Третья зима с тех пор, как я поступил в университет, наконец наступила. Едва этот уикенд завершится — и декабрь вступит в свои права. За окном мелькают редкие снежинки, цепляясь за мрачное небо. Жить в старой, продуваемой всеми ветрами квартирёнке в такой сезон — занятие не из лёгких.

— ... А-апчхи! — потирая нос, продолжаю стучать по клавиатуре ноутбука, ощущая знакомое, ласковое тепло электрического обогревателя.

В руках — чашка с горячим чаем, а рядом, как верный друг многих зим — уютный котацу, в котором давно обосновался.

— «Ну что ж, скоро полночь — пожалуй, пора отключаться~»

— «Спокойной ночи!»

Из наушников доносятся прощальные голоса — я привык работать под фоновое бормотание группового голосового чата с интернет-друзьями, но не заметил, как уже стало поздно. Ещё немного — и я сам собирался отойти...

— «Хюга-сан!»

— А?! — вырвалось у меня невольно резким, испуганным вскриком.

Едва не опрокинув чашку, я судорожно удерживаю её на коленях.

— «Ой, прости! Неужели я тебятак напугала?»

Голос, что звучит в наушниках, мягкий и спокойный, мгновенно усмиряет бешеный стук сердца. Это Аянэ — одна из самых близких сетевых подруг.

— Нет-нет, всё в порядке! Просто задумался...

— «Ты не перенапрягся? В последнее время спишь нормально?»

— Да я в порядке! Просто немного завал с университетскими отчётами.

— «Студенты и правда нелёгкую ношу несут~»

Её интонации — тёплые, как пуховое одеяло, и слегка напоминают взрослую, заботливую женщину. Аянэ всегда говорит с нежностью, тревожась о собеседнике.

— Кстати, ты меня только что звала?

— «Просто все уже разошлись, и мне вдруг захотелось с тобой поговорить... не помешала?»

— Совсем нет. А тебе самой не поздно?

— «Мне тоже ещё работать и работать. Так что, если не возражаешь, составлю компанию.»

— Ха-ха, спасибо.

Чаще всего остальные участники чата расходятся до полуночи, и к этому времени остаёмся только мы вдвоём. Поэтому именно с Аянэ я общаюсь чаще всех в нашем кругу.

— «Хюга-сан ведь из Тохоку? Тебе не слишком холодно?»

— Да я уже не могу вылезти из котацу!

— «Только не засыпай прямо в нём — простудишься же!»

— Да всё нормально!

— «Ты же живёшь один... Мне бы не хотелось, чтобы вдруг пропал из чата. Поэтому и волнуюсь!»

— А... Спасибо...

Хотя я слышу лишь голос, мне почему-то кажется, будто она ласково гладит меня по голове. Мы никогда не встречались, но её присутствие дарит удивительное чувство доверия. В моей повседневной жизни, где университетские отношения с людьми остаются поверхностными, общение с Аянэ стало настоящим утешением. Она добра ко всем без исключения, рассказывает занимательные истории и говорит таким чистым, умиротворяющим голосом... Аянэ — поистине замечательный человек, и, пожалуй, в ней нет ни единого изъяна... Хотелось бы верить, но...

— «Кстати, Хюга-сан...»

— Да?

— «Сегодня за обедом случилось нечто ужасно печальное.»

— А?

— «Так больно... И рассказать об этом могу только тебе...»

— Что именно?

— «Вот... — её голос становится тише, будто её одолела болезнь или глубокая скорбь. Обычно я тут же начал бы тревожиться, но на этот раз молчу. Ведь, скорее всего, это всё та же... — Опять одна из однокурсниц вышла замуж!!!»

— Да это же повод для радости, а не для горя?!

— «Но меня снова оставили позади! Разве это не жестоко?!»

— При чём тут вообще «печально»?!

— «Это самый трагический миг в моей жизни?!»

— Так ведь то же самое ты говорила и на прошлой неделе?!

«Вот оно! Как только заходит речь о свадьбах, Аянэ, обычно такая спокойная и уравновешенная, превращается в эмоциональную бурю.»

— «Всё кончено! Мне уже столько лет, а у меня даже парня нет, что уж говорить о замужестве...»

— Успокойтся, пожалуйста! В наше время возраст не помеха для брака...

— «Женщина — как рождественский торт!»

— Не могли бы ты не нарушать принципы гендарной этики в эпоху Рэйва?!

— «Ну, я ведь свежая, как роса, и мне всего шестнадцать!»

— Погодь... А как же та экскурсия на виски-завод, где вы пробовали всё подряд?..

— «Умолкни! Никогда не пытайся угадывать возраст женщины!»

— Э-э... Ладно...

— «Ах, ну и ладно! Всё равно я — забытая всеми засидевшаяся девица...» — из наушников доносится скорбный вздох.

«Честно говоря, я не совсем понимаю, что такого особенного в замужестве, разве что... Но если человеку больно — нужно поддержать.»

— Не переживай. Такая замечательная, как ты, обязательно найдёт достойного человека.

— «Все так говорят!.. Да, именно все говорят так!!»

— А?!

«Что?! Какой-то неверный рычаг я случайно нажал?»

— «Все обещают, что появится 'хороший человек', что встретится 'судьба'... Но ведь всё это — пустые слова!»

— Пустые? Да как же так...

— «Если ты и правда считаешь меня достойной — почему бы сам не взял меня в жёны?! Но так не поступает из тех, кто так говорит!»

— Ну это... — я запинаюсь.

Конечно, при таком настрое мало кто осмелится! Но прямо сказать об этом — значит навлечь грозу. И, как и следовало ожидать...

— «Так ты, Хюга-сан, готов взять меня в жёны?!»

— Э-э-э...

«Да, Аянэ поистине прекрасна... Но ведь даже имени настоящего я не знаю! Да и всё ещё студент!»

— Ты, конечно, идеальная женщина, но...

— «Так возьмешь в жены или нет?!»

— Нет, погодь! Я имел в виду... — остановить её на этом этапе — задача не из лёгких. Лучше честно объяснить: брак — не моя тема.

— Я ещё учуся, у меня нет доходов...

— «А я работаю! Смогу легко обеспечить нас двоих!»

— Тогда уж точно невозможно! Я планирую остаться в родном городе, а тебе придётся бросить работу...

— «Моя работа — удалённая! Куда угодно перееду без проблем!»

— А...

— «Да! С радостью отправлюсь к тебе в качестве невесты!»

Чем больше пытаюсь отговорить, тем яростнее она устраняет все препятствия... аки кагуя-химэ из сказки!

— Ну... Без машины в сельской местности ведь никуда, верно?

— «Живу в деревне — конечно же, машина у меня есть!»

— Э-э... А вдруг... для брака нужно хотя бы десять миллионов иен сбережений? Так надёжнее же...

— «Инвестиции — моя сильная сторона. Если нужно — легко превращу активы в наличные, и сумма будет больше!»

— Ч-что?!

— «Хюга-сан... Уж слишком сильно ты сопротивляешься~»

Вот оно — спокойствие взрослой женщины, обладающей всем необходимым... Но нет! Нельзя терять голову! Жениться на незнакомке — безумие!

— Ладно! Сделаем так.

— «Как именно?»

Я бросаю взгляд на часы. Полночь прошла — наступило воскресенье.

— Если ты столь решительно настроена — приходи ко мне домой до утра. Тогда подумаю.

— «Правда?!»

— Но если не придёшь — разговор окончен. Ясно? До утра — и ни минутой позже.

— «Но ведь я даже не знаю твоего адреса...»

— Значит, на сегодня всё! Спокойной ночи! — и, бросив эти слова, резко отключаюсь от голосового чата.

«Фух... Теперь-то она наверняка поймёт, что это невозможно. Мы не знаем даже имён друг друга — как можно за семь-восемь часов найти мой дом? Ладно, пора спать. Как и говорила Аянэ — лучше лечь в нормальную постель. Пусть простит... Но жениться пока не готов.»

— У-у-уа... — зевая, начинаю собираться ко сну...

— ... А? — в восемь утра звонок в дверь вырывает меня из глубокого сна. Вылезать из тёплого одеяла не хочется, но приходится. — Кто бы это мог быть в такую рань? — бурчу себе под нос, шагая к входной двери.

Скрипучий пол громко стонет под ногами, а холод пробирает босые ступни.

«Кто бы мог прийти в эту ветхую квартирёнку?» — недоумевая, поворачиваю ручку двери.

— Да? Кто... — начинаю я, но осекаюсь. Передо мной стоит женщина в белом пальто. Её лицо — будто со страниц глянца: безупречные черты, мягкие изгибы, светящиеся глаза. Я невольно сбиваюсь с дыхания. Ростом она невысока — едва ли достигает ста шестидесяти сантиметров. — А?.. — от неожиданности не нахожу слов. Женщина улыбается — такой яркой, ослепительной улыбкой, что будто теряю опору под ногами. Что происходит? Кто она? — Простите, а вы по какому...

— Угадай, кто я?

— !

От этого голоса по коже пробегают мурашки. Передо мной — та самая женщина, что игриво склоняет голову набок.

«Неужели это...»

— Очень приятно... Меня зовут Аянэ!

— А-а?! — вырывается у меня.

— Будь добр, поставь здесь свою подпись! — и она протягивает мне лист бумаги. На нём — три слова: «Заявление о бракосочетание».

— Будь добр, поставь здесь свою подпись!

Аянэ протягивает мне свидетельство о браке и ручку, после чего вежливо кланяется.

«Ах, как же всё это похоже на сон! Передо мной — ослепительная женщина, специально пришедшая ко мне домой и просящая руки и сердца с таким почтением... Да, конечно, это не может быть реальностью!»

— Газеты уже есть, спасибо! — выкрикиваю я и резко захлопываю дверь.

«Зачем?! Почему?! Как она вообще сюда попала?! Я же ни разу не называл свой адрес!»

— Как вы узнали, где я живу?!

— Это же ты сказали «Приходи ко мне домой до утра!». Значит, берёшь меня в жёны?!

— Нормальный человек так не воспринимает шутку!

— Как же так?! Ты просто игрался со мной?!

— Так нельзя выражаться!

— Ты же обещал: «Возьму в жёны — и буду целовать каждый день, каждый день, каждый день!». А теперь отступаешь?!

— Я никогда не обещал целовать!

— Зато «возьму в жёны» — сказал, так ведь?!

— Чёрт! В словесную ловушку угодил!

Мы перебрасываемся репликами сквозь дверь, а внутри меня — полный хаос. Красота Аянэ, её незамужнее положение, мгновенное обнаружение моего дома — всё это не укладывается в голове!

— В любом случае! Пришла до утра — значит, ты должен исполнить обещание!

— Я сказал лишь «подумаю»! Никаких «беру в жёны»!

— Жестоко! Это же обман! Договор должен быть исполнен!

— Отказываюсь! Применяю право на охлаждение чувств! Отменяю сделку!

— Умник выискался!

— Вы что, только что фыркнули! Точно фыркнули?!

— Ладно! Раз так — в ход пойдёт сильнейшее средство!..

— ?!

«Что она задумала?! Я точно запер дверь... Окна тоже на замке... Неужели взломает замок? Или выбьёт дверь ногой? В этой старой лачуге и то, и другое — вполне реально...»

*Клац!*

— Клац?!

Слышу игривый звук, и замок повинуется. Дверь медленно распахивается — а за ней стоит Аянэ с улыбкой и ключом в руке.

— Я предвидела такой поворот и заранее попросила ключ у домовладельца!

— Ч-что?!

— Сказала, что я твоя невеста — и он с радостью отдал! Даже плакал: «Этот мальчик... ну наконец-то!»

— Вы самовольно выдаете ложь за свершившийся факт?!

— В общем! — Аянэ крепко хватает меня за обе руки, медленно поднимает глаза и мягко произносит. — Раз уж мы наконец встретились... Не поговорить ли нам немного? — её голос — тот самый, что слышал тысячи раз через наушники: тёплый, спокойный, убаюкивающий.

И только теперь по-настоящему осознаю: это она. Та самая Аянэ.

— ... Хорошо. Дом маленький, но прошу вас.

Так я впустил её в свою квартиру.

— Позвольте предложить чай...

Я ставлю на котацу чашки и наливаю горячий настой из чайника. Аянэ, хоть и могла бы прилечь, вежливо сидит на циновке, подобрав под себя ноги. Её наряд — чёрный трикотажный свитер и коричневая длинная юбка — полностью соответствует образу зрелой, элегантной женщины.

— Ну что ты! Я сама налью тебе чай!

— Нет-нет, гостье не положено...

— Какой еще гостье?.. Я ж невестушка твоя!

— Э-э... это...

Под напором её взгляда я теряюсь. Рядом с чашкой — перевёрнутое свидетельство о браке, будто намекающее: «Пора принимать решение». Я устраиваюсь наискосок от неё, упираясь углом котацу — так расстояние кажется и не слишком близким, и не чересчур далёким.

— О, вот он, твой котацу... — с интересом произносит она.

— Что-то не так?

— Мы так часто общаемся в голосовом чате — а теперь вижу его вживую! Это приятно.

— А-а...

Аянэ с любопытством разглядывает котацу, будто перед ней редкостная реликвия. Неужели это так уж впечатляет?.. Но вот её взгляд перемещается на меня.

— А-а, Аянэ-сан?

— М-м... Понятно...

— Ч-что?

— Я успокоилась. Ты — именно такой, каким представляла себе.

— А?

«'Такой, каким представляла'... Что это значит? Похож на того, кого она рисовала в воображении, слушая мой голос?»

— Ты всегда говоришь вежливо и сдержанно, у тебя есть чувство такта... Я думала, наверняка ты хороший человек.

— Такие люди встречаются повсюду...

— Нет, подобного тебе сыскать гораздо сложнее, чем кажется! Особенно в твоем возрасте — ты удивителен.

— Э-э...

— Только ростом чуть выше, чем думала. Но это тоже прекрасно — именно такой, какой нужен, Хюга-сан.

Она улыбается. От её слов у меня перехватывает горло. Наверное, и в голосовом чате она улыбалась так же.

— А если бы... я оказался плохим человеком?

— Настоящий злодей так не признается. Да и домовладелец плакал от счастья, узнав о нашей свадьбе!

— Ну это...

— Ха-ха! Тебе стоит верить в себя!

«Почему она так ко мне добра? Да, мы часто беседовали в сети: от бытовых пустяков до серьёзных разговоров о будущем, от подбора подарков до способов прочистить засорившийся унитаз... Но ведь я ничего особенного для неё не делал.»

— Кстати...

— А?

— Что ты подумал, увидев меня? — она слегка наклоняется ко мне.

«Нужно ответить честно — ведь именно таким человеком она мне и казалась.»

— ... Я тоже увидел то, что ожидал.

— Правда?

— Да. Я думал, вы — взрослая, уверенная в себе, изысканная женщина. Но на деле оказалась ещё лучше, чем мог вообразить.

— А-а... — она краснеет и откидывается назад. Вид зрелой женщины, смущающейся, как юная девушка, заставляет моё сердце ёкнуть. — Значит... ты так обо мне думал?

— Ну... да.

— Мне приятно. В моём возрасте редко услышишь комплимент...

— «В вашем возрасте»? Но вы выглядите моложе...

— Правда?! — её глаза оживают.

— А?!

«Чёрт! Я раскрыл уязвимость!»

— Ты ведь сказал: «восхитительная, прекрасная, молодая, хозяйственная, высокооплачиваемая, терпеливая женщина, которую хочется взять в жёны немедленно!»?

— Прекратите выдумывать за меня слова!

— Ну так признайся скорее! Ведь ты чувствуешь то же самое!

— Я ничего подобного не говорил!

— Тогда подписывай! Сейчас же! — она снова подаёт мне заявление и ручку, настойчиво тыча ими в мои руки.

— Но это совсем другое дело!

— Почему?! Ты же так меня хвалил!

— Мы же только что познакомились!

— Год с лишним общаемся в чате!

— Но это слишком быстро!

— Ничего страшного! Можем прямо сейчас пойти в загс!

— Да почему вы...

В тот самый миг, когда я пытаюсь вернуть ей документ, мы одновременно наклоняемся друг к другу — и сталкиваемся. Инстинктивно отшатываюсь, но теряю равновесие...

— «Ой!»

Мы оба вздрагиваем. Я падаю на спину, а лицо Аянэ оказывается в считанных сантиметрах от моего.

— А...

— О...

Наши глаза распахиваются от изумления. Выглядит это так, будто она меня прижала к полу. От неё пахнет дорогим шампунем — и я невольно замираю.

— А-а, Аянэ-са...

— Хюга-сан! — она вдруг громко зовёт меня, и я замираю. — Я пришла не шутки шутить. Я по-настоящему хочу выйти за тебя замуж.

Сердце замирает. В её глазах — абсолютная искренность. Это не сон и не розыгрыш. Передо мной настоящий человек, делающий мне предложение.

— Но... как я могу...

— Я всё понимаю. Не волнуйтся — я всё обдумала.

— А-а...

— Ты не готов жениться прямо сейчас, верно? — она лукаво улыбается и добавляет.

— Конечно нет.

— Тогда... дай мне шанс.

— Шанс?

Её лицо приближается ещё ближе. Я пытаюсь отстраниться, но упираюсь спиной в пол. Сердце колотится всё сильнее.

— Давай на месяц... попробуем пожить как жених и невеста.

— Давай на месяц... попробуем пожить как жених и невеста. — смотря прямо в глаза, чётко произносит Аянэ.

«'Попробовать на месяц'... Эти слова не укладываются в голове: что именно она имеет в виду?»

— Это как?..

— Всё буквально. До конца декабря живём вместе как... временная семья.

— Семья?..

«Завтра уже первый день декабрьской суеты — сику, как называют его в Японии. То есть она предлагает провести вместе всё Рождество и Новый год, вплоть до его кануна.

— Я не стану давить. Я всё прекрасно понимаю.

— А-а...

— Но если ты согласишься...

— Если я соглашусь?..

На её лице расцветает улыбка — та самая, что будто окутывает тебя мягким светом, как у богини, принимающей в свои объятия весь мир. От такой улыбки я теряю контроль над телом и не могу даже двинуться.

— Я сделаю всё возможное, чтобы стать хорошей женой!

— !

— Стану настолько хорошей, что ты сами захочешь на мне жениться!

— Аянэ-сан...

— Так дай же мне этот шанс! Через месяц ты примешь окончательное решение — обещаю!

Честно говоря, мозг отказывается поспевать за происходящим. Я, студент, едва ли не впервые в жизни, лежу на полу, прижатый, вероятно, взрослой женщиной, которая предлагает пожить вместе целый месяц. Объективно — мечта! Но мой здравый смысл шепчет: «Остановись. Подумай».

— Х-Хюга-сан?

— Э-э...

Осторожно беру её за плечи и помогаю встать. Теперь мы сидим напротив друг друга, оба на коленях. Да, мы много разговаривали в сети... Но ведь даже не встречались! Сразу совместное проживание — это безумие. И всё же... она предлагает это с полной искренностью. Просто отмахнуться от неё — словно предать её доверие.

— Всё равно не могу жениться прямо сейчас. Простите.

— Я понимаю. Хотя... ну, может, чуть-чуть и надеялась, что сегодня же...

«Да ты и надеялась!»

— Впрочем... Я ведь знаю вас по переписке, и вы — замечательный человек.

— Спасибо!

— Но не понимаю, что такое брак. Не представляю, как это — быть с кем-то рядом. Это всё так абстрактно...

— Понятно...

— Однако!..

— А?

Я беру её правую руку. Конечно, можно было просто сказать «нет» и отправить восвояси. Но если она предлагает срок — может, за это время...

— Дайте и мне этот месяц! Объясните мне: что такое брак?

— !

— И... я почти ничего о вас не знаю! Ни настоящего имени, ни профессии, ни откуда вы... Всё — загадка!

— Хюга-сан...

— Поэтому... — ещё крепче сжимаю её мягкую ладонь. Аянэ удивлённо смотрит мне в глаза, а я, не отводя взгляда, чётко произношу. — Я принимаю твое предложение. Один месяц — и тогда будь что будет!

В тот же миг её глаза расширяются. Она явно не ожидала согласия. И, конечно, удивление это вполне оправдано...

— ... Ты сказал это вслух.

— А? — на губах Аянэ мелькает лукавая улыбка. Левой рукой она подносит ко мне небольшой прямоугольный прибор.

«Это же... диктофон?!»

— Ты сказали это вслух! Так что теперь обязан быть моим мужем как минимум месяц!

— Чёрт! Это тоже ловушка?!

«Опять я попался! Она всё это время собиралась идти ва-банк! Верните мне нервы и время, потраченные на размышления всерьез над её словами и чувствами!»

— Ура! Теперь мы официально жених и невеста!

— Запись на диктофон — это же подло!

— Такова тактика взрослых!

— Загуглите «взрослый» в Википедии!

— Ну, всё же... Вдруг взял и схватил за руку — это так дрАмАтиЧно!

— Не говорите, как героиня сериала 70-х! Это уже перебор даже для шутки!

— Обидно! Я ведь родилась в эпоху Рэйва!

— Впервые вижу человека, который мошенничает с эпохой!

— В общем! — она повышает голос, и я на миг замираю.

— ... Аянэ-сан?

— Спасибо. Пусть колец и нет... — она кланяется, касаясь лбом пола.

Такое изящное поклонение, достойное дворцового этикета, заставляет меня замереть в восхищении.

— Я... тоже рад! Прошу вас! — я спешу кланяться в ответ.

Хотя это «брак» — всего лишь эксперимент на месяц, она всё равно приносит извинения за отсутствие обручальных колец. Несмотря на вспышки странного поведения, в глубине души она — искренняя и скромная женщина.

— А!

— А?

Аянэ внезапно вскрикивает, глядя в угол. Туда упало бракосочетательное свидетельство, когда мы споткнулись.

— Что с ним делать?.. — шепчет она, поднимая лист.

— Вы ведь согласны, что окончательное решение примем через месяц?

— Да. Желательно — к Новому году.

«Значит, сейчас документ ни к чему. Ведь даже неизвестно, подадим ли мы его...»

— Отлично! Повесим в рамку!

— ?!

— Да! В рамку формата А3!

— Откуда у вас вдруг рамка взялась?!

Перед моими глазами буквально возникает рамка! Кто вообще вешает свидетельство о браке на стену?! И с каких пор оно формата А3?!

— Разве не знаете? Свидетельство и рамка — два из семи сокровищ благовоспитанной девушки!

— А остальные пять — это что?!

— Пятиконечный нож!

— Это нечестно! Проработайте сеттинг нормально!

— Готово! Где повесим?

— Почему мы обязаны есть «весить», это что — единственный вариант?!

Пока я в изумлении хлопаю глазами, Аянэ уже вставляет документ в рамку. Где вообще продаются рамки под такие тонкие листы? В строительном магазине? Канцелярском? На выставке картин, что ли?

— У-у-у... Не достаю...

— Аянэ-сан?!

Она уже на цыпочках пытается повесить рамку под балку, рядом с моими детскими грамотами.

— Это опасно! Перестаньте!

— Ах, если бы я была на восемь голов выше! Тогда бы вы точно женился на мне!

— Я такого не говорил!

— Помоги! Возьми меня на руки! Так я точно достану!

— Э-э...

Рисковать её здоровьем не хочу — приходится вставать. Она уже в позиции у стены. Аккуратно подхожу сзади и осторожно подхватываю под мышки.

— Может, лучше за талию? Так удобнее будет...

— А?! Но...

— Не стесняйся! Обними меня — ничего страшного!

— Т-тогда...

Робко обвиваю руками её талию. Вау... какая мягкость. Действительно ли можно так держать?

— Не переживай. Ты же теперь мой муж.

— Но мы ещё не... официально...

— Ой, какой упрямый! Поднимай уже!

— Д-да!

Послушно поднимаю её, прижимая к себе. Её спина прижата к моей груди — и сердце начинает колотиться сильнее.

— Так... защёлка на крючок... — бормочет она, совершенно спокойная.

«Вот это самообладание! Хотя... спокойно вешать в рамку свидетельство о браке — это уже за гранью разумного.»

— Готово!

— Так быстро?!

— Можешь опускать!

— ...

— Хюга-сан?

«Ведь это же... как в свадебных церемониях — когда молодожёны вместе режут торт...» — в голове мелькает мысль.

— Это ведь наше первое совместное дело, верно?

— ...А?!

— А?!

От неожиданности Аянэ в панике начинает махать руками — и мы снова падаем на пол, теперь уже бок о бок, глядя в потолок, где теперь красуется рамка.

— В-всё в порядке?!

— Уу-у-у-у!

— Аянэ-сан?!

Она прикрывает лицо руками и извивается, словно в муках.

«Разве она ударилась?! Если повредила лицо — это беда!»

— Не говори таких странных вещей!

— А?

— «Совместное дело»... вдруг так! Я же не готова!

— Аянэ-сан...

Теперь я вижу: она не ранена — просто покраснела до ушей и пытается спрятать смущение. Удобно сидеть у на моих на руках — легко, а вот услышать «совместное дело» — и всё: самообладание рухнуло!

— Вы оказались удивительно ранимой.

— Ну и что! Это же... просто...

Я думал, передо мной — зрелая, уверенная в себе, даже недоступная женщина. А оказывается... в ней так много девичьей нежности. Красивая и недосягаемая — но одновременно трогательно-миловидная.

— Аянэ-сан.

— Д-да?

— Мы только что познакомились. Многое ещё не знаем друг о друге...

— Ч-что? — она опускает руки и смотрит на меня.

— Но за этот день успел узнать так много прекрасного о вас. — я подбираю слова, чтобы выразить то, что чувствую.

— ... Тогда давай сейчас же его подпишем! — она тычет пальцем в рамку и отворачивается лицом.

Хотя тревоги и сомнения ещё есть... рядом с ней, кажется, можно справиться с чем угодно. Без всяких логических оснований — просто почувствовал, что так оно и есть.

Итак, договорённость о месяце совместной «супружеской» жизни (пусть и условной) уже состоялась — а вместе с ней приходят и сотни вопросов, требующих немедленного решения. Мы с Аянэ сидели напротив друг друга, уютно устроившись по разные стороны от котацу, будто два дипломата на первом раунде переговоров.

— Э-э... Аянэ-сан?

— Да? — склонила она голову набок, и в её взгляде мелькнуло лёгкое недоумение.

«Мне необходимо кое-что выяснить — нечто куда более важное, чем сама идея брака или супружества.»

— Как вы вообще добрались до моего?

— А? Ну... приехала на своей машине, совершенно обычно...

— Простите, выразился неудачно. Я имею в виду — как узнали, где именно я живу?

— Э-э-э... это... — голос её сник, глаза мгновенно отвели в сторону.

«Точно: совесть нечиста!»

— Как вы могли это узнать?! Я ведь ни разу не называл вам свой адрес!

— Ну-у-у... ведь ты же сам сказал: «Если придёшь до утра — станешь моей невестой!»

— Так это моя вина?!

— Да нет же, я ничего дурного не делала! Просто... немножко порылась в твоем «социальной сети» и сверила данные с «гугл-картами»...

— Это же классический жест поехавшей сталкерши!

— Как нехорошо! Это всего лишь любовь, дошедшая до излишеств! Чу-чу!

— Не пытайтесь отшутиться воздушными поцелуями! Да и вообще, такие шутки — чистейшая дедовщина!

— Дедовщина?!... Так ты уже признаёшь нас почти родственниками по плоти?

— Вы слишком оптимистичны!

Хотя, честно говоря, я почти ничего не выкладываю в интернет — в том числе и фотографий. Каким же образом Аянэ смогла выследить меня? Таинственность, окружающая взрослых женщин, порой поистине неисчерпаема.

— Кстати, мне ещё один вопрос в голову пришёл. — продолжил я.

— Да?

— Где именно вы проживаете, Аянэ-сан?

— Как это — «где»?

— Мы связались по голосовому чату примерно в полночь, а сейчас уже восемь тридцать утра. Вы упомянули, что живёте в провинции, так что, возможно, приехали с северо-востока Тюгоку или Тохоку?

— О-о! Так ты уже раскусил, что я вовсе не сексуальная офисная леди из Маруноти?!

— И снова — этот «батин» юмор...

— Всё равно я для тебя всего лишь тётка какая-то! — она надула щёки, обиженно опустив глаза. Выглядело это чертовски мило. Однако — опять она умудрилась уйти от ответа на самый главный вопрос: где же всё-таки её дом? Чувствовалось, что она умышленно увиливает.

— К слову... — продолжил я. — ... где припаркована ваша машина?

— Машина? Ах, да... добрая хозяйка здания разрешила оставить её прямо перед входом в апартаменты.

— То есть совсем рядом?

— Ну, да.

— Тогда я схожу, посмотрю на номера.

— А?! — глаза её округлились.

Я уже поднялся из-за котацу и направился к прихожей.

«Если номера в порядке — по ним можно будет хотя бы примерно определить регион проживания. Самый быстрый и верный путь — взглянуть собственными глазами.»

— Не-е-е-е-е-е-ет!

— Что?!

В следующее мгновение меня резко остановила рука: Аянэ, всё ещё сидя на корточках, схватила край моего худи и изо всех сил тянула назад. Обернувшись, я увидел, как она в панике трясёт головой.

— Ни-ни-ни-ни-ни в коем случае! Совсем нельзя! Это же интимная вещь!

— Интимная вещь?!

— В общем, смотреть нельзя! Я прямо сейчас сниму номера и уеду!

— Вас за это арестуют!

— Ах, как же хочется устройство, которое само подменяет номера!

— Когда ваша жизнь успела превратиться в шпионский детектив?!

— Нет! Если хочешь увидеть номер — тогда замани меня знакомством!

— Опять эти батины прикол.хи!

Аянэ цеплялась за меня изо всех сил, явно намереваясь любой ценой не подпустить к машине. Пришлось сдаться и вновь повернуться к ней лицом.

— Скажите честно... почему нельзя? Если мы собираемся жениться, как можно не знать даже, где вы живёте?

— Я понимаю... Прости, просто мне очень не хочется раскрывать личную информацию.

— А?

Она медленно отпустила мой худи, грустно улыбнулась уголками губ и опустила взгляд. В её глазах промелькнула тень — такая, что заставила моё дыхание замереть.

— Что... что вы имеете в виду?

— Я живу в родительском доме. Но он... несколько необычный, скажем так...

— А?!

— Нет-нет, я вовсе не делаю ничего предосудительного! Просто... боюсь, как ты отреагируешь.

Лицо её кардинально изменилось по сравнению с тем, когда она шутила про «папины» приколы. Что именно означало «необычный дом» — я не знал, но ясно чувствовал: Аянэ по-настоящему, до глубины души, не хочет, чтобы кто-то узнал, где она живёт.

— ... Хорошо. Не буду настаивать.

— Спасибо... Прости, наверное, я кажусь подозрительной.

— Если вам некомфортно — ничего не поделаешь. Но...

— Но? — она подняла на меня глаза.

То, что я хотел сказать, было невероятно просто.

— Я смотрю лишь на вас, Аянэ-сан. — я пристально посмотрел в её чистые, как весенний дождь, глаза и чётко произнёс.

— А?

— Какие бы обстоятельства ни скрывались за вашим домом — ваш родной дом есть родной дом, а вы — это вы.

— Хюга-сан...

— Взамен позвольте мне кое-что попросить. — я опустился на одно колено и бережно взял её правую руку в свои ладони. Если уж мне суждено жениться на этой женщине... — Я хочу узнать вас поближе.

— А?

— Когда-нибудь, когда вы почувствуете, что готовы. Неужели можно держать в тайне всё от человека, который, возможно, станет вашим мужем?

Она молчала, лишь изумлённо глядела на меня сверху вниз.

«Неужели я её обидел? Но мне действительно нужно знать её лучше — ведь сейчас я почти ничего не знаю о ней, а ведь мы собираемся стать супругами...»

— Точно! Хюга-сан — ты такой хороший мальчик!

— ...А ?

— У-у-у, если так говорить — разве удержишься и не расскажешь всё! Ну-ну, молодец, молодец, молодец!

— Аянэ-сан...

Не заметив, как это произошло, я внезапно почувствовал ладонь на своей голове. Аянэ, сияя от радости, ласково гладила меня, как мама или старшая сестра. Сколько же лет прошло с тех пор, как меня так гладили по голове? Эта женщина снова дарила мне ощущение уюта и заботы.

— Ладно! Решила!

— А? — я поднял глаза и увидел, как она энергично закатывает рукава.

— Хюга-сан, ты не голоден? — затем она улыбнулась мне и сказала.

— Ну... вроде бы...

— Отлично! Подожди немного, хорошо?

— А?

Она направилась к прихожей, но, дойдя до порога, обернулась и бросила через плечо:

— Не желаешь ли попробовать... еду от будущей невесты?

В животе у меня тут же громко заурчало.

— Я вернулась! — Аянэ-сан исчезла ненадолго, а теперь возвращалась с огромным пакетом из магазина — похоже, она сбегала к машине за заранее приготовленными вещами.

— Что в этой сумке? — не удержался я.

— Ах, это сюрприз! Можно воспользоваться твоей кухней?

Она поставила пакет и повернулась в сторону кухонного уголка. Там стояла старенькая раковина и такой же древний газовый котёл. Посуда имелась — но пользовался я ею крайне редко.

— Конечно, конечно... только всё здесь довольно старое. — с лёгким смущением заметил я.

— Ничего страшного! — Аянэ широко улыбнулась, сняла обувь у входа и ступила внутрь. Затем, прихватив резинку для волос зубами, начала собирать свои длинные, густые, шелковистые пряди в аккуратный хвостик. Её движения были такими плавными и изящными, что я невольно залюбовался. — Что-то случилось? — мягко спросила она, заметив мой взгляд.

— Нет, ничего... просто так.

Она закончила — и за её спиной засиял прекрасный конский хвост, колыхающийся при каждом движении. Из сумки извлекла сложенный тонкий розовый фартук и, надев его, выглядела так мило, что сердце заныло.

— Хюга-сан.

— Да?! — я чуть не подскочил от неожиданности.

— Подожди меня в другой комнате. Приготовление займёт немного времени.

— Хорошо...

— Если всё ещё хочется спать — може прилечь на постель.

— Да нет, это уж слишком...

— У тебя же на голове прическа из разряда «пять минут назад я спал — и только что встал»! — весело засмеялась она, указав пальцем на мою голову.

Мне стало неловко, и я не нашёл, что ответить.

— Ну ладно... тогда воспользуюсь вашим предложением. Буду в соседней комнате.

— Отлично!

Я поспешно отвернулся, пряча покрасневшее лицо.

Хотя мне и было совестно засыпать, когда Аянэ трудится на кухне, но сон одолел безжалостно. Звуки готовки за бумажной дверью-сёдзи стали для меня колыбельной, и я провалился в лёгкий дремотный сон. Вдруг в памяти всплыло далёкое детство: утро, звуки кипящего чайника, мама, нарезающая огурцы на завтрак. Сейчас всё это — лишь тёплое воспоминание, почти сказка из другого мира.

— «Невеста»... — прошептал я почти беззвучно.

«Кто бы мог подумать, что в двадцать один год меня кто-то попросит руки и сердца? Но как приятно осознавать, что есть человек, готовый приготовить тебе еду. По-настоящему приятно... Действительно...»

— Хюга-саааан!

— А?

Похоже, я снова задремал. В нос ударил аппетитный аромат: дымок касуобоси, насыщенный запах мисо-супа, пар от свежесваренного риса... и ещё отчётливо чувствуется лёгкий, утончённый запах её шампуня.

«Стоп... шампуня?!»

— А, проснулся?

— Почему вы в постели?!

Перед моими глазами — Аянэ-сан!

«Когда она успела залезть ко мне под одеяло?! И главное — почему невозмутимо улыбается, будто так и надо?!»

— Подумала, что так ты точно проснёшься! Какой милый спящий вид!

— Аянэ-сан!

— Ну как тебе ощущение, когда вас будит молодая жена?

— Мы ещё не женаты!

— Ох уж этот соня... А ведь вы сам не давал мне спать вчера!

— Прекратите выдумывать небылицы о том, чего не было!

— Ладно, хватит лежать! Вставай скорее!

— А?

Она выскользнула из постели и тут же уселась рядом с изголовьем, выпрямив спину так, что все складки на одежде мгновенно разгладились. Затем спокойно, с ласковой улыбкой посмотрела на меня и тихо сказала: «Завтрак готов». В этот момент она выглядела как ожившая иллюстрация из глянцевого журнала: свежая, ухоженная, сияющая — словно новобрачная в первый день после свадьбы.

— Это... это правда можно?! Так много всего...

— Конечно! Чего вы стесняетесь?

На поверхности котацу передо мной были расставлены настоящие сокровища: рисовые зёрна, каждое отдельно пропечённое и блестящее от пара; мисо-суп, из которого поднимался тёплый аромат; лосось, золотисто-румяный, будто сошедший с гравюры; рядом — изящные мисочки с охитаси и маринованными овощами.

— Как вам это удалось?

— Ты ведь часто говорил в чатах, что утром почти ничего не ешь. Так я подумала — раз уж еду к тебе, надо обязательно всё приготовить заранее.

— Э-э-э?!

— Ешь, пока не остыло! Я взяла посуду без спроса... Надеюсь, не возражаешь?

— Нет, конечно... Просто... — я окинул взглядом кухню. — Вы сказали, что она старая, но на самом деле здесь всё чисто и ухожено.

«Хотя, честно говоря, просто никто толком не готовит — вот и не пачкается. Хотя, возможно, прежний жилец был аккуратен.»

— Ну что ж... тогда приступаю.

— Пожалуйста!

Я сложил ладони в традиционном жесте «итадакимас», и Аянэ, сидя напротив, протянула мне руку — мол, «приятного аппетита». Я взял чашку супа и осторожно пригубил.

