Я стала фальшивой женой сломленного герцога 리리코스 Десять лет — и всё рухнуло в один миг, из-за предательства. — Извиняйся немедленно! Или свадьбы не будет. — Тогда не будет. Она плакала и улыбалась мне, стоя в руках моего жениха. — Слышала, вы подыскиваете супругу, ваше сиятельство. Я отыскала нового идеального мужа. Того, кто не проигрывал ни в одной битве. Бога войны, великого герцога Палоальто. — Женитесь на мне — и я помогу вам взять ваш дом под контроль. Даже когда я успешно провернула этот план… — Ваше сиятельство, ваша матушка уже отошла от дел… — Я занят. В какой-то момент он начал игнорировать мои слова о разводе. — Когда вы освободитесь? — Сегодня, завтра, послезавтра. Всегда, когда речь о разводе. ==================== Том 1 Глава 1 То вышло невзначай. В тот день, когда Агата поравнялась с Мелли Мойса на дворцовой лестнице, — а лестница была широка, двум людям разойтись легко, — едва они поравнялись, как Мелли с визгом покатилась вниз. — Ай! — Мелли! — …Вы не ушиблись? Хрупкая девица, слетев с двух-трёх ступеней, со всего маху ударилась коленом о сверкающий мрамор. И тут же, над плачущей красавицей, навис жених Агаты, раздувая ноздри от гнева. Агаты, не Мелли. Шум мигом привлёк толпу любопытных. — Леди Рафилус, что это вы натворили? — …Я, признаться, не помню, чтобы делала что-то дурное. — Как? Вы хотите сказать, что человек, стоявший рядом, сам упал, а вы ни при чём? Ей стоило большого труда не выкрикнуть: «Именно так!» — ибо всё обстояло именно так. Мелли сама появилась перед ней, когда Агата спускалась первой, но, увлёкшись болтовнёй с кронпринцем Ллойдом, попросту не заметила преграды и оступилась. «И с чего это я виновата?» Разгневанный мужчина, у которого на лбу вздулась жила, был не кто иной, как наследник престола Ллойд Куллинан — тот самый, с кем Агату обручили ещё в детстве. Род Рафилусов был вторым по знатности после императорского и единственным герцогским домом в империи. Для единственной дочери герцога не нашлось бы лучшей партии, чем второй принц, и потому их помолвка была решена государем, когда жениху и невесте едва минуло десять лет. — Ваше высочество, не браните леди Рафилус. Она, верно, не желала мне зла. Мне показалось, что меня кто-то толкнул, но… — Мелли!.. Неужели Агата притесняет вас за вашу же доброту? Хотя я ценю ваше благородство, но зло не должно оставаться безнаказанным. А эта женщина — голос у неё был жалобный и сладкий, как соловьиная трель. Принцесса Мелли Мойса была заложницей из королевства столь малого, что на карте его и не сыскать. Её называли символом мира, но все понимали: умирающий род Мойса отослал дочь в дар империи, чтобы хоть так удержаться на плаву. Поначалу при дворе над ней посмеивались из-за её низкого происхождения, но стоило ей снять вуаль, как все разом онемели. Золотые волосы, ресницы, трепещущие, как крылья мотылька, и глаза цвета горных озёр — Мелли была так хороша, что в неё влюблялись с первого взгляда. Шептались даже, будто она — озерная фея, сошедшая с небес потехи ради. «Как же всё это похоже…» Беспомощная красавица, принц, потерявший от неё голову, и его наречённая, что встала у них на пути. «Значит, я здесь злодейка?» Словно читая её мысли, Ллойд заговорил снова, и в голосе его звенел холодный металл: — Я знаю. Эта красавица, едва появившись при дворе, всех затмила. А вы, привыкшие к поклонению, не стерпели, что принцесса из ничтожной страны встала поперёк дороги. Он говорил так, будто выносил приговор. — Вам, Агата, доставались все почести, все хвалы, все взгляды. А теперь вы не показали Мелли ни снисхождения, ни ласки — только острые зубы. Агата не сдержала горького смешка. — Какие такие острые зубы? Когда и где я её укусила? — Все видели, как вы её унизили, когда она только прибыла в империю, а вы ещё смеете отпираться? — Когда принцесса Мойса впервые явилась ко двору, я разъяснила ей наши обычаи, потому что она ничего не знала. И это, по-вашему, унижение? — Молчать! Но разве она могла переубедить Ллойда, разве он стал бы слушать? — Не надо оправданий. Просите прощения у этой дамы — за вашу гордыню и грубость. И если она соизволит вас простить, я, быть может, передумаю расторгать помолвку. Агата окинула взглядом раскрасневшееся лицо Ллойда, потом Мелли, что трусливо жала к нему плечом, и наконец — придворных, с жадным любопытством следивших за сценой. Все смотрели. Все ждали, чем кончится перебранка, в центре которой стояли наследник престола, чужеземная принцесса и растерянная невеста. — …Вы серьёзно? Слова, сказанные императорским родом, назад не берутся. — Это решение продиктовано заботой об империи. Будущая государыня не может быть столь свирепой — это позор для державы. Уж лучше я… — Тогда отвергните меня. В голове у неё вдруг стало пусто и ясно. Она никогда не питала к Ллойду любви, но вся эта нелепица была выше её сил. Она действовала на одном дыхании. — Ч-что вы сказали?.. Но слова уже сорвались с губ, и Агата ощутила, что назад пути нет. Она посмотрела прямо в глаза кронпринцу и отчеканила по слогам: — Отвергните меня. Присела в коротком реверансе, тут же выпрямилась — жест, который означал: разговор окончен. — Прошу посторониться. Здесь и без того тесно. — А? Да, конечно… Толпа вокруг них уже порядком разрослась. Агата рассеянно глянула на придворных — те в замешательстве расступались. Она знала, о чём они судачат за её спиной. Но она не обернулась, не сбавила шагу, даже плечи не дрогнули. Только цокот каблуков разносился по пустынному коридору. * * * — Что ты сегодня учудила во дворце?! Расторгнуть помолвку — да ты в своём уме?! — Не кричи, голова болит. Едва она вернулась в герцогский дом, отменив все встречи, как брат-близнец Седрик уже метался по гостиной — весть облетела город быстрее ветра. Впрочем, если бы он ничего не знал, это было бы удивительно. Всё-таки она устроила скандал в самом сердце императорского дворца. — Седрик, где отец? — В кабинете! Но разве сейчас это главное? Что ты собираешься делать? Седрик принялся расписывать, какой позор она навлекла на род, как теперь никто не возьмёт её замуж из-за её ледяного характера, и как герцогский дом оказался на волосок от гибели. Агата слушала его нотации, не говоря ни слова. Раз Седрик уже всё знает, значит, и герцог наверняка прослышал о разрыве. Она уже натворила дел, но как дочь обязана явиться к отцу. «Ох, как не хочется идти…» При мысли об отце сердце сжалось. Глава дома Рафилусов, герцог империи, всегда был строг с дочерью и близко к себе не подпускал. В десять лет Агату отправили во дворец, чтобы воспитать будущей императрицей, и за те годы, что она провела вдали от дома, отец стал совсем чужим. А Седрик, кажется, возненавидел её за то, что она уехала. «Что, если он разочарован?» Перед дверью кабинета она замешкалась. Брак был устроен по воле отца, и теперь, когда помолвка разорвана, он наверняка вне себя. «Но назад не повернёшь. Молчать — тоже не выход». Она глубоко вздохнула и постучала. — Отец, это я, Агата. Мне нужно поговорить с вами о деле, не терпящем отлагательства. ---------- Том 1 Глава 2 — …Вот как всё было. Взгляды герцога и Агаты скрестились. Со стороны могло показаться, что двое людей с похожими лицами бесстрастно смотрят друг на друга, но Агата внутри вся сжалась от напряжения. Одно дело — род Рафилусов, из которого выходит будущая императрица, и совсем другое — род Рафилусов, где есть лишь Агата Рафилус, ничем более не примечательная. На кону стояла честь семьи, и она его подвела — от этой мысли ладони, казалось, покрылись испариной. — Теперь, выслушав твой рассказ, я понимаю, что произошло. Но всё же спрошу вот о чём. Даже если Его Высочество высказал несправедливые претензии, он — наследник престола. Герцог взглянул на дочь и добавил: — Мы — слуги императорского дома. Не находишь ли ты, что твоё поведение было неподобающим? — Если бы он требовал лишь извинений, я бы принесла их. Но его высочество кронпринц желал не этого, не так ли? Все вокруг видели, как она спорит с наследником престола из-за принцессы из захудалой страны. Как можно было выпутаться из той ловушки? Будь они наедине с Ллойдом — или даже втроём с Мелли Мойса, — она, возможно, попыталась бы как-то сгладить углы. — Его высочество при всех пригрозил расторгнуть помолвку. Извинюсь я или нет — это всё равно легло бы на меня позором. Даже если бы она принесла унизительные извинения, при дворе вмиг разнесли бы слухи:«Дочь герцога ползала на коленях перед принцессой из ничтожного королевства, лишь бы удержать место императрицы». — Должно быть, Его Высочество уже давно задумал от меня избавиться, раз так легко обронил эти слова. Если бы она тогда уступила, Ллойд и впредь при каждом удобном случае грозил бы расторжением помолвки. А после свадьбы — угрожал бы разводом. И потому, когда она услышала: «Не извинишься — я расторгну нашу помолвку», — последняя искра привязанности угасла в ней без следа. — Я решила, что как подданная не смею перечить столь твёрдой воле Его Высочества. А посему велела ему поступать, как ему угодно. Герцог ничего не ответил, лишь слегка нахмурился, прикрыв глаза. Помедлив, Агата добавила: — А перед вами, отец, я приношу свои извинения как дочь. Хорош или