Империя Эферион.

Имперская столица Эларис, внутри Академии Арканвейл.

Солнце пылало высоко над огромным каменным колизеем, и его золотые лучи плясали по стальным клинкам, отполированным доспехам и мантиям, прошитым нитями золота. Воздух вибрировал от тревоги и возбуждения, словно само небо затаило дыхание в ожидании.

Колоссальное сооружение, круглое и древнее, было символом истории и гордости.​

Десятки тысяч глаз смотрели вниз с галерей, а трибуны были забиты знатью, учёными, рыцарями и зрителями со всего континента.

Это была Академия Арканвейл, самая престижная академия магии и боя во всём известном мире.

И сегодня начиналось первое испытание: Врата Достоинства, символическая традиция Академии Арканвейл для вступительного экзамена.

Внизу, под толпой, на просторном белокаменном поле арены, изящном и вместе с тем прочном, стояли тысячи юношей и девушек.​Кандидаты из каждого королевства, дома и касты.​Они были следующим поколением героев, больших фигур, или, по крайней мере, им так хотелось верить.

Парни и девушки, кому-то не больше шестнадцати, кому-то уже под двадцать, стояли группами, переговариваясь между собой, неся в себе смесь восторга, нервозности, серьёзности и всех мыслимых эмоций.​У некоторых лица были испуганными и тревожными, словно это мог быть их последний день.

Там были и те, кто был одет в сияющие мантии цветов своего дома, с гербами, гордо вышитыми на рукавах.​Многие держали оружие — мечи, алебарды, исписанные рунами, некоторые стояли без оружия, но их тела гудели от маны.​У каждого была своя история, семья, прошлое, которое либо кричало о благородстве, либо шептало об амбиции.

Дворяне стояли кучками, задрав носы, перешёптывались между собой и бросали презрительные взгляды на тех, кто был одет проще или не носил семейных гербов.​Простолюдины, напротив, держались на расстоянии, но амбиция в их глазах горела ярче, чем у любого дворянина.​В их взглядах была жажда, но вместе с ней — тёмная, жутковатая аура, будто они давно попрощались и уже приняли, что могут не вернуться.

В это время дворяне и кандидаты с высоким положением начали шептаться между собой.

"Ты слышал? Наследники всех четырёх главных семей тоже поступают в академию в этом году!"

"Ты что, совсем лишился разума? Кто может этого не знать? Это вообще вопрос, достойный того, чтобы его задавать?"

один дворянин резко фыркнул, но его тут же осадил другой, вероятно, более высокого ранга. "Нет, это три герцогских дома, тупица. Наследница дома Вирелан уже на четвёртом курсе."

"Просто посмотри наверх, на толпу. Одного этого достаточно, чтобы всё понять."Его взгляд скользнул вверх, к трибунам, забитым знатью, словно зрителями на представлении.

Снизу они сглотнули, подняв глаза.

Высоко над толпой, прямо в каменных стенах арены, были встроены пять роскошных смотровых лож, расположенных на равном расстоянии друг от друга, словно их расстановку тщательно продумали.​Центральная была самой большой и излучала превосходство и почтение.

Эти пять лож, видимые всем, предназначались для четырёх герцогских семей.​Самая высокая, даже чуть приподнятая над остальными, принадлежала Королевской семье.

Перед ними, как каменные статуи, стояли королевские гвардейцы, крепкие, неподвижные, источающие мощную ауру.​На каждой ложе развевались штандарты дома, трепеща на ветру.

Королевский дом сидел в центре, и его герб — божественная корона и два меча — сиял под солнцем.

По бокам располагались четыре великих герцогских дома, каждый в своей величественности.

Переливчатые иллюзии Вирелан.Пылающий жар Дракенвир.Расцветающие лозы духов Фаэрелит.лучистое сияние Луминус.

"Да, посмотри на Королевских рыцарей на трибунах. Думаю, в этом году в академию может поступать и Королевская принцесса. Если бы нет, вряд ли семья прислала бы своих Королевских представителей и даже Королевскую гвардию" прошептал один, сглатывая.

"Это, наверное, первый раз в истории со времён основания академии, когда наследники всех четырёх герцогских семей и Королевской семьи окажутся в одной академии."

"Это… страшно. Но всё равно не понимаю: зачем им вообще участвовать во вступительном испытании академии? Насколько знаю, таких, как они, напрямую зачисляют в высшие классы. В чём смысл?" спросил другой кандидат, чуть нервничая

"Очевидно же, гений, именно потому, что они хотят доказать, кто стоит первым. Это гонка, состязание, чтобы определить победителя. Хотя сомнительно, что Королевская принцесса будет участвовать, соперничество между четырьмя герцогскими домами точно развернётся."

"Раз наследница семьи Вирелан уже на четвёртом курсе, соревнование, скорее всего, будет между тремя оставшимися герцогскими домами. Это может объяснить, почему состязание не будет по-настоящему масштабным и, возможно, почему здесь нет самих патриархов. Если бы участвовали все четыре дома, событие было бы куда более грандиозным. Наверное, поэтому и прибыли только эти представители."

Они обсуждали всё это, но чуть поодаль от них, в почти нарочито заметном месте, отдельно от толпы, стояла фигура в чёрной мантии, закрывавшей его с головы до ног.​Лица не было видно: его скрывал длинный капюшон, накинутый на голову, но если приглядеться, можно было заметить бледную внешность и резкие черты, чёрные обсидиановые глаза такой глубины, что в них хотелось утонуть одним взглядом, и тёмные королевские пурпурно-синие волосы.

Он молча стоял в стороне с обычным, ровным лицом, словно вовсе не умел показывать эмоции при любых обстоятельствах, будто это было его постоянным состоянием.​Но внутри он вздыхал и лишь хотел покачать головой.

"[Цц-цц, хост… это больше похоже на событие, сделанное специально для тебя. Прямо как идеальное появление злодея, а? У кого ещё может быть такая аура, как у тебя? Только посмотри, все эти верхушки так или иначе с тобой связаны…]"

"[Твоя бывшая невеста, сама Королевская принцесса, здесь, цц-цц. Твоя старшая сестра, Миреллия Вирелан, которая ненавидит тебя до самой сути, цц-цц. Протагонист, золотое солнце этого мира, твой предначертанный и вечный враг, тот, кому суждено убить тебя, Ареон Дракенвир, цц-цц. И, конечно, как же нам забыть твою подругу детства, которая обвинила тебя в изнасиловании, Селену Луминус… О-о, она теперь ещё и святая, цц-цц.]"

"[Ты и правда идеальный злодей, хост. Я горжусь тобой, врагом сильнейшей империи в мире, против которого сложились все четыре герцогских дома и даже Королевская семья, цц-цц.]"

Глубокий, механический голос без приглашения раздался в голове Разеаля, самодовольно и раздражающе.​Он закатил глаза, а губы дёрнулись в сторону кривой, горькой полу-улыбки.

"С каких это пор их стало четыре герцогские семьи?" пробормотал он себе под нос. "Ты сам назвал только три. И у меня нет никаких счётов с Фаэрелит. Насколько я помню".

"[Весь мир всё равно тебя ненавидит]" без малейшей паузы отозвалась система. "[Даже если ты ещё не успел встать у них на пути, они рано или поздно окажутся против тебя, потому что такова твоя судьба.]"

Разеаль не стал отвечать.​Было бесполезно.​Голос в его голове жил с ним уже шесть лет — неумолимый, циничный и вечно правый.​Спорить с ним только портило настроение, а день и так был достаточно тяжёлым.

Шесть лет.​

С этого всё и началось.​

Он пробудил свою систему в десять лет.​Момент, который должен был изменить всё к лучшему.​

Но вернёмся назад.​

Это был не просто какой-то мир.​Это был роман.​Буквально.​Выдуманный мир, о котором он когда-то читал в прошлой жизни.​Название? "Избранный".​

Героическая история о храбрых воинах, древней магии, священных родах и, разумеется, сияющем протагонисте, которому суждено спасти мир.​

И каким же ему "повезло"?​

Он был не тем парнем.​

Нет, Разеаль переродился злодеем.​Финальным боссом.​"Абсолютной угрозой", которая погибает, чтобы подпитать последнюю эволюцию героя.​И не каким-нибудь рядовым злодеем.​Тем, кто обладал благородным происхождением, громкими титулами и наследием, пропитанным Силой.​

В конце концов, давайте будем честны: герои могут быть сиротами, а вот злодеи? Они всегда родом из чего-то великого.​

Его полное имя когда-то было Разеаль Вирелан, второй сын герцога Вирелана, наследник наследия Разумавуали.​Мальчик, рождённый с обещанием иллюзии и меча, сочетания, на которое мало кто мог претендовать.​

Но это имя у него отняли.​

Сняли титулы, наказали и изгнали.​

Его выгнали в одиннадцать лет, вышвырнув из дома, как пятно, слишком позорное, чтобы его оттирать.​Родная мать стояла там, когда за его спиной захлопнулись ворота, и в её глазах не дрогнуло даже тени вины.​

Однажды он пытался восстановить всё, что случилось между этими моментами: каждый неправильный шаг, каждую наивную веру.​Но со временем эти воспоминания притупились.​Не потому, что перестали причинять боль, а потому, что перестали иметь значение.​

Нет смысла держаться за воспоминания, которые больше ничего не значат.​

"[Хост.]"​

"Знаю," вздохнул Разеаль, заметив едва заметное движение в правом углу: рыцарь лишь на шаг выступил вперёд.​Сдвиг настолько малый, что уловить его мог только такой, как он.​

Хотелось бы, чтобы ты не был таким бесполезным, система, пожаловался он про себя.​Ты совсем не похожа на те системы, которые бывают в романах, что я читал.​До сих пор ты принесла только одни минусы.​И всё равно каждый раз пытаешься говорить так, будто я обязан соответствовать твоим ожиданиям и правилам.​

Во всём виновата система.​Если бы не она, пришлось бы ему скрываться последние пять лет? Всегда в бегах.​Всегда на шаг от смерти.​Вся эта боль и страдания…​

Потом он замер и чуть заметно усмехнулся самому себе.​

Не слишком ли много я в последнее время жалуюсь?​

Ну, возможно, дело было в том, что он не разговаривал с людьми уже пять лет.​Говорить с самим собой стало привычкой, которую он никогда не собирался заводить.​

Система просто замолчала и больше не отзывалась.​

И сейчас, кажется, у него уже не было выбора.​Ему придётся показаться.​Скажем, его не атакуют напрямую, но так всё равно не бывает.​Если бы всё могло пройти тихо, пришёл бы он сюда?​Он появился здесь только потому, что был уверен — здесь с ним ничего не случится.​

И всё же он не хотел оставаться в тени.​По множеству причин.​В том числе по таким, о которых нельзя говорить.​Кто знает, вдруг кто-то способен читать его мысли.​И не то чтобы он не собирался делать это в любом случае.​Он должен участвовать в планах…​

"Я в последний раз доверяю тебе, система. Если на этот раз ты меня подведёшь, с этого момента ты тоже станешь моим врагом. Лучше бы ты не лгала," сказал он и, наконец, с холодным лицом поднял руки и стянул с головы мантию, которая его скрывала, выпуская в воздух свои тёмные королевские пурпурные волосы, полностью открывая лицо для всех.​

"[Спасибо]" — низкий голос системы прозвучал в его голове, но Разеаль безо всякой причины полностью проигнорировал его.​

И как только он это сделал, рыцарь, наблюдавший за ним, замер, уставившись на него в тишине, и его глаза сузились…​

Этот цвет волос… Он из Вирелан.​И при том из прямой линии.​

Он всё проанализировал одним только взглядом.​Цвет — королевско-фиолетовый, значит он из ветви чистокровных.​И это небольшое пурпурное родимое пятно на шее сзади…​

Есть всего двое чистокровных.​Ну, если он не девушка.​Тогда это тот самый изгнанный сын герцога Вирелана?​Он жив?​

Он в несколько секунд угадал почти всё.​В конце концов, рыцарь его ранга…​

Стоит отойти. Не мой уровень.

И всё же инстинкт заставил его подать молчаливый сигнал: едва заметный взгляд в сторону стражника, стоявшего на небольшом отдалении.​Послание было предельно ясным: быть начеку.​

Всё это произошло менее чем за десять секунд.​

Разеаль ни разу даже не взглянул на рыцаря.​Его взгляд был прикован к пустому пространству перед ним, неподвижный, будто он ждал чего-то неизбежного.​

Один… два… пять… семь… девять.​

"Как минимум Грандмастер, верно?" подумал он, одновременно отсчитывая секунды. "Без сомнений."​

Внезапный порыв ветра тронул его волосы, ощущение, которого он, казалось, не испытывал целую вечность.​

Затем без всякого предупреждения из одной из лож высоко над ареной вырвался золотой луч света.​Он рассёк воздух, словно божественная стрела, и вместе с ним вперёд с ослепительной скоростью рванулась фигура в сверкающих золотых рыцарских доспехах.​Меч рыцаря, излучающий немыслимую силу, рухнул вниз в смертельной дуге, нацеленной Разеалю в шею.​

"За твоё богохульство и гнусные деяния прими свой приговор."​

Но Разеаль не шелохнулся.​На его лице появилась лёгкая улыбка, которую он начал формировать задолго до этого мгновения.

Меч с визгом нёсся к его шее, слишком быстро, слишком близко.

Тело Разеаля, таким, каким оно было сейчас, не было ни достаточно сильным, ни достаточно быстрым, чтобы уклониться от такого удара. Само давление за клинком рассекало воздух, грозя отделить плоть от кости. Два дюйма. Вот и всё, что оставалось между жизнью и смертью.

И затем щёлк.

Резкий звон металла о металл прокатился по притихшим каменным сводам, как раскат грома.

Улыбка Разеаля стала шире.

От столкновения взметнулся порыв ветра, острый и сильный. Его королевские пурпурные волосы откинулись назад, подхваченные порывом ветра, и он инстинктивно сделал один спокойный шаг назад не от страха, а в такт, словно заранее отрепетировал этот миг у себя в голове.

Теперь перед ним стояла гигантская фигура, остановившая удар золотого рыцаря одной рукой, сжимающей массивный двуручник. На мужчине был длинный чёрный плащ, перекинутый через одно плечо, а осанка казалась почти ленивой, одной рукой он держал меч так, будто тот ничего не весил, а другая оставалась спокойно заведённой за спину.

Искры рассыпались, как светлячки, пока два клинка давили друг на друга.

“Убийства на территории Академии Арканвейл запрещены,” сказал мужчина ровно, но в его тоне было давление, более тяжёлое, чем сам удар золотого рыцаря. “Сэр Сияющий Рыцарь… вы ведь не забыли правила.”

Рыцарь в золотых доспехах не ответил сразу. Его клинок оставался заперт, но сияющие глаза за шлемом прищурились.

Мужчина перед Разеалем даже не обернулся. Ему и не нужно было.

Он точно знал, кого защищает и почему.

А Разеаль?

Он просто стоял. Улыбаясь.

“Тц,” Дорн Вархарн, человек в чёрном плаще, сузил глаза.

Этот сопляк… он же знал, что я вмешаюсь, да?

Дорн Вархарн прищурился ещё сильнее. Он не оборачивался. Ему не нужно было. Он уже видел это высокомерное выражение. Улыбка начала появляться ещё до того, как всё это началось. Усмешка, полная тихой уверенности, почти как ловушка, которая только что захлопнулась в нужный момент.

И теперь мальчишка стоял у него за спиной. Спокойный. Собранный и нагло уверенный. Будто Дорн был его личным телохранителем, обязанным в нужную секунду вмешаться и заслонить его от божественного суда.

Какая наглость.

Пальцы Дорна дёрнулись на рукояти двуручника. Не от страха, а от сдерживаемой ярости.

Его разыграли. И он это понимал, но, даже испытывая отвращение, отступить не мог.

Резкий скрежет металла вернул его внимание вперёд.

Рыцарь в золотых доспехах, излучающий силу, как маленькое солнце, медленно отвёл клинок назад, лезвие блеснуло и опустилось к земле. Острие коснулось каменного пола арены с металлическим звоном, и обе закованные руки легли на рукоять, словно тяжести его предназначения требовалась опора.

Он уставился Дорну в глаза, и голос прогремел с громовой ясностью.

“Дорн Вархарн. Отойди. Этот грешник пытался осквернить святую.”

Арена, до этого затаившая дыхание, выдохнула растерянностью и, наконец, тревогой. Дворяне и простолюдины зашептались, головы дёрнулись в сторону шума, глаза расширились, когда до всех наконец дошло, что происходит.

Вздохи и ахи разлетелись, как пожар.

Святая? Попытка осквернения? Кто посмел?

Никому не требовалось подробное объяснение. Напряжение, сочившееся из того угла арены, было достаточно тяжёлым, чтобы душить воздух. Никому не надо было говорить, чтобы отойти, инстинкт сделал это за них. Люди попятились разом, и вокруг трёх фигур, сцепившихся в безмолвной враждебности, образовался круг.

Затем свист. Свист. Свист.

Семь… нет, восемь рыцарей в безупречных серебряных доспехах спрыгнули с разных мест на трибунах. Они приземлились с синхронной точностью, сапоги ударили о мрамор, а построение сомкнулось вокруг Дорна и Разеаля, как серебряная сеть.

Каждый выхватил оружие, клинки прошептали из ножен отработанным ритмом. Они выстроились рядом с золотым рыцарем, их броня сияла, словно звёзды, пойманные дневным светом.

Гордый орден Церкви Света. Серебряные рыцари.

Их присутствие не было церемониальным. Это было предупреждение.

А затем, словно стряхивая маску пылинкой, он сделал один шаг назад. Усмешка исчезла. На её месте расцвело широко распахнутое выражение такой чистой, такой искренней растерянности, что его можно было бы принять за ангельское. На лице повисла бездыханная невинность.

“Я?” будто говорил его взгляд. “А что я сделал?”

Глаза золотого рыцаря пылали за забралом.

“Богохульство.”

Одно слово, пропитанное громом, разнеслось по воздуху и раскололо тишину.

Его божественная аура вспыхнула, золотое сияние затопило пространство, будто на арене родилось второе солнце. Земля дрогнула под его бронированными ногами. То давление… это была не мана. Это был вес. Вес суда, ярости и святости, слитых воедино.

Разеаль ощутил, как всё это обрушилось на него, словно божественный молот.

На миг, всего на миг, у него подогнулись колени. Лёгкие свело, и сердце остановилось.

Вот как ощущается смерть. Просто от одной ауры.

Но прежде чем этот груз достиг пика…

Вжух.

По арене прошёл ветер, мягкий, но властный, и развеял сокрушительную силу, как пепел в буре. Божественное давление растворилось, словно его никогда и не было.

Разеаль судорожно вдохнул.

Жив.

И снова улыбался… Я победил, подумал он.

Дорн Вархарн, всё ещё стоявший между ними, поднял один палец и лениво провёл им в воздухе, будто смахивая пыль. Его выражение не дрогнуло, но с губ сорвался тяжёлый вздох.

“Сэр Сияющий Рыцарь, прошу,” сказал он плоско, “убийства на территории Академии Арканвейл запрещены. Вы это знаете.”

Золотой рыцарь шагнул вперёд, хватка на мече стала жёстче. Его голос, словно трубный клич глашатая, снова прогремел:

“Вы встаёте против справедливости, смотритель Дорн?” спросил он, и слова звенели праведной сталью. “Справедливости Церкви Света против того, кто однажды посмел поднять руку на святую? Если так, тогда я могу…”

Арена напряглась. Мечи загудели. Сам воздух, казалось, застыл.

Но затем…

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Резкий ритм каблуков по камню разнёсся по арене, как барабанный бой.

Все взгляды повернулись.

Из толпы вышла женщина в фиолетовом и серебряном, волосы были собраны и ниспадали за спину царственным каскадом. Каждым шагом она требовала пространство и приказывала тишине.

Следом прозвучал её голос, короткий и непоколебимый.

“Не переворачивайте его слова, рыцарь.”

Она остановилась у самого края круга противостояния, взгляд был достаточно острым, чтобы резать сталь.“Это Академия Арканвейл. И вы стоите в присутствии королевской принцессы Империи. Вы так жаждете нарушить порядок и уничтожить собственное имя на глазах и короны, и общины?”

Толпа расступалась вокруг неё, как вода вокруг клинка.

“Замдиректора…” прошептали дворяне, у них перехватило дыхание.

“Леди Сельвара,” Сияющий Рыцарь прошептал с заминкой, мышцы у него закаменели от напряжения. Её взгляд впился в него.

“Прошу,” добавила она мягче, но с лезвием в голосе, тяжёлым сильнее его меча. “Поймите смысл слов. Убийства на территории Академии Арканвейл запрещены.” Её взгляд не отпускал его, тон был ровным, но за взвешенными словами прятался скрытый смысл, будто речь шла не только о территории академии.

Челюсть рыцаря напряглась. Он понял. О, он понял это значение слишком хорошо. Но как он мог просто отступить?

Этот человек, эта грязь, посмел поднять руку на святую. Мерзкий поступок. Грех против самой божественности. Может ли он, принесший клятву рыцарь, просто пропустить это? Может ли он отказаться от священного долга?

Но логика, холодная и жестокая, говорила: один шаг здесь, и он точно умрёт.

В глубине души, с беспощадной ясностью, он знал: одно движение, один взмах, и смерть придёт без задержки. Перед ним стоял не только смотритель Арканвейл, но и сама замдиректора. Он не выживет. Он понимал это вполне отчётливо, ещё до того, как успеет коснуться этой грязи, его голова может быть срезана.

Но ничего не сделать означало бы опозорить достоинство святой.

Стоять безучастно было бы предательством.

Смотреть молча было бы грехом.

Его челюсть сжалась, плечи окаменели.

Он опустил стойку, клинок наклонился, дыхание замерло.

Сердце билось не от страха, а от преданности.

Священное пламя, требующее действия, даже если оно сожжёт его заживо.

Он закрыл глаза всего на миг.

И в этот миг на лицо легло спокойствие.

Мягкая, благоговейная улыбка скользнула по губам, будто он стоял не у двери смерти, а у алтаря мученичества. Добровольная жертва ради достоинства святой. Ради святости Сакрада.

Он был готов.

Но прежде чем его нога успела двинуться, прежде чем клинок успел подняться…

Голос опустился на воздух.

Мягкий.

Нежный.

Как ветерок, несущий божественность.

“Мои любимые рыцари, отступите.”

Это звучало не как приказ, скорее как благословение, как молитва, ставшая звуком. Будто сам мир притих, чтобы слушать.

Напряжение исчезло в одно мгновение. Густая, тяжёлая атмосфера, сжимавшая двор, рассеялась, её сменила успокаивающая тишина, словно даже ветер склонился перед говорящей.

Святое присутствие.

Божественное.

“Ваша Святая…”

Рыцари ответили как один.

Без колебаний. Без страха перед возмездием даже со стороны Дорна или замдиректора… они опустились на колени.

Все до одного.

Тремя коленями в камень, в священном поклоне, который предназначался только для самой Святой. Мечи опущены, лезвия лежат плашмя на камне. Головы склонены.

Двор наполнился благоговением.

Их взгляды, каждый до последнего, поднялись к верхней ложе.

Там, над ними, два флага мягко танцевали на ветру.

Один нёс сияющую эмблему Церкви Света.

Другой, королевский герб Дома Луминус.

Внутри, скрытая божественным сиянием, стояла Святая.

Она произнесла одну фразу.

И этого оказалось достаточно.

Никаких споров, никакого сопротивления.

Рыцари исчезли из двора, как туман под солнечным светом.

Исчезли,

словно божественный суд прошёл и их отпустили сами небеса.

Когда последний отблеск света погас, рыцари исчезали, как шёпот, проглоченный пустотой, Разеаль слегка наклонил голову, и уголок губ поднялся в высокомерной усмешке.

Он коснулся переносицы указательным и большим пальцем. Жест был таким небрежным, что почти издевался над ещё не растворившимся священным воздухом.

Затем, не шевеля губами,

“Победа,” прошептал он в тишине собственного разума.

Голос Виллея ворвался в голову, как чрезмерно возбужденный рассказчик, только что увидевший кульминацию трагедии.

[То есть я понимал, что ты разбираешься в законах и нравах этих людей, конечно, но доверить этому свою жизнь? Это не храбрость. Это почти безумие. Тебя буквально окружали грандмастер и восемь мастеров меча, готовые начисто отрубить тебе голову! У меня чуть короткое замыкание не случилось, пока я смотрел!]

Разеаль не ответил сразу. Он просто позволил тишине растянуться, глядя на большой каменный пол под ногами, на место, где его кровь могла бы расписать историю.

“Я доверяю своим планам, Виллей.”

Его голос был тихим, слышимым только ему и системе.

“И если ты не можешь поставить свою жизнь на собственные планы, тогда их и не стоило называть ‘планами’ с самого начала.”

Высокомерно, но крепко. В нём не было ни следа сомнения, только уверенность, обёрнутая сталью.

И он улыбнулся. Не ухмылкой, не выражением облегчения.

Нет.

Это была улыбка человека, который знал, что победил, ещё до того, как игра началась.

Высокомерие, обёрнутое уверенностью.

В его обсидиановых глазах мелькнул отблеск дерзости. Блик настолько самоуверенный, что он почти граничил с богохульством.

[Да-да… всё равно] Виллей драматично пробормотал. [Но должен сказать, хост… у тебя и правда талант злодея. Это как смотреть, как ворона заходит в собор и заставляет священников молиться ей.]

Глаза Разеаля слегка сузились, ему было смешно. Но тон стал на градус жёстче.

“Только потом держись своих слов, Виллей. Иначе я перепишу тебе голос так, что он будет звучать как белка под гелием даже после моей смерти, навсегда, и даже если у тебя будут новые хосты, ты всё равно будешь в заднице,” пробормотал Разеаль, и его рука наконец опустилась с переносицы. Пальцы сложились в свободный кулак, в чёрной перчатке, неподвижный.

[НЕТ НЕТ НЕТ! Всё нормально, всё нормально! Просто твоя вечнопреданная, совершенно безвредная система тут, поддерживает твои самые тёмные амбиции, по одной зловещей шуточке за раз!]

[Как я уже говорил, основная функция твоей системы полностью откроется в тот момент, когда ты пройдёшь через Врата Достоинства. Таково условие. Да чтоб я подавился собственным достоинством, если вру, да пусть мне отрежут пять сантиметров от моего достоинства, и пусть напишут три строки трагической поэзии о потере.]

Повисла пауза.

Разеаль медленно моргнул.

“У тебя и так всего пять сантиметров.”

[ВОТ ИМЕННО. Поэтому я никогда не врал бы! КТО рискует всем вот так?! ПОДОЖДИ, ЧТО ЗА ХРЕНЬ, УБЛЮДОК, ЭТО НЕ ТАК!]

Разеаль тихо вздохнул. То ли от абсурдности происходящего, то ли от облегчения, он и сам не понял. Его взгляд скользнул к далёкой арке, нависавшей впереди.

Врата Достоинства.

Не просто символический порог… а его порог.

Вдруг он почувствовал две сильные руки, опустившиеся ему на плечи и вырвавшие из мыслей.

Пальцы сдавили плечи, но Разеаль ничего не сказал. На его лице оставалась лишь высокомерная улыбка, будто он не чувствовал боли или ему было всё равно, что именно пытался сделать этот человек.

В глазах Дорна плескалась безумная улыбка, и убийственное намерение было видно невооружённым взглядом. Он ненавидел ощущение, что его используют, и ещё сильнее ненавидел, когда его долг превращали в иллюзию в глазах какого-то наивного пацана, который вообразил, будто всё идёт строго по его плану. Грёзы. Высокомерие и глупость, при том что всё, что делал этот мальчишка… это просто существовал.

Дорн наклонился ближе к уху Разеаля.

“Мне совсем не нравится эта отвратительная улыбка на твоём лице.”

“Дай угадаю… ты думаешь, что победил, да, пацан? Что всё это было частью твоего плана? Очнись, пацан, из своих воображаемых иллюзий. Прямо сейчас ты жив только потому, что здесь принцесса. Если бы не правила и не её присутствие, ты бы уже был трупом. Понимаешь это?”

Разеаль молчал, не говоря ничего, только его глаза были прикованы к Дорну, а улыбка всё так же держалась.

“Ты… ты… какая наглость,” слова так и не вышли до конца, задохнувшись в ярости, что захлестнула Дорна.

Вены на его шее заметно вздулись, пока он смотрел на эту улыбку. Он чувствовал отвращение. Оскорблённость.

Он наклонился ещё ближе к уху Разеаля.

“Не взлетай слишком высоко. Ты не победил. Это всего лишь твоя иллюзия. И ты умрёшь. Только выйди за пределы территории академии, и даже если они тебя не убьют, я точно убью…” прошипел Дорн, ярость в нём поднялась выше, чем когда-либо прежде. Дорн никогда не испытывал такого извращённого, жгучего желания ломать чужие иллюзии.

Но как бы его ни разрывало от злости, он не мог тронуть его сейчас, не здесь. Поэтому, не сказав больше ни слова, он проглотил это, стиснул челюсти до боли и отпустил плечи мальчишки. Не добавив ни слова, он развернулся и пошёл прочь.

Отвращение. Он чувствовал отвращение, просто глядя на этого пацана.

Вид этого ухмыляющегося сопляка… его мутило. Ещё мгновение назад мальчишка важничал, как павлин, а теперь даже не хватало духу сказать что-то ему в лицо? Жалкий.

Но как только Дорн сделал шаг…

“Не буду,” раздался сзади голос Разеаля, высокомерный и резкий, с примесью дикой улыбки.

Дорн остановился на полушаге.

Он медленно обернулся, как человек, у которого только что треснуло терпение. Его взгляд впился в Разеаля, который не сдвинулся ни на дюйм. Эта проклятая улыбка всё так же была приклеена к его губам.

На шее Дорна дёрнулась вена. “Ты… что ты сказал?”

Чёрные глаза Разеаля встретили его взгляд, ровные и лишённые страха. “Даже если взлечу… ты не осмелишься”

“Как смеешь?” Дорн развернулся полностью, его аура почти вырывалась наружу, пока он смотрел на это высокомерное лицо.

Он чувствовал бешеную, почти неконтролируемую ярость.

Дорн прищурился, его лицо исказилось презрением.

“Ты больше не носишь имя Вирелан, пацан,” прорычал он, и яд пропитывал каждое слово. “Твоё высокомерие отвратительно.”

Он подошёл ближе, глядя на Разеаля так, будто тот был грязью под его сапогами.

“Я даже не чувствую от тебя ни следа ауры. Ни маны. Ни контракта. Ни остроты в стойке, значит, ты даже не мечник. Так скажи мне, на каком, мать твою, основании ты стоишь здесь и улыбаешься вот так? На каком, блядь, основании держится это твоё огромное высокомерие?”

Его отвращение стало ещё глубже, будто даже дышать одним воздухом с Разеалем было оскорбительно.

“Позорный. Слабый. Но хуже всего, высокомерный. Это то, что я ненавижу сильнее всего, особенно когда человек ведёт себя высокомерно, не имея ни черта способностей.”

Дорн наклонился, его голос опустился до шёпота, густого от убийственного намерения.

“Не умри внутри Врат Достоинства… потому что теперь я хочу убить тебя сам. Ты отброса кусок.”

“Не умри внутри Врат Достоинства… потому что я хочу убить тебя сам. Ты отброса кусок,” повторил он и наконец ушёл, отвернувшись спиной, больше не желая ломать себе психику.

[Хост! Кхм… просто напоминание… кхе, на этот раз это было реально слишком. Пытаться бросать вызов существу такого уровня, пожалуйста, позволь напомнить, даже если ты пробудил функцию системы, в твоём нынешнем состоянии ты не выживешь… так что, пожалуйста, контролируй себя. Веришь или нет, я правда не могу взять другого хоста. Моя душа уже связана с тобой.]

Разеаль слышал каждое слово, но не ответил. Его взгляд оставался прикован к спине Дорна, пока тот уходил.

Он прекрасно знал, что если бы Дорн захотел убить его, хватило бы одного щелчка пальцев. Бросать ему вызов было не смелостью. Это было самоубийством.

Но в этом и был смысл.

В этом кайф, Виллей. Ты не поймёшь.

И напомни-ка, когда я в последний раз тебе доверял? Я доверяю только своим планам.

“И когда это я вообще в последний раз тебе доверял?” прошептал он себе под нос, и по губам поползла ухмылка. “Я доверяю только своим планам.”

Он не сделал ничего плохого. Это тот человек бросил ему вызов. И кто вообще решил, что Разеаль не может победить только потому, что он в миллион раз слабее?

Смешно.

Что там была за цитата, Виллей?

“Мечи и магия ничего не стоят… перед планом злодея.”

[ “_” ]

Система не ответила.

Даже ехидного писка не было.

По каменному двору, на другой стороне, замдиректора Сельвара оставалась неподвижной, со скрещёнными руками, пока Дорн подходил.

Она едва заметно улыбнулась, в глазах мелькнуло развлечение.

“Чувствуешь, что тебя использовали?” спросила она, голос был гладким, как шёлк, но под ним пряталось лезвие.

Ответ Дорна был холодным. “Нет. Думаю, это он считает, что использовал всех.” Он не произнёс это вслух, но Сельвара услышала всё точно так же, переданное через мано-связь. Тихо. Точно. Лично.

Его тон оставался спокойным, но был пропитан презрением. “Возможно, этот сопляк не понимает… он бы реально потерял голову, если бы принцессы здесь не было. Он что, правда думает, что кому-то здесь есть дело до правил? Правила имеют значение только до того момента, пока их соблюдение не обходится дороже, чем стоит”

Бровь Сельвары приподнялась. “Вот как? А что, если…” она чуть наклонила голову, и голос мягко коснулся его разума, “…мальчишка уже это учёл?”

Дорн нахмурился, раздражённый. “Это просто случайность. Не надо придавать этому слишком много значения.”

Он ненавидел, когда тех, кто этого не заслуживал, неправильно понимали и записывали в “особенных”.

Губы Сельвары не шевельнулись, но её голос снова достиг его, спокойный, загадочный. “Даже если он больше не носит имя Вирелан… эта кровь в нём глубока. Кровь монстров. Тактиков. И его кровь… одна из самых чистых.”

Дорн больше ничего не сказал.

Для него достоинство можно было оценить только силой и способностями. Не разговорами и не высокомерием.

Слова, в конце концов, легче воздуха.

И целое плато, полное слов, всё равно остаётся всего лишь ветром.

Что до того человека, о котором они говорили, он просто молча стоял в углу и медленно снимал тёмную мантию, которую носил. Ему больше не нужно было скрывать внешность, вся арена и так, похоже, уже узнала его.

Чёртова удача, выругался он про себя, когда наконец на его теле проявился комплект чёрной, круто выглядящей одежды. Она смотрелась элегантно и по-дворянски, хотя совсем не походила на то, что носили другие дворяне. Нет, вообще стиль выглядел иначе, будто из совершенно другой культуры.

А почему бы и нет?

Это был повседневный тёмно-чёрный смокинг с длинным блейзером, из-за которого он выглядел опьяняюще элегантным и утончённым. Этот наряд даже не родился в этом мире. Он пришёл из мира, в котором Разеаль когда-то жил, и он воссоздал его здесь.

Вообще, прежде чем кто-то начнёт осуждать его странный вкус, думая: “В этом же неудобно драться” или “Да как это вообще можно носить”, надо кое-что прояснить.

Не то чтобы ему нечем было заняться, и он решил сшить это просто ради веселья.

Вовсе нет.

Всё это было из-за этой долбаной системы.

Той самой, которая упорно твердит:

[У злодея должно быть чувство стиля. По твоему внешнему виду должно быть видно “класс”. Так что… носи что-то, достойное злодея.]

Честно говоря, это выматывало. Только Разеаль знал, как тяжело было вручную, с нуля, по памяти, вылепить это, просто чтобы повторить дизайн из мира, которого больше не существовало.

Воссоздать каждый шаг выкройки и пошива без чертежей…

Столько усилий… ради одежды.

Наряд был достаточно элегантным, чтобы при обычных обстоятельствах толпа, которая и так уже посматривала на него из-за недавнего хаоса, бросала бы на него косые взгляды.

Но, к сожалению, сейчас никому было не до этого.

Вместо этого вся арена перешёптывалась между собой, и взгляды то и дело срывались на Разеаля.

“Он всё ещё жив? Чёрт…”

“Честно, я бы хотел, чтобы его казнили тогда. Но, видимо, статус сына герцога даёт привилегии. Даже если тебя ловят на попытке изнасилования, ты всё равно уходишь целым."

Ну, это было только из-за семьи мисс Луминус. Хотя она сама наследница герцогского дома, её сторона решила замять дело с Виреланами. Слышал, цена, которую Виреланы заплатили, была огромной… но деталей не знаю.

Ему просто повезло, что тогда мисс Луминус ещё не выбрали Святой. Если бы выбрали, и за её спиной стоял бы гнев Церкви Света, тогда даже Дому Вирелан пришлось бы склонить головы.”

“Эй, дружище, потише. Нас всех поубивают, если кто-то это услышит.”

Шёпота было слишком много.

Простолюдины. Дворяне. Даже зрители. Каждый, кто был там, шептался вполголоса, хотя всем и так было очевидно.

В конце концов, Разеаль Вирелан был самым ненавистным человеком во всей империи и, скорее всего, навсегда им останется.

Настолько, что матери пугали детей: “Спи, или придёт Отвратительный Разеаль и заберёт тебя.”

“Он мёртв. Я теперь почти уверен. Я не знаю, как он выжил… где он вообще прятался? За последние пять лет его никто не нашёл.”

“Куда он пропал? И даже если выжил, у него хватило наглости явиться сюда?”

Никого не интересовало, как Разеалю удалось попасть на Испытания Академии. Но должно было бы. Даже получить шанс поступить сюда, в самое престижное учебное место в мире, было непросто. Нужны были особое рекомендательное письмо, выдающееся достижение или прямое приглашение от сотрудников академии.

Попасть сюда было настолько сложно. Уровень защиты был безумным. Никто не мог просто так зайти, не тогда, когда знания, которым здесь учили, могли стать опасными в руках других империй.

Споры и догадки вспыхивали с полной страстью у всех подряд. Наконец-то у скучающей публики появилась тема, о которой каждый хотел спорить.

А Разеаль лишь вздохнул. Он покачал головой и молчал, хотя слышал каждое слово.

Он и не знал, вообще-то никто не знал, что эти люди, даже притворяясь, будто шепчутся и ведут себя осторожно, говорили достаточно громко, чтобы их слышали все. Будто им уже стало всё равно.

“Внимание, пожалуйста!!”

Наконец строгий, командный голос прогремел так громко, что почти царапнул уши. Частицы маны, звуковые колебания и даже воздух вокруг были одновременно изменены, чтобы усилить звук.

Этот голос закрыл все рты, дворян, простолюдинов, даже зрителей на верхних рядах. Вся внимание повернулось к центру арены.

Поднялась небольшая белая мраморная платформа.

И на ней… стояла директор Сельвара.

Одно её присутствие остановило бурю шёпота. Фигура, высеченная из мрамора и силы воли, она стояла прямо, серебро её формы ловило свет так, будто само солнце не смело её затмить. Мраморный постамент под ногами едва заметно пульсировал рунами, древними, связывающими и абсолютными.

Она подняла руку. Тишина рухнула, словно воздух сам получил приказ.

И затем её голос прозвучал не громко, а с властью, которая проникала под кожу и в кости.

“Добро пожаловать.”

Сельвара продолжила так, словно ничего не произошло.

“Сегодня вы стоите здесь как участники Вступительного Испытания Академии. За вами наблюдали. Вас измеряли. Вас оценивали. И теперь вы здесь не по случайности, а по последствиям.”

Она полностью проигнорировала инцидент, случившийся мгновения назад, будто он не имел к ней или к процедуре никакого отношения. Ни слова. Будто это просто не касалось их.

И, возможно, это была тяжесть её авторитета, а возможно, сама гравитация момента, но толпа молчала. Даже горячие пересуды и шёпотные скандалы вокруг Разеаля растворились в ничто.

Потому что сейчас важнее было только то, что скажет она.

Её взгляд прошёлся по арене, размеренно, без колебаний.

“Я не стану тратить слова на объяснение очевидного. Это Врата Испытаний. Я ожидаю, что каждый хорошо подготовился, и если вы пришли неподготовленными, если вы всё ещё не знаете, что ждёт вас за этими вратами, тогда позвольте сказать вот что.”

Её тон стал холоднее.

“Вы недостойны.”

Пауза.

“Но,” сказала она, голос резал чисто, “если каким-то образом кто-то шагает в неизвестность и выживает, если он покоряет то, к чему не готовился, тогда, возможно, он достойнее любого, кто это изучал.”

По аудитории снова пробежали шорохи, но никто не посмел заговорить вслух.

Сельвара вытянула руку в перчатке в сторону величественной обсидиановой арки позади неё, Врат Испытаний. Поверхность мерцала, как масло под солнцем, по камню слабо шевелились древние надписи.

“Чтобы пройти,” сказала она, “вы должны собрать сто элементальных ядер. Это минимум. Ни меньше. Сделайте это, и врата Академии откроются перед вами.”

Её голос не повышался. Ему это было не нужно.

“Тем, кто хочет большего, тем, кто ищет более высокий статус, лучшие общежития, сильнейших наставников, больше ресурсов, ваш ранг будет зависеть от того, сколько ядер вы соберёте сверх порога.”

Она дала словам осесть.

“А тем, кто считает, что ему место в Королевском классе… путь ясен.”

Её глаза блеснули, острые, как битое стекло.

“Вам понадобится тысяча ядер.”

Над толпой прошёл шёпотный холод, будто весь мир задержал дыхание.

Затем её выражение смягчилось, не теплом, а формальностью. Тоном правителя, признающего свой двор.

“И теперь я хочу поблагодарить почётных гостей, которые удостоили нас своим присутствием сегодня. Кор…” (и это продолжалось)* “Ваше присутствие возвышает это испытание.” На этом она наконец закончила.

Никаких напутствий. Никаких аплодисментов или утешения для дрожащих новичков, которым было нервно, если не сказать страшно.

Она чуть наклонила голову. Это не был поклон. Это было признание, выверенное и царственное.

“Пусть достойные поднимутся. Пусть Врата Испытаний откроются.”

Все слушали директора, впитывая каждое слово, на лицах от благоговения до напряжения. Все, кроме одного человека.

Один стоял неподвижно, без всякой сосредоточенности, не из почтения, а потому что у него начиналась тихая истерика из-за проклятой сущности, прикованной к его душе.

В голове Разеаль кипел. Нет, он ругался, он срывался на тираду.

“Ты садистская, сломанная куча проклятого мусор-кода…”

Губы не двигались, но мысли были ядом.

“Длиннющий смокинг. На боевом испытании. Это и есть твоя ‘эстетика злодея’? Ты правда думаешь, что так я выгляжу как нормальный злодей? Ты вообще в своём уме?! Другим злодеям дают чит-умения, лучи смерти, мечи для убийства богов, чёрт, да им даже сюжетную броню выдают. А ты? Ты дал мне чувство стиля?! Что ты вообще делаешь, кроме как раздаёшь бесполезные приказы?”

“Ты когда-нибудь видел, насколько ты бесполезный и проблемный?”

Низкий вздох вырвался у него из носа, он едва заметно щёлкнул пальцами.

Перед ним в воздухе появилась тёмная полупрозрачная панель, холодное, почерневшее стекло с тусклыми красными глифами, пульсирующими по краям.

«СИСТЕМНЫЙ ИНТЕРФЕЙС — СТАНДАРТЫ ЗЛОДЕЯ»

Тип системы: Проклятая Привязка (Безотзывная)

Пользователь: Разеаль Вирелан

Мировоззрение: Истинный злодей

Статус: Жив (К сожалению)…“Описание”: Тебе никогда не было суждено стать героем. Сам мир презирает твоё существование. Свет отталкивает тебя. Судьба сопротивляется тебе. И всё же… ты остаёшься. Ты воплощение того, чего не должно существовать, шип в колесе предназначения. Отвергнутый небесами, принятый тенями. Чем сильнее мир ненавидит тебя, тем сильнее ты становишься. Он не перестанет охотиться на тебя, пока ты не умрёшь. И он будет тебя ненавидеть.Ох, он никогда не остановится. Потому что твой враг не человек. Твой враг, это сам мир. Жди несчастий, граничащих с комедией, поскользнись на банановой кожуре и приземлись в лаву. Или в пасть акулы. Или и то, и другое. Называй это плохой удачей, если хочешь.Но на самом деле… это просто вселенная делает свою работу. Пытается стереть тебя.

“Эффекты системы”

1. Отвержение Света (Пассивное проклятие)

– Невозможность изучать или использовать любые навыки, связанные со светом: святые навыки, элементальные навыки нетёмной магии, фехтование или даже боевые искусства.

– Все существа, связанные со Светом, инстинктивно ненавидят само твое существование.

– Абсолютная враждебность со стороны всех.

2. Тёмный Резонанс (Врождённое Родство)

– Возможность поглощать темную, проклятую и запретную энергию и входить с ней в резонанс.

– Возможность естественно осваивает запретные техники.

– Монстры и оскверненные существа могут принять тебя за своего, могут встать на колени, а могут сразу увидеть в тебе врага.

3. Вечная Гордость (Пассивное)

– Ты никогда не стерпишь неуважения.

– Наличие запредельного высокомерия.

– Если тебе бросают вызов, ты обязан показать, кто здесь главный. Если ты этого не сделаешь, Система накажет тебя принудительно.

4. Абсолютный Тёмный Гений

– Твоё мастерство тёмных искусств не имеет равных.

– Если ты скажешь, что он второй по таланту во владении силами тьмы, никто не осмелится заявить, что он первый.

– Скорость понимания проклятой, теневой и запретной магии у тебя чудовищная.

5. Абсолютная любовь:

– Твои эмоции и чувства остаются неизменными, они не поддаются влиянию времени или логики.

– Твоя привязанность безгранична.

– Глубокая привязанность может перерасти в одержимость.

Это, мать его, полнейшая чушь. Ни один из этих так называемых “эффектов” не заслуживает называться баффом, да даже помощью. Это проклятия, каждое из них. Какой-то больной розыгрыш, спущенный судьбой.

И если кто-то думает, что я сейчас перегибаю, просто подождите. Вся эта чушь про «тёмное родство»? Про «тёмную фракцию»? . Абсолютно бесполезно. Потому что этот мир, чёрт, да вся эта вселенная, это сплошная чистая белая фракция. Никакой тёмной магии, никаких теней, никаких проклятых заклинаний. Ничего. Мир новеллы “Избранный”? Весь светлый, весь святой, весь чистенький. Тьма? Здесь это миф. Шутка, возможно, в тех местах тьма существует, но здесь, по его мнению, её нет совсем, и шансов практически нет.

Короче, мне достались все возможные недостатки от системы, а то, что должно было бы компенсировать, это пустышка, нет, это проклятия.

[Хост, почему ты вдруг стал таким нытиком сегодня? Ты не жаловался так уже годы… Ты просто нервничаешь из-за разблокировки нового навыка и боишься, что больше не сможешь меня проклинать? Честно, это мелочно. Повзрослей, хост.]

Слова системы отозвались у него в голове, сочащиеся отвращением, будто она знала его слишком хорошо, будто могла читать его мысли. Хотя, честно говоря, не могла. И очень хотела бы.

Поток ругани у Разеаля оборвался на середине.Я просто надеюсь, что эта функция и правда полезная, раз ты хвастаешься ею последние пять лет. Единственная причина, по которой я до сих пор не сменил тебе голос на что-то мерзкое, например на романтичный тон или на голос миленькой маленькой девочки, или не поменял фон интерфейса с этой тёмной, жуткой темы на розово-детский стиль, или даже на постоянный радужный флаг, в том, что я всё время сдерживался.

°_°

Система почувствовала, как её код вибрирует от жестокости произнесённых слов.

“Пусть достойные поднимутся. Пусть Врата Испытаний откроются.”

Её голос был спокойным, но в нём звучала окончательность.

Массивные ворота в центре арены дрогнули, затем медленно со скрипом раскрылись. Звук прокатился по притихшей толпе, древний и тяжёлый, как стон чего-то живого. Но за расширяющимся проёмом… не было ни дороги, ни понятного ландшафта. Только вихрящаяся стена тумана, густая от маны и неопределённости.

Разглядеть, что там, было невозможно. В этом и была суть.

“Только бы не в середину океана, остальное переживу.”

“Дайте мне лес, пожалуйста. Только не лаву. И не пустыню.”

“А если нас телепортнёт прямо в логово монстров, это вообще законно?”

Кандидаты перешёптывались, кто-то шутил, чтобы скрыть напряжение, кто-то по-настоящему боялся. Врата не выбирали мягко. Испытание было случайным, жестоким и одиночным.

Второго шанса не будет.

Не сказав ни слова, Разеаль шагнул вперёд.

Кто-то нервничал. Кто-то дрожал от ужаса. Некоторые были слишком уж возбуждены, себе же во вред. Но все пошли следом.

Перед самым входом Разеаль остановился.

Он чувствовал эти острые, колкие взгляды сверху. Не только со стороны зрителей вокруг арены, но и из элитных лож. Они наблюдали за ним.

Он не поднял головы и не дрогнул.

Он просто прошёл через ворота, молчаливый и собранный, прежде чем могло случиться хоть что-то странное.

Туман проглотил его целиком.

Стоило Разеалю переступить порог, как мир сдвинулся.

Резкий рывок, будто само пространство разорвали, и затем ничего. Ни земли, ни света. Лишь мгновение свободного падения в чёрную пустоту.

Потом удар.

Твёрдая земля врезалась ему в спину, как молот. Холодная. Треснувшая. Каменная. Он перекатился, закашлялся пылью, рёбра протестующе заныли. Короткий резкий выдох вырвался сквозь стиснутые зубы, когда он поднялся на локти.