«Ох. Восхитительно. Нежный аромат касуобоси переплетался с богатым вкусом настоящего мисо. Такого вкусного мисо-супа я не пил уже давно. Ингредиенты, конечно, хорошие — но главное, конечно, в руках повара.»

— Ну как? — Аянэ положила подбородок на сложенные ладони и сияла, наблюдая за мной, будто ребёнок, ждущий похвалы за рисунок.

— Восхитительно. Очень.

— Вот и отлично! Я старалась изо всех сил!

— Вы хорошо готовите?

— С детства строго учили. Хотя сейчас просто люблю это делать.

— Понятно...

«'Необычный дом', о котором она упоминала, наверное, подразумевает строгую семью. Конечно, мне всё равно, откуда она — но не задумываться было бы ложью. Впрочем, сейчас важнее другое: этот суп невозможно не доедать до последней капли.»

— ... Действительно вкусно.

— Рада, что понравилось!

— Да, очень. Жаль даже допивать — так хочется продлить это наслаждение.

— Хюга-са-а-ан... — в этот момент в окно ворвался солнечный луч. Он мягко осветил лицо Аянэ, и я замер — передо мной сияла настоящая богиня утреннего света. Я не мог вымолвить ни слова. Она улыбнулась и тихонько произнесла. — Когда мы поженимся... я буду готовить тебе завтрак каждый день.

«Очарование» — теперь я точно знаю, что это слово существует не на бумаге, а в реальности. Вчера здесь, в этой убогой квартирке, жил одинокий парень. А сегодня — явилась богиня. Не иначе как сон... или чудо.

— Э-э... Аянэ-са...

— А-а-а! Надо бежать!

— А?

Она вдруг вскочила, заметив время на часах, висевших у колонны. Заторопилась надевать куртку, хватать сумку, собираться.

— Что случилось?

— Дома днём важные дела! Прости, сегодня мне пора!

— А... ясно.

— Завтра обязательно приду с самого утра! Не смей засыпать!

«'Домой'... хотя она же приехала ко мне 'в качестве невесты'? Впрочем, если дела — значит, так надо. Если она приехала сюда из Сендая и успевает вернуться до вечера — значит, живёт либо в Ямагата, либо в Фукусиме, а может, и в самом Мияги. Но раз она не хочет, чтобы я узнал — лучше не копать.»

— Спасибо за сегодня! Надеюсь на твою поддержку впредь!

— А-а! Вам спасибо... за то, что приготовили завтрак...

— Ешь, не стесняйся! Всё остынет!

— Тогда...

Я смотрел, как она метается по комнате, и медленно взял палочки. Рис сварен так искусно, будто его готовил мастер высшего уровня.

«Ну что ж — приступаю...»

— Пока, Хюга-сан! До завтра...

— ... Цуя-химэ. Из префектуры Ямагата.

— А? — она мгновенно замерла.

Я тут же прикрыл рот ладонью: «чёрт, вырвалось»! С детства мама приучила меня различать сорта риса — не удержался...

— Т-только что ты сказал «Ямагата»...

— Нет! Я просто сказал, что рис марки «цуя-химэ» родом из Ямагата! Это не значит, что вы...

— Ты только что сказал, что я приехала сюда из Ямагаты за час на машине!

— Да не говорил я такого!

Но Аянээ уже бежала ко мне и, наклонившись, уставилась прямо в лицо.

«Погодите... она что, только что сама во всём призналась?!»

— Ааа! Что теперь делать?! Хюга-сан, ты ужасный! Я же старалась всё скрыть...

— Да я ничего не сказал!

— Всё пропало! Теперь ты узнаешь и про мой родительский дом!

— Ну как узнаю? Ведь я просто узнал префектуру...

— Как это «просто»?! По префектуре — и адрес легко вычислить!

— А?

— А?

Мы замерли, глядя друг на друга.

«Стоп... даже зная префектуру, невозможно точно определить адрес! С фотографий из «социальной сети» этого не вытащишь. Так какими же методами она пользовалась, чтобы найти меня?!»

— Аянэ-сан, как вы узнали мой адрес...

— Ва-а-а! Сделай вид, что не слышали! Это нельзя! Это тайна юной девы!

— Вам всем «девам» этого мира пора извиниться!

— И вообще! Я не использовала незаконных методов! Просто немного взломала «○○», совместила с «××», и всё получилось!

— Это же запрещённые к озвучиванию слова!

— Ладно, я ухожу! Чу-чу!

— Прекратите заканчивать всё воздушными поцелуями!

Но удержать её было невозможно — она выскочила за дверь, оставив меня с пустотой в груди и недоумением на лице.

— Фух... — я повернулся — и передо мной снова сиял тот самый завтрак. Несмотря на всю нереальность происходящего, эта трапеза — настоящая. Аянэ действительно готовила её для меня. Значит, наша «супружеская» жизнь — не игра, а нечто гораздо более настоящее. — ...Вкусно...

Даже немного остывший мисо-суп дарил тепло. Улыбаясь сквозь неловкость и смятение, я с радостным трепетом подумал о завтрашнем дне.

Бурный воскресный день остался позади, и наступил понедельник. Аянэ-сан утром писала, что непременно приедет, но потом прислала сообщение, что возникли дела, и появится не раньше второй половины дня.

— Фу-у-у-ух... — я вернулся домой после утренней лекции и уже уютно устроился в котацу. По идее, днём должен был быть практикум, но преподаватель отменил занятие — потому сегодня выпал редкий полуденный отдых. — Спатюшки-и-и-и...

Я даже ноутбук раскрыл, чтобы доделать отчёт... но магия котацу оказалась сильнее. Тепло, поднимающееся от пола и окутывающее ноги, постепенно затуманивало разум. Глаза сами собой слипались, и мысли становились всё медленнее... Да, пожалуй, сейчас провалюсь в сон...

— Я вернуу-у-у-лась!

— Уа-а-а-аа!!

«Холодный воздух хлынул внутрь! Морозный ветер ворвался в комнату! Что происходит?!»

Ещё не осознав, что случилось, я увидел улыбающуюся Аянэ-сан, стоящую прямо посреди садика за окном. Похоже, она просто распахнула окно снаружи.

— Так рад моему возвращению, что даже вскрикнул от счастья?

— Почему вы лезете через окно?!

— А? Решила, раз у тебя комната на первом этаже — значит, можно и со двора входить! Вот и зашла!

— Так хотя бы предупреждайте! Вы меня напугали...

Я почесал затылок и выбрался из котацу. Хотя... разве я не запирал окно? Как она его открыла? Впрочем, к её выходкам я уже почти привык — удивляться перестал. Сегодня на ней лиловый свитер и белая юбка — элегантная, но не вычурная, взрослая, но не скучная. Словом, полная противоположность моему растрёпанному виду и застиранному худи.

— Слушай, Хюга-сан!

— Да?

Я уже подходил к окну, как вдруг заметил, что Аянэ пристально смотрит на меня. Руки она держит за спиной, а тело покачивается от нетерпения.

— Когда жена возвращается домой, муж должен обязательно сделать одну вещь, верно?

— ... Бросить соль?

— Это после похорон! Не то! Надо подтвердить... любовь! Понимаешь?

— ... Вы к чему клоните?

— Обними меня! Крепко-крепко!

— Э-э-э...

— Почему так неохотно?! Ну же, обнимай! — она вытянула руки вперёд, прямо у окна, и надула щёки — ясное дело, требует немедленного исполнения.

«Неловко, конечно... но если не обниму — точно не отстанет.»

— Ну ладно...

Я встал на колени, чтобы сравняться с ней по росту, и, немного наклонившись, уже собрался обнять...

— А! Забыла кое-что в машине!

— Дэ-э-э-э-э?!

«Погодь, нельзя вот так резко уворачиваться! Я же упаду! Упаду же! Пустая попытка обнять — и вот ты уже катишься в сад лицом вперёд! Где тут достоинство?!»

— Сейчас принесу! Подожди немного!

— П-п-помогите, Аянэ-сааааан!

Я уже повис на подоконнике, судорожно тянусь к её убегающей спине... но спасти себя не успеваю.

— Вот, возьми!

— Это... сидушки?

После небольшого перерыва Аянэ вернулась — и втащила через окно два современных кресла-пуфа с высокой спинкой и регулируемым наклоном. Мягкие, удобные, явно не из дешёвых.

— Подумала, раз теперь часто буду работать у тебя дома, стоит обустроиться! Купила сегодня утром!

— Так вот какие у вас были дела... Но зачем покупать и для меня?

— Как «зачем»?! Хюга-сан — мой муж! Конечно, и экземпляр тебе обязана была взять!

— А... спасибо...

Она гордо стояла рядом с креслом, и в её глазах читалась искренняя радость. Как и вчера с завтраком — для неё нет преград в том, чтобы тратить на меня время, силы и деньги. Хотя мы переписывались больше года, но встретились лишь пару дней назад... А уже ведёт себя так, будто мы десятилетия вместе. Не каждый решится на такое. Видимо, у неё по-настоящему широкая душа.

— Ладно, пора за работу!

— А, хорошо.

Она занесла одно из кресел в комнату и установила его напротив меня — через котацу. Затем достала ноутбук из сумки, подключила мышку, всё настроила.

— Слушайте... интернет у меня слабоват. Не помешает ли вам?

— Всё в порядке! — она показала мне небольшое белое устройство — карманный Wi-Fi. — Не позволю тебе тратить лишние деньги на трафик!

— Да ладно, не обязательно так заботиться... У меня и так безлимит.

— Нет! Студенту платить — позор для взрослого человека!

— А преследовать студента и принуждать к подаче заявления на брак — это, значит, в рамках деловой этики?

— Э-э-э! Это... умолкни, не надо меня задирать! Ты все еще студент, харе умничать!

— А-а-а?! — удивился я. — А чего с ходу грубить начала?!

— Умолкни!! И занимайтся учёбой, как положено студенту!

— Хорошо-хорошо...

Я уселся в мягкое кресло и открыл свой ноутбук. Так начался наш совместный день — она работает, я учусь, котацу между нами тихо согревает.

Тишину нарушало лишь мерное постукивание клавиш и редкие тиканья часов. Я пишу отчёт, Аянэ — сосредоточена на своих задачах. Разговоры не заводим.

— Хм... — она призадумалась, приложив палец к подбородку. На носу — круглые очки. Не из-за старости, конечно — скорее всего, с защитой от синего света. — Может, так?..

Она пишет, останавливается, стирает. И снова пробует.

«Судя по всему, работает удалённо... но в какой сфере? IT? Контент? Не особо разбираюсь. — взглянул на часы. — Скоро три часа. Пора бы сделать перерыв. Наверное, стоит заварить чаю и предложить ей перекусить.»

— Аянэ-сан, не желаете чаю и чего-нибудь лёгкого?

— А? Конечно! Только у тебя ведь, наверное, один сэнбэ?

— Да, к сожалению. Но чай сделаю горячий. Подождите немного.

— Спасибо, Хюга-сан.

Необычно, но она даже не оторвалась от экрана — продолжала печатать. Видимо, действительно глубоко погружена в работу.

Я выбрался из-под котацу и направился на кухню. Вода в термосе уже остыла — стоит вскипятить чайник заново. Открыл шкаф, достал чайник, налил воды, поставил на плиту. Щёлк — искра, и синее пламя обвило дно посуды.

— ...

Стоя у плиты, я машинально смотрел на огонь, чувствуя, как ветерок со стороны прихожей колышет одежду. Здесь особенно дует — щели в старых рамах не держат тепло. Вспомнилось: мама каждую зиму стояла здесь, готовила еду для нас. Сердце сжалось от уважения.

— Хюга-са-а-ан.

— А?! — я вздрогнул — за спиной стояла Аянэ в тех же очках. — Ну что вы! Я же сказал подождать...

— Не хочу, чтобы ты один мёрз на кухне!

— Да всё нормально! Вы же заняты делом?

— Я уже закончила этап! Пришла помочь!

— Но это же просто чай заварить... Идите обратно, посидите в тепле.

Мне было неловко от того, что она вышла на холод ради меня. Я мягко попросил её вернуться. Но она лишь покачала головой, закрыв глаза.

— Нет-нет, не в этом дело...

— А в чём? — я недоумённо нахмурился...

... и в следующее мгновение она шагнула ближе, лёгким движением прижалась ко мне сбоку. Через ткань свитера я почувствовал её тепло.

— ...Просто... стало одиноко ждать тебя одной.

Слова, произнесённые тихо, будто касаясь уха, растопили во мне что-то ледяное и скованное. Я смотрел на поднимающийся пар над чайником, а она — с лёгкой улыбкой. И в этот момент впервые по-настоящему понял, что значит «семейная жизнь» — это не только обещания и документы, но и тихое, тёплое присутствие рядом.

После совместного чая мы вернулись к своим делам. Аянэ-сан по-прежнему сидела за ноутбуком, то бормоча что-то себе под нос, то набирая текст, то в раздражении стирая целые абзацы. Я, в свою очередь, угрюмо боролся с университетским отчётом.

— ...А ну-ка, который час?

— Э-э... — я поднял глаза от экрана. Аянэ-сан устало откинулась назад, хмуро всматриваясь в монитор. Похоже, она так глубоко погрузилась в работу, что даже морщинка между бровями проступила. Я взглянул на часы — длинная и короткая стрелки как раз выстроились в прямую линию. — Шесть часов.

— Шесть?! — она мгновенно вскинула голову и, охнув, юркнула из-под котацу. Я только подумал, не вспомнила ли она о каком-то срочном деле, как вдруг увидел, как взрослая женщина в панике перепрыгивает через котацу! — Ха-а-а-а-а!

— Что?!

«Что за цирк, а зверей нет?!»

— КП-погодите, что происходит?!

— Х-Хюга-сан! Умоляю, не выбрасывай меня! Не превращай в компостное удобрение!

— О чём речь?!

Я судорожно ухватил её за край свитера, едва не дав ей убежать.

«Что же теперь задумала эта женщина?!»

— Это... это!..

— Успокойтесь! Что случилось?!

— Ничего не случилось! Просто... забыла!

— Что именно?!

— Я забыла приготовить ужин! — она ткнула пальцем в сторону кухни, повернулась ко мне и, уже с дрожащими губами, выкрикнула.

— ...А ?

— Сегодня же собиралась снова стряпать для тебя!.. — она рухнула на пол, будто лишившись всех сил.

Я с изумлением уставился на неё: «Из-за того, что забыла про ужин, готова перепрыгнуть через котацу? В этом даже чувствуется какая-то гениальность...».

— Да ничего страшного! Мне и так неловко становится, что вы каждый приём пищи готовите...

— Нельзя! Я же обещала изо всех сил стараться как твоя невеста!

— Ужин — дело наживное. Так что...

— Хюга-са-а-ан!

— Да?!

Она опустилась на колени, вытянулась передо мной и, прижав ладони к полу, глубоко поклонилась. Затем, с лицом полным решимости, торжественно произнесла:

— В знак раскаяния... позволь немедленно стать твоей женой!

— Что ж это за наказание и раскаяние такое, когда виновный еще и в плюсе остается?!

— Больше не могу терпеть! Подпиши, пожалуйста, заявление на брак — прямо сейчас и побежим его поскорее регистрировать!

— Это нормально — говорить такое, лёжа на полу?!

— Жарь меня, вари — делай что угодно! Главное — идём в администраторскую!

— Так не говорят те, кто кланяется!

Мы перебивали друг друга, и ситуация становилась всё более бессмысленной.

«Э-э... как мы вообще дошли до этого? Ах да — Аянэ забыла ужин, и вот...»

— Ага!

— А?

Мне вдруг кое-что вспомнилось. Я бросился в соседнюю комнату, перерыл шкаф и вытащил пакетик с купонами и подарочными сертификатами, полученные когда-то в местной лотерее. Там точно должен быть...

— Нашёл!

— Что именно?

Когда я вернулся в гостиную, Аянэ всё ещё сидела на полу, покраснев до корней волос. В руке у меня была стопка сертификатов на пять тысяч иен — пять купонов по тысяче.

— Аянэ-сан, раз уж так вышло — не желаете поужинать где-нибудь вне дома?

— Но...

— Это будет как празднование начала нашего совместного проживания. Я знаю отличную китайскую забегаловку — хожу туда с детства. Пойдёмте?

Она молчала, глядя на меня с изумлением. Затем неспешно поднялась, подошла ближе и обхватила мою руку — вместе с сертификатами.

— Ты... не сердишься на меня?

— Вы столько трудились! Как можно сердиться из-за того, что не приготовили ужин?

— П-правда? — она отвела взгляд, смущённо улыбаясь. Эта женщина слегка рассеянная — но её чувство ответственности с лихвой компенсирует этот изъян. Настоящий взрослый человек... хотя... — Ну что, пойдём есть гёдза?!

— Вы так быстро переключаетесь?!

— Просто умираю от голода! Быстрее, быстрее!

— Х-хорошо...

Она вырвала у меня сертификаты и, весело подпрыгивая, заскакала к прихожей. Только что она была готова покончить с собой из-за забытого ужина, а теперь — будто и не было ничего. Пожалуй, с неё не стоит брать пример...

— Добрый вечер!

Я распахнул дверь китайской забегаловки, за мной — Аянэ. Было ещё только чуть больше шести, так что в зале сидело немного народа. Место найдётся. Вдоль стены — барные стулья у стойки, в центре — несколько столов, а в дальнем углу — два татами-зала. Пока разглядывал, куда лучше сесть, нас заметила знакомая тётушка-официантка.

— Здравствуйте... Ой-ой!

— Добрый вечер. Нас двое.

— А, проходите в зал, пожалуйста!

Мы последовали за её указанием. Разувшись у входа, я поставил кроссовки в ряд — и тут же Аянэ поставила рядом свои туфли.

— Всегда рядом...

— Вы сами их поставили.

— Не будь таким холодным!

Усевшись друг напротив друга за низким столиком (я — в позе агуро, она — строго на коленях), я в очередной раз подумал: да, воспитана в строгом доме.

— Водичку принесу!

— Спасибо...

Тётушка вернулась с подносом, поставила стаканы и вдруг пристально уставилась на Аянэ.

— Ой, какую красавицу привёл! Это твоя девушка?

— Э-э... не совсем... скорее...

— Я его невеста!

— Ой-ой! Как здорово!

— Нет, это не так!

Но тётушка уже ушла, прихватив пустой поднос. Я почесал затылок в замешательстве, а Аянэ тем временем уткнулась в меню.

— Что с вами?

— Пиво... коктейли... Ах! Есть даже шаосинское вино!

— Аянэ-сан?

«Она явно увлечена разделом напитков. Вспомнилось: в одном из своих звонков она хвасталась, что в виски-баре 'отведала всё подряд'. Да, она говорила, что любит выпить... но насколько?»

— Вы что-нибудь закажете? Может, сначала напитки?

— Может, саке... Хотя, нет, сначала пива...

— Вы вообще меня слышите?!

«Она уже унеслась в свой алкогольный мир! Неужели настоящая алкоголичка?! А хватит ли пяти тысяч иен?»

— Ну что выбрали?

— А?!

Не заметил, как подошла официантка с блокнотом.

— Э-э... тогда... — Аянэ не отрывалась от меню.

Я внутренне сжался: вдруг закажет шаосинское вино, разбавленное виски? Хотя... нет, она же взрослая женщина, не может же...

— Пиво безалкогольное!

— А?!

— Хюга-сан, ты тоже выпьешь?

— Т-тогда... да...

— Два бокала, пожалуйста!

— Хорошо, бутылочку безалкогольного!

Официантка быстро записала заказ и ушла. Я остался с открытым ртом.

— Что с тобой? Глядишь на меня, как испуганная птичка!

— Вы... не будете пить алкоголь?!

— Сегодня — нет. А ты хотел?

— Нет, просто... удивился.

— Удивился? Какие странные слова... — она снова открыла меню и, уставившись на фото коктейлей, пробормотала. — Коктейль, наверное, слишком слабый... Но саке к китайской еде — это нормально? Или всё же шаосинское...

— ... точно не будешь пить?

— Сегодня — нет!

«Действительно, её поведение абсолютно непредсказуемо...»

— Ну что ж! За наше будущее! Кампай!

— К-кампай!

Я осторожно чокнулся со стаканом Аянэ. В нём плескалось прозрачное безалкогольное пиво, на поверхности пузырились белые хлопья пены. Она поднесла бокал к губам — и одним глотком опустошила его.

— ... Пфу-у-у! Ради таких моментов и живём!

— Вы уже всё выпили?!

— Да! Раз уж ты мой муж — налей мне ещё!

— Х-хорошо...

Я взял бутылку и наполнил её стакан.

«Но ведь это маленькая бутылка — нам хватит на двоих лишь ненадолго.» — пока думал, не заказать ли ещё, к нам вернулась тётушка с подносом и маленькой тарелочкой.

— Вот, закуска — цзясай... Ой, уже выпили?

— Извините, ещё одну безалкогольную, пожалуйста.

— Какой же ты, Хината-кун, удачливый парень — такую жену нашёл!

— Да перестаньте! Это не так!

Но она уже ушла, прихватив пустую бутылку. Я тяжело вздохнул и уставился в стол. Рядом Аянэ склонила голову набок.

— Что с вами?

— «Хината-кун»... значит?

— А, мое настоящее имя. Просто не сказал раньше. Я — Харукиба Хината. «Хината» — читается как «тот, кто обращён к солнцу воскресенья».

— Так ты просто игрался с чтением кандзи — и получается «Хюга»?

— Именно так.

— Понятно!

Она кивала с видом человека, разгадавшего загадку.

«Конечно, раскрывать настоящее имя незнакомцу — дело серьёзное... но раз мы вместе живём, рано или поздно узнала бы.»

— Может, теперь называть тебя настоящим именем?

— А?

— Хината-сан... Как тебе? — она прочистила горло, выпрямила спину и тихим, мягким, почти интимным голосом произнесла.

Щёки её порозовели, взгляд ушёл в сторону. Когда такая элегантная взрослая женщина произносит твоё настоящее имя — становится по-детски неловко. Привык к «Хюга», а тут...

— Э-э... лучше давайте просто «Хюга». Пожалуйста.

— П-правда?

— А то вдруг на следующем звонке случайно назовёте при всех — будет неловко.

— Ах, точно! Тогда как раньше!

Она взяла бокал и снова сделала глоток. На самом деле, причина была в другом: просто не хочу краснеть от собственного имени, словно какой-нибудь школьник.

— Кстати... а ты не хочешь узнать моё настоящее имя?

— А?

Она призадумалась, приложив палец к губам. Наверное, почувствовала несправедливость: она знает мое, а я её нет.

— Всё в порядке. Вы же сказали, что не хотите раскрывать личную информацию.

— Ну... да.

— Так что не обязательно сейчас. Если мы в самом деле поженимся — всё равно узнаю.

Она молча опустила голову. Я уже начал тревожиться — вдруг обиделась? — как вдруг она резко подняла лицо и громко заявила:

— Ты что, не хочешь больше узнать обо мне?!

— А?!

— Конечно, я очень-очень благодарна за твою заботу! От этого хочется выйти за тебя прямо сейчас!

— А-а...

— Но если ты совсем не интересуешься мной — это тоже грустно! Захоти узнать меня лучше! Вот так и начинается кризис зрелого брака и развод!

— Э-э-э...

Она надула губы и принялась возмущённо ворчать. Лицо её покраснело — не от алкоголя, конечно, но выглядела она как пьяная. Немного надоедливо, но... чертовски мило. В этот момент вернулась тётушка с бутылкой.

— Вот, Хината-кун, пиво.

— Спасибо.

— Ну и ладно! Я всё равно старая дева, никому не нужная! Наливайте быстрее!

— Ой-ой... неужто я принесла простое пиво, а не безаклокольное?

— Нет, это она просто странная...

— Как же тебя жена приручила!

— Да перестаньте, не жена она мне!

В итоге, пока я не сделал ни одного глотка, Аянэ выпила уже вторую бутылку (теперь уже обычного пива). Но глядя, как она ест, смеётся, оживлённо жестикулирует — невольно улыбаешься сам. Как же приятно быть рядом с таким человеком...

«Может, в следующий раз снова прийти сюда вместе?» — подумал я.

После ужина в китайской закусочной мы отправились домой. По тускло освещённой фонарями улице мы шли бок о бок, и Аянэ-сан, довольная, протянула:

— Ну и объелись же мы!

— Пять тарелок пельменей слопали... Вы так проголодались?

— Эй! Я же не одна их съела!

— Ну... четыре из пяти — точно вы.

— И что? Разве невесты с хорошим аппетитом не в твоем вкусе?

— Я такого не говорил...

Она кокетливо взглянула на меня снизу вверх, и я невольно отвёл глаза. Тут взгляд упал на часы на левом запястье: ранний ужин, а всё ещё без семи вечера.

— Хюга-сан...

— Да?

— По таким тёмным улицам идти... ужасно страшно... — она краем глаза посмотрела на меня, затем нарочито томным голосом добавила.

— Страшнее было бы, если бы вы снова вычислили мой адрес.

— Не в этом дело! Когда ты — муж, в такой момент положено кое-что делать, понимаешь к чему клоню? — она протянула правую руку и пристально уставилась на меня.

«... Хочет, чтобы я взял её за руку?»

— Только давайте без обманных маневров, как сегодня днём было, ладно?

— О чём ты говоришь? — состроила она невинные глазки.

— Ну ладно...

Я осторожно протянул левую руку и нежно сжал её пальцы. Ладонь её оказалась на удивленеи маленькой, мягкой — а кожа слегка шершавой, будто от частой работы с водой и моющими средствами.

— Ч-что ты делаешь?

— Ась?

— Если так долго трогать... мне неловко становится... — шёки её порозовели, она опустила глаза.

«Неужели всё ещё под действием безалкогольного пива или уже то, что с градусом от холодка в голову ало? Обычно она так уверена в себе — а тут вдруг смущается из-за простого прикосновения... Эта неожиданная робость делала её особенно милой.»

— Кстати... а у тебя нет аллергии на латексные или резиновые перчатки?

— А?

— У меня старый водонагреватель — едва тёплую воду даёт. Куплю тебе хорошие перчатки.

— ... — она с изумлением подняла на меня глаза.

«Ведь именно она готовит для меня — разве я не должен хотя бы позаботиться о её руках?»

— ... Хюга-сан... ты такой добрый.

— Аянэ-сан?

— Просто... стыдно стало. Такую грубую руку дала потрогать тебе...

— Нет! Я не из жалости...

— Понимаю. Ты просто беспокоишься.

— Э-э... ну...

— В твоем возрасте мои руки были гладкими. Ах, как же неприятно... — на лице её мелькнула лёгкая грусть — редкость для такой жизнерадостной женщины.

«Захотелось вернуть ей улыбку одним махом... но как это сделать?»

— Аянэ-сан.

— Да?

Она тихо повернулась ко мне, склонив голову. Мне действительно хотелось видеть её прежней — сияющей и энергичной. Поэтому я сказал:

— Значит, вы всё-таки старше меня.

— А! — она мгновенно прикрыла рот рукой, будто пойманная на месте преступления. Конечно, я и так подозревал, что она постарше — но она никогда не признавала этого вслух.

— Ты! Замолчи! Кто теперь старше — какая разница?! Ты же знал! Зачем объявлять это публично?!

— Но вы же сами говорили, что вам шестнадцать...

— Тогда мне действительно было шестнадцать! Люди стареют — даже в университете этому учат!

— Сколько раз в год вы празднуете день рождения?!

— Ненавижу зануд!

— А-а, Аянэ-сан!

Она вырвала руку и, фыркнув, побежала вперёд. Я рванул за ней — и тут она остановилась, обернулась, за спиной сложила руки и с лукавой улыбкой крикнула: «Возьми меня в жёны, пока совсем в морщинистую старушку не обратилась» — под уличным фонарём она сияла, будто актриса на сцене, озарённая софитами.

— Даже если станете старушкой — вы всё равно останетесь Аянэ-сан! — я не выдержал — рванул вперёд и выкрикнув подобие легкого признания, помчался навстречу своей «актрисе».

Дома мы устроились под котацу, уткнувшись лицами в тёплую поверхность стола. Аянэ томно улыбалась, будто кошка, лежащая на солнце.

— Котацу — просто райское наслаждение...

Обычно она держалась очень вежливо, учтиво, даже в домашней обстановке, но теперь, кажется, наконец расслабилась.

« Ведь теперь это её дом — и ей не нужно напрягаться. Пусть отдыхает вволю. — глядя на неё, ощущал, как внутри всё успокаивается. — Как же странно — один лишь её вид дарит покой и радость.»

— У-у-у... больше не вылезу отсюда... — она перевернулась на спину и протянула ленивый вздох.

«'Не вылезу' — неужели собирается жить под котацу вечно?.. Стоп... А ведь я забыл кое-что важное. Аянэ-сан... неужели она собирается остаться сегодня?»

— ...

— Хюга-сан?

— Нет, ничего.

Я невольно посмотрел на неё — и она насторожилась.

«Но ведь... если мы 'пробуем жить вместе', то ночёвка — само собой разумеющаяся вещь. Хотя... нет, если бы она планировала остаться, привезла бы сменную одежду, туалетные принадлежности... У меня есть запасной матрас, но я ведь не говорил ей. Хотя... с её-то характером она могла бы и заказать постель прямо в дороге. Значит... Мы... будем спать вместе?»

— Не может быть!

— Х-Хюга-сан?!

— Н-ничего!

Я резко выпрямился — и напугал её.

«Чёрт, теряю самообладание. С такой красивой женщиной и в одной постели лежать? М-мне еще никогда не доводилось делить одно ложе с девушкой. Хотя, куда там. Еще рано, мы-то лично знакомы всего второй день. Ничего странного, если попросится отдельно переночевать или...»

— Кстати... не хочешь принять ванну?

— А-А-А-А-А?!

«Что это значит?! Почему она вдруг говорит такие вещи?!»

— Почему вы вдруг...

— Просто... не замёрз ли? Зимой важно хорошенько прогреться в горячей ванне.

— Д-да! Это очень важно!

— Ты с самого вечера какой-то нервный. Всё в порядке?

— В-всё нормально...

«Это все из-за ваших намёков, меня так запутали!.. Но это я, конечно, про себя. Мне стыдно стало от собственной растерянности — словно школьнику, впервые очутившемуся рядом с девушкой. Но я так хочу сохранить наши отношения — не испортить их глупостями. Хотя... если мы 'муж и жена', то и ночевать вместе логично... Но если ничего не случится — не обидится ли она?»

— Мм...

— Х-Хюга-сан?

Я невольно застонал, уйдя в размышления.

«Спокойно, главное выяснить, остаётся она или нет. Просто нужно задать вопрос... спокойно и естественно, как продолжение обычного обсуждения будня вторника.»

— Аянэ-сан... — я глубоко вдохнул, стараясь унять бешеное сердцебиение.

— Да?

— А вы из того типа девушек... что могут уснуть на чужой подушке?..

— ... Ась?

«... Вот я дурак, что вообще спросил?! И как мне в голову пришло такими окольными путями узнать про ночевку! Она ж явно не ответит, а я значит так и не узнаю. А если спросить к чему не ответ на сей странный вопрос — как отбрехаться?! Ну вот я...»

— А-а! Точно!

— А?

— Я должна скорее ехать домой!

— А? А?!

Она мгновенно выскочила из-под котацу и начала собираться. Я оцепенел от удивления...

— У меня дома кошечка! — ... и тут она произнесла. — Надо кормить!

— ... К-кошечка?!

— Простите! Наверное, и впредь буду каждую ночь уезжать!

— А... ясно...

Я смотрел, как она метается по комнате, собирая сумку.

«Так она вообще не собиралась оставаться... А я тут весь вечер мучился. Стыдно и глупо — выше некуда.»

— Тогда я пошла! Завтра снова приду — до свидания! — она накинула пальто и бросилась к двери.

«... Как-то обидно всё это. Конечно, кошка важна, но хоть бы сказала: 'Мне не хочется уходить'...

— Аянэ-сан, подождите! — я выскочил из-под котацу и догнал её у самой двери — как раз в тот момент, когда она уже выходила наружу.

— Х-Хюга-сан? Не нужно меня провожать, на улице холодно...

— Нет! Н-у-у... как муж, я должен кое-что сделать!

— А? Что...

Совсем думая, шагнул вперёд и крепко обнял её.

«Ведь днём она сама сказала: 'Когда жена возвращается, муж должен подтвердить любовь'. Значит, когда жена уходит — он обязан проводить её с теплом!»

— Ч-что ты делаешь?!

— Аянэ-сан, будьте осторожны за рулём. Увидимся завтра.

— Не говори вдруг такие вещи... — холодный ночной ветер врывался в комнату, но тело её было тёплым. Она покраснела, но не вырывалась — просто тихо прижалась. — Хюга-сан... злюка такой...

— А?

— После такого... возвращаться домой одной — совсем не хочется... — она еле слышно прошептала, будто боясь, что я расслышу, а затем тихо выдохнула — и белое облачко пара растворилось в ночном воздухе, как мимолётное признание.

Совместная жизнь, начавшаяся столь неожиданно, со временем обрела свой ритм и превратилась в размеренный круговорот будней. По утрам рано, едва занимается заря, Аянэ приходит ко мне домой и готовит завтрак. Я с благодарностью принимаю её заботу, а затем спешу в университет — а в те дни, когда выпадает подработка, возвращаюсь лишь под вечер.

Аянэ, в свою очередь, проводит весь день в моей квартире, занимаясь работой. После того как она провожает меня за порог, берётся за домашние дела, а затем погружается в свои задачи с полной сосредоточенностью.

Я однажды откровенно признался, что мне неловко, когда она убирает даже в туалете — ведь готовить еду ещё куда ни шло, но до такой степени служить... Однако девушка лишь мягко улыбнулась и сказала: «Мне достаточно одного лишь того, что ты так думаешь». Когда застаю её за тем, как она, закатав рукава, с усердием натирает унитаз до блеска, в груди сердечко сжимается — ведь передо мной не просто девушка по соседству, а человек, всерьёз рассматривающий брачный союз со мной.

По сути, мы ведём жизнь, словно супруги: я — трудяга-офисный работник, она — заботливая хозяйка. Утро проходит в спешке, и по-настоящему вместе мы остаёмся лишь на несколько часов — с момента моего возвращения и до того, как Аянэ уезжает обратно в Ямагата.

Бывает, подработка затягивается, и времени на общение остаётся всего пара десятков минут. Но даже в такие дни она ждёт меня, не уходит, а встречает тёплым «добро пожаловать домой». А ведь последние годы я всегда возвращался в пустой дом... Так что теперь это — настоящее счастье.

— Ням-ням...

В семь тридцать утра я тихо открываю глаза. Сегодня суббота — первый выходной с тех пор, как началась наша совместная жизнь. Обычно сплю до самого полудня, но сегодня интуиция шептала: Аянэ вот-вот появится у двери — и я не удержался, проснулся.

— Хюга-са-а-ан!

— Мм?

Едва я подумал о ней — как раздался звук поворачивающегося в замке ключа. Аянэ, конечно, уже получила запасной ключ. Может, с точки зрения здравого смысла и глупо доверять ключи человеку, с которым знаком всего несколько дней... Но у меня нет ни малейшего повода или желания сомневаться в ней.

— Доброе утро-о-о-о-о!

Скрип двери, за ним — лёгкие, почти танцующие шаги. Я медленно выбираюсь из-под одеяла, открываю фусуму и выхожу в гостиную.

— Доброе утро, Аянэ-сан.

— А-а! Вот и пойман наконец! Этот соня-простофомя-я-я-я!

— А разве плохой лишний часок покемарить, когда есть возможность отоспаться?

— Ни-и-и-и-икуда не годится! Раз уж суббота, так спать до обеда — это совсем никуда не годится! Рано ложись, рано вставай — и скорее женись!

— Простите, просто привычка...

— Не уходи от ответа! Заботься не о привычках, а о причёске после сна!

Аянэ указывает пальцем себе на макушку, фыркает и поворачивается ко мне спиной. Сегодня на ней белый пушистый свитер и джинсы — образ простой, но чертовски ей идёт.

«Впрочем... стоит задуматься — эта девушка ведь встаёт гораздо раньше меня. Я, проснувшись в 07:30, ещё с нечёсаной головой, а Аянэ, по всей видимости, уже около шести поднялась, умылась и даже успела накраситься. Вот уж поистине — взрослая женщина впечатляет.»

— Ладно, пойду готовить завтрак.

Как обычно, она берёт резинку для волос в рот и начинает собирать длинные чёрные локоны в хвост. Волосы ловят утренний свет и сверкают так, что глаза слепит. Да, пожалуй, в таких движениях женщины я всегда был слаб.

— Э-э... Хюга-сан?

— Да?

— Я прекрасно заметила, что ты всё это время на меня посматриваешь.

— А?!

Она едва заметно улыбается, и мне становится до боли стыдно.

«Видимо, она просто молчала до сих пор из деликатности... Всё-таки она — по характеру и возрасту, как старшая сестра, пусть и ненамного взрослее меня.»

— Ну и ну! Оказывается, ты самый настоящий мистер пошлячок!

— Ну... а что такого?

— Смотри на меня сколько пожелаешь! Но если будешь на других девушек заглядываться — точно тебя разлюблю!

— ... — беспомощно молчу.

«Конечно, Аянэ прекрасна — в ней есть та самая взрослая грация, что вызывает уважение. Но чересчур уж явно она ставит меня в положение младшенького. Ну разве так нельзя? Надо брать быка за рога!»

— Раз уж уж я и так «мистер пошлячок», позволь ещё одну капризную просьбу.

— А? — она уже собралась идти на кухню, даже потянулась за фартуком, висевшим на столбе. — но, услышав мои слова, резко оборачивается. — В чём дело, Хюга-сан?

— ... Не могли бы вы... не распускать волосы даже вне кухни? Всегда держать их так — собранными?