плох был её жених — но помолвка эта состоялась по воле отца. Он тщательно всё обдумывал, рассчитывая на будущее дочери — на её место императрицы и на благо рода. Как и она сама, герцог, должно быть, уже передумал множество мыслей об этой внезапной перемене. — Я понял. Можешь идти. — Слушаюсь. Значит, он всё-таки разочарован? Агата покинула кабинет, так и не сказав больше ни слова. «Устала…» Устроить скандал во дворце, потом сразу же явиться к отцу с докладом — неудивительно, что силы покинули её. Заметив у дверей кабинета голову Седрика, которая то и дело выглядывала из-за угла, Агата тут же развернулась и направилась в свои покои. Ей вовсе не хотелось, чтобы Седрик снова её перехватил и принялся читать нотации: как надо было сразу извиниться перед кронпринцем и сделать вид, что ничего не случилось, и как во всём виноват её ледяной нрав. Почему он всегда находит столько лишних слов? «Всё от того, что я о тебе беспокоюсь, дура ты этакая!» Хотя она быстро ускользнула от брата, ей чудилось, будто его визгливый голос гонится за ней по пятам. А тем временем герцог Рафилус нахмурился, увидев Седрика, который влетел в кабинет вслед за Агатой. Ему претило, что наследник герцогского титула так и не научился скрывать свои чувства — в нём слишком явно кипели гнев и тревога. — Что вы намерены делать, отец? Скажите хоть слово! Этот мерзавец кронпринц опозорил Агату! Он осрамил весь род Рафилусов! — Если Агата решила расторгнуть помолвку — значит, так тому и быть. — Ей уже двадцать три — когда она снова обручится, когда выйдет замуж? У-ух, этот кронпринц возомнил, будто сам всего добился! Разрыв помолвки его сестры, которую с детства готовили в императрицы. И ещё эта насмешка — её вытеснила принцесса из королевства, о котором никто слыхом не слыхивал. Седрик рвал и метал, а отец и сама Агата, та, кого это касалось напрямую, твердили одно: «Так вышло, и посмотрим, как дальше повернётся дело», — словно ничего особенного не случилось. Единственный здравомыслящий человек в роду Рафилусов, Седрик, сходил с ума от такого безразличия. Впрочем, хоть он и поднимал шум, сам он тоже никогда не был доволен кронпринцем. Он молчал только потому, что Ллойд был наследником престола, но разве Ллойд когда-нибудь был зятем, достойным герцогского дома? Агата страдала из-за Ллойда, который с детства пренебрегал науками и рос ленивым повесой. Поскольку драгоценного кронпринца нельзя было бранить, Агате доставалось десятки раз: «Будущая императрица должна быть лучше всех». Агата всегда старалась подражать отцу, которым восхищалась с детства, но именно тогда её лицо побледнело, а улыбка исчезла. Из-за этих проклятых дворцовых уроков этикета. Безучастность, которую Агата называла «достоинством», а Седрик — «несносностью», пропитала её насквозь, с головы до пят. Седрик метался по просторному кабинету, словно тот был ему тесен, и наконец выкрикнул, не в силах сдерживать тревогу: — Будь Её Величество императрица здесь, Агата не снесла бы такого унижения. Этот мерзавец кронпринц, неужели он всё рассчитал? Думал, раз императрица уехала на виллу, никто ему не указ! Седрик стукнул себя по лбу. Похоже, ему в голову пришло решение. — Нельзя медлить! Немедленно послать весть Её Величеству! — Седрик. — Мы только дадим знать, и Её Величество соизволит тронуть свои драгоценные ягодицы… — Агата желает разорвать помолвку с кронпринцем. С хрустом Седрик замер на месте. Деревянная шкатулка для перьев, которую герцог сжимал в руке, треснула, словно бумажный лист. — Неужели я должен принять в зятья человека, который осмелился так унизить мою дочь? Лицо герцога Рафилуса оставалось бесстрастным. Лишь глубокие вдохи и выдохи выдавали его гнев. — Посему не лезь, куда не просят, Седрик. * * * Агата вошла в свою комнату. Обычно в этот час она занималась множеством дворцовых дел как будущая кронпринцесса, и лежать в постели было непривычно. Она безучастно смотрела в потолок, и в памяти сами собой всплывали события минувшего дня. Слухи уже разнеслись, и разрыв помолвки — дело решённое. «За кого же я теперь выйду?» В двадцать три года, после того как она столько лет считалась невестой кронпринца, найти нового жениха будет непросто. Многие её сверстницы вышли замуж ещё в шестнадцать-семнадцать лет и уже обзавелись детьми. Скольким из них Агата сама в этом году желала счастья на свадьбах? «Остаться без мужа — невозможно». В империи Куллинан считалось большим пороком, если человек знатного рода и в годах не обзаводился семьёй. Лучше уж заключить формальный брак, где супруги живут каждый своей жизнью, чем остаться в девках и навлечь на себя осуждение. Если же дочь столь высокого рода не выйдет замуж, его величество император непременно воспользуется случаем — издаст указ и выдаст её за какого-нибудь чужеземного принца или устроит политическую свадьбу с подходящим дворянином. «Дочь герцога не выходит замуж — подаёт дурной пример подданным, или она должна показать пример, способствуя рождаемости… Придумают какую-нибудь благовидную причину». Графские, виконтские, баронские сыновья — ровесники ей по возрасту. Даже пытаться представить себя женой кого-то из них было трудно. «…Теперь, когда я ушла с дороги, Ллойд, верно, женится на Мелли?» В воображении возник Ллойд с сияющей улыбкой. Его голубые глаза сверкали, как солнечный берег. «Встретить тебя — величайшая удача в моей жизни, Мелли. Спасибо, что пришла ко мне». Взгляд его был устремлён только на Мелли Мойса, а та робко опускала глаза под градом поздравлений. «Я тоже люблю тебя, Ллойд». Люди хлопали в ладоши. Под дождём цветов и добрых пожеланий Ллойд и Мелли шествовали по свадебному ковру… Ах, как же это бесит! Одна только мысль об их свадьбе, которая будет отпразднована со смехом и весельем, вызвала в ней волну гнева. Всё детство Агата прожила, представляя себя супругой кронпринца. И теперь, когда её вдруг спросили, не хочет ли она стать графиней, виконтессой или баронессой, она не могла с этим смириться. «Впрочем, я и графиней проживу неплохо». Будь она в будущем хоть графиней, хоть баронессой — Агата останется Агатой. Просто сейчас она не могла этого вообразить, но если так случится на самом деле, она сумеет устроить свою жизнь по-своему. ---------- Том 1 Глава 3 Просто сейчас… «Мне нужно время, чтобы с этим смириться». Я устала. Она молча делала своё дело, притворяясь, будто ничего не случилось, но это не значило, что внутри у неё пустота. Более десяти лет помолвки — как-никак срок. Даже если всё это время ей приходилось прикрывать, прикрывать и снова прикрывать нерадивого кронпринца… «Похоже, всё это прахом пошло перед красотой Мелли Мойса». Говорят, тысячелетняя любовь меркнет пред ликом красавицы, — стало быть, десяти лет и подавно было мало. «А ведь я, когда Седрик взбесился, чуть не ляпнула: „Ты сам-то разве не очарован принцессой Мойса?“» Эта безобидная улыбка. То чистое выражение, когда круглые глаза щурились от смеха. То она краснела, то косилась — лицо её менялось так живо, что на неё было любо-дорого смотреть. Люди обожали эту живость Мелли Мойса. Вспомнив сияющую улыбку Мелли, Агата попыталась сама изогнуть губы. «…С такой рожей она бы, верно, убежала». Холодно. Ни тени той теплоты, что была у Мелли Мойса. С детства её учили не смеяться в голос и не показывать чувств. Как бы ни кипело внутри, никто не должен был замечать этих бурь. Равно как и смеяться слишком громко не следовало — это сочли бы легкомыслием. — Если хочешь улыбнуться — выражай радость лёгкой улыбкой, не показывая зубов. — Взгляни на Его Величество Императора и Её Величество Императрицу. Разве они когда-нибудь громко хохочут или бегают? Убив в себе все чувства так, что никто не мог их угадать, она услышала от Ллойда, что она — чопорная, скучная женщина. Кажется, это было в начале года. Ллойд тогда взорвался: — Какой бы подарок я ни преподнёс, ты никогда не показываешь радости! Я дни напролёт готовлю сюрприз, а ты даже не улыбнёшься! Отдай я это принцессе Мойса — она бы благодарила от всей души! А когда он спросил, какой подарок её порадует… Ну что за вопрос? — Если уж желать, то пусть кронпринц изволит делать свою работу. Это нужнее всяких подарков. В ту пору Агата ведала не только своими делами как будущая кронпринцесса, но и взяла на себя дополнительную работу по случаю Нового года, а вдобавок — ещё и обязанности Ллойда, которые тот благополучно спихнул на неё. Подарки? Она о них не просила. Сюрпризы в тайне от неё? Когда у неё и минуты свободной не было, они были в тягость. Истинное её желание было простым: пусть бы он сидел смирно и делал то, что ему положено. Уставшая, она выпалила это, не подумав. За стеной кто-то ахнул. Кто посмел подслушивать разговор кронпринца с благородной дамой? Агата обернулась — там стояла Мелли Мойса. — С какой стати принцесса Мойса торчит здесь и подслушивает наши речи? — Женское сердце женщине понятнее. Когда она спросила кронпринца, тот сморозил какую-то чушь и вдобавок сообщил, что подарок этот — идея Мелли. «…Да будь я хоть в добром здравии, разве не имела бы я полного права возненавидеть тот подарок?» Размышляя, права ли она была тогда, Агата вдруг заметила на столе стопку бумаг. Она встала с постели, подошла