечек лап, нет!" Айзек впервые за много лет громко рассмеялся. Неро, замаскированный под молодого человека, прислонился к двери, крутя цепочку карманных часов и приплясывая. Будучи фамильяром, умеющим читать атмосферу, он ждал, пока Моника и другой закончат разговор. «Люди - это одновременно и боль, и довольно забавно, не так ли?» Словно в ответ на это бормотание, из карманных часов полился слабый свет, превратившийся в белую ящерицу. Водный дух Вильдиан взобрался по цепочке карманных часов и переместился на тыльную сторону руки Неро. Неро моргнул золотыми глазами и посмотрел вниз на белую ящерицу. "Что это? Ты теперь можешь двигаться?" «Да, ограничения, наложенные на моего хозяина, были сняты». «Хм. Может, продолжишь контракт с этим парнем?» «Да». В ответе не было никаких колебаний. «В конце концов, я союзник этого человека». С этими словами белая ящерица свернула свой хвост в аккуратную спираль. Неро не интересовала преданность Вильдиана, поэтому вместо ответа он испустил огромный зевок: «Ня-а-а~». А теперь, возможно, настало время дать хозяйке, суетившейся вокруг подушечек лап, пообниматься с настоящими. ＊＊＊ "...Согласно отчету, был сделан вывод, что колдун Питер Сэмс несет полную ответственность за все причины. Этот Питер также может быть признан неизвестным, так что нет никакой опасности, что угли полетят на нашу империю". Выслушав доклад Хайди, император Черный Лев небрежно поднял свой кубок. Юджин налил в него вина. Юджин был магом, который мог свободно изменять свое лицо с помощью магии физических манипуляций. Сегодня он предстал в образе юноши с черными волосами и плоским лицом, облаченного в свободную мантию с рукавами, подол которой был испачкан брызгами крови. У ног Юджина лежало несколько солдат, истекающих кровью. Это были убийцы, нацелившиеся на императора Черного Льва, но погибшие от руки Юджина. В окружении императора Черного Льва такие случаи не были редкостью. Даже государственные перевороты были обычным явлением. Выслушав доклад Хайди, император Черный Лев, которого, казалось, не трогал стойкий запах крови, смаковал свое вино. Это дело лишит герцога Клокфорда власти, и в итоге королем станет Первый принц... Значит, Молчаливая ведьма выполнила свое обещание. Можно было с уверенностью предположить, что в обозримом будущем войны между Империей и королевством Ридилл не будет. Для Императора Черного Льва даже казнь герцога Клокфорда была бы приемлемой... вернее, более удобной. Герцог Клокфордский был способным человеком. Его гибель стала бы серьезным ударом для королевства Ридилл. И действительно, император Черный Лев втайне подумывал о том, чтобы использовать ослабленное состояние герцога в своих интересах. "Как же это утомительно. Какого безопасного результата им удалось добиться. Вполне типично для Безмолвной Ведьмы, лишенной амбиций". «Ваше Величество, несомненно, воспользовались бы положением герцога Клокфорда и заняли бы его, не так ли?» На это замечание Юджина император Черный Лев тихонько захихикал. Совершенно верно. Именно так он и стал императором - вышвырнув некомпетентных и смутьянов за борт. "Довольно скучное заключение... но этот Черный Грааль, упомянутый в отчете, интригует. Молчаливая ведьма, безусловно, создает довольно интересные вещи". О существовании Черного Грааля в Королевстве Ридилл до сих пор ничего не было известно. Говорят, что Королевский институт магических исследований Королевства Ридилл в настоящее время лихорадочно работает над анализом Черного Святого Грааля. "Как империя, продвигающая медицинскую магию, технология Черного Святого Грааля - это то, что мы просто обязаны приобрести". "Конечно, Тихая ведьма создала его не в одиночку? Маг Минервы участвовал в разработке?" «Нет, производство ведется в мастерских на территории графства Амберд». При словах Хайди император Черного Льва ритмично постучал пальцами по подлокотнику своего кресла. Амберд, в конце концов, является регионом, занимающим лидирующее положение в области производства средних и крупных магических устройств. Подобно тому как Империя лидирует в медицинской магии, Королевство Ридилл также находится на шаг впереди в индустрии магических устройств. Если удастся наладить техническое сотрудничество, это будет выгодно обеим сторонам. "Империя, несмотря на огромную территорию, имеет мало земель, пригодных для сельского хозяйства. Чтобы обеспечить работой жителей таких регионов, мы должны активно внедрять технологии, связанные с изготовлением магических устройств". "Очень хорошо, заключим ли мы новый договор с Королевством Ридилл? Расширение технического обмена между мастерами по изготовлению магических устройств или создание программ обмена между нашими соответствующими учебными заведениями по подготовке магов, несомненно, принесет значительные выгоды в будущем". "Сомневаюсь, что Королевство Ридилл с готовностью расстанется со своими техниками, а?" "= На замечание Юджина император Черный Лев фыркнул. "Нам нужно лишь улучшить оснащение наших университетов и мастерских. Именно это заставит магов и мастеров по изготовлению магических устройств из других стран стремиться приехать в Империю!" Это инвестиции в развитие нашей собственной нации. Больше достатка! Больше удобства! И больше развлечений! В этом был убежден император Черный Лев. "Для этого мы сначала учредим новую должность в нашей империи! Вершина магической технологии, которая будет известна как Почётный советник по магической технологии, Императорский магический крест Пламя Небес Четырёх Магов!" Тейкоку Мадо Дзюдзи Эн Тен Йон Машо. Юджин повторил титул с отсутствующим выражением лица и предложил свой совет. «...Ваше Величество, это не похоже на название технической должности». ＊＊＊ Скандал вокруг предполагаемого самозванства Второго принца, разразившийся в королевстве Ридилл, затих, когда Тихая ведьма Моника Эверетт сняла с него подозрения с помощью магического артефакта - Черного Святого Грааля. Второй принц, Феликс Арк Ридил, которого, по слухам, проклял некий колдун, отказался от своих прав на трон. После окончания Серендийской академии было решено, что он покинет столицу и будет жить в своих владениях, чтобы восстановить силы. То, что он отказался от своих прав, а не лишился их, скорее всего, было проявлением благосклонности короля. Такое решение позволило Второму принцу, по крайней мере внешне, считаться жертвой. После завершения работы Верховного совета Феликс, получив лечение в замке, направился в Академию Серендии, чтобы провести оставшиеся дни студенческой жизни. Феликс- Айзек стоял перед зеркалом в своей комнате в общежитии, закатав рукава мундира. В зеркале отражался Второй принц с его безупречной красотой. Все его манеры и выражения были укоренившимися, и он не собирался от них отказываться. Он будет играть роль до самого конца. Чтобы отплатить тем, кто его спас. Айзек легонько постучал карманными часами по карману. «Пойдем, Вилл». «Да». Не обращая внимания на взгляды прохожих, он направился к залу студенческого совета с достоинством, подобающим королевской особе. Стоя перед дверью в зал студенческого совета, Айзек прижал руку к груди. (Я готов к тому, что они скажут. Со мной все будет в порядке). После минутной паузы он открыл дверь. В знакомом зале студенческого совета его ждали четыре человека, с которыми он работал до сих пор. Вице-президент Сирил Эшли. Секретари Эллиот Ховард и Бриджет Грей. Офицер по общим вопросам Нил Клэй Мэйвуд. Он уже решил, что скажет им. «Я вернулся». Сирил шагнул вперед. «С возвращением, ваше высочество». Сирил глубоко поклонился и, не поднимая головы, задрожал от волнения. Послышалось фырканье. "Слава богу, ты в безопасности, эх... эх, эх... эх... " Он неудержимо всхлипывал. Эллиот в отчаянии пожал плечами. "Возьми себя в руки. Мы решили поприветствовать вас как обычно, не так ли?" "Я... простите... Простите..." Нил криво усмехнулся рядом с Сирилом, который вытирал лицо носовым платком. «В каком-то смысле, я думаю, это правильно, приветствовать его как Его Высочество, как мы всегда делали...» "Это правда. Если Сирил должен приветствовать Его Высочество, то это правильный способ сделать это". Эллиот пробормотал в знак согласия, бросив взгляд в сторону Айзека. Его запавшие глаза сузились, а на губах появилась злобная улыбка. «Если мы не поприветствуем его так, как всегда, то можем нечаянно посмотреть на него свысока, как вы думаете?» Он словно услышал сарказм: «Значит, мы будем относиться к нему как к королевской особе, да?» «Мудрое решение». Отмахнувшись от сарказма Эллиота, Айзек встал перед Бриджит. На лице прекрасной дамы не было и следа гнева или ненависти. «Я готов к тому, что ты меня ударишь, понимаешь?» "Вы неправильно поняли. Вы думаете, я бы ударила по лицу Его Высочества?" Айзек кивнул в знак согласия, а Бриджет резко заявила. «Ты должен поблагодарить это лицо и Его Высочество». С этими словами Бриджет жестом указала на стол президента студенческого совета. На нем была навалена гора документов. "В этом ящике находится работа, выполненная за время отсутствия Его Высочества. Вопросы, требующие срочного рассмотрения, - здесь. Пожалуйста, продолжайте исполнять обязанности, подобающие Его Высочеству Феликсу, до самого конца". «Очень хорошо, я приступаю немедленно». Айзек сел за стол президента и осмотрел комнату студенческого совета. Знакомый интерьер, привычные письменные принадлежности, привычные члены студенческого совета. Но Моники Нортон, казначея студенческого совета, не было видно. Выполнив свою миссию, она оформила отчисление и покинула академию. Айзек опустил глаза, мысленно обращаясь к девушке, которая спасла его. Он вспомнил те дни, когда она присутствовала в зале студенческого совета. Затем он переключил свое внимание на работу, которую должен выполнить. "Сирил, доложи о делах за время моего отсутствия. Начни с организации выпускной церемонии". «...Да, Ваше Высочество!» Сирил, который отфыркивался, бодро поднял голову и начал доклад. Выпускная церемония стремительно приближалась. Предстояло выполнить целую гору работы. Остальные члены студсовета тоже с готовностью взялись за дело, каждый решая свои задачи. Так начались последние дни школьной жизни без Моники Нортон. ---------- Девятая глава Путь, открытый благородной леди Девятая глава Путь, открытый благородной леди Со дня Высшего совета прошло около двух недель, но высшие эшелоны власти Королевства Ридилл по-прежнему были заняты ликвидацией последствий той суматохи. Самым ярким примером были Семь мудрецов. Их задачи начинались с проверки фактов, изложенных в петиции, которую Молчаливая ведьма подала в Высший совет, продолжались анализом созданного ею магического артефакта - Черного Святого Грааля - и переходили к расследованию деятельности колдунов, упомянутых в ее заявлениях. Как бы то ни было, Совету было чем заняться, но помимо этого у Семи мудрецов была важная задача. Выбор новых членов, которые должны были заменить покойного мага Самоцветов. В Нефритовой палате, где заседали Семь мудрецов, три человека были погружены в работу по сокращению списка кандидатов: Барьерный маг Луис Миллер, Ведьма Шипов Рауль Розенберг и колдун Бездны Рэй Олбрайт. Луис, бывший командир Магического корпуса, хорошо разбирался в магах, сильных в реальном бою. Рауль и Рэй, происходившие из престижных семей, были осведомлены о людях из известных магических родов. Таким образом, этим троим было поручено сначала составить список перспективных кандидатов, а затем сузить круг претендентов. Рауль хмыкнул про себя, просматривая список. Рауль уже второй раз принимал участие в отборе кандидатов в Семь Мудрецов. Вспомнив процесс отбора примерно три года назад, когда были выбраны Моника и Луис, Рауль проверил документы. При таком отборе важны сами кандидаты, но не менее важны и их рекомендатели. Необходимо также учитывать политические взгляды. «Черт возьми, и в этот раз их довольно много...» «Честно говоря, ни один из них не выделяется». пробормотал Луис, пролистывая список и записывая что-то с явно раздраженным выражением лица. Все комментарии были язвительными: «Избалованное отродье с нулевым опытом работы в реальном мире», «Любимый проект», «Третьесортное исследование», «Единственный актив - связи». Закончив писать комментарии, Луис разделил бумаги на три стопки. Рауль, который краем глаза наблюдал за этим процессом, прямо задал вопрос. «Что это за система сортировки?» «Три: "Не может быть и речи", „Посредственно“, "Едва-едва"... Кто, кстати, рекомендовал моего чертова идиота ученика?» "А, я! Я подумал, что это будет забавно". Рауль поднял руку, и Луис откровенно прищелкнул языком. «Не может быть и речи!» «Эх~, но я считаю, что у него есть потенциал». Ученик Луиса, Гленн Дадли, обладал магической силой, не уступающей силе Рауля. (ПП: вроде там про уровень шла речь) Более того, маг, обученный в реальном бою Барьерным магом и обученный магическим формулам Молчаливой ведьмой? Таких в округе немного. Кроме того, Рауль считал, что если Гленн станет одним из Семи Мудрецов, то сможет стать ему хорошим другом. Если выбирать новых мудрецов, то лучше всего выбирать того, с кем можно подружиться. Пока Рауль втайне размышлял об этом, Луис пробормотал. "Конечно, Гленну есть куда расти... более того, ему слишком много куда расти. Именно поэтому сейчас самое время для развития". «Что? Ты и в самом деле ведешь себя как настоящий наставник, не так ли?» Рауль весело рассмеялся, а Луис фыркнул и переключил свое внимание на следующий документ. Следующим за рекомендацией Глена был Хьюберт Ди. Племянник мага-артиллериста, смутьян, изгнанный из Минервы. Луис нацарапал на документе большой крестик. «Не обсуждается!» «Ты все еще держишь обиду за ту недавнюю магическую дуэль?» « ............ » Луис глубокомысленно нахмурил брови. «В тот день, когда я вернулся домой, сжигая в плаще травы, отпугивающие насекомых, знаешь, что сказала мне моя дочь?» «А? Твоя дочь, она ведь только родилась?» «Когда я подошел к кровати, чтобы взглянуть на ее спящее лицо, она широко раскрыла свои прекрасные глаза, доставшиеся ей от матери, и сказала... "Вонючка"». Трудно поверить, что новорожденный ребенок может знать такие слова, как « вонючка» или « ». Скорее всего, это была просто икота или чихание, которое звучало как «куся». Но лицо Луиса было абсолютно серьезным. "...Ты понимаешь, что чувствует отец, когда его дочь называет его вонючкой? А? ...Вы слушаете, господин колдун?" Естественно, Рэй не обратил внимания на сарказм Луиса, молча продолжив работу по сортировке. Однако при ближайшем рассмотрении список, отсортированный Рэем, оказался разделен на две категории: женщины схожего возраста и все остальные. "Новые семь мудрецов... коллеги... Я бы предпочел девушку, которая меня любит..." Только подумаешь, что он работает всерьез, и тут такое. Рауль решил пересортировать документы, которые разделил Рэй, так как подозревал, что Луис может устроить скандал, если он передаст их дальше. И вот, пока шла сортировка, Рауль вернулся к светской беседе с Луисом. Он вообще предпочитал болтать во время работы, когда кто-то был рядом. «Но ты знаешь...» «Что именно?» "Мистер Луис, для человека, который держит обиду, вы не вымещаете ее на Монике, не так ли?" После заседания Высшего совета, когда Луис поздно приехал в замок, он был невероятно напряжен, а Моника выглядела так, словно приготовилась к смерти. Однако Луис сказал Монике всего одну фразу. «Молодец, маленькая плутовка». С этими словами Луис покинул сцену. Когда Рауль упомянул об этом инциденте, Луис слегка пожал плечами. "Мне не по вкусу вой побежденной собаки. Воистину... уже второй раз меня так основательно и освежающе избивает эта маленькая шавка". Должно быть, он имел в виду магическую дуэль во время отбора Семи мудрецов. Тогда Луис тоже потерпел убедительное поражение от Моники. В конце концов, именно Луис больше всех узнал Монику, не так ли? "Нет смысла закрывать глаза на факты. Факт остается фактом: эта маленькая проказница обладает необыкновенным талантом... Если мы увидим этот талант, то список, который мы видим, покажется нам ерундой". И так он говорит, хотя его собственный ученик входит в этот самый список. «Как тревожно», - пробормотал Рауль, внезапно вспомнив кое-что. "Кстати, о Монике: я видел, как она выбегала из замка. Это было какое-то срочное дело?" «Ах, это...» Луис отложил перо и посмотрел в окно. "Я слышал, сегодня выпускной. В Академии Серендии". ＊＊＊ Перед самым началом светского сезона в Королевстве Ридилл, на шестой день второй недели месяца конца весны, состоялась церемония вручения дипломов в Академии Серендии. С раннего утра над головой простиралось приятное голубое небо, дул освежающий ветерок. Этот день как нельзя лучше подходил для празднования новых начинаний выпускников. "Я глубоко горжусь днями, проведенными в Академии Серендии вместе с моими выпускниками. Храня эту гордость в своем сердце, я буду продолжать усердно трудиться, неся будущее Королевства Ридилл достойно имени Академии Серендии". Нил, представитель студентов, стоял высокий и гордый, его чистый голос несся, когда он читал обращение представителя. Когда Нила впервые назначили президентом студенческого совета, многие не одобряли, что этот пост занимает дворянин низшего ранга. Тем не менее, когда бывшему председателю студенческого совета грозила казнь из-за подозрений в самозванстве, Нил дал четкие указания студентам академии. После того как инцидент был улажен, он неустанно работал над его последствиями. Теперь все смотрят на него с доверием. Клаудия, сидящая среди нынешних студентов, выглядела особенно гордой. Обращение представителя выпускников, Феликс Арк Ридилл «Да». Айзек поднялся и занял трибуну, заменив Нила. Его нынешнее положение щекотливо: принц, которому промыли мозги колдовским проклятием и едва не казнили как самозванца. После окончания обучения было решено, что он покинет столицу и будет жить в своей вотчине под предлогом выздоровления. По сути, его хотят «отправить в отставку в молодом возрасте». Среди тех, кто пытался заручиться благосклонностью будущего короля, некоторые теперь носили выражение предательства. Айзек не пытался отрицать этого. Он считал это их заслугой. Слегка переведя взгляд, он увидел, что Сирил смотрит прямо на него с мест выпускников. Это был тот же прямой взгляд уважения, что и при их первой встрече. Эллиотт, сидевший рядом с Сирилом, вызывающе улыбался. Это озорное, злобное лицо, казалось, говорило, «Посмотрим, удастся ли тебе довести дело до конца, притворщик...» Похоже, Айзек ему по-прежнему не нравится. (Мне тоже, Эллиотт Ховард. Я ненавижу тебя за то, что ты без устали издевался над Арком, а потом притворялся его лучшим другом.) Несмотря на это, он сотрудничал с планом Моники. По крайней мере, за это он был по-своему благодарен. На лице Айзека появилась улыбка - улыбка Феликса Арк Ридилла. «Я от всего сердца благодарю вас за великолепную церемонию, проведенную сегодня». Безупречная улыбка, подобающая королевской особе, безупречное произношение. Он выступал с этим номером уже более десяти лет. Многое давалось ему легко, даже не нужно было задумываться об этом. Пока он говорил о воспоминаниях, связанных с сезонными событиями, и о благодарности своим учителям, Айзек обвел взглядом зал. Моники нигде не было видно. Приглашения были разосланы и на церемонию вручения дипломов, и на последующую вечеринку, но ответа не последовало. Теперь она была героем, спасшим Второго принца, занятой фигурой, востребованной повсюду. Возможно, она даже не заметила, что пришло приглашение. (По правде говоря, я хотел, чтобы она увидела меня здесь). Именно благодаря Монике Айзек мог стоять здесь вот так. Он смог закончить Академию Серендии. Никакой благодарности не могло быть достаточно. Именно поэтому он хотел выразить свою благодарность здесь. Айзек, произнесший безупречную речь, уже собирался произнести заключительные слова, как вдруг прервал себя. Последние слова были сказаны не вторым принцем Феликсом Арком Ридилом. Это были слова Айзека Уокера. "Дни, проведенные в этой академии, были дороже всего на свете. Безусловно, эти воспоминания навсегда останутся в моем сердце". Я считал, что роль идеального принца в школьные годы - это всего лишь продолжение светской жизни. Я намеревался добиться тех результатов, которых ожидали от меня другие, благодаря учебе и работе в студенческом совете, завоевывая доверие, рассматривая это как подготовительный период к тому времени, когда я сам стану королем. Но этот год был одним неожиданным событием за другим... и он был приятным. Воистину. "Пожалуйста, не забывайте наслаждаться этим ограниченным временем. Не для кого-то другого, а для себя - найдите много вещей, которыми вы можете увлечься, которые вы любите, которые приносят вам радость". Айзек произнес пожелание, которое когда-то произнес юный принц. -Не для кого-то другого, а для себя. Теперь Феликс понял, почему он так пожелал. «Он обязательно... станет сокровищем на всю жизнь». Студенты удивленно уставились на президента студенческого совета, который только что использовал чуть более непринужденный оборот речи. Айзек весело хихикнул и четким, звонким голосом произнес. «И наконец, я хотел бы выразить свою благодарность замечательным друзьям, которых я приобрел за время учебы в этой академии!» Эллиотт сморщил нос. Его лицо говорило: «Ты мне не друг». Айзек произнес заключительные слова с чувством восторга и легким шагом сошел с подиума. *** Вечерняя вечеринка, состоявшаяся после церемонии вручения дипломов, была столь же великолепна, как и школьный праздник. Ученики были увлечены разговорами и танцами, не желая расходиться. Как только Айзек вошел в зал, к нему одна за другой стали подходить ученицы. Зная, что второй принц скоро покинет столицу, они явно желали оставить о себе последние воспоминания. Феликс, наблюдавший за этой сценой с тихой язвительной улыбкой, выскользнул из толпы. Он направился к менее людному месту, где заметил Бриджета, одиноко стоявшую у стены. "Сегодня ты выглядишь особенно красивой. Перед тобой даже розы в саду кажутся увядшими". Бриджит, одетая в малиновое платье глубокого цвета, прикрыла рот веером и посмотрела на Айзека. Под веером ее губы не кривились в улыбке. «Ты понимаешь, как мне было холодно каждый раз, когда я слышала эти цветистые комплименты?» "А вы знали? Мой друг ужасно переживал, что не может похвалить вас как следует". Юный Феликс всегда извинялся, боясь, что Бриджит может обидеться. Я часто видел, как он уныло говорил, что даже когда он пытался придумать комплименты, вдохновленные поэзией, он так нервничал в присутствии Бриджит, что слова не выходили. «...