Каждый вдох тянул в лёгкие каменную взвесь. Воздух казался сломанным. В нём плавала крупная пыль, как молотое стекло. Она липла к коже, жгла горло.

Вокруг был камень. Пол, горизонт, даже воздух на вкус был как заброшенный карьер. Каменная корка. Древняя. Треснувшая.

“…Ахх, моя задница,” пробормотал он. Даже не боль, скорее раздражение. Глухой жар расходился от основания позвоночника к затылку. Не настолько, чтобы остановить его, но достаточно, чтобы хотелось что-нибудь сломать.

Он сел, скрипя зубами, и короткими, злыми движениями стряхнул пыль с одежды.

Где я, мать твою.

Он встал, напряжённый. Осмотрел себя: ничего не сломано, крови нет. Просто больно.

Затем он огляделся.

И застыл.

Статуи. Огромные. Возвышались над всем. Десятки, может, сотни. Одни стояли, другие обрушились и раскололись, как старые кости. Пыль укрывала каждую поверхность. Обломки лежали кучами в углах, между сломанными крыльями и перекрученными хребтами.

Драконы.

Вырезанные с жестокой детализацией. Чешуя. Когти. Пасти, раскрытые так, словно они ревели веками. У некоторых не было голов. Другие вросли в землю. Крылья, как рухнувшие монументы.

Каждый был другим. Каждый выглядел так, будто это были настоящие драконы, буквально превращённые в камень.

Всё здесь было камнем. Большим камнем. Треснувшим камнем. Расколотыми легендами, ставшими щебнем.

Разеаль смотрел секунду, прищурившись.

“Я в полной заднице.”

Нет. Нет, нет, нет.

“Я знаю, что мир меня ненавидит,” сказал он себе под нос. “Но это…”

Голос сорвался. Не совсем от страха, скорее от ярости, вперемешку.

Он повернулся, снова сканируя взглядом. Ошибки быть не могло.

Он стиснул челюсть.

“Ну конечно.”

Он узнал это место.

Кладбище Забытого Камня.

Он медленно вдохнул и провёл ладонью по лицу. Он прекрасно знал, что это за место. Третья арка. Глубокая эндгеймная зона что должна была появиться гораздо позже. Не сейчас. И уж точно не для него.

“Это хрень для протагониста,” пробормотал он. “Этот тупица с мечом должен был найти это место через два года.”

Каждый, кто читал новеллу, знал это место и то, насколько оно важно. До него доходят лишь в середине третьей арки. Лютое лорное дерьмо. Именно здесь протагонист находит остатки прошлого, истину, зов подняться, и одно из сильнейших чит-умений для себя.

Это место не должно было существовать для Разеаля.

Это не было его назначением.

“Это шутка” сказал он ровно. “Обязана быть.”

[Хост, тебе конкретно пиздец. Почему у тебя всегда настолько паршивая удача?] Система не потратила ни секунды. Конечно же.

Разеаль закрыл глаза. На мгновение. Не чтобы отдышаться, а чтобы сдержать желание ударить себя кулаком по горлу, лишь бы больше этого не слышать.

Голос вышел сухим. Горьким. “Разве это не благодаря тебе?” Он снова пошёл, стряхивая каменную крошку, которая всё ещё цеплялась за рукава. “Достаточно долго носишь дерьмо, и начинаешь пахнуть как дерьмо.”

[Не за что.]

“Заткнись,” сказал он без паузы, без эмоций. Его ботинки гулко отдавались в каменном кладбище, когда он ускорил шаг. “Где новая функция? Быстрее.”

Ему даже не хотелось говорить “пожалуйста”. Плевать, какой там нужен порядок. Он не собирался играть по сценарию.

Испытание длилось восемь часов.

Сколько времени он уже потратил, минут пять?

Стоять на месте, ругаясь с голосом в черепе, в план не входило.

Но, конечно, система замолчала. Ни ответа. Только мёртвый воздух и пыль. Как раз когда Разеаль подумал, что его тупо надули…

Тогда.

ДЗЫНЬ!!

Уведомление не прозвучало. Оно ударило. Прямо между глаз.

Поздравляем. Начальный квест выполнен: ВОЙТИ ВО ВРАТА ДОСТОИНСТВА.

Основная функция системы разблокирована:

🜇 ДОЛИНА ВИЛЛЕЯ

Разеаль остановился. Рука опустилась вдоль тела.

“…Долина чего?”

Он моргнул, потом ещё раз, медленнее. Свет интерфейса потускнел, но слова остались. Впечатались в череп, как клеймо.

"Долина Виллея", тихо повторил он. "Звучит отвратительно. Это должно было что-то значить, или ты просто сгенерировали имя наугад?"

Система вывалила перед ним полное описание так, словно гордилась.

Функция: Долина Виллея, АКТИВИРОВАНО

Эта функция поможет выполнить главную задачу: сделать Хоста самым лучшим и идеальным злодеем во всех реальностях.

Чтобы обучить тебя, система призвала злодеев из каждого известного измерения: Мурим, Культивация, Сверхъестественное, Урбанистика, Боевые искусства, Меха, Мифология и далее.

Функция: Долина Виллея, АКТИВИРОВАНО

Эта функция поможет выполнить главную задачу: сделать Хоста самым лучшим и идеальным злодеем во всех реальностях.

Чтобы обучить тебя, система призвала злодеев из каждого известного измерения: Мурим, Культивация, Сверхъестественное, Урбанистика, Боевые искусства, Меха, Мифология и далее.

Будут охвачены все аспекты: сила, интеллект, жестокость, тактика, видение.

Злодеи ранжированы от F до SSS, и могут появляться редкие сущности ранга EX.

Локация: ПРОСТРАНСТВО СИСТЕМЫ

Особые условия:

– Бесконечная мана– Бесконечные возрождения– Ускорение вдвое по сравнению с внешним миром

Скрытые функции присутствуют. Хост должен обнаружить их лично.

Разеаль прочитал всё один раз.

Без эмоций. Без восторга. Без сарказма. На его лице ничего не дрогнуло, словно он погрузился в глубокое раздумье.

Просто данные.

Челюсть чуть сдвинулась.

“Значит, вот что, по мнению системы, мне нужно.”

Не оружие.

Не родословная.

Не какое-нибудь божественное усиление, падающее с неба в блёстках и рогах.

Уроки.

Он цокнул языком.

А он-то думал, это будет какое-нибудь чит-умение.

Даже после тысяч новелл про системы, оказывается, сюрпризы ещё были.

После всех этих систем, новелл, ядер подземелий и деревьев навыков, которые он годами жрал как фастфуд, он считал, что видел уже все варианты поворотов. Но это…

Это было странно.

Достаточно странно, чтобы стать интересным.

И, возможно, именно странное ему и было нужно.

Он больше ничего не сказал. Не требовалось. Он нажал команду открытия, и система развернулась тихо, эффективно.

Длинный список развернулся, словно свиток, сдирающий с вселенной покров.

Архив злодеев: Долина Виллея

[F]

[E]

[D]

[C]

[B]

[A]

[S]

[SS]

[SSS]

[EX] — (10)

Ранги. Аккуратно, организованно. Чистый градиент снизу вверх.

Но кое-что бросалось в глаза.

У каждого тира от F до SSS стояло “???”.

Неисчислимо.

И только у ранга EX было число.

(10)

Светилось тёмным фиолетово-пурпурным. Таким цветом, который появляется лишь тогда, когда кто-то хочет, чтобы ты понял: это опасно.

Разеаль уставился.

Десять.

До этого уровня добрались только десять.

Не в одном мире. Не в одной эпохе.

Во всех реальностях.

Разеаль моргнул один раз.

“…Это какая-то лютая дичь.”

От начала времён и до того места, откуда эта система выскребла свои данные, только десять поднялись настолько, чтобы стать чем-то, что уже выходит за пределы системной логики.

А каждый тир на один шаг ниже? Неисчислимо. Буквально не измерить.

Слишком много, чтобы перечислять. По сути, бесконечность.

Он прищурился.

“…Разрыв адский.”

Мысль заползла в голову:

Насколько огромна разница между EX и SSS?

Если неисчислимые монстры не смогли перепрыгнуть эту ступень, насколько далеко ушли те десять?

Как они думают?

Что они делают?

Сколько всего они успели разрушить?

Страха он не чувствовал.

Ему было любопытно.

“Если они и правда настолько сильные… я точно смогу выучить что-нибудь крутое, да? Потому что если это злодеи, лучшие из худших, то они должны быть жутко сильными, верно?”

Он на секунду даже загорелся.

Бесконечная мана. Бесконечные возрождения. Никакого штрафа за смерть.

Если он сможет спарринговаться с этими десятью, учиться у них, выживать против них…

Он выйдет отсюда зверем. Чёртовым апокалипсисом в пальто.

Система вмешалась прежде, чем его мысли успели улететь слишком далеко.

[Не мечтай слишком быстро, Хост. Право призывать их есть у меня.]

[Но будут ли они учить тебя, или будут снова и снова убивать, или вообще признают твоё существование, зависит от них. Это не марионетки. У них есть собственное сознание, воля и правила.]

Разеаль моргнул.

“…Э-э-э?” “Что за хрень?”

Брови дёрнулись.

“В смысле они не здесь, чтобы учить? Я думал, это как… выбрать врага, посмотреть список навыков, нажать “да”.”

А вместо этого ему надо убеждать этих уродов?

“Они же, мать их, злодеи. Они должны читать монологи, угрожать мне, потом показать ультимативную технику перед тем, как я сдохну. Это их фишка.”

Но даже он был не настолько туп, чтобы игнорировать проблему.

Злодеи не добрые.

Злодеи не мудрые наставники, которые ждут, чтобы поделиться секретами.

Они жестокие, непредсказуемые, одержимые силой психопаты.

Убедить их тренировать его?

Как, мать его, он должен это сделать?

Подкупить? Запугать? Переплюнуть их по безумию?

Это было бы кошмаром наяву.

Это меняло всё.

Не просто “сразиться, чтобы научиться”. Сначала выжить в столкновении. А потом ещё убедить тварь напротив, что ты вообще стоишь разговора.

Сама идея попросить одного из них о помощи ощущалась как ударить дракона кулаком по зубам и попросить научить летать.

Это делало всё в десять тысяч раз сложнее.

Потому что теперь?

Никакого “за ручку”.

Никаких туториалов, и самое паршивое…

Дело было не в тренировке.

Не в навыках.

Не в том, чтобы нажать “да” в меню и получить бесплатный апгрейд.

Дело было в том, чтобы пережить эго того, кто уже уничтожил сотни историй одним своим существованием, а может и больше.

Теперь придётся что-то заслужить у тех, кто не ценит жизнь, кто, возможно, даже не верит в обучение, и кто вообще мёртв и не видел людей бог знает сколько лет.

Он вздохнул.

Просто самые опасные умы, которые когда-либо существовали, а он всё ещё едва царапал нижний край шкалы силы.

Без драматизма. Без поражения.

Просто устал.

Потом он пожал плечами.

“Плевать. Попробуем.”

Система. Я выбираю ранг EX.

Жадность. Без стыда.

Он пожал плечами так, будто заказывал самое дорогое блюдо в меню, за которое не платил.

Он даже не был достаточно силён, чтобы поцарапать нижние ранги, но кого это волнует?

Что они сделают? Убьют его? Он просто возродится.

Потому что если правила говорят “бесконечная мана”, “бесконечные возрождения” и “никаких последствий в реальном мире”, тогда почему, чёрт возьми, не начать с лучшего?

А если дойдёт до того, что какой-нибудь EX-урод попытается сломать ему разум или стереть волю, он просто будет спамить возрождения, пока их эго не треснет.

Пока их сценарий не развалится.

Бесконечные попытки превращают даже богов в жертв.

Как того ублюдка в красном плаще с зелёной виноградиной в руке.

Цикл. Сброс. Абьюз.

“Да. Я так смогу.”

Экран загорелся.

[Открывается доступ к архиву ранга EX…]

[Предупреждение: риск нестабильности. Продолжить?]

[Все действия в этом пространстве необратимы. Психические травмы могут сохраняться даже после возрождения.]

[Желаете продолжить?]

Разеаль нажал “Да”.

Дыхание застряло в горле. В груди вспыхнуло возбуждение, горячее, как адреналин, который рванул слишком резко. Он был готов. Или ему так казалось.

Он встретит босса-злодея ранга EX, одного из десяти на все реальности.

Как он будет выглядеть? Зверь, укрытый адским пламенем? Холодная, богоподобная фигура, излучающая смерть?

Сердце грохотало.

Потом пришёл рывок. Чёрное пространство сложилось вокруг его сознания, как вакуум. Сознание растянуло, нет, выдернуло куда-то глубоко, без направления. Мгновение невесомости, ощущение падения без воздуха.

И затем, отпуск.

Воздух резко вернулся в лёгкие.

Глаза открылись.

“…А?”

Он был…

В том же месте? Что?

Разеаль моргнул. Один раз. Второй. Каменный двор, древние скульптуры, странно спокойная атмосфера вокруг него, всё выглядело точно так же. Ничего не изменилось. Ни песчинка пыли не сдвинулась. Он повернул голову, снова оглядываясь.

Разве… разве не должно было всё стать другим? Он же согласился перенестись в Пространство Системы?

Мысли споткнулись.

“Я же… только что нажал ‘Да’?”

Его взгляд дёрнулся к экрану системы, зависшему в нескольких дюймах от лица.

Он снова был там. Тот же интерфейс. Та же мерцающая вкладка.

[Войти в Пространство Системы ранга EX?]

Да / Нет

Во рту пересохло. “Э-э? Я же только что нажал ‘Да’! Что за хрень произошла?”

Глюк? Система зависла? Так не должно быть. Система должна быть абсолютной. Бесконечно надёжной.

Он уставился на экран так, будто тот предал его лично.

“Система. Ты наконец поехала? У тебя начались глюки или что?”

[Эм, не-е-е, хост. Я так понимаю, ты даже не почувствовал, да? Ты вошёл в Пространство Системы Долины Злодеев ранга EX… но тебя убили. Более того, ты умер 521 раз. Поэтому я вытащил тебя назад, чтобы не тратить твоё время.]

Тишина.

Лицо Разеаля застыло. Губы приоткрылись, но звук не вышел. Дёрнулся глаз.

“Ч… что?”

Он моргнул.

“Умер?! 521 раз?! КАКОГО ХРЕНА? Даже секунды не прошло! Это вообще не имеет смысла!”

[Ну… снаружи прошло 21 миллисекунда. Правда, внутри Пространства Системы, 42 миллисекунды. Там время идёт вдвое быстрее.]

[Но да, ты умер 521 раз. И возродился 521 раз.]

Слова упали в мозг, как свинец.

“Нет-нет-нет, подожди, какого чёрта,” пробормотал Разеаль, махая обеими руками в неверии. “Даже если это 42 секунды… это получается… что, меня убивали один раз в 0,08 секунды?! Этого даже не хватает, чтобы ДВИНУТЬСЯ. Или ПОДУМАТЬ. Или даже моргнуть! Как можно умереть столько раз подряд?!”

Он начал ходить туда-сюда. Мысли неслись. Конечности дёргались, будто пытались сами сбежать от ужаса.

“То есть получается, в момент, когда я туда вошёл, я просто бац и сдох? По кругу? Что за монстр этот злодей ранга EX?! Он маньяк-убийца? Я его даже не увидел! Не почувствовал боли! Ничего! Он атаковал меня в момент прибытия?! Как?! КАК?!”

[Эм. Нет. Нет-нет-нет, хост. Ты всё не так понял.]

[Это не злодей ранга EX убил тебя. Он не атаковал. Более того, он даже не заметил, что ты там. Он даже не смотрел в твою сторону. Тебя просто… раздавило. Аурой. Или, точнее, чудовищным давлением пространства, сформированного его существованием. Его намерением. Его… присутствием.]

Разеаль на миг перестал дышать.

По позвоночнику пополз холод, холоднее любой зимы, которую он знал. Медленный, проваливающийся ужас, от которого внутри всё пустело, и при этом всё звучало как полная логическая чушь.

“Ч… что значит ‘раздавило’?”

[Дай попробую объяснить так, чтобы даже твоя пустая мусорка вместо головы поняла.]

[Представь Пространство Системы как… ядро звезды. Нет, стой. Это слишком сложно для твоей микроголовёнки. Давай так… представь, что тебя внезапно телепортируют на миллионы миль вниз, в океан, где давление настолько абсолютное, что может раздавить усиленные Святые Доспехи, как муравья между пальцами. А теперь представь то же самое, но хуже. Вот каково было войти в Пространство Системы того злодея.]

У Разеаля отвисла челюсть.

“…Я умер. Не потому, что меня кто-то убил. А потому, что я существовал там, где мне существовать нельзя.”

Голос был пустым. Пепельным.

“Я даже не стоил того, чтобы меня заметили… я сдох как жук… и он даже не прихлопнул меня.”

Долгий миг Разеаль не двигался. Сердце колотилось так сильно, будто пыталось вылезти через горло.

Он прокрутил это в голове, или попытался. Но вспоминать было нечего. Только смутное воспоминание. Пустая секунда. Пустота.

“Я думал, сделаю эффектный вход. Думал, выбешу его постоянными возрождениями. Ну, типа, быть назойливым, давить, пока он не треснет… и заставить его дать мне хоть что-то… но он даже не посмотрел на меня?”

Осознание обожгло. Резко.

“Я нажал ‘Да’, думая, что встречусь с монстром, хотя бы имя спрошу, хотя бы лицо увижу… а оказалось, я даже не могу дышать тем же воздухом.”

Он медленно покачал головой, взгляд стеклянный от стыда.

“Я правда хотел встретить этого человека… даже ‘привет’ не сказал… вздох.”

“Все злодеи ранга EX такие… сильные? Настолько, что я даже встретиться не могу? Или мне попробовать другого из ранга EX?” прошептал он.

[И да, и нет… EX, это ранг, который нельзя оценить никаким тиром или шкалой. Представь систему рангов как стакан: S, SS, SSS. Всё это помещается в стакан. Чем больше силы, тем больше воды в стакане. Но EX? EX, это когда вода переливается через стакан. Она выходит за пределы измерения.]

[Теперь представь эту перелившуюся воду. Это может быть ведро, а может быть океан, заранее не узнать. Может быть чуть больше края, а может быть неизмеримо дальше. Но стакан уже бесполезен. Будь там ведро или океан, ты не измеришь ни то, ни другое стаканом. Вот что такое ранг EX. Некоторые EX могут быть несравнимо сильнее других, но раз уж все они вышли за пределы измерительной системы, не существует ранга, чтобы упорядочить их между собой. Они снаружи. И потому даже самый “слабый” EX всё равно далеко за тем, что твоя система способна понять.]

[Так что нет, не сравнивай. И не думай, что найдёшь “слабее”. Не найдёшь. Ты не выживешь ни с одним… пока что.]

[Если коротко: ты слишком слаб, чтобы вообще стоять в таких местах. Самый сильный EX или самый слабый, все они… за гранью. Так что рекомендация: не трогай этот ранг, пока не станешь достаточно сильным.]

Разеаль прикусил губу до боли. Кулаки сжались, глаза щипало. Где-то глубоко внутри его эго разрывалось от того, что его назвали жуком, что его поставили как пример, что его напрямую назвали ничтожным, никому это не понравится. Даже обычному человеку, не говоря уже о таком, как он, чьё нутро буквально определялось вечной гордостью.

“Значит, я настолько слаб…”

Не было утешения. Ни тёплой руки на плече. Только холодная тишина и сухое жужжание зависшего экрана системы.

[Да. Но, эй, светлая сторона: ты ничего не почувствовал. Значит, не слишком травматично, верно? Радуйся, что вообще смог постоять в таком присутствии.]

Он зло уставился вверх. “Система, заткнись нахрен.”

[Принято.]

Он сел, закипая от унижения. Мысли кружились.

“Если это была всего лишь аура… то что же будет, когда он решит атаковать? Или когда он сражается с тем, кто на его уровне? Целое измерение схлопывается?”

“Если он меня даже не заметил, значит, я вообще не зарегистрировался как угроза. Я не был даже точкой. Не присутствием. Я был… меньше, чем фоновый шум.”

Система знала. Он ожидал этого.

“Ты это предвидел… да?”

[…Да. Но тебе нужно было увидеть это. Не просто услышать. Прожить. Хотя бы понять, где ты стоишь сейчас.]

Разеаль не ответил.

Он просто сидел на треснувшем камне в молчании, чувствуя себя меньше, чем когда-либо.

Но где-то там, в холодной золе его эго, что-то шевельнулось. Пульс. Судорога.

Искра.

Потому что если это было дно… то путь оставался только один.

Вверх. Однажды он сможет. Он обязательно сможет сразиться с этой тварью, и не просто заставить её заметить своё присутствие, а победить.

“Система. Открой мне Пространство Злодея ранга SSS. Выбор кандидата случайный.”

Их присутствие меня не убьёт, да? спросил он, просто чтобы не выставить себя ещё более жалким.

[И да, и нет. Каждый злодей ранга SSS способен убить тебя одним присутствием, но не так, как злодеи ранга EX, которые делают это неосознанно или навсегда. Некоторые держат это постоянно, а некоторые просто не держат.]

“Хм.”

“Ладно. Запускай.”

[Желаете войти в Пространство Системы Долины Злодеев ранга SSS?]

[Да или Нет]

Он сидел на земле, скрестив ноги, очевидно. В Пространство Системы уходило только его сознание, а тело оставалось таким, как есть… кто-то мог бы задуматься, как он вообще может вот так сидеть на открытом месте? Он что, не боится, что придёт монстр или ещё что-то? Разве безопасно сидеть в месте, где всё кричит об опасности?

Нет. Здесь безопасно.

Потому что, ну, все знают об этом месте. Или, по крайней мере, они так думают, возможно, только он знает правду о нём. Правду о том, что это вообще-то самое опасное и худшее место во всём Испытании.

Но для остальных?

Они считают его бесполезным. Будто у него нет ценности. Нет смысла.

Просто мусор.

Кладбище Забытого Камня, место, где нет ничего.

Ничего, кроме камней. Сломанных, пыльных, бесполезных камней. Везде валяются крошившиеся статуи. Нет земли, растений, растительности или жизни.

Только статуи. Пыль. И тишина.

Даже монстры сюда не приходят.

Раз все кандидаты знают, что здесь нет монстров и нет ничего интересного, никто сюда и не ходит.

И потому здесь будет просто… пусто. В общем и целом.

Вот почему он был спокоен.

“Делай,” сказал он.

И его накрыло тем же самым ощущением. Тем самым дезориентирующим рывком, когда сознание вырывали прочь.

Через несколько секунд он наконец открыл глаза.

И когда он это сделал…

Он наконец увидел другое пространство.

---

[Добро пожаловать, Хост, в Долину Виллея ранга SSS.]

[Титул злодея: Сильнейшая Мать]

Разеаль открыл глаза, когда подсказка прозвучала у него в голове.

Его лицо дёрнулось.

“Значит, первый злодей, это женщина, да,” пробормотал он себе.

Название крутилось в мыслях, как загадка.

Сильнейшая Мать?

Он ожидал чего-то другого, чего-то страшнее или, может, более зловещего. Название ощущалось… неправильным. Не слабым, но каким-то вводящим в заблуждение.

Сильнейшая Мать? Это вообще что значит?

Мысли понеслись. Может, что-то извращённое, вроде Матери Проклятий? Или Матери Тьмы? Он слышал такие имена в новеллах и фильмах. Для злодея ранга SSS это звучало бы логичнее, разве нет?

Как бы там ни было, титул точно что-то значил. По одним титулам можно понять о человеке куда больше, чем кажется.

Холодный поток воздуха ударил по лицу резко, сразу, выдёргивая его из мыслей. Ветер был как дыхание зимы. Он резал кожу, напоминая, что это пространство не такое, как прошлое.

Разеаль не шевельнулся. Он просто дышал ровно.

Потом, медленно, он начал осматриваться, сначала нужно понять окружение, прежде чем делать что-либо. Он должен быть внимателен ко всему.

Мир вокруг был тёмным, но не той тьмой, которая пожирает свет.

Это была тьма, которая его отражает.

Всё пространство мерцало рваными кристаллическими формациями, чужими, инородными. Гладкими и отполированными, как чёрные зеркала. Они поднимались из земли изящными, хаотичными скульптурами. Одни изгибались. Другие закручивались. Третьи ветвились, как коралл. Но это был не коралл. Слишком идеально. Слишком симметрично. Словно их спроектировали.

Почти как зеркала, подумал он.

Каждая поверхность ловила бледное лунное свечение сверху, отбрасывая длинные отражения, которые сдвигались, когда двигался его взгляд. Будто всё это место наблюдало за самим собой.

Сама луна висела невероятно высоко в небе, которое на самом деле не было небом, чистая чёрнота, безупречная, неподвижная. Свет, холодный и серебряный, лился вниз, как шёлк. Это не выглядело настоящим. Это выглядело… размещённым. Будто кто-то построил этот мир и поставил туда луну, просто чтобы завершить эстетику.

Это было жутко.

И красиво.

И тогда он увидел это.

Его взгляд потянуло к центру этого замороженного мира, будто сама гравитация выбрала ему следующую цель.

Трон.

Ровно в центре.

Приподнятый. Высокий. Возвышающийся.

Он был из того же чёрного материала, что и весь остальной мир, но вырезан, высечен с точностью и силой. Кромки были как лезвия. Высокая спинка. Величественный, грандиозный. По нему шли серебряные прожилки, рисуя линии, как застывшая молния.

Почти десять футов высотой.

И на нём…

Она сидела.

Женщина.

Она не двигалась. Её поза была безупречной, неподвижной, как смерть.

Но Разеаль видел её.

И первым словом в голове было не “страх”.

А “потрясающе”.

Её кожа была тёплого, насыщенного коричневого оттенка, сияла под лунным светом мягкостью, которая казалась живой на фоне холодной пустоты вокруг. Волосы, иссиня-чёрные, длинные, текли, как чернила, обрамляя лицо и плечи, ни один локон не выбивался.

Её платье, если это вообще можно было назвать платьем, соответствовало трону. Чёрное. Облегающее. Царственное. Оно подчёркивало фигуру и спадало вниз, как туман, растворяясь в темноте у её ног. Одна нога была закинута на другую, поза была слишком идеальной, чтобы быть случайной.

Глаза закрыты. Голова чуть откинута назад.

Как королева, отдыхающая.

Или оружие в ножнах.

Разеаль смотрел.

Никакой ауры. Никакого давления.

И всё же один взгляд на неё заставлял его чувствовать себя меньше.

Она выглядит как человек, которому никогда не нужно было говорить ни слова, чтобы все подчинялись, подумал он. Кто-то, кто родился выше тебя и ожидал, что ты это поймёшь.

Лицо, выражение, было нейтральным. Холодным. Как маска, вырезанная из гордости.

И всё же…

Почему она кажется знакомой?

Горло сжалось.

Разве… разве мама не выглядела так?

Не чертами и не внешностью. Выражением.

Тем же взглядом.

Холодным. Контролируемым. Сверху.

Бесстрастным, но кричащим: кланяйся.

Разеаль сглотнул.

Он не двигался.

“Система,” тихо сказал он, “она же не мёртвая, да? Или спит? Если я её разбужу… она же меня не убьёт, да?”

Он шутил.

Вроде бы.

Не совсем.

Нервы визжали где-то на заднем плане. Гордость пыталась держать спину ровно, но даже она не решалась поднять здесь голос.

Одного знания, что она из сильнейших существ, которых когда-либо породила реальность, хватало, чтобы кровь стыла. И она ещё и злодей. Та, что могла убить тысячи. Миллионы.

Или хуже.

Кто знает, какая жестокая, выродившаяся, извращённая душа скрывалась за этой идеальной оболочкой?

[Она уже мертва, Хост, как и все в Пространстве Системы. С момента, когда каждый злодей умирает, он приходит сюда. Она вечна.]

Разеаль смотрел, и слова оседали в нём холодным дождём.

Вечна, значит.

Он не был уверен, делало ли это её страшнее.

Он моргнул.

“Понятно…”

Ему хотелось спросить больше. Они не сходят с ума? Запертые тут навсегда, разве они не теряют себя? Они помнят свои преступления? Свою смерть?

Но сейчас не время.

И не место.

Он задавил вопрос, запихнул его в дальний угол сознания, на потом.

Потому что прямо сейчас он стоял перед настоящим монстром.

Тем, о ком шепчутся и чьё имя не решаются произнести.

Злодеи, это уроды, жаждущие уважения.

А ему нужно вытащить из них навыки и обучение.

Так что без грубостей. Вести себя правильно.

Потому что что, если она не даст ему ничего? Что, если станет враждебной?

Или хуже… что, если она даже не позволит ему уйти?

И, главное, ему нужно держаться в руках.

Он ведь не забыл настоящую причину, по которой пришёл сюда, верно?

Ему нужно убедить эту злодейку научить его каким-нибудь имбовым навыкам и силам… да.

Да… такой был план.

Только… плана у него не было.

Отлично.

Значит, сначала понять её характер. Разобраться, как к ней подойти.

Проблема была в том, что окружение ничего не давало. Никаких зацепок. Никаких знаков. Даже её титул не говорил ничего полезного.

Единственный ход, который у него оставался, вести себя уважительно. Очень уважительно. Потому что если он чему-то научился по всем новеллам, которые читал, так это этому:

Злодеи, это уроды, которым нужно уважение. Корми их эго, гладь их гордость, и они делают вещи просто потому, что могут.

Так что да. Вот и всё. Держать лицо. Быть вежливым. Не облажаться.

Потому что если он покажется грубым или тупым… что, если она откажется учить? Или хуже, станет к нему напрямую враждебной?

Но любопытство грызло. Он снова невольно оглядел странное пространство, зацепившись за единственное, что выделялось.

Чёрные кристаллы.

Они тянулись бесконечно во все стороны. Куда бы ни уходил взгляд, не было краёв. Не было горизонта. Ни неба, ни пола, одни лишь тёмные, рваные формации, огромные, чужие, молчаливые. Насколько хватало глаз, всё было одинаковым: мир стекла, тишины и лунного света.

Несмотря на тревогу, он снова осмотрелся, нет, уже не просто тревога.

Теперь это было неумирающее любопытство.

Что это за кристаллы?

Как далеко они уходят?

Они везде?

Чёрные кристаллы тянулись бесконечно во все стороны.

Куда бы он ни смотрел, он не видел краёв, горизонта или хоть одного признака чего-то иного, только эти тёмные, рваные образования.

Насколько хватало глаз, всё было одинаковым:

Мир стекла.

Мир тишины.

И лунного света.

И как раз когда Разеаль оглядывался, что-то сдвинулось. Присутствие. Холодное. Тяжёлое. Ледяные пальцы давления поползли по воздуху. И затем…

Голос.

Низкий. Магнитный. Женский. Он не эхом отдавался, он вибрировал, будто резонировал в костях самого пространства, вдавливался в кожу, заползал в уши.

“Значит… я не галлюцинирую?”

Голос обвился вокруг него, закручиваясь дымом и сталью. “Значит, в этом проклятом аду и правда есть ещё одно присутствие…”

Разеаль мгновенно напрягся. Кровь похолодела. “Чёрт.”

Он резко повернул голову к трону, паника ударила в грудь, как копьё.

Она проснулась?

И тут он застыл.

Она уже была в сознании.

Она сидела там, почти не двигаясь, собранная, как статуя, выточенная из самой тьмы. На древнем троне из того тёмного, блестящего материала, спина прямая, ноги скрещены, руки изящно лежат на подлокотниках, будто их вырезала там сама судьба. Её взгляд уже был на нём.

И что это были за глаза.

Бесконечная чёрнота. Ни блеска, ни света. Зрачки такие глубокие и тёмные, что казались вратами в другой мир, чем-то неправильным.

Её взгляд не был агрессивным. Хуже. Он был любопытным. Рассчитывающим. Разбирающим его слой за слоем. Словно она расплетала его одним взглядом.

Она не моргала.

У Разеаля перехватило дыхание. Вес её взгляда накрыл его, как приливная волна. Колени почти подогнулись. В голове застучало под внезапным давлением, будто невидимая сила пыталась раздавить его мысли. Сердце сбилось. Быстро. Громко. Оно колотилось о рёбра, будто хотело вырваться из груди и сбежать.

Он хотел отвести взгляд. Не мог.

Будто смотрел в саму смерть.

Нет… хуже смерти.

Это было воплощение чего-то несотворённого, неизвестного. Силы, которая забыла, как быть человеком, если вообще когда-то была.

Разум вопил. Тело стояло парализованным.

И затем…

Её выражение изменилось. Едва заметный наклон головы. Тёмные брови чуть приподнялись. И потом…

Улыбка.

Едва заметная. Лишь уголок губ дрогнул вверх. Но от неё веяло опасностью. Это не было тепло. Это была улыбка хищника, когда добыча сама спотыкается и заходит в логово. Та улыбка, которую видишь за мгновение до конца.

Сердце Разеаля споткнулось. Во рту пересохло. Каждой нервной клеткой хотелось бежать, но он не мог двинуться. Он застрял между восхищением и ужасом.

Она заговорила снова, теперь не шепча в пространство, а прямо в зал. Голос всё так же звучал невозможным образом. Бархатное лезвие.

“Хм… какая хрупкая сила. Какие слабые ментальные стены… и всё же…”

Её взгляд сузился, улыбка стала острее.

“Я не могу прочитать его мысли.”

Воздух будто замёрз.

Она чуть наклонилась вперёд, чёрные волосы стекли по плечам жидкой тенью, глаза сузились с новым интересом. Не злость. Любопытство. Как к загадке, которую невозможно решить сразу.

“Интересно…” пробормотала она.

Слова были обращены не к нему. Скорее она думала вслух, только это звучало громче мысли, реальнее, физичнее. Каждый слог вдавливался в каменные стены, как зубило.

“Это не имеет смысла. Он слишком хрупкий. Его ментальные стены… их нет. Так почему же его разум защищён?”

Она медленно поднялась, движения были текучими, как тень, скользящая по стене. Взгляд не отпускал его.

“За этим должен кто-то стоять. Кто-то сильный. Кто-то, кто его прикрывает…?”

Слова растаяли в мурлыкающем шёпоте, но она не понизила голос. Ей было всё равно, слышит ли он. Мысли разливались по залу, как грозовые облака.

“Странно. Очень странно…”

“Но даже если его кто-то прикрывает… я всё равно могу убить его в одно мгновение? Тогда зачем кто-то настолько сильный отправил его сюда?”

Она снова посмотрела на него сверху вниз, и лёгкая усмешка всё так же играла на губах.

“Бесполезный.”

Пауза.

“И всё же ты здесь, когда всё это место окружено Обсидиановой Агонией…?”

Разеаль стиснул кулаки, пытаясь заземлиться. Ноги дрожали. Мысли рассыпались. Он даже не понимал, что можно сказать, что нужно сказать.

Он не должен быть настолько слабым.

Это и есть сила злодея ранга SSS?

Его силу просто забрали, не сделав ничего?

Он посмотрел на неё, на то, как она теперь снова лениво сидела на троне, подпирая подбородок рукой.

“Система, что мне делать? Ты не говорила, что будет настолько жестоко трудно просто стоять под её взглядом.”

[Это нормально, Хост. Очень нормально. Сильные люди такие, одно их присутствие способно потрясти тех, кто куда слабее, заставляя их хотеть сдаться. Дело не только в ней, верно? Разве ты не испытывал подобное раньше? Ты не должен удивляться. Может, это снова будет хорошим опытом. Попробуй научиться держать себя в руках. Нельзя позориться каждый раз.]

От напоминания системы Разеаль вдруг вспомнил определённые моменты, и кулаки сжались сильнее.

“Да… но я думал, это просто эмоции.”

[Да, и эмоции тоже. Возможно, ты просто путал. Но да, если бы ты научился оставаться спокойным и собранным под таким давлением, ты бы смог говорить… или хотя бы держаться за себя.]

“Научи меня смотреть ей в глаза… в эти глаза, не чувствуя этого отвращения.”

Он сказал это у себя в голове, чувствуя полное унижение и глубокое омерзение к самому себе.

[Ты, твоё тело, твой разум, твоё сознание дрожит. И почему? Потому что где-то глубоко ты считаешь себя ниже неё… Просто поверь в себя.]

“Поверь в себя?”

Он не понимал. “Во что поверить?”

[Просто представь, что она муравей и ты можешь раздавить её. Смотри на неё сверху вниз, и ты сможешь.]

“Какая чушь…” Разеаль хотел выругаться. Он слушал систему всерьёз… но теперь?

“Тц. Скучно,” пробормотала женщина, покачав головой, и с губ сорвался насмешливый смешок. Она наблюдала, как мальчишка мучительно держится на ногах: они дрожат, спина согнута, будто один её взгляд был для него непосильной ношей.

“Даже ровно стоять не можешь, просто когда на тебя смотрят, да?” пробормотала она разочарованно.

С тяжёлым выдохом она наконец отпустила ту давящую ауру, которую, сама того не замечая, испускала… хотя нет, не давящую, скорее почти незаметное присутствие, тот леденящий напор, заполнявший пространство чёрным туманом, рассеялся. Будто сама гравитация ослабила хватку.

Пространство выдохнуло вместе с ней. И Разеаль тоже.

Словно невидимые цепи с него сняли, Разеаль внезапно почувствовал, как удушающее давление исчезло.

Воздух резко хлынул в лёгкие. На миг он пошатнулся вперёд, колени подогнулись, а призрак того давления всё ещё цеплялся за позвоночник.

Б-б-блять… наконец-то могу дышать.

“Фью-у-у…” прошептал он вслух, согнувшись и уперевшись ладонью в колено. Он несколько раз моргнул, пытаясь стряхнуть остаточный шум в голове. “Наконец-то отпустило. Это… мерзкое ощущение исчезло.”

Мышцы всё ещё дёргались, по лбу тек пот, но туман в голове рассеивался. Он стиснул зубы, выровнял ноги и с видимым усилием распрямил спину.

Но мне нужно научиться оставаться спокойным. В следующий раз я, наверное, сдохну просто от стыда, подумал он, и челюсть свело от злости. Он медленно посмотрел на неё.

Она наблюдала. Глаза прищурены, губы едва поджаты.

Разочарование было вырезано на её лице, как старый шрам.

“Такой бесполезный,” сказала она ровно. “Ты даже не выглядишь достаточно достойным, чтобы с тобой разговаривать. Моей скуке было бы приятнее, если бы я поговорила с Обсидиановой Агонией… или просто поспала.”

Как она произнесла “Обсидиановая Агония”, будто сама мысль об этой сущности доставляла ей больше удовольствия, чем возня с мальчишкой перед ней.

Она фыркнула.

“И подумать, что я подняла свои ожидания, пусть и на секунду,” добавила она тише, скорее самой себе. “Ещё один человек… спустя триллионы лет. И вот что меня встречает? Жалкое зрелище.”

Потом она вздохнула, долго и медленно, и голос поплыл по затхлому воздуху, как дым. У неё явно была привычка говорить вслух то, что думает, слушают её или нет.

'Обсидиановая Агония?' мысли Разеаля шевельнулись.

'Что это, мать его, такое? Питомец? Существо? Точно не человек, раз она называет меня ‘ещё одним человеком’.' Его взгляд снова метнулся к женщине.

'И… она только что сказала, что ей триллионы лет? Что за монстр вообще живёт так долго?'

Он тихо сглотнул и промолчал.

Хотя он и молчал, он слышал всё. Впитывал жало каждого слова. Но лицо не перекосилось и не дрогнуло. Если уж на то пошло, он стоял ровнее, чем раньше. Он слышал и хуже. Проходил и хуже.

Кожа у него была толще, чем внешние стены Империи.

'Это ничто,' подумал он, не потому что не больно, а потому что выбора не было. Что он здесь мог сделать? Ничего. Значит, он просто… отмахнулся.

Он не ответил. Только молча смотрел на неё.

Она приподняла бровь, заметив его молчание.

“Слушай, пацан,” наконец сказала она, и голос был мягким, но острым, как стекло, “я дам тебе один вопрос. Один ответ. Будь честным, как хороший мальчик твоего возраста и должен быть.”

Её глаза превратились в узкие щели.

“Если соврёшь…” она сделала паузу, и голос опустился до шёпота. “Ты умрёшь.”

Короткая тишина.

Она чуть наклонила голову, с любопытством. “Хотя… ты, похоже, не боишься смерти. Странно.”

Её взгляд изучал его лицо, вылавливая каждую микрореакцию, считывая едва заметное напряжение бровей, сжатость челюсти, подёргивание века.

“Ты дрожал раньше. Тебя трясло, потому что ты не мог выдержать просто смотреть на меня,” сказала она грубо, будто перечисляла симптомы в медицинской карте. “Но это был не страх смерти, верно? Нет. Это был стыд. Злость. Бессилие.”

Она снова наклонилась вперёд.

“Я не почувствовала того обычного острия. Инстинкта выживания. Ужаса. Ты сомневаешься, да, но ты не боялся умереть. Не по-настоящему.”

И уже почти сама себе: “Странное маленькое существо.”

Она выпрямилась и закинула другую ногу на ногу.

Разве все люди сейчас так помешаны на гордости и достоинстве? Гоняются за тем, чего у них никогда и не было? Такие иллюзии… это лишь показывает, насколько ты слаб. Ребёнок, которому стыдно за слабость, это просто ребёнок, который не понимает роста, подумала она.

Мысли Разеаля закрутились, как шторм.

Что за странная манера говорить… она реально сказала “хороший мальчик”? Она вообще понимает, что это значит в наше время? бровь дёрнулась.

О чём я вообще думаю? Бесполезные мысли. Надо сосредоточиться на её вопросе. Она серьёзна… и если я облажаюсь, меня и правда могут превратить в пепел на месте. Это будет потеря. Система просто отправит на моё место другого бедолагу.

Пока он пытался собраться с мыслями, в голову ударил знакомый, чрезмерно драматичный механический голос.

[Да, хост. Ты невероятно везучий. Этот злодей, это, как я бы сказал, “спокойный и собранный” тип. Я, если честно, надеялась, что тебя будут пытать при первом визите в Долину Злодеев, для опыта, но увы… вздох.]

Разеаль чуть не подавился.

Заткнись, нахрен, прошипел он мысленно. Сделай хоть раз что-то полезное вместо бесполезных комментариев по ходу событий!

Он вдохнул.

Нужно выбирать слова осторожно. Ответить так, чтобы не умереть. И, впервые за долгое время, он реально пытался думать… зачем он здесь? В чём настоящая причина? Он размышлял, пока…

Прежде чем успел…

Его губы сами пошевелились.

Он замер.

Голос предал его.

“Я хочу, чтобы ты сделала меня идеальным злодеем.”

Воздух застыл. Даже время будто остановилось на удар сердца.

Тишина.

Тяжёлая, оглушающая, абсолютная.

Глаза Разеаля расширились.

КАКОГО ХРЕНА?! ЧЁРТОВА СИСТЕМА…

'ТЫ СМЕЕШЬ…' разум орал от предательства, осознание ударило быстро и больно. Тело было его, но слова, нет. Это говорил не он.

И всё же это было.

Женщина смотрела на него.

Пусто.

Непроницаемо.

И затем…

Пф-ф.

С её губ сорвался тихий смешок. Сухой. Ледяной. Почти развлеченный… но не совсем.

“Идеальный злодей? И что это вообще должно значить?”

Она закрыла ладонью лицо, будто даже сама не смогла сдержаться. И когда она засмеялась, сам мир будто остановился, погружаясь в странную тишину, словно существование не смело прервать такой редкий, человеческий момент.

Её выражение говорило само за себя. Она не играла.

Ей правда было смешно.

'Какой чудик… если бы он был моим сыном, мне было бы бесконечно стыдно,' подумала она, и смех всё ещё вырывался наружу, словно не мог остановиться.

Она встречала любых психов: тех, кто прямо заявлял, что хочет стать убийцей; маньяков, одержимых пытками; фанатиков, требующих силы, чтобы творить мерзости во имя власти. Но это?

Это было новым.

Тем временем Разеаль стоял, окаменев. Ветерок прошёл по лицу, но ощущался как порыв, пытающийся унести его униженную душу через любую щель, какую только найдёт.

'Это было так кринжово…' он кричал у себя в голове, и каждый слог тянул его ближе к могиле. “Почему это происходит? Это пытка, настоящая пытка!”

Снаружи же лицо не дрогнуло ни на мышцу. Идеальный покерфейс. Безупречная маска стоической гордости.

Наконец, спустя бог знает сколько времени, она смахнула слезинку из уголка глаза и вздохнула, смех умер у неё в горле. “Кхм… хм-м… хорошо. Очень хорошо.” Слова едва сорвались с губ, а в голосе всё ещё звучало больше веселья, чем она испытывала за целую вечность.

Похоже, я слишком долго была одна… смеяться над такой чушью? Серьёзно? подумала она, покачав головой с лёгкой улыбкой.

Она чуть наклонилась вперёд, опираясь локтем на подлокотник трона.

“Я не совсем расслышала. Повтори, пацан,” сказала она, и в глазах сверкнуло игривое любопытство. Ей это явно нравилось… и хотелось ещё чуть-чуть.

Но теперь Разеаль не колебался, даже когда проклятая система впервые за долгое время молчала.

Он стиснул кулаки, глубоко вдохнул и встретил её взгляд.

“Я хочу, чтобы ты сделала меня сильным… Научи меня.” Голос был спокойным, взгляд не дрогнул.

'К чёрту. Если умру, значит умру. И так уже достаточно унизительно, нечего тянуть.'

Она моргнула. Короткое веселье испарилось, как туман.

“Научить? Сделать тебя сильным?” пробормотала она, откидываясь на троне, и лицо снова залило разочарование. Тон стал холодным и плоским.

“Опять эти скучные вещи…”

Её глаза медленно скользнули к нему, скучающие и уже потерявшие интерес.

“Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь, пацан?” спросила она не потому, что хотела ответ, а потому, что ожидала от него привычного: ползать, молить, восхвалять её имя, будто она какая-то божественная сущность… одна и та же заезженная дрянь. 'Ты величайшая. Ты сильнейшая. Несравненная, непревзойдённая. Бла-бла-бла…' Она уже и сосчитать не могла, сколько раз слышала этот мусор при жизни.

А Разеаль… просто стоял. Молча.

'Система, что с ней не так? Мне нужно её имя, титулы, хоть что-то, что надо знать. Быстрее!' закричал он мысленно, чувствуя, как подкрадывается паника.

[У меня ничего нет, Хост. Известен только титул, который я дала тебе, и ты уже его знаешь.]

'Серьёзно?! Это всё?! Больше ничего?!'

Он тяжело сглотнул. Тишина стала гуще. Медленно, неуверенно, Разеаль поднял на неё глаза.

'Она разозлится, если я признаюсь, что не знаю, кто она?'

Это не казалось безопасным вариантом. Вообще.

'Да, её титул “Сильнейшая Мать” звучит мягко, может даже нежно, но да ладно. Она злодей. Захочет, и испарит меня просто потому, что я не так дышу…'

Думай, чёрт возьми. Как выкрутиться?'

Она сидела, скрестив ноги, подперев локтем подлокотник, выглядела как королева, играющаяся с придворным шутом. Вопрос даже не был настоящим. Он был задан, чтобы напомнить ему его место.

Кто бы не знал её?

Но когда она поймала на его лице неуверенность, заминку, её веселье исчезло.

Глаза стали узкими щелями.

“Ты… не знаешь меня?” прошептала она, и голос медленно поднимался.

“Меня? МЕНЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?”

Голос ударил громом, и само пространство дрогнуло от ярости.

“И у тебя ХВАТИЛО НАГЛОСТИ прийти сюда и просить меня УЧИТЬ ТЕБЯ? А-А-А-А-А?”

Разеаль моргнул.

ДЗЫНЬ!

[Хост, вы умерли.]

[Хост, вы умерли.]

Женщина внезапно замерла, подняв руку и мягко прижав ладонь ко лбу.

“О нет… я же не…” пробормотала она, губы чуть дрогнули, когда она увидела, как тело мальчишки рассыпается в пепел, а его сущность растворяется в неподвижном воздухе, как пыль, подхваченная ленивым ветром.

“Тц… я не хотела.” С её губ сорвался вздох. В её взгляде мелькнула слабая тень сожаления.

Она не хотела его убивать.

Не по-настоящему.

Просто… она немного поддалась эмоциям. Глаза рефлекторно сузились, и, видимо, этого оказалось достаточно.

“Как можно быть таким… хрупким?” пробормотала она, раздражённо растирая висок.

Она была одна слишком долго. Слишком. И вот наконец появилась живая душа, и потом… пф. Исчез. Вот так.

“Кто-нибудь ещё когда-нибудь придёт сюда?” прошептала она, и в словах прозвучала редкая уязвимость. “Я хотя бы поболтать могла…”

Она покачала головой, утопая в разочаровании.

Но тут вдруг…

“Э-э?! Почему ты меня убила, женщина?! Хоть ответить дай!”

Голос внезапно прозвучал, перебив её мрачные мысли.

Её голова резко дёрнулась в сторону.

Глаза сузились.

Присутствие обнаружено.

Бровь медленно поднялась, когда взгляд упал на того же мальчишку, Разеаля, стоящего ровно там же, где мгновение назад он превратился в пепел.

“А?”

Она моргнула. Один раз.

Потом ещё раз.

Удивление мелькнуло на её лице на долю секунды… и исчезло.

Она прищурилась, изучая его. Глубоко. Намеренно.

“Это не иллюзия. Не клон… и не магия времени. Следов техники нет…” пробормотала она себе под нос, как учёный, сверяющийся со списком.

“Тело настоящее. Та же душа. Точное присутствие.”

И затем вывод, произнесённый с жутким спокойствием того, кто слишком привык к ненормальному.

“Он… возродился.”

Никакого шока. Никаких распахнутых глаз. Ни шага назад.

Только… чистый анализ. Холодное любопытство.

Она видела и хуже.

“А, это?” ответил Разеаль, пожав плечами. Его уверенность вернулась, пусть и немного неловко.