к столу и взяла их в руки. Эти документы… «Это важные бумаги». Видно, она прихватила их не глядя, когда выбегала из дворца. «Подготовка к прибытию великого герцога во дворец… Дело хлопотное». Керон Палоальто, великий герцог. Глаза Агаты сузились — она вспомнила этого звероподобного мужчину в густом меху с гривой. «Весь черный, крупный и какой-то жуткий». Хотя он носил высший титул после императорского рода, кровного родства с ними не имел. Этот титул был пожалован далёкими предками в награду дому Палоальто за то, что те всегда ставили безопасность империи превыше всего, оберегая северные рубежи. Поскольку он распоряжался самой многочисленной армией в державе, императорская семья относилась к нему с крайней настороженностью, но при этом выказывала всяческое почтение. В последний раз он был в столице три года назад, и тогда Агата как будущая кронпринцесса занималась его приёмом. Встречи с высокопоставленными родами изобиловали намёками и расчётами — тут всё надо было продумывать до мелочей, вплоть до безделушек в покоях. Незначительный промах, который в ином случае сочли бы пустяком, наутро мог обернуться на совете неожиданной серьёзной обидой. «Поскольку у них иные обычаи, нежели у прочих дворян, надо особо позаботиться о размещении, да и повара предупредить насчёт салата, что подают как закуску…» Агата вдруг осеклась. Зачем она опять думает об этой работе? Теперь это не её забота. С глухим стуком она положила бумаги, которые так внимательно изучала, обратно на стол. «Мне всё равно, пусть сами разбираются». Если эти документы понадобятся, за ними пришлют. Она ещё не знала, что эта работа, от которой она с такой лёгкостью отмахнулась, вскоре вернётся к ней, точно бумеранг. * * * — Я слышала, вы едете в столицу. — Да. — Когда вернётесь? — Не знаю. Как Его Величеству Императору будет угодно. Северные земли отстоят далеко от императорского дворца. Чтобы почтить дом великого герцога за ратные труды и охрану границ, а отчасти — чтобы приглядеть, не замышляют ли они измены, император время от времени призывал великого герцога со свитой в столицу. Приезд владетельного сеньора в главный город — обычай, сохранившийся ещё с основания государства. Вопрос бывшей великой герцогини был пустым — она, разумеется, знала это. Однако она завела разговор неспроста, и причина, скорее всего… «Брак». Едва Керон подумал об этом, как Джанет вздохнула, словно прочитав его мысли: — Когда вернётесь, давайте наконец поговорим о женитьбе. Немало лет прошло, как вы приняли титул великого герцога, а вы всё… Керон перебил её с скучающим видом: — Это дело я решу сам. Я уже говорил вам. — Право же, не думаете ли вы, что меня будут осуждать за то, что у меня такой взрослый сын, а он до сих пор не женат? — Меня это не касается. — Невест хватает, отчего же вы всё это время были так равнодушны? При вашем-то положении и богатстве. Джанет участливо взглянула на Керона, потом переменилась в лице и добавила: — Кстати, из моего родного дома приехала племянница, совсем уже взрослая. Славная девочка. — Так вы позвали меня, будто соскучились, а на самом деле вот в чём дело? Керон усмехнулся — недоброй усмешкой. А в следующий миг он плеснул чай из своей чашки на пол. — Что вы…! Он держал чашку за ручку, словно угрожая: — Впрочем, теперь я думаю, что в чае всё-таки мог быть яд. Как скажете, позвать дознавателя? — Керон Палоальто! Джанет вскрикнула, видимо, шокированная его грубостью. Ложное миролюбие было нарушено, и Керону больше не было нужды притворяться. Лицо его, утратившее даже тень улыбки, было прекрасным и ледяным. — Давайте прекратим эту неуместную игру в заботливую мать. Коль скоро ваше дело окончено, я удалюсь. Мне, как и вам, не по нраву лицедейство. С резким скрежетом отодвинутого стула Керон поднялся. — …Шарлотта Моро. Керон, уже сделавший шаг к выходу, остановился. Его «мать», точно ждавшая этого мига, широко улыбнулась. Как ни притворяйся, мысли твои прозрачны. Ты хочешь в жёны ту, до которой тебе не дотянуться. — Как и подобает той, кого вы избрали, она, видимо, и впрямь достойная особа, эта барышня из графского дома Моро. Я беспокоилась, что в отсутствие хозяина в усадьбе будет скучно, но с Шарлоттой я проведу время с удовольствием. Но, Керон, к сожалению, я на шаг впереди. Джанет отпила ещё глоток остывшего чая и сияюще улыбнулась: — Счастливого пути, Керон. Надеюсь, ваш долгожданный визит в столицу будет приятным. Это лицо, где злоба притворялась доброжелательностью, было невыносимо. Керон, не ответив, повернулся и вышел. Пора было отправляться в императорский дворец. ---------- Том 1 Глава 4 Мелли стояла перед витражом в залитой светом дворцовой часовне. «Чувствую себя святой из писания». Она теребила пальцами вуаль, покрывавшую голову. — Раньше мне и ногой сюда ступать не дозволяли. А теперь — как во сне. — Теперь всё принадлежит принцессе. Преданная горничная, последовавшая за ней из Мойсы, говорила с заметным волнением. Увидев, как та промокает глаза платком, Мелли радостно улыбнулась. — Глупая, о чём ты плачешь? В такой-то день. Кто теперь посмеет сказать хоть слово, если Мелли свободно входит и выходит из этих покоев? Мелли была той, кого кронпринц любил сильнее всех, и самой вероятной претенденткой на место кронпринцессы, оставленное Агатой. Она вспомнила тот день, когда впервые ступила в императорский дворец. * * * В отличие от ледяных, промёрзших земель, что она миновала по пути, здесь было тепло и пышно. Люди в изысканных нарядах прогуливались по дворцовым садам. Везде кипела изящная, оживлённая жизнь. Но в то же время это была земля холодных сердец. В тот день проводилось императорское богослужение. «Интересно, как обрадуется мне Агата. Она, верно, захочет подружиться». Агата Рафилус, как подобает будущей кронпринцессе, находилась в окружении нескольких знатных девиц. Мелли отыскала Агату в толпе, выходившей из часовни, и сияюще улыбнулась. Когда дворцовый привратник сказал, что непрошенным вход в императорскую часовню воспрещён, горничная Мелли упёрла руки в боки и презрительно фыркнула: — С кем это вы говорите, словно с уличной торговкой? Та, кому я служу, — принцесса! В Мойсе Мелли могла ходить куда угодно. Красивое лицо и титул принцессы открывали перед ней любые двери. Она умела сходиться с людьми запросто и на сей раз тоже верила в свою удачу. Пока привратник препирался с горничной, Мелли стояла в проёме и отчаянно махала Агате рукой: — Ах, леди Рафилус! Сюда, сюда! Я слышала, вы станете кронпринцессой этой империи Куллинан? Я из Мойсы. Будем знакомы! Но, несмотря на бойкое приветствие, Агата даже не взглянула в её сторону. Словно не слышала звонкого голоса Мелли. «Неужели обозналась?» Но не могло быть другой женщины с такими зловещими белыми волосами и ярко-алыми глазами, как у той старой девы, о которой ходили слухи — Агаты Рафилус. — Эй, леди Рафилус! Сюда! — Леди, у входа какая-то подозрительная особа. Лучше обождать. — Может, открыть другую дверь? Девицы окружили Агату с растерянными лицами. Они перешёптывались: — Кто эта женщина? Почему стража её не выводит? — Говорит, она принцесса из какого-то королевства… — У империи дипломатические отношения со многими государствами. Я этого лица не знаю. Мелли растерялась. Стража, не пропускавшая её, несмотря на её титул, и девицы, перешёптывающиеся за её спиной, — всего этого она никогда не испытывала. — Эй! Вы меня не слышите? Меня не впускают? Леди, вы меня не слышите? В этот момент вперёд выступила одна из юных аристократок. — Погодите. Кто вы такая, чтобы фамильярничать с леди Рафилус? Она не та особа, к которой можно обращаться так запросто! — Я не какая-то там. — Мелли с гордостью и удовлетворением выделила голосом каждое слово. — Я принцесса, выше по рангу, чем ваша леди, и к тому же дипломатический посланник. По обычаю, ваша леди должна была бы приветствовать меня первой, но я прощаю её. Это наша первая встреча, и я хочу подружиться с ней. Стало быть, стража должна немедленно отпустить её руку, а эти девицы — поспешить с извинениями за то, что не узнали её. Кто-то нахмурился. — Что за чушь она несёт? — Говорит, что леди Рафилус должна перед ней на колени падать. На лицах у всех появилось выражение неописуемого изумления. Мелли возмутилась: — Вы что, не слышали? Я — дочь короля Мойсы. Вы, служащие королю — то есть императору, — должны выказывать подобающее почтение мне, чужеземной принцессе! — Интересно, как же в этой Мойсе воспитывают принцесс, если они шлют в императорский дворец невежественную девчонку, не знающую простейшего этикета. Все вокруг посмеивались над острыми словами одной из девиц. Похоже, все соглашались с той, чьи речи не стоило бы и удостаивать ответа. — Будущей кронпринцессе… просто слов нет. Мелли уволокли стражники, а она кипела от ярости. Она никогда не встречала столь невоспитанных людей. А среди тех, кто перешёптывался за спиной, леди Агата стояла неподвижно и безмолвно. Как и с самого начала. Благородная и кукольная. * * * Позднее Агата отдельно пригласила Мелли и утешила её за тот случай: — Империя Куллинан не относится ко всем государствам одинаково. Мы учитываем размер и силу каждой страны. Принцесса из такого малого королевства, как