И все же именно эта неловкость и стала причиной моей привязанности к нему». Бриджет тихо пробормотала, опустив длинные ресницы с печальным взглядом. Ее глаза были слегка влажными, но Айзек сделал вид, что не заметил этого, и сменил тему. «Кстати говоря, я слышал, что после окончания школы вы будете служить фрейлиной?» «Да, я надеюсь со временем заняться дипломатической работой». Женщин-дипломатов в Королевстве Ридилл было мало. Но с ее лингвистическими способностями и, прежде всего, быстрым умом, она, несомненно, добьется своего. «Когда я стану дипломатом, я хотела бы получить совет от Его Высочества Феликса, у которого такой богатый дипломатический опыт». «Хотя я полагаю, что принц, собирающийся уйти в отставку, мало что может сделать». Айзек больше не мог выступать на политической сцене. Такова была милость, оказанная королем. Бриджит мило улыбнулась завуалированному замечанию Айзека. Однако ее глаза не улыбались. "У вашего высочества много поклонников за границей, вы знаете. Например, граф Маре из Фальфории". "А, со времен инцидента с проклятым драконом... Если подумать, я действительно получил приглашение на соколиную охоту". Будучи вторым принцем, Айзек уже добился нескольких дипломатических успехов. Следовательно, его лицо и имя были известны не только внутри страны, но и среди знати других государств. Не было причин не использовать это положение. Разве он не мог хотя бы выразить поддержку и выступить в роли хозяина? Бриджит намекала на это. «...Вы не намерены позволить мне спокойно уйти на покой?» На лице нежного принца мелькнуло обеспокоенное выражение, а затем янтарные глаза Бриджит ярко вспыхнули. «После всего, что вы сделали, чтобы обмануть меня, вам лучше сотрудничать». «...Не думаю, что мне удастся победить тебя». Избегая пронзительного взгляда Бриджит, Айзек отвернулся к окну на улицу. В ночном небе мерцали звезды, а под ними промелькнуло нечто иное, чем звезда. Мерцание, более короткое и тусклое, чем падающая звезда, отражало свет от места проведения праздника. Глаза Айзека непроизвольно расширились при виде этого блеска. (Это...) Сердце заколотилось. Он не мог ошибиться. «Могу я отойти на минутку?» «У тебя накопился долг, понимаешь?» «Это дело, которое я хочу решить, даже если это означает долг перед вами». Бриджет сложила веер и улыбнулась, как подобает безупречной леди: «Прошу вас, ваше высочество». «Спасибо». Расставшись с Бриджит, Айзек бодро вышел из зала в коридор и скрылся в тени. Убедившись, что поблизости никого нет, он похлопал по карману своего формального костюма. «Вилл». Вильдиан выглянул из кармана, из которого виднелась только его голова в виде белой ящерицы. «Что это?» «Предоставьте это место мне». « .................. » Вильдиан, его бледно-голубые глаза пристально смотрели на Айзека, казалось, хотел что-то сказать. Когда Айзек молча улыбнулся, Вильдиан с покорностью опустился на пол и превратился в точную копию Айзека. Это была одна из фирменных иллюзий Вильдиана. «...Разве вы не отказались от ночных вылазок?» На необычно язвительное замечание Вильдиана Айзек отреагировал с невозмутимым выражением лица. "Не возражаешь? Она - единственная, к кому я прикипел сердцем". «Счастливого пути». «Спасибо». Айзек сорвал одну-единственную розу из украшений заведения, приколол ее к лацкану своего костюма и умчался. Когда он вышел из зала на ночной воздух, поздний весенний ветерок ласкал его щеки. Ветер был таким приятным, конечно же, потому, что его сердце было так высоко. Украдкой поглядывая на охрану, Айзек прошел вдоль здания и остановился возле кустарника, который он видел ранее через окно. «Моника» "А!? " раздался знакомый голос, и близлежащие кусты слегка качнулись. Это было похоже на мелкое животное, застигнутое врасплох. Айзек подавил смех, подойдя к кустам. «Добрый вечер, белочка?» В кустах пряталась Моника, одетая в форму Академии Серендии. Моника судорожно перебирала пальцами, все еще приседая, и выглядела довольно смущенной. «Я... я подумала, что этот наряд... может быть менее заметным, чем мантия... ну...» Губы Моники беззвучно шевелились, слова застревали в горле, но в конце концов она потянулась к корзине, стоявшей у ее ног. Корзина, которую она едва могла нести, была полна маленьких букетиков. «Я... я хотела сделать всем подарок на выпускной, понимаете?» Моника взяла один из букетов, встала и протянула его Айзеку. Ее круглые глаза, смотревшие на Айзека, ярко блестели, отражая огни заведения. «Поздравляю тебя с окончанием школы, Госпфх!» Моника прикусила губу, покраснев и задрожав. Айзеку были одинаково симпатичны и достойное присутствие на Высшем совете, и ее склонность спотыкаться на полуслове от волнения. Айзек принял букет, на его губах играла улыбка. "Я так рад. Я надеялся... что ты скажешь мне эти слова. По правде говоря, я хотел, чтобы ты пришла и на церемонию вручения дипломов". «Ну, присутствовать на церемонии в качестве одного из Семи мудрецов было немного...» Среди студентов уже распространилась информация о том, что Моника Нортон, казначей студенческого совета, на самом деле Моника Эверетт, молчаливая ведьма Семи мудрецов. Пока что большинство студентов относились к этому скептически, но как только они увидят Монику на церемонии, то поймут, что это правда. В любом случае, если Моника будет присутствовать на выпускной церемонии или вечеринке, очевидно, что студенты будут встревожены. Моника, похоже, была обеспокоена этим. «Так вот почему ты здесь инкогнито?» «Да, я хотела тайно подарить всем цветы, но не могла придумать, как это сделать...» И пока она размышляла, что делать в кустах, похоже, упустила свой шанс выйти наружу. Моника опустила брови и смущенно улыбнулась. «Значит, Айк нашел меня, и я ему очень благодарна». Айзек слегка опустил взгляд. Под форменной лентой Моники скромно поблескивал кулон с перидотом. Он обратил внимание на Монику, увидев блеск камня за окном. На Монике была вещь, которую он ей подарил. От одного этого у Айзека радостно забилось сердце. "Разве я не говорил тебе? Если бы ты носила этот кулон, я бы сразу тебя заметил". сказал он шутливо, но почему-то глаза Моники расширились от шока. «Н-нет... конечно, нет... такого магического устройства...?» "Это амулет. Амулет, который позволяет мне найти тебя, где бы ты ни была". Амулет? Звучит так же, как цветочное украшение, которое Сирил подарил Монике на школьном празднике. Айзек внутренне криво усмехнулся, осознавая собственное сознательное усилие. Несколько букетов все еще лежали у ног Моники. Должно быть, она намеревалась подарить их Сирилу и остальным тоже. "После этого мы устроим небольшое собрание для новых и старых членов студенческого совета. Вы можете вручить букеты там". «Да!» Айзек снял желтую розу, приколотую к его лацкану. Эту розу он взял без разрешения, когда покидал место встречи. Он положил маленький букет, подаренный Моникой, в пустой карман и привязал желтую розу к ленте своего официального наряда. Желтая роза соответствовала цвету волос Айзека, а голубая лента - его глазам. Подаренная на школьном празднике, она первоначально должна была означать обещание танцевать. (Он действительно осознает это). Айзек протянул Монике украшение из желтой розы. «Ты примешь это?» "......? Спасибо". Моника выглядела довольно смущенной. Айзек аккуратно прикрепил украшение в виде желтой розы к ее светло-каштановым волосам. Пока что он считал успехом то, что она вообще его приняла. «Ты будешь носить этот цветок сегодня весь день?» «Это тоже амулет?» «Что-то вроде того». Должен ли я объяснить Монике значение украшения в виде цветка на фестивале... Нет, это было бы похоже на признание поражения перед Сирилом, а это слишком обидно. (Это талисман, чтобы заставить тебя влюбиться в меня) Бормоча это про себя, Айзек протянул руку Монике. «Не желаете ли потанцевать со мной, миледи?» «Разве вам не нужно вернуться в зал?» "Вы ведь моя спутница по ночным делам, не так ли? Пожалуйста, побудьте со мной в моих ночных приключениях еще немного. Время, проведенное с вами, действительно приятно". При словах «ночных приключениях» выражение лица Моники словно встало на место. Похоже, Айзек занимал именно это место в сознании Моники. ...Разумеется, Айзек не собирался заканчивать все простой дружбой. В конце концов, Моника открыла Айзеку путь, который раньше был закрыт. «Я перестал отказываться от развлечений и вещей, которые мне нравятся». Зная желание Феликса, Моника мягко улыбнулась и взяла Айзека за руку. «В таком случае... да, хорошо, я помогу Айку найти то, что принесет ему радость». Под слабую музыку, доносившуюся с вечеринки, пара начала танцевать. Айзек, идеальный сопровождающий, и Моника с ее неуклюжими шагами. Довольно несовместимый танец. Тем не менее Айзек искренне смеялся, получая истинное удовольствие. Звезды, сияющие над головой, мягко освещали пару. ---------- Глава 10: Отъезд ведьмы Глава 10: Отъезд ведьмы Спустя полгода после церемонии вручения дипломов в Академии Серендии, на четвертый день первой недели Конца осени, Моника, облаченная в мантию Семи мудрецов и сжимающая в руках свой посох, направилась к покоям в замке. Перед дверью в зал заседаний Моника прижала руку к груди - пульс был быстрее обычного - и постучала. Она нервничала, но это была не нервозность, порожденная страхом. Это была нервозность предвкушения. «Извините!» Когда дверь открылась, серебристоволосый юноша, сидевший за столом и читавший документы, поднял взгляд и посмотрел на Монику. Моника почтительно склонила голову. «Давно не виделись, Сирил-сама». «А, значит, с выпускной вечеринки». После окончания Академии Серендии Сирил помогал своему отчиму, маркизу Хионе, в работе. В рамках этой работы он координировал исследовательский проект, который маркиз финансировал уже некоторое время. Исследования, финансируемые маркизом Хионе, проводились под руководством Ведьмы Шипов, Рауля Розенберга, и касались наделения растений магической силой. Моника также должна была начать сотрудничать в этом проекте этой осенью. По сути, речь идет о совместном исследовательском проекте Розовой ведьмы и Молчаливой ведьмы - двух из Семи мудрецов. Сирил будет отвечать за управление средствами на исследования и следить за ходом работ. (И я снова буду работать рядом с лордом Сирилом) Это важная работа, поэтому я не должна увлекаться. Я знаю это, но все же не могу не испытывать восторга. Сердце трепетало от нарастающей радости, Моника заняла место напротив Сирила и обвела взглядом комнату. Ее коллеги-исследователя, Рауля, нигде не было видно. «Ведьма Шипов еще не прибыла, не так ли?» "Ах, давайте сначала сами уточним расписание. Лорд Розенберг уже начал готовить почву. Поскольку с весны мы начнем высаживать семена и рассаду, мы хотим закупить все необходимое. Что касается расписания бухгалтера Нортон..." В этот момент Сирил неловко прочистил горло. "...Нет, это не Академия Серендии, поэтому продолжение разговора с бухгалтером Нортон не совсем уместно. Мои извинения, Эверетт Граф..." «Ах, эм!» Слова прозвучали громче, чем она предполагала, удивив даже ее саму. Сирил уставился на Монику, его голубые глаза расширились от шока. Моника судорожно сцепила пальцы на коленях. "Я... Я младше Сирила-самы, так что... Мо, Мо, Мони..." По мере того как она заикалась, ее артикуляция становилась все более невнятной. Такими темпами ее имя превратится в нечто вроде «Му-ни-Му-ни-Му-ни-Му-ни-Ка». Моника сделала паузу, затем сжала пальцы, которые сжимала в молитвенном порыве. «Я бы хотела, чтобы вы называли меня Моникой, пожалуйста!» «А меня зовите просто Рауль, хорошо?» Моника подпрыгнула от неожиданного веселого голоса. Перед дверью, ухмыляясь, стоял Рауль Розенберг, Ведьма Шипов, одетый в мантию Семи Мудрецов поверх своей рабочей одежды. Сирил нахмурился. "Лорд Розенберг, вы опоздали. Мы просили вас прибыть на полчаса раньше, чтобы просмотреть некоторые документы..." "Прошу прощения! Я немного увлекся садоводством, видите ли. Но я не забыл о нашей сегодняшней встрече! Более того, я с нетерпением ждал ее!" Рауль сел и снял садовые перчатки, его голос подпрыгивал от волнения. "Мы будем проводить встречи, заниматься исследованиями и работать в поле вместе, верно? Это звучит очень похоже на дружбу!" "Это важные исследования, способствующие решению продовольственных проблем страны, а вовсе не игры... Моника, скажи что-нибудь". Моника, которая смотрела с полуоткрытым ртом, вдруг вздрогнула и энергично кивнула. "Ах, да! Моника слушает!" От волнения она ответила довольно странно. Чтобы скрыть неловкость, Моника пошарила в кармане и достала свое расписание. "Ну что ж, давайте проверим расписание! Я подумываю о переезде следующим летом, так что дела могут пойти в гору..." «Переезд?» Голоса Сирила и Рауля совпали. Неудивительно, что они были удивлены. Моника еще никому не говорила об этом. Зеленые глаза Рауля забегали по сторонам, словно пытаясь что-то вспомнить, затем уперлись в потолок. «Нынешнее место жительства Моники находится... в горах, немного в стороне от столицы, верно?» "Да, верно. Правда, мне не часто удается туда возвращаться..." Прошло почти полгода с момента ее миссии по проникновению в Академию Серендии, но Моника лишь несколько раз возвращалась в свой домик в горах. Она была завалена различными отчетами, связанными с объявлением о появлении магического артефакта - Черного Святого Грааля. В последнее время ее дни проходили в разъездах между офисом Семи мудрецов в замке и Королевским исследовательским институтом. «Я... я всегда думала, что для меня будет лучше не покидать горную хижину». -Такому человеку, как ты, идеально подошло бы поселиться в необитаемой горной хижине. С тех пор как Барни сказал это, Моника жила в горной хижине. Она говорила себе, что так будет правильно, что она не сможет нормально общаться с людьми, и поэтому сбежала. "Но... Я поняла... что мне можно идти куда угодно... что мне можно идти и встречаться с теми, кого я хочу видеть..." Покидая хижину, к кому она должна пойти и увидеться? Первый же человек, пришедший на ум, заставил щеки Моники расплыться в улыбке. «Итак, я переезжаю». На слова Моники Сирил ответил мягким «Понятно». Это был голос старшего, который с радостью принял вызов младшего. Этот голос придал Монике смелости. "Переезд, да? Звучит довольно забавно. И куда же ты переезжаешь?" Моника засияла, назвав город, где она скоро будет жить. ＊＊＊ Как только в королевстве Ридилл закончилась осень, наступила зима, проснулась весна и наступило лето - в последний день месяца Летнего созыва Моника собрала свои вещи и покинула горную хижину, чтобы переехать. Она до сих пор помнила, как вернулась в эту горную хижину год назад, после завершения своей миссии в Академии Серендии. Домик, в который она вернулась, почти не изменился по сравнению с тем, что было до ее отъезда, - значит, кто-то регулярно подстригал траву, чтобы ее не поглотили деревья. Моника подумала, что это наверняка сделала Энни, деревенская девушка. Энни была той самой девочкой, которая часто приносила припасы в хижину Моники. Ей было всего около десяти лет, но она была гораздо надежнее самой Моники. Поэтому Моника решила спуститься с горы и поблагодарить Энни. Но Энни посмотрела на нее безучастно и сказала, "Косить в горной хижине? Это делали деревенские взрослые". Энни объяснила, что жители деревни время от времени косили траву вокруг дома Моники, чтобы она не заросла. Когда Моника спросила, почему, Энни ответила, "Они подумали, что такой маленькой девочке, наверное, неудобно жить одной в горах. Все были обеспокоены, понимаете? В этот момент Моника все поняла. Хотя она думала, что замкнулась в себе, прервав общение с другими, на самом деле ее поддерживали за кулисами. Если подумать, в Академии Серендии было то же самое. Старшекурсники, которые продвигали ее работу без ее ведома. Друзья, которые из кожи вон лезли, чтобы помочь Монике. Наверняка и многие другие помогали Монике без ее ведома. -Мне так много помогали. В тот день Моника набралась смелости и посетила все дома в деревне, чтобы выразить свою благодарность. Ни один взрослый не отнесся к Монике холодно. После этого ей часто приходилось покидать горную хижину, чтобы работать в столице, но всякий раз, возвращаясь, она обязательно хотя бы раз заглядывала в деревню. Когда она приносила долгохранящиеся сладости в благодарность за покос травы, жители деревни вместо этого давали ей овощи и хлеб. Увидев, что Моника смутилась, Энни захихикала и сказала, « Матери сказали: "Теперь мы можем делиться продуктами, не чувствуя неловкости, не так ли?"». Моника не могла придумать, как отплатить за услугу, поэтому, когда на горы рядом с деревней обрушились стихийные бедствия, она решила тайно расчищать поваленные деревья и оползни с помощью магии без заклинаний. Жители деревни ничего не знали о том, что Моника - одна из Семи мудрецов, не говоря уже о том, что она волшебница. И все же, возможно, под впечатлением от ее поступка, на следующий день после того, как Моника расчистила завалы, их подарки стали еще более щедрыми. Время пролетело незаметно, и наступил день переезда. Хотя она уже попрощалась с жителями деревни, Моника в последний раз навестила Энни. Хотя ей помогали взрослые жители деревни, Энни все равно была единственной, кто заботился о ней больше всех, и она хотела как следует попрощаться с ней. "Знаешь, Энни... Спасибо тебе огромное за все, что было до сих пор. Я искренне благодарна за всю твою помощь". Сказав это, Моника слегка поклонилась. Энни, которая за прошедший год стала выше и казалась немного взрослее, хотя и моложе, ответила ей с лицом гораздо более взрослым, чем у Моники. "Ты изменилась, Моника. Ты стала ярче." «...Да, возможно». Моника подумала, что это, несомненно, повод для гордости. Поэтому Моника улыбнулась в ответ. Энни сверкнула белыми зубами и усмехнулась. «Я думаю, это просто великолепно». «Спасибо». У ног Моники тихонько мяукал Неро в облике черного кота. Казалось, он говорит: «Вот и хорошо». Энни присела, встретившись с Неро взглядом. "Я тоже буду скучать по Неро. Не унывай, Неро. Будь здоров". Сказав это, Энни погладила Неро и встала. (ПП: завидую. Я тоже хочу погладить Неро) "Иди, Моника." "Хорошо... Я пойду!" Улыбнувшись, Моника попрощалась и покинула деревню. С надеждой на новую жизнь в сердце, на собственных ногах... Моника Эверетт, Молчаливая ведьма, отправилась в путь вместе со своим напарником Неро. [[image:/storage/reader-images/32b0603c27ed1982cf15bc9ce2b9c11526c5d372.jpg]] ＊＊＊ Моника шла по летнему портовому городу Сазандору, где дул морской бриз, одетая в свой фамильяр, простой халат. Сазандор всегда был достаточно процветающим портовым городом, но с тех пор как несколько лет назад была построена вторая гавань, его оживленность еще больше возросла. Теперь он стал одним из торговых центров, связывающих его с разными странами, в том числе и с морским государством Альпатра. Именно в этот Сазандор и решила переехать Моника. Большая часть ее вещей уже прибыла в дом, где она теперь будет жить. У Моники никогда не было много личных вещей, поэтому в доставленных коробках были в основном книги и материалы для исследований. На их распаковку потребуется время, поэтому она планировала заняться этим постепенно, начиная с завтрашнего дня. Разложив немногочисленные личные вещи, Моника сделала небольшой перерыв и бодро направилась к выходу. (Так много людей...) Благодаря постоянному потоку людей улицы Сазандора шумны и полны жизни. Это совсем другое оживление, чем в столице. В киосках продаются незнакомые фрукты и специи, а среди прохожих встречаются люди в одежде, пропитанной экзотикой. Разноцветные палантины и тюрбаны, свободные халаты, украшенные вышивкой и кистями, - все это было для нее невиданным зрелищем. В разговорах прохожих звучали западные акценты и иностранные языки, изредка доносились шумные голоса моряков. Проходя мимо прилавков, она ощущала аромат специй, которых никогда раньше не чувствовала, смешиваясь с запахом моря. Моника шла одна по этому шумному портовому городу, совершенно не похожему на горную хижину, в которой она жила до сих пор. Она по-прежнему не любила толпу. Одинокие прогулки заставляли ее нервничать. Однако желание встретиться с ним вскоре пересилило это чувство. Следуя полученным указаниям, она подошла к зданию в торговом районе с красивыми белыми стенами. На стильной вывеске висела надпись «Торговая компания "Флюкс"». (ПП: Поток, течение, движение? Или вообще так и оставить Флюкс?) Моника почувствовала себя немного напуганной этим элегантным зданием. Тем не менее она и не думала поворачивать назад. Она открыла дверь. Торговая компания, судя по всему, еще только готовилась к открытию; внутри не было выставлено никаких товаров. На прилавке лежал эскиз интерьера магазина, и молодая девушка в роскошном платье писала на нем. На звук открывающейся двери она - президент торговой компании «Флюкс» Лана Колетт - обернулась, заметила Монику и расплылась в яркой улыбке. «Моника». «Лана». Они бросились друг к другу и сцепили руки. После окончания Академии Серендия основала торговую компанию в Сазандоре - мечта, которую Лана осуществила. «Поздравляю с созданием торговой гильдии!» «Спасибо». Лана была как всегда стильной и милой, сегодня на ней было мятно-зеленое платье из летней ткани. Если бы она спросила о платье, Лана, несомненно, рассказала бы ей о нем с большим удовольствием. "Я была счастлива услышать, как Лана снова заговорила в таком тоне." «Эй, когда Моника приехала сюда?» «Сегодня... только что». Глаза Ланы расширились от нерешительного ответа Моники. "Она только что приехала! Должно быть, она устала после такого долгого путешествия". "Да. Но... Я просто... так хотела увидеть тебя, Лана". «...