— А?

— Такая причёска вам очень идёт. Мне нравится больше, чем распущенные.

— Это значит... — она замирает, будто не сразу уловив смысл. Но мгновение спустя — её щёки вспыхивают, и она бросается ко мне. — Да это же просто хвост! Обыкновенный конский хвост! Не так уж он и хорош!

— Очень даже хорош. Что в этом такого?

— Причёска «хвост» разрешена только старшеклассницам, скачущим на велике по просёлочной дороге!

— Откуда эти правила взялись?!

Аянэ начинает стучать кулачками мне в грудь, горячо отстаивая свою точку зрения. Больно не больно — но так мило, что сердце замирает. Ведь по-честному, действительно идёт ей безумно.

— Ну и что? В чём подвох? Зачем тебе это?!

— Да ни зачем особо...

— Понятно! Ну шею любуешься, да! Ты оказывается, шея-фетишист, а?!

— Нет!

«Меня назвали фетишистом без суда и следствия?! Хоть и не стану отрицать, что немного увлекаюсь... шеями...»

— Так и сказал бы сразу! Вот, любуся-залюбуйся ей, всегда пожалуйста! Только давай, побыстрее подпиши свидетельство о браке!

— Перестань болтать хвостом! Так вся прелесть пропадает!

— Значит, ты всё-таки восхищаешься шеей! У-у-ух, какой и нам и вам «мистер пошлячок»!

— «И нам и вам»?!

— Уверена, то же самое говоришь и другим девушкам!

— Никогда! Да какие ещё «другие девушки»?!

— А-а-а! Да что с тобой такое!

— А-а, Аянэ-сан?!

— Эй!

В следующее мгновение меня охватывает тепло. Аянэ обнимает меня крепко-крепко — так, будто боится, что я ускользну. Я смотрю вниз и вижу, как она прячет лицо у меня на груди.

— Э-э... Аянэ-сан...

— ... Ладно уж, сегодня я оставлю причёску такой.

— Правда? Оставите?

— Но только сегодня! В остальное время — только на кухне!

— По... почему? — я гляжу ей в глаза — она медленно поднимает лицо.

Щёки пылают, глаза слегка блестят от волнения. Я хочу что-то сказать, но...

— Боюсь... что тогда быстро наскучу тебе... — голос дрожит, полон тревоги.

«Она переживает — вдруг, если будет выглядеть одинаково каждый день, моё чувство остынет. Не знаю, уместно ли так говорить... но сейчас она кажется невероятно трогательной.»

— Аянэ-сан...

— Да?..

Я долго смотрю ей в глаза.

«Что нужно сказать, чтобы рассеять её сомнения? Наверное... достаточно просто выразить то, что чувствую сейчас.»

— ... Если бы мы провели настолько много времени вместе, что начали бы друг другу надоедать — что может быть прекраснее этого?

На мгновение она замирает, широко раскрыв глаза. Потом долго, пристально смотрит мне в лицо — и наконец, еле слышно, почти шёпотом:

— ...Н о всё равно — только сегодня! Больше ни в какой другой день! — с этими словами она хватает фартук, накидывает его себе на лицо и спешит на кухню.

«Видимо, не хочет, чтобы я увидел, как она краснеет... Но теперь уже и мне самому неловко становится. — я провожаю взглядом её удаляющуюся фигурку и иду в гостиную. — Кажется, сегодня будет чудесный день. Лекций нет, подработки тоже — а значит, весь день мы проведём вместе. Ничем не примечательная суббота начинается с тихой, но настоящей радости.»

*Пата-пата!* — доносится звук шагов в тапочках...

... и Аянэ-сан в переднике то и дело появляется в гостиной, то скрывается на кухне. Каждый раз её высокий хвостик на затылке лёгким колыханием откликается на движение, и я, сам того не замечая, замираю, заворожённый этим зрелищем.

— Всё в порядке, мисо-чашки я сама вымою!

— А... извините.

Я только протянул руку, чтобы убрать посуду с котацу, как она уже скользнула в сторону Аянэ-сан. После того как она и утром приготовила мне завтрак, было бы уж слишком несносно позволить ей ещё и за меня мыть посуду. От этого чувства вины мне стало не по себе, и я торопливо выскользнул из-под тёплого одеяла котацу. Из кухни доносится тихий напев:

— Фун-фуууун... — даже сквозь мягкий перезвон столкнувшихся тарелок слышен её чистый, звонкий голос. Нет, вправду — смотреть на неё можно бесконечно, и ни разу не наскучит. — Что случилось-о? — не оборачиваясь, спрашивает она.

— А?..

Она угадала моё присутствие, будто почувствовала взгляд на затылке. Пошёл ли я слишком шумно, уловила ли мою тень — или, может, это и есть знаменитое женское чутьё?

— Удивительно, как вы это поняли.

— Ну-у-у... Просто показалось, что кто-то смотрит на мою шею.

— Ну, я же не смотрел!

— Шучу. Просто подумала: «Если это Хюга-сан — наверняка сейчас пришёл помочь».

Она аккуратно ставит вымытую тарелку в сушилку и слегка улыбается. От этого ощущения, что все мои шаги ей известны наперёд, становится и неловко, и тепло одновременно.

— Значит, помогать вам — плохо?

— Ну что ты! Просто не стоит слишком много забирать у будущей жены её обязанностей!

— Почему?

— Чтобы Хюга-сан думал: «Без неё я бы пропал!» — и чувствовал, насколько ему повезло со мной! Это же лучший способ уговорить тебя на мне жениться!

— Тогда я буду помогать ещё больше.

— Не надо быть таким злым!

Но, несмотря на эти слова, она мягко прижимается к краю раковины, освобождая мне место. Я беру полотенце с вешалки и начинаю вытирать посуду, стоя рядом с ней.

Странное дело — как быстро привык к жизни с Аянэ-сан! Иногда создаётся впечатление, будто мы всегда жили вместе. Возможно, дело в том, что раньше мы постоянно общались в голосовом чате... Но всё же удивительно, насколько быстро освоился в этой новой повседневности.

— Фун-фуууун...

Не успел я и подумать, как Аянэ-сан уже снова напевает себе под нос. Теперь я прислушиваюсь внимательнее: мелодия явно напоминает аниме-саундтрек.

«Уж не открывающая ли композиция какого-нибудь сериала?»

— Вы смотрите аниме?

— Фун-фу... А? Аниме?

— Просто вы так радостно пели — подумал, не оттуда ли мелодия...

— А-а! Это ведь из утреннего эфира по субботам — «Нитиаса»{«Нитиаса» (ニチアサ) — сокращение от «Nichiyō Asa» («Воскресное утро»), устоявшееся название утреннего аниме-блока на японском телевидении.}!

— А... понятно.

Она снова запевает, явно в приподнятом настроении. И правда, раньше и я каждое воскресное утро включал телевизор...

«Но черт побери, никак не вспомню название этой песни...»

— Хюга-сан?

— Да-а?!

— Только не вздумай сейчас искать в интернете год выхода этого аниме!

Её улыбка пугает. Пугает и пленяет. Страшно прекрасна. Особенно учитывая, что в этот самый момент она моет кухонный нож!

«Нет-нет, только не сейчас! Аянэ-сан, сидеть! Не двигаться!»

— Я... я бы никогда не стал искать!

— Хюга-сан — прекрасный будущий муж! — она спокойно смывает пену с лезвия, но я-то чувствую: за этой улыбкой кроется безмолвное, но мощное давление...

После мытья посуды мы разделили обязанности по уборке. Раньше я и пылесосом пользовался в лучшем случае раз в неделю, а теперь пол настолько чист, что пылинку искать — всё равно что иголку в стоге сена. Закончив все домашние дела, мы наконец уселись отдохнуть. Я уже собрался предложить чаю, как вдруг заметил: Аянэ-сан вытаскивает ноутбук и устраивается с ним за котацу.

— Разве вы сегодня работаете? Ведь суббота...

— Просто сейчас особенно загруженный период!

Она надевает круглые очки и с лёгким стуком пальцев набирает текст на клавиатуре. Я-то думал, будто выходные — всегда выходные... Но, конечно, бывают и субботы с работой. Хотелось бы провести день вдвоём без забот — оттого и разочарование.

«Но, подождите-ка... Разве это не эгоизм с моей стороны? Ведь она каждый день заботится о быте, чтобы я мог спокойно учиться и подрабатывать. Значит, теперь моя очередь поддержать её.»

— Аянэ-сан, скажите, если захочется чего-нибудь выпить.

— Да ладно, я сама справлюсь!

— Нет-нет, не стоит скромничать. Вы так много для меня делаете.

— Дело не в этом! Я жду от вас совсем другого рода «благодарности»... ВОТ ЭТОГО! — она обеими руками спускает очки на кончик носа и тычет пальцем в рамку с документами, висящую на стене.

«Ага... Понятно. Лучше бы я не мыл тарелки, а просто поскорее поставил свою подпись под бумагами, так ведь?»

— Хорошо. Тогда... не желаете ходзитя{Ходзитя (ほうじ茶) — японский обжаренный зелёный чай с ореховым привкусом.}?

— Да почему ты сегодня такой злюка?!

— Не пьёте?

— Налейте покрепче! Чтобы крепость чая уступала только моему желанию выйти замуж!

— Ясно-ясно!

Я поднимаюсь и направляюсь на кухню, чтобы вскипятить воду. Но в тот самый миг за спиной раздаётся гулкий звук, будто что-то тяжёлое рухнуло на пол:

*Данн!*

— Да-а-анн? — не удержавшись, оборачиваюсь. На полу лежит стопка книг. На обложках — тревожные надписи: «Полиция», «Преступление», «Нераскрытые дела», «Убийства»... От неожиданности невольно вздрагиваю. — Это... что такое?

— А, это?.. — Аянэ-сан берёт верхнюю книгу, смущённо почёсывает щёку и, запинаясь, произносит. — Рабочие... материалы?..

— А?..

Я застываю на месте, не в силах отвести глаз от её покрасневших щёк и растерянного взгляда. Через несколько секунд, будто спасаясь бегством, устремляюсь на кухню.

— Что же это всё-таки было... — переливая кипяток из чайника в термос, бормочу себе под нос.

«Та стопка книг, что Аянэ-сан только что вывалила на пол — все с такими неприятными заголовками: 'Полиция', 'Убийства', 'Нераскрытые дела'... Какую профессию можно вести, если твои 'рабочие материалы' — подобные произведения? Вообще-то, давно уже не видел, как она работает. В прошлый понедельник мы сидели рядом, но тогда она просто печатала что-то за ноутбуком — ничего странного. А сейчас...»

— Ууу... — закручивая крышку термоса, задумчиво нахмурился.

«Конечно, понимаю, почему она не спешит раскрывать подробности о своей работе. И сам ведь не люблю, когда лезут в мою личную жизнь. Но если мы всерьёз говорим о браке, рано или поздно придётся довериться друг другу полностью. Не может же муж не знать, чем занимается его жена! 'Понятия не имею, кем работает моя супруга' — звучит уж слишком нелепо.»

— Ладно! — я ставлю чайник и термос на поднос и направляюсь в гостиную.

«Пора спросить напрямую. Как говорится: 'Кто не рискует — тот не пьёт шампанского'.»

— Аянэ-сааан, чай готов!

— ...

— Аянэ-сан? — зову громче, но ответа нет.

«Странно.»

Шагаю дальше — и застываю на пороге. Передо мной Аянэ-сан, на правой руке которой, как на вешалке, болтаются... мои трусы. Несколько пар моих трусов!

— Что вы делаете?!

— Прости! Я временно одолжила!

— Зачем ты повесила мои трусы на руку?!

— А? Потому что они нужны для работы...

— Так ты — похитительница нижнего белья?!

— Нет-нет! Это для... для тренировочной симуляции!

— Симуляции?

— Да не переживай ты так! Обязательно верну всё на место в комод!

— Ну... ладно...

«Всё-таки она стирает за меня всю одежду, так что... Пусть уж использует, если нужно. Но всё же — какая симуляция требует именно нижнего белья? И как это связано с книгами про убийства и полицейские расследования?»

— Пожалуй, этого недостаточно... Хотя нет, надо добавить эффект неожиданности...

Аянэ-сан в круглых очках пристально разглядывает мои трусы, будто изучает редкий артефакт. От такого пристального взгляда становится неловко — но она, похоже, совершенно не смущается. Вот она, зрелая женская невозмутимость...

Я аккуратно ставлю поднос на котацу и начинаю заваривать чай. Она же просила «крепкости моего желания выйти замуж», отчего щедро насыпаю заварки в китайник, вливаю кипяток и накрываю крышечкой.

— ...

— Аянэ-сан?

— Да?

— Если сильно тянуть за резинку, она растянется...

— Не волнуйся! На моих харчах они будут тебе тогда в самый раз!

— Но мне это совсем не нужно!

Она уже готова была растянуть трусы, как резинку для фитнеса, и я в панике хватаю её за руку. Чем дальше, тем больше запутываюсь в догадках о её профессии...

«Ах да, чай-то!»

— Ну-ка... — наливаю чай — и чашка наполняется до краёв тёмно-янтарной жидкостью. Возможно, переборщил с крепостью... Но выливать жалко. — Чай готов. Возможно, получился слишком крепким...

— О, спасибо!.. Но Хга-сан, ты всерьёз считаешь, что моё желание выйти замуж настолько... насыщенным?

— А?! Перекрепил?!

— Шучу! Я не злюсь.

— Тогда ладно...

— Хотя... нет, ничего.

— ?

Аянэ-сан берёт чашку двумя руками с величайшей вежливостью. Поразительно — даже повешенные на руку трусы не дрогнули ни на миллиметр.

«Вот это истинное изящество движений...»

— А-а-ацц!!

— Что случилось?! — разглядывая её, я невольно опрокинул свою чашку! Глазки девушки вылетают из орбит. — Вы не обожглись?! Сейчас всё вытру! — она мгновенно вскакивает и подбегает ко мне. К счастью, горячая жидкость попала только на толстовку, а не на кожу. Пока об этом думаю, она уже энергично трёт пятно... — Хюга-сан, лучше сразу под холодный душ!

— А, да!

— Как только вытру — немедленно раздевайся и бегите в ванную!

— Спасибо, понял...

«... М-минуточку. Она что, вытирает меня... моими же трусами?! Наверное, просто не было под рукой другой ткани... Но Аянэ-сан! Ты в своем уме?!»

— Э-э, Аянэ-сан...

— Что? Больно?

— Это... не то, чем нужно вытирать...

— А? — она опускает взгляд — и на мгновение замирает. Потом её щёки заливаются румянцем, и она сдавленно шепчет. — Ты хотчешь сказать... что предпочли бы моё нижнее бельё?..

— ТАК ВЫ ВСЁ-ТАКИ ИЗВРАЩЕНКА-А-А-А-А-А-А-А?!

Я вскакиваю и бегу в ванную, словно за мной гонится призрак.

«Кем бы ни была Аянэ-сан по профессии — лишь бы не воровкой трусов!» — с такой мыслью я срываю пропитанную ходзитя толстовку и бросаюсь под холодный душ...

Надевая свежую рубашку и накидывая поверх неё худощавый худи, выхожу из раздевалки и направляюсь в гостиную. Благодаря прохладному душу ожог оказался несерьёзным — кожа лишь слегка покраснела, и больше ничего.

— Извините, что заставил вас волноваться. — говорю, входя в комнату.

— Ты в порядке? — Аянэ-сан немедленно поднимает лицо от своих бумаг. Её взгляд скользит по мне с тревогой и заботой. — Может, сбегать за мазью?

— Нет-нет, всё не так уж страшно...

— Ну и слава богу! А то вдруг шрам останется — было бы совсем дурно!

Я невольно оглядываюсь вокруг — и замечаю: всё, что было расплескано ранее — чай, капли с пола, крошки — исчезло без следа. Очевидно, Аянэ-сан навела порядок, пока пребывал под душем.

«Вместо того чтобы угостить её чаем, только помешал ей в работе... Совсем неловко вышло.»

— Простите, Аянэ-сан... В самый разгар работы я вас ещё и расшевелил...

— Да ладно тебе! Главное — чтоб мой муж цел остался!

— Но ведь... вы же... то есть... — я запинаюсь, не зная, как сформулировать мысль...

— Ох уж эта работа... — ... а Аянэ-сан вдруг прищуривается и тихонько хихикает. Затем, нарочито громко потирая плечи, она подаёт голос, растягивая слова с комедийной интонацией. — Плечи совсем свело!

— А?

— Вот бы сейчас рядом оказался внимательный муж, который бы размял их! — с этими словами она озаряется лучезарной улыбкой.

— ... Хочешь, разотру? — такая изящная забота заставляет мои губы сами собой растянуться в ответной усмешке.

— Вот это по-настоящему мой муж! — восклицает она, оживившись.

Я устраиваюсь на коленях за её спиной и начинаю постукивать по плечам. Аянэ-сан приятно покачивается из стороны в сторону, и каждый её поворот заставляет конский хвост колыхаться, будто живая искра между нами.

— Такой силы достаточно?

— Да! Хюга-сан — мастер плечевого массажа!

Меня хвалит всего лишь за постукивания... Давно ли такое случалось? Кажется, в детстве я тоже так делал — для родителей. Только спина у них была совсем иной... Да.

— Хюга-сан?

— Да?

— Просто... ты вдруг замолчал. Уж не подглядываешь ли за моей шеей?

— Да нет же! Я же сказал — не смотрю!

— Фу-у-у... Только не снимай фото!

— Да я и не снимаю!

— А-а-а! Фотографии моей шеи станут обложкой спецвыпуска в интимных журналах!

— Я тебе, что ли, Синояма Киcин?!

«Да уж... У неё явно отцовские замашки. Хотя, пожалуй, это тоже часть её очарования. А всё же — когда мы так близко, от неё исходит такой чудесный аромат... Мысль, конечно, дурацкая, но в сравнении с женщиной, намеренно повесившей свои трусики на руку, я выгляжу куда менее странно. Хм... — взгляд невольно скользит поверх её головы — и цепляется за экран ноутбука. — Она, кажется, переписывается по почте. Наверняка, работа... Лучше бы не подглядывать, но в такой позе — просто невозможно отвести глаз. Среди прочего ловлю отдельные обрывки: 'выпуск', 'продажи', 'прилавок'. Какая профессия связана с такими словами? И ещё — те загадочные надписи на 'рабочих инструментах': 'убийство', 'полиция'... Неужели?»

— Э-э... Можно задать нескромный вопрос?

— Конечно!

— Ваша работа... связана с писаниной?

— А? Ну... если в двух словах — да. А что?

— Ничего...

«Всё сходится. Работа, где пишут тексты, причём можно выполнять из дома. Упоминания 'выпуска' и 'продаж'... Может, редактор журнала? Но тогда странно: большинство издательств сосредоточено в Токио, а она живёт не в столице. Либо — фрилансер, блогер... Но тогда зачем ей роиться в книгах про нераскрытые преступления? И отчего она ставит эксперименты с трусами?»

— ... Понятно.

«Остаётся лишь одно объяснение. Аянэ-сан — писательница. И, скорее всего, автор детективов. Тогда и 'инструменты', и трусики в роли реквизита обретают хоть какое-то подобие смысла... Хотя насчёт трусиков — всё ещё сомнительно. Впрочем, это не касается её семьи, и, возможно, она сама легко подтвердит мои догадки. Попробую спросить прямо.»

— Аянэ-сан...

— Надумал подавать заявление на брак?

— Нет! Совсем не это... Просто ещё один вопрос.

— Тогда... мои параметры?

— Да нет же! Я имею в виду... — я глубоко вдыхаю, стараясь совладать с дыханием. Параметры — дело будущего. А сейчас — работа. Спрошу чётко и просто. — Вы... не пишете детективы, случайно?

— ...А-а-а?! — будто сама тишина застыла в комнате. Аянэ-сан вздрагивает всем телом, и я инстинктивно прекращаю массаж. Она медленно поворачивается ко мне, и её щёки пылают ярче заката. — К-к-как ты... откуда вообще?!..

— Ну... я подумал: может, те «инструменты» нужны вам для изучения убийственных трюков?..

— Н-н-нет! Ни в коем случае! Я... я же... то есть... Я же не писательница! Ни за что! И уж точно не детективов! Это невозможно!

— Но ведь вы только что с трусами проводили симуляцию...

— Я не размышляла, как прибить труп к стене с помощью трусов!

— Так вы сами сейчас признались!

— Ах! Мне срочно нужно выйти! Деловое поручение! — выпаливает она, вставая на ноги.

— А? Постойте, Аянэ-сан!

И вот — вновь наблюдаю, как взрослая женщина буквально перепрыгивает через татами! Она стремительно выскальзывает из-под котацу, с лёгкостью отталкивается от пола и, в прыжке, задней ногой захлопывает крышку ноутбука!.. Нет, это уже не фантастика — это воплощение фантазии!

— Спасибо за массаж! Побереги дом! — кричит она на бегу.

— Подожди же! — зову я, бросаясь следом.

Но тут...

— Искусство ниндзя: Техника подмены тела! — раздаётся её голос.

— А?! — и в следующий миг — вместо её плеча в моих руках оказывается мой собственный худи! Что за чёрт?! Куда она делась?! — А...

Секундой позже доносится щелчок входной двери.

«Очевидно — она сбежала. Такая реакция... Даже если она и правда писательница детективов, зачем стыдиться? Почему убежала?»

— ... Погнали! — хватаю куртку и спешу собираться — за ней.

— Холо-о-одно... — зябко ежась под ледяными порывами зимнего ветра, крадусь следом за Аянэ-сан. Судя по направлению, она явно держит путь к центру города. Говорила ведь, что по делам вышла... Только вот какие могут быть «дела» у писательницы детективов — ума не приложу. — Чёрт!

Аянэ-сан внезапно останавливается у пешеходного перехода, и я поспешно прячусь за ближайший фонарный столб.

«С виду моё поведение не отличить от типичного сталкера... Но ведь и она сама без спроса вычислила мой адрес! Так что, по большому счёту, мы квиты. К тому же мне несказанно повезло — она идёт пешком. Сядь она в автобус или такси, следить было бы куда труднее. Уж точно не пришлось бы выкрикивать, как в дешёвых боевиках: 'Следуйте за той машиной!'.»

— Ой!

Не успеваю опомниться — светофор уже зелёный, и Аянэ-сан уверенно шагает вперёд. Я мигом бросаюсь за ней.

«Слежка оказывается делом куда более сложным, чем кажется в книгах... Хотя, по иронии судьбы, теперь уже я сам похож на героя детектива.» — так, ощущая лёгкую неловкость и любопытство, я продолжаю преследовать её.

Как и ожидалось, Аянэ-сан входит под аркады центральной улицы. В разгар зимнего сезона и в выходной день здесь кипит народ — что, впрочем, идёт только на пользу: в толпе её сложнее заметить, что я за ней слежу.

— Хм?

Вдруг замечаю: к ней подходят несколько мужчин. Мгновенно прячусь за ближайшую колонну и выглядываю из-за неё.

«Трое, не больше. По виду — не знакомые, скорее всего туристы.»

— Э-э... то есть!..

Аянэ-сан явно растеряна: разводит руками, пытается что-то объяснить. Мужчины же наперебой что-то говорят ей.

«Что происходит? Неужели пристают? Людей вокруг много — вряд ли решатся на грубость. Но всё же тревожно. Я забыл, насколько на самом деле она — изящная, элегантная взрослая женщина, несмотря на свои эксцентричные выходки.»

— Эх...

«Что делать? Выскочить и вмешаться? Но тогда она поймёт, что я следил... Хоть мы и 'квиты', такое открытие может обидеть. Пожалуй, лучше ещё немного из тени понаблюдать...»

— А?

Присмотревшись, вижу: она указывает в разные стороны и что-то объясняет. Внимательно прислушиваюсь.

— А-а... зэ, зэ-айзу, за-си-тэ-й хо-ру! Го-су-то-рэ-йто!

— «Oh, I see»! «(О-о-ох, я понял!)

«Неужели... она просто объясняет дорогу на английском? Теперь замечаю: у мужчин за плечами — большие рюкзаки. Скорее всего, бэкпекеры.»

— Со... си-тэ-й хо-ру... рэй-то та-н! За-тто и-зу... пу-ри-фе-ку-тя... а-а, э-э...

«Она изо всех сил выдавливает из себя слова, но застревает на месте. Не может вспомнить, как сказать «'рефектуральное управление'. Должно быть, 'prefectural office'...»

— I-i-yes! Purifekuchā ba-ta-fu-ra-i!..

— «Prefecture» — префектура, «butterfly» — бабочка?! — от неожиданности я невольно выдаю звук.

«Почему, зачем именно 'бабочка'?! Даже закалённые путешественники, кажется, растеряны.»

— ...OK! Thank you! Thank you so much! (Оке-е-ей, спасибки! Большущий спасибос!)

— Они всерьез поняли?! — вырываюсь я, не в силах сдержаться.

Пока стою в оцепенении, туристы весело машут рукой и уходят.

«Слава богу, всё обошлось...»

— Thank you, pretty student girl! (Спасибо тебе, милая студенточка)

— А? Я и правда так молодуовыгляжу?! Ура-а-а!

— ?!

Настроение Аянэ-сан взмывает ввысь — и это видно даже с расстояния! Она буквально светится от радости, будто оторвалась от земли на несколько миллиметров! Прямо как Дораэмон в мечтах!

— Ла-ла-ла~... — порхая, будто на пружинках, она снова отправляется в путь.

«А я-то уже совсем забыл о своей цели! Надо держаться ближе.» — и вот, крадучись среди оживлённых улиц, снова пускаюсь за ней следом.

— Добро пожаловать!

— ...

Кивком отвечаю продавцу у кассы и осторожно вхожу в магазин. Торговый зал переполнен: читатели толпятся у прилавков, блуждают между стеллажами, едва оставляя проход. Да, это книжный. Именно сюда привела меня Аянэ-сан.

— Где же она...

Я растерянно оглядываюсь.

«Видел, как она вошла, но куда направилась — не знаю. Стоит сделать лишний шаг — и она заметит. Затруднительное положение. И всё же... зачем она сюда пришла? Может, за справочниками? А может, уже купила нужное и ушла? Что делать...»

— ! — внезапно я замечаю её — она листает книги на соседнем стенде! Молниеносно прячусь за другой стеллаж и крадучись выглянуваю. Что же она ищет? — Романы... — прошептал я, заметив табличку с указанием раздела.

«До сих пор не доказано, что она писательница... но если допустить, что это так — может, она пришла проверить, как продаётся её книга?»

Аянэ-сан тщательно осматривает весь стеллаж, затем берёт с раскладки одну из книг, считает что-то пальцем по полке... и вздыхает с явным разочарованием.

— А-а-ах...

«Такого уныния я у неё ещё не видел. Только что она была на седьмом небе, а теперь — будто весь мир рухнул. Видимо, продажи оставляют желать лучшего.»

— Ой...

Она аккуратно кладёт книгу обратно и уходит вглубь магазина.

«Наверное, собирается выйти через задний выход.»

Дождавшись, пока она скроется из виду... я быстро подбегаю к тому месту, где она стояла. Где же та книга? Никаких имён или заголовков не знаю — лишь то, что она лежала среди книг на раскладке.

— Э-э-эх...

«Но всё же... почему она скрывает свою профессию? Писательница детективов — звучит же впечатляюще! Неужели стыдится?»

— А?

Внезапно мой взгляд цепляется за один том. Не могу объяснить почему, но он... излучает ауру, идентичную Аянэ-сан. Бросаю взгляд на обложку — псевдоним автора: «Содэдзаки Аянэ».

— ! — сердце бьётся чаще. Я хватаю книгу.

«Издательство — то самое, что часто выпускает детективы в карманном формате. Значит, это и есть её роман!»

— Ого... — любопытствуя, переворачиваю книгу и читаю аннотацию на обороте.

«Да, сюжет явно из жанра детектива. Интересно, о чём...»

— ... Понятно! — и в этот миг я наконец осознал, почему Аянэ-сан так упорно скрывала, кто она на самом деле...

Купив ту самую книгу, помчался домой, будто за мной гналась стая собак. Если Аянэ-сан вернётся, а меня не окажется дома, она наверняка заподозрит неладное.

— Я вернулась! — раздался голос у входной двери.

— Добро пожаловать. — отозвался я, не отрываясь от страниц, уютно устроившись под одеялом за низким столиком.

Аянэ-сан вошла в комнату с обычным выражением лица — ни тени подозрения, будто и не знала, что за ней следили буквально минуту назад.

— А? — удивилась девушка.

— Что такое?

— Ничего просто... Просто впервые вижу, чтобы ты читал книгу.

— Удивительно, но мне действительно нравится читать. Это свежая покупка.

— Правда?..

«'Свежая' — мягко сказано. Книга оказалась у меня в руках всего несколько десятков минут назад. К счастью, оставил обложку-антипыльник, и она не разглядела, что именно я читаю. Отлично.»

— Ах, да! — вдруг воскликнула Аянэ-сан, расстёгивая куртку. Её лицо озарила яркая улыбка, и она весело запорхала к противоположной стороне стола, будто бабочка на весеннем ветерке. — Со мной только что произошло нечто чудесное!

— Выиграли в лотерею?

— Нет-нет! Просто гуляла по городу и помогла иностранцу сориентироваться! И он сказал мне: «Pretty student girl!»

— Пф-ха?! — чуть не поперхнулся от смеха.

«Конечно, ведь я всё видел собственными глазами! Но нельзя же смеяться в лицо — это было бы грубо... Хотя удержаться очень трудно!»

— Эй! Не смейтесь!

— Н-нет, вовсе не смеюсь над тем, что вы не «претти» или что-то в этом роде!

— Ну и ладно! Просто посмотри на того иностранца и поучись у него! Скажи мне хоть раз: «Ты такая претти!» или «секси!» или «мари-ми!»

— Э-э-э!.. Пф... Хе-хе-хе...

— Что?! Разве это так смешно?! Ну скажи хоть что-нибудь!

— Т-так, а... вы успешно объяснили дорогу? — попытался перевести разговор в безопасное русло.

— Ещё бы! Мой «перфект нинглиш» справился без проблем!

«П-п-перфект?! Это уже слишком! Неужели она всерьёз так говорит?!»

— Буха-ха-ха! Так, значит, всё прошло отлично?..

— Почему ты снова ржешь на до мной?!

Я вовсе не хочу насмехаться над Аянэ-сан — ни капли! Но фраза «перфект нинглиш» сама по себе вызывает приступ неудержимого хохота. Достаточно вспомнить её — и живот сводит от смеха!

— Неужели «претти» так ужасно звучит?!

— Нет-нет, просто...

Пытаясь скрыть улыбку, я отвёл взгляд от её надутых, как у белки, щёчек — и заметил в её руках бумажный пакет из другого магазина. Очевидно, она зашла куда-то после книжной лавки. А на пакете красовался... неужели... узор в виде бабочки?!

— Буа-ха-ха-ха! Пожалуйста, пощадите меня!..

— Хю... Хюга-сан?!

Мой хохот стал таким громким, что Аянэ-сан даже забеспокоилась. Но я уже не мог остановиться — ржал до боли в боку, пока не свалился под стол в приступе веселья.

После этого в комнате воцарилась тишина. Аянэ-сан скрылась за своим ноутом, а я — обратно погрузился в мир страниц. Давно не читал детективов, но эта книга оказалась удивительно захватывающей. Если бы правда оказалось, что её написала Аянэ-сан, я бы немедленно попросил автограф. Проверим?

— Аянэ-сан, я уже спрашивал об этом, но...

— Да?

— Вы точно не писательница детективов?

— Не-е-ет! Я же уже говорила!

Она подняла лицо, приподняв круглые очки на лоб, и замахала руками, будто отгоняя надоедливую муху.

«Снова отрицает. Что ж, раз уж так... пора достать тяжёлую артиллерию.»

— «Детектив сидел за письменным столом в своём кабинете и пустил в воздух клубы дыма сигареты. Его эстетическая аура целиком завладела моим сердцем». — произнёс я вслух отрывок из текста.

— А?!

Аянэ-сан подскочила на месте, будто её ударило током. Причина, по которой она так упорно скрывает профессию, наверняка кроется именно в таких пассажах.

— Что случилось?

— Э-эта книга!..

— Просто читаю вслух то, что купил. Вас что-то беспокоит?

— Н-ничего такого! Просто... ничего!

Её щёки вспыхнули ярче любого заката, а пальцы дрожали.

«Всё ясно — это её книга. Мне хватило бы и этого, но... её пылающая от стыда реакция оказалась слишком милой, чтобы не пойти на новую проделку.»

— «Единственная загадка, которую не может разгадать даже моя интуиция... это твоё сердце».

— П-почему ты читаешь именно эту строчку?!

— Просто вслух цитирую новую книгу знаменитой писательницы Содэдзаки Аянэ, чей роман о любви между умудрённым опытом детективом и его юной ассистенткой завоевал огромную популярность.

— Ты же... ты же понял! Ты всё понял!

— «Я... я такая ничтожная... Вы заслуживаете кого-то гораздо лучше...». «Правда всегда одна... и ты — единственная. Разве не так?»

— П-прекрати! Я же не хотела, чтобы ты узнал!..

— Да этот детектив просто огненный! И сюжет чертовски интересный!

— Это вовсе не утешение! — она попыталась вырвать книгу из моих рук...

— «М-мистер Детектив! Я ещё ни разу не...» — ... но я ловко увернулся и продолжил чтение.

— Нет! Только не с этого места! Ни в коем случае!

— Удивительно, что даже на лейбле «для всех возрастов» разрешают писать подобное.

— Я не писательница детективов, так что не могу прокомментировать!

— Тогда продолжим...

— Стоп! Ни за что! Не смей!..

В её отчаянном, румяном лице, полном стыда и мольбы, было больше прелести, чем в любом романе. Содэдзаки Аянэ — звезда книжного мира, одна из самых востребованных авторов детективов. И вот эта женщина — сейчас сидит у меня под одеялом у котацу...

«Невероятно. — подумал я, с улыбкой наблюдая за её бурной реакцией. — Совершенно невероятно.»

Сегодня вторник, и я, как обычно, пришёл в университет. Последняя лекция только что закончилась, студенты вокруг уже накидывают куртки и начинают собираться домой.

— Хината, с тобой всё в порядке? Что-то случилось?

— А? С чем?

Я сидел на стуле в аудитории, уставившись в никуда, когда один из немногих моих университетских друзей окликнул меня. Он пристально вгляделся в моё лицо и скривился, будто что-то не так.

— Просто... Ты выглядишь как-то подавленно.

— Правда? Да нормально всё, как обычно.

— Да ладно! Ты весь какой-то серый, мрачный, будто тень.

— Неужели?..

— Понял! Девушка появилась!

— Нет, не то что... — я едва начал возражать, как вдруг замолчал.

«Ведь на самом деле... действительно взволнован. Просто не осознавал, насколько утренний инцидент до сих пор давит на меня.»

— ... Ну, можно сказать и так.

— О-о! У Хинаты, наконец-то, появилась девушка?! Рассказывай! Какая она?

— Э-э-э... Умеет находить чужие адреса и владеет ниндзюцу...

— Н-ниндзюцу?! Да ты о чём?!

— Утром... она приставила ко мне нож.

— А-а-а?! Да она же психопатка какая-то!

Я не стал спорить с этим определением, но сейчас не об этом.

— Всё в порядке. Сам виноват.

— Слушай, если что — звони в полицию! Обязательно!

— Если бы... она бы первой раздавила мне телефон каблуком.

— Ч-что за женщина-а-а-а-а?!

Мой друг вытаращился, но я уже встал и принялся собирать вещи. Почему моё настроение так упало? История началась сегодня утром...

— Уф-ф...

В восемь утра меня разбудил громкий стук за дверью.

«Наверное, пришла Аянэ-сан? У меня сегодня нет первой пары, так что можно ещё немного поспать...»

— А?

Вдруг из кухни послышались приближающиеся шаги.

«Странно — Аянэ-сан редко ходит по дому так быстро. Может, на кухне таракан?» — спокойно размышляя об этом, уже собрался уснуть вновь, как вдруг...

— РАЗ!

Раздвижная дверь с грохотом распахнулась!

— Я убью тебя и сама умру вслед за тобой!!

— Уэ-э-э-э-э-э?!

Едва успел испугаться, как Аянэ-сан уже оседлала меня прямо на постели! В руке у неё — кухонный нож.

«Нож?! Н-нож?!»

— Ч-что вы делаете, Аянэ-сан?!

— Не прикидывайтся! С каких пор меня одной тебе мало?!

— О-о-о-о чём речь?!

«Страшно! Само лезвие, сверкающее холодным металлом, страшно! И что это значит — 'недостаточно'?!»

— Это несправедливо! Я так стараюсь для тебя, Хината-сан!

— Да что происходит-то?!

Аянэ-сан, вся в багровом румянце, вытащила из кармана... что-то мятого вида.

«Похоже на пакетик... Лапша быстрого приготовления?! Неужели...»

— Это ты ел на ночь?!

— Э-э-э-э...

— Я каждый день готовлю для тебя ужины, а тебе этого мало?!

— Нет-нет, дело не в этом!

«Плохо! Надо было выбросить пакет подальше, куда не добраться! Вчера поздно ночью мне вдруг ужасно захотелось есть, и я, против правил, сам сварил лапшу.»

Аянэ-сан строго велела мне не есть ночью, поэтому аккуратно всё убрал... но, видимо, неудачно.

— Да я же вчера специально приготовила вам имбирную свинину!

— Было вкусно!

— Так-то оно так... Нет, не в этом дело! — на мгновение она смутилась, но тут же вновь поднесла нож к моему горлу и повысила голос. — Если не нравится моя еда — скажи прямо! Я обязательно исправлюсь!

— Да мне всё нравится!

— Тогда зачем ел ночью?!