Мойса, получает здесь такое же обращение, как дочь графского рода. До чего же покраснели уши у Мелли, когда она услышала эти слова! — Я не знала… что… Выходит, она, драгоценная принцесса в королевстве Мойса, в империи — не более чем графская дочка. Невыносимая правда. — Дочь маркиза Лушин, конечно, вела себя в тот день довольно резко, но у неё сильное чувство собственного достоинства. Она требовательна к себе не меньше, чем к другим в вопросах этикета. Мелли поняла, что та самая девица, что обошлась с ней особенно сурово в часовне, и есть дочь маркиза Лушин. — Н-но она слишком… Я впервые в империи, я ещё ничего не знала, как она могла так грубо… — Вы могли не знать. Вы могли растеряться. Мелли уже хотела схватить Агату за руки в порыве благодарности, подумав, что та принимает её сторону, но Агата продолжала: — Однако, как я уже говорила в тот день, принцесса, вы — дипломатический посланник Мойсы. И ваша ошибка не ограничивается вами одной. Слова её звучали как выговор: «Тебе-то, из всех людей, следовало бы знать правила этикета». Лицо Мелли залилось краской до самых корней волос. Лишь выйдя, она дала волю гневу и призвала чиновников Мойсы, находившихся в империи. — Как вы допустили, чтобы меня так унизили? Вы называете себя чиновниками нашего королевства! Чиновники Мойсы были просто ошеломлены. Они уже советовали ей несколько дней отдохнуть в своих покоях, привыкнуть к атмосфере императорского дворца, а не соваться повсюду. Это сама Мелли Мойса пренебрегла их советами и шаталась по дворцу. Разгневанная, Мелли попросила отца выслать этих чиновников, чтобы выместить злость, но король не удовлетворил её просьбу. Король Мойсы не питал больших надежд на Мелли. Он лишь хотел, чтобы она своей красотой снискала умеренное расположение при дворе. О дипломатических поручениях он и не помышлял. Эту практическую работу и выполняли те самые чиновники, которых Мелли хотела изгнать. «Но теперь всё переменилось». Агата Рафилус, которая смотрела на неё сверху вниз в этом самом месте, больше не было во дворце. Эта надменная женщина была изгнана, не успев сказать Мелли и слова, и теперь заперлась в своём доме. То же самое касалось и тех знатных девиц, что в тот день вконец проигнорировали Мелли. После случая с Агатой Ллойд с радостью перевёл Мелли в покои кронпринцессы. Все возражали, что это нарушает устав, но Ллойд не желал слушать. Мелли просто обняла Ллойда и шепнула ему слова любви. В дворце кронпринцессы больше не осталось дочерей герцогов, маркизов и графов. Все они ушли, понурив головы. Как же приятно было ей, когда она велела покинуть дворец, где теперь обитала сама, той высокомерной леди Лушин! — Я бы и сама ушла. В этом месте больше нет достойной госпожи. Но леди Лушин до последнего топтала гордость Мелли, презрительно фыркнув. Мелли ещё размышляла, как бы сломить эту наглую леди Лушин при следующей встрече, как вдруг кто-то пришёл к ней с докладом: — Принцесса, вам письмо из королевства Мойса. — От моей родины? Разумеется, отец будет в восторге от этой вести и прислал письмо с поздравлениями. Мелли радостно сломала печать. Однако, пробежав глазами несколько строк, она с холодным лицом отложила послание. Тот, кто принёс письмо, растерянно моргнул и спросил: — Вы не дочитаете? Верная горничная, мельком взглянув на настроение принцессы, вдруг прикрикнула на посыльного: — Принцесса прочитает позже! Тот, кто ожидал, что Мелли обрадуется письму от отца и, быть может, наградит его за доставку, смущённо опустил голову. — Пойдём к Его Высочеству кронпринцу. В это время дворец кронпринца был охвачен небывалым переполохом. — Что? «Кронпринц, ослеплённый красотой, творит величайшую глупость»? «Кто бросит госпожу Рафилус и выберет принцессу Мойса лишь за её личико? За кого эти люди принимают императорскую фамилию!» Кронпринц Ллойд, побагровев от ярости при виде столь откровенной критики в статье, с силой хлопнул газетой об стол. С грохотом полетели на пол невинные безделушки в покоях кронпринца. ---------- Том 1 Глава 5 — Ваше высочество, что случилось? Отчего вы так гневаетесь? — Мелли! Как же мне не гневаться? Взгляни на эту статью! Мелли пробежала глазами передовицу о разрыве помолвки Ллойда и Агаты. О том, как госпожа Рафилус долгие десять лет была для кронпринца достойной спутницей, молча стояла у него за спиной, а он вероломно её предал. О его бесчестном предательстве и чужеземной злодейке, что подстрекала его к тому. — Это, это… — Наверняка Агата! Видишь, как ядовитая женщина побежала в газетную контору, разыграла обиженную и распустила слухи! Коварная обольстительница, что пошло завлекала императорского принца своим телом! Да, они тайно встречались в одном из дворцовых закоулков, прикрываясь дружбой между государствами, прячась от глаз Агаты. Но Мелли ни разу не делила с Ллойдом ложе. Стало быть, статья лгала и наносила серьёзный урон её чести! Она готова была принять упрёки за то, что совершила, но за что её винить в том, чего она не делала? — Как могла госпожа Рафилус пойти на такое? Неужели ей неведом стыд? — Я же говорил. У Агаты подлый нрав! Ллойд с досадой цокнул языком. На самом деле всё было иначе. Агата и не думала бежать в газетную контору, а статья лишь отражала скандальный переполох, что произошёл в императорском дворце. Общественное мнение. Но Ллойд и Мелли отрицали очевидное. Им было куда проще поверить, что Агата подкупила газетчиков, чем признать, что весь мир указывает на них пальцем. От мыслей, что все её осуждают, Мелли сделалось тоскливо и горько. Но она чувствовала, что именно этого Агата и добивается. — У госпожи Рафилус, верно, есть свои обиды. Ваше высочество, я встречусь с ней и попробую её утихомирить. — И что ты можешь сказать Агате? На сомнение Ллойда Мелли мягко улыбнулась: — Ваше высочество, мы с госпожой Рафилус обе женщины. Быть может, она откроет мне то, чего не решалась сказать вам, боясь показаться ревнивой? Ллойд кивнул, находя в этом резон. — Всё же госпожа Рафилус некогда служила вам. Я постараюсь понять её и утешить. — Как у тебя всегда находятся такие прекрасные слова? Одно лишь печальное лицо не решит дела. Надо было действовать — вдруг появится надежда. Видя улыбку Мелли, Ллойд немного повеселел: — Да, поговорив с тобой, Агата, пожалуй, смягчится. Ты умеешь расположить к себе людей. Жаль, что она не встретила тебя раньше. * * * — Эта женщина рехнулась? Звякнув, чашка выскользнула из рук Сэнди — та пролила чай для помощника кронпринца, услышав, что Мелли приглашает Агату. По полу расплылось бурое пятно. «Хм…» Мелли приглашает меня. И тайно, ночью, в уединённом месте, подальше от чужих глаз. Что она задумала? Неужто ловушка? — Как у неё только совесть хватает звать нашу госпожу? Мнит о себе невесть что! Сэнди повысила голос, не в силах сдержать гнев: — Госпожа, не надо принимать приглашение. И без того обидно, что наша госпожа, ни в чём не повинная, сидит взаперти у себя дома! — Эта женщина… следи за языком. В этот раз я прощу, принимая в расчёт твои чувства, но если ещё раз позволишь себе такие слова в адрес особы благородного звания… — Хорошо, я поеду. — Ха, хорошо сказано про чувства… Что? Что вы сказали, госпожа? — А? — Вы только что сказали, что примете приглашение. Когда мне ехать, Уильям? Помощник на мгновение опешил — видно, не ожидал, что Агата так легко согласится. Но мне любопытно. «Не помешает узнать, что у них на уме». * * * Поздней ночью карета герцогов Рафилусов остановилась у императорского дворца. На улицах не было ни души, дворец затих. Неожиданное произошло, когда Агата вошла в покои кронпринцессы. Едва она ступила внутрь, как услышала чей-то громкий спор, а Мелли Мойса, увидев её лицо, тотчас вспыхнула гневом: — Леди, почему вы так опоздали! Знаете ли вы, который час! Мелли вцепилась в руку Агаты, сверкая глазами, и поставила её перед собой. Агата прибыла во дворец вовремя — к назначенному часу. Не было причины выслушивать такие упрёки. Оглядевшись, чтобы понять обстановку, Агата заметила, что их окружили грозные мужчины. Все они были высокими, плотного сложения, в тёмных одеждах, не по сезону тяжёлых. И, судя по виду, крайне разгневанными. «Шум, что я слышала при входе, — это они». Мелли закричала в истерике: — Вот госпожа Агата Рафилус, которую вы ищете. Все вопросы к ней. Я ничего не знаю о приготовлениях к приезду великого герцога! Агата нахмурилась: — В чём дело, принцесса Мелли? Я приехала, потому что вы хотели поговорить. — Не знаю, не знаю, не знаю! Вы знаете, сколько хлопот я из-за вас натерпелась, леди? Как можно было уйти так безответственно, ничего мне не объяснив? Безответственно? — Думаете, если сбежали, всё кончено? И теперь я должна за вас отдуваться! Сами всё и расхлёбывайте! «Сбежала?» Кто кого сейчас обвиняет в бегстве? Агату так и подмывало стряхнуть с себя Мелли, которая вцепилась в её юбку и дрожала, но сперва надо было поговорить с тем, кто положил руку на плечо Мелли. — Мы целый день пытались связаться с дворцом, и только теперь видим ваше лицо, леди? Над ней нависла тень. Она почувствовала, как массивное тело игриво прижалось к ней. Голос мужчины на первый взгляд звучал легко и насмешливо, но под ним скрывалась неприкрытая, глубокая