О, ради всего святого!» Моника обожала «О, ради всего святого!» Ланы. - но не могла скрыть своего восторга. Услышав эту фразу спустя столько времени, Моника смягчила щеки. Еще когда они учились в Академии Серендии, Лана спросила Монику, не будет ли она против помочь ей в ее торговой компании. Для Моники, одной из Семи мудрецов, это была невыполнимая просьба. Моника мучительно размышляла, не станет ли желание быть вместе помехой. Она мучилась, мучилась, мучилась над этим, и все же Моника решила отправиться в Сазандор. (Я так много всего хочу вам рассказать) За последний год, когда случалось что-то счастливое или что-то заставляло ее смеяться, она часто думала: «Я хочу рассказать об этом Лане». Всякий раз, когда она видела что-то красивое или необычное, она представляла себе лицо Ланы, думая, что хотела бы показать ей это. Прекрасный рассвет, видневшийся из окна горной хижины. Вкусный хлеб, которым делились жители деревни у подножия горы. Редкое животное, замеченное в королевской столице. Изысканный герб, увиденный в архивах магической истории. Цветы, распустившиеся после совместных исследований с Раулем... По мере того как она постепенно складывала в сердце все то, чем хотела поделиться, ее волнение росло в не меньшей степени. Пока Моника суетилась, размышляя, с чего начать, Лана посмотрела на поношенный халат Моники и решительно заявила. "Нам нужно многое успеть, но сначала - за покупками! Поскольку Сазандор скоро станет вершиной моды, я помогу тебе подобрать одежду, достойную этого города!" "Мм... Не могу дождаться!" Моника была уверена, что впереди ее ждет еще много радостных событий. Вижу крючки на Гайден ---------- Глава 11: Под тем же летним небом Глава 11: Под тем же летним небом Под ясным летним небом в большом зале замка королевства Ридилл звучали звуки оркестра и фортепиано. За роялем сидел Бенджамин Мординг, восходящая звезда среди музыкальных гениев. Исполнялось произведение его собственного сочинения - «Пятый фортепианный концерт» ( ). Первая часть отличается несколько бодрым темпом, создавая впечатление, что фортепиано и духовые инструменты оркестра соперничают друг с другом. Во второй части мелодия переходит в более медленную, а в заключительной третьей части перерастает в блестящее рондо. Фортепиано и оркестр, которые соперничали в первой части, теперь возвышаются друг над другом в третьей части, превращаясь в стремление к единой мелодии. Эта мелодия обладает глубиной и богатством, но при этом остается светлой и яркой, глубоко волнуя сердца слушателей. И король королевства Ридилл, и император империи Шварцгальт, который был государственным гостем, казалось, были полностью удовлетворены выступлением этого юного музыкального гения. Они щедро аплодировали сцене. В то время как все остальные все еще наслаждались прекрасным выступлением, Эллиот Ховард в зале аплодировал со сложным выражением лица. В его голове крутились слова Бенджамина, сказанные им в студенческие годы, когда он рассказывал о ссоре между Эллиотом и Сирилом. "Так зарождается страстная дружба! Ссора возникает из-за их разницы в социальном положении! Отсюда они соревнуются и вдохновляют друг друга, создавая новую гармонию! Ах, она приближается, приближается, приближается! Мелодия спустилась! Я могу сочинить произведение... Новое произведение родится!" "Так и родился этот «Концерт для фортепиано с оркестром № 5». Мне хочется сделать сложное лицо." *** Когда Эллиот поспешно покидал концертный зал, его глаза встретились с глазами женщины, шедшей к нему с другой стороны коридора. Даже в своей простой униформе она была поразительно красива и привлекала внимание. Это была бывшая одноклассница Эллиота, Бриджет Грейхэм. "Так, так, неужели это секретарь Грейхэм? Давно не виделись". "Добрый вечер. Вы тоже приехали?" «А, сопровождаю отца». Прошел год с тех пор, как он в последний раз видел Бриджет, с церемонии вручения дипломов в Академии Серендии. После окончания академии Бриджет, преодолевая сопротивление окружающих, сдала экзамен на звание фрейлины и блестяще его выдержала. А спустя всего полгода она продемонстрировала такой талант, что в порядке исключения получила повышение и стала личным секретарем Третьего принца. «Я слышал, что сегодняшний концерт - это ваша заслуга?» "Да. Я слышала, что Его Величество Император Черный Лев проявил интерес к новым перспективным музыкантам нашей страны". Император соседнего государства - император Черный Лев - находился с визитом в королевстве Ридилл, а первый и третий принцы выступали в качестве хозяев. Для Третьего принца, который до этого почти не появлялся в дипломатических кругах, прием Императора Черного Льва ознаменовал его грандиозный дебют на дипломатической сцене. Бриджет, секретарь, приставленная к Третьему принцу, должно быть, была ужасно занята. "И все же вам удалось заполучить Бенджамина. Он такой угрюмый парень, должно быть, это было непросто, не так ли?" Бенджамин устраивал концерты в разных местах еще со студенческих времен, но после окончания учебы он еще больше расширил свою деятельность. Ходили даже слухи, что билеты на его концерты были расписаны на годы вперед. Когда Эллиотт заметил это, Бриджет многозначительно улыбнулась своими тоненькими губками. «Ты знаешь, что на днях Молчаливая Ведьма была приглашена в качестве специального лектора на тренинг по магическому бою в Магическом корпусе?» Эллиот кивнул, озадаченный внезапным упоминанием знакомой. «А... Я слышал, она была очень даже ничего». Ходят слухи, что она довела Магический корпус до катастрофы и мгновенно уничтожила всех участников тренировки, но вкратце, похоже, она подчинила себе членов Магического корпуса с помощью незачарованной магии. Если подумать, это всегда стесняло Монику... Даже зная ее истинную сущность, в это все равно трудно поверить. Тем не менее Эллиотт знал, насколько страшной она была в шахматной партии, так что это не было совсем уж непостижимо. «...Так как же эта Молчаливая Ведьма связана с Бенджамином?» Бенджамин Мординг ломал голову над идеями для новой песни, когда случайно стал свидетелем той магической битвы. «А, кажется, я понимаю, к чему все идет». По словам Бриджет, наблюдение за магией Моники без заклинаний дало Бенджамину вспышку вдохновения, подобную откровению, от ее сложного колдовства, и он захотел сочинить произведение на эту тему. "О! Чтобы передать эту великолепную магию в песне, я должен увидеть, как она использует магию без заклинаний! А в идеале - в настоящем бою!" Бриджит обратила внимание на Бенджамина, который кричал это с развевающимися волосами. "По счастливой случайности Хьюберт Ди оказался в зале, и я устроила небольшую магическую дуэль. Я зарезервировала лучшее место в доме для Бенджамина Мординга". «...Ооо...» Другими словами, Бриджит подстрекала Хьюберта спровоцировать Монику на магическую дуэль, а Бенджамин наблюдал за ней. Затем, сделав Бенджамина основательно обязанным ей, она добилась обещания дать этот концерт. Новая сюита Бенджамина Мординга «Безмолвная ведьма» скоро будет завершена. Император Черный Лев, который стал его поклонником на этом концерте, несомненно, будет в восторге. «...Если эта маленькая белочка узнает об этом, не вылетит ли у нее предохранитель и не рухнет ли она?» Невыносимая неловкость от того, что произведение написано по образу и подобию - это то, что он испытал совсем недавно. Вспомнив о маленькой белочке, вернее, о Монике, трепетавшей в былые времена, и почувствовав ностальгию, она увидела, как из конца коридора бок о бок идут император Черный Лев и третий принц Альберт. Эллиот и Бриджет прислонились к стене и склонили головы. «Поднимите головы». Император Черный Лев отдал короткую команду и встал перед Бриджит, казалось, не обращая внимания на Эллиота. При ближайшем рассмотрении он оказался человеком, обладающим огромной силой. Просто стоя на месте, он обладал аурой, которая подавляла всех, кто его видел. "Я слышал от Его Высочества Альберта. Секретарь Бриджет Грейхем. Этот концерт - ваша идея." Услышав слова самого императора соседней страны, Бриджет не отшатнулась, а элегантно улыбнулась. "Все было по указанию Его Высочества Альберта. Я лишь приняла меры". Альберт смущенно покраснел от того, что Бриджит так старалась поддержать честь своего господина. Справившись со своим явно взволнованным выражением, Альберт заявил, его лицо все еще оставалось пунцовым: "Помимо этого концерта, секретарь Грейхэм была очень полезна. Она очень способный секретарь, почти слишком хороша для меня". «Я очень польщена, Ваше Высочество». За прошедший год Альберт несколько повзрослел, но то, как он смотрел на прекрасный профиль Бриджет, было очень по-юношески. Эллиотт внутренне усмехнулся тому, насколько это было очевидно, и Император Черный Лев взял Бриджит за руку. На его лице появилась свирепая, но несколько забавная улыбка. "Она мне нравится. Она будет моей супругой". Лицо Альберта опустилось при этом резком заявлении. Точнее, его глаза выпучились так широко, что, казалось, готовы были выскочить наружу, а рот открылся так широко, что челюсть чуть не отпала. Даже рот Эллиота исказился в гримасе, когда он наблюдал за реакцией Бриджит. Как отреагирует Бриджит на предложение императора Черного Льва, самого почетного из гостей? (Если она даст неправильный ответ, ее голова может оказаться на разделочной доске...) Пока Эллиот и Альберт затаив дыхание наблюдали за происходящим, Бриджет опустила длинные ресницы и тоскливо вздохнула. «Ваше величество, мне льстят ваши слова, но я решила, что выйду замуж только за того кавалера, который преподнесет мне голубую розу». В этот момент император Черный Лев откинул голову и весело рассмеялся. "Ха-ха-ха! Проверяешь меня... Неплохо. Мне нравятся строптивые женщины". Император Черный Лев заглянул Бриджит в лицо, словно выведывая ее сокровенные мысли. Бриджит, не дрогнув, встретила его острый взгляд и посмотрела прямо на него. Они смотрели друг на друга всего несколько секунд. У Эллиота, наблюдавшего за происходящим со стороны, от этих нескольких секунд перехватило дыхание. "Очень хорошо. Нет ничего, чего бы я не смог получить. В следующий раз я приготовлю букет синих роз и сделаю предложение". С этими словами император Черный Лев повернулся на пятках. Запыхавшийся Альберт поспешил за ним. Когда они проходили мимо друг друга, Эллиотт отчетливо услышал, как Альберт пробормотал: "Голубая роза... Может ли Ведьма Шипов сделать такую...?" Убедившись, что Император Черный Лев и Альберт скрылись из виду, Эллиотт бросил взгляд в сторону Бриджет. «Чтобы такая большая шишка обвела вокруг пальца, она должна быть очень злой женщиной». «О, я не хотела ставить перед вами невыполнимую задачу, не так ли?» Бриджет сузила свои янтарные глаза. На ее губах появилась улыбка, такая завораживающая, что у большинства мужчин от нее слабели колени. "Голубая роза? Ты можешь сделать ее из одного лишь шарфа... Как очаровательно". Эллиот пробормотал: «О, страшно», - и пожал плечами. ＊＊＊ Когда длинные летние каникулы в Академии Серендии подошли к концу, Элиана Хайатт вернулась из своего летнего уединения, одетая в свежевыстиранное платье и с зонтиком в руках прогуливалась по нижнему городу королевской столицы. Естественно, она путешествовала инкогнито. Позади Элианы за ней издалека наблюдали ее человеческие сопровождающие. (Это должен быть тот самый район, я уверена...) Она старательно пробиралась по лабиринтам узких улочек нижнего города, полагаясь на свою карту. В конце концов Элиана заметила впереди магазин, который искала, и остановилась. Мясники Дадли. Это был семейный дом Глена Дадли, который совсем недавно окончил Серендийскую академию. В настоящее время он обучался у своего мастера, Барьерного мага. Однако в Королевстве Ридилл еще не был определен Седьмой мудрец, который придет на смену магу-самоцвету. Казалось, что учитель Глена, Барьерный маг, объездил всю страну в поисках сильных кандидатов. Поэтому Гленн, оставшийся за старшего, помогает в доме своей семьи и выполняет различные обязанности в Магическом корпусе... так сообщили слуги в ответ на запрос. (Ну вот, теперь ты уходишь, Элиана. Я случайно оказался в этом районе и наткнулся на дом его семьи, вот и решил заглянуть, чтобы поздороваться... В конце концов, в прошлом году мы вместе работали в студенческом совете. Нет ничего странного в том, чтобы заглянуть к нему поприветствовать). Убедив себя в этом, Элиана направилась к мясной лавке. Заметив выходящего изнутри Глена, она инстинктивно спряталась за колонну. За правую и левую руки Глена уцепились две очаровательные девочки. Обеим на вид было около четырнадцати-пятнадцати лет. Девушка с золотисто-каштановыми волосами, завязанными в хвост, и раскосыми глазами держалась за его правую руку. За левую руку держалась веснушчатая девочка с золотисто-каштановыми волосами, завязанными в два отдельных хвостика. У обеих были похожие черты лица, так что, скорее всего, они были сестрами. "Эй, эй, куда ты идешь? Эй, эй, раз уж ты вернулся после столь долгого перерыва, поиграй с нами!" "Да, да! Мы хотим узнать больше об Академии Серендии! Это правда, что там учится принцесса?" Элиана застыла на месте, глядя на двух взволнованно визжащих и суетящихся девочек. (Так, так, что же это такое? Возвращение домой и уютное общение с девушками... Ну, это не мое дело, я просто случайно проходила мимо!) Обе девушки вцепились в руку Глена с видом, привыкшим к тому, что их балуют. Наконец, не выдержав их безудержного, бесцеремонного цепляния, Гленн поднял брови и крикнул. "Ради всего святого, вы же тяжелые! Ана и Бетти, вы обе уже выросли, так что перестаньте висеть одновременно! Я не могу пошевелиться, вы слишком тяжелые!" "Ну, Глен-ни, это довольно грубо по отношению к даме!" «Даже если ты мой брат, есть вещи, которые следует и не следует говорить!» При этих словах девушек Элиана опомнилась. Действительно, если подумать, эти две девушки были очень похожи на Гленна чертами лица и цветом волос. (Так-так, так и есть. Значит, ваши сестры. В таком случае, думаю, их фамильярность вполне объяснима, да?) (ПП: Фух, увернулся) По мере того как она говорила себе об этом, ее сердце постепенно успокаивалось. Элиана снова взяла в руки зонтик и шагнула вперед. (Ну вот, на этот раз точно...) В этот момент к Глену обратился другой человек. «Простите, лорд Гленн». "А, мисс Рин. Добрый день!" К Гленну обратилась красивая блондинка, одетая в форму горничной. Ее потусторонняя, мистическая красота заставила Элиану замереть. (О боже, теперь еще и красивая горничная? Какие у них могут быть отношения? Просто клиент, конечно? Да, наверное, так и есть...) Спрятавшись за колонной, Элиана внимательно наблюдала за происходящим, затаив дыхание. Даже на взгляд Элианы, служанка была прекрасна. Однако Гленн, не обращая внимания на ее красоту, приветливо болтал с ней. Сестры Гленна завизжали. "А, это мисс Рин! Добрый день!" "Мисс Рин, а лорд Луис не сопровождает вас сегодня?" Прекрасная горничная кивнула в ответ на слова невинных девушек. «Да, Луис... стал звездой». Несколько секунд молчания. Гленн робко спросил. «...Он летает по стране в поисках кандидатов в Семь Мудрецов, не так ли?» "Да, я сравнила фигуру Луиса, летящего по небу как метеор с помощью магии полета, со звездой. Поэтически выражаясь". «На мгновение я подумал, что мастер скончался». Из того, что я услышала, следует, что горничная - знакомая Глена, но не более того. (ПП: дважды увернулся, ничего себе везучий) Когда Элиана вздохнула с облегчением, перед мясной лавкой Дадли остановилась женщина в простом платье. "Здравствуй, Гленн. Ты хорошо выглядишь". Это была невзрачная женщина с завязанными назад темно-каштановыми волосами. На руках она держала маленькую девочку, которой на вид было около года. (...Ну, эта женщина точно не такая.) С ней был ребенок, и выглядела она лет на десять старше Глена... Вопреки ожиданиям Элианы, лицо Гленна мгновенно озарилось. Это была самая яркая улыбка, которую она видела за весь день. "Розали! Привет!" Голос Гленна явно подпрыгивал от волнения. Он был похож на большую собаку, энергично виляющую хвостом. Он был заметно взволнован. Гленн, над этой простой домохозяйкой! На руках у женщины сидел годовалый ребенок, издававший невнятные звуки «а-а-а» и протягивавший крошечную ручонку к Гленну. Гленн взял ребенка и без труда поднял его на руки. «Леонора, ты так выросла!» «Чмок!» Малышка прижалась к голове Гленна пухлыми ручонками и поцеловала его в щеку губами, покрытыми слюной. «Ахаха, щекотно!» «Чмок, чмок». Наблюдая за тем, как ребенок невинно повторяет поцелуи, прекрасная горничная пробормотала без выражения: «...» "Если бы Луис увидел это, то оказался бы в затруднительном положении." "Эх, хозяин, конечно... вы еще не держали её как следует! " «Именно так». «Черт возьми...» скрипнула зубами Элиана, не в силах приблизиться к разбушевавшейся группе в тени. (Так, так, так. Я приехала сюда с таким трудом, но почему этот мужчина окружен другими женщинами? Из-за этого мне неловко подходить к нему. Смотрите, я чуть-чуть высунула свой зонтик из-за угла - наверняка он уже заметил меня?) (ПП: ТРИЖДЫ, 3 раза увернулся. Его везучесть в "красную книгу аниме парней" надо заносить) Пока она трепетала зонтиком, передавая свои мысли, Гленн вдруг поднял голову. Как раз в тот момент, когда я думала, что он наконец-то заметил Элиану... "...Так, мне пора идти! Ана, Бетти, присмотрите за магазином!" Гленн передал младенца, которого держал на руках, служанке и поднялся в воздух, используя магию полета. Его фигура стремительно набирала высоту и в одно мгновение исчезла из виду. Дрожа от страха, Элиана наконец не смогла больше сдерживаться и закричала. "Ради всего святого, что с тобой, идиот, Гленн-сама! " Голос Элианы не имел никакого значения. Гленн уже взмыл в далекое небо. Какая нелепость! После стольких предварительных исследований и столь долгого путешествия! Сестры Гленна подбежали к Элиане, когда она отчаянно сдерживала желание ударить ногами от досады. Они все-таки заметили ее. Девочки невинно спросили у изумленной Элианы. "Вы просто звали Гленна? Вы подруга Глена?" "Этот великолепный наряд... Может быть, вы из Академии Серендии?" Обе сестры Глена выглядели совершенно очарованными. «...Да, но...» Когда Элиана неловко кивнула, девушки разразились восторженными визгами. «Принцесса!» «Настоящая принцесса!» "Я и не знала, что у Глена есть подруга-принцесса!" «Я бы хотела услышать об Академии Серендии!» «Почему бы тебе не выпить с нами чаю, пока Гленн не вернется?» "Замечательно! Замечательно! Принцесса приходит к нам домой!" Обе девочки, совершенно счастливые, взяли Элиану за руку и отправились в магазин. Элиана была в замешательстве от такого неожиданного поворота событий. (Что это вообще такое??) После этого семья Дадли угостила Элиану мясным блюдом и засыпала ее вопросами до самого возвращения Глена. ＊＊＊ Лана Колетт находилась в офисе своего торгового дома, разрабатывая идеи для новых товаров. Гильдия, которую Лана недавно основала, называлась «Гильдия льна». (ПП: а такое название звучит логичнее) Она выбрала это название, вдохновившись любимым растением, чтобы избежать путаницы с гильдией своей семьи, гильдией Колетт. В последнее время было модно называть торговые дома и магазины в честь растений, и, кроме того, лен подходил к цвету волос Ланы. Цветы тоже были красивыми, поэтому Лана сделала цветок льна символом компании. Торговая компания «Лен» занималась в основном продажей одежды, аксессуаров, косметики и тому подобного. Кроме того, недавно они заключили партнерство с одним знатным человеком для разработки новых товаров. То, что Лана сейчас писала, было предложением по дизайну одного из таких товаров. «Учитывая скорость нанесения, этот дизайн может оказаться сложным... но я не хочу идти на компромисс с этой декоративной рамкой». Когда она достала бумагу с методикой расчета и начала писать на ней цифры, в дверь постучали. «Мисс Лана, можно вас на минутку?» Черноволосый мужчина, вошедший в комнату при этих словах, был Варфоломеем Баалом. Он был одним из мастеров, которым поручили создать Черный Святой Грааль на заседании Высшего совета чуть больше года назад. Будучи изначально имперским ремесленником, он получил финансирование от одного знатного человека и открыл небольшую мастерскую по изготовлению магических устройств в городе Гарет, но, похоже, бизнес стал неустойчивым. Нельзя было не заподозрить, что открытие мастерской по изготовлению магических устройств в городе с низким спросом на подобные товары было обречено с самого начала. Может, Лана была слишком цинична? Как бы то ни было, именно при таких обстоятельствах Лана предложила Варфоломею, который был совершенно не в духе, присоединиться к ее торговой компании. Варфоломею была поручена роль мастера мастерской, контролирующего работу ремесленников торговой компании «Лён». Торговая компания «Лён» была еще только зарождающейся, маленькой и не имела достаточного штата сотрудников. Поэтому универсальность Варфоломея, его способность справляться с широким кругом задач, была крайне неоценима. "О, господин Баал. В чем дело?" «Так-так, наши друзья мистер и миссис Мэйвуд здесь, я вижу». «Ну вот», - удивленно воскликнула Лана. Когда Лана вошла в приемную гильдии, знакомая пара сидела на диване бок о бок. Нил Клей Мэйвуд, невысокий молодой человек в хорошо сшитой одежде, и его жена, Клаудия Мэйвуд. Они были молодоженами, поженившись совсем недавно. Нил, заметив Лану, радостно поприветствовал ее. «Мисс Колетт, поздравляю вас с созданием торговой компании». "О, спасибо. И спасибо, что проделали такой путь". Когда Лана устроилась на диване напротив, Клаудия прислонилась к Нилу рядом с ней и прошептала. «...Это всего лишь экскурсия мимоходом в наш медовый месяц». «Она сказала "мимоходом"? Тем не менее Сазандор оживлен и полон необычных вещей - думаю, он идеально подходит для медового месяца». Сазандор, где Лана основала свой торговый дом, был одним из самых крупных портовых городов Королевства Ридилл. Сюда постоянно стекались люди и товары; в лавках, где продавались морепродукты и экзотические диковинки, всегда кипела жизнь. Погладив Клаудию по щеке, Нейл приветливо сказал. "Я слышал, дела у торгового дома идут хорошо. Одежда торгового дома «Лен» пользуется популярностью у молодежи, знаете ли. " "Спасибо. В последнее время мы делаем акцент на аксессуарах, так что обязательно посмотрите". Клаудия пробормотала под нос улыбающейся Лане. «...Интересно, это действительно все, чем они занимаются?» Сапфировые глаза Клаудии были прикованы к Варфоломею, который только что принес чай. «Переманив мастера, участвовавшего в создании Черного Святого Грааля... вы, должно быть, занимаетесь изготовлением магических устройств, не так ли?» Варфоломей, подававший чай, нервно перевел взгляд и наконец встретил взгляд Ланы. Его выражение лица словно говорило: «Можно ли говорить, юная леди?». У Ланы не было особого желания скрывать это, поэтому она просто кивнула. "Да, все верно. Этот безапелляционный дурак... кхм. граф Амберд предложил это". Чуть больше года назад Лана бегала по окрестностям, собирая материалы для создания Черного Святого Грааля. Именно благодаря этому случаю у нее завязалась связь с графом Амбердом, Барни Джонсом. Амберды известны в сфере производства средних и крупных магических устройств. Естественно, не обошлось и без малых магических устройств, но, похоже, они хотели предложить дополнительную ценность, отличную от других, если бы занимались ими. "В последнее время появились технологии, позволяющие с помощью золотых и серебряных нитей, пропитанных магией, ткать или вышивать магические узоры на ткани. Амберд тоже занимается этими нитями... и разве не было бы великолепно, если бы мы могли создавать из них прекрасные платья и мантии?" «Значит, вы обратились к мисс Колетт, которая так хорошо разбирается в пошиве одежды». На слова Нила Лана самодовольно кивнула: «Именно». Как правило, магию сложнее внедрить в растения; металлы и руды больше подходят в качестве материалов для магических артефактов. Поэтому, если обернуть нити сусальным золотом или серебром или окрасить ткани рудой, скорость впитывания магии в изделия из ткани увеличивается. Примером тому служат одеяния Семи мудрецов. "В настоящее время мы изучаем методы усиления магической силы, вложенной в мантии, путем сочетания их с небольшими магическими устройствами, такими как броши или декоративные пуговицы. Естественно, это означает, что мы должны быть особенно внимательны к этим украшениям, не так ли? Поэтому то, что мастером мастерской стал такой опытный человек, как Баал, очень помогло нам". "Ха-ха! Что ж, не могу сказать, что я против того, чтобы быть польщенным вами, юная леди". Варфоломей, закончив подавать чай, весело захихикал. Лана особенно ценила его как мастера, ведь он старался понять и точно воспроизвести замысел дизайнера. Он сказал: «Я понимаю желание быть особенным в дизайне, знаете ли». Что касается его дизайнерского чутья, когда он произносил эти слова, лучше не комментировать. Если на него надавить, можно сказать, что оно было довольно идиосинкразическим. "В последнее время я создаю прототипы милых мантий для молодых магов. Халаты, как правило, имеют имидж тяжелых и неуклюжих, так что я хочу избавиться от этой мысли". «Если Моника наденет ее, это будет отличной рекламой...» Пробормотав это замечание, которое можно было истолковать как критику Клаудии за то, что она эксплуатирует свою подругу, Лана ответила простым «Совершенно верно». Лана была деловой женщиной. Она просто не могла не мыслить деловыми категориями. "Но я искренне хочу, чтобы Моника надела прекрасный халат. И Гленн тоже..." «Ах...» Нил посмотрел на окно и воскликнул. Перебив Лану, Нил выглядел слегка смущенным. "Простите. Я упомянул о слухах... а вот и он". За оконным стеклом энергично размахивал руками молодой человек с золотисто-каштановыми волосами. Это был Гленн. Сегодня он был одет в рубашку и брюки, в которых легко двигаться, а сверху наброшен жилет. "Лана! Я принес подарок в честь основания торговой компании!" Сообразительный Варфоломей быстро распахнул окно, пропуская Глена внутрь. Очевидно, он прилетел сюда с помощью магии полета. Глаза Гленна расширились, когда он увидел Нила и остальных, сидящих на диване. "Нил и остальные тоже здесь? Надо было принести еще ветчины!" Окорок, который Гленн положил на стол, был действительно впечатляющим куском. Клаудия взглянула на ветчину и пробормотала себе под нос. «...