— Просто... проголодался...

— У-у-у-у-у! Как можно изменять моим блюдам! Наверное, даже снял обручальное кольцо, чтобы спокойно лопать лапшу!

— У меня вообще нет кольца!

— Наверняка перевернул фоторамку и предался греховным, запрещенным предательским лобзываниям и хлюпаниям!

— Всё происходило сугубо мной мной, лапой и бульоном!

— Замолчи! Не надо так ловко оправдываться! Ты, вероломный развратник!

— Развратник?! — Аянэ-сан снова уперла лезвие мне в горло, пристально посмотрела в глаза и, надувшись, заявила:

— С сегодняшнего более никогда, слышишь, НИКОГДА, не буду готовить тебе обеды! Пускай твой живот урчит на весь университет, и все над тобой смеются! Хмпф! — она отвернулась, надув губы...

... а я растерянно смотрел на неё.

«Похоже, я серьёзно её обидел.»

— Э-э... Аянэ-сан...

— Чего?!

— Простите. Не следовало есть ночью без спроса.

— Если уж просишь прощения, значит, не надо было делать этого с самого начала!

— Вы абсолютно правы...

— Боже мой! У тебя совсем нет чувства ответственности как у мужа!

«Похоже, ещё долго не успокоиться... Что делать? Пожалуй, остаётся только продолжать извиняться. Всё-таки вина целиком на мне. Может, хотя бы сегодня приготовить завтрак самому?.. Хотя... что это за аромат кадзуо-буси, доносящийся с кухни?»

— Аянэ-сан?

— Что ещё?!

— Неужели... вы уже сделали завтрак?

Она молчала, глядя в сторону, но щёки её всё больше наливались краской. Затем, словно пытаясь скрыть смущение, резко замахала ножом!

— Молчи! Я же решила НЕ готовить! Просто случайно получилось!

— П-перестаньте махать! Это опасно! Очень опасно!

— Ну и что! Мне стало жалко, что ты голодный пойдёшь на пары! Так что благодари меня, сию глупую, наивную женщину, которая не может отпустить голодным своего неверного мужа!

— Я и благодарен, но только уберите нож!

— Хватит разговаривать! Вставай, студент-разгильдяй! Или универ сегодня без тебя обойдется, а?!

Под угрозой лезвия мгновенно вскочил с постели. В итоге всё же получил свой обычный вкусный завтрак... но Аянэ-сан оставалась мрачной весь утренний ритуал. К слову, потом выяснилось, что нож был сувенирным — она использует его для придумывания «убийств» в своих детективных сюжетах.

«Фу-у-у-ух...»

После завтрака собрался и уже надевал обувь у входной двери. Как раз в тот момент она, до этого мывшая посуду, подошла проводить меня — всё ещё недовольная, с поджатыми губами, но всё же сказала:

— Сегодня поздно вернёшься?

— Нет, только пары. Не задержусь.

— Понятно...

Даже разозлившись, она всё равно вышла проводить меня до двери.

«Какой она добрый человек... В сравнении с ней я — мелочная личность.»

— Тогда я пошёл. Аянэ-сан, удачи на работе!

— Ах, да! Что приготовить на ужин?

— А?

— А?

На мгновение мир замер. Аянэ-сан растерялась, будто только сейчас осознала, что сорвалась с языка. Щёки её вспыхнули, и, чтобы скрыть смущение, она начала стучать меня по плечу.

— Н-нет! Не стану готовить ужин!

— Понял! Только не бейте!

— Умолкни! Я не могу быть с тобой жестокой! Ты, подлый обманщик!

— Подлый?!

— В общем! НИ-КА-КО-ГО ужина сегодня НЕ БУ-ДЕТ!

— Да-да...

— Беги скорее в университет! Еще увидимся!

— Погодите, Аянэ-са...

Дверь захлопнулась с таким грохотом, будто отрезая мне путь назад. Я почесал затылок и отправился в университет.

Попрощавшись с другом и покинув аудиторию, шёл по кампусу, размышляя.

— Хм...

«Как бы ни оправдывался, факт остаётся: я обидел Аянэ-сан. Она каждый день готовит для меня с заботой, а я словно пренебрёг её стараниями. Конечно, дома нужно будет извиниться ещё раз... Но одних извинений, кажется, будет мало.»

— Супружеская ссора, значит...

«Если подумать, наше утро — это настоящая семейная перепалка. Говорят: 'Ссорятся — значит, любят', или 'Дождь укрепляет землю'... Но вспоминая родителей, всё же думаю: лучше бы вообще не ссориться.»

— ... Ладно! — приняв решение, свернул в сторону супермаркета.

Занятый многочисленными покупками, не заметил, как солнце скрылось за горизонтом. Вернувшись в свою квартиру, поднимаю руку к двери комнаты, освещённой тусклым светом лампы, и аккуратно поворачиваю ручку.

— Та-а-а-ак... я вернулся...

— ... Добро пожаловать домой. — из гостиной доносится ответ, пропитанный лёгкой досадой.

«Похоже, настроение у неё всё ещё не в порядке... Ладно уж, ладно.» — думаю я, входя внутрь и ставя пакеты из магазина на кухонный стол.

— Что ж...

«Наверное, стоит сходить в гостиную, оставить там верхнюю одежду и сумки. И заодно снова извиниться перед Аянэ-сан.» — с такими мыслями выхожу из кухни и направляюсь в общую комнату.

— Аянэ-сан...

— ...

В гостиной она, как обычно, целиком погружена в работу: надеты круглые очки, на лбу собрались морщинки, а взгляд прикован к экрану компьютера.

«Пожалуй, сейчас не самое удачное время отвлекать её... Но всё же нужно извиниться.»

— Аянэ-сан, мне очень жаль за то, что случилось сегодня утром. Вы каждый день готовите для меня ужин, а я в ответ поступил так неблагодарно... — и кланяюсь ей в пояс.

«'И в дружбе есть приличия' — гласит пословица. А раз уж мы — пусть и условно — муж и жена, то уж тем более нельзя оставлять без внимания подобное недоразумение.»

— ... Подними голову, пожалуйста.

Следуя её просьбе, поднимаю взгляд — и вижу, как Аянэ-сан слегка краснеет и отводит глаза. Я-то ожидал выговора, а тут вдруг...

«Совсем другое дело.»

— Да уж... Прости меня! Это я виновата... Просто сказала глупость утром. — извиняется она, неловко поправляя прядь волос за ухо.

— Нет, это я...

— Хюга-сан ведь ещё совсем молодой! Само собой, бывает, что ночью захочется есть... А я всё равно разозлилась... Искренне сожалею. — она нервно ёрзает на месте, явно чувствуя неловкость.

Вдруг замечаю: её волосы собраны в хвост!

«Но ведь она сама говорила, что делает так только во время готовки...»

— Аянэ-сан, ваша прическа...

— !

Она вздрагивает и невольно оборачивается, проверяя, не видно ли сзади. Поймав мой взгляд, широко распахивает глаза и судорожно машет руками, будто пытаясь отрицать очевидное.

— Нет-нет! Это не то! Просто... мне захотелось сменить настроение...

— Неужели...

— Да перестань же! Это совершенно не ради тебя! Честно-честно! — с фырканьем отворачивается, демонстративно надувшись.

«Неужели... она сама так решила — заботясь о моём настроении? Испугавшись, что обиделся, решила угодить мне, собрав волосы именно так?»

— ... Спасибо вам, Аянэ-сан.

— За что это вы благодаришь?!

— Просто... вы позаботились обо мне.

— Ты, извращенец-маньяк! Шейный фетишист, рамённый соблазнитель! Всё время только и думаешь, как бы изменить мне с лапшой!

— Да я вовсе не изменяю!

— Всё равно! Сегодня ужин НИ ЗА ЧТО готовить не стану! Ни за что на свете! — она решительно скрещивает руки на груди, словно пытаясь убедить саму себя не повторять утренней ошибки.

«Обычно такая спокойная и сдержанная, а сегодня — прям как упрямый ребёнок. И от этого особенно мила.»

— Ладно, понял. Сегодня я сам всё приготовлю.

— Делай что хочешь!

— А вы сами как насчёт ужина?

— Я ещё работаю! Не мешай! Цыц-цыц! Прочь!

— Это ведь мой дом!

От смущения она начинает размахивать руками и буквально выталкивает меня из гостиной.

«Что ж... Хорошо, что купил продукты на двоих.» — наметив план наперед, направляюсь на кухню.

Я сосредоточенно, не отвлекаясь, режу овощи. Лук — дольками, картофель — на удобные кусочки. Вспоминаю, как мама говорила: «Сорт бандзё распадается при варке, зато соус получается густым и наваристым».

— Ой!

«Забыл заранее разогреть кастрюлю. быстро включаю конфорку, открываю бутылку с маслом и наливаю немного на дно. — Теперь, как только масло прогреется, нужно бросить туда мясо и овощи и слегка обжарить. Кстати... Удивительно, но вся кухонная утварь до блеска ухожена. Хотя всё это старые вещи, Аянэ-сан обращается с ними бережно, с заботой. В таких мелочах особенно ясно проявляется её душевная доброта.»

— Ну-ка... — с лёгким шлепком сбрасываю нарезанные овощи в кастрюлю. Быстро беру лопатку и аккуратно перемешиваю, чтобы всё равномерно прожарилось. Масло шипит, аппетитно потрескивая, и по кухне расползается богатый, насыщенный аромат. — Хм?

— !

Неожиданно ощущаю на себе чей-то взгляд и оборачиваюсь. Из-за косяка двери на меня украдкой смотрит Аянэ-сан. Заметив, что я её приметил, она мгновенно прячется обратно.

«Опасается, что я что-нибудь испорчу? Или просто не в силах устоять перед соблазнительным запахом?.. Похоже, она тоже проголодалась. — хорошенько обжарив всё, добавляю в кастрюлю воду и начинаю томить на медленном огне. — Периодически снимаю пену — так меня учила мама, когда я в детстве помогал ей на кухне: 'Ты у нас — главный пеносниматель!'»

— ...

На мгновение замираю, вспоминая те давние дни. Но через секунду возвращаюсь в настоящее: пора добавлять карри-пасту.

— Нужно сначала выключить огонь, иначе комки образуются.

— А?

Голос доносится, когда я как раз собираюсь вынуть брикет пасты из упаковки. Резко оборачиваюсь — но никого нет. Значит, она всё же беспокоится...

Делаю, как велела: выключаю огонь, ломаю пасту и бросаю в кастрюлю. Через пару минут включаю слабый огонь снова. Постепенно паста растворяется, наполняя воздух пряным, чуть жгучим благоуханием, а соус становится густым и бархатистым.

— Мм...

Раздаётся звонкий писк рисоварки. Рис готов — и карри почти дошёл до кондиции. Ещё немного помешать... Хотя... Опять этот ощущаемый взгляд.

— ...

— А... Аянэ-сан?

На этот раз она даже не пытается спрятаться — стоит прямо в дверном проёме и пристально смотрит на меня. Очки задвинуты на лоб, а в глазах — обида, смешанная с досадой.

— Что-то случилось?

— Это нечестно!

— Что?

— Карри — это же нечестно! Просто нечестно!

— Вы о чём?

— Я же решила игнорировать иеья, не смотреть, не обращать внимания! А теперь весь смысл пропал! Пропа-а-а-ал! — она сердито топает ногой, как маленькая девочка.

«Такая упрямая, такая трогательная...»

— Хотите попробовать карри? — тихо, почти ласково обращаюсь к ней. — Если не откажетесь от моей стряпни...

— ... Только не забудьте подать фукусикадзукэ! — бросив напоследок, она стремительно уходит обратно в гостиную.

«Поистине — никогда не надоест любоваться ею...» — так думаю я, продолжая помешивать кастрюлю с дымящимся карри.

— Вот, для вас, Аянэ-сан.

— ... Ах, спасибочки!

Поставив перед ней миску с карри и рисом, заметил, как она, смущённо опустив глаза, склонила голову. Я же поставил свою порцию рядом, удобно устроился на подушке и, краем глаза окинув стол — всё в порядке: даже контейнер с маринованными овощами фукусикадзукэ прихватил — мысленно одобрил подготовку.

— Ну что ж, приступим?

— ... Почему?

— Что «почему»?

— Почему ты приготовил еду и для меня? Ведь сегодня я только и делала, что доставляла тебе хлопоты...

Аянэ-сан всё ещё смотрела вниз, её голос дрожал от стыда и раскаяния. Ответ на её вопрос один — простой, как сама правда.

— Просто подумал: а вдруг так мне удастся поднять настроение моей невесте?

— Н-невесте?!

— Что такое? Разве вы сами не говорите об этом каждый день? Или теперь стесняетесь?

— Заткнись! Не зазнавайся! Молодой ещё, а уже ведёшь себя, будто старше меня! — она покраснела до кончиков ушей, замахала руками, продолжая борьбу с назойливой мухой-невидимкой.

«Видеть, как взрослая женщина краснеет и смущается — невероятно мило. Хотя, если бы я это сказал вслух, она бы, наверное, снова разозлилась... Так что лучше промолчу.»

— Давайте есть, пока не остыло, Аянэ-сан.

— Ой, да ладно уже!..

— Ну, тогда — приятного аппетита!

— Приятного аппетита! — мы сложили ладони вместе, произнесли традиционную благодарственную фразу перед едой, и Аянэ-сан, взяв ложку, аккуратно зачерпнула горку риса с карри и поднесла ко рту. Покусав немного, внезапно широко раскрыла глаза — явно удивлённая. — Мм!

— Как вам?

— Сладкое!

— Да, это мягкий вариант. Не противны ли вам острые блюда?

— Нет-нет, совсем наоборот! Просто... давно такого не ела. Очень вкусно!

— Ха-ха, да, верно.

Я тоже поднёс ложку ко рту — и сразу узнал этот вкус. Тот самый, знакомый с детства, теплый, уютный, словно материнские объятия, обволакивающие душу.

— Хюга-сан, ты не любишь острую пищу?

— В детстве не любил, потому мама всегда готовила для меня мягкий вариант карри.

— Значит, это?..

— Именно рецепт моей матери. Она сказала: «Если ты не умеешь хотя бы карри приготовить, будет плохо» — и научила.

— Э-э... возможно, вопрос неловкий... — Аянэ-сан задумчиво посмотрела на меня, потом снова потянулась к ложке, но вдруг замерла, словно что-то решая, и подняла взгляд.

— Да, слушаю.

— Ваша... ваша мама?.. — она запнулась, не договорив.

«Вероятно, со временем, живя здесь, она многое поняла. Почему я, живущий в этом доме с самого детства, теперь один? Почему в просторном доме — ни одного другого человека? И ответ очевиден...»

— Она ушла из жизни, когда учился на первом курсе университета. У меня больше нет никого, кого мог бы назвать семьёй.

— !.. — она прижала ладонь к губам, будто сдерживая всхлипы. В её глазах, казалось, блеснули слёзы.

«Почему она так беспокоится обо мне? Почему проявляет такую заботу?»

— Я благодарен ей. Благодаря сбережениям и страховке, которые она оставила, могу учиться до сих пор.

— Но... это же...

— Всё в порядке. Прошло уже два года. Не стоит волноваться из-за этого.

— ...

— Карри остывает. Давайте его поскорее съедим — пока горячее.

— Ладно... да.

Я снова побуждал её есть, и она, собравшись, взяла ложку.

«Два года назад провожал маму в последний путь. На похоронах были лишь её коллеги и хозяйка квартиры, в которой жил. Помню, как в такой же зимний вечер, один, с холодным урной в руках, шёл по пустым улицам.»

— ...

— ...

Мы молчали. Ни слова не произносили. Только тишина, наполненная воспоминаниями. Хотелось бы сказать что-нибудь весёлое, даббы разрядить обстановку... но сейчас это было бы неуместно. Однако молчание стало слишком тягостным.

— Хотите добавки?

— Нет, я... сыта. — я заметил, что её миска пуста, и предложил, но она покачала головой. Тогда встал. — Хюга-сан?

— Подождите минутку.

— Хорошо...

Оставив её в гостиной, направился на кухню, достал из холодильника две бутылки ледяного безалкогольного пива и два стакана, затем вернулся в комнату.

— Готово! Ждали?

— Это... что?

— Ну... после утреннего инцидента...

— Что?

— Может, отметим примирение? Пусть будет символом нашего нового начала!

— Конечно! — она сначала с недоумением посмотрела на меня, но, поняв мой замысел, расцвела улыбкой. — С радостью!

Я поставил стаканы на столик, снял крышку с бутылки. Когда начал наливать пиво в её стакан, ярко-жёлтая жидкость с белой пеной вызвала у меня непроизвольный голодный звук.

— Ой-ой-ой!

— Теперь моя очередь...

— Нет, налью!

Когда протянул руку к своей чашке, она ловко выхватила бутылку из моих рук. С улыбкой, держа бутылку одной рукой, выглядела точно как актриса из рекламы алкогольной продукции — свежая, жизнерадостная, идеальная.

— Ну... тогда...

— Держи — вот так!

Я осторожно протянул свой стакан, а она, медленно наклоняя бутылку, налила ровно столько, чтобы пена чуть не переливалась через край — идеально, с искусным мастерством.

— Вау, как красиво! Пена играет, и пиво выглядит просто восхитительно!

— Я ведь мечтала когда-нибудь наливать мужу пиво! Так что тренировалась изо всех сил!!

— ...

— Хюга-сан?

— А? Нет, ничего... — внезапно в памяти всплыло далёкое прошлое. Мы только что создали тёплую, приятную атмосферу — может, не стоит говорить об этом... но ей можно довериться. — ...Вы напомнили мне отца.

— Отца?

— Однажды, когда был маленьким, родители поссорились. Совсем как мы сегодня утром.

— Правда?

— Отец ушёл на работу, не помирившись. Я думал — мама, наверное, страшно злится. Мне было страшно за них...

— Что же случилось?

— Мама... как обычно, поставила в холодильник бутылки пива. Она сама не пила — это было для батьки.

— Но они же поссорились?

— Именно. Наверное, уже раскаивалась и хотела извиниться перед ним вечером.

— Понятно...

Если бы история закончилась на этом, то, наверное, это была бы обычная семейная ссора, которую забывают за пару дней. Я бы и не вспомнил об этом. Но...

— Но... отец так и не вернулся.

— Что?

— Он попал в аварию на работе. Когда мы с мамой приехали в больницу — он уже не дышал.

— Нет... не может быть...

— Мама всю жизнь сожалела о том утреннем скандале. Поэтому я... я...

— Хю... Хюга-сан?..

Именно в этот момент осознал, что плачу. Думал, что привык к отсутствию родителей. Думал, что выплакал все слёзы, какие только мог. Но, оказывается, я всё ещё...

— Простите... не стоило рассказывать вам такое...

— Хюга-сан!

— Да?

— За здоровье!!!

— Ч-что?!

В тот же миг она схватила мою руку, соединила наши стаканы — будто хотела меня подбодрить, будто... как мама, которая, помню, пыталась утешить меня на похоронах отца, хотя сама, наверное, держалась из последних сил, пряча своё горе за маской спокойствия.

— Всё хорошо! У тебя есть я!

— Аянэ-сан...

— Я обязательно выпью всё до капли! Так что не переживай!

— ... Спасибо вам. Тогда — за здоровье!

— За здоровье!!!

Она одним глотком опустошила свой стакан. Какое это было мощное, укрепляющее чувство — видеть её столь ободряющей и жизнестойкой. Нет нужды говорить об этом вслух.

Та ночь была странной — сладкий вкус карри смешался с горьким послевкусием пива. И впервые в жизни, кажется, по-настоящему понял — что значит любить друг друга, как любили мои родители.

Жизнь закружилась между университетом и подработкой, и вот, не успел оглянуться — наступила пятница. Сегодня на ужин тёплая гречневая лапша с темпурой, которую приготовила Аянэ-сан. Мы вдвоём сидим у котацу, с шумом втягивая лапшу{Заголовок является отсылкой к известной японской песне 1991--uj года «Давайте поедем на лыжи» (スキーにつれていって) группы @The Collectors@. Фраза «...とは言ってない» («я такого не говорил/-а») — распространённый в японской поп-культуре приём, указывающий на невысказанное прямо намерение или обещание.}.

— Как же вкусна эта лапша.

— Правда?! Значит, старалась я не зря!

— Говорите «старалась»...

— Пока ты был в университете, я сама её замешивала!

— !!!

«Сама замешивала?! Обычно до такого не доходят?! Невероятный человек!»

— П-правда, своими руками? Я, конечно, подумал, лапша отменная.

— Все жители префектуры Ямагата могут замесить лапшу на уровне профессионалов!

— Опять эти небылицы...

— Н-но ведь все жители Мияги умеют делать инабауэр, правда?!

— Это только у Арикавы Сидзуки и Ханю Юдзуру.

«Я уже забыл, в каком году были Олимпийские игры в Турине, но разузнавать показалось неловко, потому воздержался. Кстати о коньках — вспомнил, что скоро сезон зимних видов спорта.»

— Может, включим телевизор?

— А, да. — Аянэ-сан нажимает на кнопку пульта, и экран телевизора вспыхивает светом.

«Судя по всему, как раз время местных новостей.»

— «Благодаря снегопадам последних дней, горнолыжные курорты префектуры Мияги переполнены посетителями. Представители управляющих компаний отмечают качество снега в этом сезоне...»

— Да ну...

«Своевременные новости. Хоть и говорят, что снега в последнее время мало, но судя по картинке, его выпало изрядно.»

— ...

— Аянэ-сан? — тут я замечаю, что девушка замерла. Уставившись в телевизор, не двигается. Неужто эти новости так её заинтересовали? — Аянэ-сан?

— Д-да?!

— Что такое? Уставились на новости про лыжи.

— Нет, просто... — очнувшись, Аянэ-сан поворачивается ко мне. Вздыхает, берёт стоящую рядом перечницу... Подождите, перечницу?!

— Это же не шичими{Шичими (яп. 七味唐辛子) — японская пряная смесь из семи ингредиентов, обычно включающая красный перец, апельсиновую цедру, кунжут, имбирь, нори, конопляные семена и мак. Отличается от обычного чёрного перца.}!

— А? — dидимо, удивившись, Аянэ-сан тряхнула баночкой с перцем. Облачко крупинок взметнулось вверх... и осыпалось на её нос и губы. — Ой-ой?!

— В-вы в порядке?!

— Ап...

— Ап?

— А-а-а-апчхи-и-и-и-и!!!

— !!!

«Должен признать — это самое оглушительное чихание, которое мне доводилось слышать в жизни. Мощь, заставляющая изумляться — откуда в сем миниатюрном теле скрывается столько силы?»

Аянэ-сан, всё ещё отвернувшись, широко открывает глаза... и бросает на меня быстрый взгляд.

— Хи... хти!

— Не пытайтесь перекрыть это милым чихом.

— Перекрыть? Он и так был милым!

— Исторический ревизионизм вызывает споры.

— Не раздувайте из чиха целую проблему! — Аянэ-сан с обидой отворачивается и вновь прилипает взглядом к телеэкрану. Что же её так зацепило? Там только и говорят о том, что двери в домиках стали автоматическими — ничего особо важного, на мой взгляд. — ... Хьюга-сан, у вас на завтра есть какие-то планы?

— А?

Не отрывая взгляда от телевизора, Аянэ-сан задаёт мне этот вопрос.

«Суббота — пар нет, смены на подработке тоже вроде бы нет. Если подумать, весь день свободен.»

— Нет, ничего особенного.

— Хм-м, понятно...

Задумавшись о чём-то, Аянэ-сан снова поворачивается ко мне. И снова берётся за перечницу...

«Опять?!»

— Аянэ-сан, это же перец, я гово...

— А-а-а-а-а-апчхиииииии!!!

Едва «удалось» перекрыть это милым чихом, как Аянэ-сан вновь выдаёт оглушительное чихание...

На следующее утро, в субботу. Я крепко спал в своём футоне, но шум автомобильного двигателя снаружи разбудил меня.

— Мм... — нлянул на часы у изголовья, ещё нет шести утра. Раньше обычного времени подъёма. Схожу в туалет и, наверное, посплю ещё. — Фу-а-а...

Зевая, поднимаюсь и выхожу из комнаты в гостиную.

«Брр, холодно. Кстати, что это был за шум двигателя? Похоже на звук машины Аянэ-сан, но не может же она приехать так рано...»

— С-с-с-с-с до-о-о-о-о-обрым утро-о-о-о-о-ом!

— А-а-а-а-а!!!

«Х-холодно?! Окно открыто?! И... машина Аянэ-сан припаркована вплотную?! Как она её втиснула в такой узкий дворик?! И как открыла окно в комнате?!»

— Ч-что вы делаете, Аянэ-сан?!

— «Хэй, бо-ой»! «Ком он, хоп ин»! (Эй, парень, давай поднимайся!)

— А на английский зачем перешли?!

Раздвижная дверь заднего ряда открывается, позволяя сесть прямо из гостиной. Одновременно опускается стекло водительского окна, и появляется Аянэ-сан в солнечных очках, шапке и горнолыжном костюме.

— Хэй! Хьюга-бо-ой, ком он!

— Ч-что такое?!

— Лук ап! (Подними глаза!)

Следуя указанию Аянэ-сан, смотрю на крышу машины... На ней та самая штука, что ставят машины, чьи владельцы едут кататься на лыжах! Не помню, как называется, но внутри лежат лыжи и палки!

— Хэй! Ком ин! Он ту э! (Эй, сюда иди, в путь идем!)

— Мы... мы едем кататься на лыжах?!

— Е-ес! Ю ар вери сморт! Ха-ба-д! (Да, а ты умный малый!)

— Гарвард?! Но я же не умею кататься на лыжах...

— Ноу проблем! — солнечные очки по-прежнему на ней, Аянэ-сан сияет улыбкой. Пока в недоумении склоняю голову набок... Аянэ-сан достаёт из нагрудного кармана что-то похожее на медаль и показывает мне.

— Я, хоть и не похоже, участвовала в Национальном спортивном фестивале{Национальный спортивный фестиваль (яп. 国体 — кокутай) — ежегодные всеяпонские комплексные спортивные соревнования, проводимые с 1946-го года. Аналог Спартакиады в СССР/России.}!

— Что-о-о-о?!!

— Научу тебя кататься! Давай, летс го!

— Не может бы-ы-ы-ы-ыть!!!

Аянэ-сан выходит из машины, заходит в дом, спешно собирает вещи, хватает меня за шиворот, и в следующее мгновение я уже втиснут на заднее сиденье. Таким вот образом, в моей пижаме... я отправился на склоны...

Меня почти насильно втиснули на заднее сиденье машины, и вот уже почти час я покачиваюсь в такт дороге. Ем онигири, которые Аянэ-сан привезла с собой, переодеваюсь в лыжный костюм, приготовленный в салоне... И вдруг замечает: уже в ботинках, пристёгнут к лыжам и стою у подножия склона!

— Ура-а-а! Мы добрались до горнолыжного курорта!

— Э-э-э...

— Что такое?!

— Просто... подъёмник ещё не работает.

— А?!

Мы убили время, переодеваясь и готовя снаряжение, но всё равно — только половина девятого. Подъёмник стоит месте, да и вообще на склоне в такое время, кроме меня и Аянэ-сан, душа в душу никого нет!»

— Я думала, Хюга-сан — полный новичок, потому и приехала заранее, на всякий случай, вдруг потребуется больше времени на подготовку... А ты так быстро со всем справился, просто в шоке!

— Ну, честно говоря, пару раз уже катался... хотя, конечно, я всё ещё полный новичок.

— Так ты умеешь кататься?!

— Т-только бугель{Бугель (нем. Bugel) — в русскоязычной лыжной терминологии чаще говорят ««плуг» или «буквой «V»», но в разговорной речи иногда используют и «бугель» (от Bogen — «дуга» на немецком).}! Только умею тормозить «буквой Х»!

— «Буквой Х»?! Это ты обо мне так{«Буквой Х» — ошибка персонажа: правильно — «буквой V» или «буквой A» (в японском «h no ji» — «буква Х» — фонетически похоже на «ha no ji» — «буква А», что вызывает комическую путаницу).}?!

— Вы, человек, который выступал на Национальных играх, серьёзно путаете слова?!

Перед почти пустой ложей мы перебрасываемся шутками, как два старых друга. Сегодня у Аянэ-сан, кажется, необычайно приподнятое настроение — неудивительно: разве не от радости светится она, когда речь заходит о лыжах?

— Кстати, эти лыжи... ваши? — я тычу палкой в свои собственные лыжи. Они чуть длиннее, чем у Аянэ-сан, чёрного оттенка, явно мужские.

— Это лыжи моего старшего брата! Стащила их из кладовки родительского дома!

— Брата?!

— Да! Он давно ими не пользуется, а я всё аккуратно привела в порядок!

— Вот как...

«Не знал, что у неё есть брат. Ни разу раньше она о нём не упоминала. Впрочем, раз одалживает лыжи, значит, вряд ли у них натянутые отношения.»

— А те, что на вас... это те самые, которыми вы пользовались на соревнованиях?

— Абсолютно! Это мои слаломные лыжи со студенческих времён!

— С-слаломые?!

— Может, проще сказать «для поворотов»?

— А, слышал такое слово...

— Именно! Поэтому сначала хотела дать тебе свои лыжи для гигантского слалома, но они, увы, в не лучшем состоянии...

— ?

«Гигантский слалом? Это что, заправочная станция?»

— Ах, да! «GS» — это сокращение от «giant slalom», то есть «гигантский слалом» — это вид соревнований, где лыжник проходит повороты на большой скорости{Слалом, гигантский слалом (slalom, giant slalom) — дисциплины горнолыжного спорта. Слалом предполагает частые короткие повороты между воротами, гигантский слалом — более широкие, но всё ещё техничные повороты на повышенной скорости.}!

— П-понятно...

— Меня всегда мучил вопрос: почему в японском именно слово «повороты» выбрали для перевода «slalom»? Я столько всего перерыла, но так и не нашла однозначного ответа... А потом, знаешь ли...

— Э-э, Аянэ-сан?

— Конечно, сейчас сноуборд оттесняет лыжи, но я искренне мечтаю о возвращении старой доброй лыжной лихорадки! Поэтому, Хюга-сан, ты просто обязан рассказать своим университетским друзьям, как прекрасны лыжи...

— П-подождите! Если вы вывалите всё сразу, я ничего не пойму!

Так и провёл он несколько десятков минут до запуска подъёмника — стоя на морозе и внимая нескончаемому потоку лыжных знаний от Аянэ-сан...

Едва я начал всерьёз подумывать о том, чтобы из-за невыносимой стужи бросить всё и уехать домой на городском автобусе, подъемник наконец-то оживает. Вокруг, словно по команде, собирается толпа лыжников: кто-то проверяет снаряжение, кто-то с предвкушением вглядывается в горные выси.

— Ну что, Хюга-сан, вперёд!

— Ага... Ого, как быстро?!

Аянэ-сан, используя технику конькового хода, мгновенно набирает скорость на равнине, и мне остаётся лишь неуклюже переставлять палки, пытаясь её догнать. Сразу видно участницу национальных соревнований — опыт и стаж у нас просто из разных лиг.

— Постойте... Подождите же меня-а-а!

— А ну-ка, поживее! Иначе твои лыжи и костюм просто разрыдаются от обиды!

— Что?

— Я-то просто участвовала, а вот мой брат на национальном чемпионате победителем стал!

— Да ладно?! Быть не может!

«Я, конечно, слышал, что этот костюм принадлежит её брату, но и представить не мог, насколько это статусная вещь. Интересно, а безопасно ли вообще было вот так 'прихватизировать' снаряжение столь титулованной особы? Похоже, брат у неё — человек выдающийся.»

Кое-как мне удаётся нагнать Аянэ-сан уже у самой площадки подъемника. Субботний день даёт о себе знать: лыжники и сноубордисты выстроились в длинную очередь.

— Народу-то прилично.

— Тц! А ещё говорят, нынешняя молодёжь на горнолыжные курорты ни ногой! — ворчит она.

— Вы же только что говорили обратное!

— Я мечтаю о возрождении лыжной лихорадки, но только чтобы в те дни, когда прихожу я, склоны были абсолютно пустыми-и-и! — Аянэ-сан забавно надувает щёки, сверля взглядом начало очереди.

«Настроение у этой особы вечно скачет, словно на американских горках, но сегодня она кажется особенно энергичной. Видимо, лыжи она любит по-настоящему.»

— Ах, ну всё! Я готова даже доплатить, лишь бы они ещё одну ветку подъемника поставили!

— Боюсь, ваших денег на целую канатную дорогу не хватит!

Оставив без внимания её шутливые и полные досады возгласы, продолжаю смиренно ждать нашей очереди. Очередь продвигается плавно, и вот мы уже оказываемся у самого края посадочной площадки. Как только предыдущая пара лыжников уносится вверх, служащий оборачивается к нам.

— Пожалуйста, следующие!

Повинуясь жесту, мы с Аянэ-сан понемногу продвигаем лыжи вперёд. Останавливаемся у таблички «Место посадки», и через мгновение к нам подлетает кресло подъемника. Придержав сиденье рукой, плавно опускаюсь на него.

— О, а ты внимателен. — замечает Аянэ-сан.

— А?

Устроившись рядом, она одаряет меня лучезарной улыбкой. Пока я в замешательстве гадаю, что она имеет в виду, кресло постепенно набирает высоту.

— Ты придержал кресло рукой, когда мы садились.

— А, это... Ну, если этого не сделать, оно ведь пребольно бьёт сзади по коленям.

— Вот-вот! — восклицает она. — Если бы ты знал, сколько раз я получала такие «подножки», когда только начинала кататься!

— Да уж, ощущения не из приятных.

— Точно-точно! Надо же, Хюга-сан, да ты, оказывается, бывалый лыжник!

— И по какому же критерию вы это определили?!

— Я просто в восторге от того, что ты понимаешь такие специфические тонкости! Это так трогательно!

— Ну... допустим.

Поскольку лыжникам приходится садиться на движущееся кресло, обычно приходится замирать в позе «воздушного стула». Но если пустить дело на самотёк, железная махина врезается точно под колени, посему и приходится придерживать её рукой. Что ж, возможно, для обывателя это и впрямь звучит как некий тайный шифр.

— А почему бы вам не использовать этот прием в каком-нибудь книжном трюке?

— Хм... Неужели найдётся человек, который умрёт от удара креслом по подколенному сухожилию?

— Ну, тут уж вы должны проявить своё мастерство писателя.

— Э нет, такое в печать не пойдёт! Отклонено!

«Что ж, раз мою идею не приняли, на долю от гонораров рассчитывать не приходится. — пока размышляю о подобных пустяках, до моих ушей доносится музыка из громкоговорителей. — И почему на горнолыжных курортах всегда крутят исключительно ностальгические хиты прошлых лет?»

— Какая песня знакомая, прямо ностальгия пробирает... — тянет Аянэ-сан.

— Кажется, её часто крутили по телевизору, когда я в начальной школе учился.

— А я тогда, наверное, ещё в детский сад ходила!

— Послушайте, не стоит так усердствовать в попытках казаться моложе.

— Хочешь, я тебя отсюда столкну-у-у-у?

— Это уже совсем не похоже на шутку!

«В этой ситуации её попытки прикинуться юной особой выглядят совсем уж безнадёжно. Однако... сидеть на подъемнике — занятие скучное. Человек в кресле перед нами увлечённо копается в смартфоне, а я, глядя на это, невольно начинаю нервничать, как бы он его не выронил.»

— Давай играть в слова!

— А?

— Не «а», а на «а»! Арбуз!

Аянэ-сан смотрит на меня, слегка склонив голову набок. Видимо, ей тоже стало скучно. Ну что ж, заняться всё равно нечем.

— Зебра.

— Апельсин!

— Опять на «н»... Носорог.

— Грейпфрут!

— Тепловоз...

В какой-то момент наша игра превращается в странный поединок. Я слышал о тактиках, когда противника «заваливают» словами на какую-то одну букву, но Аянэ-сан явно выбрала своей целью букву «к»! Зачем — неясно, но мне приходится держать оборону.

— Камыш. Кролик! Колос. Кошелёк! Купец. Кулик!

— Да что же это такое... Чего вы добиваетесь?!

— Хм? Ну, понимаешь ли... — кресло подъемника мерно покачивается, а Аянэ-сан, приложив палец к губам, лукаво улыбается.

— Я собиралась донимать тебя до тех пор, пока ты не выпалишь: «Выходи за меня замуж!».

— Да сколько же кругов на этом подъемнике нам пришлось бы проехать?!

В итоге, пока мы не достигли верхней станции, мне так и пришлось отбиваться от её бесконечных «к».

С запуском подъемников горнолыжный склон окончательно оживает. Сквозь облака проглядывает солнце, температура понемногу ползёт вверх, а вместе с ней стремительно растёт и градус возбуждения Аянэ-сан.

— Хюга-сан, погнали!

— Опять?!

Только я собрался перевести дух, остановившись у края трассы, как Аянэ-сан, оттолкнувшись палками, уже уносится вдаль. Мне ничего не остаётся, кроме как поспешно поправить маску и броситься следом.

— Да как же быстро...

Впрочем, сравняться с ней в скорости мне не под силу. Пока она изящно выписывает короткие дуги, я, расставив лыжи «плугом», медленно и неуклюже огибаю трассу по широкой дуге. Глянув вниз, замечаю, что девушка уже достигла подножия.

«Хм? Издалека трудно разобрать, но кажется, будто Аянэ-сан что-то усердно записывает. Неужели она притащила работу даже сюда? Неужели готовится к какому-то экзамену или зачем ей понадобилось писать в такой момент?»

— Уо-о-о-о?!

Засмотревшись на неё, я не замечаю, как мои лыжи скрещиваются. В следующее мгновение мир переворачивается, и я, позорно кувыркаясь, качусь вниз по склону, словно бесформенный снежный ком.