досада. Рост его легко превосходил большинство мужчин, на плечи был наброшен густой мех, от него исходила острая, закалённая на северных рубежах сила, и смоляные чёрные волосы. А главное — алые глаза, точь-в-точь как у неё самой. От его подавляющего присутствия по спине пробежал холодок. Она знала этого человека. Вернее, всякий, кто хоть раз видел его, не мог забыть. — Ваше Высочество великий герцог Керон Палоальто. Он криво усмехнулся. Бесспорно, красивый мужчина, но в этой усмешке было нечто хищное. Теперь она поняла, что стряслось. — Последние годы, когда великий герцог прибывал в императорский дворец, именно вы, леди, заботились о его свите. Заговорил один из спутников великого герцога. Та самая забота, о которой она волновалась до самого ухода с поста будущей кронпринцессы после ссоры с Ллойдом. Документы о «прибытии великого герцога», что так и остались лежать на полке в её рабочем кабинете. Всё вышло, как она и предполагала. После ухода Агаты Мелли не смогла угодить этому сложному человеку, и теперь он, видно, явился выяснять отношения. — Наконец-то появился тот, кто может отвечать. — Я больше не отвечаю. Разбирайтесь с той, что стоит за мной. А сейчас позвольте откланяться. Она сказала именно то, что думала. Агата больше не была будущей кронпринцессой, так что говорить ему следовало с Мелли, а не с ней. — И куда же вы собрались? — Это довольно дерзко. — Я очень зол. У меня нет времени думать о ваших обстоятельствах, леди. Просто пропускайте мои слова мимо ушей. Керон прорычал, преграждая ей путь. «Да человек ли этот?» Рука, загородившая дорогу, была толщиной с бедро — не продерешься. — Начиная с размещения и заканчивая яствами — всё не так, и никто не отвечает. Я приехал с севера в столицу, а императорская семья вот так принимает гостей. Неужто империя наконец дожила до своего падения? Он объявил низким голосом: — Моей свите и мне нужен отдых. — Так отдыхайте. Кто вам мешает? — Когда я приезжал прежде, вы всем ведали. — Это было три года назад. Агата указала пальцем на Мелли: Вот она — нынешняя кронпринцесса. Мелли, теребившая пальцы, встретилась взглядом с мрачными глазами Керона и в испуге опустила глаза. Похоже, его свирепый вид её напугал. — Я собираюсь уйти. К сожалению, не смогу участвовать в этом разговоре. — Ха, вы хотите, чтобы я говорил с «этой»? Вы шутите? Керон Палоальто усмехнулся, не убирая руки. — Я уже видел ту женщину. Когда она ехала в столицу, она пересекала мои земли. Так что я знаю: с ней бесполезно говорить. К тому же она и не думает слушать. Он поморщился, словно ему было досадно. Керон Палоальто всегда отличался чутьём. Природное чутьё, закалённое суровым севером. Он мгновенно определял, кто враг, кто друг, и сумел удержать свой пост великого герцога без родительской опеки. И в этот раз его чутьё подсказало ему: Дело сдвинется с мёртвой точки, только если за него возьмётся Агата, а не Мелли. ---------- Том 1 Глава 6 — Какая мне разница, что кронпринцесса переменилась? Мне нет дела до ваших любовных дрязг с кронпринцем. Мне нужен тот, кто отвечает за дело и сможет исправить этот бедлам. Мужчина презрительно фыркнул и продолжил: — И что это за новость — кронпринцесса переменилась? Кто в это поверит? — Что? — Могу поспорить, через две недели вы снова будете сидеть в этом кресле. Только тогда все дворцовые дела пойдут как надо. Но с какой стати мне ждать до тех пор? — … — Эта женщина не заменит вас. Вы куда разумнее и толковее. Мелли никогда не сможет тебя заменить. Сейчас было не до того, но его голос, низкий и густой, прозвучал на удивление сладко. После того как Агата разорвала помолвку с Ллойдом, люди шептались, что ей, мол, жаль, что она несчастна, спрашивали, что она теперь будет делать, — но никто не сказал, что Мелли не заменит её. Она была благодарна и за отцовскую защиту, и за сочувствие Седрика, но в душе таилось разочарование. Она занимала это место более десяти лет, и стоило Кронпринцу сказать одно слово, как Мелли тотчас уселась на её место. Будто кто угодно мог занять его без труда. Но он один твёрдо заявил: Мелли её не заменит. От этих слов накопившаяся боль начала понемногу отпускать. — Ваше Высочество требует от меня ночлега и пищи, даже не заплатив. Агата надула губы, но сердце её уже склонилось к согласию. «Впрочем, похоже, он не отпустит меня, пока я не разберусь с этим». Агата вздохнула и протянула руку: — Дайте мне документы, Мелли. * * * — Вот оно что… Неудивительно, что Его Высочество Великий Герцог разгневался и учинил скандал. Получив расписание пребывания Великого Герцога Палоальто, которое Мелли составила кое-как, Агата тотчас вздохнула. — Я же ясно назначила южные покои для свиты Великого Герцога. Почему их поселили в северных? Северные покои были одной из главных причин жалоб Великого Герцога, но Мелли имела что сказать на это: — На юге комнат меньше, чем на севере. Поскольку свита Его Высочества велика, я отправила их в более просторные северные покои. Там удобнее отдыхать. А южные покои сейчас заняты. Не слушая Мелли, Агата перевернула ещё одну страницу отчёта. Она увидела пометку об изменениях: «Южное размещение: граф Тритон с супругой». Ах, теперь всё ясно. — По моему первоначальному распоряжению там должны были быть граф Тритон и его жена. Мелли на миг вздрогнула и отвела взгляд. Стало быть, у внезапной перемены размещения была причина. — Вы были близки с семейством Тритон, не так ли? Помнится, вы посещали несколько балов, которые они давали. Ах да. Южные покои ближе к дворцу кронпринцессы. Северные — далеко. — Дело не в том…! Мелли нервно закусила губу. — Я понимаю желание быть поближе к тем, кто вам по душе. Но менять размещение великогерцогского дома ради графской свиты? Как можно так путать приоритеты? — Путать? Я всё продумала, честное слово! Зная, что там холодно, я распорядилась дать им толстые одеяла и напомнила об отоплении! — Погодите. Размещение было не единственной проблемой. — Вечерний банкет, салат из люцерны? Они подали салат из люцерны на банкете для свиты великого герцога? У неё закружилась голова, и она едва не рухнула. То, что великий герцог явился глубокой ночью в покои кронпринцессы и устроил разбирательство лично, без посредников, — по сравнению с этим было ещё мягким протестом. Агата онемела и молча уставилась в документ, где было расписано пребывание свиты великого герцога. Мелли, вероятно решив, что та просто придирается, проворчала: — Что вы так кипятитесь из-за салата перед едой? Это же просто закуска. С чего вы всё время цепляетесь? — Ох, Мелли… Вы ведь прибыли как дипломатический посланник? Неужели вы ничему не научились в правилах приёма гостей? У неё разболелись виски, даже глаза начали ныть. — Как рассветёт, первым делом извинитесь перед Его Высочеством Великим Герцогом. Он сегодня был на редкость снисходителен. — Ах, понимаю. Вы сговорились с Великим Герцогом, чтобы мучить меня, да? Мелли нахмурилась и сказала: — Иначе вы бы не докучали мне такими пустяками. Я сама жила в северных покоях, когда впервые приехала в эту страну, и мне было хорошо. А что до еды… — На севере люцерной кормят лошадей. Это питательный корм. Мелли не поняла и посмотрела на неё с выражением «и что с того?». — Северяне души не чают в своих лошадях. Они считают их почти членами семьи. …Кому захочется есть то же, чем кормят скотину, Мелли? — Агата вздохнула. — Они ни за что не станут есть траву, которой кормят лошадей! И как, по-вашему, это выглядит, когда такое подают гостям! Мелли поморщилась. Она ответила так, будто не могла с этим согласиться: — Его Высочество Кронпринц ел то же самое. Простая уверенность, что великому герцогу не может не понравиться то, что ел кронпринц. — Мелли, если вам что-то нравится, значит ли это, что другим должно нравиться автоматически? Когда Агата спросила без тени улыбки, лицо Мелли окаменело. — Гостеприимство — это делать то, что угодно другому человеку. Она объясняла медленно, как ребёнку, и лицо Мелли побледнело. — Вы… вы невыносимо грубы! И она выбежала в слезах, не дав никому опомниться. Увидев это, горничная Мелли вспылила и накинулась на Агату: — Неужели надо было так говорить с нашей принцессой, если она просто не знает? — Да, Мелли, только что вступившая в должность кронпринцессы, может не знать. Но как насчёт всех вас? Разве вы не должны помогать ей и подсказывать? Допустив такую грубую ошибку, вы ещё смеете мне возражать? Когда Агата ответила твёрдо, не уступая, горничная Мелли побледнела и сомкнула уста, точно раковина. Если уж при каждом открытии рта выказывать свою неспособность, лучше бы молчать, как сейчас. Агата фыркнула и сосредоточилась на переназначении покоев и приготовлении позднего ужина. В конце концов она управилась лишь после того, как дворцовый колокол пробил трижды — дон, дон, дон — возвещая полночь. «Ах, как хорошо Мелли. Наверное, уже вымыла руки и ноги тёплой водой и спит без задних ног». А я вынуждена спрашивать у этого грубияна, не нужно ли ему чего ещё. — Вам что-нибудь ещё требуется? — Вот теперь всё как надо. Толстые жилы, что вздувались у него на лбу во время разговора, наконец разгладились. Как человек с коротким запалом, он, похоже, быстро остыл. Уладив все