Получить такой огромный окорок во время нашего медового месяца - это немного хлопотно, не так ли?» «О, а вы предпочитаете сосиски?» Клаудия позволила словам Глена овладеть собой, выражение ее лица было совершенно удрученным. Не то чтобы эти двое не ладили друг с другом, но иногда их разговоры просто не складывались. Но хватит об этом. Вот эта ветчина. Такой великолепный окорок - слишком много для Ланы, чтобы есть его в одиночку. Лане пришла в голову блестящая идея, и она хлопнула в ладоши. "Точно. Раз уж она у нас есть, давайте поделимся с Моникой". При этих словах Гленн и Нил ошарашено переглянулись, а Клаудия лениво наклонила голову и сказала. «Я слышала, что Молчаливая ведьма живет глубоко в горах...?» "Эта информация довольно устарела. Моника сейчас живет в Сазандоре". Вспомнив о визите Моники месяц назад, Лана тихонько захихикала. До сих пор Моника жила глубоко в горах, избегая посторонних глаз, несмотря на свой статус одной из Семи мудрецов. Однако с тех пор как год назад на Высшем совете был представлен Черный Святой Грааль, Монике все чаще приходилось появляться не только в Королевском институте магии, но и в Гильдии магов, мастерской Амберда и других местах. . То, что Моника выбрала Сазандор, потому что там была Лана... она не считала это тщеславием. В тот день, когда мы воссоединились с Моникой, мы много болтали, вместе выбирая одежду. О банальных житейских делах, о работе, о воспоминаниях, связанных с учебой в академии, - о всякой всячине. И вот, наконец, Моника сказала, слегка покраснев. «Я не могу вступить в гильдию вместе с тобой... но если Лана будет заниматься магическими устройствами в гильдии, думаю, я смогу помочь ей в разных делах». Я была так рада, что не смогла удержаться и обняла ее. Эту часть я утаю от Глена и остальных. ＊＊＊ Лана оставила Варфоломея присматривать за магазином и вместе с Гленом, Нилом и Клаудией отправилась к дому Моники. Дом Моники находился в относительно тихом и престижном районе Сазандора. Лана и Моника иногда обедали вместе, заглядывали в бутики одежды или обсуждали товары, которыми занималась торговая компания. Однако в последнее время работа в гильдии требовала много времени, и ей не удавалось навещать дом Моники. "Хорошо, что Гленн привез окорок. Моника, видите ли, так погружается в свои исследования, что тут же забывает поесть... Ей, как одной из Семи Мудрецов, следовало бы взять ученика, чтобы заботиться о своих личных нуждах, или нанять слугу!" "А? Разве подмастерья заботятся о личных нуждах своего мастера? Я никогда не занимался подобными вещами! " На слова Глена Нил двусмысленно улыбнулся. «Ну, это зависит от конкретного человека». В эпоху, когда магия была скрыта от знати, ученик мага учился магии, занимаясь личными нуждами своего хозяина. Однако в последние годы, с ростом числа учебных заведений, обучающих магии, похоже, больше нет необходимости заботиться о своем хозяине. Пока они шли, обсуждая это, в поле зрения появился дом Моники. Это был маленький, очаровательный домик с красной крышей. Лана взяла инициативу в свои руки и постучала в дверь... но ответа не последовало. Нил пробормотал: «Может, они ушли?», но в голове Ланы промелькнула другая мысль: «Конечно, нет... неужели она опять упала от усталости и заснула на полу...» В Академии Серендии Моника вела относительно обычную жизнь, но после возвращения к образу жизни Семи мудрецов она стала довольно ужасной. Лана тоже иногда работала до поздней ночи или дремала на диване от усталости. Но Моника была совсем на другом уровне. Она часто была погребена под горами бумаги и спала как мертвая. Даже до появления Семи мудрецов ее человеческое достоинство казалось под угрозой. Забеспокоившись, Лана повернула дверную ручку. Дверь легко открылась. Значит, ее все-таки не выпустили. Хотя ей было неприятно входить в чужой дом без разрешения, безопасность Моники была сейчас главным приоритетом. Моника, ты не спишь? Лана удивленно подняла глаза и шагнула внутрь. «...А?» В прошлый раз, когда она приходила сюда, бумаги были разбросаны прямо у входа, но сейчас все было идеально аккуратно. Документы и книги были аккуратно разложены по полкам, а в небольшой вазе на столе стояли красивые цветы. Со всех сторон это был чистый, уютный дом. А ведь когда она видела его в последний раз, он был в таком состоянии, что невозможно было представить, чтобы кто-то жил в нем нормально! (Наняла ли она домработницу? ...И очень компетентную.) От такого беспорядка и новая домработница упала бы на колени от отчаяния. Пока Лана размышляла над этим, кто-то подошел со стороны кухни. «О, гость?» Лана ахнула. Она была не единственной, кто был ошеломлен. Гленн и Нил потеряли дар речи, а Клаудия нахмурилась. Фигура, одетая в рубашку, брюки, жилет и фартук, обладала роскошными золотистыми волосами и сапфирово-синими глазами. Миловидное лицо и стройные длинные ноги. Красота, незабываемая с первого взгляда! "Ах, ах, вы...! " "Ну, здравствуйте. Давненько не виделись". Тепло улыбаясь, молодой человек представился вторым принцем Феликсом Арком Ридилом- Айзеком Уокером. Элианна превращается в яндере. Постепенно. ---------- Глава двенадцатая: Его испытание Глава двенадцатая: Его испытание Герцогство Эрин, расположенное на юго-западном побережье королевства Ридилл, - живописный край, где лимонные рощи раскинулись на крутых скалах, создавая прекрасный контраст с синим морем. Климат здесь теплый и приятный в течение всего года. Было лето. Дул легкий и приятный ветерок, донося откуда-то освежающий аромат лимонов. В кабинете своей усадьбы Феликс Арк Ридилл, герцог Рин и лорд домена, занимался письмом. Закончив писать документы и письма, он разложил их по конвертам, разделив на три комплекта, а затем легонько постучал по карману пальто. «Не будешь ли ты так любезен выполнить для меня одно поручение, Вильдиан?» «Конечно». Из кармана вылезла белая ящерица - водный дух Вильдиан. Она опустилась на пол, а затем перешла в человеческий облик. Юноша со светло-голубым оттенком белых волос был одет в форму пажа. Когда Вильдиан пригладил рукой свои волосы, их заметный цвет изменился на тускло-серебристый. Поменяв цвет волос на менее заметный, Вильдиан обратил внимание на конверт, разделенный на три части. «Как они отсортированы?» "Самая правая стопка в основном касается общественных работ. Например, расходы на ремонт полуразрушенного храма или строительство нового моста в западном районе". Естественно, самая большая стопка документов находилась в крайней правой. Отправителем был герцог Эринский Феликс Арк Ридилл. "В средней стопке - дела, которые лучше решать без моего участия. Разбор прав на строительство кораблей или налог на обработанные лимоны". Они предназначались для моряков, которые приезжали на переговоры напрямую, или для жителей близлежащих поселений. В герцогстве Рин храм и местные влиятельные семьи пользуются значительным влиянием, поэтому случаи, когда открытое участие лорда вызывает трения, нередки. Поэтому, не ссылаясь на имя герцога Рин, он незаметно решал вопросы, предлагая решения под другим именем или представляя доверенных лиц. "Мастер. Последний конверт в крайнем левом углу..." На левой стороне стола лежал только один конверт. Отправителя звали Айзек Уокер. " Не нужно его брать. Я сам его доставлю". «...Значит, вы едете?» «К этому я готовился почти год». Сказав это, Айзек встал, держа в руке толстый конверт. Конверт был адресован великой ведьме, которой он глубоко восхищался и которую почитал: Монике Эверетт, Молчаливой ведьме. Все это время Айзек готовился к встрече с ней. ＊＊＊ Первым местом, куда направился Айзек, покинув усадьбу, было кладбище, расположенное ближе всего к резиденции герцога Клокфорда. Здесь находилась могила Айзека Уокера - настоящего Феликса. Айзек никогда прежде не посещал это кладбище. Герцог Клокфордский запретил ему приходить сюда. Конечно, он опасался, что Айзек, оплакивая Феликса, станет постоянным посетителем. Но даже без запрета он не испытывал желания навещать кладбище. Он не мог заставить себя ступить на могилу, носящую его собственное имя, где покоился Феликс. И все же, несмотря на запрет, Айзек проскользнул мимо бдительного ока смотрителя кладбища и, одевшись незаметно, посетил это место. Под пасмурным летним небом он в одиночестве шел по кладбищу. По всей территории были посажены белоцветущие деревья, дававшие приятную тень. При каждом дуновении ветерка тени у его ног колыхались, и белые лепестки рассыпались по надгробиям. Айзек инстинктивно избегал падающих лепестков. Могила, которую он искал, находилась в особенно уединенном месте в самом конце кладбища, тихом и неприметном. Перед могильным камнем скромно лежал единственный цветок. Это была роза: середина - кремово-желтая, края - насыщенно-розовые, лепестки в виде оборок. Айзек догадывался, кто мог прислать этот цветок. (...Значит, она тоже пришла.) Поскольку она была секретарем Третьего принца, то, конечно, должна быть очень занята. Айзек снял шляпу и опустился на колени перед небольшим надгробием. Он не мог положить на эту могилу заметный букет. Поэтому Айзек положил рядом с розой один маленький полевой цветок, собранный по дороге сюда. Цветок, нектар которого можно было высасывать, если укусить его, - он вспомнил, как он тайком пронес его в особняк и показал ему. Воспоминание об этом сохранилось в его груди, но все еще было достаточно острым, чтобы ему захотелось плакать. Подул легкий влажный ветерок, взъерошив его золотистые волосы. Скоро начнется летний дождь. «Пожалуй, я попробую бросить один вызов». Айзек Уокер - преступник, выдававший себя за Второго принца. Чтобы дойти до такого состояния, он обманул и растоптал бесчисленное множество людей. О чем он думает сейчас? Все будут в ярости. "Я знаю, что это недостойная надежда. Но я не могу отказаться от нее. Я должен быть полностью поглощен своим делом". Отныне я буду жить так, чтобы люди указывали пальцем мне за спину. Я готов к тому, что меня заклеймят как бесстыдника. Айзек встал и поправил шляпу в руке. «Ну, тогда я пошел». Повернувшись спиной к надгробию, он начал идти. Исповедь не облегчит его ношу. Но ему было все равно. Он уже давно решил, что никогда не сбросит с себя ни одной вещи. ＊＊＊ Дом с красной крышей в тихом квартале Сазандора. Постучав в дверь, он услышал слабый голос изнутри: «Хааай...» Сердце его подпрыгнуло от этого звука. Дверь открылась изнутри. Перед ним предстала фигура великой ведьмы, которую он почитал превыше всего на свете, - молчаливой ведьмы Моники Эверетт. Моника, одетая в простой халат поверх свежей блузки и юбки, смотрела на Айзека, ее круглые глаза еще больше расширились, а рот был полуоткрыт. «При-при-при-принц...» «Айк» «Ч-ч-ч-ч-ч...» Наверное, она хотела сказать: «Почему ты здесь?» подумал я, ожидая, когда Моника заговорит. И тут из-под ног Моники появился Неро, превратившийся в черного кота. «А? Почему ты здесь?» «Во-первых, могу ли я войти внутрь?» Спросил Айзек. Моника опомнилась и открыла входную дверь чуть шире. «Да, пожалуйста, проходите... здесь немного грязновато...» "Все в порядке. Это я неожиданно ворвался". Моника, выглядевшая довольно взволнованной, провела Айзека в то, что оказалось гостиной. Гостиная - так ее можно было назвать, потому что комната была завалена бумагами. Предположительно это была гостиная, учитывая наличие дивана и журнального столика. Однако сам диван был завален бумагами, некоторые из них даже лавиной упали вниз. По крайней мере, по меркам Айзека, это не было «немного грязно». Это был «беспорядок». Моника судорожно сжимала пальцы, глядя на Айзека. «Простите, на днях, когда мы с Ланой ходили на рынок, я увидела необычную большую раковину...» «Хм?» Как вообще разговор зашел о ракушках? Моника оглядела комнату. Ее взгляд был немного мечтательным. «Спираль раковины была такой красивой логарифмической кривой, что я просто не могла не выстроить бумаги и книги в логарифмическую спираль, с журнальным столиком в качестве начала...» « ............ » Если подумать, еще со времен работы в студенческом совете у Моники была дурная привычка раскладывать документы и материалы по своим особым правилам. Тогда рядом был дотошный Сирил, поэтому комната студенческого совета и ресурсная комната содержались в порядке, но теперь посмотрите на это положение вещей. «Я слышал, вы переехали сюда совсем недавно?» «Да, в прошлом месяце». Значит, такое положение дел - результат всего лишь одного месяца. Моника перестала вертеть пальцами и стремительно взмахнула правой рукой в воздухе. Мгновенно разлетевшиеся бумаги взлетели вверх и скопились на полу. Незачарованная магия. Уже одно это впечатляло, но техника точного управления стопкой бумаги с помощью ветра также поражала воображение. Это был навык, требующий манипулирования магической силой с такой же точностью, как вдевание нитки в иголку, и тщательного расчета. Даже на Высшем совете она продемонстрировала эту магию, приковав к себе взгляды всех присутствующих. «Пожалуйста...» Великая ведьма, владевшая столь тонкой и сложной магией лишь для уборки, робко предложила диван. Айзек сел на диван, а Моника заняла место напротив него. «Итак, как Айк оказался здесь...?» "У него есть просьба к одной из Великих Семи Мудрецов - Ее Сиятельству Молчаливой Ведьме." «Д-да!» Моника выпрямила спину, ее лицо напряглось. Конечно, она думала, что это конфиденциальная просьба герцога Феликса Арк Ридилла Эринского. Но это была не просьба Феликса. Айзек поднялся, затем опустился на одно колено перед Моникой, склонив голову. Его правая рука была опущена, а левая лежала на груди - высшее приветствие мага. «Я хочу стать вашим подмастерьем». Моника уставилась на Айзека, ее рот был полуоткрыт от удивления. "Учеником? Айк, мой?" "У меня нет опыта работы магом. Однако я принес бумаги, которые написал за последний год. Если вы прикажете сдать какой-либо экзамен, я приму их все. Я также буду выполнять любые обязанности, которые вы мне поручите, будь то помощь в ваших исследованиях или удовлетворение ваших личных потребностей". "Э? Э? А? Эх...? " Неро, как и Моника, вскочил на низкий столик, встал на колени и встретился взглядом с Айзеком. «Значит, ты говоришь, что сделаешь все, что угодно, только чтобы взять тебя в ученики?» «Это и так ясно». «Тогда, во-первых, приготовь мне поесть!» "Неро!? " воскликнула Моника, и Неро уставился на нее, недовольно виляя хвостом. «Ну, ты же никогда ничего не готовишь, правда?» "Я кое-что приготовила. Три дня назад, рыбный суп". «Ты имеешь в виду ту штуку, где ты просто бросаешь целую сушеную рыбу в кипящую воду?» «Если вы определяете суп как нечто, приготовленное путем кипячения ингредиентов в определенном количестве жидкости, то я считаю, что это был настоящий суп». «Это просто вода, в которой вымачивалась сушеная рыба». Так, значит, не только в комнате беспорядок, но и ситуация с едой выглядит плачевно. Айзек встал и достал из сумки толстый конверт. Внутри лежала диссертация, на написание которой он потратил целый год. «Не могли бы вы прочитать это, леди Эверетт?» "А, та, которую вы показывали мне в Райнеберге... Вы ведь переработали ее, не так ли? Да, я прочту". Моника начала пролистывать документ и полностью погрузилась в него. Так было еще со времен ее студенческого совета: стоило Монике сосредоточиться на чем-то одном, как все остальное уже не замечалось. Диссертация состояла как из значительно расширенной версии того, что она уже показывала, так и из совершенно нового материала. Ее прочтение займет немало времени. В конце концов, это была кульминация годичной работы. Айзек достал из кошелька несколько серебряных монет и посмотрел на Неро. «Не мог бы ты выполнить для меня одно поручение?» Судя по обстановке, в этом доме, вероятно, нет приличной еды. В таком случае он попросит Неро сходить за покупками, а сам тем временем приберется в этой комнате. Неро посмотрел на Джитри (ПП: так вот кого это так назвали. Ранее я не понимал, откуда это взялось, а это про Монику было) и Айзека своими золотыми глазами. «Пытаться командовать этим лордом у тебя хватит наглости, человек». «Если у тебя останутс деньги, ты можешь купить все, что пожелаешь». «Тогда давай сюда». Неро превратился из черного кота в молодого человека и выхватил серебряные монеты из рук Айзека. Затем, словно внезапно вспомнив, он добавил. «Эй, если ты собираешься готовить, сделай это так же вкусно, как блюда Академии Декапика». "......? Может, ты имеешь в виду Академию Серендии?" «Она была большой и блестящей, не так ли?» С этими словами Неро вышел из комнаты. Академия Декапика - престижное учебное заведение, которым гордилось Королевство Ридилл, - лежала в руинах. Айзек захихикал, закатывая рукава, и почувствовал странное удовлетворение. «Ну что ж...» Комната в полном беспорядке, хозяин, который не ел как следует, - какая приятная задача присматривать за ним. Хотя он прожил свою жизнь в качестве второго принца этого королевства, за которым ухаживали слуги, в душе он был прирожденным заботником. Особенно он был слаб, когда речь заходила о молодых людях, нуждающихся в присмотре. Пока Неро был на побегушках, Айзек быстро принялся за уборку. Он собрал книги и бумаги, разбросанные, как сказала бы Моника, по логарифмическим спиралям, и упорядочил все, кроме явно ненужных вещей, придвинув их к стенам. С помощью инструментов, которые были засунуты в угол, он быстро вытер пыль и подмел пол, после чего направился на кухню. Кухня была достаточно хорошо оборудована. В ней была вода и духовка. Имелась также полуподвальная кладовая для хранения продуктов. Однако, несмотря на впечатляющую кухню, запасы ингредиентов можно было назвать весьма скудными. Черствый хлеб, орехи, зерна кофе, немного сушеного мяса и рыбы. Основной набор кухонных принадлежностей присутствовал, но почти не подавал признаков использования. Айзек открыл дверцу печи, чтобы проверить ее, и потерял дар речи. Печь была доверху набита, похоже, выброшенными документами. Очевидно, их бросили туда, чтобы потом сжечь. Это была не столько печь, сколько мусоросжигатель. (Похоже, это будет весьма полезно). Вид этого беспорядка воспламенил в Айзеке чувство долга слуги. Айзек был камердинером Феликса, в основном отвечал за личный уход, но всякий раз, когда у него появлялось свободное время, он активно помогал на кухне, в уборке, стирке или садоводстве. Взрослые часто проявляли к нему благосклонность, делясь остатками сладостей и еды для персонала. Порции, подаваемые в резиденции герцога, были слишком скудными для Айзека, который все еще рос, - оглядываясь назад, можно сказать, что они были скорректированы, чтобы не допустить слишком большого несоответствия в росте с Феликсом, который был маленького роста. Шеф-повар на кухне особенно любил Айзека, часто позволял ему пробовать еду и учил его разным вещам. Техника работы ножом, подготовка различных ингредиентов, идеальная прожарка мяса, секретные ингредиенты в соусах и так далее. "Секретный ингредиент в этом соусе, видите ли, - немного раздавленных ягод. И немного напитка для меня", - сказал шеф-повар, который втайне пил свой ликер. Айзек поискал приправы, но обнаружилась только соль. Похоже, в доме Моники не хранили ликер для секретных ингредиентов. (Если вспомнить тот случай в особняке мадам Кассандры... вот это было испытание). Внезапно раздевшись, она сжала чью-то ладонь и заявила: «Никаких подушечек лап!». Посмеиваясь про себя, Айзек вымыл покрытую тонким слоем пыли кухонную утварь. Моника была поглощена чтением газет, которые принес Айзек. Если оставить в стороне разговоры об ученичестве, то, как только Моника попадалась на глаза магическая формула или бумага, ее внимание тут же фиксировалось на ней. До того как Моника раскрыла свое истинное лицо, когда ей показали бумаги в резиденции герцога Реймбурга, она написала на полях: «Я бы хотела еще раз взглянуть на ваши бумаги». В пересмотренной версии этой работы дополнены недостающие данные, исправлены прежние ошибки, а также рассмотрены новые методы разработки. Этот подход к разработке особенно интригует. В то время как оригинальная статья была посвящена применению заклинания „“ в водной среде, она была расширена, чтобы исследовать новые возможности магии обнаружения под водой. (Существующие заклинания обнаружения значительно снижают точность под водой, но этот метод распространения магической силы на все подводное пространство для восприятия потенциально может обеспечить высокоточную магию обнаружения... Это может быть сродни имбулингу магии. Это не моя специализация, так что в следующий раз я попрошу новейшие работы по имбулинговой магии...) Моника читала бумаги с пристальным вниманием, а когда дочитала последнюю страницу, тихонько выдохнула и медленно подняла лицо. Удовлетворенная сытость, которая приходит после прочтения чего-то стоящего. Размышляя над содержанием книги и наслаждаясь послевкусием, Моника вдруг осознала. Логарифмическая спираль исчезла - комната была полностью убрана. "...А? Что?" Все документы были рассортированы по типам и придвинуты к стене, а стопки книг были возвращены на книжные полки. На полу не было ни клочка бумаги, ни пылинки. Пока Моника стояла, пораженная преображением комнаты, аппетитный аромат защекотал ей нос. Из столовой доносился запах чего-то вкусного. Привлеченная этим ароматом, она направилась в столовую. Как и гостиная, она была безупречно убрана, а на столе стояло несколько тарелок с едой. За столом Неро, теперь уже в юной форме, поглощал кусок жареного мяса. "Эй, Моника! Это чертовски вкусно!" «...