— Какое счастье, что ты не превратился в настоящего снеговика!

— Это всё потому, что вы несётесь как угорелая...

Когда мне удаётся, наконец, доползти до места нашей встречи, с ног до головы покрытому снегом, Аянэ-сан лишь звонко хохочет. Небо такое пронзительно синее, так почему же я сейчас весь белый?

— Ничего страшного! Сейчас я возьмусь за дело и научу тебя правильно скользить!

— Очень на это надеюсь, правда.

— Прости-прости, я просто так давно не выбиралась, что совсем голову потеряла от радости... — продолжая щебетать, Аянэ-сан извлекает из кармана блокнот и карандаш. Она быстро перелистывает страницы и начинает что-то записывать — точно так же, как я видел сверху.

— Послушайте, Аянэ-сан.

— Да? — отзывается она, не отрывая взгляда от записей.

В этот момент выглядит точно так же, как за компьютером: стоит ей погрузиться в творчество, как весь остальной мир для неё перестаёт существовать.

— Что это вы там постоянно строчите?

— А, это? Заметки для романа.

— Сюжетные ходы?

— Вот именно! Раз уж я на лыжах, решила заодно зафиксировать всё, что может пригодиться для будущей истории.

«Значит, тот разговор на подъемнике о книжных трюках был вовсе не шуткой. И всё же... снимать перчатки на таком холоде ради заметок — это либо невероятный профессионализм, либо истинное безумие.»

— Аянэ-сан, вы и впрямь настоящая писательница.

— А?

— Я бы ни за что не стал думать о работе во время отдыха.

— Ха-ха, неужели я со стороны выгляжу именно так? — она прищуривается, продолжая быстро писать. Знаете... она и вправду красавица. Что бы она ни делала, всё выглядит эстетично. Даже сейчас: маска на макушке, озябшие пальцы судорожно сжимают карандаш... а я не могу оторвать глаз. Неужели это то самое «очарование горнолыжного склона»? — И знаете, что ещё, Хюга-сан?

— Да?!

Пока я завороженно наблюдал за ней, она внезапно обращается ко мне. Я вздрогиваю, а Аянэ-сан тем временем наклоняется к самому моему уху.

— А-Аянэ-сан?!

— Только чур это секрет... — шепчет она. От её заговорщицкого тона моё сердце пускается вскачь. Что же она хочет мне доверить? Какую тайну?

— Если я упомяну, что занималась работой и предоставляю записи, в качестве доказательств, то смогу списать сегодняшние траты на подъемник как рабочие расходы!

— ... Чего?

«О чём это она? Какие ещё расходы?»

— Налоговая декларация — злейший враг писателя! Посему любая мелочь должна быть связана с работой!

— То есть наши лыжные прогулки сегодня это...

— Это мера по оптимизации налогов! Вот так-то! Посему, разумеется, я за всё плачу сама. — Аянэ-сан гордо выпячивает грудь.

«Вот оно что. Значит, если объявить сегодняшнее катание 'сбором материала для романа', то все счета можно превратить в производственные издержки. Впрочем, писатели ведь частные предприниматели, им без этого никак.»

— Запомни хорошенько! Когда начнёшь работать, обязательно изучи налоговое право!

— Ну... хорошо.

— Вообще, пока ты студент, стоит получить сертификат финансового консультанта или хотя бы основы бухгалтерии подтянуть...

Слушая её бесконечные тирады о финансах, мне хочется заткнуть уши. Магия горнолыжного склона, что только что кружила мне голову, развеялась в одно мгновение.

Я споласкиваю руки и поправляю одежду перед зеркалом. Мы как раз спустились к лоджу, и я решил воспользоваться моментом, чтобы зайти в уборную.

— Совсем не идёт.

«Собственное отражение в шапке и огромной маске кажется мне нелепым. Такое чувство, будто не я ношу этот костюм, а он — меня. Впрочем, для новичка сойдёт.»

— И что она во мне нашла?.. — в пустой уборной невольно пускаюсь в рассуждения.

«Зачем Аянэ-сан потащила такого серого и невзрачного парня с собой на лыжи? Будь я на её месте, с такой внешностью нашёл бы себе партию куда достойнее. Так, ладно, она ведь ждёт снаружи. — высушив руки, поспешно покидаю помещение. — Нужно возвращаться, а то она, чего доброго, уедет кататься в одиночку или уже на подъемник запрыгнет. — я прохожу через зал лоджа к выходу. Автоматические двери разъезжаются, и вновь ступаю на залитый солнцем склон. — Так, где же наша писательница? О, стоит на месте... Мм?»

Вижу, что к Аянэ-сан подошли несколько человек и о чём-то с ней беседуют. Какое-то странное чувство дежавю... Кажется, нечто подобное уже случалось, когда я следил за ней до книжного магазина.

«Неужели опять назойливые ухажёры? Судя по росту и телосложению точно мужчины. Наверняка пытаются познакомиться! Мало ли что может случиться, нужно срочно вмешаться... Погодите-ка. — присмотревшись, я замечаю, что Аянэ-сан сняла очки и выглядит вполне довольной беседой. Она не похожа на человека, которому досаждают, и её улыбка вовсе не кажется дежурной вежливостью. Она искренне наслаждается разговором. — Ну надо же, Аянэ-сан, вы ведь со мной пришли! Обычно я не придаю таким вещам значения, но сегодня во мне вдруг взыграло какое-то несвойственное мне рвение. Прежде чем успел это осознать, уже со всех ног мчался к ней. Возможно, мне просто стало невыносимо обидно видеть её в компании других мужчин. Чёрт бы побрал эти лыжные ботинки, бегать в них — сущее мучение!»

— Аянэ-са-а-а-н!

Я кричу во всю глотку, но она даже не оборачивается.

«Да неужели им там так весело?! А ведь я — тот самый человек, чей адрес она вычислила, кому навязывала брачный контракт и у кого на руке её бельё болталось!»

— Ха-ха-ха, как ностальгично...

— Аянэ-сан!

— Ой?!

Завершив свой безумный спринт, мертвой хваткой вцепляюсь в её руку. Мужчины в недоумении замолкают и уставляются на меня. Только сейчас замечаю, что передо мной — компания весьма крепких и плечистых парней. Жутковато, но отступать некуда!

— Послушайте, эта дама пришла сюда со мной!

— Э-э... Парень, ты вообще кто? — спрашивает один из них, озадаченно склонив голову.

«Кто я? Парень? Нет, не то. Так кем же я прихожусь Аянэ-сан? Ответ может быть только один!»

— Я?! Я её муж!!!!

В тот же миг над склоном воцаряется гробовая тишина. Даже Аянэ-сан застывает в оцепенении, глядя на меня широко открытыми глазами. Затем она густо краснеет и легонько хлопает меня по плечу.

— Хю... Хюга-сан...

— Да?!

— Ты всё неправильн поняли... Это вовсе не наглые кавалеры...

— Чего-о-о-о?!

В следующую секунду мужчины взрываются громовым хохотом. Я же стою как вкопанный, совершенно не понимая, что происходит.

— Старые друзья по лыжному спорту?!

— Мы вместе выступали на национальных чемпионатах. Мы просто случайно столкнулись и решили немного поностальгировать...

Когда мужчины ушли, Аянэ-сан, всё ещё пунцовая от смущения, объяснила мне ситуацию.

«Значит, это были просто старые знакомые, а я устроил сцену на пустом месте!»

— Простите, влез не в своё дело...

— Да нет же! То есть... всё в порядке, но... — Аянэ-сан как-то странно замахала руками.

«Удивительно. Я-то ждал, что она начнёт поддразнивать меня: мол, 'ты что, приревновал?' или 'наконец-то признал себя мужем!'. Но её реакция оказалась совсем иной.»

— Ну... тогда пойдёмте кататься.

— ...

— Аянэ-сан?

«Она почему-то не двигается с места.»

Пока я гадаю, что с ней, до меня доносится её тихий, едва различимый голос:

— Знаешь, раньше была так помешана на спорте, что всем говорила: «Мой муж — это лыжи».

— Допустим.

— И вот сейчас, когда мы болтали, они припомнили мне те слова...

— И что с того?

— Они спросили: «Всё ещё так?». — она продолжает, не поднимая головы. — И я, желая сохранить лицо и показаться крутой лыжницей, гордо ответила: «Конечно!».

— А дальше?

Аянэ-сан резко вскидывает голову и сверлит меня взглядом.

«Получается, раз я только что выскочил с криком 'Я её муж'...»

— Хюга-сан! Ты только что опозорил меня перед всеми нашими старыми товарищами!!!

— Но вы же сами в этом виноваты!

— Они теперь разнесут это по всему спортивному сообществу! Это просто катастрофа!

— И всё равно — это была ваша ложь, так что нечего на меня валить!

— Ох, ну зачем я это ляпнула... — Аянэ-сан в отчаянии опускается прямо на снег.

Не зная, как её утешить, я всё же решаю сделать попытку.

— Аянэ-сан.

— Что?

Я кладу руку ей на плечо. Она поворачивается ко мне, и я вижу, что её глаза уже на мокром месте. Так, нужно сказать что-то ободряющее...

— Знаете... выйти замуж за человека куда выгоднее, чем за лыжи. С точки зрения налогов, разумеется.

— ДА ПЛЕВАТЬ МНЕ СЕЙЧАС НА НАЛОГОВУЮ ДЕКЛАРАЦИЮ!!!! — в этот миг отчаянный крик Аянэ-сан, кажется, услышали на всех склонах этого курорта.

После той сцены мы вновь вернулись на склон. Прерываясь лишь на обед, мы самозабвенно предавались катанию, раз за разом поднимаясь на вершину. Благодаря наставлениям Аянэ-сан моё мастерство росло буквально на глазах.

— Ну же, спускайся сюда! — кричит Аянэ-сан, стоя внизу у лоджа и энергично размахивая руками.

Я подаю ей ответный знак палкой, переношу вес с лыжи, обращённой к долине, и плавно трогаюсь с места.

— Хоп...

Надавив на левую лыжу, закладываю аккуратный правый вираж. По сравнению с утром, когда мог передвигаться только неуклюжим «плугом», прогресс кажется мне просто колоссальным.

— Я здесь! Сюда-а-а! — Аянэ-сан вскидывает лыжную палку.

Главное смотреть не под ноги, а вдаль, охватывая взором весь склон. Сейчас отчетливо вижу её фигуру, траектория выбрана безупречно.

«Осталось только вовремя затормозить!»

— Есть!

— Высший класс! — восклицает она. Я решительно врезаюсь кантами в снег. Подняв облако белой пыли, я замираю ровно перед Аянэ-сан. — Превосходно! Ни единого замечания!

— Правда?

— Честное слово! Ты смотрелся очень достойно. — Аянэ-сан с улыбкой показывает большой палец. Стоит мне увидеть этот её сияющий лик, как мои щёки непроизвольно расплываются в ответной улыбке. Похоже, это её врождённый дар — заражать окружающих своим настроением. — Так, что же нам делать дальше... — бормочет она, извлекая из кармана карту склонов.

«Видимо, прикидывает следующий маршрут.»

— Пап, пап, я хочу ту штуку! — доносится до нас звонкий детский голос.

— Ладно-ладно, сейчас купим.

Я невольно прислушиваюсь к разговору проходящих мимо отца и сына. Глядя им вслед, замечаю киоск, над которым гордо реет флаг с надписью «Тама-конн».

«Понятно, нацелились на лакомство. Если подумать, мы ведь катаемся без продыху с самого обеда. Самое время немного передохнуть и подкрепиться.»

— Аянэ-сан... — я окликаю её, не сводя глаз с очереди у палатки. «Тама-конн» — знаменитое блюдо префектуры Ямагата, её родных краев. На таком холоде она наверняка и сама не прочь им полакомиться. — Как вы считаете... такая вещь это ведь хорошо? — небрежно роняю я, ожидая её реакции.

Странно, она замолчала.

«Неужели она не любит конняку?»

— Ч-что ты такое несешь?!

— А?

Аянэ-сан опускает голову, слова застревают у неё в горле. Я замечаю, как её лицо стремительно наливается пунцовой краской.

«Неужели я сказал что-то настолько предосудительное?»

— Да я про то, что вон там...

— Н-но разве порядок действий не должен быть иным?!

— Чего?!

«О каком порядке она толкует? Неужели в Ямагате существует особый ритуал поедания конняку?»

— Да что с вами такое?!

— Об э-этом стоит думать уже после свадьбы! Откуда в тебе сегодня столько решимости?!

— Да нет же... я просто хотел... ну, отведать немного...

— Отведать?! Что за пошлости несешь в таком месте?!

— Это я хотел у вас спросить, что вы несете!

«Неужели 'Тама-конн' запрещено есть до вступления в брак? О таком правиле я слыхом не слыхивал. Неужели это личный указ губернатора Ямагаты?!»

— В любом случае! Я-то замуж за вас хочу, но то, что будет после — это совсем другой разговор!

— Да что за «после»?!

— Т-ты же сам об этом заговорил!

— Я просто сказал, что проголодался!

— Нельзя! Не здесь! Извращенец!

— Это я-то извращенец?!

— Ох, ну всё-ё-ё! — в следующую секунду Аянэ-сан сбрасывает лыжи и, утопая в снегу, бросается ко мне. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, она наваливается на меня всем телом и крепко обнимает.

— А-Аянэ-сан?!

Я чувствую всем телом её мягкость. Происходящее настолько внезапно, что просто цепенею, не зная, как реагировать.

— Пожалуйста... ограничься пока этим... — шепчет она.

— А?

— ... Прежде чем думать о детях, сначала смотри только на меня! — всё так же прижимаясь ко мне, она медленно поднимает голову. Её щёки пылают, в глазах смущение.

— Аянэ-сан...

Стоит мне взглянуть ей в глаза, как она тут же испуганно отводит взор. Её слова всегда бьют точно в цель, захватывая моё сердце в плен. И я был бы бесконечно рад этому, если бы не одно «но»... прямо сейчас!

— Вообще-то, я говорил про «Тама-конн»...

— ...А?

В этот момент мимо нас вновь проходят те самые отец и сын. Оба сосредоточенно жуют конняку на палочках, с крайним недоумением взирая на нашу живописную группу.

— Пап, а что эти дядя с тетей делают?

— Облизываются на морозце, сынок. Наверное, греются.

«Браво, папаша. Отличное оправдание.»

— ... Послушайте, Аянэ-сан.

— Хюга-сан, пожалуйста, не отпускай меня.

— Что?

— Хюга-сан... — Аянэ-сан снова прячет лицо у меня на груди. Она мелко дрожит то ли от холода, то ли от стыда. — ... давай просто вместе заживо похороним себя в этом снегу прямо сейчас...

— Позвольте мне отказаться от чести стать вашим соучастником в самоубийстве!

Вот так-то: перевозбудившись от отдыха, Аянэ-сан продолжала совершать один нелепый промах за другим.

Спустились сумерки, и мы решили, что пора возвращаться домой. После целого дня на склоне усталость сковала всё тело.

— Куда девать палки?!

— Смахни снег и клади в салон! — командует Аянэ-сан.

На погрузочной площадке, окутанной полумраком, мы пакуем снаряжение. Я чувствую себя выжатым как лимон, а Аянэ-сан всё так же бодра, как и утром. Видимо, годы тренировок закалили её, и запас её жизненных сил на порядок выше моего.

— Принимай!

— Есть... Ох, тяжеленные!

Я забираю у неё лыжи и, высунувшись из распахнутой дверцы автомобиля, закрепляю их на багажнике (она просветила меня, что это называется «ски-карриер»).

— Это всё?

— Ага! Порядок! — она победно вскидывает кулак.

«А ведь если вспомнить... утром она сама грузила мои лыжи. Для человека её роста это непростая задача, а она справилась в одиночку. И не только это. Идея поехать в горы пришла ей, должно быть, вчера поздно вечером. Ей пришлось съездить в Ямагату, собрать два комплекта снаряжения, накрутить онигири на завтрак... У неё, поди, и минуты на сон не было.»

— Хюга-сан?

— Да?

— Ты долго еще собираешься изображать проводника поезда?

— А?

Я так и замер, наполовину высунувшись из машины, чем вызвал её искреннее недоумение. Отметив про себя меткость её сравнения, наконец спускаюсь на землю и захлопываю дверь.

— Ну что ж, сейчас подброшу тебя до дома, а потом — к себе.

— Д-да, конечно. Извините, что вам приходится садиться за руль после такого утомительного дня.

— Пустяки. Мне не привыкать, к тому же это я тебя сюда вытащила. Так что прыгай в машину!

Аянэ-сан забирается на водительское сиденье. По привычке хотел было сесть назад, но, почувствовав укол совести, направляюсь к передней дверце.

— Ой, мог бы и сзади устроиться.

— Я хочу сидеть рядом с вами.

— Хм-м-м? А ты стал куда красноречивее! — Аянэ-сан снимает очки и заводит мотор. Машина мелко вздрагивает, оглашая окрестности рокотом выхлопа. Из дефлекторов потянуло едва теплым воздухом. — Всё в порядке? Не замерз?

— Нет, всё хорошо.

— Эх, надо было заранее прогреть салон...

Она согревает ладони дыханием и крепче перехватывает руль.

«Эх, надо было всё-таки получить права.»

— А учиться водить сложно?

— У тебя их до сих пор не водительских прав?

— Увы. Собирался пойти в автошколу на первом курсе, но мама тогда заболела, началась вся эта суматоха...

— Вот как... Сочувствую.

— Я просто подумал, что если бы у меня были права, мог бы подменить вас за рулем. Если... если мы поженимся, нам обоим будет удобнее с правами, верно?

Я тяжело откидываюсь на спинку кресла и вздыхаю. Аянэ-сан молча смотрит вперед.

«Должно быть, ждет, пока оттает лобовое стекло.»

— Хюга-сан, значит, ты действительно всерьёз рассматриваешь наш брак?

— Всерьёз?.. Вы же сами об этом твердите постоянно.

— Я не об этом. Просто это так странно... я ведь так бесцеремонно ворвалась в твою жизнь...

Она ритмично постукивает пальцами по рулю, и в её профиле читаю тень мимолётной радости. Конечно, в тот день был шокирован. Но у меня нет причин отказывать ей, и, честно говоря, мне очень уютно проводить с ней время. Поскольку мой отец умер, когда был совсем маленьким, плохо представлял себе, что такое семья. Порой мне казалось, что лучше и вовсе не сходиться с кем-то, чем потом пережить горькую разлуку.

— Если честно, до сих пор не до конца понимаю, что значит «быть мужем». Из-за того, что случилось с моими родителями.

— Понимаю... — тихо отвечает она.

«Я до сих пор не забыл последние дни матери. То, как она перед самой смертью всё просила прощения у отца, навсегда врезалось в мою память. И всё же...»

— Но мне кажется, что с вами у нас всё получится.

— Что?

— Трудно объяснить. Просто есть такое чувство... что бы ни случилось, если вы рядом, мы как-нибудь со всем справимся.

— ...

Стекло окончательно очистилось от наледи. Она молчит, не проронив ни слова.

— А-Аянэ-сан?

— Мне стало немного страшно.

— Страшно? С чего бы?

— Ты такого высокого мнения обо мне, Хюга-сан. Боюсь, смогу ли оправдать твои ожидания. — редкий случай — услышать от неё слова неуверенности. Она продолжает, так и не взглянув в мою сторону. — Какой я показалась тебе сегодня?

— В смысле?

— Ну, я вела себя как девчонка... Прости, просто я и правда когда-то была без ума от лыж.

«Как по мне, она всегда ведет себя довольно шумно... но это не важно. Я и в самом деле чувствовал, что сегодня её дух был на небывалом подъеме.»

— До сих пор я многое скрывала от тебя.

— Да.

— Но если мы собираемся пожениться, пришла пора открывать карты. Поэтому сегодня я хотела показать тебе ту себя, прежнюю.

— Значит...

«Я и не подозревал, что в сегодняшней поездке был заложен такой глубокий смысл. Аянэ-сан тоже всерьёз думает о нашем будущем... и поэтому хочет доверить мне разные грани своей личности.»

— В детстве я была очень слабенькой. Родители страшно переживали и настояли, чтобы я занялась каким-нибудь спортом для укрепления здоровья.

— И вы выбрали лыжи?

— Именно. Мой брат уже занимался ими, так что выбор был очевиден. — глядя на нынешнюю энергичную Аянэ-сан, я бы ни за что не поверил в её болезненное прошлое. Оказывается, её сила — не врожденный дар, а результат упорного труда над собой. — Вот почему мне стало страшно. Чем больше ты будешь узнавать обо мне настоящей, тем выше риск, что разочарую, не совпав с твоим идеалом.

— Это вовсе не...

— Всё в порядке. В конце концов, мы ведь пока лишь «фиктивные» супруги.

В её профиле сквозила необъяснимая грусть.

«Значит, она боится, что, узнав её истинную натуру, я отвернусь от неё. По крайней мере, сегодняшний день не принес мне ни капли разочарования. Видеть, как она искренне радуется снегу, было одно удовольствие, и это счастье невольно передавалось и мне. Впрочем, возможно, я просто окончательно привык к её чудачествам...»

— Аянэ-сан, можно еще кое-что?

— Да? — она повернулась ко мне.

«Мне невыносимо видеть её печальной. Я хочу видеть её такой, какая она есть — яркой и эмоциональной. Поэтому...»

— Раз уж вы дошли до того, что вычислили мой домашний адрес, поздно уже строить из себя трепетную влюбленную барышню.

— ...Ч-что?! Что это за внезапные нападки?! — кровь мгновенно бросилась ей в лицо. Меланхоличное выражение лица испарилось без следа. Она лишь беззвучно открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова. — Я т-тут с тобой серьезно разговариваю, а ты изволишь издеваться?!

— Простите. Просто вы выглядели так мило, что я не удержался.

— М-м-мило?! Я милая?!

— Просто подумал: «надо же, как серьезно такая взрослая особа переживает из-за мнения такого юнца, как я».

— Молчать! Раз осознаешь, что ты юнец, то не смей поддразнивать старших! А не то высажу прямо здесь, среди сугробов!

— А, ничего страшного, на городском автобусе доеду.

— Ах ты! Я его, значит, везу, а он!..

— Да-да, я вам очень признателен.

— Мне же еще потом до самой Ямагаты пилить! — Аянэ-сан возмущенно надула губы и с грохотом переключила передачу. Я и утром отметил, как уверенно она управляется с «механикой». — Ну всё, поехали!

Машина плавно тронулась. До моего дома около часа пути.

«Раз уж она взяла на себя труд везти меня, надо постараться не уснуть...»

— А теперь музыку на полную!

— А?

Аянэ-сан включает магнитолу, и салон наполняется звуками... евробита?!

— Под такую музыку точно не уснешь! — ликует она.

— Постойте! Мне страшно! Аянэ-сан, это опасно! Выключите немедленно!

— Спокойно! С дрифтом я завязала после того случая, одного раза хватило!

— ДА ЧТО ЖЕ С ВАМИ ТОГДА СЛУЧИЛОСЬ-ТО?!

«Определенно, по приезде первым же делом запишусь в автошколу.» — с этой твердой решимостью и провел оставшиеся сорок минут пути.

— Сочельник... вы это имеете в виду?

— Именно! Если пожелаешь, и торт испеку, и вообще всё что угодно приготовлю.

Проходит несколько дней с нашей поездки на лыжный курорт. Одним из вечеров, когда я, уютно устроившись в котацу, неспешно счищаю кожуру с мандарина, Аянэ-сан внезапно заводит сей разговор.

— Видите ли... на самом деле...

— Что такое? Если нужна индейка, я сама её разделаю и приготовлю!

— Да не в меню дело, я вовсе не собираюсь привередничать в еде! Просто... у меня уже давно запланированы дела на этот день.

— Планы?

— Мы собираемся устроить вечеринку с моими школьными товарищами. Это ребята из моего бывшего клуба.

— О-о-ох, Хюга-сан, у тебя, оказывается, есть друзья.

— Ну зачем же говорить это с таким серьёзным лицом...

«Мм, какая сладость. — чистив дольку мандарина от белых волокон, отправляю её в рот. — Аянэ-сан, судя по всему, приобрела их в той овощной лавке, и её умение выбирать лучшие плоды в очередной раз подтверждается.»

— Значит, в канун Рождества ты будешь со своими друзьями?

— Да, прошу прощения. Мы договорились об этом ещё очень давно...

— Ничего страшного, не стоит из-за подобного переживать.

— Простите ещё раз. Мой младший товарищ по клубу просто настоял на том, чтобы «сэмпай обязательно пришёл».

— Ого, выходит, тебя там весьма почитают и любят. — договорив, сидящая напротив Аянэ-сан подаётся вперёд и широко открывает рот. Кажется, она безмолвно просит: «Дай и мне долечку».

— Вот, держите, ам-м.

— Благода-а-арю.

Я аккуратно отделяю дольку и бережно кладу ей в рот. Постепенно в душе укореняется чувство, что присутствие данной особы рядом стало чем-то совершенно естественным, будто мы живём под одной крышей уже целую вечность.

— Кстати, давно хотел кое-что спросить.

— Слушаю тебя.

— Должен ли я... ну, нанести официальный визит вашим родителям, чтобы поприветствовать их?

— А-а... — Аянэ-сан поднимает взгляд к потолку, погружаясь в глубокие раздумья.

«Как только закончится Рождество, останется всего неделя до кануна Нового года — того самого срока, когда нам надлежит решить, вступать ли в брак. До этого момента явно предстоит уладить ещё множество дел.»

— Ты прав. Пожалуй, мне и впрямь пора уже многое рассказать тебе, Хюга-сан.

— Извините, что поднял эту тему... я и сам, честно говоря, всё ещё нахожусь в нерешительности.

— Всё в порядке, ведь это сама сказала, что мы подождём до конца года.

— Но если мы всё же решим пожениться... возникнет вопрос с домом и прочими вещами.

— Существует вариант для начала просто зарегистрировать брак, а уж потом не спеша всё обдумать, так-то не беспокойся ни о чём, Хюга-сан.

«Хоть она и говорит так, в моей голове настойчиво крутится мысль, что я всё ещё слишком мало знаю о ней.»

— И всё же, хотя бы просто поприветствовать вашу семью...

— Э-э-э?

— Я прекрасно осознаю ваше нежелание раскрывать подробности о своём доме. Однако явиться без поклона и приветствия было бы, пожалуй, совсем уж непозволительно...

Лицо Аянэ-сан заметно омрачается.

«Неужели я сказал нечто такое, что могло её ранить? Нет... кажется, причина в ином.»

— Прости меня, Хюга-сан. До сих пор я скрывала от вас одну вещь.

— Да?

— Глупо, конечно, в моём возрасте так сильно зависеть от мнения родителей, но я обязана тебе кое-что сообщить.

С предельно серьёзным выражением лица Аянэ-сан пристально вглядывается в мои глаза.

«Никогда прежде я не видел её столь сосредоточенной. В ней нет ни тени привычного беззаботного веселья, ни того задорного настроения, с которым она обычно хлопочет по хозяйству, ни мягкой нежности. Передо мной предстаёт совершенно иная Аянэ-сан.»

— Я уже упоминала ранее, что моя семья несколько необычная, верно?

— Да.

— Возможно, ты и сам уже догадывался, но мой род, так сказать, весьма старинный и знатный.

— ... Понимаю.

«Я и сам давно начал это чувствовать. Её отточенные манеры, профессиональные навыки ведения домашнего хозяйства и нескрываемое благородство, что проглядывает в каждом жесте — всё это явно указывало на то, что она происходит не из самой простой семьи, в отличие от меня.»

— Ты ни в чём не виноват, Хюга-сан, да и я сама считаю взгляды своих родителей безнадёжно устаревшими.

— Постойте, к чему вы клоните?

— Дело в том, что...

«Я совершенно не могу взять в толк, почему она просит прощения и отчего выглядит столь виноватой. Однако, глядя на то, как Аянэ-сан буквально выдавливает из себя слова, я впервые осознаю всю тяжесть ситуации.»

— Мои родители, скорее всего, никогда не дадут согласия на наш брак.

— Как же так...

— Я, разумеется, намерена их убеждать. Буду твердить, что ты прекрасный человек, что ты так усердно учишься...

— Но почему они должны быть против?! Потому что я ещё студент? Потому что я всё ещё неопытен и...

— Нет, причина не в этом. — это короткое возражение заставляет меня замолкнуть. Аянэ-сан сидит, понурив голову, и выражение её лица остаётся неподвижным. — Услышав причину, ты наверняка рассердишься. Я пойму, если станешь меня презирать или вовсе решишь немедленно выставить за дверь.

— Я никогда так не поступлю! Ни за что!

— Нет, боюсь, что... — по щеке Аянэ-сан скатывается слеза. Кажется, ей невыносимо больно произносить то, что она вынуждена сказать, и от этого зрелища мое сердце сжимается. — Ты можете подумать: «Как она смеет говорить такое сейчас, когда сама же навязалась ко мне?».

— Я слушаю вас.

— Видишь ли... — на поверхность стола-котацу одна за другой капают слёзы. Я могу лишь безмолвно наблюдать за этим. Наконец, переведя дыхание, девушка тихо произносит. — Всё дело в том, что у тебя, Хюга-сан, нет родителей...

— Что?..

— Из-за этого... мои родные, скорее всего, будут против!

В её словах и жестах смешивается всё: чувство вины, стыд, досада и глубокая печаль. Всю свою жизнь я принимал тот факт, что я круглая сирота, как некую данность, с которой нужно просто жить. Однако... другие люди смотрят на это совершенно иначе.

— ... — молча выбравшись из-под котацу, подхожу к ней. Она продолжает плакать, закрыв лицо руками. Осторожно присаживаюсь рядом и начинаю легонько поглаживать её по спине. — Всё хорошо, ожидал нечто подобное.

— Прости меня, мне так жаль... Что я говорю об этом только сейчас...

— Вы просто не хотели причинять мне боль, всё понимаю.

— Но ведь я старше... а веду себя вот так!

— Неважно... ведь вы, Аянэ-сан... вы же всегда... понимаете!..

Прежде чем успеваю осознать это, мои собственные глаза наполняются слезами. До сего момента я всё ещё сомневался, стоит ли мне жениться на Аянэ-сан. Я не мог представить наше будущее и просто убегал от принятия решения. Я раздумывал над тем, хочу ли жениться, но мне и в голову не приходило задаться вопросом, смогу ли это сделать. Слёзы открывают мне глаза на правду. Мысль о том, что не смогу связать свою жизнь с Аянэ-сан, кажется мне невыносимой и пугающей до смерти.

— Аянэ-сан...

— Хюга-сан!..

Мы естественным образом оказываемся в объятиях друг друга. Мы прижимаемся друг к другу с такой силой, будто боимся отпустить. Я никогда прежде не задумывался о том, что это тепло может исчезнуть.

«А ведь мои собственные родители должны были научить меня этому уроку... Как же я мог забыть? Я ведь лучше кого бы то ни было должен знать, как быстро может ускользнуть мимолётное счастье.»

— Прости меня, Хюга-сан...

Вид Аянэ-сан, которая без конца шепчет слова извинения, накладывается в моей памяти на образ матери в её последние мгновения. От сего становится невыносимо грустно, и всё, что мне остаётся — это крепче сжимать объятия.

С того памятного дня мы много разговаривали, обсуждали наш брак, дальнейшие планы и множество сопутствующих вещей. Однако, сколько бы ни вели дискуссии, прийти к какому-то благополучному решению нам так и не удавалось. В какой-то момент у меня даже возникла шальная мысль — бросить всё и сбежать вместе, но Аянэ-сан тут же меня остановила. Она напомнила, что мои родители оставили средства именно на моё обучение, посему было бы неправильно бросать учёбу. Мне оставалось лишь молча согласиться с её доводами.

В нашей комнате, где раньше всегда царило веселье, теперь поселилась тяжёлая, давящая атмосфера. Мы и сегодня продолжаем наш разговор, но в нём нет ни одной светлой темы.

— В общем, решила осторожно прощупать почву и спросила у родителей — чисто гипотетически — что бы они сказали, если бы я вышла замуж за такого человека.

— И что они?

— Сказали, что никогда не позволят. И это при том, что представила всё как простую теорию...

— ... Вот как.

Аянэ-сан сидит напротив меня, не сводя взгляда со своей чашки. От неё уже совсем не идёт пар — чай, должно быть, окончательно остыл.

— Значит, убедить их действительно будет непосильной задачей?

— Если говорить на чистоту, то да. Я, конечно, взрослый человек и не обязана им подчиняться, но...

— Но?..

— Если я поступлю по-своему, это бросит тень на имя нашей семьи. Ладно ещё родители и брат, но не хочу доставлять неприятности многочисленным родственникам, которые ни в чём не виноваты.

«Судя по всему, если Аянэ-сан выйдет замуж без благословения, это вызовет настоящий скандал. Она не хочет, чтобы последствия её выбора затронули тех, кто к этой ситуации не имеет никакого отношения.»

— ... Я всё понял.

— Прости меня, пожалуйста. Это всё из-за меня...

— Вы тут вовсе не при чём... Ой, мне уже пора выходить. — взглянув на часы, я вскакиваю. Точно, сегодня же Сочельник. День, когда должен встретиться со своими школьными товарищами. — Прошу прощения, пойду.

— Да, береги себя.

К тому моменту, как я поднимаюсь, Аянэ-сан уже держит в руках мою куртку. Она заботливо расправляет её, ожидая, пока я продену руки в рукава.

— Спасибо, Аянэ-сан.

— Не за что. Ведь я...

— ?

— Ведь я твоя жена... — она произносит сии слова тихо, с явной грустью в голосе. Видя её в таком состоянии, ловлю себя на мысли, что лучше бы подписал заявление о регистрации брака в тот самый день, когда она только появилась на моём пороге. — Ой, прости! Сегодня же ты идешь веселиться с друзьями, а я тут со своими печалями...

— Всё в порядке. Вы... вы моя жена, Аянэ-сан.

Утешив её, направляюсь к выходу. Мысль о том, что называть её так мне осталось, возможно, всего неделю, камнем ложится на сердце.

— На улице холодно, так что не пей слишком много.

— Я помню. И это говорите мне вы?

— Я просто волнуюсь! Кстати, поработаю ещё часик и тоже пойду домой.

— Хорошо.

Аянэ-сан, семеня, следует за мной до самой двери. Я чувствую, как она изо всех сил старается вести себя как обычно, и от этого в груди становится тесно.

— Ну, я пошёл.

— Счастливо. Забудь обо всём плохом и хорошенько отдохни.

Я машу ей рукой и закрываю дверь. Взглянув на небо, замечаю редкие снежинки, лениво кружащиеся в свете тусклых фонарей.

— Холодно-то как...

Дыхание вырывается белым паром, пальцы начинает покалывать от мороза. С тяжёлым чувством на душе я шагаю по замерзшему асфальту, направляясь к месту встречи.

— Хюга-сэмпай, вы вообще пьёте или как?!

— Пью я, пью, не беспокойся обо мне.

— Но у тебя же стакан пустой! Ну-ка, давай налью!

— Эй, подожди, не лей так много!

Не успеваю и глазом моргнуть, как мой младший товарищ Имайдзуми наполняет мой бокал пивом. Мы находимся в арендованном лофте в центре города. Здесь собралось около десяти человек из нашего бывшего клуба, и веселье идёт полным ходом.

— Сэмпай, за тебя! С Рождеством!

— Ладно-ладно, с праздником.

Мне ничего не остаётся, кроме как чокнуться с раскрасневшимся и пребывающим в прекрасном расположении духа Имайдзуми. Со времён школы он почти не изменился — всё такой же коротышка, разве что одеваться стал куда более стильно.

— Повезло тебе, Имайдзуми, что Хюга всё-таки пришёл.

— Эй, вы о чём это?! — восклицает он, когда наш одноклассник из-за соседнего стола вклинивается в разговор с ехидной ухмылкой.

— Хюга, а ты у нас, оказывается, счастливчик. Этот малый заявлял: «Если сэмпай не придёт, то и ноги моей здесь не будет!».

— Вот оно как?

— А-а-а! Ну зачем ты это рассказываешь!

— Да ладно тебе, вы же со школы не разлей вода. Вот и сегодня весь вечер воркуете вдвоём.

— Ну и пусть! Сэмпай ведь так редко выбирается к нам!

Признаться, я не большой любитель шумных компаний и обычно игнорирую подобные посиделки, но в этот раз Имайдзуми был настолько настойчив, что я не смог отказать. В конце концов, увидеть старых друзей — дело хорошее.

— Послушай, Хюга, мне тут птичка на хвосте принесла один вопрос...

— Что ещё?

Одноклассник принимает загадочный вид. Я делаю глоток пива, ожидая продолжения.

«Неужели он хочет спросить про университет или вспомнить старые обиды?»

— Говорят, ты живёшь под одной крышей с какой-то невероятной красавицей?

— Пф-ф-ф!.. — от неожиданности едва не поперхнулся.

«Откуда, чёрт возьми, он мог об этом прознать?!»

— Что?! Я не ослышался?! Сэмпай, почему вы мне ничего не сказали?! — Имайдзуми выглядит так, будто его предали.

— Ну вот, Имайдзуми сейчас расплачется.

— Да нет же! Это недоразумение!

— Хе-хе, ну меня-то не проведёшь. Я лично видел, как из твоего дома выходила женщина, похожая на киноактрису, и несла пакет с мусором...

— Как это жестоко! Сэмпай, что это за женщина такая?!

Ситуация принимает скверный оборот. Я и забыл, что этот парень знает, где я живу.

«Но как мне объяснить им наши отношения с Аянэ-сан? Это же просто невозможно...»

— Так, Имайдзуми, план такой: спаиваем Хюгу и устраиваем ему допрос с пристрастием.

— Согласен! Это непростительно!