претензии, Керон довольно улыбнулся. — Это хорошо. Что ж, моя работа сделана. — Кстати, это правда, что вы не знали о смене кронпринцессы, потому что ехали с севера? Можно задать один озорной вопрос. Ранее Керон давил на неё, требуя решить ситуацию, заявляя, что знает, какая кронпринцесса должна этим заниматься, независимо от перемен. — Три года назад вы не позволяли себе фамильярности. А сегодня сразу перешли на «ты». Тонкая борьба за власть между императорской семьёй и великогерцогским домом. Великий герцог Керон никогда не позволял себе неуважения к императорской семье. Он, должно быть, держал ухо востро и следил за столичными новостями. Всё то враньё, что он будто бы до сих пор считает её кронпринцессой — какая прозрачная ложь. — Разве великому герцогу не дозволено говорить с дамой на «ты»? — Столичные нравы быстро меняются. — Ах, потому что я необразованный северянин, далёкий от культуры. Снисходительная госпожа меня простит? — Тогда, надеюсь, Ваше Высочество Великий Герцог также поймёт, что северные обычаи в столице мало кому известны, отчего сегодня за ужином и подали салат из люцерны. Агата сладко улыбнулась. — У Вашего Высочества, верно, хватит великодушия? Между ними скрестились недовольные взгляды. «К чему этот спор с великим герцогом?» Выдохнув, Агата заговорила, чтобы сменить тон: — Когда мы встречались в прошлый раз, вы говорили, что у вас есть дела. Вы также упоминали, что ищете спутницу. Намереваетесь ли вы заняться этим и на сей раз? Три года назад великий герцог встречался с несколькими знатными девицами, недолго посещал балы, но вернулся ни с чем. Поскольку вестей о том, что великая герцогиня выбрана, не было, его сторона, видимо, всё ещё пустовала. — Хочется надеяться, что на этот раз будут добрые вести. Хотя репутация великого герцога среди девиц была на дне. Возможно, кто-то сумеет обмануть его истинную натуру. — Значит, барышня в брачном возрасте интересуется такими вещами. Что ж, мне это понятно, но как насчёт вас? Ваши брачные годы скоро пройдут, а после того как вас отвергли, где вы найдёте другую партию? — Боже мой, неужели мужчина двадцати восьми лет беспокоится обо мне, двадцатитрёхлетней? Хотя к мужчинам относятся снисходительнее, чем к женщинам, оставаться неженатым после тридцати… Агата намеренно не договорила. — Разве это не странно? При вашем-то положении и богатстве. У вас осталось два года. ---------- Том 1 Глава 7 — У меня требования чрезвычайно высоки. Разве легко найти совершенную госпожу, что станет править замёрзшими землями? При моих важных обязанностях выбора нет, а вот ваш брат, должно быть, изрядно беспокоится. Не век же вам жить за счёт семьи. Керон скрестил руки на груди и усмехнулся с ленивым видом. Агата склонила голову с невинным выражением и растопырила перед ним пять пальцев: — Неплохо бы, если бы у меня было ещё пять шансов, как у великого герцога, повстречать достойную партию. Смысл был прозрачен: вы упустили пять весенних сезонов — так называемых сезонов знакомств, — а я за это время уж как-нибудь справлюсь? — Ха! Керон с недоверчивым видом почесал затылок, а приставленный к нему слуга затрепетал рядом. Взгляд слуги безмолвно взывал к Агате: «Что же вы делаете, госпожа!» Но Агата хранила полное спокойствие. Насколько она знала, Керон Палоальто был снисходителен к женщинам. Возможно, из-за природной властности или оттого, что не умел скрывать ярко выраженные мужские черты, но мужчинам он рычал и огрызался, а перед женщинами его дурной нрав обычно смягчался. Это были сведения, которые она изучила в подготовку к визиту Керона три года назад. И она подтвердила их сама, наблюдая за его общением с девицами на светских мероприятиях. «То есть если он не в ярости, как давеча». Даже сейчас, несмотря на его возможные грубости, разговор продолжался в лёгком тоне. — Не желаете, чтобы я помогла вам найти спутницу? Полагаю, вам не нужна дама, которая будит в вас защитные инстинкты. При мысли о чём-то густые брови великого герцога дёрнулись от неудовольствия, но он лишь цокнул языком и отвернулся. Делиться своими предпочтениями он, видно, не намеревался. Из-за его сложения? Говорят, он предпочитает высоких женщин. Вблизи он казался почти двухметровым. Хотя она сама была довольно высока для женщины, ей всё равно приходилось больно задирать голову, чтобы взглянуть на великого герцога. И вдруг, ни с того ни с сего, у неё сорвались с губ слова: — А как насчёт меня? Великий герцог, откинувший голову на спинку дивана, посмотрел на неё с выражением «что ты сказала?». Он, казалось, не верил своим ушам. Верно. Зачем я это сказала? — Я пошутила. К счастью, стук в дверь, за которой искали её, позволил ловко выйти из неловкого положения. Это был кучер из герцогского дома, который обеспокоился, что она так долго не возвращается в карету. — Тогда желаю вам приятно отдохнуть во время пребывания. Алые глаза из-под смоляных волос неотрывно смотрели на неё, пока она не открыла дверь и не вышла. * * * — Агата! Когда Агата шла следом за кучером, она обернулась на голос, окликнувший её по имени. Перед ней стоял Ллойд с нахмуренным лицом, прижимая к себе Мелли. Глаза Мелли были красными — видно, она плакала. Она переводила взгляд с Агаты на Ллойда, потом закусила губу и опустила глаза. — Ваше высочество, леди Агата просто хотела помочь мне. Не браните её. Ах, это я виновата, что не вняла наставлениям леди… Жалкое зрелище — любой, кто не знал бы всей подноготной, непременно указал бы пальцем на Агату. — Какое у вас дело в столь поздний час? Ночь глубока, я собираюсь домой, так что если есть о чём поговорить, отложим до другого раза. — Домой? Ты уйдёшь после того, как натворила дел? Как ты можешь так говорить? Ты должна сейчас же упасть на колени и просить прощения! До Ллойда, естественно, дошли слухи о поступках великого герцога Палоальто. Он поспешил в покои кронпринцессы, чтобы разобраться, и застал Мелли выбегающей оттуда в слезах — она не вынесла унижения. Вид его любимой женщины в отчаянии разрывал ему сердце. — Это всё ты виновата. Переполох случился из-за того, что ты не выполнила свои обязанности! Ты ведь знаешь, что должна была заниматься приёмом великого герцога, пока он в императорском дворце, не так ли? Ллойд говорил с надрывом. — Ты должна была довести начатое до конца. У тебя что, совсем нет чувства ответственности? Это был не первый визит великого герцога во дворец. Сколь бы второпях Мелли ни взялась за дела, если бы она хоть немного подумала, то заглянула бы в записи о том, как Агата вела это дело три года назад, и поступила бы так же. Тогда этой суматохи не случилось бы. То, что она допустила такую элементарную оплошность, лишь доказывало: она не удосужилась изучить свои обязанности. — Забавно, что вы говорите мне об ответственности, а не принцессе Мелли. Если бы у неё действительно не было чувства ответственности, разве стала бы она сидеть до этого часа, разгребая чужие ошибки? Агата устало вздохнула. — Как бы то ни было, дело улажено, я еду домой. — В самом деле, неужели ты ничему не научилась из этого случая? Мелли пока неспособна справляться с тяжёлыми обязанностями дворца кронпринцессы. Ты ведь понимаешь это, правда? — Ваше высочество… Мелли в испуге дёрнула Ллойда за рукав. «Если бы я знала, что Ллойд поколеблется из-за этой истории, я бы уделила великому герцогу больше внимания!» Сердце Агаты забилось чаще, когда она вспомнила уверенное заявление Керона: «С вашими способностями, леди, вы вернётесь на место кронпринцессы уже через две недели». Вот только бы снова не оказаться привязанной к Ллойду! «Надеюсь, слова великого герцога не станут пророчеством?» К счастью, тревоги, которые каждый из них таил в душе, оказались напрасны. — Госпожа Агата, помогайте Мелли, пока она не привыкнет к обязанностям кронпринцессы! Хорошо это или плохо, но Ллойд намеревался оставить Мелли на месте кронпринцессы, а все практические дела поручить Агате. — Я отказываюсь. Ллойд моргнул, не в силах понять отказа. — Почему? Ллойд и впрямь считал это отличной мыслью. — Это и для тебя благо, Агата. Ллойд думал, что Агата заперлась в герцогском доме со стыда после того, как её отвергли. Так не должна ли она быть благодарна, что он первым протягивает ей руку, позволяя снова появиться на людях? — Ах, понимаю. Может, ты слишком растрогана, чтобы принять моё предложение? У нас с тобой десять лет общей истории. Я забочусь о тебе по-своему. Затем он добавил с усмешкой: — Хотя, конечно, ты не ровня Мелли. — Если бы кто-то приказал Вашему Высочеству драить мрамор во дворце, потому что это соответствует вашим способностям, стали бы вы это делать? Согласились бы вы поменяться местами со своим помощником, если бы он вас попросил? — А? С какой стати? — Вот именно. Даже Мелли Мойса, слушая это, сочла предложение Ллойда нелепым. — С какой стати мне становиться подчинённой принцессы Мелли? В самом деле, не было никакой причины Агате помогать им. Но Мелли будет продолжать совершать ошибки, а это будет равносильно публичному заявлению о том, что его выбор кронпринцессы был ошибочным. Посему он приказал с холодным лицом: — Делай, что говорят. Хватит ныть. Когда Мелли станет императрицей, ты всё равно будешь ей