Ты это купил?» «Это сделал тот парень». Сказав это, Неро подбородком указал на дверь, ведущую на кухню. В этот момент появился Айзек с тарелкой в руках. «Я же просил тебя подождать, пока Моника закончит читать!» "Там мясо прямо с гриля, как я могу ждать?! Если бы я ждал, пока Моника поест, то прошел бы целый день, прежде чем я смог бы перекусить". «Это не то, что я могу пропустить». Айзек поставил тарелку на стол и посмотрел на Монику. «Закончила читать?» «Д-да». "Я хотел бы услышать ваши мысли, но прежде давайте поедим? Есть соте из свинины, хлеб и суп. На десерт - ваш любимый торт с лесными фруктами". Если подумать, с утра она ела только хлеб и сыр. Желудок Моники, внезапно вспомнив о голоде, издал слабое, слабое урчание. Когда Моника села, Айзек быстро расставил перед ней блюда. Соте из свинины было покрыто насыщенным темным соусом. Выглядело оно просто восхитительно. Неро быстро расправился со своей тарелкой. "Чертовски вкусно. Как вышло, что вы умеете готовить, прекрасный принц?" "У меня неплохо получается воссоздавать приемы, которые я видел однажды, путем подражания. Угощайтесь". Айзек положил на тарелку Неро еще мяса и налил в стакан лимонной воды. Его движения были характерны для человека, привыкшего прислуживать. «Э-э, тогда я буду есть это...» Моника осторожно приступила к еде. Сначала она поднесла ко рту соте из свинины. (...Вкусно!) Поверхность была хрустящей, а внутри прекрасно сохранялись соки. Соус имел насыщенную глубину и правильный привкус, что не позволяло остановиться на одном кусочке. «Вкусно?» спросил Айзек, убирая пустую тарелку. Моника надула щеки и энергично кивнула. Он мягко улыбнулся. «Я рад». Пышный хлеб и гладкий суп, пропитанный ароматом овощей, были гораздо вкуснее, чем все, что могла приготовить Моника. Десерт, ореховый торт с корицей и ореховым привкусом, прекрасно сочетался с кофе. Насладившись столь изысканной кухней впервые за долгие годы, Моника обсудила с Айзеком содержание диссертации за послеобеденным кофе. "Работа была очень увлекательной. Особенно новаторским был метод развертывания ритуала обнаружения врага". «Я рассмотрел двадцать шесть возможных вариантов развертывания, но моих навыков не хватает, чтобы проверить их». "Давайте сузим круг поиска до проверки. У нескольких заклинаний есть проблемы со связью, когда они используются с поисковой магией". "Что насчет развертывания формулы в стиле Кварка? Хотя его формулы, как говорят, трудно соединить, я не думаю, что это невозможно, если мы ограничимся подводным использованием". "С такой высокоточной магией обнаружения ограничиваться только подводным использованием - расточительство. Мы могли бы сочетать ее с другими заклинаниями..." Затем они вдвоем погрузились в обсуждение. Айзек, очевидно, изучил основы и терминологию магии с такой тщательностью, что трудно было поверить, что он самоучка. Когда Моника быстро излагала свои соображения по поводу заклинания, он мгновенно улавливал их и мог сформулировать свои собственные мысли. В итоге Моника получила огромное удовольствие, дискутируя всю ночь, пока усталость не одолела ее, и она не рухнула лицом на стол и не заснула. Проснувшись на следующее утро, Моника обнаружила, что ее несут в постель, а Айзек готовит завтрак так, словно это самая естественная вещь на свете.Поглотив его с восторженным вниманием, они продолжили беседу, выпили чаю с домашней выпечкой, потом еще поговорили... Моника и оглянуться не успела, как совсем забыла отослать Айзека. Так Айзек Уокер завоевал доверие Молчаливой ведьмы, овладел желудком Черного дракона Воргана и получил должность незваного подмастерья. Это была победа, рожденная из самой решимости. ---------- Эпилог: Посвящается молчаливой ведьме Эпилог: Посвящается молчаливой ведьме "Моника... мой мастер, к вам пришел друг." Рука потрясла Монику за плечо. Сознание Моники, которая крепко спала, медленно пробудилось. Натянув на себя мягкое одеяло и беспокойно ворочаясь, она почувствовала чье-то дыхание возле своего уха. «Хочешь, поцелую, чтобы разбудить тебя?» Одновременно с шепотом к ее щеке прикоснулось мягкое, вязкое ощущение. Ах, да. Неро пришел ее разбудить. Неро... Неро... Нет. "Не лапа... !? Вскочив на ноги, она услышала хихиканье, доносящееся с кровати. Айзек держал на руках Неро в образе черного кота и счастливо смеялся. Моника робко спросила. "Это была... лапа? Верно?" «А как ты думаешь, какая?» дразняще спросил он Монику, обращаясь к Неро за помощью. Неро не ответил на вопрос Моники. Вместо этого он завилял хвостом и с раздражением произнес. "О, Моника. Ты позволяешь своему подмастерью ходить за тобой по пятам. Тебе нужно быть с ним тверже. Тверже". «Даже если ты говоришь „тверже“...» Прошло пять дней с тех пор, как Айзек без приглашения явился к ней в качестве ученика. Моника, которая никогда раньше даже не задумывалась о том, чтобы взять ученика, не представляла, как вести себя с этим незваным Айзеком. По крайней мере, она знала, что не должна брать пример с Луиса. Пока Моника сидела на кровати, приглаживая голову, Айзек достал несколько конвертов и протянул ей. "Письма, адресованные в канцелярию замка, были переправлены сюда. Письма от Института подготовки магов Минервы, Гильдии магов и графа Амберда пришли с толстыми пачками документов, поэтому я положил их на твой рабочий стол". Когда Моника взяла письма, Айзек пересел рядом с ней на кровать, поглаживая ее по голове. "А это от Роберта Винкеля. Вероятно, это приглашение на шахматный турнир этого года". «Уф, я только на днях отклонила предложение стать советником шахматного клуба...» Роберт сейчас учится на третьем курсе старшей школы Академии Серендии. Как капитан шахматного клуба, он активно участвует в турнирах по всему региону. そんなRobertからは、頻繁にチェスの誘いが届いていく (ПП: да блин, опять Роберт. У анлетера слабость к нему «Роберт часто присылает мне приглашения сыграть в шахматы.» Примерно так) Теперь, когда её истинная личность была раскрыта, она не собиралась показываться на глаза в Академии Серендии. Тем не менее, играть в шахматы с Робертом было приятно. Моника взглянула на письмо и тихо прошептала. "Он так настойчиво приглашал меня... Возможно, я могла бы принять от него личное приглашение на игру в шахматы..." Рука Айзека, гладившая голову Моники, на мгновение замерла. «Если вы хотите сыграть в шахматы, я буду вашим соперником». Показалось ли ей, что в его голосе прозвучало легкое упрямство? Когда Моника издала неопределенное «ха», Айзек убрал руку с ее волос. «Вот так». Айзек был человеком, который мог ловко справиться с любой задачей, и одной из таких задач было исправление головной боли. Под его руками даже самый упрямый локон разглаживался в мгновение ока. Если бы это была какая-то магия, она бы с удовольствием выучила заклинание. Моника подняла руку, чтобы коснуться своих волос. Когда-то рассыпанные по постели локоны были аккуратно заплетены в две косички, собранные вместе. Их удерживала заколка, подаренная ей Ланой во время их первой поездки в Сазандор за покупками. Лента, которой она пользовалась во время учебы в Академии Серендии, совсем износилась, и теперь она бережно хранила ее в ящике стола. (Она действительно такая ловкая...) Если подумать, еще во времена Академии Серендии она заплетала волосы именно так. Потому что принц должен уметь делать все идеально. Тогда она и представить себе не могла, что мальчик, который когда-то говорил такие вещи, теперь станет ее самозваным учеником. Когда Моника предавалась глубоким воспоминаниям о тех днях, Айзек окликнул ее. "Кстати, Моника, твои друзья ждут тебя внизу. Мисс Колетт и Дадли. И Мэйвуды тоже". "А? А? Все? Я сейчас приду...! " Моника вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Когда Моника спустилась на первый этаж, Лана, Гленн, Нил и Клаудия сидели за столом и пили чай. Лана, которая со сложным выражением лица ела сливовый пирог Айзека, резко подняла голову, заметив Монику. "Моника! Эй, просто... Что происходит? Почему этот человек стал твоим учеником?" «За этим кроется глубокая причина...» Говоря прямо, Неро подкупили. Правда, причина была неглубокой. Конечно, не последнюю роль сыграло признание способностей Айзека как мага. Его магические способности весьма обширны, а понимание магических формул очень высоко. Кроме того, он хорошо учится. До сих пор Айзек был самоучкой, и ему не хватало человека, с которым можно было бы посоветоваться или подискутировать о магии. Теперь же, найдя Монику, с которой можно было поговорить о магии, он был оживлен как рыба в воде. Как мог кто-то так холодно отвергнуть его? Кроме того, здесь очень вкусная еда. Когда Моника устроилась в кресле, Айзек как раз спускался по лестнице. Айзек быстро осмотрел стол, проверяя уровень чая, затем улыбнулся Монике. "Вы ведь первым делом пьете кофе, не так ли? Подождите немного, я приготовлю. И вам тоже, если хотите. Недавно мне попались очень хорошие зерна". "А, ну, Айк, я сама его приготовлю, так что... " «Все в порядке, просто не торопись болтать с подругой». Когда Моника, запыхавшись, поднялась со своего места, Айзек легонько нажал ей на плечо, побуждая вернуться в кресло. Он быстро убрал пустую посуду и удалился на кухню. Его движения были похожи на движения первоклассного камердинера. Клаудия тихо пробормотала, потягивая чай. "...Если бы стало известно, что второй принц этой страны стал незваным учеником волшебника, да еще и подрабатывает официантом... Интересно, сколько людей упало бы в обморок?" " Оу... " "Еще со времен его студенчества говорили, что он идеален во всем... но то, как он заваривает чай, подает его, расставляет посуду, даже вкус сливового пирога идеален. Это почти смешно..." Она не смогла заставить себя добавить, что его навыки уборки были столь же безупречны, поэтому Моника промолчала, откусив кусочек сливового пирога. Терпко-сладкая слива прекрасно гармонировала с сочным бисквитом, делая его просто восхитительным. Гленн запил пирог с начинкой чаем и выдохнул. "Председатель просто великолепен, не так ли? Я ведь даже никогда не готовил чай для гостей своего мастера!" " Оу... Прости меня за то, что я такой бесполезный мастер..." "А!? А, нет, я не винил Монику..." Пока Гленн оправдывался, раздался стук во входную дверь. Одновременно с этим в соседнее окно ворвался прохладный ветерок. Это был прохладный ветерок, не похожий на летний, с нотками волшебства. Моника вскочила на ноги и рысью направилась к входной двери. Она слегка поправила чёлку, сделала небольшой глубокий вдох и положила руку на дверную ручку. «Добро пожаловать, Сирил-сама». Как и ожидала Моника, открыв дверь, на пороге стоял Сирил Эшли. Сирил моргнул своими голубыми глазами и посмотрел на Монику. «Как ты узнала, что это я?» «Ну, я слышала, что вы скоро приедете...» Моника открывала окно у входа только тогда, когда должен был появиться Сирил. Таким образом, она могла сразу почувствовать его приход, когда ощущала прохладный воздух, проникающий внутрь. Когда Моника ввела Сирила внутрь, он с удивлением посмотрел на оживленную компанию, уже собравшуюся здесь. «Так, так, Клаудия и остальные тоже здесь?» "Мы приехали на медовый месяц. А ты, дорогой брат... " Клаудия выдержала многозначительную паузу, прежде чем красиво улыбнуться и произнести всего одно слово. «...Ты свободен, не так ли?» У Сирила запульсировало в висках, когда он достал из сумки пачку документов и положил их на стол. "Я здесь по работе, разумеется. В настоящее время у Маркиза Хиона мы проводим совместные исследования с Ведьмой Шипов и Молчаливой Ведьмой, чтобы улучшить культивирование растений. Сегодня я пришел, чтобы доложить о росте растений и обсудить удобрения". "Ах, да! Мы заранее получили ваше письмо, так что материалы, касающиеся удобрений, уже готовы". Моника проверила содержимое документов и передала их Сирилу. "Вот рассчитанная смесь удобрений. То же самое было предоставлено Ведьме Шипов... И..." "...? Что это?" Сирил бросил на Монику озадаченный взгляд, пока она колебалась. Моника тщательно подбирала слова, стараясь не провоцировать Сирила. «Ведьма Шипов, видите ли... заинтересовалась магическими технологиями Империи...» «А, видите ли, исследования Империи в области наложения магии более продвинуты, чем наши». «И вот... "В следующем году я приеду учиться за границу и буду скрывать свою личность!" - говорит она». Глаза Сирила расширились, и он потерял дар речи. Как бы тщательно Моника ни формулировала свои слова, реальность оставалась неизменной. Раньше, когда я рассказала Ведьме Шипов, Раулю Розенбергу, о проникновении в Академию Серендии, он с сияющими глазами сказал: "Жить студентом, скрывая свою личность одного из Семи мудрецов, - это великолепно! Я тоже хочу быть студентом! Тогда я подумала, что он шутит, но некоторое время спустя Рауль действительно завершил процедуру поступления за границу. Собрание Семи мудрецов на днях было просто беспорядочным. Когда Рауль заявил: «Значит, через год я тоже стану студентом!», Луис набросился на него со злобным выражением лица, но Брэдфорд успел его остановить. Из всех Семи мудрецов именно Луис наиболее активно искал преемника мага самоцветов. Его уже раздражало отсутствие подходящих кандидатов в Семь мудрецов, несмотря на то что ему очень хотелось вернуться домой к жене и дочери. Разговоры Рауля об обучении за границей только подлили масла в огонь его ярости. Почему бы просто не переименоваться в «Пять мудрецов»? весело сказал Луис, хотя в его глазах не было улыбки. Возможно, через несколько лет численность Семи мудрецов действительно сократится. Видя, что Сирил потерял дар речи, Моника поспешно вмешалась. "Но он сказал, что продолжит наши совместные исследования за границей. Он также будет регулярно присылать нам новости...!" «Будущее этой страны выглядит мрачным...» Сирил был основательно удручен, хотя, скорее всего, понимал, что винить Монику бессмысленно. Он коротко вздохнул, помассировав пальцами складку между бровями. В этот момент дверь бесшумно открылась. Совершенно ничего не понимая, Сирил, все еще прижимая палец к брови, сказал с кислым выражением лица: «...» «Кроме того, перед тем как отправиться сюда, я заехал в герцогство Эрин...» Гленн, набивавший щеки пирогом, с набитым ртом указал за спину Сирила и пробормотал. Вероятно, он хотел сказать: «Вице-председатель, за тобой, за тобой!» Сирил этого не заметил. Я услышал эту историю от Лорда Вильдиана, Духа Контракта. «Э-э-э, господин Сирил, это...» Моника осторожно заглянула за спину Сирила. Сирил ничего не заметил. (ПП: нахлынули воспоминания о том случае с горячим шоколадом) «Говорят, этот господин находится в Сазандоре... ...» « Привет...» Клаудия заткнула уши, а Сирил обернулся, чтобы крикнуть, почти одновременно. "С какой стати ты здесь! И что это за наряд... !? " "Я, видите ли, подмастерье Молчаливой Ведьмы. Вполне естественно развлекать гостей моего хозяина, не так ли?" " Подмастерье!? Я думал, что Лорд Вильдиан говорил, что он останавливается только в Сазандоре..." Сирил остановился на полуслове и удивленно посмотрел на Монику. «Я тоже ничего не слышал об этом от Моники во время нашей совместной научной встречи на днях...» Неудивительно. Сирил встретился с Моникой на совместной научной встрече за три недели до этого. А Айзек стал её незваным подмастерьем всего пять дней назад. Пока Моника суетилась, собираясь что-то объяснить, Айзек вмешался: «Совместные исследования?» "Совместный исследовательский проект с Ведьмой Шипов... Если подумать, разве главным инвестором не был маркиз Хионе?" Глаза Айзека слегка заострились. На его нежном, как у принца, лице появилось что-то менее безмятежное, и Айзек посмотрел туда-сюда, на Монику и сэра. «Может быть... вы часто встречаетесь?» Сирил выпрямился и заговорил с манерой близкого помощника, докладывающего о работе своему уважаемому государю. "Примерно раз в месяц. Во время напряженного сельскохозяйственного сезона я иногда остаюсь на ночь каждый день". «...Хм?» Моника почувствовала раздражение от этого короткого, обрывистого бормотания и забеспокоилась. (Сирил-сама обеспокоен... Как его наставник, я должна говорить строго.) Моника резко подняла брови, придав им строгое выражение, и дернула Айзека за рукав. «Айк, Айк, ты видишь...» "Что такое? Мой мастер выглядит восхитительно, какое бы лицо она ни делала. Она действительно похожа на маленькую белочку". Несмотря на то, что она была его мастером, с ней обращались как с маленьким зверьком. И несмотря на все ее старания выглядеть пугающе, ...Слегка подавленная, Моника тем не менее отчаянно продолжала давать советы. "Нехорошо беспокоить лорда Сирила. А вы как следует выполнили свои обязанности лорда? Вы действительно должны выполнять свою работу должным образом, понимаете? Тск, я говорю". Айзек пристально смотрел на Монику, пытавшуюся изобразить страшное лицо. Почему он так пристально смотрел? Что-то было на ее лице? Моника начала неловко ерзать, но Айзек просто тепло улыбнулся ей. "Все в порядке. Я закончил всю свою работу". Затем, словно ожидая этих слов, Сирил плавно достал из сумки толстую пачку документов. "Дополнительная работа. Я получил это от Его Светлости Вильдиана. Кроме того, секретарь Бриджет Грейхем просит вас принять участие в охотничьей экспедиции, которую Его Высочество Альберт вскоре проведет с послом соседней страны. " «...Не слишком ли многого вы ждете от второго принца в отставке?» "Это потому, что они вам так доверяют. Конечно, я тоже". Айзек вздохнул, прижав руку ко лбу, пока Сирилл говорил с серьезным выражением лица. «Ты очень серьезен, не так ли, прекрасно зная, кто я на самом деле?» «То, что ты человек, которого я уважаю, остается неизменным». Сирил ответил, надув грудь, с гордым выражением лица. Моника взглянула на толстую пачку документов в руках Айзека. Увлекшись приятным обсуждением магии, она почти забыла, что он герцог Рин. Несмотря на то что он отказался от претензий на трон и удалился в провинцию, без работы он не сидел. «Айк, работа - это важно, ты же знаешь». «Разве мой мастер не поддержит меня?» "Нехорошо доставлять неприятности лорду Сирилу и Вильдиану, знаете ли." "Хорошо, тогда я буду возвращаться в свои земли раз в месяц. Ты не против?" «Да, сэр». Моника вздохнула с облегчением, ничего не понимая. Если он возвращается в свои владения раз в месяц, значит, в остальное время он может оставаться здесь, верно? ...В этом и заключался истинный смысл слов Айзека. Моника села в кресло, не понимая, что только что дала своему незваному ученику законный повод остаться. Айзек поставил перед Моникой чашку с кофе и тарелку с пирогом, а затем сам сел на свободное место. "Ну что ж, угощайтесь. Мой мастер?" «Да, большое спасибо». Сначала она откусила кусочек сливового пирога. Баланс между кисло-сладкими сливами и сочным маслянистым бисквитом был изысканным. Моника набила щеки пирогом, отпила кофе и удовлетворенно вздохнула. Какое блаженство. Почувствовав, как внутри нее зарождается счастье, Лана, сидевшая рядом, с язвительной улыбкой заметила. «Монике приходится нелегко, не так ли?» «Неужели так тяжело?» Признаться, последние дни были для Моники чередой непривычных переживаний. Если подумать, с тех пор как она покинула горный домик и взяла на себя миссию сопровождения Второго принца, Моника жила в круговороте событий. Моника прошлого трусила под чужими взглядами, склонив голову и поджав губы. Она ничего не ждала ни от кого, сталкиваясь лишь с цифрами и магическими формулами, полагая, что будет жить так вечно. Ей казалось, что она больше ничего не желает. Поэтому, даже проникнув в Академию Серендии и обретя близких друзей, она намеревалась сохранить эти воспоминания и тихо исчезнуть. (Тогда я искренне верила, что смогу отказаться от всего...) Но теперь Моника не может отказаться от всего. Есть вещи, которые она не хочет отпускать. Люди, с которыми она хочет сохранить связь. Как-то, сама того не осознавая, я стала такой жадной. "Может, это и тяжело, но... Я думаю, что покинуть горную хижину было правильным решением. " В первый раз, когда она покидала горную хижину, было похоже, что Луис наполовину тащил ее за собой. Но после того как все закончилось, Моника вернулась в хижину и по собственной воле решила выйти наружу. "Теперь есть с кем выпить кофе... Я счастлива". "Значит, Моника любит кофе, а!" Лана передернула плечами, услышав нелепый комментарий Гленна, но Моника расслабила щеки и улыбнулась. "Да, это верно... Кофе, выпитый вместе со всеми, очень вкусный". "Я понимаю! Мясо приобретает особенный вкус, когда его ешь вместе со всеми, верно? Моника, в следующий раз я принесу нормальное мясо, и мы устроим мясную вечеринку вместе!" К словам Глена присоединился Нил с восторгом: «Звучит великолепно!» "Тогда мы с удовольствием присоединимся к вам. Правда, Клаудия?" «Портовый город, и все же это мясо, а не рыба...» «Ну тогда, если мы приготовим на гриле и мясо, и рыбу, никаких проблем!» При этих веселых словах Гленна Айзек сделал глоток кофе и улыбнулся. "Звучит неплохо. Тогда я смогу продемонстрировать свои навыки". Моника подумала про себя, что, что бы ни приготовил Айк, это обязательно будет вкусно. Он, несомненно, вкусно приготовит и мясо, и рыбу. Но кто-то наблюдал за этим обменом с расширенными глазами. Это был Сирил. "Постойте, ваше высочество, готовил...? Конечно, нет?" Сирил застыл с зажатой в руке вилкой, а Клаудия злобно усмехнулась. Клаудия указала своими тонкими пальцами на тарелку, стоящую перед Сирилом. " Тот, кто приготовил сливовый пирог, который только что съел этот брат... был... этим человеком". Сирил поднялся, грохнув стулом, и угрожающе сверкнул глазами на Монику. "Моника Эверетт! Я не могу поверить, что вы обращаетесь с Его Высочеством как со слугой..." «Это недоразумение... ах, но... ну, он ведь убирает, так что это не недоразумение...» "Вы и его заставляете убираться! " Брови Сирила взлетели вверх. Какой ностальгический гневный взгляд! Пока Моника дрожала в панике, Айзек спокойно вмешался. «Я подмастерье Моники, поэтому вполне естественно, что я забочусь о личных нуждах своего мастераск, не так ли?» "Даже о личных нуждах!? " «Monicaの髪、上手に編めてるだろう？ Coletteには負けるけど» (ПП: *агрессивно запускает вторую вкладку с переводчиком* "Волосы Моники, хорошо же заплетены, правда? Хотя я не так хорош, как Колетт".) После слов Айзека выражение лица Ланы стало серьезным. «...