— Эй, вы чего удумали?!

— Пейте, сэмпай! Пейте до дна!

— Я же сказал, не надо мне подливать!!!

Пока меня заставляли пить одну чашу за другой, сознание моё постепенно затуманивалось. Вскоре я окончательно погрузился в пучину алкогольного забытья...

—От лица Аянэ—

— Скоростная автомагистраль Ямагата перекрыта из-за аварии. Ожидаемое время снятия ограничений на данный момент неизвестно...

Внимая дорожным сводкам, льющимся из телевизора, в одиночестве сижу под котацу и неспешно пью чай. Стрелки часов замерли на одиннадцати вечера. В это время обычно уже бываю дома, но... судя по всему, там начался снегопад, и путь назад для меня теперь заказан.

«Интересно, Хюга-сан сейчас весело проводит время с друзьями за выпивкой? Помню, как-то раз в голосовом чате он обмолвился: 'В университете у меня почти нет друзей'. Теперь-то понимаю — из-за болезни матери у него попросту не оставалось времени на праздные развлечения.»

— ...

Я медленно обвожу комнату взглядом.

«С самого первого визита сюда меня не покидало едва уловимое чувство странности. Хотя мне говорили, что он живёт один, в каждом уголке дома видны следы того, что здесь обитали долгие годы. Но и помыслить не могла, что всё обернётся... вот так.»

— Имайдзуми-и, мы вообще где-а?..

— Ах!

Снаружи доносится голос Хюги-сана. Звучит он так, будто он изрядно перебрал.

«А ведь я просила его не пить слишком много. Впрочем... в такой ситуации, пожалуй, любому захотелось бы забыться в вине. — выбираюсь из тепла котацу и направляюсь к прихожей. Для начала нужно встретить его и объясниться. — Оставаться здесь на ночь... было бы не совсем прилично, посему мне, вероятно, стоит поискать отель в городе. — за дверью слышатся шаги. — Постойте, кажется, их двое? Наверное, кто-то из друзей решил проводить его до дома. Пожалуй, стоит самой открыть дверь и поприветствовать их.»

— С возвращением, Хюга-са...

Слова застревают в горле. Передо мной предстаёт Хюга-сан: он стоит, сонно повесив голову и опершись на плечо хрупкой, прелестной девушки.

«Неужели он решил привести кого-то домой, думая, что меня здесь нет?! Нет-нет, он не из таких. Должно быть, он просто слишком пьян.»

— Ах, я... это!..

— А?

— Хината-сэмпай, неужели вы с такой женщиной!..

Я перевожу взгляд на спутницу Хюги-сана — та, густо покраснев, во все глаза смотрит на меня. Раз она называет его «сэмпаем», значит, она его младшая сокурсница.

«Неужели именно эта девочка так настойчиво звала его на встречу?»

— Ах, в общем! Хината-сэмпай очень пьян, так что позаботьтесь о нём!

— Э-э? Что?

— Прошу меня извинить! Сэмпай — дурак!!!

— Постой, подожди! — я пытаюсь её окликнуть, но девушка, буквально вручив мне Хюгу-сана, стремительно убегает прочь.

Пока я в оцепенении смотрю ей вслед, дорогой женишок поднимает голову и пристально вглядывается в моё лицо.

— О-о? Аянэ-сан, а что вы тут делаете-е?

— Понимаешь... дорогу на Ямагату перекрыли.

— Ну, там всего две полосы, оно неудивительно-о...

— Оставим это. Та девушка, с ней всё будет в порядке?

— М-м? С ней-то? Да-а, она за мной ещё со школы хвостом ходит. Сегодня меня так напоила...

— Но мне показалось, она...

— А-ха-ха, какая гладкая-я!

— ?!

Не успеваю опомниться, как его ладони ложатся на мои щёки. На его лице сияет такое блаженное выражение, что у меня не хватает духу его остановить. Несмотря на то, что нагрянула без предупреждения, он не перестаёт окружать меня нежностью. Казалось бы, о таком можно только мечтать... но сейчас отчего-то на сердце становится тоскливо.

— Мягко-то как... Щёчки прямо как рисовые лепёшки-и-и.

— Хюга-сан, ты совсем пьян. Хочешь воды?

— Хочу-у!

Поддерживая его за плечо, мы вместе проходим в комнату. Кое-как мне удаётся переодеть Хюгу-сана в пижаму и уложить в постель. Я сажусь в позе сэйдза у его изголовья, наблюдая за тем, как он засыпает.

— Тебе не холодно под одеялом?

— Тепло-о...

Нам так и не довелось выпить вместе — разве что безалкогольные напитки — посему видеть его хмельным довольно непривычно. Он обычно ведёт себя по-взрослому, и созерцание такой вот бесхитростной юношеской слабости приносит мне странное успокоение.

— Ну, тогда пойду, Хюга-сан. Переночую в каком-нибудь отеле неподалёку...

— Э-э? В такой-то день разве найдёшь свободный номер?

— Ну... возможно, ты и прав.

«Если подумать, сегодня ведь Сочельник. Найти свободную комнату поздно ночью в праздник, особенно новогодний — задача почти невыполнимая.»

— А как же кошечка?

— А?

— Вы ведь говорили, что вам нужно домой, за кошечкой присматривать...

— Ах, это...

«Точно, я ведь когда-то придумала эту ложь, чтобы оправдаться. Глупо было думать, что возвращение среди ночи ради кормления кошки звучит правдоподобно. Видимо, он совершенно не умеет подозревать людей, слишком доверчивый человне... Иначе он бы не вбил себе в голову идею взять меня в жёны.»

— Всё хорошо. Семья присмотрит за ней вместо меня.

— Вот как... ясно-о... — стоит мне погладить его по голове, как Хюга-сан, что-то несвязно бормоча, закрывает глаза.

«Всё-таки он совсем как ребёнок. Но когда вспоминаю, что в таком юном возрасте он потерял обоих родителей... он видется мне невероятно сильным и стойким.»

— Аянэ-са-ан...

— Мм?..

Уже почти погрузившийся в сон Хюга-сан внезапно переворачивается на бок и, заёрзав, выбирается из-под одеяла, придвигаясь ко мне.

— Ч-что такое?

— Останься.

— Что?

— Переночуй у меня, чего тебе уходить-то...

— Х-Хюга-сан?! — прежде чем успеваю сообразить, его руки крепко обхватывают меня за талию. Я пытаюсь отстраниться, но его хватка оказывается неожиданно сильной. — Н-нельзя, ме не следует...

— Аянэ-сан, пора баиньки...

— Ох, ну что же с тобой делать...

Меня буквально затягивает в футон вслед за ним...

«Что же мне делать? Если это Хюга-сан, то я вроде бы и не против, но совершенно не готова к такому повороту. Только что называла его ребёнком, но — признаться честно — и сама далеко не такая взрослая, какой хочу казаться.»

— Эхе-хе, какая гладенькая-я...

— Хюга-сан...

Когда он снова касается моей щеки, сердце начинает испуганно трепетать.

«И это я-то — автор любовных романов... Какая нелепость.»

— Послушай, Аянэ-сан?..

— Д-да?

Его лицо совсем рядом, и моё волнение достигает предела. В этот миг чувствую себя точь-в-точь как героиня одного из моих произведений.

— Хочу на тебе жениться...

— А?

— Обязательно на тебе женюсь... вот увидишь...

«Кажется, я впервые услышала его истинные чувства. До сих пор Хюга-сан всегда казался мне человеком, который прячется за маской и старается выглядеть сильнее, чем он есть. Теперь понимаю — для него, вынужденного жить в одиночестве, сие стало единственным способом защиты. Именно поэтому сейчас... моё сердце готово взмыть в небеса.»

— Хорошо, тоже хочу выйти за тебя замуж, Хюга-сан.

— Правда-а? Аянэ-сан будет чудесной женой...

— Хе-хе, ты правда так думаешь?

— Ага-а. И шея у тебя красивая, и грудь большая...

— Так вот что для тебя важно?!

«И всё же он тот ещё проказник... Впрочем, никогда не позволял себе лишнего. Заботливый, всегда смотрящий вперёд, высокий и такой статный. Я ведь тоже... больше всего на свете мечтаю об этом браке.»

— Аянэ-сан.

— Да?

— Обещай мне одну вещь.

— Какую же?

В следующее мгновение он притягивает меня к себе ещё сильнее. Наши тела прижимаются друг к другу, и я чувствую на своей коже его дыхание. От него немного пахнет спиртным, но мне это совсем не неприятно. Я замираю, ожидая следующих слов.

— Обещай... что не оставишь меня одного...

— Хюга-сан...

— Одному... больше... невмоготу...

С этими словами он погружается в глубокий сон. Хватка его рук постепенно слабеет, выпуская меня из объятий. Я медленно выбираюсь из футона и снова сажусь у изголовья.

— Тебе было так одиноко...

«Он изголодался по семье. Возможно, и сам того не осознавал, но всю жизнь искал именно этого. И, быть может, я стала для него той самой семьёй, которую он наконец обрёл.»

— Прости меня... — я нежно глажу его по волосам, пока он мирно посапывает во сне. Мне тоже так хотелось пообещать. Сказать, что никогда не оставлю, что всегда буду его семьёй... Мне хотелось прижать его к сердцу. — Хк!.. Гх!.. — плачу. Горькие слёзы сами катятся из глаз. Теперь на собственном опыте знаю, что такое настоящие рыдания. Видимо... пришло время поставить точку. — Спасибо тебе за всё, Хюга-сан...

«Я дала себе зарок: если не выйду замуж в этом году, останусь одинокой на всю жизнь. И вот, в самый последний момент, судьба свела меня с ним. Те мгновения, что провела, играя роль его жены, были самыми счастливыми в моей жизни — поистине бесценными. Хюга-сан — прекрасный человек, ему не нужно связывать свою жизнь с той, кто так сильно старше его. Уверена, где-то тебя ждёт та единственная. Ни о чём... не беспокойся...»

— У-у... гх... а-а-а-а!.. — я сжимаюсь в комок, пытаясь заглушить рыдания.

«Как жалко. Как обидно. Как больно. И... как одиноко. — позабыв о возрасте и приличиях, прильнула к его постели. И до самого утра, пока не узнала об открытии дороги, не отходила от него ни на шаг. Вернее... не могла заставить себя уйти. Я приготовила последний завтрак и оставила его на котацу. Затем собрала вещи и, стараясь не разбудить своего Супруга, тихо покинула комнату. — Прощай, Хюга-сан. И спасибо тебе за то, что позволил мне увидеть сей прекрасный сон.»

Мне кажется, будто вижу сон. В этом видении Аянэ-сан, которую я, верно, сжимал в объятиях, тает подобно мимолетному белому снегу. И каждый раз, когда кричу ей вслед: «Не уходи!», мои слова лишь бессмысленно растворяются в пустоте...

— Аянэ-сан?..

«Я чувствую её аромат. Странно. Если не считать самого первого дня, мы ведь никогда не делили ложе.»

— Мм...

Я открываю глаза и выбираюсь из-под одеяла. Голова немного побаливает — видимо, вчерашний алкоголь ещё не выветрился окончательно. Выйдя в гостиную, гляжу на часы: уже полдень.

«Странно. Неужели Аянэ-сан из вежливости решила меня не будить?»

Однако, оглядевшись по сторонам, я не нахожу её.

— Аянэ-сан, ты в уборной? — я зову её громко, но ответа нет. Быть может, она ушла за продуктами к ужину? — Хм?..

Присмотревшись, я замечаю, что личные вещи Аянэ-сан исчезли. Фартук, в котором она готовила, шкатулка с принадлежностями для шитья, её любимое кресло-подушка, на котором она сидела во время работы — всё пропало. Словно сия женщина была лишь плодом моего воображения.

Не сразу смог осознать происходящее. Вчера вечером, когда вернулся домой... мне казалось, она была здесь. Поила меня водой, стелила постель... Но дальше воспоминания обрываются.

— ?

Внезапно мой взгляд падает на стол, где заботливо приготовлен обед. Глазунья, шпинат в соусе, тушёный корень лопуха — кимпира. Блюда бережно накрыты пищевой плёнкой, а пустые чашки для риса и супа перевёрнуты вверх дном. Вряд ли, будучи пьяным, сподобился бы приготовить столь изысканный завтрак, посему это явно дело рук Аянэ-сан.

«Но если так, то где же она? Нет смысла ехать спозаранку из Ямагаты только ради того, чтобы накрыть стол и тотчас уйти. Если вчерашние обрывки памяти верны... логично предположить, что Аянэ-сан провела здесь ночь, приготовила еду и уехала утром. Возможно, из-за снегопада дороги были плохими, и она не смогла вернуться в сумерках.»

— Ох.

Рядом с едой обнаруживаю записку. На небрежно вырванном листке дрожащим почерком что-то нацарапано.

«Совсем не похоже на её аккуратный стиль. Посмотрим...»

Я приготовила завтрак. Пожалуйста, разогрей мисо-суп перед едой.

«И это всё? Нет, есть продолжение. Строчки ниже кажутся ещё более неровными.»

В конце года будет много работы по дому, боюсь, какое-то время не смогу приходить. Прости за внезапность.

«Она ведь говорила, что её семья весьма почтенна. Наверняка собрания родственников, визиты вежливости и прочие хлопоты отнимают много времени. И всё же, могла бы предупредить заранее.»

— Мм?..

«Последнюю строку прочесть труднее всего, буквы почти утратили форму. Не помню, чтобы у неё был такой плохой почерк. Так, посмотрим...»

Ты ведь справишься и без меня. Пожалуйста, береги себя.

«Я ведь и так жил один, к чему эта излишняя заботливость? Она и сама это знает. Неужели я кажусь ей таким уж ребенком?»

— ...

Внезапно меня охватывает смутное беспокойство. Последняя фраза неприятно режет слух. Можно счесть это за обычную вежливость, но... звучит так, будто мы больше никогда не увидимся. Стала бы она увозить своё кресло, если ей нужно отлучиться лишь на время? Стал бы человек так внезапно оправдываться «помощью по дому»? И стал бы кто-то в такой спешке рвать блокнот, лишь бы оставить пару слов перед уходом?

— ... Хватит.

Раздумья лишь подпитывают тревогу. Оставив мрачные мысли, принимаюсь за приготовление своего завтрака, хотя на деле уже наступил обед. Я накладываю рис из рисоварки и ставлю кастрюлю с супом на конфорку. Кухня тоже сияет чистотой. Фраза «уходя, не оставляй следов» всплывает в сознании, и яростно трясу головой, прогоняя её.

— Горячо... — с чашкой супа и рисом направляюсь в гостиную. Половицы в коридоре привычно поскрипывают. Спасаясь от холодного воздуха, забираюсь в котацу и расставляю еду. — Приятного аппетита. — я произношу слова благодарности за еду, но в ответ не слышу ни привычного «пожалуйста», ни «угощайся». В каком-то смысле, то самое «обычное утро», что было до появления Аянэ-сан. С сей мыслью подношу чашу к губам и делаю глоток. — ...Хм.

Вкус всё так же прекрасен, но сегодня суп кажется мне чуть более солёным, чем обычно. Перед глазами почему-то встаёт образ плачущей Аянэ-сан, и в груди начинает щемить.

«Всё ведь будет хорошо, верно? Она ведь обязательно... снова принесёт мне то заявление о регистрации брака.»

Закончив трапезу, в одиночестве принимаюсь мыть посуду. Вода, текущая из крана, кажется мне сегодня намного холоднее обычного.

Спустя несколько дней после рождественского сочелника наступает 29-е декабря. Повсюду уже вовсю властвует предновогодняя атмосфера, а у входов в некоторые лавки даже красуются традиционные сосновые украшения — кадомацу{Кадомацу — традиционное японское новогоднее украшение из бамбука и сосны, которое ставится у входа в дом или магазин для приветствия божества Нового года}. Оставив позади суету оживлённых городских улиц, янаправляюсь к пригородному кладбищу. В одной руке у меня тяжёлое ведро с водой, в другой — сумка, доверху набитая благовониями и подношениями. Я пришёл сюда, чтобы поприветствовать родителей перед окончанием года.

— Я пришёл... к вам обоим... — шепчу, останавливаясь перед могилой на самом краю участка.

Вокруг почти ни души, и взору открывается лишь безмолвный, навевающий грусть пейзаж.

«Наверное, отец и мама проводят здесь, в этом уединении, круглый год. Неужели им не одиноко?.. Хотя, скорее всего, я ошибаюсь. Быть может, наконец оставшись вдвоём, они обрели своё тихое семейное счастье и живут в полном покое.»

Опустив сумку на землю, достаю всё необходимое. Вынимаю из коробки спичку, чиркаю ею о коробок, и вспыхнувший огонёк подношу к пучку благовоний, после чего бережно устанавливаю их в курильницу.

— Ах, точно... — совсем забыл, что принёс воду. Взяв ковшик, оставленный в ведре, я зачерпываю прохладную влагу и омываю поверхность надгробия. 'Могила семьи Куцудзава'... Вот так-то. Когда-нибудь и я найду здесь свой последний приют. — Отец, я принёс тебе пива. А маме, полагаю, подойдёт чай. — я достаю из сумки баночку хмельного напитка и пластиковую бутылку чая, выставляя их перед надгробием. По правде говоря, мне бы хотелось окропить ими сам камень, но сия затея лишь прибавит хлопот с уборкой. Так что прошу меня простить за скромность подношения. — Спасибо вам за то, что оберегали меня весь этот год.

Я закрываю глаза и безмолвно складываю ладони в молитве.

«Наверное, все мои сокурсники по университету разъехались на праздники по родным домам, чтобы встретиться с близкими. Но для меня именно это посещение могилы и есть то самое возвращение в 'отчий дом'.»

Спустя мгновение я открываю глаза. В воздухе вьётся сизый дым от благовоний, банка пива и бутылка чая стоят рядышком, словно родители когда-то, а подле меня — лишь пустота. По совести говоря, мне очень хотелось, чтобы Аянэ-сан тоже была сегодня здесь.

— Простите меня. Сегодня я планировал познакомить вас с той, на ком собираюсь жениться, но... — в замешательстве почесываю затылок.

С того самого сочельника она так и не появилась у меня. Тревога, поселившаяся в душе после той короткой записки, начинает обретать пугающе реальные очертания. Я пытался связаться с ней через сеть, как мы делали раньше, но, к сожалению, мои сообщения остаются без ответа. Расспросы общих знакомых в интернете тоже не дали утешительных результатов: говорят, Аянэ-сан почти перестала проявлять активность в сообществе.

— Что же мне теперь делать?.. — gрисаживаюсь на корточки перед могилой, обращаясь к родителям.

Тех, на кого я мог бы положиться, больше нет в этом мире. С какими бы трудностями ни столкнулся, мне придётся противостоять им в одиночку. Однако сейчас чувствую себя до боли беспомощным.

«В конечном счёте, что вообще знаю об Аянэ-сан? Ни настоящего имени, ни возраста, ни подробностей о её семье — сия информация так и осталась для меня тайной. Да, узнал о её роде деятельности и о том, что в прошлом она увлекалась лыжами, но насколько это поможет мне в поисках? И вообще, по какой причине она перестала приходить? Конечно, перспективы нашего брака были не самыми радужными: убедить её родителей представлялось задачей почти невыполнимой, да и побег вдвоём вряд ли стал бы выходом. Но ведь сама Аянэ-сан была настроена решительно и искренне хотела быть со мной.»

— Мда...

«Наверняка существует какой-то иной фактор. Должна быть причина помимо воли её родителей, которая заставила сдаться. Но совершенно не представляю, что это может быть...»

Внезапно в кармане раздаётся трель входящего звонка. От неожиданности вздрагиваю, поспешно выхватываю смартфон и смотрю на экран — высвечивается имя «Имайдзуми».

— Да, алло?

— О, Хината-сэмпай? Это я-я-я-я! — раздаётся в трубке привычно бодрый и звонкий голос.

Мы же только недавно виделись на посиделках в сочельник, что ему могло понадобиться на этот раз?

— Мы тут сейчас с другими сэмпаями в маджонг режемся! Нам одного человека не хватает, не подскочите?

— Я? Извини, но я сейчас на кладбище, навещаю родителей. Давай в другой раз.

— Ой... простите... не вовремя я со своими глупостями влез.

— Пустяки, не бери в голову.

«Имайдзуми, конечно, знает о моей утрате, посему сразу всё понял и умерил свой пыл. К тому же, всё равно не слишком силён в маджонге.»

— Ну, тогда до связи. С наступающим тебя.

— Стой-стой-стой, подождите секундочку!

— Что такое?

— Я же тогда в прошлый раз так обалдела, вы даже не представляете!

— Э? Ты о чём вообще?

«'В прошлый раз'? Видимо, она говорит о том вечере, когда мы выпивали.»

— Я же тогда вас до самого дома провожала, помните?

— А, вот оно что... Прости, доставил тебе хлопот.

— Вы что, совсем ничего не помните?!

— Ну, я был изрядно пьян.

— Ну да, логично... Да не об этом!

— А о чём?

— У вас же дома такая нереальная красавица живёт! Вы что, вместе поселились?!

«Речь об Аянэ-сан?! Точно, в тот вечер она почему-то оставалась у меня допоздна. Следовательно, нет ничего удивительного в том, что Имайдзуми её заметил.»

— Она такая красивая, что я аж разнервничался весь!

— А... ну да.

— Я просто передал вас в её руки и тут же смылся от греха подальше!

— Даже так?!

— Ну а как иначе! Мы же с вами столько лет знакомы, могли бы и похвастаться, что у вас такая потрясающая девушка! Я вам просто чертовски завидую!

— Вот оно как...

«Надо же, он всё так же привязан ко мне. Вообще-то Имайдзуми ещё со старшей школы был тем ещё красавчиком, и отбоя от девчонок у него быть не должно. Мои одноклассницы вечно ворковали вокруг него, мол, какой он «'иленький, прямо как девчонка'. Хм? Погодите-ка... Если он видел Аянэ-сан, значит, и она его видела. Имайдзуми невысокого роста, и человек, видящий его впервые, вполне может принять его за девушку. Если предположить, что Аянэ-сан совершила подобную ошибку...»

— Послушай, Имайдзуми...

— А?

— Твоя миловидность порой — сущее преступление.

— Ч-чего?! С чего это вы вдруг?! Вы что, решили меня приударить за мной?!

— Ладно, бывай. С наступающим.

— Эй, подождите, сэмпа...

Я прервал звонок и поднял взор к небу.

«Возможно, наш брак и впрямь сопряжён с огромными трудностями. Но ведь между мной и Имайдзуми нет и тени романтики! Если Аянэ-сан всё неверно поняла и из-за этого решила отступить... то это же просто нелепо!»

— Отец, мама... — я снова обратился к надгробию. — Даже если нам не суждено быть вместе, хочу сделать всё, что в моих силах. Хочу дойти до конца, чтобы потом ни о чём не жалеть. Шанс ещё есть. Он обязательно должен быть!

Я твёрдо заявляю о своём решении. Я больше не могу просить помощи у родителей, но они оставили мне достаточно сил, чтобы справиться самому. Я так и не успел сделать для вас ничего хорошего при жизни, но обещаю: обязательно вернусь сюда с добрыми вестями.

«Папа, мама, пожалуйста, ждите меня.»

Мне почудилось, будто зимний ветер ласково коснулся моих плеч, словно поддерживая в этом порыве.

Вернувшись домой после посещения могилы, прильнул к экрану компьютера.

«Мне жизненно необходима информация. Я должен найти способ встретиться с Аянэ-сан. Любой ценой, любой...»

— Ничего не понимаю!!! — в сердцах выкрикнув это, валюсь на кровать «звёздочкой». Прошло пять часов с начала поисков, а не нашёл даже зацепки! — Э-э-эх... — тяжёлый вздох вырывается из груди.

В отличие от меня, Аянэ-сан почти не оставляет в сети данных, по которым её можно было бы опознать. Поиск по псевдониму «Содэдзаки Аянэ» выдаёт лишь список прошлых работ да сухой стандартный профиль. В книгах иногда пишут биографию автора: где учился, как начал писать. Но в той книге, что у меня под рукой, значится лишь: «Родилась в префектуре Ямагата. Лауреат премии такой-то...» и прочее в том же духе. Я думал о том, чтобы проверить все знатные семьи в Ямагате. Но не зная настоящего имени Аянэ-сан, даже не пойму, какая семья — та самая. К тому же, подробный состав даже известных семей не всегда доступен в интернете.

«Неужели обычному человеку не под силу вычислить личные данные друга из сети? Возможно, это Аянэ-сан какая-то особенная, раз смогла узнать мой адрес за одну ночь. Не хочу сдаваться, но зашёл в тупик.»

— ...

«Это невыносимо. Раз у меня есть информация о 'знатном роде из Ямагаты', я должен как-то докопаться до истины. Мне нужна решающая улика. Хоть что-то...»

— А?

Пока я лежу на полу в раздумьях, мой взгляд падает на рамку, висящую над дверным проёмом. Это то самое заявление о регистрации брака, которое Аянэ-сан чуть ли не насильно заставила меня повесить, когда впервые пришла в мой дом. Меня вдруг осенило.

«Когда она принесла его в первый день, она явно намеревалась заставить меня его подписать. Значит ли это... что основные графы там уже были заполнены? — вскакиваю и подхожу к рамке. — Да нет, вряд ли. Оно висело у меня перед глазами несколько недель, я бы заметил. К тому же, Аянэ-сан так тщательно скрывала свою личность. Неужели она могла допустить такую оплошность и вписать данные в брачное свидетельство?»

— ТАК ВСЁ НАПИСАНО ЖЕ!!!

Там указано всё: настоящее имя, адрес, место жительства, имена родителей и даже степень родства! Сложнее найти пустую графу, чем заполненную!

— Да ты издеваешься...

Я оседаю на пол, не в силах отвести взгляд от рамки. Пять часов поисков сегодня... нет, все те недели, что пытался разгадать её тайну — ради чего всё это было? Ответ, оказывается, всегда был перед глазами.

— Хм-м...

Я внимательно вглядываюсь в строчки.

«В графе 'имя' значится 'Содэдзаки Аянэ'. Я думал, это псевдоним, но она использовала своё настоящее имя. Впрочем, она ни разу и не говорила, что пишет под вымышленным. Видимо, сам себя перехитрил. Адрес совпадает с местом официальной регистрации. Скорее всего, это и есть её родной дом. Рядом с именами родителей приписка — 'старшая дочь'. Это не противоречит тому, что у неё есть брат... Похоже на правду. Хотя погодите. Нет гарантии, что эти данные верны. Вдруг это фальшивка, а для настоящего брака она планировала подсунуть другой документ? Если история про знатный род — правда, адрес можно проверить через интернет. Но главное — имя. Нужно подтвердить, совпадает ли 'Содэдзаки Аянэ' с именем в реестре. Но как? Обычный поиск, как уже убедился, бесполезен. В сети слишком много информации о ней как об авторе любовных детективов, и найти за этим реального человека почти невозможно.»

— ...

Погружаюсь в думы.

«Нужно искать подсказки в наших прошлых разговорах. Аянэ-сан, которая ребячливо веселилась; Аянэ-сан, которая молча занималась хозяйством; Аянэ-сан, которая принимала меня по-взрослому; Аянэ-сан, которая любила меня как женщина. Где-то должна быть ниточка...»

— Есть!

В голове всплывает одно слово, и я буквально бросаюсь к компьютеру.

«Точно, когда мы ездили на лыжах, она дала мне подсказку! Она искренне любила заснеженные горы. Свидетельство об этом должно было остаться в цифровом океане!»

«Содэдзаки Аянэ. Кокутай{Кокутай (яп. 国体) — сокращение от «Кокумин Тайику Тайкай», Национального спортивного фестиваля Японии, крупнейшего ежегодного спортивного мероприятия в стране}» — вбиваю я.

Пальцы стучат по клавишам, я жму «Enter». Результаты поиска пестрят ссылками.

«Так, посмотрим... 'ХХ-й год. Спортивный фестиваль, лыжные гонки'... Вот оно! — открываю страницу, просматриваю список участниц в женском зачёте. — И нахожу — Содэдзаки Аянэ. Нет никакой причины выступать на национальных соревнованиях под псевдонимом. Это определённо она!»

— Нашёл!.. — я замираю перед экраном, охваченный восторгом. Если подумать, мои действия напоминают методы сталкера... но мы тут квиты. Она ведь первая вычислила мой адрес! — Так, вперёд!

Аянэ-сан, обязательно приду за вами. Теперь моя очередь — как когда-то вы, явлюсь к вам с этим брачным свидетельством в руках!

— «Поезд прибывает на станцию Кита-Ямагата. Пассажиров, пересаживающихся на линию Атэрадзава, просим...»

Состав, в котором еду, находится всего в нескольких остановках от центрального вокзала Ямагаты.

«Похоже, люди возвращаются домой на праздники. Напротив меня спят мать с дочерью, тесно прижавшись друг к другу. На багажной полке над ними покоится маленький розовый рюкзачок, чемодан и... некая рама, бережно обернутая в фуросики. — гляжу на мелькающие за окном снежные пейзажи и мысленно прокручиваю события последних дней. — Позавчера мне удалось выяснить настоящий адрес и имя Аянэ-сан. Вчера в поте лица обивал пороги различных инстанций, готовя секретный план, дабы получить благословение на наш брак. И вот теперь, облаченный в строгий костюм, еду навстречу своей судьбе. В день нашей первой встречи Аянэ-сан просила меня решить до кануна Нового года, готов ли на ней жениться. Тогда не стал расспрашивать о причинах, но, возможно, у неё есть веские основания заключить брак именно в нынешнем году. Следовательно, действовать нужно именно сегодня.

Я крепко, почти судорожно прижимаю к себе свой рюкзак. Рама рамой, но сию вещь не могу оставить на полке даже на миг. Ведь внутри скрыт мой последний козырь, призванный убедить её родителей дать согласие.

Мимо проносится скоростной экспресс «Цубаса». Типичный пейзаж для этих мест. Хотя мы и соседи, мне нечасто доводилось бывать здесь. Ежели... ежели ничего не выйдет, просто найду приличное заведение и съем тарелку новогодней гречневой лапши. Всё же местный деликатес. В моих мыслях нет и тени негатива. Напротив, сердце трепещет от предвкушения.

«Просить руки чьей-то дочери — такое событие случается раз в жизни. А посему исполнен решимости обставить всё с максимальным размахом.»

— «Уважаемые пассажиры, мы прибываем в Ямагату. Желаем вам счастливого Нового года.»

Услышав объявление проводника, мать с дочкой поднимаются со своих мест.

«Мне тоже пора.»

Я торопливо встаю и тянусь к багажной полке.

— Позвольте, помогу вам с вещами.

— Ах, благодарю вас. — женщина отступает, давая мне дорогу.

Спускаю чемодан и розовый рюкзачок. Мать рассыпается в благодарностях, а девочка лишь молча, с любопытством взирает на меня.

— Держи свой рюкзак.

Она молчит.

— Ну же, что нужно сказать?

— С-спасибо... — едва слышно шепчет малышка и тут же отводит взгляд.

«Должно быть, стесняется незнакомцев. Ей года два или три, самый очаровательный возраст.» — с этой мыслью снимаю с полки свой сверток с рамой, как вдруг чувствую на себе пристальный взгляд девочки, которую мать уже взяла на руки.

— А что это у тебя такое?

— Ну-ка, не приставай к человеку! — мать пытается удержать дочку, тянущуюся к моему свертку.

Вполне понятно её любопытство: такая огромная бандура в фуросики не может не привлечь внимания.

— Всё в порядке. Это... заявление о регистрации брака.

— А что это?

— Сложно объяснить. Наверное, такая важная бумага, нужная, чтобы люди стали семьей.

— Хм-м... — судя по лицу, интерес у неё мгновенно угас.

«Дети — народ непостоянный. А вот у её мамы, напротив, глаза на лоб полезли.»

— Что-то не так?

— Э-это... это и есть заявление?! Такое огромное?!

— Ну, тут есть свои обстоятельства. Как раз направляюсь к родителям невесты, чтобы представиться.

— Ах, так вот почему вы в костюме! Теперь понятно...

Женщина смотрит на мой сверток с какой-то доброй грустью, словно вспоминая былые времена.

«Пора выходить.»

Мы вместе спускаемся на платформу и направляемся к переходу.

— Простите, что заставила вас еще и чемодан тащить...

— Пустое. Вам ведь тяжело с ребенком на руках.

«Муж должен встретить их на стоянке у западного выхода, а мне всё равно по пути к стоянке такси, решил проводить их.»

— Ну, мне в ту сторону. Счастливого Нового года!

— Может быть, мы вас подвезем, если вам нужно такси?

— Нет-нет, не стоит беспокоиться. У вас и так вещей полно.

— Мне право же неловко, вы нам так помогли, а даже не знаю, чем отплатить...

Она снова низко кланяется.

«Отплатить, значит? Пожалуй, есть одна вещь, которая меня беспокоит.»

— Знаете, вместо благодарности хотел бы спросить об одном.

— О чем же?

— Каково это для родителей — встречать избранника своей дочери? Что они чувствуют в такой миг?

Женщина на мгновение замирает, осознав суть моего вопроса. Девочка же на её руках лишь хлопает глазами, глядя на меня.

— Моя дочка еще совсем кроха, мне трудно судить наверняка. Но, полагаю... им очень тревожно.

— Тревожно?

— Растить ребенка — тяжелый труд. Стоит малышке подхватить легкую простуду, и ты уже места себе не находишь от волнения. Мы ведь вкладываем в них всю душу, растим в любви и заботе, и, конечно же, хотим, чтобы они жили счастливо. Посему родителям всегда страшно: не обидит ли этот человек мою девочку? Не будет ли она с ним несчастна? — женщина ласково улыбается, баюкая дочь. Тревога, значит. Родители Аянэ-сан наверняка чувствуют то же самое. — Но всё же... — она поднимает взгляд, и в её голосе звучит поддержка. — ... с вами всё будет хорошо. Уверена, они обязательно примут вас.

— Ну, я бы не был так уверен...

— Не знаю почему, но у меня такое предчувствие. Простите, я ведь совсем вас не знаю, а позволяю себе такие речи.

«И всё же, несмотря на мимолетность нашего знакомства, её слова придают мне сил. Ситуация сложная, но теперь чуточку легче.»

— Спасибо, что ответили на мой странный вопрос. И за добрые слова спасибо.

— Удачи вам! Мы будем за вас болеть!

— Пока-пока, дядя! — машет мне ручкой малышка.

Прощаюсь с ними и выхожу со стоянки. У обочины как раз притормаживает такси, заметив мой жест.

— Прошу, присаживайтесь. — водитель вежливо открывает дверь.

Проверяю свои пожитки.

«Рюкзак на месте, рама тоже. Ничего не забыл. Пора!»

— Будьте добры, поехали.

Я устраиваюсь на заднем сиденье. У меня есть записка с адресом, которую собирался протянуть водителю, но решаю сперва проверить одну догадку.

— Куда едем?

— К главному поместью семьи Содэдзаки... Знаете, где это?

В ту же секунду водитель замолкает. Он молча включает счетчик и тянется к рации.

— Говорит третий борт. Везу гостя в родовое гнездо господина президента.

От этих слов у меня по спине пробегает холодок. Я кожей ощущаю, какой вес имеет имя Содэдзаки в этих краях. Похоже, даже служба такси — часть их огромной империи.

— Пристегнитесь, пожалуйста, мы отправляемся.

— Д-да, конечно.

Вся моя былая бравада испаряется в мгновение ока.

«Люди Содэдзаки повсюду. За каждым моим жестом, каждым словом могут следить. Теперь нельзя расслабляться ни на секунду. Такси медленно трогается с места. Назад дороги нет. Увижу Аянэ-сан снова. И добьюсь благословения её родителей, чего бы мне это ни стоило.»

Над головой расстилается холодное и бескрайнее небо Ямагаты.

Такси покидает пределы Ямагаты и несется сквозь заснеженные поля. Когда уже начинаю всерьез беспокоиться о том, куда же нас занесло, впереди вырастает величественное поместье. Оно в точности совпадает с фотографиями, что видел в сети — главная резиденция семьи Содэдзаки. За высокой белой стеной виднеется роскошный деревянный особняк. На соседнем пустыре припарковано множество элитных автомобилей, снуют люди. Видимо, по случаю кануна Нового года дом полон гостей.

— Вас к парадному входу, господин?

— Да, пожалуйста.

Водитель плавно тормозит у ворот. Стоит мне потянуться за кошельком, как дверь услужливо распахивается.

— Пожалуйста, не забудьте свои вещи.

— Но я еще не оплатил проезд...

— Проезд всех гостей поместья оплачивается господами Содэдзаки централизованно.

— Что?!

«Поверить не могу. Неужели они оплачивают такси каждому встречному? Я слышал много историй о богачах, но такая щедрость встречается редко.»

— Ну, благодарю вас...

— И вам всего доброго, пользуйтесь услугами нашего такси еще.

Прижимая к себе рюкзак и картину в раме, я стою на снегу и провожаю взглядом уезжающую машину.

«Какие же разные бывают дома на свете... Что ж, пора за дело. Я пришел сюда не любоваться архитектурой, мне нужно попасть внутрь. Но ворота... Они внушают трепет. Огромные, деревянные, в стиле старинных самурайских усадеб. Моя входная дверь с вечно ломающейся ручкой и рядом не стояла. Поблизости никого нет. Может, тут есть звонок? Хотя 'жинь-дон' в таком месте прозвучало бы нелепо. Но и входить без спроса нельзя...»

— Кто вы и по какому делу?

Вздрагиваю от неожиданного женского голоса. Озираюсь — никого. Кто это говорит?

— Пожалуйста, назовите себя в микрофон.

— А, да!

Прислушавшись, замечаю встроенные в ворота динамик и микрофон.

«Наверное, охрана следит через камеры и сразу реагирует на посетителей.»