“Честно, я сам не знаю как. Но… я просто не могу умереть.” Голос звучал твёрже, чем раньше. Меньше страха. Тонкий сдвиг.

По крайней мере теперь я знаю, что могу возрождаться. Больше никакого давления. Больше никакого стыда, подумал он.

Женщина снова медленно моргнула.

[Хост, вы умерли.]

Разеаль появился на том же месте, ошеломлённый.

“…Почему ты снова меня убила?!”

Она наклонила голову, и губы едва заметно изогнулись в лёгком веселье.

“Значит… ты и правда можешь возрождаться,” сказала она, наконец заинтересовавшись. “Как интересно…”

Её взгляд снова изучал его.

“Полагаю, ты умер ещё до того, как пришёл сюда… как и я.” Она постучала пальцем по подбородку.

“Умирать здесь я не пробовала. Но если я не старею уже вечность, значит, и смерть мне тут не светит.”

Каждое слово звучало буднично. Просчитанно. Точно.

“Если ты не умер в реальном мире, тогда… это странное пространство делает тебя бессмертным. Запечатанный мир. Это бы объяснило.”

'Система… она что, только что прочитала мои мысли?!', в панике подумал Разеаль, глаз дёрнулся. 'Или она это просто угадала?! Как, чёрт возьми, она за секунды так близко подошла к правде?!'

Она даже не рассматривала вариант, что у него есть артефакт или божественная вещь.

Она просто перескочила всё это и сразу пришла к наиболее вероятному сценарию.

[Она не читала твои мысли, Хост. Эта информация защищена. Она сделала выводы по твоим микровыражениям и логике. Она не зря злодей ранга SSS. Такие наблюдательные навыки… абсолютны.]

'Она монстр', сглотнул Разеаль, напрягаясь.

Как это вообще может быть честно?

Её голос снова оборвал мысли.

“Дай угадаю,” сказала она мягко, подпирая подбородок рукой, взгляд был прикован к его душе.

“Ты можешь свободно перемещаться между тем миром и этим. Ты пришёл сюда стать сильнее… потому что здесь ты не можешь умереть. Никакой опасности. Только тренировки и рост.”

Она слегка усмехнулась.

“И если сумеешь убедить меня, получишь навыки. Опыт. Силу. И всё без риска.”

Она наблюдала за его лицом, читая его как открытую книгу.

“Так ведь?”

Она читает мою грёбаную душу, в безмолвном ужасе подумал Разеаль. Она разбирает меня по кускам, даже не шевельнув рукой…

“Ты правда не знаешь, кто я?” внезапно спросила она, и голос стал чуть ниже.

Это вернуло его в реальность.

“А?! Н-нет, я знаю! Я знаю ваш титул, мэм, это не то чтобы я вообще ничего не знаю,” выпалил он.

Слово “мэм” он добавил с нажимом, будто это могло принести ему пару очков милосердия.

Она тихо рассмеялась, развеселившись от паники, буквально нарисованной на его лице.

“Титул?” повторила она, задумчиво касаясь губ. “Хм, у меня их много… но если ты знаешь меня, тогда ты должен знать самый великий.”

Её взгляд снова стал острее.

“Ну?” В глубине её глаза блеснуло любопытство, почти пугающее.

“Тот единственный титул, что остался увековечен… даже спустя триллионы лет?”

Разеаль тяжело сглотнул.

“Это… ‘Сильнейшая Мать’.”

[Хост, вы снова умерли.]

Под её хваткой подлокотник трона разлетелся в крошево.

Её глаза стали абсолютно чёрными, глубокими, бесконечными провалами ярости.

“Ты… СМЕЕШЬ?!” взревела она.

“Ты смеешь издеваться надо мной, пацан?!”

Разеаль, который только что снова возродился, уставился на неё пусто.

“…Что, мать его, только что произошло?”

Голос был ровным, растерянным, теперь уже больше ошарашенным, чем испуганным.

Система… серьёзно. Что с ней не так? У неё что, божественное расстройство личности или что?!

[Я тоже понятия не имею, Хост. Она просто злодей. Но, честно… попробуй учиться у неё. Это уже половина правильного мышления, каким должен обладать злодей.]

'Опять несёт свою чушь', Разеаль сжал кулак, сдерживая желание ударить воздух.

Клянусь, однажды я врежу этой чёртовой системе…

Тем временем её слова всё ещё глухо отдавались в странном пространстве, режа острее любого клинка.

'Я что-то сказал не так…? Этот титул неправильный?'

Паника поползла по позвоночнику ледяными пальцами.

'Я знал. Эта проклятая система, этот предательский ублюдок, должно быть, скормил мне ложную информацию, просто чтобы подставить!'

Его взгляд снова метнулся к ней, всё ещё сидящей на троне, теперь уже без целого подлокотника.

Она раздавила его.

Голой рукой.

Он сглотнул.

'И тут я ещё думал, что она, может, просто маг какой-то. Но этот трон… это же не обычный камень. Он выглядит как кусок божественного мрамора или какой-то высокоранговый артефактный материал, а она раздавила его, как глину?!'

Он прищурился, изучая её фигуру.

'Не может быть. Физически она даже не выглядит такой уж сильной…'

И всё же она была сильной.

Не теряя ни секунды, Разеаль выпрямил спину. Инстинкты кричали, что нужно действовать быстро.

Он не поклонился, он не был псом, который ползает у чьих-то ног. Большинство бы, наверное, так и сделали, считая, что это “правильно”. Особенно когда просишь прощения и ещё нуждаешься в том самом человеке. Но Разеаль был не как большинство.

Он заговорил спокойно, твёрдо, с максимальным самообладанием, которое смог выжать.

“Прошу прощения, если я вас оскорбил, мэм. Пожалуйста, поймите, я не знал, что этот титул… оскорбителен.”

Слова он подбирал осторожно. Никакой лжи. Даже полуправды.

Она бы видела их насквозь, как стекло.

“Это была лишь моя неосведомлённость. Мои догадки привели меня к этому, но я должен был признать, что не знаю ничего. Правда в том, что я никогда о вас не слышал. Я пришёл в это пространство без информации… вообще без какой-либо.”

Он чуть опустил голову, не в поклоне, а как жест искренности.

“Поэтому, пожалуйста, примите мои извинения.”

Женщина молча смотрела на него. Лицо непроницаемое, холодное, неподвижное.

Но это длилось недолго.

Её взгляд прошёлся по его лицу… и затем слегка смягчился.

Она увидела. Правду за словами.

“Понимаю,” пробормотала она.

[Хост, вы снова умерли.]

“ЧТО?!”

Голос Разеаля отозвался у него в голове, когда тело снова сформировалось.

'Что, мать её, не так с этой женщиной?! Я же только что извинился! Она серьёзно просто играет моей жизнью?!'

Под кожей закипала злость.

'Клянусь, она просто издевается. Как будто я какой-то чёртов NPC на её личной площадке…'

[Злодеи часто непредсказуемы, Хост. И да, некоторые из них абсолютно безумны.]

Разеаль стиснул зубы, подавляя стон.

'Все высокоранговые злодеи такие психи?! С ними вообще нельзя договориться?!'

Но он не позволил раздражению вылезти наружу. Не было времени раскисать.

Да и вообще… умирать здесь было не больно. Не совсем. Она убивала его прежде, чем он успевал почувствовать боль. Только это странное, отстранённое ощущение снова, смутное, как попытка вспомнить сон, который забыл в секунду, как проснулся.

Неприятно, но терпимо.

И он снова шагнул вперёд.

Нужно было успокоить ситуацию.

“Мэм, думаю, будет лучше, если мы нормально представимся друг другу.”

Она смотрела на него сверху, с трона, и теперь в её выражении было что-то новое, скука.

Её эмоции менялись быстрее, чем у любого человека, которого он видел. Одну секунду ярость. Следующую, безразличие.

Это было страшно.

“Тогда начну я,” сказал он, продолжая, несмотря на внезапный сдвиг давления.

“Меня зовут Разеаль. Мне в этом году шестнадцать. И я… я очень хорош в~~~”

Он продолжал, искренне стараясь. Надевал лучшее самообладание. Укладывал слова с настоящей энергией.

Он не врал. Не приукрашивал. Просто давал ей то, что мог.

Пытался быть уважительным.

Пытался не умереть. Снова.

Но на середине фразы…

“Ладно, ладно, хватит.” Она зевнула, прикрыв рот одной изящной рукой.

“Да, это ‘правильно’, конечно… но нет, я терпеть не могу скучать.”

Разеаль застыл на вдохе. Бровь дёрнулась так, что чуть не свело.

'Да что за…?! Я вкладываюсь в эту речь полностью, а она говорит, что это скучно?! Я же буквально всё делаю правильно! Я даже вычистил всё от лжи только потому, что знаю, она поймает меня!'

Но внешне он не отреагировал. Лишь лёгкое движение губ выдало внутреннюю ярость.

“Тогда представлюсь я,” сказала она, и на лице снова появилась едва заметная усмешка, пока она опиралась щекой на ладонь.

Разеаль выпрямился ещё сильнее, едва заметно поправив осанку.

“Наконец-то… что-то двигается.”

Он прищурился, не отрывая от неё глаз. Сейчас она выглядела спокойнее, менее убийственной, по крайней мере. Возможно, это тот самый момент.

Он наконец поймёт её, что она за монстр на самом деле, какой характер, и, главное, как себя вести, чтобы получить от неё что-то.

Полезные знания. Силу. Может, один-два навыка.

Всё в пределах досягаемости, если сыграть правильно.

Но затем…

Она полностью замолчала.

Ни выражения. Ни дыхания. Просто… неподвижность.

Прошли секунды.

Потом ещё.

И ещё.

Разеаль моргнул, растерянный.

'Эм… она зависла?'

Ничего.

'У неё система крашнулась или что? Ей нужен ребут?'

Чем дольше тянулась тишина, тем более неловкой она становилась. Но он не смел двинуться.

Он решил, что стоять, как уважительная статуя, будет правильным выбором.

Только это уже начинало выглядеть абсурдно.

“Эй, система… она же не уснула с открытыми глазами, да?”

Прошептал он самым уголком рта, не шевелясь.

[Она думает, Хост.]

“А? Думает о чём? Подожди… подожди, только не говори мне. По-моему, она нашла какую-то лазейку и теперь пытается выдумать какую-нибудь абсолютную чушь, которая каким-то образом окажется правильной?”

[Эм… нет, Хост. Она очень глубоко размышляет.]

“Давай быстрее, чёрт возьми! Почему ты зависла на половине?!”

[Она… размышляет, как ей представиться.]

Тишина.

“Что?” Разеаль снова моргнул.

“Ты хочешь сказать, что кто-то её уровня, кто почти идеально угадал, как я возрождаюсь, сейчас сидит и думает, как представиться? Ты издеваешься?”

[Так бывает, Хост. Когда кто-то достигает уровня, где представления становятся… ненужными. Тебе больше не надо произносить своё имя, потому что мир и так его знает. И когда эта необходимость исчезает надолго… становится странно снова представляться. Ей, возможно, не приходилось делать этого десятки тысяч лет.]

Система сделала паузу.

[…Ты сейчас можешь не понять. Но, возможно, если однажды станешь великим, поймёшь. Настоящая гордость в том моменте, когда твоё имя больше не нужно произносить.]

“Чушь,” фыркнул Разеаль себе под нос, с явным отвращением.

“Мозг достаточно острый, чтобы почти идеально угадать, как я возрождаюсь… а она тут ‘пытается вспомнить, как сказать своё имя’? Нет. Полная чепуха. Она думает о другом.”

Он снова настороженно посмотрел на неё. Всё ещё тишина. Всё ещё взгляд в никуда.

И затем…

Её губы шевельнулись.

“Представиться?” её голос рассёк тяжёлую тишину, как лезвие.

Странная улыбка изогнулась в уголке губ.

Улыбка, которой не место на лице нормального человека.

“Тогда начну.”

И затем…

“Я мать… которая пыталась убить свою новорождённую дочь… собственными руками.”

“Я мать, которая пыталась убить свою новорождённую дочь собственными руками.”

Пауза.

Затем, с улыбкой, холодной как лёд по душе, она добавила:

“Но я провалилась.”

Разеаль, который стоял прямо, ожидая какого-нибудь великого титула или внушительного представления, застыл.

Эти слова ударили сильнее, чем любой магический взрыв или клинок. Дыхание перехватило. Душа дрогнула.

Что это за представление такое…?

Мысли понеслись. Никто… никто не представляется так.

Это было не “злодейство”, это было за гранью чудовищности. Желудок свело, по позвоночнику прошёл холод, когда в голове сложилась картинка. Младенец, едва дышащий, беспомощный, и мать… родная мать, пытающаяся…

Он даже не смог додумать это до конца.

'Это то, кем я должен стать, Система? Такой монстр, которому я должен подражать, чтобы быть “злодеем”? Если да… тогда, пожалуй, нет. Мне плевать, что это за место и насколько она сильна, вытащи меня отсюда. Сейчас же. Меня от неё тошнит.'

Его голос прозвучал в пустоте разума, холодный и твёрдый.

[Выслушай её до конца, Хост.]

[У неё должны были быть причины. Никто ничего не делает без причины. Это твой первый урок: у каждого действия, каким бы тёмным оно ни было, есть причина. Даже у самых мелких моментов.]

'Нет. Я не верю, что в мире существует причина, способная оправдать то, что она только что сказала. Мне плевать, бог она или демон. Она… отвратительна. Я не хочу находиться рядом с ней, не говоря уже о том, чтобы учиться у неё.' Ответил он теперь спокойно, не страхом, а холодным отказом.

[Ты поймёшь, если перестанешь реагировать как ребёнок, повзрослеешь. Никто не рождается злым. Даже злодеи.]

Разеаль стиснул зубы. Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

Он закрыл глаза. Глубоко вдохнул.

Успокойся. Просто слушай.

Когда он открыл их снова, её голос уже продолжал.

“Я родила дочь. Но из-за сильного истощения… я не просыпалась следующие четыре дня.”

Пауза.

“Когда я проснулась… я не увидела мужа. И меня не было в доме, где мы раньше жили вместе.”

“Служанка сказала мне, что я родила девочку… и что мой муж и его семья тоже не хотели дочь.”

“Они сказали мне ‘убрать за собой’… и вернуться домой так, будто ничего не произошло. Даже моя собственная мать сказала, что я должна.”

“Я была слабой… хрупкой… но я всё равно пошла. Я пошла увидеть свою дочь впервые. Я взяла её на руки впервые.”

“Я не знаю, о чём думала… я просто стояла там. Я не помню, сколько.”

Разеаль стоял молча, не отводя глаз. Но в его голове медленно складывалась картина, бледная, холодная, тяжёлая. Её слова рисовали сцену, в которой он не жил, но которую почти мог почувствовать: горький воздух, слабые конечности, ребёнок, рождённый нежеланным.

Грудь сжало. Чувства были сложными. Грязными. Настоящими.

Она продолжила, и голос был ровным… слишком ровным.

“У меня не поднялась рука… убить её своими руками. Я не смогла.”

Лицо у неё было бесстрастным, только тишина, будто жившая в ней годами. Она вспоминала. То, что никогда не забывала.

“Поэтому я вынесла её наружу.”

“Была зима. Морозный сезон. Холод такой, что он способен заморозить даже мысль.”

“Дома никого не было. Они все оставили меня одну, наверное думая, что я сделаю то, что они не могли произнести вслух.”

“В ту ночь я оставила дочь на холоде. Голую. На открытом снегу.”

“А я… я просто сидела у порога. Ждала. Ждала момента, когда она замёрзнет насмерть.”

“И каким-то образом я уснула так… просто сидя там.”

У Разеаля дёрнулось дыхание. Холод пробежал по позвоночнику, будто снег просачивался прямо в вены. Глаза дрогнули, но он не сказал ни слова.

“Утром, когда я проснулась… мне было страшно. Мне было ужасно выходить наружу. Я боялась увидеть то, что сделала.”

Голос не дрогнул. Ни разу. Ни единой трещины.

“Но когда я вышла…”

“Она была там. Лежала в снегу. Без сознания. Наполовину вмёрзшая в лёд, но всё же… живая.”

“Её кожа… она была синяя с головы до ног. Но она дышала.”

После этого Разеаль отвернулся. Лицо напряглось, будто он пытался сопротивляться самому образу, который когтями вгрызался в сознание.

Младенец. Замёрзший. Умирающий. Но живой.

“…И я провалилась.”

“Я провалилась убить свою дочь,” сказала она.

Пауза. Затем в тоне что-то изменилось, он стал мягче, но не добрее.

“Но потом… я подумала: если моя дочь могла бороться со смертью всю ночь… почему я не могла бы побороться за неё, хотя бы один раз?”… “Почему… я так отчаянно хотела сдаться? Почему возвращение в ту семью было важнее моего собственного ребёнка?”

“О чём я вообще думала… тогда?”

“И я встала,” сказала она, лениво зевая, “и убила всю семью. Мужа, мать, родню со стороны мужа… всех, кто велел мне убить её.”

В этот момент картина в голове Разеаля перекосилась, как сломанная кость. Жалость, которая постепенно начинала в нём формироваться, рассыпалась в острое недоумение.

'Что…?'

Он моргнул, сбитый с толку.

Ещё секунду назад он был на грани того, чтобы понять её. От отвращения до… жалости? Сочувствия?

'Чёрт… как, мать его, так вышло?'

'Я правда начинаю съезжать? Она ведь всё равно пыталась убить свою дочь. Этот факт никуда не делся. Я не должен чувствовать к ней такие вещи.'

'Но… тогда что она вообще могла сделать?'

Мысль подползла тихо, но неотвратимо.

'Это делает и меня испорченным тоже?'

Разеаль чуть сильнее сжал кулаки, в груди стянуло тревогой. Он не мог это разобрать, но и не перебивал. Он просто слушал, пока её история продолжалась.

“Я начала растить дочь,” сказала она. “В процессе её взросления я попыталась собрать хоть какую-то финансовую опору. Я подумала открыть лавку в городе, используя последние деньги, которые у меня были… оставшиеся от семьи.”

Голос был плоским, но ровным. В нём звучала тихая гордость.

“Но потом… пришли какие-то люди. Святые. Сказали, что я не могу открыть лавку, потому что рядом стоит статуя их бога.”

Разеаль медленно выдохнул.

Бедная женщина.

Я слишком хорошо знаю это долбанное клише. 'святое дерьмо' ¹ в новеллах всегда значит, что кто-то пострадает.

'Сейчас они заставят её закрыться, оставят без денег, будут мучить, прикрываясь святостью… как оригинально.'

Он вздохнул, уже предугадывая её трагедию.

“Поэтому,” добавила она, медленно моргнув, “на следующий день я перенесла их статую на окраину.”

Разеаль уставился.

Прошла секунда. Потом он тихо хмыкнул и резко закрыл лицо ладонью.

'Боги… чего я ожидал?'

'Она не протагонист. Она злодей, бро.'

Конечно она так сделала.

И всё же уголок губ дёрнулся в усмешке.

'У этих напыщенных святых рыцарей, наверное, задницы горели, когда они это услышали.'

“Тогда они назвали меня ведьмой,” продолжила она, пожав плечами, “и сказали, что изгонят из меня нечисть. Поэтому я убила и их.”

“И так продолжалось.”

Она говорила это так, будто рассказывала про погоду. Не драму. Не трагедию. Просто… последовательность.

“Через какое-то время такие мелочи продолжали происходить. Потом однажды сын императора попытался тронуть мою дочь.”

“Поэтому я убила и его.”

Разеаль моргнул снова. На этот раз медленнее.

'Подожди, что…? Это как-то быстро…'

“Ну… скучные вещи. Всё просто продолжалось. Они приходили. Я сражалась. Я убивала. Я не проиграла ни разу. Ни единого,” сказала она без малейшей нотки гордости.

“А потом я подумала… почему бы не помочь женщинам с такой же судьбой, как у меня? Пусть получают своё правосудие. Поэтому я тоже их учила. Как становиться сильнее.”

“Я уничтожала дочерей. Сыновей. Внуков. Дедушек и бабушек. Всех, кто вставал у меня на пути.”

Она сделала паузу и добавила с окончательностью человека, который сообщает прогноз погоды:

“За свою жизнь я убила триллионы людей.”

Она посмотрела прямо на Разеаля, голос был спокойным, будто всё сказанное только что было не больше чем вежливым самопредставлением.

“И меня зовут Зара Раварирн.”

“Это всё обо мне. Полное представление.”

Она закончила и замолчала.

Разеаль просто стоял. Оглушённый. Разум расколот.

Что это, мать его, за представление такое?!

Она, конечно, прошла через ад… но после первого инцидента звучит так, будто её мир переключился на чёртов лёгкий режим!

Он не мог это переварить.

И технически… она ничего мне не сказала. Ни возраст. Ни титулы. Ни силы. Ни желания. Ни симпатии, ни антипатии.

Только имя.

И то, что она убила триллионы.

Этого одного должно было хватить, чтобы вызвать страх, благоговение или хотя бы осторожность. Но в этот момент всё оставляло лишь горькое послевкусие недоумения.

Разеаль резко выдохнул и покачал головой, вздыхая так, что в этом было и истощение, и лёгкое раздражение.

‘Забей,’ подумал он.

Может… может, её разум просто не был создан для структурированного мышления. Не в привычном смысле. Несмотря на силу, возможно, рассудок был не её сильной стороной.

Прокашлявшись, он выпрямил спину и решил закончить разговор коротко…

“Ну что ж… мэм,” сказал он, теперь более собранно, хотя голос по-прежнему держался на сухой сдержанности. “Скажу прямо. Что мне нужно сделать… чтобы убедить вас научить меня чему-нибудь, чему угодно, что поможет мне стать сильнее?”

Слова тяжело упали в затхлый воздух. Впервые он не изворачивался, не изображал благородство или загадочность. Он и так уже потратил слишком много времени, танцуя вокруг формальностей. Жечь дальше было нечего.

Ему нужно было стать сильнее здесь и сейчас.

Ему ещё нужно выбраться отсюда. В мир, где он сможет охотиться и собирать элементальные ядра, такие, что выпадают только с настоящих монстров. Если он этого не сделает…

Он провалится.

А это было недопустимо.

Она мало сказала о себе, поэтому и Разеаль много не говорил. Её равнодушие оправдывало его собственное. И всё же… он не мог отрицать: своим странным, окольным способом она изменила то, как он смотрел на некоторые вещи. Едва заметный сдвиг. Маленький, почти невидимый.

Но всё же сдвиг.

Даже если… философия сейчас была ему бесполезна. Пока что.

Без силы быть философом, это не лучше, чем быть дураком, потерявшимся в собственном шуме.

Сила была истиной. Всё остальное было шумом.

Женщина наклонила голову, будто наконец почувствовала вес его слов. И затем…

“А, это? Нет. Мне нечему тебя учить,” сказала она ровно, улыбаясь так, будто даже не пыталась притворяться тёплой. “Ты не похож на материал для обучения.”

Её голос обвил фразу, как ленивое лезвие.

“И более того…” она слегка подалась вперёд, прищурившись. “Я не увидела в твоём взгляде даже крупицы настоящего уважения.”

Разеаль медленно моргнул.

“Ты ведь хотел уйти, даже не выслушав меня до конца, да?”

Её слова были острыми. Насмешливыми. Холодными.

“Так не ведёт себя талант. И не тот, в кого стоит вкладываться.”

Пауза. И вот так…

“Не-а.”

Окончательно. Абсолютно.

Тишина опустилась тяжело, как саван.

‘Эта… долбаная женщина…’

Разеаль стиснул челюсть, глаза дёрнулись.

Если она собиралась отказать с самого начала, зачем весь этот театр? Зачем тратить его время на её блуждающие речи? Он бы уже мог зарабатывать благосклонность или секреты у какого-нибудь другого злодея.

Разеалю буквально хотелось проклясть эту женщину.

Рука дёрнулась, когда мысль поднялась…

Система.

Но как раз в тот момент, когда он уже собирался вызвать её…

Выражение женщины изменилось.

Как глюк, прорвавшийся в улыбку, её глаза вспыхнули чем-то внезапным и мерзким. Широкая, хищная ухмылка растянулась по лицу, нечеловеческая, звериная.

В её искривлённом разуме что-то щёлкнуло.

‘Стой… разве он не станет идеальным материалом для экспериментов?’ пронеслось у неё беззвучно, зрачки расширились от безумного возбуждения.

“Думаю… мне всё же есть чему тебя научить,” внезапно заявила она.

Сдвиг в тоне был мгновенным, радостным, взрывным.

Разеаль медленно поднял голову, в бровях сплелась настороженность.

В тот миг, когда их взгляды встретились…

Он застыл.

Холод вцепился в позвоночник и пополз вниз, как чёрный лёд. Душа… дрогнула.

Эта улыбка…

Она была не человеческой.

‘Что за, мать его, улыбка такая…?’

Что-то было очень, очень не так.

Что… она задумала?

—————————————————————

Примечания:

¹ Святое Дерьмо «Holy crap» — это разговорное английское выражение смысл которого ближе к: «Чёрт побери!» или «черт возьми» и т.дВ контексте Резеаль использует его саркастически, подразумевая, что «holy» (святость) в таких историях почти всегда становится поводом для страданий персонажей.

“Эм… почему так внезапно?” спросил Разеаль, прищурившись. “Вы же только что мне отказали?”

В его голосе звучало подозрение. Мгновение назад она выкидывала его, как мусор, а теперь вдруг ей есть что предложить?

Сдвиг был слишком резким. Слишком ненормальным.

Эта улыбка на её лице… она была не просто криповой.

Это была та самая ухмылка, с которой злодей улыбается прямо перед тем, как разрушить кому-то жизнь.

Искажённая. Садистская. Неизбежная.

“И что я вообще могу тебе сделать?” пожала она плечами, усмешка так и не исчезла. “Ты же здесь не можешь умереть, верно? Ты просто будешь возрождаться… снова и снова. Тогда чего ты так боишься?”

Разеаль стиснул челюсть.

Она была права.

“И поверь,” добавила она, голос лёгкий, как шёлк, и острый, как бритвы, “если всё действительно получится… это будет очень выгодно для тебя.”

Взгляд Разеаля потемнел.

“Что значит ‘если получится’…?”

“Вы же не собираетесь ставить на мне какой-то эксперимент и назвать это обучением, да?” спросил он, отступая назад не от страха, а из настороженного уважения.

Он мысленно окликнул, и взгляд метнулся в пустоту за пределами.

'Система. Что она планирует?'

[Я не знаю, Хост. Поведение этой сущности выходит за рамки всех записанных функций.]

"Тц. Бесполезная", выругался Разеаль себе под нос.

И всё же… он задумался.

Даже если она и правда будет ставить на нём эксперименты, что самое худшее может случиться?

Это же не так, будто он умрёт. Не навсегда. И даже если умрёт…

И что?

Важно было только одно: сила. Прямо сейчас он был слаб, настолько слаб, что это выглядело смешно. На самом дне по всем категориям, которые имели значение. Никаких навыков. Никаких техник. Никаких ресурсов.

Ему нужно было хоть что-то. Что угодно.

Быстро.

Чем больше он думал, тем больше всё вставало на место. У него была абсолютная тёмная аффинность, несравненный потенциал, ум тактика, но он ползал в грязи, потому что в его арсенале не было ничего, что стоило бы использовать.

А боль?

Пожалуйста.

Он знал боль дольше, чем знал покой. Кричать? Он сомневался, что тело вообще помнит, как это делается.

В итоге, это был выигрыш с обеих сторон.

В конце концов, пытаться договориться со злодеями, это был анекдот. Он ведь даже раньше ничего не сказал, просто подумал о том, чтобы уйти, а она уже отказала ему за это.

Она отвергла его из-за мимолётной мысли.

Настолько мелочно, что аж смешно.

А если остальные злодеи такие же? Надменные, капризные, зацикленные на себе? Тогда ему может понадобиться целая вечность, чтобы найти хоть одного, кто реально поможет.

Так что к чёрту.

Давай так.

Что бы ни случилось, он справится.

Боль? Страдания? Если это цена за доступ к знаниям злодея ранга SSS…

Пусть так.

Как только это решение улеглось у него в сердце, её голос прорезал его мысли.

“Как насчёт так,” внезапно сказала она, и в голосе звучало что-то озорное.

“Позволь мне показать тебе кое-что. Если ты сможешь это сломать,” она щёлкнула пальцами, “я научу тебя своей сильнейшей, ультимативной технике.”

Дыхание Разеаля перехватило.

“Но если ты провалишься…”

Её ухмылка стала шире.

“Тогда тебе придётся пройти через тот эксперимент.”

Она сказала это как шутку. Как игру. Будто играла с игрушкой, которую заранее знала, что сломает.

“Для тебя,” добавила она, “это выгодно в любом случае. А для меня… это будет небольшое веселье.”

Её глаза искрились, как у кошки, которая смотрит на мышь со сломанными лапами.

Горло Разеаля сжалось.

Ультимативная техника…

Он сглотнул.

Разве это не всё, что ему было нужно?

Если у него будет это, в паре с его тёмным гением, его проклятой аффинностью, он сможет стать несравненным.

Супер OP¹.

Злодеем, который раздавит кого угодно.

Как бы трудно ни было учить, он выучит. Потому что проблема никогда не была в таланте, проблема всегда была в отсутствии навыков и piwers, которые он мог бы изучить.

Он голодал по силе, сидя посреди пустыни посредственности.

Это… могло изменить всё.

“Правда?” спросил он, стараясь удержать голос ровным.

Но жадность уже распустилась у него на лице.

Глаза горели желанием, губы подрагивали от тяжести тысячи голодных мыслей.

Слюна стекла с уголка рта, и он быстро вытер её тыльной стороной рукава.

В голове вспыхнул образ того самодовольного протагониста. Ареон. Тот праведный клоун. Если Разеаль получит этот навык… он вытрет об него пол.

И тех женщин тоже. Может, тогда они поймут, как сильно ошибались насчёт него. Нет не они нахрен их он не cares.

Бесстыдно?

Может быть.

Но никто не узнает.

А даже если узнают, какая разница?

[Кхм… хост, манеры.]

Голос системы завибрировал у него в голове, пытаясь изображать недопечённого тренера по этикету…

Разеаль полностью проигнорировал её.

“Обещаю. Конечно,” ответила она вслух, слегка кивнув, тон низкий, почти слишком небрежный.

Но потом её выражение чуть потемнело. Блеск в глазах стал острым и холодным.

“Мне нужно больше, чем слова,” сказала она. “Я хочу, чтобы ты поклялся именем этого пространства… что, что бы ни случилось, ты не сможешь покинуть это измерение, пока мой эксперимент не завершится. Ты не отступишь. Ты не откажешься. Ни по какой причине.”

Её тон внезапно стал очень серьёзным, лишённым прежней игривости. В её взгляде было что-то, тихий отблеск власти и отвращения, будто она смотрела на вульгарного, невоспитанного сопляка, который не заслуживает её времени, но всё же развлёк её ровно настолько, чтобы с ним поиграть.

‘Тц… она реально считает меня какой-то неграмотной обезьяной,’ цокнул Разеаль про себя.

Но спорить не стал.

Он легко кашлянул разок, затем выпрямил осанку. “Посмотрим. Сначала покажите, что именно мне нужно сломать,” сказал он осторожно, прищурившись.

А что если она попросит сломать гору или что-нибудь ещё столь же абсурдное?

“Конечно~” сладко ответила она и вдруг щёлкнула пальцами.

В её глазах пляснула хитрая искра.

Щёлк.

Сразу же Разеаль заметил странное движение. Чёрный, блестящий большой камень, который мирно лежал возле его ноги, вздрогнул, сдвинулся ненормально, словно превратился в вязкую жидкость.

А? Его же тут раньше не было…

Он начал плавиться… нет, трансформироваться, пузырясь, как смола, но поблёскивая, как отполированный оникс.

Чёрная жидкость поднялась вверх, завиваясь в воздухе, как разумный поток масла, и остановилась прямо перед лицом Разеаля. Он инстинктивно напрягся, но остался неподвижен, взгляд прикован к ней, спокойный, но готовый.

Что это…?

И затем, прямо у него на глазах, чёрная жидкость снова изменилась, на этот раз затвердевая с пугающей скоростью.

Три секунды. Вот и всё.

Меньше чем за миг жидкость превратилась в два гладких чёрных металлических столба, каждый высотой примерно в четыре фута, а друг от друга они стояли на расстоянии десяти метров, теперь возвышаясь по бокам от него, как парные стражи.

Разеаль моргнул, глянув налево и направо.

Он стоял ровно между ними.

Такое чувство, будто она сейчас натянет между ними ленточку и попросит меня её разрезать, как на какой-нибудь церемонии…

Словно по сигналу, она наклонила голову и сказала с нечитабельной улыбкой:

“Разрежь.”

“А? Разрезать что?” нахмурился Разеаль, растерянно глядя на оба столба. “Эти два столба?”

Она не ответила словами.

Вместо этого подняла брови, едва заметно указав жестом.

Потом, с мягкой усмешкой, добавила: “Разве ты не видишь? Нить между ними?”

“…Нить?” повторил Разеаль, хмурясь.

Он сузил взгляд, внимательно всматриваясь в пространство между столбами. Сначала он не видел ничего. Но когда моргнул, сфокусировавшись сильнее, он уловил её.

Одну-единственную, невозможной тонкости чёрную линию, натянутую между двумя столбами.

Тоньше волоса. Почти невидимую.

“…Вы про это?” спросил он, поднимая палец к ней. “Про эту нить?”

Она кивнула, всё так же улыбаясь. “Да. Эту. Сломай её. И я сдержу слово.”

“…Хмф.” Разеаль медленно выдохнул, уже чувствуя, что здесь что-то не так.

“Хм, чтобы тебе было проще,” игриво добавила она, “как насчёт того, чтобы я сделала её в тысячу раз тоньше?”

“…Что?”

Прежде чем он успел возразить, чёрная metallic нить блеснулаbпотом начала стремительно истончаться.

Прямо у него на глазах металлическая линия будто растворилась в небытии. К тому моменту, как это остановилось… её уже не было.

Он не видел ни черта.

“Система…” мысленно прорычал Разеаль. “Она что, издевается надо мной?”

[Не думаю, Хост. Если она клянётся. Людям её уровня нет смысла блефовать, и уж точно не перед кем-то вроде тебя.]

…Последняя часть была лишней, подумал Разеаль, дёрнув бровью.

Но спорить он не стал.

Она не двигалась. Просто стояла и ждала.

‘Это вообще возможно…? Что это за шутка такая? Сломай то, чего я даже не вижу? И она думает, что я поверю, будто она вот так просто отдаст мне свою ультимативную технику?’

“Вы уверены?” спросил он вслух, всё ещё глядя на неё. Голос теперь был ровным, холодным.

“Конечно, пацан.” Она бросила на него взгляд искоса. “Но не забывай, что ты пообещал. Ты согласен, и я дам тебе технику, если ты справишься. Если нет…”

“…Тогда вы будете ставить на мне эксперимент,” закончил за неё Разеаль, голос сухой.

Он чувствовал это.

Это ловушка…. Испытание, пропитанное жестокостью.

Шутка, над которой смеются только злодеи.

И всё же…

Хоть каждый тревожный колокольчик в его голове и орал отступить, он кивнул.

Ему было всё равно. Подозрительные намерения? Ладно.

Если это означает силу, настоящую силу, тогда он доведёт это до конца.

Что бы ни случилось.—————————————————————

Примечания:

¹ OP ( OP - Over Powered ) - обозначает что-то «Сверхсильное» или «Чрезвычайно мощное».

“Обещаю,” вслух сказал Разеаль.

В тот же миг, как слова слетели с его губ, по лицу Зары Раварирн расползлась медленная, злая улыбка.

Такая улыбка, которую умеет делать только бывалый злодей: опасная, довольная и слегка снисходительная. Как будто смотришь, как муха добровольно залетает в паутину.

А Разеаль…

Почему он сказал это почти без колебаний?

Конечно, ответ был прост: ультимативная техника злодея ранга SSS.

Что могло быть более соблазнительным?

Подумай, рассуждал он. Если я выигрываю, я получаю технику. Если проигрываю… она же уже сказала, что эксперимент всё равно будет для меня “выгодным”.

В любом случае это выигрыш с обеих сторон.

Он и так уже склонялся к согласию, когда она впервые это предложила.

А это испытание?

Эта… нить?

Да ладно. Он едва не фыркнул вслух.

Всё выглядело до смешного легко.

Да, от этого воняло подозрением. Но ведь злодеи часто падают из-за собственной гордыни, разве нет? Из-за своей абсолютно тупой, смешной гордыни.

Может, и она такая же, подумал Разеаль, ухмыляясь про себя.

Нить толщиной с волос? Да брось.

И она в тысячу раз тоньше, вообще плёвое дело.

А насчёт этого 'обещания' он не воспринимал всё слишком серьёзно. В конце концов, это пространство создано Системой, а он — хост.

Кого, чёрт возьми, здесь вообще волнуют обещания?

Если станет странно, я просто уйду. Это и давало ему больше всего уверенности.

Он ещё наслаждался этой мыслью, когда…

[Уведомление Системы: Хост заключил обязательный устный контракт со злодеем ранга SSS Зарой Раварирн под властью Системы. Пространственный домен признаёт это обещание. Если любая из сторон попытается его нарушить, Система вмешается и принудительно обеспечит исполнение.]

Глаза Разеаля расширились.

Лицо окаменело.

Сердце пропустило удар.

“…Что за херня?”

Несколько секунд он просто стоял.

Буквальные знаки вопроса плавали в голове.

Это… это реально существует?!

Почему мне никто не сказал, что это реально существует?!

Напротив него Зара моргнула.

А потом…

“ПФФФТ ХАХАХАХА!!”

Её смех взорвался в пространстве, как взрыв, грубый и победный.

Она запрокинула голову и смеялась, даже не пытаясь сдержать ни грамма восторга. Эхо разносилось по пустоте, как хохот безумной королевы.

Она смотрела на него так, как кошка смотрит на пса, которому только что идеально подстроили пакость.

“Моя догадка была верной~!” почти пропела она, захлёбываясь между приступами смеха.

“Сработало. Оно реально сработало! Хахахаха!”

Её радость была такой настоящей, что это даже задело его.

Она уже увидела это — то, как лицо Разеаля “упало” в момент, когда прозвучал голос Системы.

Ей больше не нужны были подтверждения. Его лицо сказало ей всё.

Он попался.

Разеаль же выглядел так, будто проглотил кактус, причём не тем местом.

'СИСТЕМА КАКОГО ХРЕНА?!'

'Система, почему ты мне об этом не сказала? И вы с ней что, по разные стороны одной команды? Объясни это прямо сейчас! Почему она это знает, а я нет?!' — заорал Разеаль у себя в голове на Систему.

[Хост, я уже проинформировал вас о максимально возможном количестве базовых функций Системы, доступных вам на данном этапе. Существует множество скрытых функций, которые вы должны обнаруживать по мере прогресса. Эти особенности созданы для вашего преимущества, однако я не гарантирую, что они не будут использованы против вас, если вам не хватает предусмотрительности.]

'Предусмотрительности?! Ты могла МЕНЯ ПРЕДУПРЕДИТЬ?!'

[Хост, обвинения Системы в предвзятости или союзе с другими сущностями беспочвенны. Я существую исключительно для того, чтобы направлять и поддерживать вас. Я не могу взаимодействовать или служить какой-либо сущности, кроме вас. Согласно моему анализу, злодей Зара сама вывела эту механику. Она проверила её на вас как на ставке — и, к сожалению для вас, ставка сработала.]

[В тот момент, когда изменилось ваше выражение лица, она “прочитала” вас. Она сразу поняла, что договор вступил в силу.]

Голос Системы был твёрдым, даже на грани обиды.

Он звучал, как машина, которую при создателе обвиняют в некомпетентности.

[Недостаток эмоционального самоконтроля у Хоста является основной причиной проваленного блефа. Злодеи вроде неё обладают исключительным интеллектом и наблюдательностью. Пожалуйста, воздержитесь от обвинений Системы в ваших личных недостатках.]

Объяснение ударило, как холодная пощёчина.

Разеаль стоял, застыв.

Лицо перекосилось от недоверия, злости и крошечной капли ужаса.

А Зара, тем временем, буквально купалась в его несчастье.

Она сидела на троне, как тёмная королева на празднике дураков: одна нога закинута на другую, локоть на подлокотнике, подбородок лениво лежит на ладони.

Она смотрела на него долгой растянутой ухмылкой и тихо посмеивалась, будто смаковала лучшее вино.

И раздавленное эго Разеаля было этим вином.

'Как вообще можно просто УГАДАТЬ такое?!… И когда она вообще успела об этом подумать, чёрт возьми?! Минуту назад она ещё представлялась!'

Эта женщина…

Она была страшной.

Не просто сильной.

Опасно умной и почти точной до жестокости.

Разеаль впервые ощутил давление не от её силы, а от её ума.

Внезапно он уже не был таким уверенным.

'Система… я ведь ещё даже не начал испытание, да?'

'Я же всё ещё могу отказаться, верно? Верно?!'

[Отрицательно. Обещание уже признано и зарегистрировано. Обе стороны связаны. Система обеспечит исполнение.]

“…Чёрт.”

Разеаль прошептал это себе под нос, медленно сжимая кулаки по бокам.

Он официально оказался в глубоком, безнадёжном дерьме.

Разеаль даже не стал спрашивать, как она вычислила его мысли — что она знала и как. Это уже не имело значения.

Пустая болтовня ничего бы не изменила.

“Я могу использовать оружие, верно?” спросил он, подняв взгляд на Зару. В глазах мелькнула тень тревоги — он наполовину ожидал, что она сыграет грязно и скажет: ‘Делай голыми руками’.

Он даже эту чёртову нить нормально не видел. Но логически, какой бы тонкой она ни была, она не должна быть такой прочной.

Допустим, это алмаз, рассуждал он про себя. Даже если это самый твёрдый материал из известных, оформленный в сплошную нить такой толщины… она не может держаться. Особенно на такой длине — десять метров — без серьёзной поддержки?

Если бы она была короткой, возможно, её и было бы сложно порвать. Но при такой протяжённости и таком натяжении… нет. Ему даже приходила в голову мысль сломать её руками. Если бы она запретила оружие, он бы всё равно попробовал. Всё ведь выглядело не таким уж сложным.

“Можешь использовать любое оружие,” ответила Зара, хихикнув, будто наблюдала, как обезьяна пытается решать алгебру ради банана. “Но шанс у тебя один. Больше — это будет просто трата времени.”

“В каком смысле?” тихо спросил Разеаль. Он немного выдохнул от того, что она не лишила его оружия, но в её словах была странная нотка, от которой брови сами сдвинулись.

“Поймёшь.” Она снова хихикнула, довольная.

Да плевать, подумал он, не желая дарить ей удовольствие ещё большими словами. Вместо этого он повернулся лицом к нити — теперь его фокус стал абсолютным — и шагнул вперёд, на дистанцию удара.

[Система. Ты выдашь мне оружие, да? Это же всё-таки тренировка.]

[Разумеется, Хост. Однако оно будет только стандартного разряда. Всё выше вам придётся заработать: либо побеждая злодеев в любом пространстве, либо добывая самостоятельно. Вы можете запросить тип по предпочтению, если он существует в реальном мире.]

Только обычный разряд, значит? Ладно. Хватит.

“Дай мне хороший меч… нет, стоп. Не меч. Дай мне тяжёлый топор. Максимальная острота.”

Голос Разеаля был осторожным, но твёрдым — он не хотел оставлять места ошибкам.

В следующий миг в его руке материализовался металлический топор, призванный из воздуха.

“Хорошо,” пробормотал он, ощущая, как вес оружия оседает в ладони. Лезвие мерцало, кромка была заточена так, будто сама смерть воплотилась в металле.

Зара чуть прищурилась, брови приподнялись от интереса. Она не почувствовала даже слабейшей ряби маны или какого-то пространственного закона в момент появления оружия. Ни энергетического следа. Ничего.

Её губы изогнулись в хитрой улыбке.

Интересно…

“Ну, поехали. Не будем тянуть.” Разеаль занял стойку напротив чёрной нити. Он крепко сжал топор, заземляя стойку и чувствуя вибрацию силы в древке.

Нить была почти невидимой — такой тонкой и чёрной, что казалась призраком в воздухе. Но он вычислил её позицию по столбам, на которых она держалась, оценивая угол, дугу, расстояние.

Даже если я не выучил никаких навыков, потому что система не позволяет мне ничего, кроме тёмного, это не значит, что я слаб.

Моя физическая форма, мой боевой опыт, моя мышечная память… всё на самом пороге того, чего вообще способен достичь человек.

Другие могут получить больше через навыки и благословения… но я пять жестоких лет доводил до предела каждую границу, которая у меня была.

Мне не нужна магия, чтобы выиграть.

Под рубашкой дёрнулись мышцы, каждое волокно было скручено, как пружина. Он поднял топор высоко, руки вытянулись вверх, набирая замах.

“Я одолею эту высокомерную женщину.”

И он ударил.

Топор рванул вниз с силой шторма, рассекая воздух, и порыв ветра ударил вслед за движением. В воздухе прозвенел резкий, почти тонкий звук разреза.

Шик!.. Глаза Разеаля сузились. Он услышал. Звук чего-то разрезанного настолько гладко и чисто, что он был почти бесшумным. По губам поползла усмешка.

“Кажется, я выиграл…” прошептал он, выдыхая с облегчением. Топор полностью прошёл через место, где должна была быть нить. Он даже не застрял. А если бы застрял, при той силе, с какой он бил, отдача могла бы серьёзно его травмировать.

Теперь… ультимативный навык злодея ранга SSS мой.

В груди вскипало возбуждение, победа распирала сердце…

“Эй, чего ты улыбаешься? Хоть вниз посмотри, пацан,” раздался самодовольный голос Зары. “Что-то действительно разрезалось… но не то, что ты думаешь.”

“А?” Разеаль опустил взгляд на руки.

Зрачки дрогнули.

Топор.

Головка топора — цельная, металлическая, зачарованная даже для обычного разряда — была разрублена ровно посередине. Идеальный вертикальный разрез, словно металл был маслом под чем-то непостижимо острым.

“Что за херня?” слова почти сорвались с языка, но Зара перебила его смехом.

“Кажется, я выиграла.”

Она снова усмехнулась, наблюдая за ошеломлением, застывшим на его лице.

“Это… это как вообще?”

Голос Разеаля прозвучал низко; неверие скрывалось за стиснутыми зубами, пока он смотрел на рассечённый топор в дрожащих руках.

[Система, она использовала какие-то грязные трюки? Магию? Иллюзии? Что угодно?]

[Нет, Хост. Как она и сказала, это было обусловлено исключительно использованным материалом. И прежде чем вы спросите — нет, этот материал не содержит ауры, не имеет манаподписи и не обладает магическими свойствами. Его структура полностью естественна. Однако… глубокий анализ не смог идентифицировать его ни в одном известном диапазоне параметров. Для получения дополнительных данных Хост должен физически тестировать и изучать вещество. Вероятность естественного формирования этого материала в любом уголке данной вселенной составляет приблизительно… 0.00646%.]

Лицо Разеаля исказилось.

Он даже не мог спорить.

Не за что было ухватиться. Никакой лазейки. Никакого “трюка”, который можно разоблачить.

Он проиграл, и он это ненавидел.

Но что он мог сделать? Сбежать? Нет.

Он уже не мог.

Он не только не сумел разрезать нить и получить ультимативный навык…

Теперь он был привязан к её эксперименту.

К какому бы то ни было.

Значит, она не блефовала, с горечью подумал он.

У неё действительно была эта уверенность — и не просто так.

Кулаки сжались.

Назад дороги уже не было.

Он стоял, застыв, челюсть напряжена, глаза прищурены, грудь поднималась и опускалась под тяжестью принятия. И всё же…

“…Что это за материал?” спросил он, и голос стал холоднее, резче — эмоции были закопаны под слоем раздражённого любопытства.

В ответ два столба, которые держали нить, начали плавиться, как чернила, растекающиеся в воде. Тёмная жидкость закрутилась в воздухе и поплыла к ней, двигаясь медленно и плавно, словно подчиняясь невидимому закону.

Зара подняла руки.

Чёрная жидкость её не коснулась. Вместо этого она зависла над ладонями и начала сжиматься — смещаться, складываться, уплотняться — пока не превратилась в идеальный, отполированный куб.

Безупречный. Сияющий. Абсолютно чужой.

“Это,” сказала она, ласково глядя на куб, “материал, который я создала после триллионов лет скуки.”

Её глаза едва светились, а в радужках отражались чёрные зеркальные блики.

“Самый совершенный и одновременно самый ужасный материал из всех, что я знаю.”

Она улыбнулась.

“Я называю его Обсидиановая Агония.”

"Я называю его Обсидиановая Агония."

У Разеаля дёрнулись губы.

Значит… когда она сказала, что лучше поговорит с Обсидиановой Агонией, чем со мной…

Она имела в виду этот чёртов камень?

Брови нахмурились. Он слегка тряхнул головой, пытаясь во всём разобраться. Но глаза не отрывались от куба — в нём было что-то пугающее. Что-то… неправильное. С виду он выглядел как обычный высококачественный обсидиан. Глянцевый. Насыщенно блестящий. Но под этим блеском чувствовалось, будто он наблюдает.

Зара продолжила, голос был спокойным, но полным невысказанной гордости.

"На самом деле, я впервые создала это, думая, что сделаю максимально острый и лёгкий меч."

Словно в ответ на её намерение, парящий куб мгновенно начал трансформироваться. Его форма исказилась в воздухе: растягиваясь, сжимаясь, вытягиваясь, пока не превратилась в меч.

Не просто меч.

Чёрное, роскошное, почти божественное оружие. Сияющее потусторонним блеском, оно излучало элегантность и смертоносность в равной мере. Каждая грань казалась вырезанной с божественной точностью. Ни единого изъяна не портило его форму.