Моника, это действительно слишком, я должна сказать». "О боже, о боже, мне ужасно жаль! Обычно я справляюсь сама, но до вчерашнего дня я находилась на завершающей стадии исследования...!" ＊＊＊ (О боже, как оживленно сегодня, не правда ли?) Неро, подглядывавший за Моникой и остальными с вершины лестницы, плавно покачивал хвостом взад-вперед. (И все же, мясная вечеринка? Это то, что я не могу игнорировать. Лучше бы они приготовили много мяса и для тебя). Погрузившись в мысли о мясе, Неро бросился в кабинет, дверь которого осталась открытой. Он планировал скоротать время за чтением, пока гости не уедут. На столе лежала книга, которую он читал. Это была последняя работа Дастина Гантера, недавно присланная из-за границы. Удовлетворенно мурлыча, Неро перелистывал страницы передними лапами и кое-что заметил. В последнюю страницу была вложена открытка с посланием. «Что это?» - подумал он, вытаскивая карточку. На ней было написано следующее: «Посвящается молчаливой ведьме». Неро сузил свои золотые глаза и усмехнулся. «Хотя та в последнее время совсем не молчит». Безмятежный летний полдень в портовом городе. Прислушиваясь к оживленным голосам снизу, Неро с тихим шелестом переворачивал страницы. Неро прям Рамирис напомнил. Такой же продажный. ---------- Послесловие автора Послесловие автора Большое спасибо за то, что вы приобрели девятый том «Молчаливой ведьмы». Эта история была написана с намерением создать эпилог, где Моника, которая сначала пила кофе в одиночестве, в итоге пьет кофе в окружении друзей - . Это остается неизменным как в веб-версии, так и в книжном издании. То, что книжное издание благополучно добралось до этого эпилога, я считаю, благодаря поддержке многих людей. Пользуясь случаем, я хотел бы выразить глубочайшую благодарность всем читателям, которые прочли эту работу. В частности, в этом томе я много раз повторяю «спасибо» в послесловии, но в данный момент мне хочется снова и снова выразить свою благодарность всем, кто причастен к этому, поэтому прошу меня простить. Моему редактору - огромное спасибо за постоянное теплое внимание. Процесс создания книги был для нас настоящим партнерством. Достижение этой цели стало возможным благодаря вашей вдумчивости и заботе. Прежде всего, я верю, что мы здесь сегодня именно потому, что вы назвали Монику «очаровательной» и так заботливо присматривали за ней. (Это я виноват в том, что столкнул ее с обрыва). Госпожа Фудзими Нанана, спасибо вам за чудесные иллюстрации к этому тому. Когда я увидела иллюстрацию на обложке, мое сердце заколотилось от умиления. Прошло несколько лет с тех пор, как глаза Моники пронзили мое сердце на обложке первого тома, и вот теперь меня снова пронзает тот же взгляд. Я глубоко тронут видом этой стильной ведьмы, бросающей вызов Высшему совету. Что касается будущего «Молчаливой ведьмы», то мы планируем опубликовать сборник рассказов, в котором будут собраны прошлые бонусы SS, примерно весной 2025 года, а затем выйдет десятый том, повествующий о новых приключениях Моники и остальных. Продолжение соответствует тому, что я писал в сети под названием « Молчаливая ведьма (побочная история)», но 10-й том будет совершенно новым, оригинальным эпизодом. Предварительный просмотр совершенно нового десятого тома можно прочитать в начале сэмпла, доступного по QR-коду, указанному на странице превью после этого послесловия: . Действие переносится из Академии Серендии в портовый город Сазандор. Я считаю, что Монике, которая теперь стала мастером, и ее незваным ученикам и их друзьям еще есть куда расти. Пожалуйста, следите за развитием и подвигами Моники и остальных в новой обстановке по адресу . А теперь о продвижении. В продажу поступил пятый том комикса, проиллюстрированный господином Сандо. В пятом томе содержится инцидент с чаепитием из второго тома оригинального романа. Пожалуйста, насладитесь подвигами злодейки Изабель Нотт, изображенной на прекрасных иллюстрациях господина Саки. Она очень даже злодейская девушка. Спасибо вам, мистер Саки, за то, что всегда предоставляете такие роскошные иллюстрации. Кроме того, на Кадокоми началась сериализация комиксовой адаптации «Silent Witch - another - The Rise of the Barrier Mage» с участием главного героя - Барьерного мага Луиса Миллера. Автор иллюстраций - Аз Азуко. (ПП: т.е. была начата манга адаптация, а не аниме. Мало ли кто подумает) Для этой адаптации сэнсэй Азуко создала невероятно сложные дизайнерские предложения и сеттинг-арты. С тех пор как я их увидел, я с нетерпением ждал, когда же эти персонажи оживут в манге. Азуко-сенсей, пожалуйста, позаботьтесь об озорных детях Минервы первого поколения. Наконец, как уже упоминалось в послесловии к восьмому тому, в настоящее время идет работа над проектом аниме-адаптации этого произведения. Я курирую этот проект, и каждый раз, когда я вижу концепт-арт или слышу присланные мне звуковые исходники, я испытываю глубокую благодарность за прекрасную работу профессионалов, участвующих в проекте. Работа над этим проектом навевает воспоминания о моем детстве, когда я спешил закончить домашнее задание, чтобы успеть посмотреть вечернее аниме. Я уже с нетерпением жду тех дней, когда я спешил закончить работу, с волнением садился перед телевизором и ждал начала аниме. Телевизионное аниме планируется к показу в 2025 году. Мы надеемся, что вам понравится продолжение приключений Моники и остальных: сборник рассказов с бонусом SS, десятый том оригинального романа с новой сценой, комикс-адаптация основной истории и еще один комикс-адаптация, а также телевизионное аниме... Исора Мацури ---------- Послесловие переводчика 27 книга Так, для начала: автор в послесловии упомянул бонус SS. Речь про 9.5 том, или "Том 9 после". Тут ситуация как с 4.5 томом. И такая же ситуация с нумерацией, так что главы 9 тома технически ещё будут выходить, но фактически это другой том. Как с 4 томом, как я уже сказал. Итак, наконец-то конец основной(?) сюжетки? Это глупо, т.к. Гайден (продолжение) уже раза в 2 больше глав имеет. Так что думаю, правильно будет это назвать "Арка Принца". Да, думаю так. Пока не забыл, парочку мелочей: 1) Айзека буду называть преимущественно подмастерьем, т.к. звучит солиднее. Но иногда и просто учеником, например, когда Моника будет говорить. Из её уст "подмастерье" сложно представить. 2) Обращения. К членам семи мудрецов было обращение Majestri, что переводится как Величество/Высочество. Глупо? Да. Но я вспомнил, что анлейт (не конкретно этого ранобе) частенько так всех дворян обзывает. Поэтому поясню: Семёрка мудрецов имеют титул "Граф магии/Магический граф", поэтому их, в случае чего, будут называть "Ваше Сиятельство". В эпилоги Вильдиана назвали "Светлость", т.к. он заменяет герцога, а герцог - "Ваша Светлость". Но Айзека всё ещё называют "Высочество", т.к. он принц. Да и привычка у других такая наверняка выработалась. Кстати, по поводу его земель: The Duchy of Erin, и Felix Arc Ridill, Duke of Ryn. Так что, то Эрин, то Рин выходит. 3) Я сверился с концовкой вебки, и тут вот прям чисто предыстория Гайдена. А то в оригинале всё выглядит как-то скомкано. Просто Бац, и Айзек стал учеником Моники. а тут хоть момент показали. В начале Гайдена такого не было. А Гайден я до 9 главы 5 тома прочитал. 4) Я рад, что Элиана всё же начинает признавать свои чувства к Дадли. Кстати, как вам шип Барни/Лана? Только в эпилоге об этом подумал. 5) Адаптация Гайдена, как я понял со слов автора, начнётся с 11-го тома. 10 вроде новая история будет. 6) Официальный анлейт 8-го тома будет в сентябре 2026 года. И ведь кто-то думал, что в июне уже будет 9 том. Хе, наивные. 7) Перевод этого тома стал хуже. В некоторых местах я чуть ли ни додумывать смысл вынужден был. Многие фразы не выделены. А, ну и ещё вставки с иероглифами. 8) Иллюстрации. Почему-то в файле они вообще не отображаются, поэтому я не знаю, где какая стоит. Только через интуицию. А, и да, хз когда перевод картинок будет. Возможно плюну на всё это. По крайней мере, думаю обложки хоть загрузить, чтобы эта обложка 7-го тома тут не висела. А пока думаю немного отдохнуть от Молчаливой ведьмы. Ненадолго. ---------- Иллюстрации Иллюстрации (ПП: их много) [[image:/storage/reader-images/ff160d6b36db28510ff8745b9fef19d26cf720e1.jpg]] [[image:/storage/reader-images/d6e6ff42aa64a0bad6c9c38c4459a197a8cbbbba.jpg]] [[image:/storage/reader-images/6deea17a1702f1a024abf6fe5bc76e117deecd6b.jpg]] [[image:/storage/reader-images/07dc508760d60f18e466438531d9a0f0ec66db50.jpg]] [[image:/storage/reader-images/b68cb091a4995c8d00b42d7f7641b91d24c5490b.jpg]] [[image:/storage/reader-images/11f69940f375af60353c5bc1a02304880d7ce393.jpg]] [[image:/storage/reader-images/e15079188c890520879e93debead72a3be034a7a.jpg]] [[image:/storage/reader-images/5d8e5df67b5dac2903726ae746e99d55d442c568.jpg]] [[image:/storage/reader-images/89bf3775a9017fca7351689e91550ecf59f57f55.jpg]] [[image:/storage/reader-images/e2c000eccb8e2a4e33226ce0ae267f7a270fe51a.jpg]] [[image:/storage/reader-images/09ac2a4a3af36627479734a0a706779732e1dbd8.jpg]] [[image:/storage/reader-images/21d83a0386b8ba6eca1d4abed7a2beec29840247.jpg]] [[image:/storage/reader-images/3c988ab758adb6fe5262933d681f4d7b6de10970.jpg]] [[image:/storage/reader-images/7773193611f8d4ac395825f1f93850d1d91f4f3c.jpg]] [[image:/storage/reader-images/62b38fbfda2540929196427c1ee28088ef32c36d.jpg]] [[image:/storage/reader-images/1783ed147bfe2db85de6187539bc27799a2146a6.jpg]] [[image:/storage/reader-images/66b2dfd58933486f18d7575b4508e941c592c71e.jpg]] [[image:/storage/reader-images/4a6802b3f30158d171689a1f7ddd2b794bec7f58.jpg]] [[image:/storage/reader-images/f63076e8b876268b7cf6fd2825b0a2b62ecc4b91.jpg]] [[image:/storage/reader-images/b2c35a639c10713bcdc732ab8960881e43c93d9e.jpg]] [[image:/storage/reader-images/bfc5c18c213b7a547b4ceaedcb29ea460682b6f6.jpg]] [[image:/storage/reader-images/78e8afb4beb60033d59081b5f09df100ac143c38.jpg]] [[image:/storage/reader-images/fea687880c28a7bcb43bdd3ceea278b8ff3bf0a2.jpg]] [[image:/storage/reader-images/c9fd34f4071b9817a265a709ea29b9c97d972b66.jpg]] [[image:/storage/reader-images/b15babff0833be95207b134d1fed8e8912e9902d.jpg]] [[image:/storage/reader-images/5936cf98619511361339e36071bc5a3e797862c9.jpg]] [[image:/storage/reader-images/eccffa6300ad08fb303f91dc6f89fc6c25ed1dac.jpg]] [[image:/storage/reader-images/d60675a33015515cc1faa16ee885fc0fd8da3dff.jpg]] [[image:/storage/reader-images/11fbf3b1b680d4f5d622af70b8d06f5dbb12a633.jpg]] [[image:/storage/reader-images/f4ae31b183cf4fdf3e3dd8aed416d915651b712c.jpg]] [[image:/storage/reader-images/d50b7e93fb990859feb3816a636f41557b76b231.jpg]] [[image:/storage/reader-images/390227fb7a8fdf3a276e1e56be1d146033239277.jpg]] Если вы не узнали часть персонажей, советую прочитать спин оф "Восхождение Барьерного Мага". Часть персонажей именно оттуда и в основе не появлялась. Задумка с переводом иллюстраций провалилась, поэтому забрасываю эту идею и выкладываю их уже. Заодно и сыграем в угадайку, где какой персонаж. Наверное, если кто-то кого не разобрал. ---------- Пролог: День отправления Пролог: День отправления В столице перед праздником зимнего солнцестояния было оживленнее, чем обычно: все готовились к празднику и Новому году. В Королевстве Ридилл период с момента зимнего солнцестояния до Нового года считался длинным праздником, и его принято было проводить в кругу семьи. Поскольку с началом праздника зимнего солнцестояния большинство магазинов закрывалось, люди спешили сделать последние в этом году покупки. Среди суеты столицы Хильда Эверетт, сотрудница Королевского института магии, тоже занималась предпраздничными покупками. Для Хильды, как для исследовательницы, не было ничего необычного в том, чтобы остаться в институте и встретить Новый год. Особенно сейчас, когда в лаборатории кипела работа над анализом магического артефакта, известного как «Чёрный Святой Грааль». Тем не менее Хильда заявила окружающим, что в этом году она обязательно возьмёт отпуск, и отстояла право на отдых. В конце концов, её дочь — приёмная дочь Моника — собиралась приехать домой на праздники, как было написано в зимней пригласительной открытке. (Я купила венок для входной двери, а консервы и дрова уже все приготовлены… Ну что ж… да, сладости. В конце концов, это праздник зимнего солнцестояния. Сладостей много не бывает.) Ей пришла в голову мысль приготовить их самой, но экономка Матильда неоднократно предупреждала её: «Пожалуйста, воздержитесь от приготовления пищи, пока я не вернусь». У Хильды уже был прецедент: в прошлом году она довела блюда, заранее приготовленные Матильдой к празднику зимнего солнцестояния, до катастрофического состояния. Поэтому она послушно отказалась от домашней выпечки и решила вместо этого купить готовую. (Может, что-нибудь из тех кондитерских, которые сейчас популярны среди молодежи?) Если бы её спросили, любит ли она сладости, то да, любит, но она не была в этом плане особенно привередливой. Как исследователь, Хильда часто читает документы, одновременно пополняя запасы питательных веществ, поэтому она понимает, что сладости, которые долго хранятся и их легко перекусить, удобны для поддержания жизненных сил. Орехи особенно хороши. Это исключительно отличный продукт длительного хранения для быстрого пополнения запасов питательных веществ. Поэтому Хильда всегда держит запас орехов дома и на работе. (ПП: Вот и пристрастие Моники к орехам, понятия не имею, как в официальном анлейте появились "ягоды") Кондитерская, в которую она направилась, как и ожидалось, была переполнена, ведь до праздника зимнего солнцестояния оставалось совсем немного. Казалось, в магазине это предвидели: товаров и персонала было больше, чем обычно. У прилавка печенье и масляные пирожные разлетались с полок. Её дочь Моника тоже любит орехи. Если бы ей что-то покупать, то, пожалуй, лучше всего подошли бы печенье или пирожное с орехами. (Выпечка печенья… Сколько раз мы с Моникой этим занимались?) (ПП: Вернее, сколько раз спалили еду) Глядя на аппетитно выглядящее печенье, Хильда вспомнила нечто, произошедшее несколько лет назад. ＊＊＊ Когда она впервые приютила Монику, девочка была ужасно худая и говорила ещё менее связно, чем сейчас. Моника настолько забыла человеческую речь, что цифры сыпались из её уст более плавно, чем слова. Когда Хильда заметила: «Значит, тебе нравятся цифры, Моника», — Моника без выражения ответила: «Потому что цифры не страшные». Хильда растерялась. Забыть слова, считать, что цифры не страшны — это, по сути, означало, что слова пугали Монику. Девочка, раненная бесчисленными необдуманными словами, защитила себя, забыв слова и укрывшись в мире цифр. Хильда знала Монику с детства. Моника и в те времена действительно была ребенком, которого больше интересовали цифры, чем книжки с картинками, но она все же была ребенком, который умел по-настоящему смеяться. Я хотела что-то с этим сделать. Ведь самое главное для этого было, в конце концов, построить доверительные отношения между Хильдой и Моникой. Чтобы завоевать это доверие, лучше всего было заняться чем-то вместе. Поэтому Хильда выбрала выпечку. Первое совместное занятие Моники — выпечка печенья — состоялось на домашней кухне. На ней был лабораторный халат. У Хильды не было ничего столь практичного, как фартук. Моника тоже была одета в слишком большой лабораторный халат, который ей одолжила Хильда, с закатанными рукавами. Стоя перед ингредиентами для выпечки, Хильда спросила Монику: — Какие меры предосторожности нужно соблюдать при использовании прецизионных лабораторных весов? — Использовать их нужно на ровной поверхности и не прикасаться к ним голыми руками. — Почему нельзя прикасаться к ним голыми руками? — Потому что, если прибор заржавеет из-за кожного жира, то взвесить что-либо точно будет невозможно. — Молодец. Хильда тепло улыбнулась, а Моника застенчиво опустила глаза, теребя пальцами. Это довольно неплохо. Моника сама не решается высказываться, но когда её спрашивают, отвечает правильно. Хильда взяла книгу по выпечке и открыла её на первой странице. «В этом вводном руководстве по выпечке говорится: „В выпечке точность измерений имеет первостепенное значение…“» Наблюдая за ингредиентами, взвешенными на прецизионных лабораторных весах, Хильда решительно заявила: — Другими словами, идеально отмерив всё, не будет преувеличением сказать, что мы уже испекли это печенье. Никто не возразил: «Это преувеличение». На тот момент она ещё не наняла экономку Матильду. — А теперь перейдём к следующему этапу. Не могла бы ты прочитать рецепт? Лучше всего начать с чего-нибудь простого для Моники. Желательно с задания, требующего говорить вслух. Моника «кивнула», взяла книгу и прочитала вслух. «Итак. Далее нужно добавить сахар к маслу и хорошо перемешать». Хильда выложила масло и сахар в миску и попыталась замесить их деревянной ложкой. Но поскольку сегодня было холодно, сливочное масло оставалось твёрдым и не хотело легко перемешиваться. Увидев, как Моника с беспокойством смотрит в миску, Хильда, стараясь успокоить её, сказала с выражением взрослого самообладания на лице. «В таких случаях нужно поступать вот так». Хильда поставила миску со сливочным маслом и сахаром в кастрюлю с кипящей водой, создав водяную баню. Масло растаяло, превратившись в жидкую массу, и смешалось с сахаром. В конце концов, масло всё равно растает в духовке. Поэтому она решила, что не страшно, если оно растает сейчас, и посмотрела на Монику. — Теперь всё перемешано. Ладно, что дальше? — Да, нужно добавить взбитые яйца несколькими порциями и хорошо перемешать. Хильда последовала инструкциям, вливая взбитые яйца в миску несколькими порциями и всё перемешивая. Она не могла не задаться вопросом, должно ли тесто для печенья быть таким жидким, но, ну, как только добавят муку, оно наверняка хорошо свяжется. — Готово. Что дальше? — Э-э, дальше нужно просеять муку, верно? — Просеять муку, да? Повторив инструкции, Хильда набрала горсть муки. Затем, высоко занеся руку... «Хм!» Она высыпала муку в миску, словно швырнув её туда. Мука закружилась, покрыв её верхнюю часть тела облаком пыли, но, не сбиваясь с ритма, Хильда набрала ещё муки, просеяла её, набрала ещё — и снова просеяла. Высыпав всю муку, Хильда, с лицом, покрытым мукой, обратилась к Монике. — . . . Кхм. Хорошее замечание, Моника. Главное в этом этапе... это проветривание. — Проветривание. Хильда кивнула и широко распахнула кухонное окно. Засвистел северный ветер, и стало пронизывающе холодно. — Когда мелкий порошок находится в воздухе в определённой концентрации, а ты работаешь с огнём, распространение горения может привести к взрыву… Я однажды балансировала между жизнью и смертью из-за этого. — Ой, выпечка — это страшно, да? — Всё в порядке. Если следовать правильной процедуре, у тебя обязательно получится что-нибудь вкусное. К этому моменту она уже пропустила несколько шагов, но никто не стал её за это упрекать. — Итак, давай без страха перейдём к следующему шагу. Что здесь написано делать дальше? — Э-э… «Всыпать муку». — Понятно, всыпать… Это опасная задача, так что, Моника, тебе лучше отойти чуть поодаль. Хильда отложила деревянную лопатку и взялась за нож, лезвием вниз. «Ну вот... Хааааа!! Хех! Я!» Хильда энергично помешивала содержимое миски лезвием ножа, издавая громкий стук. Кстати, «резать и перемешивать» означает перемешивание путём лёгких разрезов по массе лопаткой. Ни в коем случае нельзя рубить во время перемешивания, хотя никто из присутствующих на это не указал. «Ну вот, тесто готово! Осталось только раскатать его, вырезать фигурки формочками и испечь… Если подумать, у нас дома нет формочек для печенья, так что я просто раскатаю его примерно и вырежу вручную». Хильда ладонями грубо раскатала тесто, которое местами было комковатым и липким. «Моника, давай сделаем это вместе!» «Хорошо!» Моника повторила за Хильдой, разглаживая тесто ладонями. Такая работа с тестом на удивление доставляет удовольствие. Некоторое время обе девушки бездумно сосредоточились на раскатывании теста. Когда они вместе закончили раскатывать тесто, Хильда что-то поняла. Духовка не использовалась годами; покрытая пылью и жиром, она была в непригодном для использования состоянии. «В таких случаях не нужно паниковать или суетиться. Умелая женщина решает проблему с помощью магии фиксированных координат и минимального пламени». Когда Хильда вызвала огонь с помощью сокращённого заклинания, Моника, что было необычно для неё, подняла голову и пристально уставилась на лицо Хильды. «Хильда-сан, это было потрясающе». По сравнению с детьми её возраста это выглядело ужасно неловко, но, несмотря на это, на лице Моники светился блеск восхищения. Чувствуя одновременно щекотку и удовольствие, Хильда улыбнулась. Благодаря этому совместному делу она почувствовала, что стала чуть ближе к сердцу Моники. Прожив всю жизнь исключительно ради исследований, она не могла представить себя способной на материнские поступки. Тем не менее она будет защищать эту девочку — дочь Рейна. Ведь это было единственное, что могла сделать Хильда, не сумевшая спасти доктора Рейна. Перед Хильдой, которая поклялась в этом в душе, печенье пускало чёрный дым. ＊＊＊ (В конце концов, от того печенья почти ничего съедобного не осталось, да?) Даже те небольшие, не подгоревшие кусочки казались странными на ощупь. Тем не менее время, проведённое за едой печенья, которое мы испекли вместе, дало ей небольшое чувство удовлетворения. ...Хильда надеялась, что для Моники всё было так же. Толпа у прилавка немного поредела. Сделав шаг вперёд, чтобы успеть сделать заказ, пока есть возможность, Хильда заметила впереди знакомую фигуру и замерла на месте. Мужчина с чёрными волосами, просевшими сединой, и с несколько утомлённым видом заказывал сладости у молодой продавщицы. — Итак, масляный торт и ассорти печенья, пожалуйста~. Ну, я, знаете ли, уже не в том возрасте, чтобы лакомиться сладостями, но эти сладости всегда пользуются успехом, когда я приношу их в офис. Мужчина попросил упаковать сладости в подарочную упаковку и, пока упаковка не была готова, стоял в стороне в углу магазина — прямо рядом с Хильдой. Этот мужчина был одним из соратников, которые упорно трудились, чтобы предотвратить казнь Рейна и помочь Хильде сбежать. Хотя в конечном итоге им не удалось предотвратить казнь, именно благодаря им помощница Рейна, Хильда, находившаяся в опасном положении, сумела сбежать с чертежами «Чёрного Святого Грааля». Это был мужчина средних лет с явно утомлённым видом, однако он обладал авторитетом в Медицинской ассоциации и пользовался глубоким доверием Гильдии магов. Пока Хильда, притворяясь ничего не замечающей, не отрывала взгляда от выпечки, мужчина пробормотал: — Это дело… мы начнём действовать в течение года. Я уже договорился с Медицинской ассоциацией и Гильдией магов, понимаешь. — …Понятно». Хильда не вступала в открытый контакт со своими соратниками. Это могло поставить под угрозу как её положение, так и их. Однако она знала, что они продвигают единый план, время от времени поддерживая тайные контакты. Отмена регулирования медицинских магических устройств — это привело бы к пересмотру отношения к запрещённым искусствам, таким как магия физического воздействия, и к пересмотру обвинений в преступлениях, связанных с исследованиями запрещённых искусств. Не сумев спасти доктора Венедикта Рейна, казненного за исследования в области запретной магии, они каждый по-своему пытались изменить эту страну. Хильде, которая с суровым выражением лица смотрела на печенье, мужчина сказал легкомысленным тоном. — Какая невероятно грандиозная история. Что чертежи «Черного Святого Грааля», представленные Хильдой, были доработаны дочерью того человека... — Никогда не думала, что сама буду анализировать Чёрный Грааль. Магическое устройство — Чёрный Святой Грааль, продемонстрированное Молчаливой Ведьмой на заседании Верховного Совета более полугода назад, — представляет собой прибор, анализирующий человеческую кровь с целью выявления кровных связей и тому подобного. Королевский Институт Магии сейчас чрезвычайно занят анализом этого Чёрного Грааля. В конце концов, это изобретение, способное одним махом продвинуть современные технологии магических устройств на десятилетия вперёд. Заказ сладостей для мужчины был упакован. Он взял коробку у продавца и вернулся к Хильде. — Ну что ж, приятных праздников в честь зимнего солнцестояния. — О, тебе тоже. Обменявшись лишь этими словами, мужчина покинул магазин. ＊＊＊ К тому времени, как она купила ассортимент выпечки и вышла из магазина, солнце уже начинало садиться. В конце концов, это был день перед зимним солнцестоянием. Дни были короткими, и ночь наступала в мгновение ока. (...