— Меня зовут Харукиба Хината.

— Господин Харукиба... Простите, какую компанию вы представляете?

— Нет, я не от компании... Я, ну...

— Вы частное лицо?

— Да! Именно так!

Динамик замолкает.

«Наверное, проверяют мою фамилию по каким-то спискам. У таких влиятельных людей наверняка всё строго учтено, иначе управлять потоком гостей невозможно.»

— Простите, вам назначена встреча?

— Боюсь, что нет...

«Договориться заранее было просто невозможно.»

— В таком случае господин не сможет вас принять. Сегодня канун праздника, у нас торжественный прием.

— Нет, мне не нужен глава дома.

— Простите?

Они явно решили, что я к хозяину. Но моя цель — Аянэ-сан.

— Я хочу видеть Содэдзаки Аянэ.

— В каких отношениях вы состоите с госпожой Аянэ?

«Слава богу, адрес верный, она здесь. Но что ответить на такой вопрос? Скажу 'друг из интернета' — заподозрят неладное. 'Возлюбленный' — тоже как-то преждевременно. Значит, остается только правда.

— Я её жених.

— Ж-жених? Что вы такое говорите?! — в голосе женщины, доселе спокойном, проскальзывает явное смятение.

«Еще бы. Наверняка Аянэ-сан растили как нежный цветок в теплице и тут является парень и заявляет права на её руку.»

— Пожалуйста, позвольте мне увидеться с ней.

— Мы не слышали ни о какой помолвке...

— Это не ложь. Вы можете спросить у неё самой.

— Госпожа Аянэ не могла обручиться втайне от семьи! Прошу вас, уходите!

«Я и не ждал, что мне сразу поверят. Но у меня есть заготовленный козырь.»

— Взгляните на это.

— Что это...

Заметив камеру над воротами, поднимаю завернутую в ткань картину. Такая крупная вещь должна быть отлично видна на мониторе.

— Это заявление о браке, написанное рукой Аянэ-сан. Если нужно, покажу содержимое.

— О боже...

— Я пришел к ней как её суженый. Впустите меня.

Наступает долгая тишина, а затем раздается щелчок — связь прервана.

«Неужели меня прогонят?»

Внезапно ворота приходят в движение. С тяжелым скрипом они расходятся, открывая вид на поместье. Пока стою, пораженный масштабом, навстречу выходит женщина с проседью в волосах, одетая в рабочий фартук — каппоги{Каппоги — традиционный японский фартук с длинными рукавами, надеваемый поверх кимоно или обычной одежды при выполнении домашней работы.}.

— Э-э...

— Проходите быстрее. Ворота сейчас закроются.

Я торопливо прохожу внутрь. Весь сад засыпан снегом, но дорожка, ведущая к дому, идеально расчищена.

— Господин Харукиба, верно?

— Да!

— Идите за мной. Я провожу вас.

Мы идем мимо каменных фонарей, мимо огромного замерзшего пруда и вековых деревьев. От вида этого великолепия сердце начинает бешено стучать. Перед самым входом в главный дом женщина вдруг сворачивает на узкую тропинку между деревьями.

— Простите, а куда мы?

Женщина оборачивается, бросает на меня короткий взгляд и чеканит:

— В главном здании господин принимает гостей. Я отведу вас прямо к покоям госпожи Аянэ.

«Наконец-то смогу её увидеть». — от сей мысли по моему телу пробегает неудержимая дрожь.

Миновав проход, вижу флигель, соединённый с главным домом крытой галереей.

«Похоже, комната Аянэ располагается именно здесь. Здание выглядит довольно новым, должно быть, его пристроили позже.»

— Прошу сюда.

— Д-да!

Следую за женщиной, которая подзывает меня к скромному входу. Она открывает дверь, за которой видна небольшая полка для обуви.

— Проходите. Обувь оставьте здесь.

Повинуясь, снимаю свои кожаные туфли и аккуратно ставлю их в шкаф. Поднявшись в дом, замечаю длинный прямой коридор, в конце которого виднеется несколько комнат, отделённых раздвижными дверями-фусума.

— Комната госпожи Аянэ здесь. Прошу.

Наши шаги гулко отдаются в тишине. В отличие от моей ветхой съёмной коморки, полы здесь не скрипят. Сразу чувствуется дом состоятельных людей. Внезапно ко мне возвращается самообладание.

«Аянэ ведь не знает о моём визите. Примет ли она так внезапно? Поздно беспокоиться, но... что, если просто выставит за дверь?»

— Мм. — сопровождающая меня женщина останавливается. Она грациозно опускается на колени перед дверью и подаёт голос. — Госпожа Аянэ, к вам прибыл ваш жених.

— ...Что?

«Этот голос... точно Аянэ. Она там, за дверью. Всего один шаг, и мы снова увидимся.»

— Баая, о чём ты?

— Прибыл господин Харукиба Хината. Он утверждает, что является вашим женихом.

— Но как же... — дева явно в замешательстве.

«Но, Аянэ, вы ведь поступили точно так же месяц назад.»

— Аянэ, вы меня слышите? Простите, что пришёл без приглашения. Приехал увидеть вас.

«Ответа нет. Быть может, она ошеломлена, а может просто не желает со мной разговаривать.»

— Баая, ты меня слышишь?

— А? Да, госпожа, слушаю.

«Аянэ, отчего вы не отвечаете мне? Почему обращаетесь к служанке, а не ко мне?..»

— Подготовь машину, хочу, чтобы этого человека отвезли обратно в Сэндай.

— Что?!

— Вы уверены? — переспрашивает женщина.

«В Сэндай?! Меня прогоняют, когда уже почти у цели?! Но почему? Ведь это вы ворвались ко мне с требованием жениться!..»

— А-Аянэ, почему вы не хотите встретиться со мной?!

— Баая, проводи гостя. Но прошу, будь с ним вежлива.

— Слушаюсь.

— Аянэ!

Дверь не шелонулась ни на миллиметр.

«Почему вы так упорно отвергаете меня? Если есть причина, по которой брак невозможен — пусть, но хотя бы скажите мне в лицо. Расстаться вот так, после одной лишь записки — слишком болезненно, неправильно, мы столько пережили, столько воспоминаний создали!»

— Господин Харукиба, на сегодня это всё. Уходите, вызову такси для вас.

— Погодите! Я правда... действительно пришёл к Аянэ...

— Такова воля госпожи, идёмте к выходу.

— Не может быть...

Женщина тянет меня за рукав, едва ли не силой уводя прочь.

«Девушка, до которой оставался всего шаг, становится всё дальше.»

— Аянэ!..

Я протягиваю руку к закрытой двери, но сие движение напрасно.

«Неужели вот так просто уеду? Просто сяду в такси и вернусь ни с чем? Подобная нелепость не сгодится даже для сюжета дешёвого романа. Была не была!..»

— Прошу, уходите. Госпожа Аянэ для вас...

— Аянэ-э-э!!

— Что за... — кричу так громко, как никогда в жизни. Женщина, тянувшая меня за рукав, застывает в изумлении. Воспользовавшись моментом, вырываю руку и бегу обратно к комнате. — Стойте! Неужели вы собираетесь силой... — она бросается в погоню, пытаясь меня остановить.

«Я вовсе не хочу прибегать к насилию и вламываться без просу — за такое она точно возненавидит и сие никак не поможет растопить образовавшийся лёд.»

— Вы ведь... ВЫ ВЕДЬ ЗАБЫЛИ У МЕНЯ ДОМА СВОИ ТРУСИКИ-И-И!!

— О боже... — женщина прикрывает рот рукой, ошарашенно глядя на крикуна.

«Обычные слова её не проняли, пришлось идти на блеф. Хотя, признаю, прозвучало крайне по-детски...»

— БЫТЬ ТАКОГО НЕ МОЖЕТ!!!

Дверь распахивается.

«Она вышла! Сработал сей нелепый трюк?! Впрочем, куда важнее то, как она выглядит...»

— Баая, зачем ты его впустила?!

— Я не могла выгнать вашего жениха.

— Это понятно! Но могла бы хоть предупредить!

— Госпожа, вы ведь никогда не отвечаете на внутренние звонки. Решила, что это бесполезно.

— Я сосредоточена на работе! Ах, ну что же это... — Аянэ выходит в коридор и бессильно опускается на пол. Даже не ожидал такого. Старшая дочь семьи Содэдзаки, видная предпринимательница Ямагаты... неужели сия изысканная леди... — Ну почему ты впустила его именно тогда, когда я в таком виде!

«На ней надет пушистый комбинезон-пижама с длинными заячьими ушами на капюшоне...»

— ... Аянэ?

— Что?!

— Вам очень идёт.

— А ты вообще молчи! — сидит на полу, едва не плача от смущения.

«Наша встреча спустя неделю оказалась совсем не такой торжественной, как представлял, но всё же...»

— Ну зачем, зачем ты приехал... — она прячет лицо. — Я в пижаме, совсем без макияжа... Я ж того всегда и боялась: увидишь не при параде, сразу разлюбишь и никогда в женушки не возьмешь.

«Она совсем поникла. А я до этой секунды даже не замечал, что она не накрашена. Видимо, красива от природы, а мейк-ап к которому прибегала — лишь приукрашивал сильнейшие стороны её внешности»

— Всё в порядке, Аянэ.

— Что в порядке?!

Опускаюсь рядом и кладу руку ей на плечо, заставляя её поднять взгляд. Ей нет нужды переживать о замужестве.

— Я возьму вас в жёны. Приехал сегодня именно за этим.

— Э-э-э?

Я развязываю платок-фуросики и достаю рамку.

— Поставьте здесь свою подпись. — протягиваю её Аянэ и произношу отчётливо.

Женщина молчит, лишь поправляет позу, садясь ровно. Затем, не оборачиваясь, бросает служанке:

— Баая, оставь нас ненадолго.

— Слушаюсь. — она тут же уходит в сторону главного дома.

Мы молча смотрим друг на друга. Когда шаги затихают, Аянэ забирает рамку и бережно кладет её рядом.

— Аянэ, я...

В следующее мгновение оказываюсь в объятиях пушистой пижамы. Она прижимается ко мне со всей силы, и это мягкое прикосновение, то давно забытое тепло... оно исцеляет моё сердце.

— ... Аянэ?

— Дурак.

— Что?

— Хюга-сан, ты дурак. Зачем же приехал?

— Как зачем? Потому что... — пытаюсь ответить, но она прижимает меня к груди, заставляя замолчать.

Сердце пускается вскач...

— Знала же. если увижу тебя вновь... — ... а сверху доносится её печальный шёпот. — ... то ни за что не смогу отказаться...

За окном, незаметно для нас, начинает падать первый снег.

В конечном счёте Аянэ-сан всё же впускает меня в свои покои. Мы оказываемся в просторной, устланной татами комнате в японском стиле, которая отделяется от соседнего помещения раздвижными дверями-фусума.

Мой взгляд невольно приковывают к себе письменный стол-фудзукуэ{Фудзукуэ (文机) — традиционный японский низкий письменный стол.}, на котором покоится компьютер, и старинный, исполненный достоинства комод-вадансу{Вадансу (和箪笥) — классический японский комод для хранения одежды, часто изготовленный из ценных пород дерева.}, однако более всего поражает воображение книжный шкаф, возвышающийся едва ли не до самого потолка. На его полках теснятся самые разные книги — от увесистых научных трудов до малоформатных томиков карманного издания, что красноречиво свидетельствует о недюжинной эрудиции и широте познаний девушки.

— Вот, пожалуйста, присаживайся. — произносит она.

— Благодарю вас.

Приняв предложенную подушку-дзабутон{Дзабутон (座布団) — плоская подушка для сидения на полу в японском доме.}, бережно кладу её на пол и опускаюсь сверху, принимая чинную позу сэйдза. Аянэ-сан садится напротив меня, также подогнув под себя ноги.

— ...

— ...

Теперь, когда мы наконец оказываемся лицом к лицу, в воздухе повисает странная, щемящая неловкость. Полагаю, она испытывает сейчас те же чувства, что и я. У меня накопилась целая гора вопросов, но ведь и она наверняка жаждет объяснений.

— Послушайте!.. — в унисон восклицаем мы. Наши голоса сливаются в один, отчего мы оба невольно отводим взгляды.

Аянэ-сан, чьи заячьи ушки на капюшоне то и дело вздрагивают, выглядит крайне напряжённой и заметно робеет.

— П-пожалуйста, начинайте вы. — уступаю я.

— Уверены? Что ж, тогда... — стоит мне поощрительно протянуть правую руку, как Аянэ-сан, издав сухой смешок-покашливание и расправив плечи, наконец решается заговорить. — Прежде всего желаю знать... как тебе удалось отыскать это место?

— Что вы имеете в виду?

— Ведь я не называла тебе ни своего настоящего имени, ни адреса. Разве что мой п-псевдоним был раскрыт...

Аянэ-сан недоумённо склоняет голову набок.

«Удивительно, что эта женщина, которая сама в своё время умудрилась вычислить моё местожительство, теперь так искренне поражается. Впрочем, полагаю, мне всё же стоит поведать ей о ходе событий.»

— Мне неловко об этом говорить, но всему виной вот это. — поясняю я.

— Что? — Протягиваю ей рамку и указываю пальцем на графу, где значится имя владельца. Аянэ-сан сперва смотрит с недоверием, пристально вглядываясь в строчки, но затем её лицо стремительно заливается густой краской. — Э-э, погоди... Что?! Как же так? Почему я?..

— Там было вписано и ваше настоящее имя, и адрес. Благодаря данной находке во всём разобрался без малейшего труда.

— О-о, какая же я ду-у-у-ура-а-а-а-а!!! — Аянэ-сан в буквальном смысле хватается за голову и испускает протяжный стон. Грешным делом подумывал, не оставила ли она сию зацепку намеренно, дабы дать мне подсказку, однако теперь становится очевидным: это была её собственная сокрушительная оплошность. — Но почему?! Когда ты это заметил?!

— Позавчера. Полагаю, из-за того, что иероглифы были выведены очень тонко, и не обратил внимания раньше.

— Это так, но почему же я-то сама не спохватилась, о-о-о...

— Учитывая, что рамка висела довольно высоко, в вашей забывчивости нет ничего удивительного.

— Мне не нужны подобные утешения!

Аянэ-сан, в чьих глазах уже поблёскивают слёзы, принимается шутливо нападать на меня, размахивая рукавами пижамы. Что ни говори, эта женщина ни капли не изменилась. До чего же она... очаровательная и чудесная.

— Ах да, есть ещё кое-что, что мне удалось выяснить.

— И что же это?!

— Желая удостовериться в подлинности вашего имени, решил ознакомиться с записями о национальных спортивных соревнованиях.

— Э-Э-Э? Это значит... — Лицо Аянэ-сан стремительно бледнеет. Вероятно, данные сведения она жаждала скрыть куда сильнее, нежели имя или адрес, однако в случае нашей женитьбы сия тайна всё равно бы раскрылась. Посему решаю не церемониться. — Аянэ-сан, ваш возра...

— А-а-а-а-а!!! Нет!!! Не смей договаривать это до конца-а-а!!!

— Но позвольте, я ведь вовсе не считаю это чем-то предосудительным.

— Не лги мне!!! Ты наверняка подумал, что я настоящая старуха!!!

— П-послушайте, если называть женщину в таком возрасте старухой, на это и обидеться не грех!!!

— Ох, ну вот, всё-то тайное стало явным... — тяжело вздохнув, она бессильно падает на татами.

«А ведь я действительно не придаю этому значения.»

— Послушайте, Аянэ-сан.

— Да-да, я старуха, ну и что с того!

— Да не собирался ничего такого говорить! Послушайте же... — я схожу с подушки, придвигаюсь ближе к распростёртой на полу женщине и, осторожно сняв с её головы капюшон с заячьими ушками, принимаюсь нежно гладить её по волосам. — ... Вы всё-таки удивительно милая.

— Чего-о?

— Вы очень милая. Аянэ-сан, вы просто прелесть.

— П-пожалуйста, не говори таких вещей так уверенно...

— Но ведь это чистая правда. То, как вы смущаетесь, когда парень моложе вас называет вас милой — разве это не чудесно?

— П-попрошу без дерзостей!

«Зайка» внезапно вскакивает и пытается нанести мне шутливый удар кулаком, который ловко ловлю ладонью. Аянэ-сан, чьи щёки пылают от стыда, на мгновение замолкает, но затем вновь выпрямляется и принимает торжественный вид.

— Ч-что ж, хорошо. Стало быть, тебе теперь ведомы все мои сокровенные тайны.

— Вам не кажется, что вы выражаетесь как-то двусмысленно?

— И что же теперь, Хюга-сан?

— А?

— Разве у тебя не было вопросов, которые ты жаждал мне задать?

— ... Да, их у меня великое множество. — Аянэ-сан смотрит мне прямо в глаза, не отводя взора. Верно, я пришёл сюда вовсе не ради забав и шуток. Существует немало вещей, которые мне необходимо прояснить. — Начну вот с чего... Почему вы перестали приходить ко мне домой?

— ...

Воцаряется тишина. Аянэ-сан безмолвствует, плотно сомкнув губы, словно не решаясь проронить ни слова.

— Послушайте, если вам слишком тяжело об этом говорить, не стану настаивать.

— Нет, дело вовсе не в этом. Совсем не в этом.

— Тогда...

Аянэ-сан медленно склоняет голову и упирается ладонями в пол. Её движения, как и всегда, исполнены такого изящества, что я невольно замираю, боясь шелохнуться. Пока, затаив дыхание, наблюдаю за ней, она наконец заговаривает.

— Пожалуйста, прости меня за то, что исчезла, не проронив ни слова. — её звонкий, исполненный достоинства голос эхом разносится по всей комнате.

— Я ушла, не проронив ни слова, и мне действительно очень жаль.

— Аянэ-сан...

— Не собираюсь искать себе оправданий... — продолжает она. — ... и прекрасно осознаю, насколько вероломно поступила, пренебрегши нашими узами. — низко склонив голову, произносит эти слова четко и твердо.

Глядя на нее, невольно проникаюсь глубоким уважением к сей искренней натуре, ведь данная женщина способна без малейших колебаний склонилась передо мной, хотя я и младше нее.

— Нет-нет, вам вовсе не за что извиняться...

— Я просто сбежала. — перебивает она. — Хотя, если разобраться, все те неурядицы брали свое начало именно в моей семье.

— А-аянэ-сан, вы ни в чем не виноваты! — восклицаю я. — Прошу вас... поднимите лицо.

— ...Благодарю тебя, Хюга-сан. — наконец поднимает взгляд.

«Я приехал в Ямагату вовсе не для того, чтобы выслушивать покаянные речи.»

— Понимаю, как много тревог терзало вашу душу. — мягко произношу, обращаясь к ней. — Посему, пожалуйста, не вините себя.

— И все же... поступила дурно.

— Послушайте, Аянэ-сан, вам вовсе не нуж...

— Да нет же! — вдруг выпаливает она. — В ту рождественскую ночь подумала, что поступаю жестоко по отношению к той девушке, которая находилась рядом с тобой!

— А?

В голове моей проносится внезапная догадка: «неужели истинной причиной ее исчезновения действительно послужил визит друга?».

— Я вовсе не считала это изменой или чем-то подобным! — торопливо объясняет женщина. — Просто, когда увидела, что тебя обожает такая красавица, мне почудилось, будто тебе вовсе не обязательно связывать жизнь с кем-то вроде меня.

— Стало быть, вы перестали приходить в мой дом оттого, что...

— ... Проблемы с родителями наслоились на эти мысли, и решила, что наше время вышло. — она печально опускает взор. — Мне показалось правильным просто уйти с твоего пути. — говорит и выглядит подавленной.

«Очевидно, она приняла Имайдзуми за некую 'младшую подругу, влюбленную в него со школьных скамьи', и, вообразив, будто нашлась партия куда достойнее, решила исчезнуть.»

— Аянэ-сан.

— Да?

Смотрю ей прямо в глаза, понимая: данное заблуждение необходимо развеять здесь и сейчас. Нужно донести правду искренними словами, в коих нет места лжи или уверткам.

— Позвольте мне прояснить два момента.

— Два?

— Во-первых. — начинает он. — Насчет кохая, что присматривал за мной в тот день...

— Д-да?

— Он и вправду ко мне привязан, вот только... это парень.

— Э-э?!

— У нас нет и тени романтических отношений, мы лишь товарищи по клубу.

— Не может быть... О чем же я тогда... — Аянэ-сан застывает в полном оцепенении, ее приоткрытый рот свидетельствует о крайнем изумлении.

«Однако не сие признание является главным. Есть нечто куда более значимое.»

— И второе: Аянэ-сан, вам незачем уходить из моей жизни.

— Что?

— Вы ведь сами сказали... — продолжаю я. — ... что могу дать ответ о нашей женитьбе до кануна Нового года.

— Я... говорила это, но... — девушка, часто хлопая ресницами, снизу вверх взирает на его лицо.

«С момента нашей встречи миновал месяц. За это время успел хоть немного прикоснуться к пониманию того, что есть брак и супружество, но прежде всего осознал: всем сердцем не желаю терять её. Поэтому готов дать ответ прямо сейчас. Прожитые дни в качестве названных супругов, накопленные чувства и размышления — все это сливается в единый, неоспоримый вывод.»

— Простите мою нерасторопность. Подождите мгновение, хорошо?

— Фэ-э?

Я тянусь к своему рюкзаку, лежащему неподалеку. Когда извлекает оттуда маленькую коробочку, Аянэ-сан вздрагивает всем телом.

— Это... неужели?..

— Позвольте мне ответить на ваше предложение месячной давности. Не знаю, обрадует ли вас мой выбор, но...

— Погоди, прошу, подождите минутку! Хюга-сан, это же...

— Аянэ-сан, я...

— Да подождите же ты-ы-ы-ыы-!!!

— ?!

В тот самый миг, когда я, приняв официальную позу сэйдза, собирался открыть заветный ларец, Аянэ-сан крепко хватает меня за правую руку. От ее внезапного напора невольно отшатываюсь.

— Ч-что вы делаете?

— Нельзя! Хюга-сан, слишком торопишься!

— Э-э? Что?!

Пребывая в полном замешательстве, смотрю, как она медленно поднимает голову. Ее щеки озаряет нежный румянец, и девушка застенчиво произносит:

— ...Если всё закончится вот так, мне будет совестно.

— Совестно? Отчего же?

— Я ведь еще ничего не рассказала о себе. Ни о своем детстве, ни о юности... вообще ничего.

— Но это же не имеет знач...

— Хюга-сан! — прерывает попытку возразить, подаваясь вперед с почти пугающей решимостью в глазах. — Прошу, прислушайся к совету той, кто «старше» тебя. Понимаешь, брак — важнейший перекресток в судьбе человека.

— Вы клоните к тому, что...

— Возможно, мои слова прозвучат странно, учитывая, что сама навязалась тебе. — она слегка смягчается, и на ее губах играет едва заметная улыбка. — И все же, думаю, будет совсем не поздно, если ты выслушаешь мой рассказ, прежде чем принять окончательное решение.

Иными словами, она задается вопросом: «Можешь ли ты решаться на брак, совершенно не зная моего прошлого?».

— Но вы ведь говорили, что не желаете, дабы кто-то копался в вашей жизни...

— Нет, теперь это в прошлом. Раз уж ты набрался смелости дать ответ, то и мне пора проявить решимость. — приняв чинную позу, Аянэ-сан вновь устремляет на меня серьезный, пронзительный взгляд. Под его весом невольно выпрямляю спину. — Прости, если это прозвучит как долгая и скучная сказка. Ты выслушаешь меня?

— Разумеется.

Сейчас Аянэ-сан кажется мне более естественной, чем когда-либо прежде. С нее словно спадает вся напускная шелуха, остается лишь подлинная сущность.

— Ну, понимаешь... я... — затаил дыхание, ожидая продолжения. Аянэ-сан на мгновение склоняет голову и роняет лишь одну фразу. — ...Ни одна моя мечта так и не воплотилась в жизнь.

Ни как писательница, ни как старшая дочь семьи Содэдзаки, ни как невеста — в сей миг она предстает перед ним без прикрас, начиная ткать полотно своей истории.

—Монолог от лица Аянэ—

Меня изводят издёвками ещё со времён начальной школы. Хочешь знать, отчего это происходит? Пожалуй, причин для неприязни предостаточно: моя семья весьма состоятельна, здоровье всегда отличалось хрупкостью, но прежде всего сие случается оттого, что пользуюсь успехом у мальчишек. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что у моих недоброжелателей имелись все поводы для зависти. Учителя предпочитали не вмешиваться. Возможно, им просто не хотелось лишних хлопот, но немалую роль играет и тот факт, что я — дочь семьи Содэдзаки. У столь влиятельного рода всегда в избытке как союзников, так и врагов. Однажды отец даже лично наведался в учительскую, чтобы навести порядок, но это ровным счётом ничего не изменило.

Что, тебя это удивляет? Вовсе нет, я вовсе не в ссоре с родителями. Напротив, папа всегда проявлял безграничную заботу о моём благополучии. Именно по сей причине он настоял, чтобы обучалась ходьбе на лыжах. Признаюсь, когда ты предложил мне сбежать вместе, долго пребывала в сомнениях. Меня искренне тревожило, как это отразится на твоей учёбе, Хюга. Однако главная причина кроется в ином: мне не хватило решимости разорвать узы с родителями. Сие вовсе не означает, что они мне дороже тебя. Просто для меня одинаково важны и ты, и моя семья.

Так, на чём же остановилась? Ах да, всё ещё рассказываю о детстве. Травля не прекращается и после поступления в среднюю школу, ведь туда переходит множество ребят из моей прежней школы. Подростки в этом возрасте становятся пугающе изобретательными, их жестокость порой достигает таких пределов, о которых взрослый человек даже не помыслит. Помню один из самых отвратительных случаев. Как-то раз обнаруживаю у себя в сумке контрацептив, наполненный мутной известковой водой, причём его горлышко было заботливо и аккуратно перевязано. Прости, вовсе не хотела вызывать у тебя на лице такое выражение. Тогда по школе ползли слухи, будто занимаюсь оплачиваемыми свиданиями с какими-то хулиганами из старших классов. Глупо до смеха, не правда ли?

«Мне так же, как и всем, хочется прожить обычную юность» — тогдашняя, впрочем и сейчас её отголоски отзываются в груди моя заветная мечта: весело проводить время с друзьями, покупать мороженое по пути домой... Я искренне желала такой жизни. Но реальность диктовала свои условия. К воротам школы меня доставляла роскошная иномарка, отчего за моей спиной вновь и вновь множились нелепые сплетни. Впрочем, вовсе не питаю ненависти к дому, в котором рождена. Прошу, не пойми меня превратно. Благодаря своей семье обретаю уникальный опыт, недоступный обычному человеку, и все расходы на моё образование ложатся на плечи матушки и батюшки.

Кажется, к старшим классам нападки наконец стихают. Я поступаю в школу, расположенную довольно далеко от дома, отчего круг моих знакомых почти полностью обновляется. Опасаясь, что излишнее внимание вновь спровоцирует травлю, веду себя тише воды ниже травы. Вследствие чего и эта пора проходит без той самой яркой «юности», о которой грезят подростки.

Примерно в то же время во мне зреет желание стать учителем. Решаю пойти по сему пути именно потому, что в детстве педагоги не протянули мне руку помощи. Они становятся для меня, в буквальном смысле, отрицательным примером. Даю себе твердое обещание: «Непременно стану самым лучшим наставником для детей». И мысль превращается в мою новую мечту.

... Да, всё верно. Этой мечте не суждено было сбыться. И дело вовсе не в запретах родителей. Поскольку наследником семейного дела должен стать мой старший брат, мне предоставляют полную свободу в выборе жизненного пути. Я поступаю в местный государственный университет на гуманитарный факультет, намереваясь преподавать родной язык. Учёба даётся нелегко, но прилежно посещаю все лекции, необходимые для получения лицензии. К тому же вступаю в университетский лыжный клуб и даже принимаю участие в Национальном спортивном фестивале. В те годы тружусь не покладая рук, совсем как ты сейчас.

Однако переоцениваю свои силы. Я начинаю заниматься лыжами, чтобы укрепить слабое здоровье, но чрезмерные тренировки приводят к тому, что мой организм окончательно сдаётся. Какая нелепость! Мне всё же удаётся закончить университет, но о том, чтобы сдавать экзамен на должность учителя, не может быть и речи. Последующий год провожу в стенах сей комнаты, не вставая с постели. Я бесконечно размышляю о том, в чём же заключается смысл моего существования. Свободного времени у меня в избытке, поэтому поглощаю книги одну за другой. Погружение в чужие судьбы приносит мне странное удовольствие, позволяя на время забыть о собственной доле.

Именно так всё и начинается. Я пробую писать повести сама. Реальность мне постыла, отчего выплескиваю на бумагу свои идеальные миры, в которых всё складывается так, как мне того хочется. У меня нет цели стать профессиональным писателем, но чувство вины перед семьёй за то, что живу у них нахлебницей, заставляет отправить рукопись на конкурс для новичков. К моему удивлению, тут же получаю награду и, сама того не осознавая, становлюсь дебютантом: безмерно благодарна судьбе за такую возможность. Порой мне приходится выбираться на интервью, но в остальном это работа на дому, что мне идеально подходит. Моё самочувствие постепенно улучшается, однако мысль о работе в офисе всё ещё внушает мне безотчётную тревогу. Мало-помалу заказов становится больше, и официально приобретаю статус профессионального литератора. Нынче многие совмещают писательство с другой работой, поэтому коллеги по цеху мне порой завидуют. Хотя дело вовсе не в моём выдающемся таланте, а лишь в том, что благодаря моей семье могу позволить себе заниматься только творчеством, не заботясь о пропитании.

Прости меня, засыпала тебя мрачными рассказами. Ну что ты, Хюга, не стоит плакать! Пожалуйста, не лей слёзы из-за меня. Ты такой добрый, право слово... Да, да. Спасибо тебе. Тоже очень тебя люблю.

Послушай, это ещё не конец истории. Несколько лет посвящаю литературе, но ты и сам понимаешь: мой рабочий кабинет — это и есть весь мой мир. Здесь нет места случайным встречам. Порой мечтаю о том, чтобы у меня появился молодой человек, но сия затея кажется совершенно несбыточной. Убеждаю себя, что и в одиночестве можно быть счастливой. Однако в последние годы мои бывшие одноклассницы одна за другой выходят замуж. Пока сижу здесь в полном одиночестве над рукописями, те самые девчонки, что изводили в детстве, уже обзаводятся семьями. Это, конечно, заставляет задуматься.

Меня начинают терзать сомнения: правильно ли я живу? Эти тревоги накладывают отпечаток на моё творчество. Продажи книг неуклонно падают, истории выходят какими-то натянуто мрачными, а финалы — нарочито трагичными. Одну из моих серий даже закрывают из-за низких рейтингов, и осознаю, что ситуация становится критической.

В начале этого года принимаю решение: должна выйти замуж. Если же не найду подходящего человека, то останусь одна до конца своих дней. В противном случае все мои труды на писательском поприще пойдут прахом. Мне невыносима мысль о том, что тени детских обид будут преследовать меня до самой старости. Именно в тот период мы и знакомимся в сети... или, может, чуть раньше? Поначалу принимаю тебя за человека гораздо старше, ведь ты рассуждаешь так здраво и спокойно. Когда же ты признаёшься, что ты студент, моему изумлению нет предела. Да, мы ведь столько всего обсуждали. Помнишь ли ты, как в панике позвонил мне, потому что у тебя засорился туалет? Я тогда не смогла сдержать смех. Ты ведь ещё бегал в круглосуточный магазин за вантузом? Те беседы приносили мне истинное наслаждение.

Что о тебе думала? Хм... Ты казался мне чудесным юным человеком. Несмотря на возраст, твои взгляды на жизнь отличались глубиной, в них сквозило некое отрешённое спокойствие. Хотя, наверное, у тебя просто не было иного выбора, кроме как стать таким.

Мы часто проводили время в голосовом чате наедине. Мне было так уютно с тобой, совершенно не чувствовала напряжения. Втайне начала мечтать о том, чтобы быть рядом с таким человеком. И когда выяснилось, что ты живешь совсем близко, в префектуре Мияги, поразилась до глубины души. Да, именно тогда во мне зародилось предчувствие: возможно, именно с тобой смогу обрести семейное счастье. Это правда. Я полюбила тебя, Хюга, уже очень давно... Ты смущаешься? Наконец-то ты ведёшь себя как настоящий юноша, младше меня возрастком!

Когда ты сказал, что женишься на мне, если доберусь до твоего дома к завтрашнему утру... восприняла это со всей серьёзностью. Вот так всё и было. Мне не нужен был «кто угодно». Я всё тщательно обдумала, хоть в это и трудно поверить.

Знаешь, после такой жизни мне очень хотелось стать чьей-то женой и обрести простое человеческое счастье. Это тоже было моей мечтой. В канун Рождества думала о том, какой прекрасный сон мне довелось увидеть. Но в то же время не покидала мысль, что в моей судьбе мечты всегда остаются лишь мечтами. Оттого и решила отступить. Теперь-то понимаю, что сие было простым бегством. Прости, что продолжаю говорить такие жалкие вещи. Но таков мой путь, такова моя жизнь вкратце.

Благодарю тебя за то, что выслушал. Искренне люблю тебя и всем сердцем рада нашей встрече. Но что чувствуешь ты? Сможешь ли ты любить меня и дальше, зная всё это? Всю жизнь была мишенью для чужой злобы, совершала безрассудные поступки, доставляла тебе неудобства, а сейчас и вовсе прячусь в четырех стенах. На самом деле вовсе не выдающийся человек, слишком изранена для того, чтобы кто-то захотел взять меня в жёны.

... Прости, кажется, время вышло. Слышишь? Раздаются шаги. Должно быть, идёт отец. Ну-ну, не смотри так испуганно. Всё в порядке, к нам не демон взывает, головы нас никто не лишит.

Хюга, прошу тебя, подумай хорошенько. Если ты хочешь отказаться от всего этого, прямо сейчас помогу тебе скрыться через окно. Тайно свяжусь с няней, она подготовит машину. Всё хорошо, не тревожься. В конце концов, я старше тебя, поэтому позволь мне хоть в последний раз стать твоей опорой. Что... Неужели это правда? Но ведь гораздо старше тебя! Нет, дело даже не в возрасте... Почему ты говоришь мне такие слова? Ты удивительно добр ко мне. Да, ты прав. Спасибо тебе.

Прошу прощения заранее. Возможно, папа скажет тебе немало резких слов. Но знай: я всегда буду на твоей стороне. Конечно, люблю своих родителей, но сейчас... что бы ни случилось, встану на твою защиту. А теперь и у меня есть к тебе просьба. Позволишь ли ты мне ещё раз увидеть сей прекрасный сон?..

Отец уже совсем близко. Теперь уже не убежать. Всё будет хорошо, вот увидишь. Хюга, ты мне очень дорог. Я люблю тебя. Посему... давай постараемся вместе, Хюга.

Аянэ-сан нежно прижимается ко мне и берет за руку, и в то же мгновение фусума с грохотом распахиваются. В проеме возникает фигура крупного мужчины, облаченного в дорогое кимоно, с белой бородой на подбородке. Интуиция подсказывает мне без лишних слов: перед нами глава семьи Содэдзаки.

Иными словами, отец Аянэ...

— Аянэ.

— ... Да.

Отец сверлит дочь тяжелым, пронизывающим взглядом. Его голос звучит низко и властно. Учитывая возраст её, он выглядит старше своих лет, но сия деталь лишь подчеркивает его величие как главы рода.

— Я слышал, к нам пожаловал жених.

— Да. Вот он.

— ... Ты, стало быть?

— !

Теперь его взор обращается на меня, отчего поспешно выпрямляю спину. Склоняюсь в глубоком поклоне, едва не касаясь лбом пола, и громко приветствую его:

— Рад нашей встрече! Звать меня Харукиба Хината! Я пришел просить руки вашей дочери!

— ...Хм, вот как. Ты кажешься совсем юным. Сколько тебе лет?

— Мне двадцать один год! Я студент третьего курса факультета естественных наук университета Моримия!

«Я нахожусь на чужой территории, здесь нет места лукавству. Остается лишь отвечать честно и открыто. Единственный путь, что мне доступен — идти напролом.»

— Подними голову... Дочка, что всё это значит?

— Э-э...

Я поднимаю взгляд и вижу, что она, сидящая слева от меня, замялась, не может найти слов. Крепче сжимаю её ладонь, стараясь приободрить.

— Мы вместе уже месяц... то есть, мы проводим время вместе.

— Об этом мне известно.

— А?

— Я знаю, что в последнее время ты уходила из дома спозаранку. И куда ты направлялась, тоже ведомо.

— Значит...

Отец снова впивается взглядом в моё лицо. Его глаза смотрят столь сурово, что едва подавляю желание отпрянуть. Аянэ-сан была права: он не чудовище. Скорее, он кажется холодным и...

— Не даю согласия на этот брак. Разговор окончен.

— Но как же так, папа!..

Отец разворачивается, собираясь уйти, и женщина в отчаянии бросается к нему. Если подумать, вполне ожидаемо. Раз уж дочь с такой легкостью выяснила мой адрес... отцу её, человеку со связями, про которого вся Ямагата знает — даже таксист предупредил о том, что едет к их имению — не составило труда узнать обо мне подноготную. Логично предположить, что известно и о моем сиротстве.

— Подождите, пожалуйста!

Прежде чем успеваю осознать свои действия, уже стою на ногах, окликая его. Я предвидел подобный исход. Без благословения родителей Аянэ-сан наш брак невозможен. Следовательно, нужно добиться его признания, и именно с сей решимостью явился сюда.

— В чем дело? Мне нужно вернуться к гостям.

— Почему вы отказываете нам?