Глаза Разеаля сузились. Что-то не сходилось.

Объём…

Его взгляд метался между мечом и кубом, который был мгновение назад.

Как? Объём изначального куба был маленьким — едва хватило бы на кинжал, не говоря уже про это.

А тот огромный обсидиановый камень, который она использовала раньше? Он был определённо больше… но когда она превратила его в нить, она выглядела такой тонкой и длинной…

Она контролирует его массу? Его плотность? Само пространство?

Зара увидела его выражение и усмехнулась.

"Ты заметил, да?" сказала она, будто довольная его мыслями.

Затем она стала серьёзнее.

"Важное в Обсидиановой Агонии — это не просто её форма или вид. А то, чем она стала."

Она подняла меч выше, и свет отражался от идеального клинка фрактальными узорами.

"Это самое острое вещество, которое я когда-либо создавала во всей этой вселенной, может, и за её пределами. Даже мельчайшие частицы, крошечные, как крупицы соли, внутри Обсидиановой Агонии содержат триллионы микролезвий."

Она оставила меч висеть в воздухе, слегка вибрирующим, гудящим, как существо, слишком неподвижное, чтобы быть безопасным.

"И в момент, когда они вступают в контакт с чем-либо, кроме самих себя, эти лезвия раскрываются… фрактально. Расширяются. Разделяются. Режут молекулярные связи прежде, чем жертва хоть что-то поймёт."

"Это самая лёгкая вещь, которую я когда-либо создавала," сказала она небрежно, будто обсуждала погоду. "Её вес по сравнению с другими известными материалами…"

Она подняла один палец и улыбнулась.

"…Скажем так, в 657 триллионов в степени 17 раз легче серебра."

Разеаль моргнул. Один раз. Потом ещё раз.

Что?

"Даже легче самого воздуха."

Эти слова ударили сильнее, чем должны были.

Что-то настолько лёгкое… и при этом способное на такое разрушение?

Это противоречило логике. Это издевалось над реальностью.

"А самая уникальная черта Обсидиановой Агонии, как ты уже заметил," её ухмылка стала шире, глаза заблестели едва сдерживаемым весельем, "это её плотность."

"Существует нижний предел того, насколько она может расшириться," продолжила она, снова поднимая куб, "но…"

Её ухмылка стала зловещей.

"…не существует известного верхнего предела, по крайней мере, я ещё не обнаружила, насколько она может сжаться."

Пока она говорила, чёрный меч, парящий над её ладонью, вздрогнул, а затем начал расти. Медленно сначала, потом стремительно, неестественно.

Из ничего он расширялся.

Глаза Разеаля расширились.

Меч вытянулся выше его роста в мгновение, потом удвоился… утроился…

Он рванул выше, разрывая воздух, издеваясь над масштабом, пока Разеаль уже не мог видеть верхушку. Он запрокинул шею, но это было бесполезно.

Что за херня…?

Это уже было не оружие — это был колоссальный монолит чистой тьмы.

Нет, больше. Больше любой горы, которую он когда-либо видел в жизни.

Скорее тектоническая плита, взметнувшаяся в небо.

Горло пересохло.

Это не была магия. Это не была иллюзия.

Это было чем-то совершенно иным.

"Так что, да," сладко сказала Зара, всё так же спокойно, "он может становиться самым плотным из известных материалов, сжатым до такой степени, что превращается в самое твёрдое вещество, с которым я когда-либо имела дело."

И так же быстро — в один миг — эта массивная структура сжалась обратно в маленький парящий куб, снова послушно зависший над её рукой, безобидный с виду. Словно ничего из произошедшего вообще не было.

Разеаль тяжело сглотнул.

Это была не просто наука о материалах. Это было безумие, принявшее форму.

Что она вообще за монстр…?

Создать такое…

Это было ужасающе.

[Воистину впечатляюще.]

Даже Система, обычно холодная и апатичная ко всему, дала редкий момент восхищения.

Глаза Разеаля метнулись к сообщению Системы, ошарашенный.

Она что, только что… похвалила её?

Она вообще когда-нибудь хоть что-то хвалила?

Он не мог припомнить ни разу.

Его взгляд вернулся к кубу.

Его можно назвать идеальным металлом, подумал он. Без изъянов. Без равных.

Но затем Зара просто покачала головой, та же странная улыбка играла на губах.

Ей даже говорить не пришлось.

Она понимала нечто более глубокое.

Законы вселенной.

Никогда не может быть по-настоящему идеального творения.

Не в этом мире. Ни в каком другом.

"…Увы," тихо сказала она.

Разеаль обнаружил, что бормочет себе под нос, едва осознавая это. "Увы…?"

Он не хотел спрашивать вслух, но слово само вырвалось. Он был слишком захвачен.

Слишком любопытен и полностью поглощён этим металлом.

Зара не возражала.

"Этот материал… реактивный," сказала она. "Очень реактивный."

"Реактивный?" эхом повторил Разеаль, брови сошлись.

Он моргнул в замешательстве. Эта часть… не совсем укладывалась.

Зара наклонила голову, позволяя кубу снова раствориться в жидкую форму. Чёрная жидкость заскользила вниз, снова формируясь в знакомый тёмный валун — того же типа, мимо которого он проходил десятки раз, входя в это место.

Теперь он смотрел на него новыми глазами.

Подожди… эта штука… она везде?

Тот самый материал — та вещь — это и был тот чёрный камень, покрывающий всё это пространство?

Он вспомнил стены. Дорожку. Структуры. Всё сделано из этой… этой Обсидиановой Агонии.

"Ты знаешь, каково это…" внезапно сказала Зара, тон мечтательный и искажённый, "когда твоей кости касается игла?"

Она подперла подбородок ладонями, пальцы мягко прижались к щекам, голос был сладким — слишком сладким. Это была та сладость, что приходит с жестокостью.

Разеаль замер.

"…В-вроде того," жёстко ответил он.

Его прошлое не было мягким. Даже близко. Он прошёл через жёсткие вещи. Через боль, которую большинство людей даже представить не могли.

Но даже просто мысль о боли в костях заставила дрожь пробежать по позвоночнику.

"Это холодное, острое ощущение, которое задерживается в костном мозге," размышляла Зара. "А теперь… представь, что кто-то прикладывает иглу к тому же самому месту… а затем царапает вниз."

Её улыбка стала хищной.

"Снова."

"…И снова."

"…И снова."

Она смотрела прямо в его глаза.

Кровь Разеаля похолодела.

Вспышка призрачной боли рванула по нервам — призраки ощущений, поднятые одними только её словами.

Она всё ещё смотрела на него, голова чуть наклонена, подбородок покоится на ладони, улыбается, будто только что описала свою любимую сказку на ночь.

Разеаль же ощутил, как всё тело затряслось с головы до пят.

Дыхание сбилось. Кожу передёрнуло. Холод пробежал по позвоночнику, как холодная сталь.

"Просто думать об этом ощущении…" пробормотал он себе под нос, стиснув челюсть. "Лучше просто умереть, чем через это пройти."

Она не стала отрицать. На самом деле, её улыбка только стала глубже.

"Этот металл настолько реактивен," сказала она тихо, почти как колыбельную, "что даже обычное касание… заставит тебя почувствовать эту боль. Усиленную в миллионы раз. Всё за одну секунду."

Глаза Разеаля расширились. "Ч–Что?!"

Рот открылся от чистого недоверия. Впервые с момента входа в это странное царство на его лице был настоящий шок. Не ужас. Не подозрение. Просто голый, неприкрытый кошмар.

"Что вы имеете в виду?" спросил он, голос пересох, тяжело сглотнул.

"Я имею в виду," начала она легко, проводя пальцами по волосам, будто всё это было случайным разговором, "я не думаю, что существует лучший или более идеальный материал для пыток."

"Но я также не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь использует его на ком-то… даже если этот человек убил собственную дочь."

Она хихикнула.

"Я называю это ультимативной пыткой."

Разеаль стоял застывший. Куб всё так же лениво парил перед ней, не излучая злобы, не излучая магии. И всё же… у него холодный пот тёк по спине просто от мысли об этом.

Он снова сглотнул, благодарный — облегчённый — что не коснулся камня голыми руками при входе.

"И в конце концов," продолжила она, тон причудливый, "он бесполезен. Шедевр без предназначения, если только не хочешь использовать его как инструмент пыток."

"…А?" Разеаль моргнул, ошарашенный.

Она посмотрела вниз на обсидиановый кусок рядом с ней, будто на питомца или картину, которую могла понять только она.

"Но разве я не упоминала?" добавила она. "Это один из самых острых, может, самый острый материал в существовании. Даже мельчайшие частицы смертельно остры."

В голосе было что-то среднее между восхищением и скорбью.

"И в то же время это его самый большой недостаток," призналась она, губы изогнулись в усмешке. "Как использовать клинок, который режет всё? Я однажды сделала из него меч… но не смогла держать его."

Она тихо рассмеялась, покачав головой.

"Если его коснуться, ранишь себя куда сильнее любого врага, с которым мог бы столкнуться. А что касается рукояти?" Она фыркнула. "Ни один материал в существовании не смог бы выжить при его изменчивой природе. Всё, неважно, насколько твёрдое или укреплённое, просто разрывается в момент контакта."

Разеаль буквально представил, как кто-то пытается прикрепить рукоять к мечу, чтобы его поднять, но в тот же миг, как металл коснулся этого металла, его разорвало на куски.

Это так круто, но заставляет задуматься, можно ли его вообще использовать.

Разеаль мог это представить. Малыш, размахивающий этим клинком… случайно разрубающий крепость. Или хуже.

Даже лёгкое касание нанесло бы боль за гранью воображения.

"…Может, этот металл действительно проклят," подумал он с горечью. "Наказан самой вселенной за то, что слишком имбовый."

Он никогда не верил, что единственный материал может полностью изменить его понимание мира. Но сегодня? Эта вера рухнула.

Меч настолько острый… что у него даже не может быть рукояти. Клинок слишком опасный, чтобы его можно было использовать.

"Это…" пробормотал Разеаль себе под нос, "…жестко. Ужасающе. Но всё равно жестко."

Но пока что это было, как она и сказала: практически бесполезно. Неприменимо.

И судя по тому, что даже она избегала прямого контакта с ним — левитировала, меняла форму, не прикасаясь, — он сомневался, что она нашла способ нейтрализовать побочные эффекты.

"Ну, не моя проблема," подумал Разеаль, пытаясь отбросить оставшийся дискомфорт. "У меня нет способа обращаться с этим или использовать. Не будем тратить время на то, чего я никогда не коснусь."

Он перефокусировался.

"Итак… какой эксперимент вы хотите провести?" спросил он, глядя на неё с настоящим интересом.

После того, что он только что увидел — как она небрежно создаёт металл с такими безумными свойствами — его ожидания взлетели выше. Может, она попробует что-то дикое, типа вплавит ядро монстра в его сердце? Или, возможно, она научит его какому-нибудь проклятому запретному заклинанию, которое никогда не решалась сама попробовать? Чёрт, может, просто сделает какую-то безумную чушь вроде превращения его руки в меч для веселья.

Но в момент, как он закончил говорить, тень скользнула по её лицу.

А затем медленно сформировалась ухмылка.

Красивая, страшная ухмылка.

"Мне всегда было интересно…" сказала она тихо, будто говоря сама с собой. "Что если чья-то целая костная структура… была сделана из Обсидиановой Агонии?"

Её слова рябью прошли по пространству.

И на долгий, удушающий момент всё замолкло.

Разеаль не отреагировал.

Не мог.

Его мысли, голос, инстинкты — всё замерло.

Затем, как запоздалое эхо, Система наконец подала голос:

[["_" Хост, ты попал.]]

Одна капля пота прочертила линию по его лицу.

Колени почти подкосились.

'Она шутит, да…?' подумал он, едва способный дышать.

Просто идея этой пытки… этой боли… проходящей через его кости…

Всё тело затряслось неконтролируемо.

"М-м-м–можете ли вы изменить это на что-нибудь другое, мэм?" спросил Разеаль, голос срывался. Вся гордость забыта. Даже почтительное обращение кинул.

На этот раз она не засмеялась.

"Нет."

Её тон был небрежным. Смертельным.

"И не волнуйся, пацан," добавила она. "Это будет очень выгодно для тебя. Один из самых твёрдых и лёгких материалов когда-либо созданных — только представь возможности. Тебе больше не придётся беспокоиться, что твои слабенькие кальциевые кости сломаются."

Она улыбалась, как теневой торговец, пытающийся продать проклятые украшения. Тон был сладким. Предложение убедительным. Глаза слишком, чёрт возьми, возбуждёнными.

"Они никогда не сломаются. Они защитят тебя. И эй, поскольку они такие лёгкие, ты, возможно, даже будешь двигаться быстрее, чем когда-либо!"

Разеаль уставился на неё, мёртвый внутри.

Он много чего видел.

Пережил предательство.

Столкнулся с проклятой судьбой.

Вытерпел, что его назвали злодеем мира.

Но это?

Это было совершенно иным видом безумия.

У Разеаля дёрнулись губы. Всё лицо окаменело.

"М–Могу я сказать нет…?" слабо спросил он, голос дрожал.

Затем последовала отчаянная попытка: "Может… простите меня? Я ведь ещё ребёнок, знаете? И разве вы только что не сказали, что даже если кто-то убил собственную дочь, никто никогда не использует этот материал на них? Так… почему я?"

Каждая клетка его тела кричала ему бежать.

Но прежде чем тело успело хоть дёрнуться…

[Предупреждение: Сопротивление прогрессу под руководством системы строго запрещено. Любая попытка сбежать или отказаться может повлечь за собой суровое наказание.]

Разеаль замер.

"Даже ты теперь на её стороне?" подумал он, прикусив язык. "Предательская система…"

Говорить кому-то, что собираешься вырвать всю его костную структуру и заменить её чем-то настолько безумным, как Обсидиановая Агония — это была не просто безумная наука.

Это было зло.

Это было как если бы кто-то небрежно предложил: "Эй, а вместо крови, почему бы не наполнить твои вены кислотой? Это полезнее, помогает убивать бактерии, может даже улучшает пищеварение."

Да. Вот такая больная логика. Но как-то ещё хуже.

Он всё ещё слышал её голос в голове. "В миллионы раз хуже, чем иглы, царапающие твои кости одновременно."

Просто думать об этом заставляло желудок сжиматься. Конечности онемели.

И всё же…

"Если ты умоляешь," сладко сказала она, "значит, ты знаешь, что не сможешь сбежать."

Она улыбнулась.

"Думаю… тебе придётся выполнить обещание, да?"

Несколько секунд спустя…

Разеаль лежал неподвижно на странной каменной платформе, его тело было заблокировано на месте, подвешенное невидимой силой.

Дыхание было поверхностным. Пальцы непроизвольно дёргались.

Зара стояла над ним, смеясь. Тот же пугающий, мелодичный смех, который всегда заставлял холод ползти по позвоночнику.

"Это будет так весело!" ярко сказала она.

Разеаль сглотнул. "Я–Я прошу прощения, если чем-то вас обидел… но пытать меня так — это не то, что сделала бы великая и уважаемая Госпожа Мадам, верно? Я~я прошу пересмотреть… смиренно."

Голос сорвался на полуслове.

Она наклонила голову. "Неа. Обещание есть обещание. Давай попробуем!"

Глаза Разеаля расширились от ужаса. Он попытался извиваться, но пространство вокруг было неумолимым.

"М–Могу я хотя бы спросить… какие шансы на успех?" выдавил он, голос стал маленьким.

"Ноль процентов," радостно ответила она. Будто это было самой очевидной вещью в мире.

"Ч–ЧТО?!" заорал Разеаль.

"Тогда зачем мы вообще это делаем?! Разве это не значит, что вы просто хотите меня пытать?!"

Она пожала плечами, безразличная. "Кто знает?"

Разеаль уставился на неё. Она вообще человек?

Зара спокойно продолжила объяснение, будто обсуждала какой-то обычный эксперимент в школьной лаборатории.

"Мне придётся сделать две дырки: одну на макушке, другую на стопах. Затем я одновременно расплавлю твои нынешние кости в жидкость и слью их снизу, одновременно вливая расплавленную Обсидиановую Агонию сверху в точной структуре твоего скелета. Всё это формируя её в твёрдую кость в реальном времени. Не повреждая органы, нервы, кровеносные сосуды или кожу."

Она улыбнулась. "Точная работа."

Душа Разеаля буквально колотила изнутри тела, крича, чтобы её выпустили.

Процесс звучал как нечто, что бог ужаса шепнул бы палачу. И теперь ему предстояло это пережить.

"Вы… вы безумны! Психопат! Вы пытаетесь убить меня, а я просто невинная жертва!" заорал Разеаль, слёзы накопились в уголках глаз.

Его тело всё ещё было заморожено на месте, в ловушке на алтаре, как ягнёнок, которого вот-вот принесут в жертву богам безумия.

"Я?" промурлыкала Зара.

"Может быть."

Она подмигнула.

"И конечно ты умрёшь. Много раз, вообще-то. Но не волнуйся. Будет интересно."

Слеза наконец вырвалась из уголка глаза Разеаля.

Это был не эксперимент.

Это была казнь, переименованная в прогресс.

Это был тот же жуткий страх быть переданным хирургу-стажёру для опасной для жизни операции без анестезии. В сознании.

"Почему бы хотя бы не использовать магию, чтобы заглушить боль?" спросил Разеаль в последней отчаянной попытке, цепляясь за надежду. "Вы же можете, знаете… что-нибудь сделать?"

Зара снова улыбнулась.

"Неа. Не сработает."

Голос был мягким, но окончательным.

"Обсидиановая Агония режет не только физическое — она режет душу и сознание тоже. Боль остановить невозможно. Нельзя же использовать лечебную магию на кислоте и ожидать, что она превратится в воду, верно?"

Она хихикнула, почти любяще.

"А теперь не плачь, маленький злодей."

Её рука протянулась.

"Давай начнём."

Она улыбнулась.

"Я постараюсь сделать это с наименьшим количеством убийств," добавила она в небрежном, задумчивом тоне. "Хотя мне любопытно… возможно ли это вообще."

В её глазах заблестел настоящий интерес, танцующий в глубине.

"Какие преимущества это может дать, интересно…?"

Она не стала ждать ответа.

Просто прищурила глаза…

Когда…

БУМ.

Без предупреждения земля под ними завибрировала.

Каждая частица Обсидиановой Агонии, каждый кусочек этого металла в радиусе, должно быть, тысячи километров, внезапно начал плавиться. Жуткая, чёрная, вязкая жидкость просачивалась из коры земли и поднималась в небо.

Зрачки Разеаля расширились.

"Что… за херня…?"

Это не была магия. Он не услышал заклинания. Не почувствовал активацию заклятья. Она даже не двигалась.

Зара просто стояла — будто мир повиновался ей.

"Если мы это делаем," сказала она со смехом, "давай делать это на пике наших способностей, согласен?"

Её голос звучал отдалённо, как гром, эхом раскатывающийся по штормовому полю. Но её присутствие было удушающе близким.

Разеаль мог только смотреть вверх, как ночное небо исчезло.

Река чистой черноты теперь текла над ними, поглощая лунный свет, звёзды и даже сам воздух. Она тянулась бесконечно по небесам, стирая существование, как разумная пустота.

Дыхание перехватило.

Она безумна…

Что она вообще делает с таким количеством? Тот один камень уже был ужасающим…

Но ещё сильнее его напугала лёгкость.

Абсолютный масштаб её контроля.

Это было не только количество — это была сила настолько абсолютная, что даже гравитация сдалась.

Она могла буквально обрушить цунами тьмы на империю, не произнеся ни одного заклинания. Она просто моргнула, и образовалось море смерти.

Разеаль беспомощно наблюдал, как текущее небо начало меняться, сжиматься.

Чудовищная чёрная река уплотнялась, складываясь сама в себя, уменьшаясь до чего-то бесконечно малого. Он едва мог следить за этим, масса исчезала высоко в небе, как коллапсирующая звезда.

Затем…

Лунный свет вернулся, мягко падая на его лицо снова.

Он выдохнул, дрожа и ошеломлённый.

Она не преувеличивала… подумал он. Она правда не нашла пределов того, насколько этот материал может сжаться…

Количество, которое могло утопить империю, только что исчезло в воздухе.

Но это ещё не всё.

С неба спустилась маленькая сфера — всего три или четыре литра самой чёрной, самой зловещей жидкости, которую он когда-либо видел, кружащейся в воздухе, как демон, готовый родиться.

Она зависла прямо над вытянутой ладонью Зары.

"Этой плотности будет достаточно," спокойно сказала она, улыбаясь. "Не думаю, что в этой реальности есть существо, у которого были бы кости сильнее твоих… если нам удастся."

Слова "если нам удастся" эхом прозвучали в его разуме, как проклятие.

"И поверь мне," добавила она, "даже при этой плотности они всё равно в миллиарды раз легче дешёвого скелета внутри твоего тела прямо сейчас."

Горло Разеаля сжалось. Он тяжело сглотнул.

Несмотря на страх, несмотря на ужас, поедавший его изнутри, он не мог это отрицать.

Часть его возбуждалась.

Даже кости дракона не сравнятся… не с этим. Скелет, выкованный из сжатой агонии…

Он вздрогнул.

Но вопрос оставался:

Переживу ли я это?

И хуже…

Что, если переживу?

Потому что он знал, что это будет не просто больно.

Это будет ад.

[Удачи, Хост.]

Спокойный голос системы прервал его спиралевидные мысли.

[Не волнуйся. Не думаю, что тебе будет легко почувствовать много боли.]

[Толерантность к Боли: B (16,573 / 1,000,000)]

Разеаль моргнул.

Это число… даже близко не было.

[С этим ты, возможно, наконец прорвёшься до A-Уровня — порога, который ты вряд ли смог бы пересечь в этой жизни иначе.]

Он уставился на кружащуюся жидкость над её рукой и на алтарь, к которому всё ещё был привязан.

"Может… это и правда мой путь," прошептал он.

Он не знал, убеждал ли он себя.

Или принимал неизбежное.

Только бы не сойти с ума прежде, чем это закончится.

Он снова тяжело сглотнул.

И ничего не сказал.

"Давай начнём."

Её глаза внезапно засветились.

Глубоким, ярким чёрным, как пламя из самой пустоты. В них не было света, но что-то куда более ужасающее — горящая сущность самой тьмы, живая и смотрящая прямо на него.

А затем…

"Ай!!"

Тихий стон непроизвольно сорвался с губ Разеаля.

Тело дёрнулось, когда острый всплеск боли пронзил одновременно макушку головы и подошвы ног. Ощущение было такое, будто пара игл — нет, копий — вонзилась в самые полярные концы его тела, сверля прямо вниз и вверх с безжалостной точностью.

[Толерантность к Боли +17]

[Толерантность к Боли: B (16,590 / 1,000,000)]

Несмотря на интенсивность, он издал лишь тихий звук. Благодаря сопротивлению боли ранга B боль была терпимой — едва. Дыры достигли достаточной глубины, чтобы коснуться костей, но даже трещины волоска не образовалось. Это было тревожно хирургически.

"Приготовься, пацан," сказала Зара с блеском жестокого любопытства, почти игриво.

Она подняла руку, и чёрная, вязкая жидкость — Обсидиановая Агония — поплыла в воздухе с жуткой грацией, дрейфуя к открытому участку на голове Разеаля.

Осознав, что это настоящее начало, Разеаль попытался собраться.

Но в момент, когда обсидиан коснулся его кости…

"АААААААААААААААААААА!!"

"НЕТ НЕЕЕЕЕТ НЕЕЕЕЕТ!!"

Крик вырвался из горла Разеаля, сырой и первобытный, будто его душу подожгли. Тело конвульсивно содрогнулось. Звук, который из него вырвался, был не человеческим, искажённым, клокочущим воем чистой агонии. Голосовые связки треснули, разум раскололся.

Он не мог чувствовать ничего больше. Ни звука, ни дыхания. Только…

Боль.

Тотальная, всепоглощающая, душераздирающая агония.

[Нанесённая Боль +75,909]

[Нанесённая Боль +78,976]

[Нанесённая Боль +89,667]

Его характеристики взлетали, как кровавая баня через числа, но ничто из этого не имело значения.

Толерантность к боли взлетала…

Быстрее секунд, быстрее, чем мог уследить его рассудок.

А затем…

[Хост умер]

Обычно спокойный голос системы прозвучал эхом. Но даже он, казалось, слегка дрогнул, будто встревоженный масштабом того, что только что произошло.

Разеаль снова появился на платформе.

Его физическое, духовное и ментальное состояние были полностью восстановлены. Но грудь вздымалась неконтролируемо, паника всё ещё сжимала его изнутри.

Даже просто вспоминая ту боль, он чувствовал, будто снова падал в бездонную яму.

Система, выкинь меня. Быстро. БЫСТРООООО!

[Прости, Хост. Но ты дал обещание. Ты должен продолжить.]

Тогда УБЕЙ МЕНЯЯЯЯЯ!!

Он даже не мог формировать полные мысли. Его ментальный голос был расколот, слова разваливались, дрожали. Он не мог справиться с тем, что только что случилось.

Половина его разума была потеряна в этом страдании.

Другая половина просто хотела бежать.

Он это имел в виду — искренне имел в виду, когда молил о смерти.

Никто не мог даже представить, что он чувствовал. Это было так, будто вся боль, которую можно себе представить, была сжата и обрушена на него.

[Хост, не волнуйся. В этом царстве все негативные эффекты — ментальные, физические, духовные — аннулируются после каждой смерти. Когда ты покинешь это место, не будет никакого долгосрочного ущерба. Нет причин бояться.]

Но Разеаль даже не был в состоянии это услышать. Не говоря уже об ответе.

"Хорошо. 1.45 секунды — вот сколько ты продержался. Посмотрим, сможем ли мы немного поднять вероятность выше нуля," пробормотала себе Зара, почти нежно.

Затем её тон сменился, искажаясь во что-то более тёмное.

"Теперь… хватит отдыха. Я не остановлюсь, пока не добьюсь успеха."

На её лице появилась сломанная, садистская улыбка, когда она снова управляла чёрной жидкостью. Она плыла с тихой угрозой к Разеалю, снова нацеливаясь на открытую кость.

Как только она коснулась…

[Нанесённая Боль +100,909]

[Нанесённая Боль +160,976]

[Нанесённая Боль +200,667]

[Хост умер]

[Хост умер]

[Хост умер]

…

Крики агонии наполняли пространство, эхом отражаясь по нему, но не было никого, кто мог бы их услышать.

Зара убивала его прежде, чем он успевал среагировать.

Столько смертей, и всё же между ними не проходило ни миллисекунды.

Зара стояла тихо каждый раз, наблюдая. Безэмоционально.

Она не была дурой. Она знала, что грубая сила не решит проблему.

Она знала, что бесконечное повторение одного метода не приведёт к успеху.

Но это было не просто слепое повторение.

Она эволюционировала каждый раз — модифицируя поток, контролируя паттерны вливания, подстраивая глубину сжатия жидкости Обсидиановой Агонии на микроны.

Было только два возможных способа, как это могло сработать:

Первый: Если бы она могла отточить свой контроль и технику настолько, чтобы заставить невозможное стать реальностью. Возможно, даже довести до совершенства весь потенциал материала [Обсидиановая Агония] самостоятельно?.

Второй: Если бы изменился сам Разеаль.

"Если Обсидиановая Агония реагирует яростно на все формы материи," однажды задавалась она вопросом, "тогда почему бы не попробовать комбинировать её с другими металлами? Или успокоить?"

Её ответ всегда был одним:

Человеческое тело.

Потенциал человеческого тела был безграничен — особенно такого, как у него.

При достаточном времени оно могло адаптироваться почти к чему угодно.

Эта возможность, даже если микроскопическая, была реальной.

Не сегодня?

Может, даже не завтра.

Но через миллиард лет?

Через триллион?

При достаточном количестве итераций даже невозможное могло согнуться.

В конце концов…

Разве не создала она уже материал, который никогда не должен был существовать?

А что до времени? хе-хе…

Разеаль даже не получил шанса нормально закричать в этот раз…

Он умер прежде, чем звук успел полностью сформироваться.

[Анализ физической реакции на экстремальный урон…]

[Условие Выполнено.]

[Сопротивление Физической Боли Увеличено.]

[Восприятие Боли Снижено.]

[Поздравляем, Хост. Ваша Толерантность к Боли была улучшена с B до A Ранга.] (0 / 100,000,000)

Никого не было рядом, чтобы услышать холодное поздравление системы.

Разеаль был слишком занят тем, что его разрывало на части.

[Нанесённая Боль: +78,976]

Даже при повышении ранга Толерантности к Боли с B до A агония едва притупилась. Это должно было помочь. Это должно было изменить ситуацию.

Но нет.

Боль не просто осталась — она эволюционировала. Углубилась. Усилилась.

Это было не то, что его разум мог разложить по полочкам или к чему нервы могли адаптироваться. Как бросить муравья в пруд или бесконечный океан — неважно, какой водоём, он всё равно тонет. Вот и он. Тонул. Неважно, насколько толерантность увеличивалась, он был на лиги ниже того, что было необходимо, чтобы это вынести.

И всё же, пока цикл смерти и возрождения продолжался…

Динь!

[Обнаружен контакт с Камнем Обсидиановой Агонии.]

[Внутренняя Адаптация: В Процессе…]

[Синхронизация Резонанса: 0.0000000% → 0.0000001% (+0.0000001%)]

У Зары было ошарашенное выражение на лице, когда она смотрела на него сверху вниз.

На свой экспериментальный объект.

"…Кто ты, чёрт возьми, такой?"

Разеаль не ответил. Он просто лежал, распластавшись на холодном полу, бессмысленно уставившись в небо. Глаза были открыты, но в них не было света. Только пустота. Он выглядел как труп, который забыл умереть.

[Поздравляем, Хост. Ваш Талант: 'Абсолютный Тёмный Гений' резонировал с уникальным металлом 'Обсидиановая Агония'.]

Условие выполнено.

Получение Нового Навыка: «Толерантность к Обсидиановой Агонии>>>>

[Навык «Толерантность к Обсидиановой Агонии>>>>» эволюционировал в «Благосклонность Обсидиановой Агонии (A)».]

[Все побочные эффекты Обсидиановой Агонии аннулированы.]

[Получен Новый Навык: Обсидиановый Скелет (S-Ранг)]

Уведомления прозвенели в его голове — громко, чётко, безэмоционально. Но Разеаль даже не моргнул.

Он просто продолжал лежать, глаза всё так же прикованы к небу, будто он уже покинул этот мир.

Будто его душа сдалась и улетела далеко, далеко отсюда.

[Хватит уже, Хост. Прошло 17 минут. Ты лежишь так даже после получения Обсидианового Скелета.]

[Все твои ментальные, физические, духовные и сознательные травмы уже полностью излечены. Прекрати притворяться и проснись.]

Всё ещё тишина.

Ни слова от Разеаля.

Только одна слеза скользнула по его лицу, безмолвная и медленная, пока тело оставалось застывшим.

Он не притворялся мёртвым. Он не играл.

На нём отыгрались.

Его… сломали.

Снова. И снова. И снова.

Через то, что казалось бесконечной бездной жестокости.

[Хост…]

Даже система на секунду потеряла дар речи.

[Как можно быть таким мягким… таким слабым? Называть себя злодеем, но не способен вынести немного боли и страданий? Особенно когда всё это уже стёрто?]

[Ты просто плачешь над воспоминаниями о боли сейчас, да?]

"…Сотри их," наконец пробормотал Разеаль у себя в голове.

"Сотри эти воспоминания о боли. Я не хочу ничего из этого помнить."

Даже если это не травма, даже если это не оставило шрамов…

Это всё равно гнилая память. Что-то мерзкое, закопанное глубоко в разуме.

Он просто… не хотел этого.

[Это я не могу сделать,] ответила система, на этот раз непреклонным, абсолютным тоном.

"…Тогда пошла ты," тихо выругался Разеаль.

Затем наконец спросил:

"…Сколько лет прошло? Сколько раз… я снова умер?"

[Не годы, Хост. Прошло всего 12 часов, 25 минут и 37 секунд с момента входа в системное пространство.]

[Ты умер 521 раз, пытаясь войти в системное пространство EX-ранга.]

[И 4 раза перед экспериментом, убитый тем злодеем SSS-ранга.]

[Общее количество зарегистрированных смертей на данный момент: 9,314.]

"…Что за херня? Только 12 часов…?"

Разеаль моргнул, ошеломлённый.

Но казалось… Забей. У него уже не было энергии бороться с этой предательской системой.

Почти 10,000 раз… он умер.

Что это вообще за абсурд?

Если бы это был обычный человек, он превратился бы в пепел уже при первой смерти.

Только такой, как он, мог выжить после такого.

"…Ну, хотя бы никаких травм или ментальных срывов. Может, эта система немного полезна в конце концов…"

Он был погружён в мысли, когда пришло очередное уведомление.

Он даже не стал его читать.

Он просто хотел выбраться.

Ему нужно было покинуть это проклятое пространство. Сейчас.

Он прижал ладонь к земле, чтобы сесть…

Хруст.

Он замер.

Глаза метнулись вниз.

Там, где он только что положил руку…

Под ней образовалась небольшая воронка.

"…А?"

Разеаль моргнул в замешательстве, дыхание поверхностное, пока он медленно вставал, всё ещё ошарашенный всем происходящим.

Вот тогда он это заметил.

Его тело… оно ощущалось иначе. Неестественно. Чужим.

"…Я стал легче?"

Конечности ощущались так, будто с них сняли невидимое бремя. Тело двигалось легче — слишком легко, будто его вес только что значительно уменьшился.

Хруст.

Он глянул вниз, встревоженный. Две небольшие воронки размером со ступню образовались под ним просто от того, что он надавил на землю.

"Сильнее тоже…?"

[Да, Хост. Как я упоминала ранее, вы успешно получили навык: Обсидиановый Скелет (S-Ранг).]

Разеаль замер. Та безумная, испорченная идея.

Он задрожал, холод пополз по позвоночнику.

"Скелет… Да. Я помню это," пробормотал он, голос был пустым.

[Ощущение лёгкости — прямой результат получения Обсидианового Скелета. Типичный человеческий скелет составляет 15–18% от общей массы тела. Структура внутри вас теперь состоит из ультра-рафинированной версии Обсидиановой Агонии — материала с весом, практически неотличимым от нуля. В результате вы эффективно сбросили 15–18% от общего веса, и поскольку Прочный и…]

Система звучала почти гордо. Слишком гордо.

Но Разеаль уже не слушал.

Его взгляд был оттянут в другое место.

К ней.

К Заре.

Она наблюдала всё это время.

И теперь она наконец заговорила.

"Кто ты… такой?"

Голос Зары был холодным и размеренным, но тяжёлым чем-то более глубоким — любопытством, возможно. Она смотрела на Разеаля, который теперь стоял прямо, больше не выглядя как труп, рухнувший на пол.

Он выжил. Нет… он эволюционировал.

Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их остановить.

"Как чьё-то тело… может быть настолько чудесным…?"

Разеаль не ответил. Он просто смотрел на неё в ответ, всё ещё без выражения, всё ещё восстанавливаясь после испытания. Пустота в его глазах напоминала мёртвых.

Зара пыталась осознать то, что только что увидела.

Это… было невозможно. Не в её расчётах, даже не в воображении.

Как тело могло эволюционировать так за считанные часы?

Уровень адаптации, который показало его тело — это было не просто быстро. Это было непостижимо.

Она считала этот эксперимент чем-то, что может занять триллионы лет… или, возможно, быть вечной неудачей. Она даже не была уверена, что успех возможен.

И всё же…

Ему потребовалось около 11 часов.

Её левый глаз дёргался от невероятности.

И она вообще не внесла вклада. Её методы, её техники — ничто из этого не было причиной такого результата.

Это был весь Разеаль.

Ужасающий, неестественный талант.

Она, известная как Вечный Талант, способная освоить любую магию, любое искусство, любую технику с одного взгляда, никогда бы не смогла пережить то, что пережил он. Возможно, она могла бы попробовать, но умерла бы при попытке.

Её идеальное тело не могло этого достичь. Не без фатальных последствий.

У Разеаля, конечно, было преимущество механики возрождения Системы. Но даже это не объясняло сырой, чудовищный потенциал внутри него.

Её размышления прервались.

"Ты, злая женщина, держись от меня подальше! Не подходи ближе…Клянусь, я обоссу тебя, если подойдёшь!" в панике гавкнул Разеаль.

Разеаль в панике отпрянул назад. Но неправильно оценив силу в своём теле, он бесконтрольно подпрыгнул назад, взлетая в воздух.

"…А?"

Всего один шаг назад…

И его недавно улучшенное тело отреагировало яростно.

БУМ.

Взрыв воздуха вырвался у него из-под ног.

Малейшее движение запустило его высоко в воздух…

Он взлетел назад в воздух, простое движение подбросило его на несколько метров в высоту.

Но инстинкт включился — он скрутился в воздухе, сделал сальто и резко приземлился на каменный выступ, поставив чистую дистанцию между ними.

"Злая женщина? Обоссать меня?" Услышав эти слова, на её лбу появились чёрные линии. Её лицо дёрнулось, но она ничего не сказала. Она явно пыталась себя контролировать.

Она только что удовлетворила давнее любопытство — это был финальный этап. Ей ещё нужно было увидеть последний результат, поэтому она заставила себя сдержаться.

"Держись от меня подальше, говорю тебе," предупредил Разеаль, подняв руки в защитной позе.

"Я ничего не сделаю, пацан. Хватит уже. Разве ты не хотел стать злодеем?" спокойно ответила она.

"Посмотри на себя. Ты получил такую мощную конституцию благодаря мне. Хотя бы будь немного благодарен вместо того, чтобы использовать такой язык."

Она манипулировала чувством вины, не моргнув глазом.

"Я…я есть… я просто говорю, держись подальше," заикался Разеаль, всё ещё сохраняя дистанцию.

Она покачала головой. "Как хочешь. Можешь идти," сказала она небрежно. Она уже видела достаточно. Когда он прыгнул раньше, она проанализировала изменения в его теле, и честно говоря, это её разочаровало, а теперь, видя реакцию его тела, это было не так уж и много. И глядя на его отношение, даже с его потенциалом — это просто пустая трата. В общем, он провалил все её оценки.

Также насчёт эксперимента — это провал, подумала она. Просто скелет укрепился, неразрушимый, может быть, но никакого реального усиления сверх этого.

Небольшие преимущества, которые он получил, даже не стоили того, чтобы поднимать бровь.

Разеаль немного успокоился благодаря тому, что система стёрла травму. Это помогло, но он всё ещё ненавидел эту женщину.

"А?" Он моргнул. Её реакция сбила его с толку. Только секунду назад она горела любопытством, а теперь небрежно вернулась к своему трону, садясь, будто ничто не имело значения.

Что за чудачка…

"Система, моё обещание теперь выполнено, верно? Могу я покинуть это гребаное место?" спросил Разеаль.

[Да. Можешь.]

"Отлично. Хорошо. Покинуть это гребаное место… нет, стой…" Разеаль остановился на полуслове.

Он огляделся. Это место… Я сюда больше не вернусь. Она безумна и жестока — никогда он не вернётся. Так что… почему бы не взять что-нибудь полезное, прежде чем уйти? Не так, чтобы он волновался, что она больше не враждебна к нему.

"Эй, раз уж я преуспел, можешь дать мне тот меч? Тот, что сделан из Обсидиановой Агонии?" спросил Разеаль, бесстыдная жадность в глазах. Без малейших колебаний.

Если бы у меня был тот меч, я мог бы сражаться с чем угодно. Просто коснуться кого-то им — мёртв. Никаких навыков не нужно, никаких техник. Чёрт, если выковать из него доспехи, я был бы неприкасаемым. А поскольку я иммунен к побочным эффектам… идеально.

Но Зара просто бросила на него холодный, скучающий взгляд и немедленно ответила:

"Нет."

"А? Но почему?"

"Ты ничего не потеряешь, отдав его мне, верно? Это просто мелочь для такой, как ты," попытался Разеаль подмазаться.

Но она даже не дрогнула. "Неа. Не надо. Я сделала то, что хотела — удовлетворила своё любопытство. Ты сделал то, что мог. Вот и всё. Ты не интересен мне сверх этого."

Разеаль замер, ошарашенный. Что с ней, чёрт возьми, случилось? Разве она не была шокирована раньше? Теперь она ведёт себя так, будто я невидимый.

Правда была в том, что Зара была недовольна. Её эксперимент прошёл не так, как ожидалось.

Несломаемые кости? Конечно. Но сверх этого? Ничего впечатляющего. Не для кого-то на её уровне. Она потратила время, и одного этого было достаточно, чтобы испортить настроение.

"Можешь идти," холодно скомандовала она.

Чем больше она смотрела на свой проваленный эксперимент, тем больше злилась.

"Эм… да." Разеаль всё равно не горел желанием оставаться. Он попробовал. Просто… не получилось.

Как раз когда он повернулся, чтобы уйти, мысль пришла в голову.

"Эй… могу я спросить кое-что?"

Она лениво глянула на него.

"Как ты умерла?" спросил он. "Я имею в виду, ты определённо одна из самых сильных людей, которых я встречал."

Если злодеи становятся слишком сильными, мир пытается их стереть? Может, сама вселенная начинает их ненавидеть…

Если кто-то становится слишком могущественным… мир даёт отпор? Злодеев стирают сверху? Сама судьба настроена ненавидеть таких людей, как я?

Он хотел знать, есть ли потолок. Предел для злодея — есть ли конец абсолютный?.

Он был бы очень рад услышать, что она умерла от старости естественно, а не была убита.

"…Убита моей дочерью," ответила она прямо, глядя в пустое небо. Будто это ничего для неё не значило.

"А?"

Разеаль моргнул.

Он ожидал какого-нибудь богоподобного палача или легендарного героя. Целую организацию богов, созданных для зачистки Злодеев во всей реальности, или какую-нибудь херню.

Кажется, я слишком много романов прочитал, подумал он.

"Эм, понятно," пробормотал он, неловко почёсывая голову.

Был момент тишины. Затем она снова заговорила, всё ещё не глядя на него.

Зара внезапно заговорила снова.

"Если ты действительно хочешь стать злодеем… я дам тебе один совет."

"А?" Разеаль наклонил голову, удивлённый внезапной переменой в её тоне.

Она что, постоянно так переключается? подумал он.

У неё серьёзно испорченные перепады настроения.

"Окружай себя только теми людьми, которым можешь доверить жизнь."

…Неожиданно.

Это звучало как что-то, что сказал бы мудрый старик, а не злая садистская женщина вроде неё.

Но потом её следующие слова разрушили иллюзию.

"…Но никогда не доверяй этим людям."

"А теперь вали."

У Разеаля дёрнулись губы.

Что за странная женщина.

"Система. Покинуть это гребаное место."

[Вы не можете покинуть это место по команде. Хост должен умереть, чтобы выйти. Пожалуйста, сообщите системе, когда будете готовы.]

"Хааа…"

Разеаль глубоко выдохнул. Но затем кривая ухмылка растянулась по его лицу.

Он уже знал идеальный способ умереть.

Он повернулся к ней.

"Эееееей!"

Он поднял средний палец с широкой, самодовольной ухмылкой.

"ПОШЛА ТЫ, СУМАСШЕДШАЯ СУКА."

[Хост умер.]

За пределами системного пространства Разеаль сидел со скрещёнными ногами в позе для культивации. Он открыл глаза и наконец глубоко выдохнул, облегчение накрыло его.

Оглядевшись, его встретил тот же пыльный, потрескавшийся, разрушенный ландшафт. Он улыбнулся — это место было в миллион раз лучше, чем то кошмарное пространство той сумасшедшей женщины.

"Система, покажи, что я получил," потребовал он, наконец в настроении увидеть навыки, заработанные после того, как вытерпел эту пыточную пытку.

[Получен Навык: Обсидиановый Скелет (S-Ранг)]

"Что?! Только S-Ранг?" взорвался Разеаль, глаза распахнулись в недоверии и ярости. "Меня пытали, я умер десять тысяч раз, и это награда? Ты шутишь?"

[Хост, получить навыки S-Ранга или выше непросто. Вам очень повезло получить столь высокий.]

"Повезло?" Голос сорвался, вены вздулись на шее. "ПОВЕЗЛО?!"

"Ты мудак! Меня разрывали на части, топили в Агонии, Боли и Отчаянии! Я УМИРАЛ СНОВА И СНОВА~ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ГРЕБАНЫХ РАЗ! И у тебя хватает наглости называть это 'повезло'?!!"

[Поправка: Хост умер 9,314 раз, а не 10,000. Пожалуйста, воздержитесь от преувеличений.]

"ПОШЛА ТЫ!!" Крик вырвался из глубины его души.

Он искренне хотел что-нибудь разрушить. Что угодно. Дыхание было рваным, кулаки дрожали по бокам.

Но спустя несколько мгновений… он медленно, обречённо выдохнул.

"…Тц. Забей. Просто скажи, что эта херня делает."

[Да. Отображаю подробный анализ.]

Полная Скелетная Конверсия

Материал: ⟪Обсидиановая Агония – Уникальный SS⟫

Статус: Успешно Интегрирован

Рейтинг Совместимости: 100% (Хост: Разеаль Вилиус)

Обзор: Каркас Чёрной Агонии

[Атрибуты и Черты Скелета]

Несломаемый Каркас – (Пассивный): Каждая кость выкована из SS Уникального металла Обсидиановая Агония, делая их иммунными к:

Физическому разрушению (порезы, дробление, сдавливание)

Плавлению или эрозии

Измерениальному давлению или пространственным разрывам

Ваш скелет не может быть сломан обычными или магическими средствами.

Ядро Нулевой Массы – (Пассивный): Обсидиановая Агония бросает вызов инерции, основанной на массе. Скелетная система хоста весит практически ничего.

Увеличенная мобильность, ловкость и воздушный контроль

Иммунитет к обездвиживанию на основе веса или магии давления

Кинетическое Сжатие (Пассивный)

Скелетная структура поглощает, хранит и нейтрализует кинетическую энергию и удары высокого давления.

Предотвращает урон от взрывных ударов или атак на основе шока

Потенциал перенаправлять или выдерживать силу без внутренней отдачи

[Получены Навыки Мутации]

[Получен Навык: Малая Регенерация]

Ранг: F (Улучшаемый) | Тип: Пассивный

Происхождение: Адаптация Обсидианового Скелета

Описание: Регенерация малых травм без полноценного исцеляющего фактора. Из-за того, что ваша кровь произведена из мутированного костного мозга в процессе адаптации к Обсидиановому Скелету, вы развили небольшую регенеративную способность. (Из-за слабой физической силы и возможностей хоста была получена только низшая мутация в этой адаптации.)

Эффект: Медленно регенерирует малые раны и синяки со временем.

Нет эффекта на серьёзные травмы или смертельные раны.

Потенциал Улучшения: Этот навык может усиливаться и эволюционировать через повторное использование или дальнейшее развитие Обсидианового Скелета.

[Получен Навык: Малая Сила]

Ранг: F (Улучшаемый) | Тип: Пассивный

Происхождение: Адаптация Обсидианового Скелета

Описание: Прочная, кристаллизованная структура ваших костей отрицает риск переломов или трещин под нагрузкой. Из-за адаптации костей вы получаете малый бафф к физической силе от небольших мышечных мутаций возле костей. (Поскольку физическая сила хоста крайне недостаточна, могли проявиться только самые лёгкие из этих эффектов.)

Эффект: Иммунитет к переломам костей и трещинам даже под экстремально аномальным стрессом.

Небольшое увеличение физической силы из-за мутированных мышц возле костей.

Потенциал Улучшения: Эта способность может улучшаться при повторном использовании, физическом тренинге или дальнейшей мутации, вызванной прогрессом системы.

Чёрт…

Глаза Разеаля расширились, рот слегка приоткрылся, и линия слюны бессознательно появилась в уголке губ. Он не мог с этим справиться — читая системные уведомления, видя, сколько усилий он вложил, наконец принесших плоды… а эти последние два навыка мутации? Они были чёртовой вишенкой на торте.

Другие могли бы назвать это перереакцией, но только он знал боль от обладания системой шесть лет без получения хоть какого-то реального навыка. Это был первый раз.

Не имело значения, сколько он тренировался, сколько мечей размахивал или как сильно себя выжимал — что бы он ни делал, система никогда не отвечала чем-то материальным. Ничего никогда не срабатывало.

Но на этот раз что-то изменилось.

И Разеаль это чувствовал. Нет, он это знал. Когда он был внутри того системного пространства… он чувствовал себя иначе. Будто он был по-настоящему свободен, будто что-то освобождённое пробудилось. Его понимание, его восприятие — всё двигалось так быстро. Он поглощал, адаптировался, эволюционировал.

Даже та странная физическая трансформация — неожиданные скелетные и мышечные изменения — он идеально приземлился после того неестественного прыжка, даже не пытаясь. Это не должно было быть возможным. Но он это сделал. Малая деталь? Может быть, для других. Но Разеаль заметил.

"Внутри системы всё ощущалось по-другому" пробормотал он себе, голос низкий и задумчивый.

"Система," спокойно спросил он, "ты что-то от меня скрываешь?"

["_" Ничего, хост.]

Короткий, сухой ответ. Как всегда.

Разеаль покачал головой, не желая зацикливаться на этом.

Этот навык Обсидиановый Скелет может казаться бесполезным для некоторых — никаких эффектных атак или божественных сил — но глядя с положительной стороны:

Он уже видел бесчисленные способы, как мог бы их использовать.

Прочные кости. С этим он мог сделать так многое. Никто не мог сломать его кости — буквально.

Если Грандмастер или даже Святой Меча размахнёт клинком, а Разеаль поднимет руку, чтобы заблокировать, каковы шансы, что он пробьёт? От малых до нулевых.

А как насчёт шока от этого удара? Удара, который мог разнести внутренности человека от одной силы?