подчиняться. — Похоже, вы кое-что не так поняли. Даже если вы кронпринц, вы не можете приказывать мне по своему усмотрению. — Ах ты…! Ллойд уже готов был взорваться от гнева, как вдруг дверь за ними распахнулась. Огромная тень, возвышавшаяся на две головы над остальными, зловеще накрыла всех троих. — Шумно. Ллойд и Агата, только что препиравшиеся вовсю, в изумлении уставились на Керона. Керон Палоальто массировал шею, а лицо его было мрачнее тучи. — Вы знаете, который час? Верно. Они ссорились прямо перед дверями покоев Керона. — Ай! Мелли, провинившаяся перед Кероном, поспешно отвела глаза, а Ллойд прочистил горло: «Кхм-кхм». «Я — кронпринц! Нечего мне бояться этого человека!» Но его свирепый взгляд и огромное сложение сами собой внушали страх. — Великий герцог… Великий герцог, вы тоже… то есть, как именитый вельможа, вы что же, подслушиваете чужие разговоры… — Прошу говорить внятнее. Я не слышу ни слова. Вся храбрость, которую он наскрёб, испарилась при виде нахмуренных бровей великого герцога. Несмотря на твёрдое намерение не робеть, Ллойд струсил и закончил фразу несмело: — Я хотел сказать, как великий герцог может подслушивать чужие разговоры? — Ах, разве я подслушивал? Мне показалось, вы так громко шепчетесь, чтобы я услышал, вот я и решил перестать стесняться и попытаться завести друзей, раз уж я во дворце. Так что… я думал, это и есть столичная культура? Керон произнёс эти слова с лукавой интонацией. Даже в такой ситуации глаза Ллойда то и дело перебегали на двух женщин, стоявших рядом. Смехотворно было видеть, как он явно рисуется перед ними. Керон видал много таких мужчин. Мужчин, которые важничают, не имея за душой ни гроша. ---------- Том 1 Глава 8 — Раз уж я всё слышал, позволю себе высказаться, Ваше высочество. Коль скоро вы расторгли помолвку, делайте это чисто. С какой стати вы пытаетесь призвать бывшую невесту работать на вас? — Нет, это не столичные обычаи! Кхм, как я могу объяснить сложные имперские порядки великому герцогу, который только что прибыл в столицу? Если вы чего-то не знаете, не вмешивайтесь! — Ллойд говорил с довольным видом, словно нашёл оправдание. — Впрочем, если бы я не дорожил своим достоинством, я бы ещё побеседовал с вами, но как кронпринц империи, стану ли я ссориться с великим герцогом? Довольно, довольно! Я, кронпринц, великодушно пропущу это мимо ушей, так что на том и порешим! Ллойд утешал себя тем, что отступает не потому, что испугался великого герцога, а потому, что он слишком высокого ранга, чтобы тратить время на ссору с ним. — Ха-ха, Ваше Высочество, вы странно говорите. Я что, ваша подчинённая? — С каких это пор дочь герцога стала выше кронпринца, чтобы спорить со мной? Когда Ллойд попытался отступить, Керон и Агата заговорили одновременно. — С какой стати вы встреваете, когда говорят другие, леди? — Что вы говорите? Это ваше высочество великий герцог вмешались в мой разговор с его высочеством кронпринцем, не так ли? Извольте говорить яснее. Люди могут не так понять. — Я-я поговорю с леди! Видя, что Ллойд оказался в неловком положении меж двух огней, Мелли быстро выступила вперёд. Она втолкнула Агату в пустую гостевую комнату и с грохотом захлопнула дверь. — Что вы делаете? — Но с этим мужчиной страшно. Он огромный и злится по любому поводу. Мелли надула губы. — Я же говорила. Он имеет право злиться… — Ах, леди! Ваша манера говорить — тоже проблема! Мелли упёрла руки в боки. Хотя Ллойд и не одержал верх в словесной перепалке с Агатой, она была рада, что кронпринц вступился за неё перед бывшей невестой. Она чувствовала себя достаточно великодушной, чтобы дать Агате совет. — Леди, хотя кронпринц и поступил неправильно, объявив о разрыве помолвки при всех, можете ли вы сказать, что сами ни в чём не виноваты? — Что вы сказали? — Его Высочество кронпринц часто рассказывал мне. Он говорил, что устал от того, что вы всё подвергаете сомнению. Вы слишком жёсткая, леди. Поэтому Его Высочество кронпринц охладел к вам. Мелли глубоко вздохнула и продолжала тараторить: — Мужчины хотят убежать, когда вы так злитесь. Вам не кажется утомительным всегда считать себя правой? Надо уметь улещивать людей. Мелли продолжала: — Жаль, что так вышло, но теперь вам придётся готовиться к другому браку, не так ли? Так что я даю вам искренний совет. Я хочу, чтобы в следующий раз вы были счастливы в замужестве. — Вот как. Значит, вы говорите это, потому что искренне обо мне заботитесь. — Да. — Коли принцесса искренне заботится обо мне, я должна позаботиться и о принцессе. — Сказала Агата. — Сказать вам, почему люди вас балуют? Почему они к вам благосклонны? Эта прекрасная принцесса завоевала популярность, едва появившись в империи, со своим невинным нравом. Поначалу были кое-какие неурядицы, когда она только прибыла, но такие вещи быстро забылись, и Мелли Мойса вскоре стала самой любимой фигурой в столичном свете. — Потому что до сих пор вы были всего лишь хорошенькой и беззащитной. Хорошенькое лицо Мелли окаменело. — Зачем обижать того, у кого нет сил дать сдачи? Просто пожалейте и пройдите мимо. Это была безответственная миловидность. Люди могут быть добры к слабым и невежественным. Мелли Мойса была так хороша, что одним взглядом на неё поднималось настроение. Но что она могла сделать со своей таинственной красотой? Она была чужеземной принцессой, которой рано или поздно предстояло вернуться на родину. Она была всего лишь хорошенькой. — Но теперь вы станете кронпринцессой. Люди ошибались. Прекрасная чужеземная принцесса могла гораздо больше, чем они предполагали. Например, она могла завоевать сердце кронпринца. Она заняла место Агаты, которое казалось вечным. — Отныне всё будет иначе. Отныне многие будут смотреть на Мелли с завистью и злобой. — Это место могло быть моим. Шепнула Агата. — Вы думали о том же, глядя на меня, не так ли? — Нет, не думала! Я, я люблю Ллойда… — Ваши соперницы будут появляться и впредь. Так что я желаю вам сил. Ибо это место не так просто, как может показаться. Агата оставила дрожащую Мелли и вышла из пустой гостевой. * * * Керон Палоальто уже вернулся в свои покои. Он и впрямь вышел только из-за шума. Агата покачала головой и уже направилась к карете, как вдруг кто-то преградил ей путь. — Ваше Величество Император. Агата в изумлении распахнула глаза. — Поговорим, миледи. Вскоре она закончила частную аудиенцию с императором и отправилась домой. Колёса кареты мерно стучали по мостовой. «Его Величество император для меня ещё большая загадка, чем Её Величество императрица». Прислонившись к окну кареты, Агата вспоминала недавнюю встречу. — На этот раз кронпринц ошибся. Поскольку вы пострадали от него, я вскоре позабочусь о должном возмещении. «Возмещение… неужели он найдёт мне нового жениха, раз помолвка расторгнута из-за кронпринца?» Император, прославленный как мудрый правитель с безупречным управлением, не выказывал ни гордыни властителя империи, ни заносчивости, подобной Ллойду. Лицо его, сильно напоминавшее лицо Ллойда, было мрачным, и ни тени улыбки не мелькало на губах, скрытых за бородой. Император оставался столь же непостижимым, как и в день, когда она впервые ступила во дворец. «Говорят, он стал таким после того, как потерял первую императрицу и первого наследника». Шептались, что прежде он не был столь мрачен. Из-за череды неожиданных событий она вернулась домой довольно поздно. Седрик встретил её с пылающими глазами, требуя отчёта, где она пропадала и как он волновался, не получая вестей. Когда она честно рассказала, что ездила в императорский дворец из-за Мелли Мойса, он разгневался ещё пуще. — Ты поехала только потому, что она позвала, дура! — Если будешь так продолжать, в следующий раз я вообще не скажу, куда поехала. Седрик шёл за Агатой, которая зажала уши и быстро убегала в свою комнату, и сыпал нотациями о том, что взрослая женщина не должна так разговаривать и перестать волновать семью. «Ох, прекрати же!» В этот момент герцог, который выглядывал из-за шторы, погасил свет в своём кабинете — он ждал, пока Агата и Седрик войдут в дом, переругиваясь. Теперь, когда все члены семьи вернулись, можно было наконец лечь спать. * * * Крупная ладонь накрыла лицо Керона. Керон закрыл глаза на мгновение, не вставая с дивана. Он пропустил ужин, потому что ему подали траву, которой кормят лошадей. Неужели это усталость от долгой дороги и пустого желудка? Нет, не может быть. Керон горько усмехнулся при ярком послеобразе женщины, до сих пор стоявшем перед глазами. Агата Рафилус. Бывшая невеста кронпринца. Когда она была рядом с кронпринцем Ллойдом, она казалась мрачной женщиной, которая держала рот на замке и говорила лишь когда необходимо. «Как могла такая красноречивая женщина не проронить ни слова протеста, когда ей велели расторгнуть помолвку, и так покорно дать себя выгнать?» Если быть точным, инициатором была сама Агата, но для Керона это не имело значения. Он вспоминал лицо, которое дразнило его с бесстрастным выражением, словно чистый лист, и до сих пор не мог поверить. Она отличалась от других женщин, что пускали слезу от одного взгляда. Не зная, как с ней быть, он пустился лишь в детские словесные перепалки. Сердце его билось по-иному всякий