Может быть, она уже пришла?) Хильда слегка ускорила шаг, поглядывая по сторонам на прохожих. Родители, идущие рука об руку со своими детьми. Пожилой человек, укутавший шею шарфом, смело преодолевающий холод по дороге домой. Молодой человек, несущий обеими руками пакеты. Хотя сейчас улицы были переполнены, завтра эта суета исчезнет, словно её и не было, оставив после себя лишь глубокую, безмолвную тишину. Праздник зимнего солнцестояния предназначался для того, чтобы провести его дома с семьёй; лишь немногие отваживались выйти в город. (Если подумать...) Она вспомнила, как несколько лет назад гуляла с Моникой в день зимнего солнцестояния. Тогда Моника ужасно боялась людей и всегда замыкалась в четырех стенах. Хильда знала о положении Моники, поэтому никогда не заставляла её выходить на улицу. Но она также понимала, что вечно сидеть взаперти Монике не пойдет на пользу. Поэтому вечером в день зимнего солнцестояния, когда на улицах почти никого не было, она пригласила её на прогулку. Это была всего лишь короткая прогулка — один круг вокруг квартала и обратно. Но даже несмотря на это, Моника была ужасно напряжена, и я помню, как она цеплялась за подол пальто Хильды, словно за спасательный трос. Эта маленькая фигурка, с трудом пробиравшаяся под заходящим солнцем, выглядела так беспомощно, будто её могла поглотить надвигающаяся ночь. — Мисс Хильда! Внезапно услышав крик сзади, Хильда остановилась на месте. Среди толпы — да, среди всех этих людей — к ним бежала миниатюрная девочка со светло-каштановыми волосами. Дочь доктора Рейна, приемная дочь Хильды. А теперь — одна из Семи Мудрецов Королевства Ридилл: Моника Эверетт, Молчаливая Ведьма. Догнав Хильду, Моника, запыхавшись, перевела дух, а затем улыбнулась, опустив брови. — Я увидела вашу спину, Хильда-сан, и поэтому окликнула вас! Хильда крепко прижала к груди сверток, который несла. Маленькая девочка, которая когда-то цеплялась за одежду Хильды своими крошечными ручками, дрожа и с лицом, готовым разрыдаться, выросла в такую великолепную молодую женщину. — Добро пожаловать домой, Моника. — Я дома. Я почувствовала счастье и какую-то странную гордость. ＊＊＊ Подогрев еду, которую заранее приготовила экономка Матильда, и поужинав пораньше, они вдвоём сели у камина пить чай. У ног Моники скрутился и дремал чёрный кот, по-видимому, её фамильяр. Он, похоже, не очень любил холод. «Я слышала слухи, но была по-настоящему потрясена. Так Моника училась в Академии Серендии?» Молчаливая Ведьма раскрыла во время представления Чёрного Святого Грааля Высшему Совету, что по королевскому приказу она проникла в Академию Серендии в качестве студентки и служила телохранителем Второго принца. Хильда была весьма удивлена, но те, кто связан с Академией Серендии, наверняка были потрясены ещё больше. Ведь одна из Семи Мудрецов скрывала свою истинную личность и притворялась студенткой. — Школьная жизнь, должно быть, была для тебя настоящим испытанием. Академия Серендии — престижное учебное заведение, где обучаются дети знати. Это не Минерва, где можно пробиться, полагаясь исключительно на магический талант. Даже с учётом крайней застенчивости Моники нетрудно представить, каких усилий это потребовало. Моника сделала глоток чая и счастливо улыбнулась. — Да, было столько незнакомого… но и столько радостного. В своей открытке к «Зимней луне приглашений» Моника кратко коснулась темы своей школьной жизни. В её словах проскальзывала сдержанная радость. — Ну, в мой самый первый день девочка по имени Лана заплела мне волосы… Моника рассказывала Хильде о своих школьных воспоминаниях тоном, в котором чувствовалось, как она наслаждается этими дорогими сердцу воспоминаниями. О том, как она подружилась с девочкой по имени Лана. О том, как тяжело было быть членом ученического совета. И о том, как она постепенно стала получать удовольствие от того, что ей доверяли задачи. — У леди Бриджит самый изысканный почерк. Она также свободно владеет иностранными языками. Лорд Говард превосходно руководит оформлением залов и приёмом гостей, а лорд Мэйвуд, происходящий из семьи посредников, с таким замечательным мастерством разрешает споры… Похоже, в Академии Серендии даже проводились уроки чайной церемонии и бальных танцев. Уроки, выходящие за пределы понимания Хильды. — Леди Изабель — профессиональная злодейка. — Подожди. В письме тоже об этом говорилось, но что именно такое «злодейка»? — Похоже, в последнее время это довольно модно… О, я посещала лекцию леди Изабель «Злодейка». Угол наклона подбородка и веера при злорадном хохоте имеет решающее значение… Наступит ли когда-нибудь день, когда Моника применит на практике то, чему научилась на этой лекции? Моника, злорадно хохочущая как злодейка… Я даже представить себе этого не могу. — Кроме того, чтобы отпраздновать сдачу повторного экзамена по бальным танцам, мы устроили барбекю за школьным зданием. Мистер Гленн принес кучу мяса… — Ну, мне действительно интересно, как им удалось получить на это разрешение. — Э-э… мы получили разрешение Его Высочества… наверное? Ах, но раз Его Высочество тоже ел мясо, значит, он соучастник! — Что ты сказала? Что это вообще была за ситуация? Моника сказала растерянной Хильде, нервно теребя чайную чашку. — Ну, мистер Гленн… он предложил Его Высочеству немного мяса… Имя Гленн несколько раз упоминалось в рассказах Моны. Он, казалось, был свободолюбивым, весёлым и очаровательным парнем, не затронутым ограничениями аристократического общества. — Этот парень Гленн — нечто особенное. Он обязательно далеко пойдёт. — Мистер Гленн — это... э-э, ученик Барьерного Мага мистера Луиса. Понимаете. — Ну, у него впереди блестящее будущее! …Кстати, Моника, а ты разве не берёшь учеников? — Хм… Не думаю, что она об этом сейчас задумывается. Действительно, Хильда тоже не могла представить, чтобы Моника брала ученика. Вместо ученика ей нужен был способный помощник, который мог бы поддерживать её в работе. Перед погружённой в раздумья Хильдой Моника внезапно подняла глаза и сказала: — О, и верховая езда! Я занималась верховой ездой. В качестве факультатива. — Верховая езда!?… Постой. Э-э, Моника занималась верховой ездой? В качестве факультатива? Удивление было настолько сильным, что она ахнула так, что чуть не упала. Моника не особо сильна в физических нагрузках. Прежде всего, она не из тех, кто активно ищет физическую активность. Хильда во многом такая же. Их объединяет этот характер вечных исследователей, которым постоянно не хватает физической активности. — Да, я занималась верховой ездой. Потом применила это к магии полета… и теперь я могу летать… ну, чуть-чуть. — Я слышала, что верховая езда — хорошая тренировка для магии полёта… Но Моника… Ты действительно в порядке? Ты же не упала и не поранилась? — О, падение… У ног Моники тихо мяукнула чёрная кошка. Мне показалось, или это тихое мяуканье прозвучало как ироничный комментарий? «Моника хмыкнула», «Уф...» — и тихо призналась. — Во время зимних каникул, по дороге в Реймбург, я чуть не упала, практикуя магию полёта... так что приземлилась с помощью Призыва Короля Духов... «…………» Действительно, самый экстравагантный способ приземления. К тому времени, как их чай остыл, они сделали небольшой перерыв, заварив свежие чашки и открыв пачку печенья. Маслянистое, хрустящее печенье было покрыто крупными кристаллами сахара, что придавало ему приятную хрустящую текстуру. Моника, возможно, устав от разговоров, беззвучно шевелила своими маленькими губами, ела печенье, не произнося ни слова. (Пожалуй, это первый раз, когда Моника так много рассказывает о себе…) Моника дремала, выглядя немного сонной. Наверное, она была невероятно занята делами, связанными с Чёрным Святым Граалем. Она, конечно же, должна была устать. — Может, продолжим завтра? — Мне ещё столько всего хочется рассказать… Ах, но вот только это перед сном… — сказала Моника, потирая сонные глаза. — Я решила переехать. У меня сердце замерло, ведь я уже слышала эти слова раньше. Моника, которая только что стала одной из Семи Мудрецов, объявила, что уезжает, и тут же поселилась в горной хижине вдали от цивилизации. Обращаясь к Хильде, которая тайно нервничала, Моника тихо добавила: — Я подумываю поселиться в Сазандоре… — В Сазандоре? В том, где большой порт? — Да Честно говоря, это было неожиданное место для проживания Моники. В конце концов, Сазандор — оживлённый город, где много людей приезжает и уезжает, а не так давно там расширили порт. Он находится не так уж далеко от столицы, но, тем не менее, столица была бы более удобна для её работы в качестве одной из Семи Мудрецов. Даже если бы она и собиралась жить за пределами столицы, я бы подумала, что Моника выберет более тихое место. Удивлённой Хильде Моника застенчиво говорит: — Похоже, Лана собирается открыть там торговую компанию в следующем году… Я подумала, что было бы неплохо помочь, если смогу. — Я думаю, это замечательная идея. В её утверждении не было ни капли фальши. И всё же нельзя было не заметить лёгкого оттенка одиночества. (Она действительно нашла это, эта девочка. Своё собственное счастье.) С сердцем матери, провожающей дочь, Хильда слабо улыбнулась. — ...Но заглядывай к нам время от времени, ладно?» «Да!» Она вспомнила, как гуляла по пустынным улицам, чтобы помочь маленькой Монике привыкнуть к прогулкам на свежем воздухе. Это был вечер зимнего солнцестояния — время, когда семьи собирались у камина. Рука Моники, сжимавшая одежду Хильды, дрожала. Когда я осторожно протянула к ней пальцы, она нерешительно взяла меня за руку. Я помню, как сдавило грудь и как меня охватило непреодолимое желание плакать. Тогда Хильда в ответ сжала руку Моники и загадала такое желание: —Пусть будущее этого ребёнка останется открытым и наполнится здоровьем и счастьем. Это желание остаётся неизменным и по сей день. Для девочки, которая сбежала в мир чисел, подвергаясь человеческой злобе, — тёплое и счастливое будущее. Таково желание Хильды Эверетт. ---------- Глава первая: До того, как уйдет дух лета (До переезда) Глава первая: До того, как уйдет дух лета (До переезда) [Новогоднее путешествие по небу] Примерно год назад Моника Эверетт, «Безмолвная ведьма», которую совсем недавно назначили одной из Семи мудрецов, писала в своей горной хижине. Раннее зимнее утро было всё ещё таким же тёмным и холодным, как ночь. Однако дрова в камине давно догорели, и пепел полностью остыл. Она была настолько поглощена своим писательством, что забыла поддерживать огонь в камине. Её профиль, освещённый настольной лампой, был совершенно бледным, лишенным цвета. Её потрескавшиеся губы были изрезанные трещинами, а под глазами резко выделялись тёмные круги. Она выглядела как труп. И всё же её круглые глаза, в которых ещё сохранился оттенок детскости, отражали свет лампы, ярко сияя свежим, травянисто-зелёным блеском. Наконец, скрежет пера стих. Моника положила перо на подставку, взяла готовый документ и вытянула потрескавшиеся губы в улыбке. — Готово. Заклинание широкого действия, использующее вычисления длины струны… хе-хе. — Это великолепно. Услышав голос, раздавшийся прямо рядом с ней, «Моника» испуганно воскликнула: «А?» — и повернула голову. У двери горной хижины стоял мужчина. Его длинные каштановые волосы были заплетены в косу, а на теле — мантия. Его звали Луис Миллер. Он был одним из соратников Моники, одним из Семи Мудрецов. — Лу, Луис-сан, как давно ты… там? — Я только что пришёл. Кстати, моя соратница, ты знаешь, какой сегодня день? — . . Ужасно холодный день? Ответила Моника своим ошеломлённым от недосыпания и оцепенелым умом, а Луис прекрасно улыбнулся. — Сегодня день Новогодней церемонии. — . . О Моника пропускала большинство мероприятий и собраний, на которые она ходила как одна из Семи Мудрецов, однако было несколько случаев, когда ей категорически предписывали присутствовать. Новогодняя церемония была одним из них. Церемония начиналась утром первого дня Нового года. Оставалось всего несколько часов. Моника вскочила со стула, отчаянно пытаясь собраться. Но недосыпание и голод не давали телу подчиняться; она рухнула на пол, свалившись, как безжизненная тряпка. Увидев Монику в таком состоянии, Луис быстро укутал её одеялом и тростниковой циновкой, лежавшей на полу, и завязал её. Это было зрелище, достойное внимания — такая эффективность его движений. — Времени нет, так что мы возьмём тебя с собой вот в таком виде. Кстати, а где мантия и посох, необходимые для церемонии? Ты же не хочешь сказать, что их потеряла? — Всё… всё в порядке. Я предвидела, что такое может случиться… Моника фыркнула через нос, самодовольно произнеся всего одно слово. — Я оставила их в замке! — ………… Луис сильно ущипнул Монику за щеку одной рукой. — В следующий раз принеси их с собой. Поняла? — Ха, ха-хих… Энергично кивнув, Моника услышала в ответ его «Очень хорошо», пока Луис привязывал верёвку к своему посоху. Только сейчас Моника осознала. — А, э-э, мистер Луис. Увозить меня вот так… не может быть…? Обвязав веревку, свисавшую с его посоха, вокруг туловища Моники, Луис слегка улыбнулся. И вот так «Безмолвная ведьма», завернутая как сверток, оказалась висящей на посохе Луиса, наслаждаясь ранним утренним полётом по небу. 【Кабинет «Безмолвной ведьмы»】 В первое утро Нового года после того, как он стал одним из Семи Мудрецов, барьерный маг Луис Миллер, прижав сверток под мышкой, свободной рукой постучал в дверь кабинета «Звездочёта» Мэри Харви. Каждому из Семи Мудрецов был выделен личный кабинет в замке. Эти кабинеты использовались по-разному: одни, как Луис, использовали свои исключительно для выполнения служебных обязанностей; другие рассматривали их как кладовые или мастерские. Ведьма-астролог, к которой пришёл Луис, судя по всему, использовала свой кабинет как своего рода спальню, проведя всю ночь за чтением звёзд. В этот час, когда поднималось утреннее солнце, она обычно вздремнула бы в своей роскошной кровати с балдахином. Однако сегодня, в преддверии новогодней церемонии, она встретила Луиса с красиво уложенными волосами и аккуратно накрашенным лицом. — А, привет. О, Луис, дорогой… Глаза Мэри расширились, когда она увидела сверток, зажатый под рукой у Луи. Луис заговорил с особой почтительностью. — У меня к тебе просьба, единственная женщина среди Семи Мудрецов. — …Луис-чан. Та девочка, которую ты несешь под рукой, тоже девочка, не так ли? Луис с грохотом бросил на пол сверток, который нес — свою свернутую в рулон одногодку. — Я должен срочно попросить тебя превратить её в человека. (ПП: обожаю, когда автор пишет такие сцены. Отлично заряжают позитивом)) Маленькая девочка, завернутая в бамбуковую циновку, хлюпая носом и сильно дрожа, издала «жалобный тихий крик». Эта маленькая сорванка, как ни странно, забыла о своих новогодних планах и провела дни, запершись в горной хижине, где писала диссертацию. Луис ворвался в хижину, схватил её — вернее, скатал в комок, повесил на свой посох и принёс сюда с помощью магического полёта. Поистине, для новичка в рядах Семи Мудрецов так нагло расслабляться прямо в самом начале Нового года! Какая дерзкая девчонка. Ей следует поучиться смирению и усердию у своих коллег. Мэри присела на корточки перед свернутым в рулон свертком, нахмурив брови, и заметила: «Боже мой, ты «бледна как призрак»». — До церемонии осталось всего полтора часа, нам нужно поторопиться и умыть тебя… Кстати, Моника, где твои мантии и палочка?» Поинтересовалась Мэри, и из-под футона… раздался слабый голос: «В кабинете, наверное». Если подумать, Луис никогда не видел кабинета Моники. На самом деле Моника пропускала заседания Совета Семи Мудрецов и почти никогда не появлялась в замке. К счастью, у Мэри, администратора, был дубликат ключа от кабинетов Семи Мудрецов. — Можно мне одолжить ключ, Наша Звездная Прорицательница? Я пойду за мантией и посохом. — Да, да, пожалуйста. Мэри на мгновение скрылась в кабинете и вернулась с связкой ключей. Луис отделил нужный ключ от связки и поспешил к кабинету Моники. Он открыл дверь и положил руку на ручку. Он ни на секунду не колебался, входя в женский кабинет. В спешке и раздражении он резко распахнул дверь. Как только он это сделал, куча бумаг с шумом и грохотом обрушилась к ногам Луиса. «…………» Луис перевёл взгляд на разбросанные у его ног стопки бумаг. Приглашения на конференции, запросы на выступления, приглашения на вечерние приёмы и так далее — всё от организаций, связанных с магами как внутри страны, так и за рубежом. Очевидно, срок подачи заявок на все без исключения уже истек. Луис медленно поднял голову и посмотрел в дальний конец кабинета. Там, сложенные в стопки выше самого Луиса, лежали книги и документы, а за ними — горы, горы, горы странно завернутых посылок… В этом беспорядке Луису предстояло найти её мантию и палочку. До того, как начнётся новогодняя церемония. Хижина Моники в горах была уже достаточно ужасна, но в офисе было ещё хуже. Хижина, будучи местом, где живут люди, имела хотя бы подобие пола. А здесь не было ничего. Это был настоящий кладовой. Или, скорее, что-то, больше напоминающее свалку. На висках Луи заметно пульсировали вены. — Ты, маленькая проказница!! На тот момент Луис ещё не знал. Что Моника, получив строгий приказ не оставлять посох и мантию в замке, а принести их обратно в хижину, «объявит» посох «мешающим даже в помещении»… и превратит его в бельевую веревку. [Безмолвная ведьма и универсальная приправа] Маг-барьерист Луис Миллер молча шел по горной тропе, когда остановился, почувствовав, как его заплетенные волосы кто-то тянет назад. Похоже, его волосы зацепились за ветку. Резко щелкнув языком, Луис освободил волосы от ветки. Поразмыслив мгновение, он скатал длинную косу в пучок и закрепил его на затылке. Ему не нравилась эта причёска, которую легко можно было принять за женскую, но ещё больше его раздражала перспектива снова зацепиться за ветки. — Эта маленькая проказница… разбила лагерь в таком неудобном месте… Луис направлялся к горной хижине, где обитала Моника Эверетт, «Безмолвная Ведьма» — одна из Семи Мудрецов, как и он сам. Моника, назначенная в число Семи Мудрецов примерно в то же время, что и Луис, чуть больше года назад, редко посещала регулярные собрания Семи Мудрецов, предпочитая замыкаться в своей горной хижине. Чтобы доставить ей протокол собрания, Луис и шел, усердно пробираясь по горной тропе. (...Наверное, всё-таки стоило спросить дорогу у местных) Отмахиваясь рукой от ветвей, преграждавших ему путь, Луис про себя пожалел о своём решении. Сегодня он поручил своему контрактному духу, Рин, другие задания. Поэтому он не мог просто быстро перелететь, воспользовавшись магией полета Рин. Сам Луис мог использовать магию полета, но она потребляла огромное количество маны и привлекала внимание, поэтому он предпочитал не злоупотреблять ею в такой местности. Поэтому он с неохотой решил идти пешком, но горные тропы были невероятно извилистыми и сложными для ориентации. —В следующий раз, — решил он, — я спрошу дорогу у местного жителя. Или, может быть, выберу незаметное время, чтобы прилететь сюда с помощью магии полета». Приняв это решение, после почти часа молчаливого трудного пути впереди, сквозь деревья, наконец, появилась горная хижина. Луис распустил волосы, которые раньше были завязаны назад, и заплел их в привычную косу, а затем постучал в дверь хижины. …Ответа не последовало. — Безмолвная Ведьма. Я вхожу. Позвав так, он открыл дверь хижины. На полу перед ним лежал гигантский мешочник. Поправка. На полу лежала его одногодка, завернутая в одеяло, как мешочник. Луис поднял свой кривой монокль и открыл рот. «...Моя коллега. Ты наконец-то перестала быть человеком?» Вместо ответа донесся лишь умиротворяющий звук храпа. Рядом с полом, где она спала, стоял опрокинутый стул. Судя по лавине книг на столе, она, скорее всего, сидела в стуле, заснула, склонившись над столом, а затем, полусонная, скатилась с него. Лавина книг была результатом этого падения. И эта молодая леди, поверите ли, просто снова заснула на полу. — . . .Как прискорбно, что именно такой образ жизни ведут Семь Мудрецов, стоящих на вершине этой нации. Луис не был достаточно любезен, чтобы перенести Монику, спавшую на полу, на кровать. К тому же сама кровать была завалена горами документов и книг, что делало её совершенно непригодной для использования. Перешагнув через спящую на полу Монику, Луис прошел к дальнему углу комнаты и открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. — Итак... наверняка здесь должно быть что-нибудь поесть, а? Он снял крышку с кастрюли, всё ещё висевшей над камином. Внутри оказалась лишь сушеная рыба, брошенная в воду. — Какая же у этой молодой леди диета, — подумал он, совершенно ошеломлённый, когда услышал за спиной шуршание. Похоже, «мешочник» проснулся. — Ааа… Э? …Луис-сан…? — Добрый день, Леди Мешочник. Уже весна. Сколько вы ещё собираетесь зимовать? «Мешочник...» Моника потерла сонные, опущенные глаза и медленно встала. ...