Разве не говорилось, что эти кости поглощают кинетическую энергию и нейтрализуют удар? Хотя пределы были неизвестны, это было вероятно.

[Прошу прощения за прерывание, Хост, но позвольте напомнить: даже давление ветра от размаха Святого Меча может быть достаточно острым, чтобы разорвать вашу кожу. Ваши кости могут быть прочными, но если ваши вены высохли, а кровь ушла — вы всё равно умрёте.]

"_" Разеаль моргнул, удивлённый прерыванием системы.

"На чьей ты стороне?"

[На стороне логики.] ответила система, абсолютно невозмутимая.

Забей.

Разеаль покачал головой.

"Система, скажи, сколько времени у меня осталось, чтобы завершить испытание, которое всё ещё идёт?" спросил он. Конечно, он не забыл об этом. Ни на секунду.

[Оставшееся Время: 2 часа, 3 минуты, 21 секунда.]

"Чёрт…" пробормотал Разеаль, брови нахмурились. "Как, чёрт возьми, я должен завершить испытание с таким малым временем?"

В его голове одна истина звучала громче, чем тикающий таймер: он потратил впустую почти семь часов внутри системного пространства. Пространства, где время текло иначе, боль длилась вечно, и каждая смерть учила новому виду страданий.

Испытание Достоинства должно было длиться всего девять часов в общем.

Это означало, что оно уже близилось к концу.

Чтобы войти в Королевский Класс, ему нужно было собрать 1,000 элементальных кристаллов — и всё это чуть более чем за два часа.

[Напоминание Хосту: Вы должны пройти испытание и быть принятым в Академию. Провал приведёт к немедленной дисквалификации и высокой вероятности смерти. Помните, ваша вероятность выживания зависит от принятия. Академия предлагает защиту. Оставаясь в её стенах, вы выигрываете время, чтобы стать сильнее.]

"Я знаююю…" выдохнул Разеаль в раздражении, горько шепча себе под нос. Он всё ещё сидел на потрескавшемся камне, выражение было мрачным.

Ему нужен был план. Быстро.

Память заработала.

В настоящий момент три крупные фигуры, три силача доминировали на поле битвы, каждый контролировал направление:

Ареон Драгонвевр, протагонист, взял Север. Ринулся вперёд с праведной яростью, рубя монстров с безрассудной эффективностью.

Селена Луминус, Святая, обеспечила Юг, с поддержкой свиты миниатюрных рыцарских конструктов. Конечно, Церковь не осмелилась бы отправить её без хотя бы четырёх-пяти артефактов божественной защиты. Не говоря об армии верных последователей, замаскированных под "кандидатов".

Сильва Фаэрелит, монстр в человеческой коже, взяла Восток. Разеаль почти мог это увидеть: она сидит на ветке, элегантно фармя ядра с пугающей грацией. Сильнейшая из троицы, возможно, всего испытания… Кроме того человека.

А что до четвёртого человека на Юге… того, кто маскируется под обычного человека, чтобы пробраться в академию… Разеаль даже не стал о нём думать. Тот парень не будет вмешиваться. Пока ещё нет. Это против правил вселенной, как он говорит.

Разеаль сидел в Южном квадранте. По сути, зажатый в коробке — невезение, но всё ещё безопасно.

Идти куда-либо рядом с этими троими означало заигрывать со смертью.

Не только потому что они были сильными, но и потому что все они его ненавидели.

"Даже если я попытаюсь двигаться, почти каждый кандидат здесь меня ненавидит. А если у мира было бы лицо, оно бы на меня плюнуло," подумал он, потирая подбородок, глубоко в расчётах. "Если я сейчас сделаю неверный шаг, я труп."

Но оставаться здесь означало ничего. Два часа. Вот и всё.

Он должен был действовать.

Внезапно…

"Йоууу, пацан!"

Разеаль почувствовал руку на плече.

Инстинкты взорвались на максимальную готовность. Он не почувствовал ни черта.

Как молния, он развернулся, отпрыгнув назад и мгновенно создав дистанцию.

Глаза метнулись к фигуре — готовый ответить. Готовый убить, если нужно.

Незнакомец уже поднял обе руки ладонями наружу в жесте мира — будто говоря: "Я здесь не драться".

Он выглядел лет на 15 или 16, как и Разеаль, но было что-то… неправильное. Что-то не так.

У него были длинные чёрные волосы, струящиеся за спиной, как шёлк, кожа тёплого коричневого оттенка, но именно его глаза — тёмно-серебряные, слабо светящиеся, острые и сияющие, как луны, освещённые безумием — заставили позвоночник Разеаля напрячься.

Харизма сочилась из него, тонкая и неестественная. Даже стоя неподвижно, казалось, будто мир слегка изгибался вокруг.

Зрачки Разеаля дрогнули. Разум на секунду стал пустым.

Это лицо. Это присутствие. Этот гребаный абсурдный, неестественный спокойствие.

Он точно знал, на кого смотрел.

"Нет…"

Из всего гнилого везения…

"Система," прошипел Разеаль внутренне. Сердце колотилось, как боевой барабан. "Это… это не должно было случиться! Этого не было в гребаном сюжете! Как, чёрт возьми…"

Сильнейшее существо в целом мире — нет, в целой вселенной.

Разеаль вздохнул себе под нос, тяжесть разочарования давила на грудь.

"Почему мне так не везёт…" пробормотал он, прищуриваясь на серебристоглазого парня, стоящего перед ним.

У парня были подняты руки в преувеличенной, беззаботной манере, прежде чем он медленно их опустил, будто театрально завершая представление. "А… похоже, ты уже знаешь, кто я, юный друг," сказал он с мягкой, всезнающей улыбкой.

Выражение Разеаля дрогнуло лишь на мгновение — вспышка узнавания, быстро скрытая. Но этого было достаточно. Серебристые глаза парня блеснули спокойной уверенностью того, кто знал гораздо больше, чем показывал.

Разеаль не ответил. Ему не нужно было.

Потому что он знал.

Любой, кто читал тот проклятый роман, знал бы.

Это был не просто кто-то.

Это был сильнейший персонаж с самого начала истории до её конца. Ключевой элемент судьбы и хаоса.

Ривен — Шут.

Само имя было вводящим в заблуждение. Так называемый шут. Беззаботный. Проказливый. Комическое облегчение. Всегда улыбающийся, играющий роль шута в грандиозной сказке.

Но это была ложь.

Потому что Ривен… был Верховным Божеством.

Богом-Хранителем.

Тем, кто отвечал за поддержание космического баланса.

В романе говорилось, что его божественная обязанность заключалась в том, чтобы не дать вселенной погрузиться в хаос. Не через вмешательство, а через баланс. Через поддержание невидимых нитей, которые держали судьбу под контролем.

И теперь он стоял перед Разеалем, небрежно, улыбаясь.

Разум Разеаля кричал держать дистанцию.

Это был кто-то из фракции протагониста. Божественная сущность, чьей задачей было обеспечить, чтобы герой исполнил своё кармическое предназначение. Кто-то, кто направлял и защищал Избранного.

Как бы благородно это ни звучало, Разеаль не мог не чувствовать отвращения.

Для него этот парень был полным лицемером.

У него была вся сила в мире, но он выбрал толкать других вперёд, чтобы они действовали вместо него, прекрасно зная о страданиях, боли и разрушениях, которые за этим последуют.

Он мог это остановить. Но никогда не делал.

Разеаль ненавидел его за это.

Или, может быть… он просто не мог его понять.

Когда Разеаль отвернулся, натягивая на лицо маску безразличия, он пробормотал: "Я не знаю, о чём вы говорите."

Он не собирался вступать в контакт. Не с таким, как этот.

Лучше сбежать. Исчезнуть, прежде чем разговор перейдёт во что-то опасное.

Но голос парня прозвучал снова, лёгкий и дразнящий, следуя за ним.

"И мне кажется, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо здесь, друг. Мы встречались раньше?" радостный голос Ривена эхом отразился сзади, та же всезнающая улыбка всё ещё на лице.

Разеаль не остановился.

"Не думаю. Я бы запомнил. Теперь заткнись и оставь меня в покое." Разеаль не сдержался, в его голосе звучала толика враждебности.

В его голосе была холодная грань — острее обычного.

Он знал таких, как Ривен. Игривые на поверхности, обманчивые внутри. Те, кто говорит загадками, лжёт не моргнув глазом и всегда улыбается.

Чего он от меня хочет?

Мысли Разеаля стали осторожными, расчётливыми.

"О?" голос Ривена плавно поплыл. "Как насчёт не в прошлом… а в будущем?" голос Ривена прозвенел позади него, неся почти игривую интонацию.

Шаги Разеаля замерли. Сердце пропустило удар.

Он повернулся, брови нахмурились.

Что… это вообще значит?

Холод пробежал по позвоночнику. Он в опасности? Ривен что-то знает?

Он намекает, что я знаю будущее? Нет. Это не то. Если бы он это имел в виду, он сказал бы иначе. Менее расплывчато.

Боги и их проклятые загадки.

Мысли стали лихорадочными.

Спокойно. Соберись. Если он что-то подозревает… если он слишком много увидит… я могу здесь умереть.

Разум Разеаля заработал, пытаясь понять смысл слов. "Что вы имеете в виду?" пробормотал он себе под нос, мысли запутывались. Он чувствовал, как что-то изменилось в воздухе, давление, которое он не мог определить.

Это было далеко за пределами того, что ожидал Разеаль. Может ли этот бог действительно видеть будущее? Или это какая-то загадка, в которую он пытался его поймать? Разеаль чувствовал, как пот выступил на затылке. Почему это всегда происходит со мной?

Ривен засмеялся, его серебристые глаза засияли.

"Забудь, забудь!! Как насчёт сначала представиться. Меня зовут Ривен. Я буду твоим будущим одноклассником. Просто случайно увидел тебя."

Его улыбка расширилась, мягкая и почти дружелюбная.

Глаза Разеаля слегка прищурились. Что-то было не так.

Дружелюбный? Почему внезапная перемена? Почему Верховное Божество ведёт себя так с ним? Со Злодеем?

Громкие предупреждающие колокола зазвучали в его голове.

Он сохранил нейтральный голос. "Понятно… ну, я тороплюсь. Нужно собрать элементальные ядра. Если позволите."

Он снова повернулся.

Но затем…

Рука мягко легла на его плечо.

Невесомое прикосновение.

И всё же казалось, будто сами небеса давили на него.

Разеаль вздрогнул.

Дыхание перехватило. Капля пота скатилась по виску.

Голос Ривена был мягким, дружелюбным.

"Друг… ты знаешь, какова твоя судьба?"

Мир Разеаля замедлился.

Его разум кричал.

Он знает.

Он знает, что я знаю.

Я умру?

Сердце колотилось. Дыхание участилось. Как бы сильно он ни пытался успокоиться, он не мог остановить тревогу, сжимающуюся тисками в груди.

Но затем…

Что-то внутри него лопнуло.

Его разочарование.

Его замешательство.

Его отчаянная жажда ответов.

Это вылилось, как вода через треснувшую плотину.

"Моя судьба? Разве ты уже не знаешь? Разве не ты стоишь за этим?!"

Голос дрожал.

Слова не были запланированы. Они пришли из глубины — злость, страх, сырая честность.

Улыбка Ривена не исчезла.

"Хаха, вот как? Знаю ли я? Может, и знаю…"

Тон стал тише. Загадочнее.

"Ты веришь, что судьба вырезала 'зло' в твоих костях. Но что такое судьба на самом деле? Ты, должно быть, задаёшься вопросом. Ты пытался с ней бороться раньше… много раз, не так ли?"

Его серебристые глаза блеснули чем-то древним. Бесконечным.

Разеаль был ошарашен.

Он молчал мгновение. Брови сдвинулись, смущённо. Пытался много раз? Что это значит? Некоторые слова Ривена не имели буквального смысла, и всё же они пробудили что-то глубоко в его душе.

И всё же Разеаль позволил себе влиться в поток. Замешательство, страх, беспомощность — всё слилось во что-то сырое и честное.

"Тогда помоги мне!" наконец вырвался Разеаль, голос был острым от отчаяния. "Почему ты не поможешь мне сбежать от этой судьбы?! Ты знаешь, что я не сделал ничего плохого! Ты это знаешь, не так ли?! Всё это, всё — это происходит просто потому, что мир решил, что я должен быть злым!"

Голос сорвался от сырых эмоций.

"Разве не так?! Скажи мне! Ты всё знаешь… не так ли, 'всезнающий'?!"

Парень — нет, существо, что стояло перед ним, закрыл глаза, та же спокойная улыбка не дрогнула.

"Хаха… Ты не ошибаешься, друг," тихо сказал он. "Но помни, моя роль — не действовать. Я не вмешиваюсь по воле. Я лишь наблюдаю… направляю, когда просят. Я действую только когда космический баланс на грани коллапса."

Он снова открыл глаза — сияющие, как звёзды, запертые в божественном часовом механизме.

"А твоё предназначение, судьба и долг… это тебе исполнять. Как и мне своё."

Челюсть Разеаля сжалась. Если бы кто-то другой услышал этот разговор, они не поняли бы ни слова. И всё же… где-то под всеми этими расплывчатыми разговорами о дхарме, судьбе и космическом долге… Разеаль понимал.

Не словами. А ощущением.

"Если ты это говоришь… ты не выступишь против меня однажды?" спросил Разеаль, его голос был тише на этот раз, но не менее горьким. "Ты встанешь на его сторону? На сторону Героя? Ты выступишь против меня? Зная прекрасно, что я невиновен?"

Он задал вопрос с удивительным спокойствием, но внутри всё скрутилось яростно.

Ривен не ответил сразу. Он просто поднял глаза к небесам, затем обратно к Разеалю, его выражение было нечитабельным.

"Космический порядок защищает тех, кто защищает его," наконец сказал он.

Загадочный ответ. Но не отрицание.

Он сделал паузу. Затем тон изменился, стал чуть теплее, будто снимая слой отстранённости.

"Даже хотя я не должен выходить за свои границы, чтобы помочь кому-то, кто может угрожать балансу… как тот, чей долг включает наставление, я не мог игнорировать твои страдания. Ты вытерпел. Ты упорствовал несмотря ни на что."

Его голос, казалось, эхом разносился через планы существования, слишком обширный и слишком близкий одновременно.

"Судьба и предназначение… могут быть жестокими. Иногда даже неразумными. Но они существуют, чтобы служить цели — величайшему благу, гармонии всего сущего."

Он посмотрел прямо в глаза Разеаля.

"Может, ты не ошибаешься. Не злой. Не презренный. Просто обременён долгом, о котором не просил."

"Путём, который можешь пройти только ты."

Он мягко положил руку на плечо Разеаля.

"Но позволь мне направить тебя."

Разеаль стоял неподвижно, ошеломлённый. Рот не двигался, но сердце кричало. Он не понимал и половины того, что говорил этот человек, и всё же… каким-то образом что-то внутри понимало всё.

Затем серебристоволосый парень шагнул вперёд, убирая руку с плеча Разеаля.

"Судьба — это не цепь," сказал он, не оборачиваясь. "Это дорога. И даже самая тёмная дорога может повернуть… если осмелишься идти иначе."

Мягкая, загадочная улыбка играла в уголках его губ.

С этими словами он пошёл вперёд, руки за спиной, снова безмолвный. Больше никаких загадок. Никаких божественных истин.

Разеаль стоял неподвижно, не двигаясь. Разум кружился. Что он вообще говорил…? Каждое предложение было как загадка, которую не предназначено было решить.

Всё, что только что было сказано… это было как пытаться схватить дым. Смыслы ускользали сквозь пальцы, даже когда он тянулся. Мысли затуманились, кружась в противоречиях.

И всё же где-то в этом тумане он чувствовал, будто был близко.

Будто что-то важное находилось прямо за завесой. Откровение парило на краю его осознания, дразня. Шепча.

Но как бы сильно он ни пытался удержать это, расшифровать загадки, оно оставалось затемнённым — прямо вне досягаемости.

Как сон, от которого просыпаешься слишком рано.

Он смотрел, как Ривен уходил в тишине, его шаги были лёгкими, будто сам мир расступался перед ним без сопротивления.

Внезапно Ривен остановился.

Не оборачиваясь, он снова заговорил.

Затем внезапно Ривен остановился.

Не поворачиваясь, он сказал: "Наслаждайся жизнью, пока можешь."

Голос был тихим, почти добрым.

"Потому что что бы ты ни делал… даже если бросишь вызов судьбе… даже если победишь так называемого Избранного…"

Он замолчал, будто сожалея о чём-то.

"Нет. Я не должен этого говорить."

Тишина, что последовала, длилась лишь секунды, но растянулась как вечность.

"…Однажды мы встретимся снова на поле боя. По разные стороны."

В его голосе не было ни гнева. Ни предупреждения. Это была просто истина. Проблеск неизбежности.

Разеаль не мог видеть его лицо, но он чувствовал ту же нежную улыбку, нарисованную на нём.

Ривен сделал ещё один шаг.

Затем он сделал ещё шаг вперёд, но снова… остановился.

Лёгкое качание головы, вспышка чего-то, что не принадлежало богам.

"…И мне жаль," прошептал он.

"За страдания, которые ты перенёс. В каждой жизни."

А затем он исчез.

Разеаль смотрел в пустое пространство.

Но внезапно…

Дыхание Разеаля перехватило в горле. Колени подкосились. Сила в ногах испарилась, когда он рухнул на четвереньки, хватая ртом воздух, будто только что вынырнул из глубокой воды.

"Что… за херня только что произошла…?"

Сердце колотилось. Мысли закручивались спиралью. Каждая клетка в его теле ощущалась истощённой, будто что-то насильно выжало саму его душу.

Тело ощущалось пустым. Будто всё внутри было выдавлено. Он помнил разговор. Весь. И тогда это его ударило.

Он всё выболтал.

Свои секреты. Свои страхи. Свои проклятия.

Почему?

Он не хотел. Он не собирался. Но он говорил из самых глубоких частей себя. Почему?

Почему он не мог контролировать это?

И именно тогда…

[Системное Уведомление: Успокойтесь, Хост. Никто не может лгать перед Ним. Его божественность вынуждает истину из других. Естественно. Даже не осознавая этого.]

Голос спокойно эхом прозвучал в его разуме.

Глаза Разеаля расширились.

"…Ты имеешь в виду, что он заставил меня говорить правду?"

[Да, Хост.]

"Этот ублюдок…!" зарычал Разеаль.

С ревом ярости он ударил кулаком по каменной земле. Удар оставил неглубокую воронку под его суставами.

Мысль о том, что кто-то мог так без усилий вскрыть его разум, его секреты, его душу — и делать это так естественно, что он даже не заметил — заставила его желудок скрутиться от ярости и стыда.

[Не ругайте себя, Хост. Это никак не связано со слабостью. Никто не может противостоять его домену истины. Он, в конце концов… Верховный Бог.]

Плечи Разеаля дрожали. Дыхание было рваным.

"…Ты сказала, что я могу скрывать от него вещи," прорычал он. "Так как…? Как он всё равно прочитал меня… нет, заставил меня всё выложить для него? Что случилось с разницей, которую я создал?"

[Утвердительно. Я скрыла данные вашей системы и тёмный резонанс. Он не мог этого видеть.]

"…Тогда почему он извинился?" прошептал Разеаль, голос был сырым. "Что он увидел, что заставило бога пожалеть меня…?"

Система сделала паузу.

[После глубокого анализа его формулировок, тона и эмоциональных колебаний я сформировала вероятный вывод.]

Разеаль не ответил, просто ждал, затаив дыхание.

[Ривен, возможно, обладает способностью воспринимать количество смертей, которые пережила душа, как говорится в Главе 89 романа.]

Воздух вокруг Разеаля застыл.

[Поскольку ваша душа пережила смерть и возрождение почти 10,000 раз, вероятно, он неправильно понял ваше существование. Он может верить, что вы часть цикла реинкарнации и интерпретировал ваши страдания как трагическую цену божественной несправедливости.]

Объяснение эхом прозвучало в разуме Разеаля, как гром.

Он медленно моргнул.

"…Он думал… что я реинкарнирующая душа… бесконечно страдающая…"

[Да, Хост. Это недопонимание может быть причиной, почему он извинился. Он видит вас не как угрозу… а как космическую жертву. И потому… он сжалился над вами. Он извинился, потому что верил, что ваши страдания охватывают целые жизни.]

Долгая тишина растянулась между ними.

Разеаль не говорил. Он просто смотрел на землю, рука всё ещё вдавлена в треснувший камень. Его мысли крутились, как ураган — хаотичные, беспокойные, неразрешённые.

"…Понятно," наконец пробормотал он.

Он не смеялся.

Не плакал.

Но в глубине груди что-то сдвинулось.

Новый огонь загорелся — не только ярости или гордости.

Но цели.

Бог заглянул в его душу… и неправильно понял её.

И это, подумал Разеаль…

Может быть самой опасной ошибкой из всех. Может ли он воспользоваться этим недопониманием?

Разеаль медленно поднялся, стряхивая пыль с одежды, будто божественной встречи никогда не было. Его выражение было спокойным — слишком спокойным, как око надвигающейся бури.

"Система," пробормотал он себе под нос. "Он ушёл?"

[Утвердительно, хост. Верховная Сущность, известная как Ривен, покинула зону. Следов не осталось.]

Только тогда Разеаль позволил себе долгий, безмолвный выдох облегчения. Напряжение в плечах слегка спало.

"Тц. Похоже, мне нужно становиться сильнее и быстро," сказал он, сжимая кулаки по бокам. "Теперь я абсолютно уверен, насколько лицемерен этот мир на самом деле."

Голос был ровным, но ярость клубилась под ним — та, что вырезается в костях.

"Он сам это сказал. Я не сделал ничего плохого. Но однажды я всё равно должен умереть? Просто потому что мир уже решил, кто я? Что это за логика?"

Горечь поднялась в нём, как яд. Разеаль не был шокирован — он всегда знал, что мир несправедлив. Бог стоял прямо перед ним, заявляя с нежной улыбкой, что Разеаль невиновен… но всё равно должен однажды умереть. Вот так просто.

"Ты можешь однажды встать против меня."

Эти слова звенели в ушах, как проклятое эхо.

"Всезнающий, всевидящий… и всё равно часть игры," пробормотал он. "Они выбирают своих фаворитов, называют их Избранными, говорят, что это ради высшего блага. А все остальные? Жертвы." Его челюсть напряглась. "Почему я должен платить цену за чужую историю?"

"Пик лицемерия," с горечью выплюнул Разеаль. "Кто дал вам право решать, кто достоин жить или умереть… ради вашего так называемого высшего блага?"

Его сжатые кулаки слегка дрожали, дыхание было поверхностным, но интенсивным. "Почему я, тот, кто не сделал ничего плохого, должен страдать?"

Он обратился внутрь себя, успокаиваясь, и задал вопрос, который рвал его душу.

Он поднял взгляд к небу, кулаки дрожали. "Система, возможно ли убить бога?"

[Утвердительно, хост. Как говорится в некоторых романах, многие боги погибли. Хотя причины остаются неясными, даже смертные иногда ранили божеств. Некоторые авторские примечания намекают: смертный может ранить бога.]

Голос системы продолжал с механическим спокойствием, но содержание было леденящим.

[После глубокого сканирования и анализа я подтверждаю: сущность Ривен не присутствовала в своей истинной божественной форме. Он использовал смертную оболочку, созданную и рождённую на Земле по неизвестным пока причинам. Хотя я не могу получить доступ к более глубоким истинам о нём, ясно одно: в этой оболочке он уязвим. Если ранен, он будет кровоточить — бог или нет.]

Разеаль не ответил сразу. Губы сжались. Идея об уязвимом боге была почти опьяняющей.

Разеаль не ответил. Просто промычал.

"…Насколько он могущественен? По сравнению со злодеями, ранжированными в Долине Злодеев?"

[Мне не хватает точных параметров, хост, но могу оценить: Злодеи ранга S или SSS могут быть способны бросить ему вызов. Некоторые из них — боги. Другие — 'Убийцы Богов'. А те, кто ранга EX… они могут даже полностью превосходить богов.]

"Значит, есть путь…" пробормотал Разеаль. Он посмотрел на свои руки, всё ещё дрожащие от предыдущей конфронтации, но теперь они дрожали от решимости. "Хорошо. Я пройду его."

[Но буду честен: прежде чем беспокоиться о нём, вам следует посмотреть на вашу силу сейчас — чем медленнее ваш рост, тем выше шансы смерти.]

"Я знаю. Мне нужно сначала закончить Испытание… затем добраться до следующего злодея," сказал он, прищурившись.

Он проверил таймер системы.

"Сколько времени осталось?"

[Один час 40 минут, хост]

Разеаль не занервничал. Сейчас было не время для паники — ещё нет.

"Это невозможно…" пробормотал он себе под нос.

Собрать 1000 элементальных ядер за короткое время, что им дали? Не нужно было быть гением, чтобы увидеть, насколько это абсурдно. Любой со здравым смыслом понял бы. Стандартное испытание для поступления в сильнейшую академию требовало всего 100 ядер. Даже это было жестоко. Но для тех, кто метил в королевский класс — самый элитный и престижный из всех — требование подскакивало до 1000.

Тысяча монстров.

А общее время, отведённое на испытание?

Девять часов.

Даже для так называемых сильнейших гениев, которые должны были доминировать в испытании, этот вызов выжал бы их до абсолютного предела. Для большинства участников успех означал едва набрать 100 ядер. Многие даже не зайдут так далеко. Некоторые могут потерять жизни, пытаясь.

Это уже показывало, насколько кошмарно трудно было поступить в академию, не говоря уже о цели достичь её пика.

Разеаль прищурился.

"Даже если кто-то мог бы убить монстра за одну минуту, ему всё равно понадобилось бы 1000 минут — более 16 часов. А нам дают только девять." Он тихо фыркнул, уголок губ дёрнулся горько.

Разница была ошеломляющей. Чтобы достичь 1000 за это время, нужно было убивать двух монстров каждую минуту, без паузы, без отдыха.

И не так, чтобы монстры просто стояли в очереди, ожидая быть убитыми.

Нет. Нужно было их сначала найти. Выследить. Сразиться с ними. Тратить время на поиски между каждым убийством. И надеяться, что ничего неожиданного не случится.

Это испытание было не просто трудным — оно было спроектировано быть невозможным.

Любой, спрашивающий "зачем делать это так сложно?", упускал суть.

Потому что академия знала. Они знали, что никто не сможет сделать это в одиночку.

Чтобы попасть в королевский класс… нужна помощь. Нужны другие, чтобы охотиться за тебя, собирать ядра и передавать их.

Но кто добровольно отдаст свои тяжело заработанные ядра? Ни один обычный человек не отдаст. Неважно, насколько они сильны.

Так зачем академия создала такую систему?

Просто. Потому что они ожидали, что только богатые и могущественные достигнут этого уровня.

Люди со статусом, с влиянием, со слугами или последователями.

Они сделали систему несправедливой специально, но замаскировали это за "нейтральным" вызовом. Это была политика, завёрнутая в ткань заслуг. Идеальный трюк, чтобы казаться справедливыми, благоволя дворянам.

Убить двух зайцев одним камнем.

Они могли притворяться, что всё равно, гарантируя, что только те, у кого богатство или поддержка, попадут на вершину.

И конечно, даже просто войти в испытание было непросто. Это было только для избранных. Так что убедить других помочь тебе, отказаться от собственного шанса в академии? Это было почти невозможно.

Но именно этого и хотела академия. Это никогда не было только о таланте.

Им было всё равно до тебя, если ты не был особенным.

Разеаль знал это лучше кого-либо.

Он знал академию изнутри и снаружи — и правду за их сияющими стенами.

Попасть "честными и прямыми или даже только талантом" средствами?

Невозможно.

Так что ещё осталось?

Взяточничество? У него не было денег.

Власть? Статус? У него не было ни того, ни другого. На самом деле, совсем наоборот — его ненавидели. Презирали. Он был один.

Никто не поможет ему. Никто не объединится с ним.

Не если он не даст им причину.

Он ненадолго закрыл глаза, затем выдохнул. Медленно он коснулся носа, будто заземляясь.

Тихий, тёмный шёпот сорвался с губ.

"Кажется, придётся играть грязно."

Далеко, далеко от места, где был Разеаль, глубоко в пустом участке леса и пышных зелёных землях, нетронутых битвой или кровью, фигура безмолвно появилась, будто рождённая из самого воздуха.

Ривен.

Никакой вспышки света. Никакого божественного присутствия. Только тишина и неподвижность — будто сам мир узнал его и не осмелился потревожить.

Он стоял там, один, его поза спокойна, руки за спиной, глядя на небо с тихим размышлением. Его глаза отражали бесконечную мудрость, а на губах играла улыбка — нежная, добрая и вечно терпеливая.

Затем, внезапно — голос.

Он не эхом отдавался, как обычный звук.

Он резонировал.

Будто небо, земля, трава, ветер, сама ткань мира — всё говорило одновременно. Звук, который мог слышать только он. Священный. Далёкий. Всеведущий.

"Вы действительно отпускаете его, Лорд Ривен?"

Голос спросил, его тон нёс вес божественного суждения — спокойный, всезнающий и глубоко уважительный.

Улыбка Ривена не дрогнула.

"Почему бы и нет?" мягко ответил он, всё ещё глядя в небо, будто говоря не с голосом, а с чем-то далеко за его пределами. Тон был мягким, дружелюбным, будто отвечая старому другу — ни намёка на раздражение или беспокойство.

"Он может реинкарнировать… назад во времени," продолжил голос, тон всё ещё безмятежный, но наслоенный осторожностью и напряжением. "Вы сами это сказали. Он может стать угрозой космическому балансу. Существу, подобному ему, не следует позволять жить."

Глаза Ривена не моргнули. Голос остался ровным, лёгким, невозмутимым.

"Это противоречит правилам перерождения… и циклу смерти. Такие вещи не должны происходить. Как кто-то может умереть и всё же продолжать жить — не один раз, а много раз?"

Голос не был злым. Он был уважительным. Спокойным. Но его слова несли острый вес, как скальпель, скрытый в шёлке. Божественное напоминание — то, что требовало внимания.

И всё же Ривен ответил с той же улыбкой — улыбкой хранителя, который видел слишком многое и судил слишком мало.

"Ты забываешь," сказал Ривен, глаза всё ещё на облаках, "я — Хранитель. Я не вмешиваюсь в то, что уже позволено. Если циклы смерти, времени и реинкарнации позволили это — значит, не наше место бросать им вызов."

"Не наша воля формирует вселенную. А вселенная волит то, что позволяет."

"Но, мой лорд," ответил голос после паузы, всё ещё почтительный, но с оттенком срочности, "с такими способностями, как у него… это однажды войдёт в конфликт с вашей ролью, хотите вы того или нет."

"Ему была дана великая цель — судьба гораздо больше, чем он сам. Если он продолжит реинкарнировать, менять прошлое, переписывать пути… это неизбежно изменит будущее, написанное для него. Возможно, даже сломает его."

Затем число. Откровение.

"Девять тысяч триста четырнадцать."

Слова ударили, как гром в тихих небесах.

"Вот сколько раз он умирал… и возвращался. Снова. И снова. Вы действительно верите, что кто-то другой, даже другой бог, смог бы это вынести?"

Взгляд Ривена смягчился.

Он закрыл глаза, медленно, безмолвно вздохнув — не от усталости, а от восхищения.

"Даже боги не обладают такой волей," тихо сказал он. "Я видел это в его глазах… огонь. Упрямство. Ярость выжить. Сражаться против судьбы, навязанной ему."

Он снова слабо улыбнулся, будто вспоминая что-то прекрасное и трагичное одновременно.

"Его воля редка. несгибаема. Эта упорность… замечательна. Оставьте его."

Но голос настаивал, теперь твёрже, хотя всё ещё уважительно.

"Смертные никогда не были предназначены обладать такой силой, мой лорд. Он начнёт полагаться на неё. Он узнает, что вы всегда там, наблюдаете и ничего не делаете. Он может даже… обмануть вас. Использовать вас или, может, уже думает об этом."

Тяжёлая пауза.

"Он может даже однажды… поверить, что может убить вас."

Ветер застыл.

Голос, хотя и спокойный, нёс теперь предупреждение. "Смертные могут быть очень высокомерны, Лорд Ривен. И когда эго слепит истину… даже Бог игнорируется, даже презирается."

Затем тишина.

Долгая, мучительная тишина.

Деревья мягко качались. Солнце слегка потускнело за плывущими облаками. Момент растянулся, как неподвижность перед божественным вердиктом.

Но Ривен, неподвижный, непоколебимый, просто снова улыбнулся.

Мягче на этот раз.

"Оставьте его."

Он наконец заговорил, голос был решительным — не холодным, но уверенным.

"Каждый должен столкнуться с последствиями своих действий. Пусть карма раскроется. Пусть боль формирует. Пусть истина поднимется."

"Только через трудности души эволюционируют."

И с этим вернулась тишина.

Но это была другая тишина теперь.

Та, что наполнена весом судьбы.

А затем, после того как голос растворился в ветре, Ривен остался.

Один.

Лес был неподвижен. Небо обширно над ним, земля безмолвна внизу. И всё же он стоял там с той же нежной улыбкой — той, что говорила о знании слишком многого.

Он не улыбался кому-либо.

Просто… тишине.

"Его конец неизбежен, в конце концов."

["Что вы задумали, Хост?"] голос системы эхом прозвучал в его разуме с механическим любопытством.

Разеаль просто улыбнулся, потирая подбородок, будто погружённый в глубокие размышления, глаза прищурены, разум простирался далеко в возможности. "Конечно, я думаю использовать свой второй чит."

["Второй чит? Я не знал, что у вас две системы, Хост?"]

"Кто сказал, что только система может считаться читом?" спокойно ответил Разеаль, всё ещё сосредоточенный на мыслях, наполовину говоря, наполовину плывя по планам. Тон был небрежным, но разум работал, как хорошо смазанная машина.

Система замолчала, ожидая.

"Знать о будущем развитии мира... это тоже чит," сказал он, голос низкий, почти как шёпот себе. "Очень мощный, если использовать правильно. И если достаточно дерзко, можно извернуть сюжет в свою пользу."

Но он знал риск. Он понимал, чего требует такая ставка.

Менять будущее означало менять само преимущество, на которое он полагался.

Если он изменит слишком многое, события, которые он помнил, могут больше не произойти, как ожидалось. Его предвидение, его козырь, могли исчезнуть вот так.

Но если он ничего не сделает, если останется пассивным и позволит событиям разворачиваться, он просто будет реагировать. Бежать. Прятаться. Никогда не используя реальный потенциал своих знаний.

В любом случае это была ставка. Оставаться в безопасности и не получить ничего. Или рискнуть всем и, может быть, может быть, пожать невообразимые плоды.

["Ооооо... Каков ваш план, Хост?"]

Система наконец нарушила тишину, тон жадного любопытства просочился через синтетический голос.

Разеаль слабо усмехнулся.

"Ничего особенного. Просто... думаю использовать немного знаний о будущем," сказал он, показывая слабую ухмылку, поправляя воротник с отработанной элегантностью. Поза была расслабленной, но только дурак принял бы это за слабость.

Он уже видел всю последовательность, разворачивающуюся в голове.

План был опасным. Возможно, необратимым.

Но восхитительно прибыльным.

"Это может нарушить некоторые наши будущие пути," задумчиво добавил он, "но посмотрим. Это рискованно... Я даже не уверен, что оно того стоит."

["Это поможет вам пройти испытание?"] спросила система, теперь более серьёзно.

Разеаль мягко фыркнул, стряхивая воображаемую пыль с плеча, будто готовясь к портрету.

"Это?" сказал он с ухмылкой. "Если бы всё, чего я хотел, это пройти, у меня уже были сотни способов."

Голос опустился до шёпота, пропитанного ядовитыми амбициями.

"Но я ищу выгоду. Рычаг. Способ выжать максимум из этой возможности. Если я собираюсь сжигать куски сюжета, то чертовски убежусь, что огонь осветит путь к чему-то большему."

Он сделал паузу. В глазах появился далёкий блеск — не надежда, а уверенность. Уверенность, завёрнутая в хаос.

Он не использовал знания о будущем часто.

Потому что когда временная линия изгибается, она никогда не гнётся назад.

["Мне интересно. Каков этот план? Даже я не могу рассчитать логичный способ, как вы попадёте в Королевский Класс прямо сейчас. Единственный реалистичный вариант... ну, охотиться на других студентов. Это самый лёгкий путь. Что угодно другое, и вы слишком слабы, чтобы реализовать большинство моих протоколов," сказала система прямо.

Разеаль слегка поморщился.

"Как вульгарно," пробормотал он, поправляя рубашку, будто готовясь к дворянскому собранию. Каждый жест был элегантным, обдуманным. Расчётливым.

В его движениях была гордость. Будто говоря: я отказываюсь выигрывать, как крыса.

["Тогда каков ваш гениальный план, о великий тактик?"] сухо ответила система. Если бы у неё было лицо, Разеаль представил, что оно было бы пустым, может, даже дёргалось от раздражения.

Он усмехнулся этой мысли и медленно пошёл к открытому участку местности — поляне, окружённой зубчатыми каменными формациями. Достаточно места для двух человек. Его ботинки хрустели по гравию, когда он остановился, руки в карманах, взгляд поднят вверх.

"Ты знаешь, где мы?" спросил он с весельем.

["Кладбище Забытого Камня,"] мгновенно ответила система. "Как отмечено в романе, это бесполезная зона. Прямо сейчас, во всяком случае. Даже если попытаешься сбежать к зонам монстров, это займёт минимум тридцать минут, при условии, что сможешь пробраться через зубчатую местность, не будучи убитым. Также... тебе следует остерегаться той личности здесь. В общем, просто плохое везение, что ты телепортировался прямо сюда, как знаешь, мир тебя ненавидит,"] ответила система.

Ухмылка Разеаля расширилась.

"Да. Кладбище Забытого Камня..." повторил он с чувством театрального удивления. "Проклятое место. Заброшенное повествованием в ранних сюжетах... но также место, где лежит тот предмет, верно?"

Последовала пауза.

["Тот предмет..."] эхом отразила система, тон сместился от непринуждённого к встревоженному. "Но... какое это имеет к тебе отношение? Ты прекрасно знаешь, что не можешь использовать этот предмет. Он вообще не для тебя. Ты~"

"Кто сказал, что мне нужно использовать предмет, чтобы извлечь из него выгоду?" прервал Разеаль, взгляд заострился, как клинок под лунным светом.

Система запнулась в коде.

["...А?"]

"Давай не будем тратить время, согласна?" сказал Разеаль, голос ровный, тон отрывистый. "У нас его и так немного."

Он наклонился и поднял камень размером с ладонь с земли — обычный булыжник, выветренный и потрескавшийся. Но вес в пальцах ощущался тяжелее его массы.

["Что вы имеете в виду?"] голос системы прозвучал снова, на этот раз пропитанный истинным замешательством.

Разеаль не ответил.

Вместо этого он резко швырнул камень на землю с полной силы.

Хруст!

Резкий звук эхом прокатился по безмолвному кладбищу, отскакивая между монолитами и зубчатыми надгробиями.

"Я призываю Каэриндора, Стража Забытого Кладбища," провозгласил он, голос торжественный, будто проводя ритуал.

["-_- Вы серьёзно?"] тон системы стал кислым от недоверия, будто она хотела вскрыть его череп и проверить, не гремит ли там что-нибудь. ["Я буквально только что предупредил вас быть осторожным с той личностью! А вы... зовёте её?"]

Земля под ногами Разеаля начала содрогаться.

Дрожь. Сначала едва заметная, затем слегка сильнее.

Крошечные камешки подпрыгивали. Пыль танцевала. Воздух стал плотным и холодным.

Затем…

["Такие неуважительные манеры, человек."]

Голос прокатился, глубокий и древний, как гора, жалующаяся во сне. Воздух перед Разеалем мерцал и начал неестественно искривляться. Газ, тёмно-серый, почти прозрачный, закручивался спиралью в форму. Сначала слабый, как призрак, он постепенно уплотнялся, обретая чёткость.

Появилась гуманоидная фигура.

Широкие плечи, как пара каменных плит. Голая, мускулистая грудь, противоречащая его пожилому лицу, которое несло складки возраста, но ни капли слабости. У него было два массивных изогнутых рога, выступающих из черепа, изгибающихся вверх, как драконьи рога. Глаза светились зелёным.

Высокомерие сочилось из его присутствия. Гордый страж и дух невозможной мощи.

Он легко возвышался на два с лишним метра.

И в правой руке он нёс оружие, что превращало мрак кладбища в благоговение.

Клинок Зелёного Дракона.

Оружие в форме полумесяца, похожее на алебарду, выкованное из чего-то, что мерцало, как изумруд. Оно слабо светилось, весь клинок был кристаллическим, полупрозрачным и зловеще острым. Это было не просто оружие. Это был символ.

Каэриндор, Страж Забытого Кладбища, прибыл.

Разеаль медленно выдохнул, брови слегка приподнялись в тонкой оценке.

Никакого страха на лице.

Но пальцы дёрнулись.

Он улыбнулся.

"Прошу прощения," сказал он с отработанным благородством. "Но это был самый быстрый способ призвать Стража этого места."

Хмурость духа углубилась.

"Если ты знаешь моё имя, то наверняка также знаешь, что тебе не нужно было бросать камень и кричать. Всё, что требовалось, это произнести его. Спокойно. Акт швыряния камня и зова меня, как дешёвого заклинания..."

Каэриндор наклонился вперёд, презрение пылало во взгляде. "Ты намеревался издеваться надо мной, человек?"

Тон стал темнее, холоднее. Что-то явно его беспокоило за рамками простого неуважительного призыва. Тот факт, что Разеаль знал его имя — это встревожило его.

Разеаль не дрогнул внешне.

Но пальцы задрожали.

Дыхание перехватило на полсекунды.

Давление. Огромное, удушающее давление сочилось из призрачного существа. Оно давило на Разеаля, как гора, поставленная на его плечи.

Опять!!

Он ненавидел это чувство.

Он презирал его каждым волокном души.

Но в отличие от прошлого, он не рухнул. Давление было нигде не близко к той сумасшедшей суке, но всё же.

Вместо этого он сжал кулаки и вспомнил совет системы:

Представь, что можешь их раздавить. Представь, что они просто муравьи.

Он повторил слова снова.

И снова.

Просто муравей. Просто муравей.

И да, это не работало.

Ноги дрожали. Пот выступил на затылке. Каждый инстинкт кричал ему упасть на колени.

Система не могла читать мысли, слава богам, потому что если бы могла, она, вероятно, смеялась бы до забытья.

И всё же Разеаль поднял подбородок.

"У меня нет времени тратить впустую, Сэр Каэриндор," сказал он с напряжённым самообладанием. "Пожалуйста, воздержитесь от неуместных вопросов."

Он стоял на своём. Едва.

Тон остался вежливым.

Но голос слегка, едва заметно сорвался.

И Каэриндор заметил.

Взгляд Каэриндора потемнел. Зелёное свечение его призрачных глаз слегка вспыхнуло, как угли, раздуваемые ветром.

"Такая слабая сила," пробормотал он, голос окунулся в презрение. "Ты даже не достоин знать моё имя. Я чувствую себя оскорблённым, просто стоя перед тобой."

Его челюсть напряглась. Хватка полупрозрачного духа на нефритовом клинке в руке сжалась. Одно движение. Вот и всё, что потребуется, чтобы рассечь воздух, а с ним и тело Разеаля.

"Я хотел бы знать..." голос Каэриндора опустился, почти опасный. "Как ты знаешь моё имя?"

Он поправился секунду спустя, наклоняясь вперёд, как буря, нависающая над горой.

"Нет... как ты смеешь знать моё имя?"

Искра убийственного любопытства сверкнула в этих светящихся, древних глазах. Всё его существо излучало контролируемый гнев, тот вид холодной ярости, которой мог обладать только давно умерший военачальник. Не потому что он был зол. А потому что он думал об убийстве Разеаля. Серьёзно рассматривал это.

И всё же не сделал.

Пока нет.

Разеаль стоял неподвижно под этим душераздирающим взглядом, поза собранная. Но под поверхностью каждый нерв кричал под простым присутствием Стража. Каэриндор не излучал давление. Ему не нужно было. Его существование было давлением. Безмолвный вердикт. Суд над всем более слабым, что осмелилось разделить ту же плоскость.

'Так вот... каково это, настоящая сила?' подумал Разеаль, холодная струя пота скатилась по позвоночнику, как шёпот смерти.

В отличие от Системного Пространства, этот мир не предлагал даже доли той подавляющей ауры, что он ощущал там, но знание, что это реальность, где смерть абсолютна, делало это ещё более пугающим. И конечно... этой силы было более чем достаточно, чтобы раздавить его жалкую мощь. Так что не было большого сюрприза, что он так себя чувствовал.

И всё же он не отступил.

Губы слегка изогнулись, заставляя ухмылку, что почти казалась естественной.

"Конечно, я знаю," холодно сказал он. "Каэриндор."

Голос не дрожал. Сердце дрожало. Инстинкты кричали бежать, пасть на колени, сделать что угодно, но не стоять здесь и не издеваться над легендой ему в лицо.

Но Разеаль больше не был ребёнком, молящим о пароде. Он умирал раньше. Та слабость сгорела с его трупом.

Выражение Каэриндора застыло всего на мгновение.

Каэриндор изучал его.

Дольше, чем ожидалось.

Он смотрел глубоко в глаза молодого человека, ожидая увидеть проблеск страха. Трещину. Дрожь. Но ничего не было.

Никакого дрожащего взгляда. Никаких мольб. Никакого краха.

В этом взгляде мальчика был вес.

Высокомерие, слишком неестественное для кого-то на его уровне.

Ухмылка всё ещё держалась на губах — напряжённая, непоколебимая.

Каэриндор замолчал.

Затем, медленно, глаза духа прищурились иначе, как судья, пересматривающий приговор.

Каэриндор не говорил несколько долгих, удушающих секунд. Его взгляд заблокировался на Разеале с такой интенсивностью, что казалось, воздух между ними мог воспламениться. Затем, медленно, его губы раскрылись.

"...Раз ты знаешь моё имя," сказал Страж, голос теперь ниже, холоднее, "и ты, кажется, осведомлён о том, что это за место..." Он поднял одну бровь, древние складки его призрачного лица углубились. "Тогда я предполагаю, что ты также понимаешь самое священное правило Кладбища Забытого Камня."

Дыхание Разеаля замедлилось. Но на лице появилась безумная ухмылка.

Глаза Каэриндора ещё больше сузились.

"Никто," сказал он, голос как треск ледников, "не покидает это место после того, как узнал даже малейший секрет, похороненный в нём."

---------------------------------------------------

[СИСТЕМНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]

[Вы безумны, Хост.]

[Этот дух Каэриндор — его духовные показания превышают высокоуровневый святой класс. Как минимум.]

[За чем вы охотитесь? За тем... предметом?]

---------------------------------------------------

"Никто.." сказал Каэриндор голосом, похожим на ледник, раскалывающийся под вековым давлением "не покидает это место после того, как узнает хоть самую малую тайну, укрытую внутри этого места."

Сам воздух будто стал тяжелее от его слов, густой и удушающий.

Разеаль даже не дрогнул. Несмотря на сокрушительную тяжесть присутствия Каэриндора, он держал спину ровно... едва.

"Не думаю, что ты можешь убить меня, Хранитель. Не узнав сначала, достаточно ли я достоин, верно?"

На это заявление глаза духа сузились, словно в глубине вспыхнуло что-то древнее.

Этот человек... Он тоже знает о той вещи?

Взгляд Каэриндора стал острее. "Откуда ты знаешь об этом?"

В голос вдруг просочился холод, обвив пространство, как лёд, ползущий по коже. Он смотрел на Разеаля не с яростью, а с чем-то куда более опасным: с подозрением.

Он был озадачен. Эта информация должна была быть никому не известна .

Любой, кто хоть раз прикоснулся к тайне этого кладбища, не выходил живым. Таково было правило, чтобы сохранить святость того, что погребено внизу. Так как же... как эта тайна вырвалась наружу?

Кто-то узнал о тайне этого кладбища? Если да, это будет серьёзной проблемой...

Внешне Каэриндор оставался неподвижен, гордое и достойное выражение не менялось, но внутри его мысли бушевали.

Ухмылка Разеаля не дрогнула. Несмотря на невыносимое давление, прижимающее его вниз, несмотря на дрожь в конечностях от напряжения и жжение в лёгких, он удерживал себя прямо. Едва. Но удерживал.

"Ты крайне сильно ошибаешься, человек" наконец произнёс Каэриндор, его голос был тихим, но острым. "Не обманывай себя. Если думаешь, что я связан правилами, которые сохраняют тебе жизнь... ты ошибаешься."

Глаза Каэриндора вспыхнули.

"Я Страж. У меня есть власть судить о достоинстве человека ещё до того, как начнётся испытание достойнства."

Он медленно выдохнул и покачал головой с разочарованием. "И я могу с уверенностью сказать. Ты недостоин."

Он ещё миг наблюдал за Разеалем, видя лишь высокомерие и дитя, надевшее маску самообладания.

"В тебе нет этого огня."

Драконий клинок в руке Каэриндора шевельнулся, по лезвию пошла мана, когда он чуть приподнял оружие, готовясь стереть то, что посчитал позором, который осмелился запятнать священную землю высокомерием и невежеством.

Но Разеаль лишь ухмыльнулся шире, по-прежнему держа спину ровно.

"Я знаю, что недостоин."

Каэриндор замер на полушаге, застигнутый врасплох.

"Что?"

"Мне и не нужно Драконье Сердце, Каэриндор. Эта вещь для меня бесполезна" сказал Разеаль после паузы спокойным голосом. "Я пришёл сюда за чем-то большим."

Слова повисли в воздухе, серьезные и взвешенные.

Затем наступила долгая тишина. Даже воздух будто стал колебаться.