раз, когда она склоняла это бесстрастное лицо. Интересно, какими словами она раздразнит его в следующий раз — от этой мысли лоб напрягался. В этот момент раздался стук — размеренный, тяжёлый. — Ваше Сиятельство великий герцог, я войду. — Входи. Это был Кайт, камердинер, прибывший с ним с севера. — Пришло письмо с севера. Изволите взглянуть? Он слегка кивнул и пробежал глазами донесение. Никаких особых проблем в докладе не было. Яки, вытаптывающие ограды, — обычное дело. Затем Кайт помедлил и осторожно спросил: — С госпожой Шарлоттой действительно всё кончено? Керон кивнул. — Жаль. Она была дамой, которая явно вас обожала, милорд. — Я полагал, у неё несколько осторожный нрав, но оказалось, что это не так. Дочь графского дома Моро не оправдала моих ожиданий. ---------- Том 1 Глава 9 Шарлотта была дочерью могущественного графского рода на севере. Поскольку дом Моро ведал и финансами Палоальто, Керон относился к браку с Шарлоттой благосклонно. Тем более что Шарлотта Моро была его горячей поклонницей — это сулило меньше хлопот. Но. — Моя матушка, которая так любит заводить друзей, недавно обрела новую подругу. Когда мачеха Керона с сияющей улыбкой сообщила, что очень рада сблизиться с будущей невесткой, Керон тотчас вычеркнул имя Шарлотты Моро из своих мыслей. — Шарлотта и я считаем дни до вашего возвращения… до чего же трогательно. Керон небрежно щёлкнул пальцем по письму, уронив его на пол. Алые его глаза, казалось, потемнели ещё больше. Обычная женщина не смогла бы прогнать ту даму. Кайт покачал головой, вспоминая милую барышню, что была полна восхищения перед великим герцогом. «Я думал, на этот раз есть надежда». Как бы то ни было, сожалеть об этом ему было бесполезно. Кайт уже собрался откланяться и уйти, но на мгновение задержался: — Ваше сиятельство, что это? На маленьком столике лежала изящная карточка, привлёкшая его внимание. Керон прищурился: — Дайте сюда. Там как раз стояла госпожа Агата. Керон открыл карточку, которую подал ему Кайт, с подозрительным видом и тотчас усмехнулся: — Ха. [В следующий раз честно похвалите мои способности.] Вот, значит, зачем она задержалась, когда входила в комнату. Воистину, она не из тех, кто действует без причины. — Интересно, когда она это оставила. В самом деле несносная женщина. Ночь в императорском дворце сгущалась над неженатым великим герцогом. В тот самый миг, когда великий герцог открыл карточку, оставленную Агатой, и получил удар в самое сердце, Агата тоже думала о Кероне. * * * — Жди меня здесь, Агата! Я принесу тебе лучшую добычу! То было три года назад, во время летней охоты. Пока мужчины развлекались охотой верхом с собаками, женщины предпочли остаться в лагере и отдохнуть. И тогда олень, раненный стрелой, бросился бежать и неожиданно напал на отдыхающую группу. Раненый зверь был готов ринуться на них. Никто не мог даже вскрикнуть — все застыли на месте, глядя на огромные рога оленя. Агата тоже лишь сглотнула и крепче сжала кинжал, что был при ней. Она думала: если олень побежит на неё, она попытается ударить его этим ножом. Олень фыркнул и пару раз ударил копытом о землю. Агата уже занесла руку, думая «сейчас», но кто-то опередил её. Двигаясь бесшумно, спиной к солнцу, мужчина действовал ловко и быстро. Огромной рукой он одним махом перерезал оленю аорту — ярко-алая кровь хлынула фонтаном, горячо заливая землю. Капля алой крови упала на лоб Агаты. А Керон был залит кровью несравненно больше. — Этим вы даже кролика не поймали бы, леди. Лишь услышав его хрипловатый голос, Агата поняла, что рука, сжимающая нож, дрожит. Она сама не заметила, как сильно напряглась. Только когда олень пал в руках Керона, со всех сторон раздались запоздалые крики ужаса и испуганный плач девиц. Керон прошёл мимо Агаты. — Вы не ранены? Перед ним стояла девица, к которой он обратился, опустившись на колено, чтобы не возвышаться над ней; она покачала побледневшим лицом и отступила на пару шагов. Кто-то вскрикнул: «Леди!» — и трепещущая девица рухнула без чувств. От ужаса при виде Керона. Керон, с ног до головы залитый оленьей кровью, был слишком страшен, хотя только что спас их. То был инстинктивный страх. Та девица, что упала в обморок, и была той, за кем Керон три года назад ухаживал со всей серьёзностью. Она казалась многообещающей. Она защищала его, говоря: «Если поговорить с ним, он на удивление добр, к тому же в нём есть весёлая и простая сторона», — когда все остальные его боялись. «Всё пропало». Хотя Керон был мужчиной зрелого, но опасного обаяния, юные девицы, только что вышедшие в свет, едва ли могли оценить это обаяние. К тому же он всегда появлялся в сопровождении крупных северян, что делало его трудным для общения нежным барышням. А после того, как несколько молодых дворян из духа соперничества попытались с ним потягаться и были перевёрнуты вверх ногами и воткнуты в землю, перепуганные мужья и братья вовсе принялись отваживать своих сестёр от Керона. «Я не могу сказать, что не понимаю их». Агата смотрела, как Керон умывается у ручья. Когда он снял пропитанную кровью рубашку, обнажилось его тело. Она заметила мелкие шрамы, оставшиеся на коже, и плотные мускулы. Послеполуденное солнце разбивалось на искры на каплях воды, стекавших по торсу Керона. — Агата! С опозданием прибыли кронпринц и его свита. Кронпринц поспешил к Агате, перо на охотничьей шляпе развевалось на ветру. — Ты цела? Не волнуйся. Я здесь. В руке он держал лук, который ему не пришлось использовать. Свита кронпринца тоже спешила к своим дамам, с гордостью рассказывая, чтобы те не боялись. Слишком поздно. — Я цела. — К счастью, К-Керон… то есть его сиятельство великий герцог помог нам…! Все сперва ужаснулись при виде залитого кровью Керона, но, придя в себя, вспомнили, что не поблагодарили его. Одна из девиц, хоть и дрожа, заговорила о подвиге великого герцога. Как только лёд был сломан, охотничье поле вмиг наполнилось похвалами в адрес великого герцога. — Какое счастье. Право, если бы не Его Сиятельство, ох… — Благодаря тому, что он подоспел первым, никто не пострадал. Разумеется, такая ситуация была не по нраву мужчинам, что прибыли с опозданием и пытались присвоить лавры. — Ах да. Все знают о боевых заслугах великого герцога. Как удачно, что Ваше Сиятельство оказался здесь. — Что тут удачного? Хм, всего лишь один олень. Чего шум поднимать из-за такой обычной добычи? Это сказал Ллойд. — Уж если ловить, так тихо, чтобы не пугать. Ишь, перепугал всех нежных барышень до слёз. Видно, варварская северная кровь — без крови ему и неспокойно. При этих словах кронпринца все собравшиеся притихли. Послышалось неловкое покашливание. — И впрямь, стоило ли Его Сиятельству великому герцогу вмешиваться? Его Высочество кронпринц был здесь. — Его Высочество кронпринц — такой искусный стрелок, что решил бы дело, не пугая дам. — Полагаю, Его Сиятельство великий герцог лишь показал дамам неприглядное зрелище, вмешавшись, Ваше Высочество. Олень, за которым гналась свита кронпринца, напал на Агату, отдыхавшую позади. Кронпринц, удивлённый, поспешил к ней и с большой радостью обнимал её, спрашивая, не волновалась ли она, не ушиблась ли, суетился и лебезил, но был разочарован холодной реакцией Агаты. Мало того что его невеста отнеслась к нему равнодушно, так и все вокруг принялись хвалить великого герцога, что разозлило Ллойда, и он начал портить всем настроение. — Охота теперь совсем испорчена. Возвращаемся. Я беспокоюсь о дамах. Ллойд наконец приободрился, слыша льстивые отклики окружающих. — Агата? — … Среди тех, кто быстро переменил своё отношение и принялся порицать великого герцога Керона, Агата хранила молчание, не соглашаясь с ними, но и не защищая великого герцога. Её безучастный взгляд спокойно обратился к Керону, который смывал кровь у ручья. И как только Керон, почувствовав её взгляд, собрался обернуться, Агата равнодушно отвернулась. Будто ничего не случилось. — Это же просто олень. Я бы тоже мог такого поймать. Да, Агата! На следующей охоте я поймаю медведя и подарю тебе его шкуру. Все будут завидовать, когда ты постелешь её в герцогском доме! Ллойд изо всех сил старался показать себя, но Агата не ответила так, как он ожидал. «Как замечательно, как и подобает Его Высочеству кронпринцу» — она могла бы сказать это, если бы он хотел, но что, если Ллойд, ободрённый такой похвалой, снова переоценит свои силы и пустит стрелу мимо цели? Кто тогда погибнет? Столько шума из-за того, что пытались поймать всего лишь оленя. — Почему ты не отвечаешь, Агата? Ты, ты… всегда так относишься к людям, будто ты выше всех! Оглядываясь назад, можно сказать, что именно тогда Ллойд, который гордился тем, что его невеста — госпожа из герцогского дома Рафилусов, второго по знатности после императорской фамилии, начал постепенно отдаляться от Агаты. «Неужели потому, что я не сказала того, что он хотел услышать?» Не только они — даже та девица, что была близка к Керону, после того случая стала с ним неловка, вероятно, стыдясь того, что испугалась, хотя он её спас. Хотя это была трудная связь, великий герцог, похоже, особенно не жалел о ней. После того случая к великому герцогу, которого и так многие боялись, добавились дурные слухи. ----------