Встав, она вновь поразилась своему небольшому росту. Эта девушка, которую назначили одной из Семи Мудрецов примерно в то же время, что и Луиса, для постороннего наблюдателя выглядела не старше подростка. Ее цвет лица был бледным, волосы представляли собой спутанный клубок соломенных прядей, а худые конечности напоминали палки. На ней была поношенная мантия с капюшоном. И все же эта девочка в своей поношенной одежде и была тем самым чудовищем, которое одолело Луиса на отборе в число Семи Мудрецов. Моника нервно теребила пальцами волосы под длинной челкой, её круглые глаза бегали из стороны в сторону. Её маленький рот то открывался, то закрывался, словно она собиралась спросить, зачем пришёл Луис. Луис, не имея ни малейшего намерения мучить бедняжку, положил на стол пачку документов, которые достал из-за пазухи. — Я пришёл, чтобы передать протокол заседания «Семи мудрецов», состоявшегося на днях… Кстати, когда ты собираешься появиться на заседании «Семи мудрецов»? — Ну-у, даже если меня там не будет… это никому не доставит хлопот, да и… ну, добираться аж до столицы — это довольно… Луис проглотил слова: «Тогда тебе просто стоит жить в столице». Склонность этой девушки к уединению глубоко укоренилась. — Жить здесь, в горах, наверное, довольно неудобно. Насколько я вижу, ты, похоже, ещё и не питаешься как следует?» —Про-продукты… доставляют… регулярно… так что… — Что ты ела в последний раз?» — Вчера? Позавчера? …Э-э, рыбный суп…» Рыбный суп Моники, судя по всему, означал не что иное, как сушеную рыбу, брошенную в воду. Полагаю, если бросить туда сушеное мясо, получится мясной суп, а если сушеные овощи — овощной суп. — Коллега, позвольте предложить вам хотя бы нанять слугу, который бы заботился о ваших личных нуждах? Судя по текущему положению дел, даже наем кого-то всего один раз в неделю значительно улучшил бы вашу жизнь. Прислать слугу в это отдалённое горное место, скорее всего, обошлось бы довольно дорого, но Моника, будучи одной из Семи Мудрецов, должна иметь достаточный доход. Но Моника продолжала стоять, склонив голову, медленно качая головой. — Я… предпочитаю… быть… одна… Склонность Моники к самоизоляции казалась слишком глубоко укоренившейся, чтобы списать её на простую застенчивость. Луис не знал, почему Моника стала такой. Честно говоря, ему было всё равно. (Всё же, если та, кто победила меня, такая… это довольно сильно задевает мою репутацию, не так ли?) Проглотив слова «Хотя бы попробуй жить более человечной жизнью», Луис высказал предложение. — Ну что ж, а как насчёт заключения договора с фамильяром или духом высокого ранга? Духи… ну, с ними бывает по-разному, но это добавило бы престижа, не так ли? «Моника» ответила на предложение Луиса слабым «Хаа». Её тело неуверенно покачивалось из стороны в сторону. Похоже, у неё кружилась голова от голода. Луис пробормотал краткое заклинание и разжег огонь в камине. Чтобы суп прогрелся до конца, понадобится ещё немного времени. «Лорду Миномуши, с его довольно скудным рационом, я предложу что-то великолепное». — . . . Что-то вкусное? — Вот это. Сказав это, Луис достал из кармана банку джема и мягко поставил её на стол. Банка, чуть побольше обычной, была наполнена густым красным брусничным вареньем. — Варенье — это универсальная приправа. На хлеб, на мясо или на рыбу — с ним просто невозможно прогадать. (ПП: не верьте этому кулинарному извращенцу!) — …Э? Ты что, только что сказал «рыба»…? Э? Пробормотала Моника, и слова ее прозвучали невнятно, пока она переводила взгляд то на банку с вареньем, то на Луиса. С максимальной серьёзностью Луис обратился к своей коллеге. — Заметь, с этой универсальной приправой нужно быть осторожным, когда её использовать. — …Использовать… её? — Когда я добавил это к домашней еде моей жены, она целую неделю со мной не разговаривала. — ………… Ну, у этой маленькой проказницы в любом случае вряд ли появится шанс попробовать чью-то домашнюю еду, — пробормотал он про себя, перебирая документы на столе в поисках тех, которые лучше всего отправить в столицу. По всему столу были разложены бумаги, касающиеся сферы применения высшей магии. Даже беглый взгляд показывал, что записанные там магические формулы были чрезвычайно сложными и замысловатыми. И именно эта маленькая бестия должна была позаботиться о том, чтобы всё это не осталось просто теорией, обсуждаемой за письменным столом. (Это заклинание… если применить его без заговора, разве оно не положит конец охоте на драконов в мгновение ока?) В последнее время из разных регионов поступали сообщения о том, что драконы выходят из спячки. В следующий раз, когда появится задание по истреблению драконов, я обязательно возьму с собой эту маленькую шалунью — не подозревая об опасном намерении Луиса, маленькая ведьма пристально смотрела на банку с вареньем «…», бормоча «про себя»: — Рыба… рыба в ней. [«Безмолвная ведьма в бегах»] Спрятавшись в тени дерева в саду Дома Кербек, Моника Эверетт, «Безмолвная ведьма», была в растерянности. Если прислушаться, можно было услышать голоса слуг графа. — Безмолвная ведьма! Где ты?! — Всё готово для купания! Ах, почему всё дошло до этого… Моника крепко сжала свой посох, а её тело дрожало. Несколькими днями ранее Монику затащил с собой её коллега, Барьерный Маг, и силой заставил принять участие в охоте на чёрного дракона. По прибытии ей удалось устранить все угрозы, осаждавшие Кербек. И вот, завершив свою миссию, как раз когда она думала, что сможет вернуться в тихую горную хижину, граф Кербек со слезами на глазах сказал Монике: — Ах! В честь нашей спасительницы позвольте нам устроить сегодня вечером пир! Моника запнулась, пытаясь отказаться: — Но… — настаивал граф, — — Ну-ну, не говорите таких вещей! И вот Моника оказалась в ситуации, когда ей пришлось прятаться от преследующих её слуг графа, что и привело нас к настоящему моменту. У ног Моники чёрный кот Неро поднял на неё глаза, виляя хвостом. — Пир, да? Звучит заманчиво. — Невозможно! Совершенно невозможно! Для Моники, которая стеснялась людей, многолюдные места и без того были мучительными. А вечер, когда она станет центром внимания? Она буквально представляла, как падает в обморок от сильного нервного напряжения. Как раз в этот момент из-за кустов донесся звук «хрипящего дыхания» нескольких мужчин. Похоже, они пытались затащить что-то большое. — Мы принесли его, Ваша Светлость! Паланкин для Молчаливой Ведьмы, как вы и просили!» Паланкин! Моника закатила глаза и совершенно потеряла дар речи. — Эй, Моника. Хочу прокатиться на этой штуке! — Ни за что, ни за что, ни за что, ни за что! Если так пойдет дальше, у меня в животе появится дырка. С этими словами Моника сбросила с себя халат. Под ним на ней была только легкая одежда, но какая разница? Плотно обернув сброшенный халат вокруг золотого посоха, Моника выскочила из кустов и помчалась за пределы территории поместья графа. (Да! Я сбежала!) Однако её мгновенное облегчение было недолгим, так как с противоположной стороны приближались двое деревенских жителей, несущих цветочные украшения. Увидев Монику, крестьяне уставились на неё с широко раскрытыми глазами. — Девушка, что вы, черт возьми, вытворяете, одевшись так? Чья вы дочь, интересно? — В таком вы простудитесь. Подождите минутку, мы одолжим вам одежду нашей дочери. — Нет, нет, всё в порядке, правда! Моника энергично покачала головой и пронеслась мимо крестьян, бежала, бежала. Неуклюже шагая, она вскоре была обогнана Неро, который следовал за Моникой. Неро прищурил свои золотистые глаза и насмешливо ухмыльнулся. — Моя хозяйка, похоже, очень популярна, не так ли! Великий маг, стоящий на вершине славы в этой стране, находился в самом жалком состоянии: он хлюпал носом и хныкал: «Я хочу поскорее домой»... 【Фамильяр Бессердечной Ведьмы】 Завершив свою миссию по убийству чёрного дракона Воргана в графстве Кербек, Моника Эверетт, «Безмолвная Ведьма», прибыла к горной хижине. Вместо того чтобы сразу войти, она обошла дом сзади. На солнечном месте рядом с домом стояли два столба, расположенные на небольшом расстоянии друг от друга. Моника вытянулась и зацепила свой посох за один из столбов. — Почему ты украшаешь сад своим посохом? С любопытством спросила чёрная кошка, снующая у ног Моники. Моника посмотрела на свой посох, зацепившийся за столбы. Богато украшенный посох сверкал, отражая солнечный свет. Действительно, повешенный таким образом на столбах, он действительно выглядел как украшение. Но кто, черт возьми, увидит его, выставленным вот так в горах? — Это здесь ты вешаешь белье? — …на посохе? — Длина как раз подходящая, Мяу… — так ответил Неро, черный кот, несколько притворным тоном. Он — черный дракон, устроивший своё логово в горах Ворган в графстве Кербек и побежденный рукой Молчаливой Ведьмы… так, по крайней мере, говорят. После того как Моника выразила желание, чтобы он покинул горы Воргана, он по какой-то причине в итоге присоединился к ней, «сказав, что его будут держать в качестве домашнего питомца». — Эй, волшебные посохи — это же просто потрясающе, правда? — Я им почти не пользуюсь... Отвернувшись от посоха, символа Семи Мудрецов, Моника побрела к двери хижины и прикоснулась к ней рукой. Приложив все силы, она с шумом распахнула плохо закреплённую на петлях дверь. От удара стопка документов, сложенная внутри, с громким шуршанием рухнула на пол. Неро, который последовал за Моникой, тихонько «мяу…» — это прозвучало почти как стон. — …Это твой дом? — Да, но… — Скорее гнездо, чем дом. Знаешь, как те места, которые устраивают насекомые или мелкие животные, выстланные листьями. Моника проигнорировала слова Неро, оттолкнула в сторону обрушившиеся бумаги и плюхнулась на освободившееся место. Охота на чёрного дракона — а точнее, неприятные стычки с сослуживцами, драконьими рыцарями, и восхождение по горам домой — полностью истощили её, как физически, так и морально. Сейчас ей хотелось только спать, не думая ни о чём. Протянув руку за одеялом, Моника схватила не ткань, а гору бумаг. Схлопнувшиеся документы с шорохом посыпались на неё. Ну и ладно, — подумала она, отбросив всякие дальнейшие размышления, — и закрыла глаза, погребённая под бумагами. — Как ты беззащитна. Тебя не беспокоит, что будет, если я тебя съем? Честно говоря, ей было на это наплевать. Невнятно произнося слова, Моника «пробормотала: «Спокойной ночи» и погрузилась в сон. ＊＊＊ Как долго она спала, погребённая под бумагами на полу? Когда Моника проснулась, она почувствовала лёгкое тепло вокруг живота. Неро, приняв облик чёрного кота, свернулся калачиком и спал, плотно прижавшись к её животу. Моника приподнялась и широко потянулась. От сна на полу у неё заныли суставы. (Кошкам живётся хорошо. Они могут так хорошо спать даже на полу.) Погруженная в такие мысли, Моника села в кресло, с помощью магии создала воду, налила её в чашку и выпила. Ей очень хотелось кофе, но кофейные зёрна закончились. Пока не прибудёт следующая доставка еды, ей придётся какое-то время обходиться одной водой. Потягивая воду, Моника наблюдала за крепко спящим чёрным котом. Тело кошки, прижавшееся к Монике, обладало характерным теплом живого существа, по венам которого течет кровь. Его температура тела явно отличалась от температуры дракона. Означало ли превращение принятие той же физической структуры, что и у этого существа? Если да, то как насчёт органов? Пищеварительной системы? А как насчёт потребляемой пищи? Будут ли суточные потребности в пище у дракона и у кошки разными? ...Вопросов было бесконечно много. Среди магических существ драконы — высший вид — являются загадочными существами. А чёрный дракон, к тому же, — легендарное существо. Самая тайна, к которой так стремилось Общество магических существ, была здесь, прямо сейчас. Но Моника остановила свои размышления, перечислив все вопросы, которые ей удалось придумать на данный момент. Волшебные существа, безусловно, были интригующей темой, но они лежали за пределами сферы специализации Моники. Для Моники волшебные существа не были предметом исследования, который волновал её сердце так же сильно, как волшебные формулы. И, главное, если бы она заинтересовалась этим ещё больше, её натура заставила бы её провести вскрытие. А в вскрытии Моника не особо преуспевала. (Хотя там и было сказано, что мне разрешат оставить его в качестве питомца...) Некоторые маги действительно заключают договоры с животными, делая их своими фамильярами. В таких случаях обычно используется формула договора, включающая соглашение «хозяин-слуга». Однако примеры заключения договоров между людьми и драконами практически неизвестны. Вероятно, она могла бы придумать формулу договора, если бы постаралась, но Моника подумала: «Ну да ладно, неважно». Этот дракон в облике кошки, скорее всего, в конце концов сдастся и исчезнет куда-нибудь. Если он когда-нибудь снова нападёт на человеческие поселения в облике чёрного дракона, она тогда с ним разберётся. В конце концов, застрелить его займёт всего мгновение. Моника отвернула взгляд от Неро, спящего на полу, и устремила его на бумаги, разложенные на столе. Незавершённые вычисления касались орбит звёзд и были выполнены по заказам Ведьмы-Звездочёта. (Мне стоит немного продвинуться в этих вычислениях.) Уравнения никогда не отвергали Монику, которая не была сильна в человеческих делах. Даже если она не произносила ни слова, при правильном вычислении получался прекрасный ответ. Моника хотела погрузиться в этот мир ещё хоть на мгновение. ＊＊＊ Неро, который до этого довольно мурлыкал и бездельничал, проснулся, когда перевернулся и уперся в стопку книг, погрузившись в обрушивающийся штабель. — Оооо, больно! Эй, ты! Хозяйка! Твой очаровательный фамильяр в ужасном состоянии! Помоги мне! Даже когда Неро, застрявший под книгами, завыл, его хозяйка сидела молча за столом и писала. Она даже не взглянула в его сторону. В ярости от такого отношения Неро выполз из-под книг и нанес «кошачий удар» по ногам Моники, сидевшей в кресле. Но реакции по-прежнему не последовало. — Черт возьми, — содрогнулся Неро. Как она могла игнорировать такого очаровательного кота, пытающегося с ней поиграть? — Эй, ну же! Обрати на меня внимание! Неро набрался смелости, залез на Монику и несколько раз ударил её по плечу передними лапами. И, поверите ли, девушка раздражённо отмахнулась от Неро рукой. Неро, который уже собирался соскользнуть, инстинктивно вцепился когтями в плечо Моники. Рука, ведущая перо, замерла на месте. — Черт возьми… Он думал, что она наконец разозлится, но Моника по-прежнему даже не взглянула на Неро. Вместо этого она начала двигать перо быстрее, чем когда-либо прежде. Её юное лицо оставалось бесстрастным. Круглые глаза следили только за цифрами перед ней, не мигая ни разу. Сконцентрировавшись с такой интенсивностью, что это было даже пугающе, она, казалось, не замечала громкого голоса Неро и боли в плече. Чёрный Дракон понял. Эта человек не столько была беззащитна, сколько совершенно равнодушна. Почти ко всему, что её окружало. Но Неро, который мог превратиться в самого очаровательного кота, обладал грозным оружием. Абсолютным оружием, способным заставить замолчать даже самую плачущую девочку. Неро вскочил обратно на плечо Моники, осторожно наклонившись вперед, чтобы не выпустить когти, и протянул передние лапы к её бледным щекам. И вот он нежно ткнул её в щеку подушечками лап. *** Почувствовав мягкое, упругое прикосновение к щеке, Моника резко моргнула и медленно подняла голову. Она почувствовала что-то тяжёлое на правом плече, и теперь поняла, что Неро сидел на её плече. Под пристальным взглядом этих золотистых глаз Моника открыла рот, несколько озадаченная. — . . . Э-э? — Эй, извини за царапину. Прости меня ради этих подушечек лап. Опустив взгляд, она увидела, что плечо её халата было потерто, а кожа пощипывала. Ах, наверное, когти Неро зацепились за него. Это была не такая уж серьёзная рана, поэтому Моника «просто» пробормотала «ну и ладно», пересадила Неро с плеча на стол и встала. Когда она пришла в себя, тело напомнило ей о голоде. Живот слабо урчал. Хлеба у нас не осталось, но может, есть что-нибудь ещё поесть? Пока она рылась в шкафу, Неро окликнул её со стола. — Я тоже голоден. — А ты, например... — Неро. Я ведь правильно произнес своё имя, да? Неро назвал своё имя, перебив Монику, когда та начала говорить. Моника неловко прокрутила слово «Неро» на языке, а затем повторила прерванную фразу. — Что ты ешь, Неро? — Мясо. Курица особенно хороша. Сырая или запечённая — всё равно. Избалованный чёрный дракон. — О, боже мой, — пробормотала Моника, заглянув вглубь шкафа. Что-то коснулось её кончиков пальцев. Кусок вяленого мяса, завернутый в бумагу. — А, тут было вяленое мясо. — Ну что ж, приготовь его как следует и подай моему Лорду. — Ты же сказал, что сырое подойдёт... — Вяленое мясо чертовски жёсткое, да? Приготовь его так, чтобы твой милый фамильяр мог легко его съесть, Хозяйка». В следующий раз, когда будет нужна провизия, я попрошу побольше мяса. Не знаю, сколько ест этот дракон, но, скорее всего, больше, чем Моника, которой часто приходится обходиться всего одним приёмом пищи в день. Слушая «весёлую песню Неро „Мясо—мясо—мое мясо—“, » — Моника закинула воду в кастрюлю. «Мясной суп», приготовленный простым опусканием вяленого мяса в кипящую воду, оказался крайне непопулярным у незваного фамильяра. 【Ночь падающих звёзд】 Внутри ветхой хижины глубоко в горах Королевства Ридилл чёрный кот Неро с удовольствием читал книгу, ожидая возвращения своей хозяйки. Хозяйка Неро была домоседкой, которая редко выходила на улицу, но сегодня она отправилась собирать травы, отпугивающие насекомых. В полуразрушенной хижине было полно щелей, из-за чего летом приходилось нелегко — насекомые проникали внутрь. Размышляя о том, насколько неудобными бывают люди, Неро перевернул страницу передней лапой. Внезапно снаружи раздался шквал шагов. Похоже, его хозяйка вернулась. Через дверь ворвалась и вбежала в хижину миниатюрная девочка со светло-каштановыми волосами, заплетенными в две косы. Заперев дверь, она опустилась на колени, тяжело дыша. — Ой, в чём дело, Моника? Почему ты так взволнована? — Неро, это… это ужасно… Её хозяйка — лицо Моники было бледным от ужаса, её худощавое тело неконтролируемо дрожало, несмотря на разгар лета. Моника сжала себя руками, словно стала свидетельницей чего-то совершенно ужасающего, и прошептала дрожащим голосом. — В горах… там было… что-то… — Что…? Что там было? — Сельчане! Там были сельчане! Неро невольно прищурился. Если бы она встретила в горах дракона или свирепого зверя… или даже, если быть великодушным, бандитов, ну, это было бы понятно. Но жители деревни? Перед ошеломлённым Неро Моника закрыла лицо обеими руками и начала безудержно рыдать. — Даже те, кто обычно собирает дикие овощи и ловит рыбу, никогда не заходят так далеко, к нашей хижине… Моника была крайне застенчива. Для неё, которая боялась людей и ушла глубоко в горы, встреча с жителями деревни в горах казалась страшнее, чем драконы или дикие звери. ＊＊ ＊ Поскольку Моника заявила, что «сегодня она ни за что не выйдет на улицу», Неро решил выяснить, почему жители деревни забрели в горы, взяв на себя эту задачу вместо своей привередливой хозяйки. Спрятавшись в траве, он подслушал, как жители деревни обсуждали, что большое дерево, поваленное сильным ветром несколько дней назад, перегородило реку. К сожалению, дерево уперлось в неподходящем месте, из-за чего жителям деревни с трудом удавалось его убрать. Вечером, вернувшись домой, Неро тут же рассказал о случившемся Монике. — Так вот, сегодня все жители деревни ушли домой с опущенными головами. Черт возьми, завтра они снова вернутся. Услышав слова Неро, Моника прервала записи и вздохнула. — Ой, понимаю. Ведь скоро наступает Праздник течения звезд... — Течение звезд? Что это такое? Неро, не знакомый с человеческой культурой, с недоумением наклонил голову. Моника начала объяснять неровным, неловким тоном. Праздник «Течение звёзд», по-видимому, — это праздник, во время которого приносят подношения Водному Духу-Королю, чтобы предотвратить наводнения. В ночь праздника жители деревни кладут факелы и подношения в виде сакэ и рыбы на маленькие лодочки и спускают их по течению реки. Свет от этих факелов отражается на поверхности воды, и лодочки выглядят как звёзды, плывущие по реке, отсюда и название «Течение звёзд» . Спуск этих маленьких лодочек, груженных подношениями, — главное событие фестиваля. Но если вода в реке запружена, лодки больше нельзя спускать. Даже без этого, при нынешнем положении дел, нельзя ловить ценную речную рыбу. Жители деревни, наверное, в полной затруднительной ситуации. — И что же теперь, мой Лорд? Неро улыбнулся ей. Моника положила перо обратно в подставку и резко выдохнула. Затем она строго посмотрела на Неро. —...Ты и сам прекрасно знаешь» —Если хочешь прогуляться ночью, я покажу тебе дорогу» —...Ладно, ладно». Моника накинула плащ с капюшоном для выхода на улицу, взяла в одну руку фонарь и открыла дверь. —Тогда пойдем сюда». Неро пошел впереди, а Моника следовала за ним. Хотя днём Моника обычно бредет с опущенной головой, ночью в пустынных горах она, кажется, способна идти с высоко поднятой головой. Вскоре человек и кот добрались до места, где река была перегорожена. — Вот оно. — …Да. Моника подняла фонарь, чтобы осмотреть реку. Именно в том месте, где река сужалась, поперек её лежало поваленное большое дерево, перегораживая течение, словно мост через пропасть. Дерево было толщиной с двух взрослых, широко раскинувших руки, чтобы образовать круг. Чтобы сдвинуть его, потребовалось бы немало времени. К тому же окружающая местность была коварной. Моника подняла фонарь выше, слегка прищурив круглые глаза. В зеленовато-карих глазах Моники отразился свет фонаря, и они заблестели неорганически, словно драгоценные камни. В следующее мгновение, словно ударила невидимая гигантская лапа, бревно, перегораживающее реку, разлетелось на куски. Моника с помощью магии вызвала лезвия ветра, которые в мгновение ока разрезали дерево на части. Обычно людям требуются заклинания, чтобы использовать магию. Более того, заклинание такой силы требует соответственно длинного песнопения. Но Моника была единственной магиней в мире, которой не требовались такие заклинания. Отсюда и её прозвище: «Безмолвная Ведьма». Эта девушка, тихо жившая в горах, боясь человеческих глаз, была не кто иная, как Моника Эверетт, «Безмолвная Ведьма», одна из Семи Мудрецов — магов, стоящих на вершине иерархии Королевства Ридилл. Моника наблюдала, как деревянные обломки уплывали вниз по реке, а затем опустила фонарь, который держала над головой. — Это должно означать, что в горы никто не придет… верно? — Ну, это значит, что «фестиваль можно проводить без опаски», не так ли? Какая бессердечная ведьма. Несмотря на то что Неро смотрел на Монику с выражением полного недоумения, она оставалась совершенно невозмутимой, рассеянно вглядываясь в ночное небо. Затем она «внезапно» тихо ахнула. — Только что по небу пролетела звезда! — Черт возьми! Где? Где? — Вон там. На северо-востоке. Посмотрев в сторону, на которую указывала Моника, Неро действительно увидел, как на мгновение по небу пронеслась звезда. Неро «помахал» хвостом и выдал «Ооо!», а Моника тихо пробормотала. — Звездный поток совпадает по времени с метеорными потоками. Так что существует теория, что истоки Звездного потока уходят в тот день, когда Богиня Тьмы посылает звезды, проносящиеся по ночному небу. — Тебя интересуют истоки праздников, но не сами праздники? Моника подняла глаза к небу и медленно покачала головой. — . . . Мне этого достаточно. В круглых глазах Моники отражались лишь звёзды ночного неба. Моника, по всей видимости, не жаждет ни весёлой музыки, ни танцев, ни особых деликатесов, ни напитков. Именно поэтому она оказалась здесь, совсем одна в горах. Неро набрал размах и прыгнул на плечо Моники, мягко прижав лапки к её щеке. – Верно. В конце концов, ведь здесь есть я – самый сильный и самый милый фамильяр! Моника, которая до этого смотрела на ночное небо, перевела взгляд с небес на Неро, тихо выдохнула и слабо улыбнулась. ＊＊＊ В ночь Праздника Течения Звёзд Неро пробрался в деревню, чтобы понаблюдать за торжествами. Он вернулся в горную хижину с веткой, зажатой между зубами. — Эй, Моника! Я сегодня принёс тебе сувенир! Сказав это, Неро положил ветку, которую держал во рту, на стол Моники. На праздничной площадке молодые девушки танцевали именно с такой веткой, приколотой к груди. На зелёной веточке распустились маленькие фиолетовые цветочки, и от неё исходил приятный аромат. Моника прервала решение математических уравнений, посмотрела на ветку, принесённую Неро, и её лицо мгновенно просветлело. — Неро, спасибо! Сказав это, Моника взяла ветку… обвязала её верёвкой и повесила у окна. Неро невольно бросил взгляд на Монику полузакрытыми глазами. — Что ты, черт возьми, делаешь? — …? Ты же принёс мне травы, отпугивающие насекомых, разве не так? В глазах Моники не было и тени смущения. Казалось, она даже забыла, что сегодня день фестиваля. Под совершенно обескураженным взглядом Неро «Молчаливая Ведьма» с радостью вернулась к своим вычислениям. ──Вот такая история произошла незадолго до того, как «Молчаливая Ведьма» отправилась в Академию Серендии для выполнения своей секретной миссии. В то время Моника и в самых смелых мечтах не могла представить, что её коллега предложит что-то ещё более безрассудное, чем убийство Чёрного Дракона. Постараюсь ещё перевести в ближайшее время. ----------