Да, в этом месте хранилось Драконье Сердце, один из самых сильных магических артефактов в мире. Сокровище настолько редкое, что даже герой пойдет на убийство, чтобы заполучить его. Нужно понимать, сердце даже мёртвого дракона почти невозможно найти. А уж сердце Королевского Дракона, драконьей знати, что всего на одну ступень ниже Архидракона...

Каэриндор закрыл глаза.

Не от спокойствия.

А как клинок, который возвращают в ножны, туго, сдержанно, но опасно.

Ему казалось, будто его поразили. Не силой, а дерзостью. Человек посмел говорить о Драконьем Сердце так, словно это простой инструмент... словно его ценность можно взвесить и отбросить.

Одного этого уже должно было хватить для смерти.

И всё же Каэриндор не двинулся. Не отреагировал сразу. Потому что что-то в этих словах, в этом мальчишеском неповиновении, царапало углы логики. Это было не просто высокомерие. Это была убеждённость. И это тревожило сильнее, чем любое оскорбление.

Он медленно открыл глаза, светящиеся щели, которые будто заставляли молчать сам воздух. Даже ветер затаил дыхание.

"Человек" произнёс он, низким голосом, закованным в железо, "я дам тебе один шанс, всего один, извиниться и начать говорить разумно."

"Если сделаешь это, я подарю тебе безболезненную смерть. Быструю. Без ужаса и отчаяния. Ты ничего не почувствуешь."

Он не говорил громко. Ему и не требовалось. Кладбище, камни, даже магия, впитанная в почву, всё замерло мёртвой тишиной. Сам мир словно не хотел перебивать его.

"Твои слова... опасно близки к богохульству."

Он был не просто зол. Он был оскорблён до самой сути своего существования. Но гордость Каэриндора, какой бы огромной она ни была, не была слепой. Каэриндор был Хранителем Кладбища не только из-за силы, но и из-за проницательности. Его долгом было не бросаться на других, как зверь, за каждую провокацию. Его долгом было защищать, испытывать и судить.

Он мог убить мальчишку сотней разных способов. Превратить его кости в пепел. Сожрать его душу целиком. Но это не отбросило бы вопрос, засевший в уме, как заноза:

Почему?

Почему кто-то, настолько, казалось бы, незначительный, отвергает Драконье Сердце? Он не знает его ценности?

Было ли это высокомерием?

Каэриндор сжал челюсть.

Убить его сейчас было бы слишком легко. И слишком неудовлетворительно.

Это оставило бы неприятное чувство беспокойства... вопрос без ответа... неизмеримый риск.

'Неужели это действительно просто бред сумасшедшего?' подумал он, прищурившись.

Священный артефакт был не просто сильным. Он был святыней. Кульминацией жизней, жертв, боли и мифа. Назвать его "бесполезным" было не просто ошибкой, это было оскорблением космического масштаба. Но Каэриндор не был глупым зверем, который просто защищает сокровище. Он был Хранителем и судьёй. И прямо сейчас ему нужно было решить:

Когтистые пальцы Каэриндора чуть согнулись, ногти впились в каменную рукоять оружия. Воздух вокруг горел подавленной яростью. Его гордость и его долг не могли терпеть такого богохульства.

Оскорбить Драконье Сердце... значило оскорбить всё наследие драконьей расы.

А он, её вечный страж, обязан был удержать достоинство этого наследия.

Он был Стражем Драконьего Сердца, его вечным хранителем, избранным самим пламенем судьбы. И сама мысль, что кто-то посмеет назвать его бесполезным... Была непростительной.

В его глазах существовал только один уместный ответ на такое богохульство:

Заставить виновного встать на колени. Вдавить лицом в землю. Пусть умоляет о пощаде окровавленными губами, прежде чем оборвёт собственную жизнь в качестве искупления.

Только тогда ярость Каэриндора могла бы стихнуть.

Его рука дёрнулась на рукояти драконьего клинка, уже представляя, как он разрубает мальчишку надвое.

Но затем

Человек заговорил вновь.

"Не пойми меня неправильно, Каэриндор."

Голос Разеаля больше не издевался. Он не был высокомерным или гордым — он был размеренным, намеренным. В тоне даже была толика уважения.

"Я никогда не хотел оскорбить Драконье Сердце или достоинство твоего долга."

Бровь Каэриндора дёрнулась, глаза слегка сузились. Он ничего не сказал, но слушал.

"Я просто принял истину. То, что многие отказались бы признать даже себе."

Его глаза, усталые, но непокорные, держали взгляд возвышающегося драконьего стража.

"Я не могу его иметь. Я недостоин его. И из-за этого... для меня от него нет пользы."

Он позволил этой истине улечься — тяжёлой и сырой. Затем продолжил.

"Видишь ли, я не трачу время, преследуя то, что мне не суждено держать. Это не высокомерие — это самосознание."

Пламя в глазах Каэриндора слегка потускнело, переходя от гнева к размышлению.

"И ты должен это понимать больше, чем кто-либо," добавил Разеаль.

"Потому что неважно, насколько драгоценна вещь в глазах мира... для тебя Драконье Сердце всегда будет выше всего. Даже выше Святого Грааля, окажись он перед тобой."

Каэриндор застыл — оскорблённый, возможно, но не способный отрицать правду в словах мальчика.

Это не было богохульством.

Это было... отражением его собственной природы.

Мальчик не оспаривал ценность Драконьего Сердца. Он признавал, что оно превосходит его.

Долгая, плотная тишина заполнила Пространство.

Каэриндор смотрел на мальчика несколько секунд, выражение нечитабельно. Тело оставалось неподвижным, но что-то в его ауре... сдвинулось. Утихло.

Затем его голос прозвучал низко, спокойно, но неоспоримо с любопытством:

"Тогда скажи мне, человек... если не за Драконьим Сердцем, зачем ты пришёл сюда?"

Разеаль поднял глаза, уверенность мерцала в их глубине.

"Сделка."

Его голос теперь прозвучал чётко, эхом отдаваясь в смертельно тихой камере.

"Я хочу заключить сделку с тобой, Страж."

Внутри головы голос Системы взорвался в полном хаосе.

[Хост, что за херню вы пытаетесь сделать?] система выпалила в голову Разеаля, недоверие капало из синтетического тона. [Есть 70% шанс, что вы уже мертвы и ещё не знаете об этом!]

Разеаль проигнорировал систему.

Брови Каэриндора нахмурились. 'Сделка? Какой смертный пытался торговаться, когда был уже на волосок от смерти? Это не имело смысла. Мальчику даже не нужно было Драконье Сердце — на что он играл?'

"Ты понимаешь," холодно сказал Каэриндор, "никому, кто знает об этом месте, не позволено уйти живым. Таков закон. Даже тебе."

Разеаль пожал плечами, ухмылка вернулась на лицо, но теперь с целью. "Я знаю. Но что, если твой долг найти кого-то достойного будет исполнен? Что, если Драконье Сердце наконец найдёт своего предназначенного владельца? У тебя не будет причин держать меня здесь или бояться раскрытия секрета."

Изумрудные глаза Каэриндора зафиксировались на нём, не моргая. Последовала долгая, напряжённая пауза, Страж взвешивал его слова.

Этот смертный издевался над ним? Только что он признал, что недостоин. Как кто-то недостойный может привести законного наследника?

Но Разеаль, казалось, читал его мысли.

"Я знаю кого-то достойного," быстро сказал он. "Я приведу его сюда. Пусть пройдёт испытание. Если преуспеет, получит сердце. Я ухожу невредимым. Просто."

[Хост... нет. Нет нет нет... Не говори мне, что думаешь об этом. Ты безумен. Ты действительно безумен!] голос системы снова прозвенел в его разуме, на грани паники. Но Разеаль проигнорировал его.

Вместо этого он шагнул вперёд с полным самообладанием. "Подумай об этом, Каэриндор. Ты привязан к этому долгу тысячи, может, сотни тысяч лет. Один. Наблюдаешь. Ждёшь."

Голос смягчился. "Я могу это закончить. Я могу помочь тебе исполнить эту клятву. Ты сможешь передать Драконье Сердце. И наконец освободишься."

Каэриндор стоял неподвижно, будто вырезанный из обсидиана.

Не потому что отвергал предложение, а потому что впервые за вечность был склонен в это поверить.

Выражение Каэриндора не изменилось. Ни единого проблеска.

Он просто покачал головой, тон тяжёлый от усталой убеждённости.

"Ты действительно думаешь, что найти кого-то достойного так просто?"

Голос был спокойным — слишком спокойным. Спокойствием того, кто ждал целую вечность.

"Я здесь дольше, чем помнит время. Ни одна душа не прошла испытание."

Но прежде чем он мог продолжить, Разеаль прервал его.

"Он из рода Дракенвира."

Слова тяжело повисли в воздухе. Но на этот раз... Каэриндор не стал укорять за прерывание.

Его взгляд скользнул по кладбищу, над полями зубчатых, почерневших камней, окружавших их, как безмолвные стражи.

"Видишь эти камни?" тихо спросил он.

"Знаешь, что они такое?"

Голос Разеаля последовал спокойно, без паузы.

"Да."

"Каждый... был человеком."

Его глаза скользнули по проклятому полю.

"Претенденты, которые пытались заставить сердце подчиниться им. Которые стремились стать драконами... но потерпели неудачу. Драконье сердце отвергло их, и в этом отвержении кристаллизовало их. Превратило в вечные надгробия в твоём саду амбиций."

Брови Каэриндора дёрнулись — первая видимая трещина в его самообладании.

Он резко повернулся, глаза сузились.

Откуда этот мальчик это знает?

Это знание было не просто скрыто — оно было похоронено. Запрещено.

Он изучал мальчика теперь внимательнее. Человек больше не выглядел как дурак-нарушитель.

Он выглядел как нечто совершенно иное.

"Если ты знаешь так много," пророкотал Каэриндор, "тогда ты также должен знать... что некоторые из этих камней когда-то принадлежали потомкам Дракенвира."

Голос стал холоднее.

"Даже они — те, у кого были кровные связи с королевскими драконами — было недостаточно. Их род, неважно насколько чистый, истончился сквозь поколения. Их сила размылась. Даже прямые потомки пытались... и всё равно..."

Его рука указала на камни, голос затвердел.

"Они закончили как монументы. Пепельные трофеи на кладбище провалов."

Затем он снова посмотрел на Разеаля — на этот раз не с подозрением...

А с жалостью.

Впервые он увидел в мальчике не высокомерие, а, возможно... наивность.

Неужели этот мальчик действительно проделал весь этот путь, рискуя жизнью, думая, что может заключить какую-то сделку с ним на основе этого допущения?

Но Разеаль заметил перемену в глазах Каэриндора. Этот проблеск сомнения.

И он усмехнулся — низко и медленно.

Затем, не отрывая взгляда, он бросил настоящую искру:

"А что, если этот человек... также несёт кровь Бога Солнца?"

Время. Остановилось.

Каэриндор, который уже начал готовиться покончить с этой глупостью, застыл на полумысли.

Его глаза расширились впервые за столетия.

Даже в духовной форме мурашки пробежали по бестелесному телу. Сама концепция царапала древний разум, как запретное эхо.

"Что... ты сказал?" Его голос больше не был спокойным. Он дрожал.

Разеаль не ответил сразу.

Вместо этого он медленно шагнул вперёд, руки за спиной, как дворянин, обращающийся к генералу.

"Я пришёл заключить сделку, Каэриндор."

Его слова теперь несли ауру абсолютного контроля.

"Я приведу того, кто держит обе родословные."

Каэриндор смотрел на мальчика, глаза острые, сканируя его лицо, будто пытаясь увидеть сквозь плоть в душу.

Он лжёт? Это какой-то безумный блеф умирающего дурака?

Или...

Может ли это быть правдой?

Может ли этот мальчик действительно держать ключ к окончанию его вечных страданий, этой нескончаемой стражи, что превратила столетия в пытку?

Каэриндор оставался неподвижным несколько секунд. Тишина между ними была плотной, тяжёлой от невысказанного веса. Затем, наконец, он заговорил.

"...Чего ты хочешь?" Его голос больше не был холодным. Он был тихим. Серьёзным.

При этих словах ухмылка Разеаля вернулась — не самодовольная, не издевательская. Победная.

Он не произнёс ответ вслух.

'Победа,' прошептал он в голове.

"Я хочу четыре вещи от тебя."

Голос Разеаля пронзил тяжёлую тишину, спокойный и точный.

Он поднял один палец.

"Первое... карманное секретное царство, привязанное к этому кладбищу телепортационным кругом. Я расскажу позже, как его настроить."

Каэриндор даже глазом не моргнул. Он просто поднял руку и щёлкнул пальцами.

Крошечная сфера, не больше шарика, но пульсирующая древней магией, материализовалась в его ладони. Слабый гул вибрировал в воздухе вокруг неё — сжатое царство, выгравированное пространственными рунами и заблокированное телепортационными координатами.

Он бросил её к Разеалю.

"Легко."

Разеаль поймал её молча.

"Второе," продолжил он, "каменная табличка. Я дам тебе надпись позже. Тебе просто нужно её создать."

Каэриндор медленно кивнул. Всё ещё выполнимо. Всё ещё незначительно по сравнению с тем, что этот мальчик утверждал, что принесёт.

"Третье," сказал Разеаль, прищурив глаза, "телепортируй меня в северный регион этой земли испытаний."

При этом лицо Каэриндора потемнело впервые.

Низкая хмурость легла на его черты.

Пальцы слегка дёрнулись — тонкое выражение растущей настороженности.

"Нет," сказал он ровно.

"Ты переходишь границы."

В момент, когда эти слова покинули рот Каэриндора, атмосфера заострилась, как небо, затаившее дыхание перед бурей.

"Я должен был знать," пробормотал он. "Эти просьбы были слишком лёгкими. Слишком... бессмысленными. Почти как отвлекающие манёвры."

Его глаза превратились в щели, изумрудные радужки слабо светились.

"Ты пытаешься сбежать, верно?"

В его голосе не было ярости — только древнее разочарование.

"Ты знаешь правила. Никто не покидает это место живым после раскрытия его секрета. Только если они не избраны. Ты пытаешься солгать мне, мальчик?"

Разеаль не дрогнул.

"Я не убегаю," ответил он, тон спокойный, но твёрдый. "Я должен уйти. Чтобы привести его сюда."

Он шагнул вперёд, даже когда ноги грозили задрожать под весом ауры Каэриндора.

"Дай мне всего полчаса. Это всё, о чём прошу. Ты хочешь кого-то достойного, верно? Тогда позволь мне привести его."

Каэриндор фыркнул. "Если бы я мог уйти, я бы сам его забрал."

Он скрестил руки, глаза сузились с подозрением. "Почему я должен тебе доверять?"

"Не обязан."

Ответ Разеаля был резким. Он держал взгляд Каэриндора, не дрогнув.

Затем, медленно, он поднял руку.

"Давай заключим Кровный Духовный Контракт."

Выражение Каэриндора дрогнуло, подозрение сменилось лёгким удивлением.

"...Ты свяжешь себя душевным контрактом? Просто чтобы доказать это?"

"Один час," сказал Разеаль, дыхание ровное, но низкое.

"Если я не вернусь с тем, кого обещал, или если Драконье Сердце его отвергнет, я отдам жизнь."

Глаза Каэриндора слабо засветились, древнее знание просчитывало возможности.

Разеаль продолжил: "В обмен ты выполнишь все четыре моих желания. И в течение часа контракта никто из нас не может причинить вред другому."

Даже ветер не осмелился двинуться.

[Хост...] голос системы эхом прозвучал в его разуме, колеблясь. [Я даже не знаю, что сказать больше. Это за гранью безумия.]

Каэриндор остался неподвижным, древние шестерёнки в разуме вращались.

Этот ребёнок знал слишком многое. Слишком много похороненных истин. Но... что, если он прав?

Что, если мальчик действительно может привести того, о ком говорил?

Что, если после всех этих эпох ожидание наконец закончится?

После долгой паузы Каэриндор медленно выдохнул.

"…Я даю согласие на контракт."

Разеаль ухмыльнулся, победа сверкнула в глазах. Он поднял руку, готовый пролить кровь...

"Подожди." Голос Каэриндора остановил его холодно.

"Сначала скажи мне своё четвёртое желание. Что касается третьего, я позволю его, когда контракт будет заключён."

Разеаль замер. Только на мгновение. Проблеск чего-то нечитабельного промелькнул в глазах.

Затем медленно выдохнул.

"...Четвёртое желание."

Голос опустился, блеск стали прятался за спокойными словами.

"Я хочу яд Фервайнового Змея."

Это... заставило Каэриндора моргнуть.

"...Что?" спросил он, голос слегка поднялся от удивления.

"Ты просишь яд зверя шестого ранга, благородного класса?"

"Нет, я имею в виду — это всё, что ты хочешь, парень?" голос Каэриндора был спокойным, но что-то в тоне предполагало недоверие. Не раздражение — просто тихое замешательство.

Для кого-то, кто собирался освободить его от вечного долга, от сотен лет тишины, одиночества и камня, эти желания казались... тривиальными. Карманное царство, каменная табличка, телепортация и флакон яда?

Он слегка наклонил голову, глаза сузились. "Наверняка это не всё."

Разеаль не дрогнул.

"Нет. Позволь мне закончить четвёртое желание," ответил он ровно, руки сложены за спиной, будто обсуждал не более серьёзное, чем погоду.

Каэриндор слабо усмехнулся. "Не торопись. В конце концов, это твоё последнее желание."

Он усмехнулся, звук глубокий и древний, почти как камень, скрежещущий о камень.

"Я почти задаюсь вопросом, знал ли ты, что все эти вещи были в моей сокровищнице. Ты практически ничего не попросил, что я не мог предоставить. Всё до сих пор в моей ладони."

Но затем Разеаль улыбнулся.

Такого рода улыбка.

Та, что выглядит безобидной. Невинной. Улыбка, что всегда приходит перед катастрофой.

"Тогда для моего четвёртого желания," сказал он, "я хочу, чтобы ты поместил яд Фервайнового Змея... внутрь Драконьего Сердца."

Воздух застыл.

Странная тишина опустилась на пространство, будто даже само время не хотело свидетельствовать то, что только что было сказано.

Каэриндор моргнул.

"...Вздох?"

Брови дёрнулись.

Напряжение в воздухе не взорвалось — оно застопорилось. Как гром, накапливающийся в буре, что отказывалась разразиться.

"Повтори это," сказал он наконец, голос ровный — не злой, не укоряющий. Просто... ошеломлённый.

Выражение Разеаля не изменилось. Он просто улыбнулся чуть больше, будто попросил конфету вместо осквернения божественного артефакта.

"Я хочу, чтобы яд Фервайнового Змея был введён в Драконье Сердце," повторил он. Спокойно. Небрежно. Смертельно серьёзно.

Каэриндор провёл рукой по лицу, вздыхая, когда пальцы зажали переносицу.

Этот парень. Снова.

Он даже не чувствовал злости — он просто... устал от дерзости.

Это было как смотреть, как кто-то тщательно взбирается на вершину горы, только чтобы спрыгнуть с неё, смеясь.

"Я знаю," пробормотал он, не поднимая взгляда. "Я знаю, что ты объяснишь это. Снова."

Он медленно выдохнул, бросив на Разеаля усталый, косой взгляд. "Ты выделываешь такие трюки и как-то заставляешь это звучать разумно. Не знаю почему, но я уже знаю, что скажешь что-то, что заставит меня замешкаться, прежде чем раздавлю твой череп."

Разеаль просто слегка пожал плечами. "Ну, я подумал, что должен упомянуть... человек, которого я привожу сюда? Он мой вечный враг, так что я..."

Каэриндор моргнул. "...А?"

На долгую секунду его древний разум просто... застыл.

Враг?

Враг.

Ты дарёшь Драконье Сердце... своему врагу?

Эта единственная мысль эхом отозвалась в разуме Каэриндора, отскакивая между его инстинктами, его достоинством и рушащейся стеной логики.

Он смотрел на Разеаля, ища сарказм, шутку, безумие — что-то.

Но всё, что видел... была искренность.

Не тёплая искренность. Не благородная искренность.

Холодная, расчётливая. Та, что только такие люди, как он, могли понять.

"Ты понимаешь," медленно сказал Каэриндор, "что то, что ты делаешь... даже семья убила бы за это. Даже кровные братья не поделились бы таким. А ты здесь..."

Он неопределённо взмахнул рукой, будто пытаясь физически поймать абсурдность из воздуха.

"Отдаёшь это своему врагу?"

Его духовная форма мерцала с растущим замешательством, крылья дёргались в недоверии.

"Твой мозг сломан, ребёнок? Ты только что потратил жизнь на блеф ради этой возможности, а теперь что? Ты хочешь отравить сердце и отдать его?"

Он снова смотрел.

"Ты пытаешься умереть? Снова?"

Он был так близко — так близко к тому, чтобы убить Разеаля на принципе.

И всё же...

Он не двинулся.

Потому что, по правде, это было не его дело.

Драконье Сердце выберет своего носителя. Достойный или нет, друг или враг — для Каэриндора это не имело значения.

Его долг был только охранять. Испытывать. И передать пламя, когда оно наконец будет заслужено.

Он молча смотрел на Разеаля, мальчик стоял там, как благородный интриган, прячущий яд в мёде.

После паузы Каэриндор снова заговорил, голос на этот раз тише.

"...Ты не так сильно ненавидишь этого человека, верно?"

Глаза сузились.

"Ты знаешь, что яд Фервайнового Змея на самом деле не повредит само сердце. Даже в камере циркуляции крови он не может причинить больше, чем вред на несколько месяцев. Максимум — временная блокировка маны, тупая боль в сердце, нарушение кровотока. Три, четыре месяца, может. Затем сердце нейтрализует это."

Он изучал выражение Разеаля, пытаясь прочитать глубже.

'Может, он не ненавидит этого человека. Может... он на самом деле любит его.' Он усмехнулся в мыслях. 'Может, он просто слишком горд, чтобы признать это. Типичные дети. Говорят 'враг', когда имеют в виду 'мне не всё равно'.'

Если бы Разеаль знал, о чём думал Каэриндор, его, возможно, стошнило бы.

От чистого отвращения.

Любить их? Я скорее поцелую пылающего гоблина...

Но Каэриндор больше ничего не сказал. Он просто наблюдал.

Он всё ещё не понимал игру мальчика. Но одно было точно.

Что бы ни случилось дальше... будет незабываемым.

"Я принимаю условия." сказал наконец Каэриндор, вес слов нёс за собой столетия долга.

Он выдохнул, плечи слегка расслабились, как человек, который стоял на страже слишком долго и наконец ему позволили моргнуть.

"Я имею в виду..." пробормотал он себе под нос, "я защищал Драконье Сердце веками. Оно может простить мне немного за то богохульство, верно?"

Мысль тихо отозвалась эхом внутри него, не по-настоящему убедительная, но достаточная, чтобы позволить мгновению проскользнуть.

Это просто временное неудобство, рассудил он. Яд не повредит по-настоящему Драконьему Сердцу. Просто незначительное нарушение. Ничего долгосрочного.

Он повернулся к Разеалю с усталой улыбкой, маскируя тонкую тревогу, всё ещё бурлившую под поверхностью.

"Ну ладно," сказал он, голос ровный.

"Так... что ты хочешь, чтобы я написал на каменной табличке? И как ты хочешь настроить карманное царство?" Тон сместился — практичный теперь, как ремесленник, обсуждающий заказы, а не страж одного из редчайших наследий мира.

Но Каэриндор замер на полумысли.

Потому что внезапно смотрел на что-то, что глубоко его встревожило.

Разеаль улыбался.

Не ухмылка. Не усмешка триумфа.

Нет — это была та улыбка, что носит мужчина, когда находит женщину, которой готов сделать предложение.

"...Что?" Каэриндор моргнул.

Улыбка на лице того человека была слишком ослепительной, слишком довольной.

Холодный озноб пробежал по задней части духовного позвоночника древнего стража.

"Этот человек не потерял рассудок... верно?"

Он смотрел на мальчика.

"Верно?"

Разеаль выглядел так, будто только что получил величайшее благословение жизни.

Долгая, неловкая тишина заполнила воздух, пока...

"Кхе. Кхе." Разеаль наконец вышел из этого, прочищая горло и поправляя воротник с отработанной грацией.

Его ухмылка, однако, отказалась угасать, растягиваясь по лицу с самодовольным удовлетворением.

Каэриндор прищурил глаза. Что-то определённо было не так. Но он не стал настаивать.

Тем временем, глубоко в разуме Разеаля...

[Хост, я умоляю тебя...]

Голос системы дрожал в его мыслях, звуча одновременно испуганным и крайне уставшим.

[Пожалуйста. Пожалуйста, скажи мне, что ты не планируешь подарить Драконье Сердце протагонисту. Я не могу — ах — мои схемы — ооо — хост — я...]

Глаза Разеаля опасно сверкнули, когда он ответил внутри разума, тон такой же небрежный, как дворянин, потягивающий чай.

"Не волнуйся, Система." Его ухмылка расширилась.

"Я собираюсь показать тебе, как разрушить кого-то так идеально... что они будут благодарить тебя, истекая кровью."

Северная Сторона Земель Испытания

Середина Территории Монстров

Ветер слабо завывал, проносясь через густую листву, когда тишина правила дикими землями.

Сидя высоко в объятиях корявого, древнего дерева, Разеаль расположился с одной ногой, лениво болтающейся, скрытый в густой чаще листьев и веток. Его фиолетовые глаза мерцали расчётливым предвкушением, сфокусированные на бледной мраморной платформе далеко внизу.

"Приготовления закончены. Теперь..."

Он откинулся на кору с тихим, довольным вздохом.

"Всё, что нужно, это ждать, пока крыса не клюнет на приманку."

Прошло всего десять минут с тех пор, как его телепортировали сюда — десять минут с тех пор, как он обманул саму смерть и заключил Кровный Духовный Контракт с Каэриндором, вечным стражем Драконьего Сердца.

Должно было занять ещё меньше времени, честно говоря. Но Разеаль настоял, чтобы Каэриндор полностью настроил карманное секретное царство и выгравировал надпись на каменной табличке точно так, как он требовал.

Не то чтобы Разеаль использовал секретное царство обычным способом.

О нет.

Он полностью исковеркал его традиционное предназначение.

Большинство людей использовали бы карманное царство для тренировок, укрытия или выживания. Миниатюрное измерение — бесценное сокровище, запасённое мастерами сект и монархами.

Но Разеаль?

Он превратил его в чёртову сцену.

Буквально.

Секретное царство было сжато и привязано здесь — белая мраморная платформа, слегка приподнятая над землёй, как священный алтарь. Открытая со всех сторон, слабо светящаяся под лунным светом и почти невозможная, чтобы её не заметить даже за несколько миль.

Сияющая колонна поднималась из её центра, а наверху стояла каменная табличка, высеченная светящимся древним текстом, мерцающим, как пламя, пойманное в кристалле.

Это был абсолютный магнит внимания.

Никакой скрытности. Никаких секретов.

Чистое зрелище.

"Никто не использует карманные царства так расточительно..."

Даже Система пробормотала в недоверии раньше.

"Это в основном светящийся рекламный щит для врагов, чтобы стрелять!"

Но Разеалю было всё равно.

Это нужно было увидеть.

Потому что важно было... кто увидит это.

На лицевой стороне каменной таблички, выгравированная величественным Драконьим письмом, загадка мягко горела эфирным светом:

Где огонь спит и тишина поёт,

Драконье Сердце под пламенем висит.

Чтобы пройти путь, пусть сила поднимется,

Или падёт в пепел под разбитым небом.

Тысяча ядер, в равновесии положенных,

Разбудит пламя, где никто не стоял.

Но горе тем, кто осмелится непригодным,

Костры пируют там, где трусы сидят.

Пусть только сила и воля останутся,

Слабые умрут, смелые будут править.

Изначально Разеаль просто хотел, чтобы там было написано что-то вроде:

"Заплатите 1000 элементальных ядер, чтобы войти в Испытание Драконьего Сердца."

Но Каэриндор, будучи драматичным духом-стражем, каким он был, настоял на том, чтобы написать по-своему.

"Если человек достоин," сказал Каэриндор, "он поймёт сообщение. Если нет, он недостоин. Вот и всё."

Разеаль не стал спорить.

Пусть старый драконий дух имеет свою поэзию.

Потому что в конце концов сцена была готова.

С приманкой. Видимая. Убедительная.

"Подойди к платформе."

"Заплати цену."

"Получи шанс на Драконье Сердце."

Таково было невысказанное обещание, написанное в свете и силе.

И Разеаль знал одно наверняка — если бы он пошёл напрямую к протагонисту, так называемому "герою", и сказал:

"Эй, я нашёл что-то ценное. Следуй за мной."

Этот парень скорее проткнул бы его грудь, чем стал бы слушать.

Одна только репутация Разеаля гарантировала это.

Он был злодеем в глазах всех.

Запятнанный. Насильник. Позор. Не доверять, бла-бла-бла, чушь.

Так что вместо слов... он создал приманку.

Пусть герой гонится за силой, а не следует за ним.

Пусть он войдёт в ловушку собственного желания.

"А когда это случится," пробормотал Разеаль себе под нос, его улыбка изогнулась мрачно,

"тогда начнётся игра."

Пять минут спустя.

Разеаль слегка сместился на ветке, кора грубо под ладонью.

"Тц... Сколько ещё этот ублюдок будет тянуть?" пробормотал он себе под нос, голос окрашен равными частями раздражения и предвкушения.

Каждая проходящая секунда ощущалась как очередной зуд под кожей. Ожидание было не тяжёлым... оно было мучительным.

Поза была напряжённой. Кора под ним была грубой и неудобной, листья царапали кожу. Но он не двигался.

Он не мог себе этого позволить.

Пока нет.

Внизу мраморная платформа стояла, как храм в дикой природе, слабо светясь, маня.

Ловушка была идеальной. Представление было готово.

Не хватало только главного актёра.

[Хост... отказываться от Драконьего Сердца просто чтобы собрать элементальные ядра — это не стоит того. Даже близко не стоит.]

Тон Системы был пропитан усталостью, будто она постарела на столетия, просто наблюдая за действиями Разеаля.

[Эта реликвия — артефакт середины-конца арки. Протагонист никогда не должен был получить его как минимум до трёх лет в основную временную линию истории. Мы в начале! Это в основном вручение ему чит-кода, завёрнутого в красивый бант.]

Разеаль даже не поднял взгляд. Его фиолетовые глаза были заблокированы на светящейся мраморной платформе внизу — приманке.

Губы дёрнулись.

"Когда я говорил, что получить несколько ядер — моя единственная цель?"

Ухмылка поползла по лицу. "Ты всё ещё мыслишь слишком мелко, Система."

Он слегка откинулся на ветке, упираясь спиной в толстый ствол. Ветер мягко взъерошил волосы, коснувшись щеки, как призрачный шёпот.

"Успокойся. Я просчитал каждый угол, каждое последствие. Всё."

"Просто иметь Драконье Сердце не делает кого-то непобедимым... по крайней мере, не сейчас. Есть причина, по которой он должен был найти его годы спустя."

Разеаль сделал паузу, взгляд заострился, как кинжал под лунным светом.

"Прямо сейчас его тело слабое. Его мана-каналы неразвиты. Его основа? Едва стабильна."

"Дать ему Драконье Сердце сейчас — это как... вручить двуручный меч, выкованный для богов, младенцу."

"Это не сделает его могущественным. Он не будет владеть им. Оно будет владеть им."

Короткое молчание прошло. Система, неубеждённая, но осторожная, наконец ответила:

[Я понимаю метафору. Но статистически ты всё равно даёшь ему огромное преимущество.]

[Получив Драконье Сердце сейчас, он ускорится далеко за пределы графика. Мои прогнозы оценивают, что он достигнет силы, предназначенной для Третьего Года, всего за один год, может меньше. Это опасная переменная. Безрассудный ход.]

Улыбка Разеаля не угасла.

Скорее наоборот, она стала холоднее.

"Тогда пусть достигнет этого уровня," тихо сказал он, глаза светились жуткой тишиной.

"Потому что если я не могу раздавить его за год с системой и знанием будущего, то не заслуживаю выиграть эту игру."

Листья вокруг него зашелестели, почти в согласии. Или, возможно, в предупреждении.

Но Разеаль не закончил.

Он наклонился вперёд, тон опустился в нечто более опасное, более хищное.

"Кроме того... эта тысяча элементальных ядер? Это просто Первая Фаза операции."

"Я не просто возьму прибыль..." Голос опустился до шёпота, холодного и жестокого.

"Я собираюсь высосать всё досуха."

Система после этого не ответила.

Что там было сказать?

Внезапно...

Уши Разеаля дёрнулись.

Шаги.

Зрачки сузились, медленный вдох выскользнул из лёгких. "Они здесь," прошептал он в разуме.

Не двигаясь ни на дюйм, он успокоил дыхание и заглушил даже биение сердца, погружаясь глубже в естественный камуфляж густого полога. Устроившись высоко в кроне возвышающегося дерева, он остался неподвижным, каждый лист и тень — щит против приближающегося присутствия.

Он не мог позволить даже малейшего звука — ни скрипа ветки, ни шороха ткани. Один неверный шаг, и всё кончено. Не только для него, но и для сложного плана, что он сплёл из нитей обмана и предвидения.

Его единственное спасение: Ареон, протагонист, не был особенно острым в сенсорных талантах. Этот человек был воином передней линии, воплощением грубой силы. Тот тип, что врывался в битву, как буря, сминая всё на пути силой, а не тонкостью.

И к счастью для Разеаля, его последователи были вырезаны из той же ткани — тупые лезвия в игре, требующей точности.

Будь это Селена, Святая, или Сильва Фаэрелит с её армией шепчущих духов, у него не было бы шанса. Эти две были как ветер и шёлк, чувствительные даже к слабейшей дрожи в мане. Только их близость разорвала бы его завесу скрытности, как огонь сухой пергамент.

Что касается того, почему он выбрал именно это место — высоко на дереве, чьи ветви простирались, как скелетные руки над кишащими монстрами дебрями. Монстры редко лазили, слишком большие и тяжёлые для хрупкого равновесия веток. Это была одна из немногих безопасных зон, которые монстры игнорировали, а люди, в свою очередь, никогда не думали искать.

Отсюда у него был идеальный обзор — листья скрывали его, но через промежутки он видел всё внизу. С земли, глядя вверх, листья были крепостью.

И затем тишина сломалась — хор далёких шагов. Тихий лязг стали о сталь. Голоса, низкие, но дисциплинированные.

Глаза Разеаля заострились.

Десятки — нет, почти восемьдесят человек или больше двигались как одна единица, проплывая через лес, как охотничья стая. Некоторые носили мерцающую металлическую броню, другие предпочитали лёгкую экипировку, но координация была неоспорима. Рыцари, маги, лучники, убийцы — каждый класс присутствовал, мобильная армия, облачённая в смертельную цель.

Они двигались с тренированной точностью. Никаких потерянных движений. Никаких бессмысленных разговоров.

А во главе этой грозной силы шли двое, бок о бок.

Один, одетый в глубокую багровую броню с соответствующими длинными волосами, что блестели под отфильтрованным солнечным светом. Его багровые глаза были острыми, спокойными и полностью командными. Мана излучалась от него ощутимыми волнами, меч на поясе практически гудел от давления.

Ареон Драконвевр.

Вечный враг Разеаля. Золотой ребёнок судьбы. Избранный.

Пять лет.

Последний раз, когда он видел этого человека, они оба были детьми, стоящими на противоположных концах жестокой игровой доски судьбы. Теперь Ареон шёл, как король в ожидании, высокий и широкоплечий, каждый шаг излучал силу и уверенность. Его присутствие было магнетическим, неоспоримо героическим.

Он вырос, тихо отметил Разеаль, глаза следили за формой протагониста со странной, тихой отстранённостью. Немного выше. Немного острее. То же пламя за глазами, только сильнее теперь.

Мы так отличаемся теперь, осознал Разеаль — он, прячущийся на дереве, слабый и бессильный, а он, стоящий высоко, как король.

Вздох. Он просто вздохнул.

Но затем его взгляд сместился.

И какое бы мимолётное чувство ни осмелилось подняться в нём, было раздавлено в мгновение.

Но затем желудок Разеаля скрутило. Взгляд слегка сместился, выражение скисло. Низкий стон грозил вырваться из губ.

"Просто моё дерьмовое везение," мысленно выругался он.

Рядом с Ареоном плыла фигура, как луна рядом со звездой.

Желудок скрутило. Волна тошноты поползла по горлу, когда глаза упали на женщину, идущую рядом с Ареоном. Одно только зрелище заставило грудь сжаться, знакомое давление нарастало в лёгких.

Она была завёрнута в белую робу, украшенную золотой вышивкой, её длинные волосы светились, как расплавленный солнечный свет. Золотые глаза излучали спокойную, божественную безмятежность. Она, казалось, источала чистоту, но Разеаль чувствовал это. Подавляющую приливную волну маны, окружающую её, как божественный барьер. Это было не просто мощно — это было угнетающе.

Селена Люминус.

Святая Церкви Света.

Что она здесь делает? Разве она не должна быть на юге?

Чёртов эффект бабочки так быстро?

Почему, чёрт возьми, она здесь?! Разеаль стиснул зубы, каждую мышцу держа замороженной. Даже дышать теперь ощущалось, как рисковать смертью.

Позади неё процессия белых робированных жрецов и бронированных святых рыцарей следовала в торжественном строю. Их глаза были острыми, руки зависали около клинков и заклинательных свитков, всегда настороже. Было ясно — один неверный движ около их Святой, и они обрушат божественное правосудие без колебаний.

Почти половина всей свиты, может пятьдесят человек, принадлежали только её фракции.

Другая половина, казалось, подчинялась Ареону. А остальные несколько? Независимые охотники и таланты академии, что просто тяготели к силе и защите в числе.

Хватка Разеаля на коре усилилась.

Он был окружён — и всё, что потребуется, это одна вспышка осознания, одно случайное шум, одно плохо выбранное сердцебиение, и Святая сфокусируется на нём, как ястреб.

Просто его дерьмовое везение.

Буря мыслей кружилась в разуме Разеаля, но внешне он оставался собранным, неподвижным, как кора, на которую опирался. Ни подёргивания, ни дыхания. Прямо сейчас единственное, что он мог себе позволить, это не быть пойманным. Если это случится... он разберётся с этой катастрофой, когда придёт время. Пока что не случилось.

Внизу прозвучал спокойный, но любопытный голос.

"Если я не ошибаюсь, это драконий язык, верно?" Золотые глаза Селены были прикованы к возвышающейся платформе из гладкого, сияющего белого мрамора. В её центре стояла высокая табличка, вырезанная таинственными светящимися рунами, что спиралью поднимались по столбу, как древние декларации, застывшие в свете.

"Да, верно, Леди Селена," ответил Ареон, его взгляд отражал её. Багровые глаза сузились, анализируя странные глифы. Аура вокруг него сместилась — сфокусировалась, заострилась.

Резкий голос прервал момент.

"Ваше Святейшество, это место выглядит... тревожно подозрительным." Женщина в безукоризненной белой рабе клерика шагнула вперёд. Её очки в розовой оправе мерцали на солнце, когда она нервно поправляла их. "Я изучила каждый дюйм официальной карты местности, включая маршруты, предоставленные лично Платиновым Рыцарем. Ничего о подобной платформе не упоминалось."

Она сделала паузу, почтительно поклонившись. "Простите, что говорю невпопад, но я подозреваю, что это либо ловушка, либо аномальный феномен врат испытания. Советую избежать этого."

Селена повернулась к ней с тёплой, безмятежной улыбкой. "Нила, нет нужды в постоянных извинениях. Давать советы — часть твоего долга как моей личной святой прислужницы."

"Да, Ваша Милость." Нила поклонилась ниже, выражение всё ещё напряжённое.

Селена тем временем уже снова изучала табличку. "Это завораживает. Даже у меня нет записей о существовании этой структуры внутри земель испытания. Надпись тоже... в ней есть что-то странное."

Ареон повернулся к ней, бровь слегка приподнята. "Вы можете читать по-драконьи, миледи?"

"Немного. Я изучала основы в Святой Библиотеке," скромно ответила она.

"Всего два слова," добавила она скромно.

Ареон тихо усмехнулся, качая головой. "Всего два слова, да? Вы слишком скромны. Только тот, кто учился одержимо, мог расшифровать даже фрагмент драконьего без капли драконьей крови."

Он был прав. Для тех, кто родился с драконьим наследием, язык приходил почти инстинктивно. Но для человека изучить его с нуля было почти невозможно. Но Селена сделала это.

Она слегка наклонила голову и прочитала вслух, веселье танцевало в голосе: "Тысяча ядер... чтобы достичь места, где обитает Драконье Сердце?" повторила Селена, читая вслух. "Которое может быть востребовано только тем, кто признан достойным..."

Она взглянула искоса на Ареона, слабая ухмылка изогнула губы. "Звучит так, будто это подготовлено для вас, не так ли?"

Брови Ареона сдвинулись, когда выражение стало задумчивым.

"Невозможно, чтобы кандидат принёс иностранные предметы в врата испытания. Врата Достоинства очистили бы их," наконец заговорил он, голос задумчивый. "Что означает, что это не внешнее. Это должно быть частью самого испытания."

Он потянулся вперёд, прослеживая светящиеся символы взглядом.

"Надпись... была написана кем-то как минимум ранга Короля," тихо сказал он. "Возможно, даже ранга Святого. Мастерство, мана, высеченная в каждом слове... это не подделка. Это ощущается реальным."

Селена тихо промычала в согласии. "В основании встроен телепортационный массив," отметила она, щурясь. "Он тонкий, скрытый... но активный. Вероятно, ведёт к следующей фазе этого испытания."

Пальцы Ареона слегка свернулись. Руны пульсировали под его взглядом.

Внезапно сердце начало колотиться. Это было не просто предвкушение. Это была... судьба. Тот голос. Тот инстинкт. С детства эта тяга всегда вела его — невидимый шёпот, божественная уверенность.

Каждый раз, когда он следовал ему, находил удачу.

А на этот раз... было иначе.

Чувство внутри груди Ареона — это необъяснимое притяжение было не просто знакомым.

Это было самым сильным, что он когда-либо чувствовал в жизни.

Сердце гремело в груди, каждый удар был как военный барабан, эхом отдающийся в костях. Мир, казалось, сузился, шёпот вокруг него затих, когда надпись на табличке слабо светилась, взывая к чему-то глубоко внутри души.

Без колебаний он повернулся.

"Лиолд," сказал Ареон, голос твёрдый и непоколебимый, "достань тысячу элементальных ядер. Мы идём."

Не было второй мысли. Никакой логики. Никакой стратегии.

Только инстинкт и вера в него.

Но рядом рыжеволосый Лиолд выглядел так, будто его только что пронзили через сердце.

"Тысячу?!" захлебнулся он, глаза расширились в недоверии. "Н-не могут ли сотню сделать работу? Как насчёт остального в рассрочку? Буду давать по пятьдесят каждый месяц, клянусь. Без процентов..."

Он сложил руки, как торговец, молящий небеса о пароде, но один взгляд от Ареон — только один острый, безоговорочный взгляд — и он полностью сдулся.

С глубоким, побеждённым стоном он протянул тяжёлый мешок обеими руками. Его выражение? Опустошённое. Будто он только что отдал душу вместо валюты.

"Чёрт возьми..." пробормотал Лиолд себе под нос, глаза блестели невыплаканными слезами. "Я копил это на пенсию... или может, чтобы купить девушку когда-нибудь..."

Ареон проигнорировал мелодраму и повернулся к святой.

"Леди Селена," сказал он с уважительным кивком, "прошу прощения. Я войду."

"Я присоединюсь к вам," ответила Селена, голос спокойный, но с искрой любопытства. "Это интригует меня."

Ареон моргнул. "Вы... присоединитесь?"

Он замешкался.

"Но... это может быть опасно. Мы всё ещё не знаем, ловушка ли это," осторожно сказал он, нотка беспокойства в голосе выдавала мысли, мчащиеся в разуме.

Он не осмелился сказать это вслух, но и не нужно было. Это было слишком очевидно.

Если её поранят — даже малейшая царапина — Церковь, эти фанатики, может запросто разобрать весь Врата Достоинства по камню, чтобы отомстить за неё.

Если бы это была просто опасность? Она справилась бы. Без сомнений.

На самом деле, если бы она даже сломала один из защитных амулетов, что должна носить, было почти точно, что в течение секунд восемь — нет, может, даже девять Платиновых рыцарей ворвутся через врата с божественной яростью.

Без преувеличения — она была, безусловно, самым защищённым человеком здесь.

Нет, "защищённым" было не то слово. Ей поклонялись.

Баловали.

Но Селена просто улыбнулась. Та безмятежная, сияющая улыбка, что могла заглушить бури.

"Не волнуйтесь. Я защищу вас всех," мягко сказала она, золотые глаза мерцали, волосы ловили бриз, как солнечный свет, вплетённый в шёлк.

Это не то, что я имел в виду... хотел сказать Ареон, но прикусил слова.

Конечно, в момент, когда её слова достигли свиты — жрецов, рыцарей и прислужниц — все застыли на долю секунды.

Затем, будто безмолвная команда прошла по воздуху, все посмотрели друг на друга и кивнули.

Никто не осмелился возразить.

Она была Святой.

Если она хотела идти, значит, она пойдёт. Их роль была не подвергать сомнению, а защищать.

Даже от ветра.

Даже от теней.

Даже от богов, если понадобится.

Их жизни были ничто по сравнению с её безопасностью.

Нила, стоя в стороне, зажала переносицу и глубоко вздохнула, уже предвкушая хаос.

"Если хотя бы царапина появится на теле Святой..." пробормотала она, оборачиваясь и повышая голос, "...тогда каждый из нас понесёт Святое Наказание Агонии. Запомните это."

Голос эхом прокатился по поляне, как божественный декрет.

Не члены Церкви — команда Ареона и другие — видимо побледнели.

Один лучник слышно сглотнул, шепча себе под нос: "Святое... наказание агонии?"

Но последователи Святой? Их ответ был леденящим.

"Это наказание слишком лёгкое," провозгласили они в унисон, огонь горел в глазах. "Если царапина осмелится коснуться Святой... нас всех следует казнить."

Ареон просто вздохнул, массируя висок.

Он давно перестал пытаться понять этих лунатиков.

Это было так, будто они принесут в жертву собственные семьи, если кто-то просто пошутит о богах в их присутствии. А когда дело доходит до Селены?

Их фанатизм был на совершенно ином уровне.

Высоко наверху, скрытый в густом пологе скрученных веток и покрытых росой листьев, Разеаль присел, каждая мышца тела напряжена.

Давление царапало грудь. Лёгкие горели слегка от того, что так долго задерживал дыхание. Пот скатывался по вискам несмотря на холодный бриз.

Сейчас. Меня поймают сейчас. Нет, сейчас. Или... сейчас? Мысль повторялась, как проклятие.

Но удача — милая, хрупкая удача — ещё не предала его.

Внизу платформа сияла, как священный мрамор, купающийся в утреннем свете. Воздух гудел маной, его течение почти соблазнительное. Он знал, что это означало. Мог читать сцену, как книгу.

Тц. Жадный ублюдок, подумал Разеаль, прищурив глаза на Ареона, который стоял уверенно с тем вечно самоправедным видом.

Конечно, протагонист клюнет на приманку, как голодная собака. Сияющая платформа со светящимися рунами? Его чувство "судьбы" должно покалывать.

У людей паучье чутьё, но у этого ублюдка гоблинье чутьё...

Он внимательно наблюдал за Ареоном. То лицо. Та спокойная собранность. То святое свечение в чёртовых глазах.

Этот сукин сын родился воровать. Грабить судьбу, красть жизни, называя это "возможностью", будто это божья воля. Ненавижу его. Клянусь, ненавижу каждой клеткой тела, мысленно проклинал Разеаль. Но опять же...

Сколько может проклинать одна голова?

Пусть идут, горько подумал он. Пусть телепортируются к какому бы ни было драконьему испытанию. Всё, что ему нужно было, это чтобы они ступили на эту чёртову платформу, чтобы он наконец смог вдохнуть.

Семь целых минут.

Он держал позицию семь мучительных минут.

Хотя он мог задерживать дыхание на десять, он не был уверен, что останется незамеченным намного дольше. Конечности начинали покалывать, а сердцебиение эхом отдавалось в ушах.

Наконец он увидел это — группа двигалась.

Ареон положил тысячу элементальных ядер на отдельный возвышающийся алтарь. Магия отреагировала мгновенно, гудя низким, ритмичным пульсом.

Разеаль выпустил дрожащий вдох облегчения.

Но... бровь нахмурилась.

Почему она не заметила меня?

Святая.

Селена.

Он знал... знал с абсолютной уверенностью, что она чувствительна к мане. К жизненной силе. Она однажды обнаружила отравленную белку на два метра под землёй. Она однажды ощутила сердцебиение умирающего воробья посреди купания, что было в трёхстах метрах от неё.

Так как же...?

Это моё везение? Оно наконец возвращается?

Мысль заставила горло сжаться. Если бы не риск выдать позицию, он мог бы действительно заплакать. Везение так долго предавало его... идея, что оно возвращается сейчас, казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой.

Но затем...

Платформа засветилась.

Светящийся изумрудный круг вспыхнул к жизни на мраморном полу. Символы танцевали, руны выстроились. Мана хлынула.

Они уходят. Они действительно уходят.

Ухмылка призраком промелькнула на губах Разеаля. Победа.

А затем...

Селена.

Её голова медленно наклонилась вверх.

Её золотые глаза заблокировались на его.

Только на мгновение. Секунду. Едва достаточно, чтобы назвать взглядом.

Но это случилось.

Их глаза встретились.

Она меня увидела?

Дыхание Разеаля сорвалось, непроизвольно втянутое между стиснутых зубов. Грудь сжалась тревогой.

Наши глаза встретились. Я видел это. Я знаю, что видел.

Но она отвернулась. Мягко улыбаясь. Будто любуясь листьями. Будто ничего не произошло.