— Неужели ты настолько глуп, что тебе нужно это объяснять?

— Да. Простите мне мою неопытность.

— ... — отец, скрестив руки на груди, замирает на пороге коридора. Вновь поворачивается к нам и заговаривает. — Ты и сам должен понимать, что значит взять в жены дочь из рода Содэдзаки.

— Прекрасно это осознаю. И тем не менее, прошу вашего позволения.

— ... А я-то считал Моримия достойным университетом. — он испускает разочарованный вздох.

«Даже если не брать в расчет моих родителей, я всего лишь обычный студент без особых талантов. Мне не хватает решительно всего, чтобы претендовать на руку дочери столь богатого человека. Сию простую истину понимаю лучше всех.

— Ты еще студент. Не могу выдать дочь за человека, у которого нет средств к существованию.

— Папа, деньги я...

— Ты занимаешься частным предпринимательством. Не говори безответственных вещей.

— Но...

— Я не для того растил тебя, чтобы ты пустила по миру какого-то юнца. Осознай свой долг как старшей дочери семейства.

— ... Хорошо.

«А вот это удивительно: он не только печется о собственном благополучии, будущем дочери, но также моем — человека без рода и племени? Ожидал, что просто вышвырнет за шкирку и дело с концом, удивительно.»

— ... И это всё?

— Что?

— Отсутствие денег — единственная причина вашего отказа?

Стоит мне спросить, как Аянэ-сан бросает на меня тревожный взгляд, не вставая с колен.

— Брак — дело не только двоих людей. Это союз двух семей. — отец снова вздыхает и медленно произносит.

— Что именно вы хотите этим сказать?

— Навел справки о твоей семье. Дочь моя не заслуживает участи становится частью твоего дома.

— Папа, ты говоришь ужасно грубые вещи!..

— Я забочусь о твоем будущем. Не встревай.

— Но ведь!..

— Сейчас я беседую с этим молодым человеком, а не с тобой.

— ...Да.

Даже Аянэ-сан, обычно столь энергичная, вынуждена молчать перед отцом. Признаться... вести диалог в таком ключе непросто. Было бы куда легче, если бы он просто кричал на меня. В данной же ситуации он попросту раздавливает своей логикой.

— Вы считаете, что моя семья недостаточно хороша для вашей дочери?

— Я талдычу об этом с самого начала. К тому же, ты ведь сирота, не так ли?

— П-папа!

— Я уже говорил: имя Созэдзаки не потерпит союза с мужчиной сомнительного происхождения.

— Я уже взрослая! Сама вправе выбирать...

— Соблазнять юнца, который младше тебя — это, по-твоему, поведение взрослой женщины?

— Что значит «соблазнять»...

— Харукиба, кажется? Не знаю, что наплела тебе моя дочь, но в твои годы о женитьбе думать рано. Не лучше ли сосредоточиться на учебе?

— ...Э-э, пожалуй.

«Странный он человек: то ли союзник, то ли враг... И всё же чувствую, что он действительно отец её. Он видит во мне личность и переживает за моё будущее. Он не злодей, а скорее даже порядочный человек. Но не могу отступить. После того как услышал историю девушки, сдаться не вариант. Она ждала слишком долго. Она ждала того, кто поможет её мечтам сбыться. Значит... этим кем-то стану я.»

— То есть вас беспокоит моё происхождение и моё будущее.

— Именно. Поэтому и твержу, что не признаю этот брак.

— Я понял. В таком случае, хочу вам кое-что показать.

— И что же?

Я приседаю и беру небольшую коробочку, стоявшую неподалеку. Затем осторожно протягиваю её отцу.

— Это помолвочное кольцо, которое приготовил для Аянэ-сан.

— !

Сидящая рядом девушка вздрагивает. Она заливается краской от смущения, и это выглядит невероятно мило.

— И что с того? Для того, кто помышляет о браке, это само собой разумеется.

— Ранее вы упомянули, что вас беспокоит моё отсутствие дохода.

— Как это связано?

— Говорят, кольцо должно стоить три месячных зарплаты. Сие украшение можно рассматривать как символ будущих активов нашей семьи.

— ... К чему ты клонишь?

Отец сурово хмурится.

«Мои родители оставили мне богатое наследство. Теперь думаю, что это было сделано именно ради сегодняшнего дня. Ради того, чтобы мог получить согласие на брак с Аянэ... Словно родители, рискуя жизнью, подтолкнули к этому шагу.»

— Аянэ-сан, прошу вас, встаньте.

— А?

— Ты что задумал?..

— Я приложил все силы, чтобы найти способ убедить вас. Прошу, просто посмотрите.

Как только она поднимается, опускаюсь на одно колено. Отец в замешательстве наблюдает за нами.

— Аянэ-сан, спасибо за то, что доверились мне и все рассказали. Глубоко ценю ваши чувства.

— Х-хюга-сан...

— ...

Почувствовав торжественность момента, отец замолкает.

«Мне кажется, что для признания брака одних лишь слов о любви недостаточно. Нужно показать готовность к счастливому будущему и стойкость перед трудностями. Поэтому решаю придать своим намерениям осязаемую форму. Показать, что готов делить с ней и радость, и горе. Показать, что мои родители были достойными людьми. И главное — что настроен предельно серьезно.»

Я медленно открываю коробочку, и Аянэ-сан закрывает лицо руками. Поняв всё без слов, она всхлипывает и опускает голову.

— Глупый... ну зачем ты так!..

— Я люблю вас. И потому... — прошел всего месяц с нашей встречи, но это были дни истинного счастья. Я мечтал, чтобы это длилось вечно. И сейчас вкладываю всю свою благодарность и надежду в эти слова. — Содэдзаки Аянэ, выходи за меня замуж.

Сквозь окно в комнату льется мягкий солнечный свет.

Аянэ-сан прячет лицо в ладонях, из груди её вырываются беззвучные рыдания. Сквозь щели между пальцев катятся чистые, словно жемчуг, капли, разбиваясь о татами.

— Для меня... такое... так много!.. — шепчет она.

Отец же её, словно прозрев, прикрывает веки. Оба они осознают ценность дара, который сейчас держу перед Аянэ-сан. В сем жесте заключена моя непоколебимая воля, ставка всей жизни на один единственный миг.

— Аянэ-сан, прошу твою левую руку.

— Да... — откликается она.

Оставаясь на коленях, принимаю её мягкую ладонь. Осторожно подхватив кольцо, плавно надеваю его на безымянный палец. Камень, вспыхивающий в лучах естественного света, кажется мне воплощением самой сути моей возлюбленной.

— Как красиво... — она не сводит глаз со своей руки, улыбаясь с таким нескрываемым счастьем, что моё лицо само собой расплывается в ответной улыбке.

«Определённо, мой выбор был верен. Её улыбка сияет ярче любого драгоценного камня.»

— Скажи-ка, юнец, каким образом в твоих руках оказалась столь дорогая вещь? — подаёт голос хранивший доселе молчание отец.

«Должно быть, его терзает любопытство, как смог преподнести Аянэ столь ценный дар.»

— В этом нет никакой тайны. — поднимаюсь и поворачиваюсь к нему. — Я просто зашёл в магазин и приобрёл его.

— Это кольцо... Очевидно, что алмаз высочайшей пробы. Его цена никак не меньше десяти миллионов иен.

— Вы совершенно правы.

У старика намётанный глаз, сумма практически совпадает с реальной стоимостью. Впрочем, раз уж сам когда-то обронил в голосовом чате фразу о том, что для женитьбы нужно иметь за душой хотя бы десять миллионов, то не имею права предлагать руку и сердце, не проявив должной искренности.

— Откуда у тебя такие средства? Аянэ, твоих рук дело?

— Что вы, отец, ни в коем случае! — восклицает она. — Я сама пребываю в полнейшем недоумении. Откуда... откуда у тебя такое дорогое кольцо?..

«Полагаю, что для семьи Содэдзаки десять миллионов — сущие пустяки, однако для молодого человека такая сумма выглядит подозрительно. Тем лучше. Это послужит доказательством моей серьёзности.»

— Это страховые выплаты за моего отца, погибшего, когда был ещё ребёнком, и деньги, что мать накопила изнурительным трудом. Она оставила их мне на крайний случай, помимо средств на повседневные нужды.

— И ты тратишь их ради меня? — чувствую брошенный любимой полный трепета взгляд.

— Позвольте мне поведать историю моих родителей.

— Что ж, воля твоя. — отец отводит глаза.

«Отец, мама, не растрачу ваши чувства впустую. Я с гордостью заявлю, что мои родители были прекрасными людьми. Всё ради того, чтобы он, отец любви моей, со спокойным сердцем доверил мне Аянэ.»

— Я не помню лица своего отца. Знаете ли вы, почему?

— Не оттого ли, что он скончался, когда ты был еще совсем мал?

— Нет, причина иная. Когда мы виделись в последний раз... я попросту не видел его лица.

«Кажется, мне впервые удаётся поколебать невозмутимость этого человека. Он слегка расширяет глаза, на мгновение затаив дыхание.»

— И что с того?

— Мой отец работал на стройке и попал в аварию, спасая подчинённого. Тот человек не получил ни царапины, отец же погиб почти мгновенно. Мать продолжала любить его до самого конца. Даже два года назад, уходя из жизни, её последними словами были извинения перед ним.

Мужчина слушает мой рассказ в полном молчании. Я не ищу сочувствия жалостливыми историями, лишь хочу, чтобы он признал: я ребенок достойных людей.

— Это кольцо — символ моей решимости и доказательство того, что мои родители жили не зря.

— Вот как.

— Прошу вас, разрешите нам пожениться! — вновь низко склоняю голову.

Аянэ-сан, спохватившись, повторяет моё движение. Мы замираем в поклоне, но отец хранит гнетущее молчание. Тишина затягивается, пока наконец...

— Дорогой, ну хватит уже. — раздаётся чей-то приятный голос.

— А?.. — от неожиданности издаю нелепый звук.

Подняв голову, вижу, что фусума раздвинулись. В проёме стоят женщина лет шестидесяти в изящном кимоно и молодая особа с ребёнком на руках.

— Рада знакомству. Я матушка Аянэ.

— О-очень приятно познакомиться! Меня зовут Харукиба Хината!

— Полно тебе, не стоит так нервничать. — дамочка улыбается так тепло, что моё волнение утихает. Она поразительно похожа на Аянэ.

— А-а! Я так и знала, что это вы! — восклицает женщина за её спиной.

«Ну конечно! — хмурюсь, силясь вспомнить. — Мы ведь виделись на станции Ямагата!»

— Сестра? Хината-сан твой знакомый? — Аянэ замирает в изумлении.

— Сестра?

— Да, она супруга моего старшего брата. — поясняет Аянэ.

— Э-э-э?!

— Услышав, что прибыл жених Аянэ-тян, заподозрила неладное и решила заглянуть. Но чтобы это действительно оказались вы...

«Невестка, должно быть, запомнила наш разговор на станции и, вернувшись в этот дом, сопоставила факты.»

— Послушай, Харукиба-сан? — мать обращается ко мне, и я торопливо выпрямляюсь. Она переводит взгляд на насупившегося отца. — Прости его, он наверняка наговорил тебе лишнего?

— Нет-нет, что вы...

— Всё в порядке, не тревожься. Он всегда таким был, сколько помню его. Он в дочурке души не чает, всячески оберегает, боюсь, приди даже настоящий принц на белом коне он бы придумал причину не выдавать Аянэчку заму.

— Ну-у-ус, жена, ты это, не болтай чепухи! — подаёт голос мужчина.

— Ой-ой, не кричи так громко, а то любимая внучка расплачется.

Девочка на руках у невестки с любопытством взирает на нас.

«Вот оно как, значит малютка — родная внучка его...»

— Ты ведь знаешь, что у Аянэ есть старший брат? — продолжает матушка. — У муженька моего с ним весьма натянутые отношения. Догадываешься, почему? Из желания вырастить достойного преемника он был к нему чрезмерно суров. Теперь они даже в новогоднюю ночь не желают видеться. Оттого, когда родилась Аянэ, он окружил её невероятной заботой, словно пытаясь искупить прошлые ошибки.

— Хватит уже этих разговоров...

— Но ведь чистую правду говорю. Ты ведь пылинки с неё сдуваешь, или хоть словом солгала?

Отец отворачивается, не проронив ни слова. В этот миг я, кажется, впервые постигаю его истинные помыслы. Все его расспросы о моих родителях и доходах были лишь предлогом. На самом деле... ему просто невыносимо грустно расставаться с дочерью.

— А ты... — голос отца слегка дрожит. — Тебе-то каково? Ты согласна, чтобы Аянэ... вышла за какого-то юнца?

— Но ведь он приготовил такое чудесное кольцо. — мать же сохраняет безмятежность. Она нежно поглаживает левую руку дочери. — Это поступок сильного и благородного человека. Аянэ его даже не заслуживает.

— Мама...

— Мне тоже будет не хватать её. Но ведь девочка уже в том возрасте... — в жесте матери чувствуется затаённая грусть, и из глаз Аянэ вновь текут слёзы. Даже эта женщина наверняка полна тревог, отдавая дочь такому неопытному парню, как я. Какое же у неё великое сердце. — Покажи колечко-о!

— Ух ты, невероятно...

— Осторожнее, оно стоит десять миллионов. — шепчет Аянэ.

— Не может быть! — невестка едва не подпрыгивает.

«Судя по всему, она из простой семьи, и сие рождает во мне чувство родства.»

— Послушайте... папа. — невестка подходит к отцу, баюкая дочь. — Я слышала, у юноши родителей нет.

— Именно. Поэтому и твержу, что не могу одобрить такой брак...

— Но ведь именно вы когда-то, вопреки протестам всей родни, позволили мне, сироте, войти в вашу семью. Вы встретили меня так тепло... никогда не забуду того дня.

Отец молчит. Проходит несколько долгих секунд, прежде чем он выдавливает:

— То было совсем другое дело. Одно — принимать в дом человека, и совсем иное — отдавать дочь.

— Но вы ведь и сами понимаете: наличие родителей никак не влияет на счастье в браке. К тому же, он очень хороший человек. На станции нам...

— Не смей распоряжаться здесь по своему усмотрению! — рявкает отец, оборачиваясь. Но, заметив испуганную внучку, тут же осекается. — Прости, не хотел...

— Дедушка страшный... — хнычет малышка.

— Извини, дедушка больше не будет...

— Хе-хе-хе! — девочка тут же расплывается в улыбке, когда он гладит её по голове.

Атмосфера немного разряжается, и мать крепко сжимает руку Аянэ.

— Аянэ, ступай. Я счастлива, что ты нашла достойного человека.

— Тебе правда... не больно меня отпускать?

— Всё хорошо. Если что-то случится, всегда можешь рассчитывать на нас.

— Но отец...

— Пойми его. Ему сейчас больнее всех.

— Благодарю вас за всё. — возлюбленная выпрямляется и встаёт перед отцом. Склонившись в глубоком поклоне, произносит. — Я была по-настоящему счастлива родиться в доме Содэдзаки.

— Вот как. До самого конца оставалась несносной дочерью.

— Простите меня...

Мужчина снова отворачивается и замолкает. В комнате только мы с ним — мужчины, и, кажется, кожей чувствую его состояние. Он не показывает лица, оттого что... впрочем, было бы верхом бестактности озвучивать сию догадку.

— Аянэ.

— Да.

Она поднимает голову. И в следующий миг в тишине Ямагаты раздаётся властный, исполненный достоинства голос:

— Поздравляю.

От этого единственного слова кажется, будто весь прошедший месяц борьбы обрёл смысл. Я едва сдерживаю рыдания. Аянэ застывает на месте, и слёзы беззвучно катятся по её щекам.

Канун Нового года. День, когда снег сменился ясным небом. В этот день Харукиба Хината и Содэдзаки Аянэ официально стали супругами.

Мне кажется, я видел сон. Сон о плачущей женщине. Сон о том, как беру её за руку и преподношу кольцо с огромным бриллиантом...

— С Новым годом, Хината-сан.

— Аянэ-сан?..

Открыв глаза, вижу женщину, сидящую в позе сэйдза у моего изголовья. На ней нежно-розовое кимоно «иромудзи», а прекрасные волосы аккуратно собраны сзади. Поистине... неописуемая красота.

— Да. Это я, твоя женушка, Харукиба Аянэ.

— ... А, с Новым годом.

— Ты что, смущаетешься? Какой же у меня милый муж. — она лучезарно улыбается.

Рядом вижу второй футон, аккуратно застеленный.

«Вот оно что... теперь, отныне и навек, будем вместе ночевать под одной крышей, в одной комнате, одной постели. Давненько мне не казалось, что в помещение тесновато.»

— Ну же, просыпайтя! Может, пойдёшь умоешься?

— Слушаюсь...

— Ох, ну будь же бодрее! Поживее, поживее!

Поддавшись её энергичному голосу, медленно принимаю сидячее положение. Вчерашняя суматоха дала о себе знать, отчего проспал без задних ног. Сонливость всё ещё не желает отпускать.

— Ой, суп-одзони! — Аянэ-сан торопливо вскакивает и спешит на кухню.

Я неспешно плетусь следом и, войдя в гостиную, замечаю на столе коробки-дзюбако. Канун Нового года остался позади, сегодня — 1-е января. Наступил праздник. Прокручиваю в голове события вчерашнего дня. Получив благословение родителей возлюбленной, мы в спешке завершили приготовления к брак: заполнили оставшиеся графы в заявлении, погрузили самое необходимое в её машину и... вернулись в Сэндай.

Новогодние яства «осэти» в коробках — часть тех запасов, что готовила её мама, то есть моя тёща. Удивительно: при наличии множества слуг мать и дочь каждый день готовили вместе. Теперь понятно, отчего еда Аянэ-сан всегда была такой вкусной.

— Эй! Живо умываться!

— Да иду, иду.

Мы разминулись в дверях: она несла суп, а я направился в ванную.

«Ощущение такое, будто не начинаю новую жизнь, а возвращаюсь к прежней, привычной рутине. Теперь Аянэ-сан — моя жена, и поныне... всегда будем вместе. Наличие семьи приносит такое невероятное счастье. Почти не помню времен, когда жил с родителями втроем, но, должно быть, чувства похожие испытываю... Хм... Кстати... 'то самое' ведь должно до сих пор лежать в комоде. Раз уж выдался такой случай, надену-ка его.»

Прогуливаясь по холодному коридору, предавался ностальгии.

Мы сидим у котацу плечом к плечу, вдвоём накрывая на стол. Яркие краски новогодних блюд, прозрачный бульон одзони и сакэ в керамическом графине-токкури.

— Это хантэн... Откуда он у тебя? — спрашивает Аянэ-сан, она расположилась справа от меня.

«Похоже, моё одеяние привлекло её внимание.»

— Раньше отец носил его дома. Мама берегла его все эти годы.

— И почему решил его надеть?..

— Раньше мне казалось, что это будет неправильно по отношению к покойным родителям. Но теперь... ведь должен стать таким же достойным мужем, каким был мой отец.

— Хината-сан...

Она мягко накрывает своей ладонью мою руку, лежащую на столе. От этого нежного тепла моё сердце словно начинает медленно таять.

— Всё будет хорошо. Ты уже стал замечательным мужем.

— Считаешь?

— Ведь ты исполнил мою мечту. Никогда не забуду того, что произошло вчера...

На безымянном пальце красавицы-невесты в лучах солнца сияет обручальное кольцо. То самое, что я купил: снял все сбережения, примчался в единственный открытый под Новый год магазин и купил самое дорогое... Сейчас это кажется историей из далёкого прошлого.

«Хорошо, что с размером не прогадал.»

— И всё же бесконечно рад. Ведь думал, что больше никогда тебя не увижу...

— Вваливаться в родительский дом вот так — верх неприличия, знал бы ты!

— Чья бы корова мычала, Аянэ-сан!

— Я ведь явилась к тебе почти без вещей! Настоящий побег совершила!

— И что, прогадала с решением?

— Вовсе нет, я са-а-а-а-амая счастливая на свете!

От её ослепительной улыбки невольно смущаюсь.

«Пожалуйста, не смотри на меня так внезапно, слишком ослепительно. Хотя вчера и впрямь пришлось несладко. Сборы, поиски свидетелей для регистрации... Тёща 'по случаю' попросила двух гостей из главного дома стать нашими свидетелями. Позже выяснилось, что те люди — шишки из политических и деловых кругов Ямагаты. Наше заявление о браке вышло настолько солидным, что его впору в рамку вставлять — до сих пор усмехаюсь, вспоминая об этом.»

— Ах, совсем забыл.

— О чём?

— Мы ведь были у тебя дома, а я так и не повидался с котиком.

— Э?..

— Ты же сама говорила, ухаживаешь за котенком, потому постоянно возвращалась к ночи домой, не ошибся? Так почему в родительском доме его оставила?

— Ну... это...

Мой будничный вопрос любимую выбил в ступор.

«Неужели спросил что-то странное? Очередная тайна из жизни Содэдзаки Аянэ?

— Аянэ-сан?

— ... Прости. Это была ложь.

— Ложь?

— Ну... мне просто нужен требовался повод, чтобы каждый вечер уходить домой...

— Но зачем?

— Да потому что... — она отворачивается, заливаясь краской и запинаясь.

«Не понимаю, а для чего повод-то?»

— ... потому что...

— Что?

— Потому что было стыдно оставаться у тебя на ночь!

— ... ась?

«Неужели... она хочет сказать, что просто стеснялась спать в одной комнате со мной?..»

— Я ведь тоже поначалу собиралась остаться! Но... но!..

— Но?

— Я ведь старше, и думала... что должна как-то взять на себя инициативу или что-то в этом роде!..

— М-минуточку, неужто сие потому что ты де...

— А-а-а-а-а, всё, не заставляй меня это говорить! Глупец! Бесхребетный!

— Э-э-э?!

«Меня снова ругают?! Как же давно это было, соскучиться успел... ностальгическое чувство, но почему испытал его по отношению к унижениям?!»

— И во-о-о-обще, сам виноват! То «не желаете ли принять ванну», то «не трудно ли спать на новом месте» — задавали всякие дурацкие вопросы!

— И когда я спрашивал этакое?!

— А-а-а еще вчера! Я так нервничала, а ты дрых без задних ног и храпел! Мне так и хотелось поколотить тебя!

— Да я же просто устал, что в этом такого!

— Всё в этом такого! Ты вообще слышал о понятии «первая брачная ночь»?!

— Слышал, конечно, но это же не обязательный пункт программы!

«Надо же, такая прекрасная атмосфера была испорчена из-за вопроса о кошке... Но, пожалуй, именно такой — шумной и весёлой — Аянэ-сан мне нравится больше всего. Моя драгоценная женушка.»

— Боже, так мы быстро придём к периоду охлаждения, к-когда парочки в-виду рутиности совместной жизни наскучивают друг дружке!..

— Аянэ-сан.

— Что?!

Мягко касаюсь ладонью щеки любимой, когда она резко оборачивается ко мне.

«Поистине прекрасна. Сие глаза, в которых можно утонуть, нежный румянец и... губы, подкрашенные яркой помадой.»

— Ч-чего ты вдруг...

— Аянэ-сан. Больше всех на свете... я люблю тебя.

— Ах...

В следующий миг крепко прижимаю её к себе и краду поцелуй. Сладковатый вкус кружит голову. Аянэ-сан кажется удивлённой, но ничего не говорит, лишь обнимает в ответ. На мгновение мы затихаем в нашем собственном маленьком мире, а затем медленно возвращаемся к реальности. Когда отстраняюсь, она закрывает лицо руками, пытаясь скрыть смущение.

— Дурак. Суп ведь остынет...

— Ты всё-таки очень милая. И замечательная жена.

— Не... не зазнавайся! Подумаешь, младше меня!

— И кто же та самая «опытная сэмпай», которая убоялась разделить одно ложе со своим «кохаем»?

— З-замолкни! И-имей в виду, даже если состарюсь раньше тебе: я с тобой на всю жизнь, товар возврату не подлежит!!!

— И не подумаю отказаться от тебя, ведь ты мой вечный идеал.

— Эх, надо было это на диктофон записать!

«Она совсем не изменилась с нашей первой встречи... Хотя, пожалуй, неизменность — её дар. Пусть она всегда остаётся столь забавной, но сильно-сильно любимой женушкой.»

— Сакэ тоже остынет! — грациозно покачивая рукавами в кимоно, берет графин.

Я засмотрелся на неё и не заметил, как в моей правой руке оказалась чашечка-тёко.

— Ну же, не зевай!

— Прости. Просто слишком ты красивая...

— Неужто решил, что за комплимент все спущу тебе с рук?!

— Не простишь значит?

— Прощу, но... — стыдливо краснея, наклоняет графин. Прозрачная влага медленно наполняет чашу, и я чувствую приятное тепло, исходящее от её руки. — Извини, совсем забыла про праздничное сакэ «тосо».

— Ничего страшного. К тому же мы впервые пьём вместе.

— Верно! Наконе-е-е-ц-то могу выпить!

Забираю графин и наполняю её чашу. Пока она ездила ко мне из Ямагаты, ей приходилось быть за рулём, отчего об алкоголе не могло быть и речи. Возможность выпить вот так, с самого утра — ещё один плюс нашего брака.

— Ну что, готов?

— Ага.

Мы поднимаем чаши.

«Кимоно ей очень к лицу... До сих пор не верится, что женился на такой красавице.»

— Э-э-эм, Хината-сан?

— Да?

— Такие вещи должен начинать муж... — она мнется, не пригубляя напиток.

«Похоже, ждёт от меня тоста.»

— Да какая разница, кто начнёт.

— Нет, хочу, чтобы ты начал!

— Но...

— Иль передумал быть прекрасным мужем?

— Ладно-ладно, понял. — поддавшись её поддразниваниям, почесал затылок. Слегка откашлявшись, набрал в грудь воздуха. — Аянэ-сан.

— Да.

— Наверняка нас ждут трудности, но с этого дня — прошу, люби и жалуй меня.

— Плохо!

— Э-э-э?

— Слишком официально! Ты ведь купил мне кольцо за десять миллионов!

— Э-э-э?!

— Будь собой! — недовольно надула она губы.

«'Будь собой' — легко сказать. Но надо торопиться, иначе подогретое сакэ совсем остынет.»

— Хорошо, дубль два.

— Постарайся как следует!

«Что ждёт нас впереди? Студент без дохода и писатель с туманным будущим. Ни пышной свадьбы, ни банкета, да ещё и наше новое гнездышко — старая квартирка. Со стороны сие может показаться печальным началом. Однако ни на йоту не считаю нас несчастными. Напротив, уверен, что мы — самая счастливая пара в мире, и Аянэ-сан чувствует то же самое. Плевать на старую квартиру. Давай просто радоваться нашему первому совместному Новому году.»

— ... Аянэ-сан.

— Да.

— Если честно, мне всё ещё тревожно. До сих пор не уверен, смогу ли сделать тебя счастливой.

— Хината-сан... — она обеспокоенно заглядывает мне в глаза.

«Смогу ли защищать близких так, как мой отец? Смогу ли сопереживать людям до самого конца так, как моя мать? Полная голова сомнений.»

— Но я верю.

— Во что?

— Верю в то, что именно Аянэ-сан сделает меня счастливым.

— Надо же, какие приятные слова льются из уст твоих.

— Поэтому... — поднял чашу. Сей сказочный месяц прошёл, и сегодня он становится нашей реальностью. Какое же это чудо. Всё будет хорошо. С ней — всё обязательно будет хорошо! — ... поверишь ли ты в меня? — облёк свои чувства в простые и искренние слова.

Женщина пристально посмотрела в глаза и нежно улыбнулась. Мы соприкоснулись чашами, издав негромкий звон.

— Хината-сан.

— Да?

Когда уже собирался пригубить сакэ, она окликнула. В лучах зимнего солнца девушка казалась мне олицетворением божества красоты.

— А вот не верю.

— Э-э?..

Пока пребывал в замешательстве от столь неожиданного ответа, она рассмеялась. С видом абсолютного блаженства залпом осушила свою чашу и лукаво произнесла:

— Потому что большего счастья, чем сейчас, просто не существует!

От её сияющей улыбки окончательно смутился и тоже выпил своё сакэ одним глотком.

«Какое же оно вкусное. Пожалуй, лучшее в моей жизни. Наша супружеская жизнь только начинается. Впереди будут и горькие моменты, но сегодня... сегодня нам позволено грезить о самом прекрасном будущем, и никто нас за это не осудит.»

— Аянэ-сан, после полудня пойдём навестим моих родителей.

— Да, конечно!

Я больше не одинок. Отец, мама, спасибо, что вырастили меня. И Аянэ-сан — надеюсь на долгие годы вместе.

«Кажется, котацу сегодня греет теплее обычного.»

С момента нашей свадьбы с Аянэ прошёл примерно месяц. Благодаря тому, что и до этого фактически жили вместе, наша жизнь течёт мирно и без всяких размолвок.

Завтрак, приготовленный любимой, поход в университет, ужин по возвращении домой. Совместное принятие ванны, где трём друг другу спинки, а затем — сон в обнимку под тёплым одеялом. В нашей жизни нет каких-то бурных событий, но именно в этом нахожу истинное счастье.

— Ф-фух...

Сегодня первое воскресенье февраля. Аянэ ушла по делам ещё с утра, так что в одиночестве греюсь в котацу и попиваю чай. Согласно календарю, скоро наступит начало весны, однако в Сэндае всё ещё стоят холода.

— ... Мм?

Пока наслаждаюсь теплом нагревательных элементов, до меня доносится отдалённый рокот двигателя.

«Это точно не машина Аянэ-сан... может, кто-то из соседей? Ня никогда раньше не слышал такого зву...»

— Добрейший денёчек! Рад знакомству!!!

— ?!

«Х-холодно?! Окно само открылось?! Почему?! И вообще... у самого окна припаркован мотоцикл?! Что здесь происходит?!»

Ошеломлённый чувством дежавю, поспешно выбрался из котацу и подбежал к окну. Там, верхом на байке, сидел мужчина в шлеме и солнцезащитных очках.

— Оп-ля!..

Когда незнакомец снял шлем, показались коротко стриженные чёрные волосы. Одет он был в кожаную куртку и в целом выглядел довольно сурово. Но его лицо... кажется, мне кого-то напоминает.

— Простите... а вы кто?

— А, виноват! Видимо, напугал тебя, дорогой зятёк!

— З-зятёк?..

Мужчина ослепительно улыбнулся.

«Ну конечно, это лицо... оно точь-в-точь как у женушки. Значит, это...»

— Вы... старший брат Аянэ?!

— Точно, звать Аято Содэдзаки, будем знакомы!

Когда ездил представляться семье в Ямагату, этот человек был единственным, с кем не удалось встретиться. И зачем же проделал путь до самого Сэндая?

— Д-для начала... не желаете ли чаю?

— О-о-ох, а ты сообразительный! Благодарю!

Подумав, что манера заваливаться без предупреждения — у них семейное, пригласил шурина в дом.

— Пожалуйста, угощайтесь.

— Ух ты, спасибо! А то я думал, что по дороге окочурюсь от холода!

— Д-да, понимаю...

— Ну, за встречу!

Стоило мне подать чашку с чаем ходзитя, как брат Аянэ осушил её одним махом, будто это была кружка холодного пива.

— П-фу-а, сразу жизнь наладилась!

— Послушайте.

— А?!

— П-почему вы решили заглянуть сегодня?..

Стоило задать вопрос, как Аято-сан удивлённо моргнул. Однако тут же поправил очки и снова широко улыбнулся:

— Да вот, стало любопытно, что за человек стал моим зятем! Ты ведь приезжал в Ямагату на Новый год?

— А, ну да.

— Слыхал, сумел переспорить старого хрыча, моего папаню! Ну, ты даёшь! Молодчина, зятёк!

— Д-да ну что вы...

Сидящий напротив мужчина с силой взъерошил мне волосы.

«Странное чувство... Я слышал, что они с отцом не ладят, и, похоже, это чистая правда.»

— Ну, колись: как вы там с Аянэ, ладите?

— Да. Жаловаться не приходится.

— Вот и славно! А то я, честно сказать, переживал. Думал, из-за папаши так и останется в девках... О, а можно мне ещё чашечку?

— Разумеется. — снял крышку с чайника и долил кипятка.

«Неужели приехал из Ямагаты на мотоцикле только ради того, чтобы познакомиться со мной? Может, у него есть какая-то другая цель?

Кстати, у них с Аянэ приличная разница в возрасте. Интересно, какой она была сестрой в его глазах?»

— А можно поинтересоваться? — протягивая чашку, решился спросить.

— Мм?

— Какой Аянэ-сан была в детстве?

— ... — лицо Аято-сан, до этого так весело сиявшее, вдруг помрачнело. Сделав глоток, произнёс со всей серьезностью. — ...Тебе ведь рассказывали о её прошлом?

— Да, в общих чертах.

— Ну, бедняжке пришлось несладко. Сама она об этом вспоминать не любит.

— ...

— У нас разница лет десять. Когда она ещё в начальную школу ходила... старался быть рядом.

— В каком смысле?

— Тот старый хрыч заставил меня уехать в Токио, в университет. Говорил, что хочу остаться в Ямагате, потому что за Аянэ беспокоюсь, но и слушать не желал.

— Понятно...

«Значит, когда Аянэ-сан подвергалась тем жутким издевательствам, её брат был в Токио и не мог её поддержать. Видимо, сие и стало одной из причин разлада с отцом.»

— Ну, в Токио многому научился, так что не всё было плохо.

— А вы с ней дружили?

— Хм... ну, из-за разницы в возрасте не столько дружили, сколько за ней присматривал.

— Вот как...

— Раньше ей сам еду готовил. Сейчас в такое и не поверишь, да?

Аято-сан прищурился, предаваясь воспоминаниям.

«Действительно, это звучит неожиданно. Ведь у нас дома готовкой всегда занимается Аянэ-сан...»

— Поэтому, знаешь, чувствую свою вину перед ней. Не думаю, что был хорошим братом.

— Нет-нет, что вы!

— Да ладно, не бери в голову. Спокоен, зная, что ей достался такой славный муж, как ты.

— Я... польщён.

— Ну, бывай, мне пора. Передавай Аянэ привет!

— А?!

Не успел опомниться, как мужчина выскочил из котацу и направился к выходу. Бросился за ним.

— Погодите! Разве вы не дождётесь Аянэ-сан?!

— Да ладно, чего буду мешать. Для сестры старший брат — только обуза.

— Да нет же, но!..

Было как-то неловко отпускать его вот так, ведь проделал такой путь. Аянэ-сан наверняка обрадовалась бы...

— Я дома-а-а-а!

— Ах, Аянэ-сан!

В этот самый миг входная дверь распахнулась. Я поспешил в прихожую. Фух, вовремя!..

— С возвращением, Аянэ-са...

— Любименький мой, иди сюда, зацелую тебя-я-я-я!

— ?!

Стоило двери открыться, как она бросилась ко мне и... прежде чем успел что-либо понять, запечатлела на моей щеке жаркий поцелуй.

«Совсем забыл, что порой так делает! Но сейчас это было совсем не к месту!..»

— О-о, сестреня, вижу, вы с муженьком отлично ладите.

— Б-б-б-бра-а-атик?!

— Гхы-а!!!?

«М-меня отпихнули?! Подумать только, так обошлась с мужем, с которым в браке всего месяц!..»

— Ой, прости, муж мой!! Я не нарочно!!

— Д-да ничего...

— Аянэ, в наше время за такое и за домашнее насилие притянуть могут, знаешь ли.

— Братик, ты что тут вообще забыл?!

Аято-сан насмешливо ухмылялся, а Аянэ застыла красная как рак.

«Ну ещё бы, вернулась домой и обнаружил здесь брата...»

— Да вот, захотел поболтать с зятьком. Душевно посидели.

— И о чём же вы говорили?..

— Да так, по мелочи. О том, например, как в первом классе в мою постель надула.

— А-а-а! Не смей такое рассказывать! А если он со мной разведётся из-за этого?!

«М-да, если посмотреть со стороны — самые обычные брат с сестрой. Похоже, даже в семьях богачей отношения между родными мало чем отличаются от обычных.»

— Боже... ну вот зачем ты припёрся!..

— Да не ворчи ты. Я же подарок на свадьбу привёз.

— Подарок?

Он указал в сторону окна в гостиной.

«Подарок? Неужели...»

— Тот байк! Ты же его хотела, помнишь?

— О-о-о! Правда?! Серьёзно?!

«Аянэ-сан вмиг преобразилась! Неужели это настолько крутой мотоцикл...»

— Аято-сан, это как понимать?

— Да она мне все уши прожужжала: «хочу, хочу». Просто боялся ей его отдавать, она же водит как сумасшедшая.

— Н-ничего подобного!

— Аянэ-сан, врать нехорошо.

— Любимый?!

Я до сих пор с содроганием вспоминаю, как она везла меня на лыжный курорт...

— Но теперь-то ты замужем. Думаю, больше не будешь лихачить.

— Это... да. Не могу оставить муженька одного.

— Ну, тогда я спокоен.

— Эй... не относись ко мне как к ребёнку!

Старшой со смехом потрепал сестренку по голове.

«Значит, специально приехал, чтобы вручить подарок. На Новый год мне было немного грустно, что мы не встретились... но рад, что поговорили сейчас.»

— Ну, бывайте. Аянэ, не обижай зятька.

— Да знаю я. Боже, хоть бы предупредил в следующий раз.

— Ха-ха, виноват. Браток, присмотри за моей бестолковой сестрёнкой.

— Ну что вы, это мне за ней присматривать и присматривать. Извините, что не принял вас как следует.

Обувшись, Аято-сан открыл дверь. Он снова сдвинул очки, взглянул на нас и произнёс:

— Будьте счастливы, ребята.

В этот миг его улыбка была... в точности как у младшенькой сестры.