Нет. Нет. Это было не случайно.

Наши глаза встретились. Я знаю, что встретились. Я не воображаю это.

Паника поползла по позвоночнику.

Затем...

"Эй! Там кто-то на дереве!" внезапно крикнула Нила, голос острый, как сталь. Палец выстрелил вверх, указывая прямо на насест Разеаля. Мана задрожала в воздухе, потревоженная внезапным дыханием, что он выпустил.

Головы повернулись.

Глаза Ареона защёлкнулись туда, куда она указала.

В отличие от других, ему не нужно было щуриться. Его глаза, превосходные в ясности, пронзили листья.

Взгляд заострился.

Это... это позор Дома Вирелан? Фиолетовая картошка?

Рука инстинктивно упала на рукоять меча.

Яма открылась в животе.

Это была ловушка? Он взглянул на светящийся изумрудный массив под ногами.

Напряжение свернулось в груди.

Он не знал почему, но всякий раз, когда видел то лицо, то присутствие, то проклятое существование — что-то похороненное внутри закипало.

Ненависть. Чистая, гортанная ненависть.

"Парни, это лов~" начал кричать он.

СВИШ!

Вспышка изумрудного света взорвалась.

И вот так... они исчезли.

Все.

Ушли.

Разеаль моргнул. Затем откинулся на грубую кору позади, тело дрожало от последствий.

Чёрт. Меня чуть не поймали.

Сердце колотилось, как военный барабан в ушах.

Но затем страх начал подкрадываться.

Нет. Она определённо видела меня. Я уверен.

Выражение потемнело.

Подожди... она знала, что я здесь с самого начала?

Разеаль стиснул зубы.

"Эта сумасшедшая, отвратительная, мерзкая, предательская~"

Он остановился на полумысли, не способный придумать достаточно оскорблений.

Но что за херню она планирует теперь?

Будто она просто добрая?

Кто бы ни сказал это, Разеаль клянётся воткнуть три — нет, четыре острых кинжала в их задницу.

Эта женщина — одна из людей, которых он ненавидит страстно.

Эта женщина обвинила его в попытке изнасиловать её.

"Эти ублюдки наконец ушли," пробормотал Разеаль, вытирая холодный пот со лба. Напряжение, что сжимало грудь последние несколько минут, медленно начало отпускать.

Он глубоко выдохнул, дыхание дрожащее, но облегчённое. Густая листва вокруг больше не ощущалась так, будто давила и душила. Слабый бриз шевелил листья наверху, но больше не звучал как шаги.

Первая фаза завершена.

С осторожностью он спустился с толстой ветки, на которой сидел. Движения были осторожными, мышцы всё ещё напряжены эхом адреналина. Когда ботинки коснулись твёрдой земли, он позволил себе редкий момент неподвижности. Вдох. Сердцебиение.

Большинство его тревог закончились... пока что.

Но остаточная тревога покалывала на краях мыслей, как помехи.

Что, если Ареон недостаточно достоин, чтобы получить Сердце?

Что, если он провалит испытание?

Что, если Разеаль только что подписал собственный смертный приговор?

В конце концов, контракт, что он заключил... это не был блеф.

Если Сердце не выберет носителя, Разеаль умрёт.

"Да... это было чёртовски безумно," горько пробормотал он, качая головой.

Ставить собственное выживание на действия кого-то другого — это было безрассудно, на грани самоубийства.

Люди могут спросить его позже, даже насмешливо:

"Ты так доверяешь протагонисту? Ты веришь, что он достоин?"

Он бы фыркнул на это.

Но это было бы неправильной формулировкой.

Дело было не в доверии. Дело было в уверенности. Не в человеке, а в повествовании.

В романе Сердце всегда предназначалось протагонисту. Это было вписано в саму судьбу. Та священная реликвия была не просто создана для него — она ждала его.

Так что Разеаль не доверял Ареону.

Он доверял своему пониманию.

Он верил в схему, похороненную внутри мира. Паттерн, известный только ему. И если та схема всё ещё имела вес, если сюжет не полностью сошёл с рельсов, тогда Ареон будет избран.

Но в повествовании были трещины. Тонкие, смещающиеся разломы. Некоторые персонажи уже отклонились от предназначенных путей — особенно... Селена.

Он прищурил глаза, вспоминая.

Та женщина. Та интригующая, мерзкая змея со святым лицом.

Она определённо почувствовала его раньше. Тот момент зрительного контакта — проблеск узнавания во взгляде. Нежная улыбка, что она носила? Маска. И всё же она ничего не сказала.

Почему?

Что за херню она планирует теперь?

Селена уже доказала, что не следовала оригинальному сценарию. Годы назад, задолго до официального начала сюжета, она уже начала отклоняться. Её личность, её действия — совершенно отличные от того, как роман изображал её.

Разеаль помнил. В оригинальной истории не было события, где она обвинила его в попытке изнасилования.

Но в этой временной линии она сделала именно это.

Из ниоткуда.

И последствия были огромными. Одно ложное обвинение исказило всю основу сюжета. Оно потрясло общественное мнение, его репутацию и доверие ключевых фигур. Это была одна из главных причин, почему так много будущих событий стали непредсказуемыми.

Эффект бабочки.

Она была нестабильным фактором — ходячим противоречием судьбе.

Но что бы она ни планировала, могло подождать. Сейчас его фокус был в другом.

Его поступление в Королевский Класс было обеспечено.

А почему только тот класс имел значение? Почему он рисковал так много, чтобы попасть туда? Ведь есть обычный класс тоже, верно?

На самом деле причин много.

Во-первых, потому что хоть академия и говорит, что все классы одинаковы.

В целой академии был только один настоящий класс. Остальные были иллюзией престижа — местами для слабых, чтобы притворяться сильными.

Пушечное мясо, простыми словами.

А также — если он хотел выполнить долгосрочный план, если хотел выжить в том, что грядёт, ему нужно было быть в том классе.

Слишком много его запасных планов зависело от того пространства. Слишком много альянсов, ресурсов, секретов... всё сходилось там.

Ботинки мягко коснулись травы, когда он подошёл к платформе, которую использовала группа героя. Область была тихой, ветер мягко колыхал листья над головой.

Никого не было.

Идеально.

Он двинулся быстро.

У основания каменного алтаря, спрятанный прямо под возвышающейся платформой, лежал тяжёлый тканевый мешок. Он схватил его обеими руками, сразу почувствовав плотный вес.

Внутри была тысяча элементальных ядер.

Он слегка открыл и заглянул внутрь. Тихая улыбка коснулась губ.

Мешок мерцал силой. Каждое ядро было отполированным, почти идеальной формы — маленькие, круглые, похожие на шарики сферы светящегося цвета. Красные. Синие. Зелёные. Жёлтые. Каждая сфера пульсировала сдерживаемой элементальной энергией, шепча обещания силы.

Это были не просто камни.

Это были Элементальные Ядра Третьего Ранга.

Каждое собрано с монстра, убитого в битве. Соотношение один к одному: один монстр, одно ядро.

И они были бесценны.

Элементальные Ядра были кристаллизованными проявлениями элементальной близости существа, созданные, когда монстр эволюционировал или родился при длительном воздействии определённого типа маны. Огонь. Лёд. Ветер. Земля. Молния. Свет и так далее.

Их использовали во всех основных профессиях.

Кузнецы вплавляли их в оружие. Алхимики использовали их для балансировки летучих зелий. Маги оттачивали заклинания с ними. Рыцари использовали их для укрепления тел. Ауреры, жрецы, духи, укротители — даже инженеры и фермеры находили применение.

Артефакты. Топливо для маны. Структурная стабилизация. Строительство, медицина. Сельское хозяйство.

Они были повсюду.

И что важнее?

Их можно было поглотить.

Если ты обладал элементальной близостью и совместимостью с конкретным ядром, ты мог поглотить его — увеличив собственную ёмкость маны, элементальное выравнивание и чистоту энергии.

Но это было непросто.

Совместимость должна была быть естественной, врождённой. Нельзя было симулировать близость. Разве что ты хотел стать подёргивающимся трупом.

Эти ядра рождались в монстрах, застревая там, где должны были быть их сердца. Извлечь их без разрушения ядра требовало тонкости.

Разеаль долго любовался мерцающими сферами.

Внутри мешка было четыре разных цвета элементальных ядер, каждое слабо мерцало в отфильтрованном свете. Разеаль присел рядом, осматривая содержимое прищуренными глазами.

"Огонь, ветер, вода и земля," пробормотал он себе под нос, узнавая самые распространённые элементальные типы с одного взгляда. "Конечно, это они. Универсальные. Лёгкие."

Эти четыре элемента были широко распространены по континенту, встречались в каждом закутке местности, подземелья и руин. Их обилие не делало их слабыми — вовсе нет. На самом деле, если владеет кто-то с высокой совместимостью, они могли стать ужасающе могущественными.

Но редкость приносила престиж.

Элементы вроде молнии, дерева, льда или света? Те были неуловимыми. Сложно найти. Ещё сложнее освоить. Нельзя было просто наткнуться на зверя молниевого типа в лесу.

Но при всей редкости тех элементов они не всегда переводились в ценность. Ядра были полезны только людям, родившимся с близостью к ним. Без этого? Они были просто блестящими, светящимися шариками без цели — ну, можно использовать другими способами, но те процессы редко найти, так что да.

В некоторых местах ядра редких элементов продавались за копейки, потому что некому было их использовать. В других их цена взлетала до небес — особенно если кто-то у власти нуждался в том конкретном элементе.

Это была странная и хитрая экономика.

Ядра в мешке Разеаля мерцали мягкими пульсами цвета, как дыхание чего-то спящего. Свет был слабым — ожидаемо. В конце концов, это были только элементальные ядра обычного ранга.

Он выдохнул, вытаскивая одно.

"Всё же... тысяча штук." Он оглядел гладкое, круглое ядро в руке — не больше шарика. Каждое светилось в своём цвете, кристаллизованная капля элементальной сущности.

Они делились на широкие категории:

Обычный Ранг: с 1-го по 3-й уровень.

Профессиональный Ранг: с 4-го по 6-й уровень.

Легендарный Ранг: 6-й и 7-й уровень.

Мифический Ранг: 8-й уровень.

Неранжированный: Загадочный 9-й уровень, настолько редкий, что не поддавался классификации.

Естественно, чем выше ранг, тем мощнее мана и близость, что содержалась. Преимущества были пропорциональны: сильнее элементальная настройка, увеличенная чистота, более эффективный контроль маны.

Разеаль просто цокнул языком в раздражении.

"Все они выровнены с фракцией света," пробормотал он. "Конечно же."

Бесполезны. Совершенно и абсолютно бесполезны для него.

Из-за чёртовой дебафф-проклятья системы он не мог поглотить ни один элемент, принадлежащий Фракции Света.

И все эти элементы из фракции света.

Он нахмурился.

"Ублюдок системы..."

["Я всё слышал, хост,"] механический голос прозвенел в голове с самодовольным удовлетворением.

Разеаль проигнорировал это и вытащил специальный мешок из поясной сумки, выданный самой Академией.

Чтобы избежать жульничества, кандидатам не позволялось брать собственные инструменты хранения на испытание. Эти регламентированные мешки имели ограниченную ёмкость — только около одного квадратного фута — и раздавались перед тестом. Их цель была обеспечить, чтобы каждое собранное ядро пришло с поля.

Он бросил мерцающие шарики внутрь, наблюдая, как они исчезают в тёмном внутреннем пространстве.

"Одна тысяча ядер... это всё, что они оставили. Такие скупые." Он фыркнул, качая головой. "Разве убило бы их оставить ещё несколько?"

Но была одна светлая сторона.

Любому студенту, прошедшему испытание, позволялось оставить ядра, что он собрал, после того как инструкторы посчитали и проверили их. Стандартная политика вознаграждений.

И математика...

"Одно элементальное ядро третьего ранга идёт примерно за десять золотых монет..."

Он быстро подсчитал, сердце колотилось в ритм с каждым воображаемым звоном монеты.

Одна тысяча ядер. По десять золотых монет за штуку. Это было десять тысяч золотых монет.

Губы изогнулись в жадной ухмылке.

Люди не понимали, что означали такие деньги. Семья среднего класса — три приёма пищи в день, школьная плата, содержание дома, одежда, всё — могла выжить целый месяц на одной золотой монете.

А у него было десять тысяч.

Это было богатство поколений.

Это была сила.

Это также была минимальная цена.

Ядра четвёртого ранга — начальный уровень профессионального яруса — начинались от десяти тысяч золотых монет каждое. Оттуда цены взлетали на основе спроса, элементальной редкости и силы существа, из которого оно пришло.

Глаза Разеаля засветились золотым огнём.

"Я собираюсь разбогатеть."

Как только он закрыл мешок и перекинул через спину...

Гррррррр~

Низкое, гортанное рычание прокатилось по воздуху, как гром, скребущий по камню.

Разеаль застыл.

Губы дёрнулись. Капля пота скатилась по виску.

Очень медленно он поднял руку к лицу и провёл ею вниз.

"Просто... моё чёртово дерьмовое везение..."

Рычание углубилось. Что-то тяжёлое сместилось позади него.

"Только не говорите," прошептал он себе, "только не смейте говорить мне, что за мной теперь монстр."

Сердцебиение взлетело. Дыхание остановилось. Пальцы сжались на ремне мешка.

Всё шло идеально. Абсолютно, глупо, чудесно идеально.

А теперь...

"Ахххххх..." выдохнул он сквозь стиснутые зубы, едва удерживаясь от крика. "Почему. Почему, блядь... почему сейчас?!"

Тень нависла над ним.

Что бы это ни было... оно не было маленьким.

Разеаль окаменел в момент, когда услышал низкое, гортанное рычание, прокатившееся по воздуху позади. Толчок пробежал по позвоночнику. Мышцы заблокировались, но инстинкты кричали двигаться.

Медленно и очень осторожно он повернул голову через плечо.

И вот оно.

Чёрная, массивная гончая стояла всего в нескольких метрах, на открытой земле леса. Тело было прижато к земле, свёрнутое, как пружина. Мышцы рябили под полуметаллическим экзоскелетом, пластины слабо блестели тёмным, стальным оттенком. Слабые клубы дыма вились из пасти, где похожие на кинжалы клыки блестели, как полированная сталь. Глаза были угольно чёрными — бездонные пустоты, что выглядели меньше как органы и больше как двойные бездны, смотрящие прямо в него.

"Отлично," пробормотал Разеаль себе под нос. "Просто моё чёртово везение."

Он сделал тихий вдох, сердцебиение начало подскакивать, но лицо осталось собранным — едва. Монстр третьего ранга, Огненная Гончая. Они не были редкими. Не было причин паниковать обычно. Но эта выглядела так, будто пережила слишком много боёв и ушла от всех. Шрамы доказывали это.

Лапы были обёрнуты маленькими языками багрового пламени, слабо потрескивая каждый раз, когда прижимались к лесной земле. Несмотря на это, приблизилась в полной тишине — жутко. Это делало Огненных Гончих ужасающими. Для монстра низкого уровня они обладали замечательным даром скрытности. Их тела не издавали шума, присутствие почти необнаружимо. Это было как смерть, обёрнутая в тишину.

Разеаль прищурил глаза. "Большой пёс с убийственными наклонностями." пробормотал он. "Прекрасно."

Но даже со всей этой опасностью... он не мог не вспомнить странную причуду этого вида.

Они были гордыми. Глупо гордыми.

Огненные Гончие, в отличие от большинства зверей, никогда не нападали на добычу сзади. Это был какой-то абсурдный инстинктивный кодекс чести, которому они следовали. Они всегда ждали, пока жертва обернётся — требуя убийства лицом к лицу, будто их эго требовало признания, прежде чем разорвать на части.

Вот почему... я ещё не мёртв.

Разеаль медленно, намеренно повернулся, чтобы полностью встретить существо лицом к лицу. Оба заблокировали взгляды.

Он чувствовал напряжение, висящее в воздухе, как лезвие над горлом.

Зверь присел ниже, ноздри раздулись, губы искривились в рычании.

Он тонко потянулся во внутренний карман пиджака смокинга, пальцы обвились вокруг рукояти маленького кинжала, спрятанного внутри. Он не вытащил его. Он знал, что случится, если вытащит. Гончая наблюдала. Она ждала.

Одно неверное движение вызовет немедленный бросок. А Разеаль не любил, когда на него бросались.

"Система," прошипел он мысленно. "У тебя есть эта чёртова штука с Правилами Дикой Природы, верно? Есть что-нибудь полезное, чтобы справиться с этой адской гончей?"

Механический пинг эхом прозвучал в разуме, за которым последовал спокойный, раздражающе бодрый голос системы.

[Да, Хост. Активация Справочника Выживания в Дикой Природе.]

[Правило № 1: Не подходите ни к чему больше вас. Вы будете лёгкой добычей.]

[Правило № 2: Не подходите ни к чему меньше вас. У них определённо есть друзья или они ядовиты.]

[Правило № 3: Не подходите ни к чему вашего размера. Они подумают, что это честный бой.]

[Правило № 4, не под~]

"Просто заткнись," огрызнулся Разеаль себе под нос, лицо дёргалось. "Заткнись, бесполезный кусок дерьма."

[Принято. Молчу.]

Он закатил глаза. "Естественно. Когда мне нужно что-то действительно полезное, ты здесь выдаёшь мне тупые пословицы о животных."

Огненная Гончая снова зарычала, лапа сместилась на полшага вперёд.

Разеаль напрягся.

Дыхание пришло низким и медленным, холодная плёнка пота покрыла заднюю часть шеи. Каждый инстинкт говорил бежать. Каждый урок говорил ждать. И каждое проклятие, что он когда-либо знал, сложилось в разуме, зарезервированное исключительно для этого момента.

"Похоже, придётся разбираться самому... как всегда," мрачно пробормотал он.

Хватка усилилась вокруг рукояти кинжала внутри пальто.

На Другой Стороне Земель Испытания

Кладбище Забытых Камней

Свиш

Всплеск изумрудного света вспыхнул над потрескавшейся землёй, кратко осветив пустынную, неровную местность. Вспышка исчезла так же быстро, как пришла, оставив позади группу ошеломлённых фигур, теперь стоящих посреди неестественно открытого пространства — жуткий контраст остальной зоне испытания, что была переполнена зазубренными валунами и древними, обветренными камнями.

Ареон шатнулся вперёд на полшага, немедленно вытаскивая двуручный меч с резким шшшнк. Лезвие слабо блестело в оставшемся послесвечении.

"Чёрт," выругался он себе под нос, сканируя странную область прищуренными, острыми глазами. "Нас телепортировали. Я даже не почувствовал того парня... Как, чёрт возьми, я пропустил это?"

Вокруг него почти восемьдесят кандидатов стояли, ошеломлённые и потрясённые — каждый пытался осмыслить крик предупреждения перед телепортацией. Их групповая формация сломалась во время варпа. Оружие было полуподнято, стойки неуверенными. Только инстинкты удерживали их от паники.

"К-куда мы попали?" пробормотал один из лучников, настороженно оглядываясь, стрела уже насажена между пальцами.

Нила поправила очки, спокойная, но видимо напряжённая. Её обычно холодное выражение напряглось. "Кладбище Забытых Камней," ответила она. "Это пустынная область внутри Врат Достоинства. Мы телепортировались прямо на запад."

Внезапный голос прогремел сквозь каменную тишину — глубокий, грубый, почти довольный рык, что эхом отозвался, как гром, отскакивающий от каменных стен.

"Этот ублюдочный пацан... Заключил сделку послать одного человека. А теперь прислал мне целую чёртову туристическую группу?"

Голос нёс безудержную силу. Он не кричал, но ударил по воздуху, как ударная волна.

Ареон развернулся, меч поднят, блокируя взгляд в направлении голоса, а затем застыл.

Дыхание застряло в горле.

Впереди стояла возвышающаяся фигура, легко семь-восемь футов ростом, окутанная полупрозрачной зелёной аурой, что заставляла воздух вокруг мерцать. Тело, хоть и призрачное, было построено, как кованный войной титан — широкие плечи, толстые конечности, перевитые неестественной силой, и длинные, изогнутые рога, поднимающиеся с головы, как корона гордого дракона.

В правой руке он небрежно держал массивный, нефритового цвета клинок — выкованный драконом двуручный меч, настолько величественный, что, казалось, гудел силой даже в тишине.

"С... Святой..." пробормотал Ареон. Голос задрожал, слова почти застряли в горле.

Костяшки побелели на рукояти меча, когда он подавил инстинкт поклониться или бежать.

Ему не нужно было, чтобы кто-то говорил, что это существо. Он знал. Одна только аура выдавала. Только те, кто ранга святого, обладали таким подавляющим, удушающим присутствием. Его благородное воспитание научило его распознавать это мгновенно, конечно.

Позади него группа коллективно отпрянула, будто массивный хищник внезапно себя выдал.

Оружие было поднято. Некоторые откатились назад. Другие застыли полностью.

Отряд элитных кандидатов, окружающих Селену, немедленно шагнул вперёд, оружие блестело, располагаясь между ней и нависающей сущностью. Напряжение в воздухе щёлкнуло туго, как натянутая тетива лука.

Сама Селена не двигалась, но одна капля пота скатилась по щеке. Золотые глаза были заблокированы на фигуре перед ними, широко раскрыты как в узнавании, так и в недоверии.

"Я ожидала чего-то величественного," прошептала она, почти себе. "Но это... это безумие."

"Вот теперь так лучше," сказал Каэриндор с удовлетворённым кивком, скрестив руки на широкой груди. "Наконец-то нормальные реакции. Тот лунатик, что пришёл до вас? Ха, он был просто... Сумасшедшим. Это всё, что могу сказать."

Другая рука поднялась, потирая подбородок задумчиво, когда взгляд остановился на рыжеволосом парне, стоящем впереди группы.

"Так вот, ты тот, кого этот безумный ублюдок прислал сюда, да?" Голос Каэриндора держал странную смесь любопытства и снисходительности. Медленная, хищная ухмылка сформировалась на губах.

Без другого слова он наклонился вперёд, игнорируя широкоглазых детей вокруг, будто они были не больше чем тени. Внимание полностью заточено на Ареоне, пронзительные глаза изучали каждый дюйм лица парня.

Ареон почувствовал, как горло сжалось. "С-Старший...?" заикался он, слово вышло сухим, неуверенным. Он не понимал, что имел в виду этот дух или в какой тест он уже вошёл.

А затем ударило.

Волна давления — сырого и удушающего — обрушилась сверху, как гора, рушащаяся на плечи. Оно не было видимым, но все почувствовали. Сам воздух стал тяжёлым, гудя древней силой. Большинство студентов зашатались на месте. Ноги дрожали яростно, зубы стиснуты, будто сама гравитация стала враждебной. Некоторые упали на одно колено, другие задыхались, будто воздух превратился в расплавленный свинец.

Но не Ареон.

Хоть он и чувствовал вес, давящий на грудь и позвоночник, хоть пот начал формироваться на висках, он удержал позицию. Тело напряглось, но он не упал. Давление, хоть и огромное, было чем-то, что он мог выдержать — неприятным, да, но управляемым.

Он заметил кое-что ещё.

Селена... Она тоже осталась твёрдой, спина прямая, выражение неизменное, будто аура Каэриндора была не больше чем бриз. Слабое мерцание вспыхнуло в глазах, мана инстинктивно реагировала, формируя барьер вокруг неё без сознательной мысли. Её уникальная конструкция, как его, была другой. Устойчивой.

Среди моря дрожащих тел и подавленных криков только двое остались невозмутимыми.

Каэриндор заметил это тоже. Глаза блеснули.

'Интересно...' задумался он. "Двое из вас. Этот ублюдок действительно знал, что делает, да?"

Давление, излучающееся от Каэриндора, не было грубой силой или взрывной мощью — это был вес его существования, сырая власть высшей формы жизни, что превзошла смертность. Это не было демонстрацией силы — это было доминирование, высеченное в самом воздухе. Если бы он выпустил ауру с истинным намерением убить, все здесь превратились бы в пепел, раздавленные под невидимой бурей духовной мощи.

Даже так напряжение было удушающим. Большинство студентов выглядели бледными, их тела дрожали, будто сами души сжимались под присутствием святого. Глаза расширились в ужасе, губы сжаты, чтобы подавить крики. Некоторые сжимали оружие, другие не могли даже руку поднять.

Ареон и Селена остались стоять, хоть их выражения были далеки от спокойных. Тела держались, но мысли кружились. Это... было за пределами всего, что они воображали.

Святой...

Высокоранговое существование уровня Святого... прямо здесь, посреди Испытаний.

Сердце Селены яростно колотилось в груди. Кулаки Ареона сжались по бокам, ногти впились в ладонь.

Каэриндор, наблюдая двоих, что всё ещё держали позицию, поднял бровь, заинтригованный. "Хм... Похоже, этот ублюдок не солгал в конце концов." Голос был глубоким, скрипучим от возраста, но нёс энергию души, закалённой в битве. "Ты... Рыжеволосый. У тебя кровь Бога Солнца течёт по венам, верно? И определённо Драконвевр, не так ли?"

Ареон моргнул. На секунду он подумал, что ослышался.

Каэриндор задумчиво погладил бородатый подбородок, светящиеся глаза сузились. "Драконья аура на тебе... Это не совсем королевская кровь, но всё ещё поразительно чиста для человека. Для драконьей крови, настолько разбавленной поколениями, оставаться такой мощной... это впечатляет."

Пальцы слегка сжались на рукояти величественного зеленолезвийного оружия, покоящегося на плече.

Он действительно одарён. Тот выродок мог быть прав...

Если этот парень получит Драконье Сердце, он вполне может пробудить путь к Королевской Драконьей Линии. Эволюция может действительно быть возможна...

Выражение Каэриндора сместилось — старое бремя в сердце шевельнулось с редкой надеждой. Возможно... он наконец нашёл достойного.

Мысли Ареона были в хаосе.

'Что...?'

'Родословная Бога Солнца?! Откуда он знает об этом?!'

Глаза расширились, когда вес откровения ударил. Губы раскрылись в шоке, но он быстро обуздал выражение, заставив нейтральное лицо. Но зрачки дрожали слегка, выдавая мысли.

'Есть утечка в семье? Шпион? Нет, только Старейшины должны знать... если только... этот дух тайно наблюдал?..'

Но даже когда паника варилась под поверхностью, Ареон остался собранным. Он знал, что паниковать сейчас — самоубийство. Перед ним стоял могущественный святой. Если потеряет самообладание, может потерять гораздо больше, чем просто ответы.

Не нужно было спрашивать сейчас, лучше держать рот закрытым об этих вещах, также... люди вокруг, подумал он, глядя на толпу вокруг, что, казалось, были заняты своей ситуацией, должны были не расслышать, верно?

Заставив уважительный тон, он шагнул вперёд и слегка поклонился. Пот струился по стороне лица.

"Старший," сказал он, голос контролируемый, но уважительный, "простите наше вторжение. Мы были телепортированы сюда через круг священной таблички. Я... Я не знал, что кто-то вашего статуса будет присутствовать. Если бы знал..."

Каэриндор небрежно махнул массивной рукой, прерывая.

"Да, да, знаю," проворчал он. "Это не важно. Ты в правильном месте, парень. На самом деле, ты должен быть здесь."

Он слегка наклонился вперёд, странный блеск в глазах. "Ты в правильном месте. Ты заработал право пройти тест, я оценил твои способности, я позволяю это... финальный тест, чтобы увидеть, действительно ли ты достоин Драконьего Сердца."

Слова ударили Ареона, как удар грома.

Сердце Ареона пропустило удар. Глаза расширились, на этот раз не способные скрыть свечение удивления и волнения.

Но прежде чем он мог отреагировать, Каэриндор продолжил, голос мягче — почти отечески.

"И можешь просто звать меня Старейшиной. Ты из драконьей линии, в конце концов."

Драконье Сердце... Оно было реальным. Оно действительно существует. Так что это действительно не было обманом.

Также напряжение в груди слегка ослабло, и он медленно выдохнул. Что важнее... Каэриндор позволил ему называть себя Старейшиной.

Это был не малый жест. В культуре драконов это было признанием родства — связью. Даже если отдалённой, это означало, что Святой признал его одним из своих.

Пока не сделаю из себя дурака... он не причинит вреда.

Он не враждебен... По крайней мере.

"Понятно... Старейшина," ответил Ареон, склонив голову с возобновлённым почтением, голос теперь устойчивее, более собранный. Сердце всё ещё мчалось, но по крайней мере теперь не от страха — от волнения.

С другой стороны, Селена осталась полностью молчаливой, стоя чуть в стороне со спокойной, но осторожной манерой. Глаза были спокойными, но острыми. Она не сказала ни слова, не собиралась.

Она знала, что лучше молчать.

Драконы, особенно ранга Святого, были гордыми сверх меры. Если не был их родней, открытие рта было быстрейшим способом превратиться в пепел. Они были неустойчивыми, темпераментными и легко обижались. Было неразумно бросать им вызов или даже спрашивать. Не говоря уже о странных перепадах настроения и нескольких проблемах с гневом.

Рассудок Селены кричал остаться неподвижной и позволить Ареону справиться с этим — он был тем, у кого драконья линия. Она не собиралась наступать на мину.

И так напряжение слегка утончилось, но интенсивность осталась.

"Старейшина" заговорил Ареон, и в его голосе наконец появилась собранность, даже лёгкая уверенность. С виду он хотя бы успел взять себя в руки. Первый шок от встречи с высокоранговым духом улёгся, и теперь он старался держаться так, как и положено представителю знатной крови. "Правда ли то, что здесь находится испытание?"

Каэриндор не ответил сразу. Он просто посмотрел на мальчишку непроницаемым взглядом, затем кивнул, и в его голосе низко прокатился глухой гул.

"Да."

Потом он прищурился, и серьёзность в его тоне стала безошибочно ясной.

"Но слушай внимательно, мальчик это не какая-то простая проверка. Провалишься, и никто из вас не уйдёт отсюда. Ни силой, ни мольбой. С той секунды, как вы ступили сюда, вы согласились с правилами, которые я установил. Даже если в твоих жилах течёт кровь драконов, даже если вы моя родня... я не проявлю милосердия."

"Судьба всех здесь зависит от тебя."

Воздух вокруг него стал тяжёлым не от Намерения Убийства, а от давления божественной непреклонности, словно каждое слово было скреплено клятвами и древним предназначением.

"Ты ведь прочёл слова, которые я высек на священной плите, верно?" спросил Каэриндор, складывая руки на груди поверх своего массивного тела.

Ареон моргнул, во рту пересохло. Спокойствие, которое он только что набрал, начало трещать по швам.

Если Старейшина говорит, что всё серьёзно... значит, это не просто серьёзно. Это можно считать смертным приговором в случае провала.

Значит, теперь никто не сможет уйти отсюда?

Позади него группа, которая едва успела выдохнуть, снова напряглась, по лбам покатились капли пота. Тревожный шёпот пополз, как огонь по сухой траве.

Лицо Селены стало жёстче. Взгляд потемнел, губы же сжались в тонкую линию.

'Если дойдёт до этого... я использую...' подумала она, и рука сама собой скользнула к рунической печати, скрытой под перчаткой. Но действовать она пока не собиралась. Не без причины. Не перед Святым, лучше бы не доводить ситуацию до подобного.

"Я всё понимаю, Старейшина" наконец ответил Ареон, и голос у него был тихим, но твёрдым. Он почтительно поклонился.

"Я сделаю всё, чтобы не разочаровать вас." Даже если он не видел всей картины, он хотя бы мог ответить с достоинством и честью.

Каэриндор удовлетворённо хмыкнул и развернулся.

"Хорошо. Тогда следуйте за мной."

Когда его высокая фигура двинулась вперёд, сами камни перед ними, гигантские древние скульптуры, начали дрожать и раздвигаться сами по себе. Земля глухо загрохотала, словно откликаясь на его волю, открывая узкую каменную тропу, скрытую под ними.

Ареон инстинктивно обернулся на группу, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

Каэриндор, не поворачиваясь, повысил голос.

"Все оставайтесь здесь."

Это была не просьба, это был приказ, который потряс группу до глубины души.

Потом он указал пальцем прямо на Ареона... и затем на Селену.

"Ты, мальчик. И ты, девочка... вы оба идёте со мной."

Его золотые глаза на миг вспыхнули.

"Если мальчик провалится, следующей испытуемой будет девочка"

После этих слов повисла оглушённая тишина. Остальные едва не ахнули вслух. Даже стражи Святой выглядели так, будто хотят возразить, но никто не осмелился произнести ни слова.

Селена встретилась взглядом с Ареоном. Слегка кивнула и медленно выдохнула.

Это происходило наяву.

"Святая!" выкрикнула Нила, голос дрожал, и в нём зазвенела растерянность.

Селена повернула голову через плечо и спокойно ответила,

"Оставайтесь здесь. Это приказ. Со мной всё будет хорошо."

"Но..."

"Я сказала, что всё будет хорошо. Я под надёжной защитой" ответила она мягко, но решительно, затем отошла от группы и зашагала рядом с Ареоном, следуя за Каэриндором.

Когда они подошли к духу ближе, Ареон задал вопрос, который всё это время капал ему на мысли.

"Старший... тот алтарь на северном поле, это вы его создали? Тот, что требовал в качестве подношения тысячу ядер?" Тон был осторожным... Хоть и подозрение всё ещё глубилось у него в сердце.

Каэриндор остановился.

Дёрнулась бровь.

Потом он... вздохнул.

Он сжал переносицу, и в его голосе внезапно прорезалось неловкое раздражение.

"Нет. Этот нелепый алтарь не моих рук дело. И плата в тысячу ядер?" Он выглядел искренне смущённым.

"Это идея того чертовски грубого мальчишки. Того самого, который вообще убедил меня приготовиться к вашему приходу."

"...А?" Ареон моргнул, совершенно ошарашенный.

Даже Селена, обычно собранная, резко прищурилась. На краю сознания вспыхнула мысль.

Каэриндор заметил их реакцию и сухо усмехнулся.

"По вашим лицам... вижу, вы его ещё не встречали."

Он покачал головой с явным утомлением. "Ну, неудивительно. С подобным характером это уже чудо, что кто-то вообще в теории способен находиться рядом с ним."

Ареон нахмурился.

"Старейшина, простите мне мою прямоту... но о ком вы говорите?"

Терпение у него кончилось.

"Ну, имени я не знаю. Но это был тот сумасшедший мальчишка" начал Каэриндор, и в голосе у него зазвучала насмешка "Я не могу рассказать вам всю историю, так что я просто максимально кратко перескажу тебе его слова. Так сказал Каэриндор.

"Проще говоря, тот безумец заявил, что знает кого-то достаточно достойного... кого-то, в кого он верит так сильно, что привёл бы его сюда, чтобы он забрал Сердце Дракона. Я ему, конечно, не доверял, и всё же..."

Он бросил на Ареона сухой взгляд. "Но раз ты здесь... может, он и не нёс полную чушь."

Повисла короткая пауза.

Каэриндор тихо усмехнулся, качая головой, и в его древних золотых глазах мелькнуло нечто похожее на ностальгию. "Должен признать, для такого высокомерного, грубого и отвратительно дерзкого типа... он, похоже, очень о тебе заботится. Предложить кому-то шанс заполучить Сердце Дракона... Вы, должно быть, очень близкие друзья или... у вас с ним какие-то странные отношения."

Он взглянул на Ареона.

Помолчал, затем почесал подбородок, будто вспоминая что-то нелепое. "Он даже назвал тебя своим величайшим врагом, но при этом упорно твердил, что только ты достоин этого сердца, ха! Странный парень... Его слова не имели смысла, но его убеждённость была такой убедительной... Каэриндор добавил с усмешкой, "Думаю, ему крайне трудно выражать свои настоящие эмоции"

В том, как Каэриндор говорил теперь, появилась странная мягкость. Словно после веков одиночества он наконец нашёл того, с кем может поговорить свободно, по душам. Слова срывались с его губ одно за другим без остановки. Будто он наконец встретил родственную душу, рядом с которой можно просто говорить.

Если бы Разеаль услышал его сейчас, он бы, наверное, умер со смеху.

"Этот старый дракон совсем из ума выжил" сказал бы он, без сомнений.

"Всё это приготовили для меня...?" Ареон моргнул, ошеломлённый. "Кто... кто вообще способен на столь доброе дело?" На лице отразилось слишком много сложных эмоций. Сердце стучало всё громче с каждой секундой.

"Ты не знаешь?" Каэриндор выглядел искренне удивлённым. Брови взлетели так высоко, словно этот ответ ударил его наотмашь. "Я думал, ты поймёшь сразу, как только подскажу."

Селена, которая всё это время слушала молча, чуть подалась вперёд, и любопытство блеснуло в глазах. Кто мог быть таким добрым? На такое способны только ангелы, верно? Она была заинтригована, мягко говоря.

"Это тот мальчик... с длинными королевско-пурпурными волосами. Он был здесь совсем недавно."

Он наклонил голову, слегка нахмурившись. "Разве я не упоминал о нём?"

"АААААААААА??!!" Ареон почти завопил, и у него в голове словно что-то замкнуло, когда осознание ударило.

Мысли понеслись, куски воспоминаний щёлкнули, один за другим. Фигура в деревьях, скрытая листвой наверху. Прямо перед телепортацией, будто он ждал их.

Голос сорвался "Разеаль?! Этот ублюдок?!"

У него отвисла челюсть. Над головой будто взорвалась невидимая бомба из одних только вопросительных знаков. Он выглядел так, словно ему сказали, что небо зелёное, а гравитации больше не существует.

"С какого перепуга ему подобное делать?! Подарить мне Сердце Дракона? Это же безумие!"

Даже у Селены отвисла челюсть, рот приоткрылся от полного неверия. Она несколько раз моргнула, потом потёрла уши, будто проверяя, правильно ли она всё услышала.

"Что за ху..." Она не произнесла до конца ругань, но свой шок скрыть не смогла. Святой не положено так говорить, но сейчас титулы уже не имели никакого значения.

"Разеаль?! Разеаль Вирелан?!" прошипела она. "Отдать кому-то Сердце Дракона?! Мир что, вверх ногами перевернулся?!"

Каэриндор поднял бровь. "А, значит, вот как его зовут."

"Нет, нет, нет, Старейшина, тут точно какое-то недоразумение!" Ареон быстро вмешался, замахав руками. "Не может быть! И вы же сами сказали, что как только кто-то входит сюда, он уже не может выйти, а я видел этого типа снаружи, значит, это точно не мог быть он!"

"И этот человек" быстро продолжил Ареон, "Да, у него пурпурные волосы, но он... он бы никогда не сделал подобного! Ни за что на свете! Даже за миллион лет!"

Голос чуть дрогнул, его захлестнуло отрицание. Одна только абсурдность этой мысли вызывала у него зуд в мозгу.

Каэриндор моргнул. Потом невозмутимо поднял палец. "Мм? Да нет, я уверен, это был он. И насчёт того, что отсюда нельзя уйти, я сделал исключение."

"Ты...постой, что?!" Ареон едва не отшатнулся назад.... Улыбка Каэриндора была слишком лёгкой, почти слишком беззаботной. "Ах да. Обычно я не нарушаю правил. Но в его случае... мы подписали Кровный Духовный Контракт."

Зрачки Ареона расширились. Селена инстинктивно шагнула вперёд.

"Какой контракт?"

Вдруг Каэриндор заговорил так, будто речь шла о каком-то пустяке. "Мы подписали Кровный Духовный Контракт. Тот мальчишка... был безумно уверен в себе."

"Он поставил на кон свою жизнь. Сам выставил условия, что лично приведёт достаточно достойного человека сюда за один час... И то, что ты пройдёшь испытание Сердца Дракона и заполучишь его. Если же условия не будут выполнены..." Каэриндор остановился на мгновение, затем наклонил голову с улыбкой. "...он умрёт. Всё просто."

Он помолчал, и губы изогнулись в редкой, настоящей улыбке.

Каэриндор снова рассмеялся, и смех был глубоким, раскатистым, словно гром в горах. "Это было... героически. Даже для такого, как я, гордого и древнего, я не мог не впечатлиться этим мальчишкой."

Повисла тишина.

А потом

"ЧТООООО ОН СДЕЛАЛ??!!"

Святая закричала.

Воздух дрогнул от её выкрика. На лице Селены застыл идеальный портрет абсолютного, сокрушительного шока. Глаза распахнуты, в них блестело неверие. Её рот был приоткрыт, а губы слегка дрожали.

"ЧТО ОН СДЕЛАЛ?!??!!??!!"

Голос надломился, будто мозг отказывался принять услышанное. "Он поставил жизнь на кон?! Ради Ареона?!"

"...че он сделал?" наконец спросил Ареон шёпотом.

Голос сорвался на полуслове, прорезая воздух, как кнут. Выражение застыло, глаза широко раскрыты, дыхание застряло где-то между шоком и яростью.

"Он поставил на кон свою жизнь?! Для Ареона?!"

Недоверие Селены ударило по воздуху, как гром. Голос дрожал — наполовину возмущением, наполовину смятением, будто сам мозг отказывался обработать информацию.

"...че он сделал?" наконец спросил Ареон ошеломлённым шёпотом, тон низкий, почти неслышимый.

Разум официально перестал работать. Это было так, будто кто-то перевернул мешок с пунктуацией в голове — тысяча вопросительных знаков летели во всех направлениях.

Старейшина лжёт...? Нет. Это не имеет смысла. Зачем святому... не говоря уже о почтенном драконьем святом лгать? Но тогда зачем тому парню... Этому ублюдку делать что-то подобное?!

Он всё ещё шатался, когда...

Селена двинулась.

Без предупреждения Святая, что стояла рядом, повернулась и схватила его за воротник.

"Х-ха?!"

Голос сорвался, глаза расширились.

Всё тело застыло, будто ударила молния.

Голова резко повернулась к ней в недоверии, рот открылся.

Селена — милая, благородная, ангельская Селена — теперь была в дюймах от лица, золотые глаза горели, как двойные солнца, окунутые во лёд.

"Ч-что ты делаешь..."

Он даже не успел закончить вопрос.

"Если провалишь признание этого Драконьего Сердца или какой херни..." Голос опустился на несколько октав, медленный, тихий и ядовито холодный. "...я убью тебя раньше дракона."

Хватка на воротнике усилилась.

Ареон моргнул.

Мозг коротнул.

Что за чёрт?

Почему она, из всех людей, ведёт себя так грубо... и так внезапно?

Разве она не была нежной? Святой? Собранным светом во тьме? А как насчёт этих проклятий? Святой вообще разрешено?

Но всё же...

Слова ударили, как пощёчина душе.

Он смотрел на неё, ошеломлённый — не напуганный, а абсолютно озадаченный. Это был не просто гнев в тоне — это было что-то ещё. Что-то глубже.

Он нахмурился, пытаясь понять её внезапную, убийственную декларацию.

Он слегка прищурил глаза.

Подожди минуту... она говорит это из-за контракта того фиолетоволосого ублюдка? Потому что если я проваляю, он умрёт?

Но тогда... это не имело ни чёртова смысла.

Она должна была быть той, кто ненавидит его больше всех. Чёрт, она разрушила его жизнь. Почему бы ей заботиться, если он...

Пауза.

Нет. Должно было быть больше. Он посмотрел на неё, действительно посмотрел — на дрожащий край губы, как дыхание слегка застряло.

...Подожди.

Может быть, была ли она... обеспокоена им?

Мысль заставила сердце пропустить удар.

Нет... никак. Она не была такой. Она не была типом, которому не всё равно. Она была Святой, да, но не сентиментальной. Она всегда держала дистанцию. Контроль.

Но всё же...

Была ли она просто слишком неловкой, чтобы правильно показать беспокойство? Это был её извращённый способ сказать "Не умри"?

Сердце стукнуло немного сильнее.

...Это почти мило.

Но почти сразу логика ударила снова.

Нет. Никак. Это просто принятие желаемого за действительное. Он отбросил мысль.

Селена никогда не была сладким типом. Если что...

Она беспокоится, что умрёт, если я провалюсь?

В конце концов, эта женщина никогда не была нормальной. Может, она просто взбешена из-за стресса или что бы там ни было всё это.

"Да... должно быть, это," пробормотал он внутренне, вздыхая. "Я слишком много думал. Она просто боится за себя. Конечно."

Он дал ей усталый взгляд.

"Странные женщины, я никогда не пойму их." Он почесал затылок, пытаясь всё это отбросить.

"Я даже не просил её идти. Я сказал, что пойду один. Она сама настояла. А теперь злится на меня?"

Но всё же он слегка улыбнулся, заставляя спокойствие в момент.

Он выпустил крошечный вздох, пытаясь играть хладнокровно.

"Д-да, да, ваше Святейшество. Не провалюсь, не волнуйтесь," неловко ответил Ареон, пытаясь мягко снять её руку с воротника с застенчивой улыбкой.

Но прежде чем пальцы могли даже коснуться руки...

"Не трогай меня." Тон снова разрезал.

Она сама отпустила воротник, но не без того, чтобы дать ему крошечный толчок.

Он слегка споткнулся — больше от шока, чем силы — и поспешно выпрямился.

Гордость получила небольшой удар.

Он оглянулся, очень обрадованный, что поблизости было не так много людей.

Может, она просто злая из-за ситуации, сказал себе, пытаясь снова улыбнуться, откидывая длинные рыжие волосы одной рукой.

Определённо перепад настроения. Лучше не провоцировать её дальше.

Затем, будто подтверждая подозрения...

Селена подняла ту самую руку, что использовала, чтобы схватить его, и наложила мягкое золотое свечение на неё другой рукой.

Заклинание очищения.

Губы Ареона дёрнулись.

Улыбка треснула. Он отвёл взгляд, второсортное смущение почти слишком, чтобы вынести.

Она только что очистила себя после того, как коснулась меня...?

Тем временем Каэриндор потёр подбородок с маленькой, довольной ухмылкой.

Старый драконий святой не сказал ни слова.

Он мог легко прокомментировать резкий тон девушки, её отсутствие почтения к Драконьему Сердцу или небрежное отношение вокруг него, духа силы уровня святого. Но вместо этого...

Он просто кивнул себе, будто наблюдая, как драма разворачивается в реальном времени.

Лучше оставить это в покое, подумал он. Эта девушка кажется странно хлопотной.

Затем он легко хлопнул руками.

"Ну что ж, если вы оба закончили... продолжим?"

Каэриндор изогнул бровь. "Этот безумный ублюдок может действительно умереть, если мы слишком долго задержимся. И хоть мне было бы всё равно, мы подписали Кровный Духовный Контракт. Было бы невежливо позволить дураку умереть из-за вашей подростковой драмы."

Селена резко повернула голову к Ареону со взглядом.

"Тогда двигай ногами! Чего ты ждёшь? Иди быстрее!"

"А-ахх! Д-да!" Ареон поспешил вперёд, достоинство в руинах, практически спотыкаясь о собственные ноги, чтобы успеть.

Пока шёл, пробормотал в голове:

Что за чёрт не так с этой женщиной сегодня? Я никогда не видел её такой...

Пока на северной стороне камеры,

Разеаль стоял неподвижно, глаза заблокированы на горящем взгляде зверя.

"Система," пробормотал он молча, сохраняя собранную позу. "Покажи мои статы снова."

Хост: Разеаль

Мировоззрение: Истинный Злодей (Неисправимый)

Ранг Злодея: F

Рейтинг Дурной Славы: 0 [Червь Среди Гигантов]

Титул: Нет

Резонанс Греха: 0%

Атрибуты

Сила: F–

Ловкость: F

Мана (MP): F–

Выносливость: F–

Воля: Негативная

Ментальность: SS–

Харизма: S

Везение: Негативное

Рейтинг Потенциала: [Неопределённый — Анализ Неубедительный]

Уровень Угрозы: [Незначительный]

[...Стыдно, как всегда,] добавила система сухо, будто не способная удержаться.

Глаз Разеаля дёрнулся. 'Действительно ли нужно было добавлять комментарии каждый раз?'

Но всё же что-то было не так. Бровь нахмурилась.

'Подожди минуту... Разве моя Мана не была негативной раньше, как Воля?' спросил он мысленно, подозрение закрадывалось в мысли.

[Верно. Но остаточная мана, что вы поглотили во внутреннем пространстве системы, наконец начала влиять на нейронные пути. У вас было длительное воздействие маны тёмной фракции, и это позволило вашему атрибуту Интеллекта стабилизироваться.]

Пальцы Разеаля слегка дёрнулись.

"...Наконееееееееец."

Желание закричать в катарсической радости расцвело в груди, но он выдохнул через нос вместо этого. Сейчас не время. Он всё ещё был посреди потенциального смертельного матча.

С возвращающейся собранностью к чертам он встал прямее. Огненная гончая осталась напротив, рыча, искры падали из дыхания, как угли из горна.

"Ладно… посмотрим, с чем я имею дело" прошептал он.

"Система, покажи статы этого пса."

Имя: Огненная Гончая

Ранг: Зверь 3-го Ранга

Тип Вида: Элементальный Зверь (Малый Огненный Тип — Только Физический)

Близость: Огонь / Жар

Уровень Опасности (относительно силы Хоста): Экстремальный

Поведение: Агрессивное / Территориальное / Гордое

Атрибуты

Сила: D

Ловкость: C

Мана (MP): E

Выносливость: D

Ментальность: F

В момент, когда он увидел список, вена забилась около виска Разеаля.

Он моргнул. Затем моргнул снова.

"...Эта пламенная дворняга превосходит меня во всех измеримых отношениях?"

Если бы взгляды могли убивать, интерфейс системы испарился бы.

"Сила, скорость, даже Выносливость? Интеллект?! Это какая-то больная шутка?!" закричал он внутренне.

Глаза сузились, взгляд потемнел тихой фрустрацией, когда пальцы медленно свернулись в кулак.

"Я протагонист собственной истории," пробормотал он себе под нос, голос почти дрожащий от обиды. "И меня превосходит пёс?"

[Технически, огненный пёс. Младший элементаль. Но да.]

Северная Сторона — Открытый Лес

Разеаль стоял неподвижно — молча, не моргая и полностью насторожённый.

Взгляд был заблокирован на чудовищной гончей перед ним, звере, окутанном жаром и угрозой. Атмосфера между ними была тяжёлой, как моменты перед раскатом грома.

"Система," заговорил он внутренне, голос спокойный, но туго контролируемый. "Каков основной метод атаки этой твари?"

[Ответ: Преимущественно физический. Острые когти и ногти, пропитанные экстремальным внутренним жаром, в среднем 800°C. Зубы поддерживают постоянную температуру поверхности между 700 и 1000 градусов Цельсия. Дополнительные атаки включают удары головой, заряженные прыжки и удары телом — чрезвычайно смертельные из-за закалённого, похожего на лезвие экзоскелета.]

Мысли Разеаля кружились, но фокус не отрывался от жгучего взгляда гончей. Двое заблокировали взгляды, как хищники, оценивающие друг друга, ждущие малейшего движения.

Зверь пока не бросался. Он ждал... ждал, пока тот вытащит оружие, затем набросится.

"А сила укуса? Показания PSI ¹ ?"

[Средний зарегистрированный: 7,638 PSI.]

"...Тц," глаз Разеаля дёрнулся. "На таком уровне может разорвать ногу взрослого мужчины, как тёплое масло."

"А моя терпимость к боли? После всего, что пережил, должна быть на максимуме."

[Терпимость к Боли: SS Ранг — 166,362 / 1,000,000,000,000]

"Что за чёрт...?" Он чуть не сорвался. "Меня изнутри пытала та сумасшедшая женщина, а это?! Как вообще работает эта шкала?!"

Но времени спорить не было. Он стиснул зубы, проталкивая раздражение в горло. "Позже. Сейчас нужно сосредоточиться."

Он медленно выдохнул и позволил напряжению улечься. Затем из-под складок острого пиджака смокинга рука показалась, сжимая кинжал.

Он не вытащил его обычным способом. Лезвие было перевёрнуто в хватке, кончик указывал на землю, запястье наклонено вниз, пальцы свёрнуты с жуткой тишиной. Стойка не кричала "готов". Она шептала "ловушка".

Гончая дёрнулась.

Вся рама напряглась, как натянутый лук.

Рука Разеаля выдвинула кинжал в самом тонком движении — и гончая двинулась.

Бум!

Земля треснула под прыжком.

Она бросилась, скорость размылась мимо глаза. Разеаль увидел размытие, тело недостаточно быстрое, чтобы отреагировать, но разум уже знал. Она пойдёт за очевидной целью — рукой с кинжалом.

Он не сопротивлялся.

Вместо этого намеренно протянул руку вперёд.

"Кусай, ублюдок."

Массивные челюсти гончей сжались.

ХРУСТ!!

Агония взорвалась.

Рукав смокинга сгорел мгновенно в пепел, открывая обожжённую плоть внизу. Обжигающие зубы зверя пронзили кожу, зашипев через мышцу, вгрызаясь вниз, пока...

Клинк!

Что-то остановило укус.

Клыки гончей заскрежетали о неестественное сопротивление под плотью — плотный, нечеловеческий сплав, наслоенный поверх кости. Челюсти не могли закрыться полностью. Это было как укусить расплавленную сталь.

Но кровь вырвалась из разорванной плоти, брызнув багровой дугой. Пар зашипел от раны, когда обожжённое мясо забурлило. Верхняя часть руки купалась в крови, запах обожжённого железа висел тяжело в воздухе.

И всё же...

Разеаль не дрогнул.

Глаза остались холодными и заблокированными.

Потому что настоящий контр-удар... только начинался.

Взгляд Разеаля не дрогнул. Глаза остались острыми, сфокусированными на звере, вцепившемся в правую руку. Челюсть гончей слегка дрожала, мышцы напрягались с первобытной силой, когда перегретые клыки вгрызались в плоть, пар поднимался, как дыхание из ада.

Боль не исчезла, но притупилась, онемела во что-то далёкое. Но всё же — слабый сигнал, гудящий от оборванного провода. Покалывающее напоминание, что тело было повреждено, но не подавлено — будто лишь чтобы напомнить. Хотя для него это было ничто, даже если бы мог почувствовать боль. Он прошёл через ад... Буквально.

И как ожидал... сработало.

Кинжал выскользнул из укушенной руки — не от слабости, а по замыслу.

Левая рука вспыхнула в движении, ловя падающее лезвие на лету за рукоять. В том же движении Разеаль развернулся, тело крутилось с неестественной грацией и точностью. Чистая, плавная дуга, как танцор на выступлении, прежде чем холодная сталь кинжала вонзилась в мягкое, открытое место под шеей гончей.

Низкое, гортанное рычание вырвалось из существа, смущённого и страдающего, тело дёрнулось.

Но Разеаль был безжалостен.

Жестоким поворотом лезвия он вырезал глубже в горло, разрывая пульс жизни. Гончая содрогнулась раз, яростно, а затем рухнула, мёртвый вес грохнулся на лесную землю с глухим ударом. Челюсть разомкнулась, зубы разжались с руки, будто даже в смерти подчинилась воле.

Кровь пропитала рукав, капая стабильно с локтя.

Всё ещё просто пёс в конце концов. Разеаль выдохнул, спокойно, почти разочарованно. Он вырвал лезвие, смахнув его в сторону резким взмахом запястья. Тёмная кровь гончей брызнула узкой дугой через сухие листья и треснутые корни.

"Не так уж сложно," пробормотал он, голос низкий, почти разговорный, глядя на труп. Затем на собственную руку — разорванный смокинг, обожжённая кожа и свежий след крови. Менее закалённого человека это бы потрясло.

Но Разеаль просто вздохнул.

[Хост... почему вы не сражаетесь, как должен злодей? Это было... варварским. Вы ранили себя раньше, чем враг.]

Голос системы эхом прозвучал в разуме, будто вздыхая через цифровые помехи.

"Сделал бы, если бы ты не была такой бесполезной," холодно ответил Разеаль, небрежно перевязывая правую руку шёлковым платком из кармана. "Это был самый эффективный способ победить. Если бы сражался в лоб, получил бы больше урона. Неожиданные травмы не в моде."

[А если бы было больше монстров? Ваш метод оставил бы вас уязвимым.]

"Их нет," просто сказал он. "Время испытания уже вышло. А если бы было больше монстров? Придумал бы что-нибудь."

Прошла пауза.

"Я называю это... использованием мозга."

Он замолчал, выражение заострилось в раздражение.

"Также я рад, что не полностью доверял твоему обсидиановому скелету агонии."

[...Что вы имеете в виду?]

"Я имею в виду," сказал он, затягивая узел платка одной рукой, "объясни, почему самый острый, самый болезненный материал в существовании ничего не сделал? Я ожидал, что укус гончей вызовет рефлекс агонии. Вместо этого — ничего."

[А, это... Клыки гончей никогда не достигли самого обсидианового скелета, Хост. Полагаю, я не объяснила правильно, но структура частично интегрировалась с телом. Некоторые слои кожи мутировали — затвердели, имитируя внешнюю оболочку обсидианового материала. Это микротонкое покрытие — 0.000001 мм, если быть точным — поглотило урон.]

Глаз Разеаля дёрнулся.

"...Так ты говоришь, трюк, что я считал гениальным — позволить укусить меня, чтобы боль вызвала берсеркерское состояние — был бесполезен?"

[Полностью.]

"Чувааак..." Он застонал, потирая сторону головы левой рукой. "А я планировал сорвать кожу с костяшек в следующий раз, просто чтобы ударить с полным усилением агонии. Моё везение правда проклято."

Он выдохнул через нос, затем присел рядом с трупом зверя.

"Неважно. Заберём награду."

Кинжал скользнул в грудь гончей, находя зазор между толстыми экзоскелетными гребнями. Несколько секунд поиска, а затем слабый щелчок, когда сталь ударила что-то твёрдое.

Он вытащил его, теперь держа багровую, размером с шарик сферу между пальцами, скользкими от крови.

"Огненное элементальное ядро. Как ожидал," пробормотал он, глаза отражали нежное пульсирующее свечение внутри камня.

"Ещё десять золотых монет. Конец."

Он тихо свистнул себе, качая головой в смеси восхищения и раздражения. "Другие дети должны убить сотню таких, чтобы попасть в академию. Буквальный ад."

Он повернулся, уже планируя забраться на ближайшее дерево и переждать остаток испытания.

Но затем застыл.

Что-то шевельнулось в воздухе позади.

Ощущение.

Не враждебное... но резонирующее.

Знакомое.

Мощное.

Медленно Разеаль повернул взгляд обратно на труп гончей. Брови нахмурились.

Глаза скользнули на рану, что он сделал в груди. Пульс — не визуальный или физический, но что-то, что мог почувствовать инстинктивно.

"...Я что-то чувствую," прошептал он. "Странно, но... хорошо."

Пальцы слегка напряглись.

Глаза сузились.

Что это за чувство?​

—————————————————————

Примечания:

¹ PSI (Pounds per square inch) - фунты на квадратный дюйм

Разеаль прищурил глаза.

Вот снова — та странная тяга.

Опьяняющее притяжение — слабое, но настойчивое, ползущее под кожей, как статика. Оно исходило от трупа гончей. Ноющая тяга скрутилась в груди, побуждая вперёд, к трупу гончей.

Он шагнул ближе, медленно, ботинки издавали слабые хрустящие звуки на травянистой земле. Запах обожжённого меха и медной крови висел густо в воздухе. Взгляд не покидал окровавленное тело гончей.

Затем с отточенной точностью Разеаль присел рядом с телом и вдавил лезвие обратно в разрушенную грудь — глубже на этот раз. Он вырезал через мышцу и кость без колебаний, режа к центру того странного резонанса, гудящего на краю восприятия.

Мягкий щелчок.

А затем, встроенное глубоко в останки, он нашёл это.

Нашёл.

Пальцы потянулись внутрь, обхватывая что-то гладкое, холодное... слабо пульсирующее, как умирающее сердце.

Он вытащил это.

Ядро.

Угольно чёрное, идеально сферическое, размером примерно с шарик. Тёмно-фиолетовые нити свернулись внутри, как вены молнии, вихрясь со зловещей энергией, что ощущалась более живой, чем инертной.

Также просто держа ядро, оно давало странное ощущение. Оно ощущалось холодным сначала... но это было не всё. Был глубокий, пульсирующий резонанс, распространяющийся через ладонь и путешествующий по руке. Он чувствовал это — не на поверхности, а внутри себя. Глубоко. Будто две нити одного происхождения только что соединились.

Он нахмурился.

Глядя на это.

Ядро монстра.

"...Странно," пробормотал он, хмурясь, пытаясь понять, что происходит.

В романе он помнил чётко — монстры на самом деле содержали два ядра. Одно было элементальным ядром, расположенным там, где должно быть сердце. Другое было ядром монстра, похороненным глубже, в центре груди.

Только элементальное ядро имело ценность. А что касается ядра монстра? Оно считалось совершенно бесполезным. Будто сам мир отвергал его. Будто оно не принадлежало.

Оно было известно как отходы в этом мире.

Ядра монстров описывались как кристаллизованные концентрации жизненной сущности монстра. Хаотическая смесь инстинкта, ненависти и дикой энергии — ничего стабильного, ничего применимого. Всегда тёмного цвета. Чёрные, мутно-багровые или иногда глубокого, болезненного фиолетового. Часто со странными вихрящимися красными или фиолетовыми нитями, проходящими через них.

Они формировались естественно в магических зверях, обычно прямо в центре груди. Но даже при том, насколько важны они были для самих зверей, этот мир не имел применения для них.

И всё же они были решающими для монстров. Эти ядра были не просто слабостью — они были также силой. Монстры могли поглощать их, чтобы эволюционировать до следующего ранга. Они могли впитывать их и получать характеристики или черты зверя, от которого ядро пришло. Это был один из секретов, как монстры становились сильнее со временем, раскрытый в середине конца романа.

Но для людей?

Нет, для почти всех других существ?

Они были бесполезны.

Почему?

По многим причинам.

Несовместимость с естественной системой этого мира, во-первых. Никто — ни учёные, ни исследователи, ни даже божественные целители — не мог определить, какой вид энергии существовал внутри этих ядер. Она была нестабильна. Дика. Полностью неманической. Неважно, как сильно пытались, не могли обнаружить даже следа определимой маны или было ли это вообще тем.

Попытки извлечь эту энергию провалились.

Попытки очистить её провалились.

Попытки изучить глубже?

Часто заканчивались катастрофой.

Ядра были нестабильными. Неправильное обращение с ними во время экспериментов могло заставить их взорваться. Иногда катастрофически. Из-за этого большинство людей полностью избегали их. Не стоило риска.

Но если высокоранговое ядро было найдено, его иногда прятали или запирали. Не потому что кто-то мог использовать его, а потому что если другой монстр съедал его, мог получить огромный прирост силы. Или хуже, вызвать эволюцию ранга. Если оно не взрывалось, то есть.

Они были странными. Опасными. Непредсказуемыми объектами.

Может, они не были истинно бесполезными.

Может, людям этого мира просто не хватало методов.

Без институционального знания, без техник очистки и без признанных способов перепрофилировать их, большинство исследователей уже сдались. Для них ядра монстров были аномалиями. Не ресурсами или оружием. Просто проклятыми реликвиями нестабильной магии.

Больше похоже на то, как люди начали видеть камни на обочинах дорог.

Но когда Разеаль посмотрел на ядро в руке...

Он чувствовал иначе.

Резонанс — то, как оно пульсировало и слабо вибрировало — он чувствовал, как это эхом отзывалось с чем-то внутри. Что-то, что не должно было быть возможным. Оно не просто гудело. Оно звало его.

На мгновение Разеаль мог поклясться, что чувствовал тепло, распространяющееся через вены от ядра. Будто оно было полезным. Будто его тёмный гений, его проклятый талант, резонировал с ним. Шепча, что оно принадлежит ему. Что оно может быть использовано им.

Что оно предназначено для него.

"Система... потрудись объяснить, что происходит?" спросил он, голос низкий, глаза всё ещё сфокусированы на странном камне в руке. "Даже во всём сюжете романа эти ядра монстров никогда не использовались."

[Я тоже понятия не имею, Хост,] призналась система. [Но после глубокого анализа всё это время, что вы держали то ядро, я пришёл к выводу, и это довольно удивительно. Это ядро содержит тёмную ману. Ману, что полностью не связана со спектром Белой Фракции, что означает... это предмет тёмной фракции.]

"Правда...?" Глаза Разеаля мелькнули, слабая искра прошла через них.

"Но разве ты не подтвердил, что в этом мире нет ничего из тёмной фракции, что я могу использовать? Ты сказала, этот мир полностью выровнен с белой фракцией. Разве не по этой причине я никогда не мог поглощать ману, никогда не использовать ауру... даже не продвигаться в фехтовании?"

[Да, Хост, я сказал это. Но вы должны помнить кое-что важное.]

[Да, Хост, я сказал это. Но вы должны помнить кое-что важное.]

[Происхождение монстров никогда не раскрывалось в сюжете романа. Даже в конце всё, что мы знали, было то, что существовали разные каналы — разломы измерений, врата, запретные зоны и тому подобное — всегда окутанные тайной. Они описывались только как опасные места, заполненные всеми видами монстров, почти бесконечными по числу, и иногда способными прорваться в гражданские зоны и вызвать хаос, если не обращаться должным образом. Но они также приносили возможности и прибыль.]

[Так что, естественно, я тоже не знала тогда. Но сейчас, после глубоких размышлений, могу предположить... какими бы ни были места, откуда пришли эти монстры, их происхождение должно содержать тёмную ману и энергию тёмного типа.]

[И эти ядра монстров... они могут быть полезны для вас. Так же, как элементальные ядра работают для других.]

[Это также объясняет, почему люди в этом мире никогда не могли идентифицировать эту энергию. Все они рождены белой фракцией. Они буквально не могут воспринять эту скрытую, бесформенную тёмную ману из-за её собственной уникальной природы.]

Разеаль стоял там, поглощая слова системы в молчании. Выражение было нечитаемым, но мысли мчались, как шторм внутри головы.

После того, что ощущалось долгим моментом размышлений, он наконец заговорил.

"Так... ты имеешь в виду, как другие получают преимущества от элементальных ядер... я могу получить что-то похожее от ядра монстра?" Голос остался спокойным и размеренным, но была вспышка ожидания в глазах. Он явно глубоко задумался.

Возможно, теперь... придётся изменить некоторые планы.

[Да. Хотя я ещё не могу предсказать, какие преимущества вы получите, пока не попробуете, могу уверенно сказать, эта энергия не вредна для вас. На самом деле, верю, ваши таланты уже резонируют с ней.]

"...Да," пробормотал Разеаль, глядя на ядро, его тёмное, жуткое свечение почти гипнотическое. "Я чувствую это..."

Это была такая маленькая вещь, сидящая на ладони, но излучала странное, почти первобытное ощущение, будто была живой, звала его.

"Система. Покажи мои таланты снова. Те... что заставляют это резонировать со мной?"

[Да. Сейчас два ваших таланта резонируют сильно.]

Тёмный Резонанс (Родство) — Автоматически поглощает и резонирует с тёмной, проклятой, запретной или злой энергией.

Может изучать тёмные заклинания или навыки, которые никто другой не может.

Монстры и осквернённые существа могут принять носителя этого таланта за одного из своих или даже подчиниться.

Абсолютный Тёмный Гений: Если ты скажешь, что второй по таланту пользователь тьмы, никто не осмелится заявить что он первый.

Непревзойдённое понимание, близость и адаптивность ко всем путям, связанным с тёмной фракцией.

"Тёмный Гений и Тёмный Резонанс, да..." Разеаль тихо прочитал описания, обрабатывая их.

Второй — Абсолютный Тёмный Гений — был очевиден. Не нужно было много думать о нём.

Но первый — Тёмный Резонанс — вот что имело значение сейчас.

"Сказано... автоматически поглощает и резонирует со всеми видами тёмной энергии..."

Глаза Разеаля слегка сузились, пальцы сжались чуть крепче вокруг ядра.

"Так..." он замолчал, глаза всё ещё сфокусированы на сфере, слабо пульсирующей тьмой на ладони. "Это означает, что могу напрямую поглотить тёмную ману внутри этого ядра? Сделать её своей? Никаких методов, никаких ритуалов — ничего из того, что маги и эксперты используют, чтобы извлекать из элементальных ядер?" спросил он, голос низкий, осторожный... но горящий с подспудным краем сдерживаемого ожидания.

[Полностью.] Система ответила с редкой уверенностью. [На самом деле, большинство методов, используемых практиками в этом мире, позволяют только частичное извлечение. Базовые и средние пользователи едва могут поглотить от 2% до 35% энергии ядра. Высокоуровневые техники — те, что зарезервированы для знати или домов герцогов — могут поднять это до 50% или 60%. Даже тогда эти техники чрезвычайно редки и сильно охраняются.]

[Вы должны помнить, один из величайших читов протагониста был именно этим — он мог поглощать 99% энергии элементального ядра из-за божественной кровной линии, конкретно наследия Бога Солнца и чистейшей линии драконьей крови.]

[Но вы, хост... вы ещё более особенный в этом контексте. Ваши таланты не требуют метода. Они обходят всю потребность в нём. Вы поглотите ядро автоматически. Никаких усилий или затрат. И не частично. Но полностью. Сто процентов тёмной маны, содержащейся в ядре, станут вашими.]

Разеаль моргнул.

Затем медленно, механически кивнул — выражение холодное, как камень.

Но глубоко внутри?

Он кричал. Ревел.

Наконец. Чёрт возьми, наконец что-то, что было истинно его. Не отрицалось, не заблокировано, говоря "нельзя, это светлая фракция".

Что-то предназначенное для него.

Но он сохранял спокойствие.

Потому что Разеаль Вирелан давно освоил искусство молчаливого празднования.

Но всё же он вернулся к описаниям навыков, выжженным в разуме, позволяя глазам скользнуть вниз, пока не остановились на определённой линии:

"Монстры и осквернённые существа могут принять носителя этого таланта за одного из своих или подчиниться."

Взгляд сузился, мозг быстро щёлкал через последствия.

"Так... как говорит навык," пробормотал он. "И учитывая, что монстры, как этот, несут тёмные ядра... и как ты объяснял раньше о разломах измерений и неизвестном происхождении..."

Он выдохнул.

"Разве это не делает их... частью тёмной фракции? Тогда почему монстр напал на меня? Разве не должен был... не знаю, распознать меня? Быть покорным? Дружелюбным?"

Он спросил с проблеском ожидания — может, надеясь, что нашёл ещё один чит, что-то, чтобы сделать всё ещё слаще.

[Нет конкретного ответа,] признала система, тон более сдержанный на этот раз. [Но могу предположить. Это может быть из-за чрезвычайно низкого интеллекта монстра. Или возможно... ваша сила всё ещё слишком низка. Может, вы не вызвали условий подчинения пока. Или — и это правдоподобно тоже — может, эти монстры не чисто тёмной фракции. Не полностью. Гибридное происхождение, может быть. Это только предположения, но все из них валидны.]

"Тц..." Разеаль тихо щёлкнул языком.

"Понятно... понятно."

Он вздохнул внутренне, плечи расслабились немного.

Не будет так легко, да?

Полагаю, забегал вперёд.

Даже так... сегодня он коснулся чего-то, что никогда не ожидал. Чего-то мощного. Чего-то реального. Впервые за шестнадцать лет почувствовал, будто получил ключ к запертой двери.

Нужно двигаться осторожно. Это не было временем спешить.

"...Так, стоит мне поглотить его?" спросил он наконец, голос нейтральный, маскируя внутренний огонь, нарастающий за глазами.

[Ваш выбор,] система ответила ровно. Она дистанцировалась — явно не желая быть ответственной на случай, если дела пойдут не так. И это само по себе заставило Разеаля замереть... но только на секунду.

"...Ну, неважно. Попробуем," пробормотал он себе под нос.

Не то чтобы мог остановить себя сейчас.

Всё это время, пока держал ядро, тело кричало, дрожало, голодало по нему. Как наркоман, лишённый дозы слишком долго. Но Разеаль сдерживал себя. Зажал это желание. До сих пор.

Теперь, после объяснений системы, имел контекст. И дал себе разрешение.

Теперь мог действовать.

"Система... как поглотить его?"

[Просто позвольте телу сделать то, что оно уже пытается сделать.] Голос системы был спокойным, но почти благоговейным сейчас. [Изучите это чувство. Следуйте ему. Ваше тело голодает по этому — наконец нашло источник после шестнадцати лет жажды.]

Глаза Разеаля закрылись.

Он отпустил.

Сдерживание, что зажимало глубоко внутри, ослабло, и всё сразу нахлынуло.

Внезапно ядро на ладони откликнулось.

Слабое шипение наполнило воздух.

С поверхности ядра начал просачиваться чернильно-чёрный газ — похожий на дым, зловещий, живой. Он свернулся и спирально поднялся вверх в нежных усиках, танцуя, будто имел собственный разум.

Затем двинулся.

Дым проскользнул в ладонь, будто тянутый какой-то невидимой силой. Будто вакуум открылся внутри, втягивая его.

Пальцы Разеаля дёрнулись.

А затем ощущение ударило.

Холод.

Интенсивно холодный.

Будто ледяная вода заливалась под кожу, мчась по венам. Вся рука оцепенела на мгновение, затем запульсировала, когда мана метнулась вверх, вторгаясь в каждый дюйм кровотока. Она путешествовала через плечо, метнулась через грудь и осела низко в области живота, прямо под грудиной.

Дыхание застряло.

Он не солжёт — даже себе — это ощущалось, как эйфория. Будто сама душа была подожжена и охлаждена в тот же миг. Ощущение было опьяняющим.

Удовольствие. Власть. Облегчение.

Это ощущалось, как божественный зуд, почёсанный впервые.

Он мог застонать.

Это ощущалось правильно.

Затем...

Динь!!

Уведомление врезалось в сознание.

[Поздравляем, хост.]

[Вы поглотили ядро монстра D-ранга (Третий Ранг).]

[Тёмная мана успешно поглощена: 100%.]

[Новое Родство Разблокирована: Родство Тени (Очень Лёгкая).]

[Поздравляем, Хост.]

[Вы поглотили Ядро Монстра D-ранга (Третий Ранг).]

[Тёмная Мана успешно поглощена: 100%.]

[Новая Близость¹ Разблокирована: Близость¹ Тени (Очень Лёгкая).]

[Стат Маны (MP) Хоста обновлён.]

[От Маны: F- ➝ E+]

[Поздравляем, Хост. Вы наконец повысили стат Маны.] Холодный, механический голос системы прозвучал эхом с жуткой окончательностью.

Дыхание Разеаля застряло на мгновение, когда цифровые панели зависли перед глазами. Тонкая ухмылка проползла по лицу.

"Хорошо," пробормотал он, пальцы свернулись, когда слабый импульс тёмной энергии мелькнул над ладонью.

Окно статуса подтвердило — F- до E+. Он действительно сделал это.

Впервые с тех пор, как проснулся в этом проклятом мире белой маны, стат маны поднялся.

Наконец... прорыв. Даже если маленький.

Но удовлетворение длилось недолго. Что-то было не так. Хмурость потянула бровь, когда изучал парящие уведомления снова, инстинкты вспыхнули.

Что-то... было не так.

Глаза сузились, Разеаль наклонил голову. "Система," сказал он вслух, тон острый, "на каком основании мой стат увеличился?"

[Уточните замешательство, Хост.]

"Ты сказал, я поглотил 100% ядра, верно? И тот зверь был монстром третьего ранга, классифицированным как D-ранг. Я помню чётко, у него была мана D-ранга в статусной панели."

Голос стал холоднее, более расчётливым.

"Так почему... моя мана поднялась только до E+ вместо прямо до D?"

Последовала короткая пауза. Затем система ответила в знакомом нейтральном тоне.

[Вы правы, Хост. При обычных обстоятельствах поглощение ядра D-ранга поднимет до маны D-ранга.]

[Но из-за вашего... уникального таланта количество маны, требуемое для продвижения каждого стата, в десять раз больше, чем у нормального существа.]

Глаза Разеаля дёрнулись. "Подожди, что?" пробормотал он. "Десять раз...? Как это талант?! Это звучит больше как проклятие!"

Система ответила, будто не заметила нарастающую ярость в голосе.

[Это не недостаток, Хост. Хотя требуется в десять раз больше маны для ранга, ваш внутренний резервуар маны — сам сосуд, что содержит энергию — в десять раз больше.]

[Это увеличение ёмкости позволит телу удерживать высшую чистоту, большую плотность и возможную близость к сложным манипуляциям маной, что меньшие существа никогда не смогут постичь.]

Разеаль провёл рукой по волосам, глубоко выдыхая. "Так... я держу больше маны, чем обычный D-ранг, но мой стат просто говорит E+?"

[Верно. Вы сейчас содержите больше маны, чем стандартный E-ранг, даже приближаясь к D-рангу по объёму. Но пока ваш сосуд полностью не заполнен, классификация стата не обновится.]

Медленное осознание настало.

Он не был слаб.

Он просто... устроен иначе.

"Понятно... понятно..." пробормотал он, голос ниже теперь, более задумчивый. "Так эта система не просто о числах — это о потенциале."

Он дал слабую ухмылку. "Ладно. Полагаю, сыграю в долгую игру."

Но затем взгляд сместился на другое уведомление — то, что заставило сердце пропустить удар в момент, когда впервые увидел его.

Близость Тени (Очень Лёгкая)

[Очень удивительно, даже для меня, Хост. Похоже, как элементальные ядра дают ману и усиливают соответствующую элементальную близость, ядра монстров могут делать то же.]

Разеаль моргнул. "Хм? Близость?"

Он уставился на парящее уведомление, брови нахмурились. "Подожди... тень — настоящая близость?"

Губы слегка приоткрылись, смятение вспыхнуло в груди.

"Я никогда не читал ничего подобного в романе..."

А затем другая мысль ударила.

"Подожди. Разве ты не сказала, элементальные ядра могут только усиливать существующие близости? Что если кто-то не обладает соответствующим атрибутом, ядро будет бесполезно?"

[Да, Хост. Это верно.]

Дыхание Разеаля застряло, сердцебиение ускорилось.

"Тогда... это уведомление 'разблокировано' — ты говоришь, у меня уже была эта близость? Она не была дарована ядром монстра, просто... пробуждена?"

Была долгая тишина, прежде чем система наконец ответила.

[Утвердительно, Хост. Вы всегда обладали Близостью Тени. Она просто была заблокирована... дремала.]

Разеаль стоял замороженным.

Разум кружился, складывая вещи вместе, как разбитое стекло, падающее на место.

Так всё это время... он нёс эту скрытую силу, никогда не зная.

И всё же как мог знать? В мире, доминируемом Белой Фракцией, где все элементальные близости были монополизированы святым спектром — Земля, Огонь, Вода, Ветер, Лёд, Молния, Дерево, Свет... каждая из них выровнена с белым.

А ему — ему говорили, не может использовать ни одну из них.

"Чёрт," пробормотал Разеаль, почти детское благоговение прорвалось через обычное спокойствие. "Так много сюрпризов сегодня... а я думал, просто собираю обрывки ядра монстра."

Он посмотрел вниз на руки, всё ещё слабо покалывающие остаточной маной.

[Эта близость, Хост, принадлежит Тёмной Фракции. Тень — одна из элементальных близостей, уникальных для неё. На самом деле, считается одним из высокоранговых элементов среди своего вида.]

Глаза Разеаля расширились. "Подожди... Тёмная Фракция имеет собственные элементальные близости? Почему, блин, ты никогда не говорил мне..."

Он даже не рассматривал возможность подобного.

Грудь сжалась. Так всё время, пока он оплакивал неспособность владеть огнём, льдом или молнией, правда была гораздо глубже.

У него были собственные элементы.

"Система... ты сказала, у меня эта близость тени заблокирована внутри. Так..." Он сделал вдох, голос поднялся с ожиданием. "У меня только это? Или есть больше?"

Впервые он чувствовал... надежду. Голод знать.

Может быть, монстр, что убил просто чистой, слепой удачей, имел ту же близость, что и у него? Каковы шансы?

Нет.

Затем фыркнул.

"Нет, неважно. С тем, насколько дерьмово моё везение, это был вероятно единственный раз, когда монстр с подходящей близостью пересёк путь. Если бы имел только одну близость, вероятно никогда не нашёл бы того монстра с близостью в жизни."

Если только...

[Вы обладаете абсолютным гениальным талантом Тьмы. Естественно, вы совместимы с каждой элементальной близостью Тёмной Фракции.]

Всё остановилось.

Разеаль уставился вперёд пусто на мгновение. "Что..."

Затем откинул голову назад и засмеялся. Громко.

"Хахаха! Наконец! Наконец этот чёртов дерьмовый талант действительно что-то делает!"

Полагаю, наконец сошёл с ума.

Он почти подпрыгнул на месте, едва остановив себя.

Впервые титул "гений" не ощущался как какой-то проклятый сарказм, влепленный судьбой. Он ощущался реальным.

"Система, перечисли их. Какие тёмные близости у меня?" потребовал он, сердце билось.

Но система замолчала жутко на мгновение.

[Этого я не могу сделать, Хост. Если хотите обнаружить их, придётся поглощать больше ядер. Одно за одним.]

Глаз Разеаля дёрнулся.

"Что за чёрт, Система?"

[Мои извинения, Хост. Некоторые знания ограничены. Если ищете ответы, войдите в Системное Пространство и проконсультируйтесь со Злодеем в Долине. Эта функция существует по причине.]

Разеаль выпустил долгий, фрустрированный стон.

"Чёрт возьми. Всегда так с тобо..."

Когда Разеаль собирался швырнуть больше проклятий, вспышка произошла — он внезапно телепортировался, вытащен наружу из Врат Достойности.

Время для испытания вышло.

—————————————————————

Примечания:

¹ Решил поменять термин на

Рябь искажённого пространства скрутилась вокруг фигуры Разеаля, и в мгновение ока он снова появился снаружи массивных врат Достойности.

Он слегка зашатался при приземлении, поймав себя прямо перед тем, как ботинки полностью коснулись пола.

"Тц... чёрт," пробормотал он, смахивая воображаемую пыль с пальто. "Время уже вышло?"

Взгляд метнулся вверх к заходящему солнцу, отбрасывающему кровоточащий оранжевый оттенок через поле выживших. Тепло контрастировало резко с холодной реальностью вокруг.

Повсюду, один за одним, другие начали появляться в пульсах сияющего света — телепортированные, как он, выброшенные наружу Территории Испытания без фанфар, без аплодисментов. Некоторые споткнулись вперёд с преследуемыми глазами, другие хромали, окровавленные, конечности обёрнуты в торопливые бинты, оторванные от собственной одежды. Грязь. Пепел. Кровь. Отчаяние.

Воздух вонял железом и истощением.

И тишиной.

Мёртвой, тяжёлой тишиной.

Только разбитой шёпотами, как призраки, задерживающиеся на ветру.

"...Я смог только двадцать три ядра... чёрт..." прошипел парень себе под нос, руки дрожали, когда пытался посчитать окровавленные мешки, прикреплённые к бедру. "Я почти умер там. И даже не прошёл."

"Кто-нибудь видел моего брата? Красный шарф, зелёная рубашка — эй?! Кто-нибудь?!" позвала в панике девушка, голос поднимался в отчаянной высоте, когда глаза искали в толпе, но не нашли ответа.

Разеаль стоял там тихо, наблюдая. Он не сказал ни слова, но глаза поймали всё. Дрожащие губы. Прошептанные проклятия. Ярость. Недоверие. И хуже всего — онемевшее принятие.

Большинство провалились. Как ожидалось.

В конце концов, тест не был трудным — он был жестоким.

Спроектирован, чтобы сломать даже тех, кто помечен как "гений".

Разеаль медленно выдохнул, наблюдая, как другой кандидат рухнул на колени рядом с пнём дерева, сжимая разорванную руку и тихо рыдая. Никто не помог. Никто не мог.

'Убийство одного зверя третьего ранга уже достижение,' подумал он. 'Только это заслужило бы признание в гильдии или группе наёмников. Ты был бы D-ранга минимум. Может, даже C, в зависимости от того, насколько чистым было убийство.'

Он сузил глаза на парне, рвущем в траву, едва способном стоять прямо.

'Большинство людей тратят годы, просто пытаясь достичь того уровня силы. Некоторые достигают только под конец двадцатых, может, в начале тридцатых, если повезёт. Особенно если талант посредственный.'

И всё же здесь стояли десятки юношей — большинство едва старше шестнадцати — окровавленные, но живые, каждый сразил хотя бы одного зверя третьего ранга. По нормальным стандартам они были монстрами сами по себе.

'Каждый из них имеет потенциал идти далеко,' размышлял он. 'Четвёртый ранг... может, даже пятый, если правильно воспитать. Это не маленькое достижение. И всё же...'

Он взглянул на возвышающиеся врата, тёмные и бесчувственные.

'...они пришли сюда добровольно. Рискуя всем. Ради чего? 'Преимуществ' вступления в Академию, конечно?'

Он щёлкнул языком, с неодобрением.

'Жадность,'подумал он. 'Жадность подняться быстрее... желание перескочить через годы тяжёлой работы и голодания ресурсов. Вот почему пришли. Даже зная риски.'

Он наклонил голову.

'И некоторые из них... не вышли живыми.'

"Только один монстр третьего ранга..." прошептал он. "С этим можно справиться"

Но.

"Сто?" Он покачал головой. "Это чёртово безумие."

Он глубоко вдохнул, затем медленно выпустил воздух через нос.

’Некоторые будут винить Академию за смерти’ подумал он. ’Называть их бессердечными. Садистами. Скажут, могли использовать лучшие методы тестирования — более безопасные. В конце концов, у них есть средства, как просто дать токены телепортации.’

Он позволил взгляду скользнуть к башне за вратами, где зрители наблюдали с высоких стендов с вином в руке и ухмылками на губах.

’Но они не изменятся. Не изменятся. И нет причины.’

Он понимал почему.

Потому что жестокость теста служила цели.

Предупреждение и, конечно, фильтр.

’Это испытание не просто измеряет талант,’ осознал он. ’Оно посылает сообщение. Только те, кто готов рисковать жизнью, принадлежат внутри Достойности.’

Он представил, как тест выглядел бы, если бы сделали "безопасным".

Без смерти.

Без страха.

Без риска.

’Если бы так было... весь чёртов мир сбежался бы сюда. Каждый слабак с мечтой. Каждый надеющийся без ничего терять. Достойность была бы затоплена посредственностью.’

Но теперь?

Теперь люди подумают дважды.

Трижды.

Кровь на полу гарантировала это.

Это не была школа. Это была испытательная площадка. Кузница. И если не мог выжить в пламени, тебя выбрасывали, как металлолом.

Губы Разеаля слегка изогнулись.

Жестоко... но неоспоримо эффективно.

Из-за этого одного безжалостного правила качество участников взлетело. Больше никакого пушечного мяса, заполняющего залы Академии. Больше никаких высокомерных дураков, тратящих время инструкторов. Только те, кто уверен в силе, осмеливались шагнуть вперёд — те, кто верил, что смогут выжить.

Это делало всё проще для Академии. Меньше хаоса. Управляемые числа. Без сочувствия, без милосердия. Просто холодный, клинический отбор.

Разеаль слабо покачал головой, когда глаза пронеслись через колизей, наблюдая разрозненную толпу выживших.

Они выглядели ничем не похожими на жадных надеющихся, что когда-то вошли внутрь.

Некоторые хромали, другие обмотали окровавленную ткань вокруг себя в тщетной попытке остановить кровотечение. Лица были бледными, глаза пустыми. Были рыдания в углах, люди искали потерянных спутников — некоторые звали имена, на которые никогда не будет ответа.

Он отвернулся, выражение нечитаемое.

Медленно он направился к одной из оценочных станций — маленьким столам, установленным в каждом углу массивного колизея. Возможно, сорок или пятьдесят их, каждая укомплектована одиноким инструктором. Простые, функциональные... быстрые. Спроектированы обрабатывать и проверять результаты испытания без траты времени.

Эффективно, подумал он.

Другие кандидаты ещё не заметили, всё ещё пойманные в личных штормах — лечили раны, оплакивали спутников или купались в облегчении, что прошли через это.

Достигнув одного из столов, Разеаль остановился перед сидящим инструктором и положил пространственный мешок на стол левой рукой. Правая рука всё ещё была ранена — кровь текла медленными, тёмными следами вниз по пальцам, капая молча на каменный пол.

Инструктор взглянул вверх, сузив глаза при виде его. Была вспышка удивления там — возможно, не ожидал, что Разеаль выйдет живым. Но не сказал ничего.

Молча мужчина взял мешок и поместил в маленький, квадратный, белый контейнер.

Модуль загорелся мгновенно, пульсируя мягким синим свечением, когда арканные начертания мерцали по поверхности. Разеаль не отвёл взгляд. Взгляд остался сфокусированным на устройстве.

Модуль Верификации... размышлял он внутренне.

Это было не для показа.

Модуль не только подтверждал подлинность мешка и привязывал к уникальному номеру кандидата — он также сканировал и считал ядра монстров внутри, автоматически и точно. Не нужно ручной проверки. Без риска мошенничества. Инструкторы даже не видели результаты.

Все данные передавались напрямую главному оценочному инструктору, вице-директрисе и даже самому директору. Не было бы несовпадений, взяточничества или манипуляций.

Просто числа. Холодная, чистая правда.

Это была прозрачность в чистейшей форме. Жестокая, но справедливая система... как само испытание. Разеаль усмехнулся себе, в конце концов, кто знает, может главный инструктор или директор хочет кого-то пропустить.

Инструктор проверил показания, дал короткий кивок и вернул мешок ему.

"Прошёл," сказал он без эмоций. "Жди Вице-Директрису, чтобы объявила конец испытания и топ-три рейтинга."

Это было всё.

Разеаль взял мешок без слова, перекинув через плечо снова. Движения были медленными — размеренными. Он повернулся и пошёл к отдалённому углу колизея, выбирая оставаться отдельно от других.

Тишина обернулась вокруг снова, как старый друг.

Взгляд опустился на руку. На ладони лежало последнее ядро монстра, что взял моментами перед тем, как телепортация вытащила.

Теперь оно стало полностью прозрачным. Когда-то тёмный оттенок исчез, пропал — возможно, потому что полностью поглотил его.

Должно ли ядро монстра выглядеть так после поглощения? Разеаль задумался, слегка нахмурившись. Гладкий, круглый кристалл слабо блестел на свету, как стеклянная бусина. Он выглядел... красивым теперь. Чистым. Почти священным.

[Хост, вы не забыли об опасности, верно?] Голос Вилли эхом прозвучал в разуме, слегка приглушённый, но с оттенком срочности. [Не хочу беспокоить ваш момент отдыха, но после объявления придётся выйти из этого колизея по крайней мере. И когда выйдете — будет прямая атака. От Церкви Света. Не говоря уже о том Стражнике, что разозлили перед испытани...]

Пауза, затем предупреждение потемнело. [С вашей текущей силой вы точно умрёте.]

Губы Разеаля изогнулись в слабую ухмылку. Он даже не моргнул.

"Знаю." Он поднял глаза, наблюдая золотые баннеры, трепещущие высоко над ареной, объявление ещё впереди.

"Не волнуйся, Вилли," сказал он спокойно. "У меня всё спланировано. Я выйду отсюда... и никто не осмелится прикоснуться ко мне."

[...]

Вилли не ответил. По крайней мере, не словами.

Если бы у системы было лицо, оно было бы мрачным. Подозрительным. Может, даже немного испуганным. Потому что из всего, что Вилли знал — каждого обрывка данных, каждого расчёта — просто не мог увидеть путь вперёд.

Не было логики в заявлении Разеаля. Никакого маршрута побега. Никакого возможного сценария, где полураненый человек — изгой, прямиком из испытания, вымоченный в крови и всё ещё слабый от перенапряжения — мог выжить в прямой атаке от Церкви Света.

Тем более уйти нетронутым.

И всё же...

Он был уверен.

Нет... Система хотела сказать, что хост очень высокомерен, но опять же, он должен быть злодеем...

'Так, Вилли...' Разеаль заговорил внутри разума, глаза полуприкрыты, скука сочилась через выражение, когда сидел сгорбленным в затенённом углу арены.

Что именно делает эта Близость Тени и как, чёрт возьми, я должен использовать её?

Прошёл момент молчания. Затем знакомый, бесэмоциональный голос Системы эхом отозвался: [Зачем спрашивать, когда уже знаете ответ, Хост?]

Бровь Разеаля дёрнулась.

[Мой доступ к данным, связанным с близостью, ограничен. Если желаете узнать о Близости Тени и её применениях, должны войти в Системное Пространство и проконсультироваться со Злодеями. Уверен, у них будут все ответы, что ищете.]

...Конечно. Разеаль вздохнул внутренне, качая головой, будто знал, что это произойдёт.

Он слегка откинулся назад, кровь из всё ещё раненой руки тихо капала на землю около ног. Багровый след уменьшился, но не остановился полностью. Боль была тупой сейчас, но присутствовала — как молчаливое напоминание обо всём, через что только что прополз.

Десять минут прошло с тех пор, как инструктор сказал ждать.

Десять минут ничегонеделания, только наблюдение, подумал Разеаль, взгляд скользнул через суетливый колизей.

Кандидаты двигались с отчаянной целью. Некоторые спринтовали к выходам, не желая столкнуться с подтверждением провала. Возможно, знали, что не выполнили квоту. Другие спорили, смеялись или лечили раны. Ядра считались, мешки возвращались. Энергия в воздухе была напряжённой, но живой — последствия выживания.

И медленно, стабильно... толпа начала сокращаться.

Всё больше людей покидали территорию. Некоторые группами, некоторые в одиночку. Многие лица были тяжёлыми от разочарования, но несли вес с тем видом тишины, что только близкая смерть может принести.

В конце концов, фильтрация завершилась.

Остались только прошедшие.

Когда-то переполненная арена теперь удерживала едва семьсот кандидатов, разбросанных маленькими группами. Несмотря на раны, несмотря на истощение, всё ещё давящее на конечности, большинство носили тихие улыбки — те, что приходили не от гордости, а от облегчения и принадлежности.

И от проблеска мечтаний, что ощущались наконец в пределах досягаемости.

Яркие будущие. Славные перспективы. Все они теперь были частью элиты.

Можно было увидеть в выражениях — общее понимание, что эти люди однажды станут генералами, лидерами, знаменитыми магами или элитной знатью. Общение уже началось. Связи формировались. Слова обменивались с серьёзностью.

Они не просто заводили друзей.

Они обеспечивали союзы для будущего.

Разеаль наблюдал всё с пассивным интересом, неподвижный.

Так они уже начали играть следующую игру, подумал он.

Он не двинулся присоединиться к ним. Никогда не сделает.

У него не было нужды в дружбе. Пока нет. Не здесь.

И когда социальное тепло достигало пика, внезапный острый, командный голос прорезал колизей, как лезвие.

"Внимание, кандидаты."

Воздух застыл.

Каждая голова инстинктивно повернулась к возвышенной платформе в дальнем конце арены.

Фигура стояла там, высокая и собранная — закутанная в струящуюся фиолетово-серебряную мантию, нити слабо мерцали с эфирной вышивкой под полуденным солнцем.

Само присутствие требовало тишины.

Вице-Директриса Селвара.

Глаза Разеаля сузились.

"Хотела бы выразить поздравления."

Голос был гладким, контролируемым — ни тёплым, ни холодным, а сбалансированным в той нежной между, что делало её невозможной для чтения.

Взгляд прошёлся по потрёпанным выжившим внизу, острые серебряные глаза останавливались лишь на короткие секунды на разных лицах — измеряя, взвешивая, судя.

"Вы стоите здесь, потому что выжили."

Прошла пауза.

"Вы заслужили это выживание. Не удачей, обманом или случайностью. А продираясь через испытание, призванное сломать вас. И вы не сломались."

Разеаль заметил нескольких вокруг, выпрямляющихся инстинктивно, будто отвечая на невысказанный вызов. Некоторые даже сжали кулаки с гордостью.

"С этого момента вы больше не странники... больше не надеющиеся или безымянные кандидаты. Вы теперь официально студенты Академии Арканвейл."

Рябь дыхания прошла через толпу. Несколько вздохов. Несколько слёз сдержали. А улыбки — о, они расширились.

Лицо Разеаля не изменилось.

Селвара продолжила, тон сместился лишь слегка:

"То, что вынесли, было отражением мира снаружи."

"Жестокий. Несправедливый. Непрощающий. И всё же... вы прошли."

"Хорошо."

"Потому что это означает, что можете быть достойны ресурсов, которые собираемся потратить на вас."

Эта последняя линия сорвала несколько улыбок с лиц.

Губы Разеаля слегка изогнулись, но это не была улыбка.

Так вот как это, подумал он.

Прямолинейно. Честно. Без извинений.

Академия не была здесь, чтобы баловать кого-то. Ты был расчётной инвестицией, и ничем больше.

Вице-Директриса Селвара позволила взгляду снова пройтись по маленькому морю выживших — потрёпанных, окровавленных, но не сломленных — стоящих с гордостью.

Затем голос прозвучал снова. Спокойно, чётко. Но под ним лежал почти незаметный вес — как стальной клинок, обёрнутый в бархат.

"Начиная с завтра начинается формальное обучение."

Шёпот мелькнул через толпу, возбуждение взволновалось под поверхностью, как сдерживаемый прилив.

"Но перед этим хотела бы объявить привилегии, что уже заслужили — награды, дарованные просто за прохождение Испытания."

Воздух, казалось, задержал дыхание.

"Каждый студент, независимо от будущих результатов, получит следующее."

Глаза заострились, когда начала.

"Сто ядер элементалей третьего ранга в месяц — подобранных под предпочитаемую элементальную близость. От редких до обычных. Без исключений."

Вздохи.

Несколько кандидатов не могли удержаться, чтобы не выдохнуть резко. Даже некоторые из благородных расширили глаза в недоверии. Для простолюдина одно редкое элементальное ядро могло равняться месяцам зарплаты. Это было богатство и власть в сырейшей, наиболее потребляемой форме.

В общем минимум тысяча золотых монет буквально. Семья среднего класса может жить тысячу месяцев с этим.

"Свободный доступ к Четвёртому Уровню Великой Библиотеки — содержащему знания через каждую основную магическую дисциплину: Ремесло Заклинаний, Зачарование, Алхимия, Элементальная Теория, Контроль Маны, Ремесло Проклятий, Призыв и более."

Рябь пробежала через студентов. Знание было властью — особенно для тех, чьи семьи никогда не имели доступа к такой элитной теории. Для некоторых это было ценнее золота.

"Месячные ресурсные пакеты. Наборы зелий. Эликсиры восстановления маны. Артефакты низкого уровня. Свитки ритуалов. Всё предоставлено без стоимости."

Ошеломлённая тишина.

Глаза метнулись в стороны. Шёпоты начали подниматься.

"Доступ к тренировочным камерам — укреплённым, чтобы выдержать магию Шестого Уровня."

Больше голов повернулось. Некоторые студенты вслух задохнулись. Это был вид сооружения, что даже крупные благородные дома не могли позволить построить.

"Сеансы оценки один на один с продвинутыми инструкторами каждые два месяца."

Больше шёпотов.

"Медицинская помощь без платы — включая регенерацию конечностей или органов до потери Третьего Уровня."

Один раненый студент, сидящий около фронта, упал на колени, закрывая лицо дрожащей рукой.

"Бесплатное питание. Жильё. Униформы. Одежда, подобранная специально под совместимость маны."

Некоторые начали кивать в недоверии, будто пытаясь убедить себя, что это реально.

"Полное покрытие образования: Боевая теория. История маны. Знание зверей. Благородный этикет. Военная стратегия. Магическая этика."

Несколько более учёных студентов не могли скрыть энтузиазм — глаза загорелись, как звёзды.

Но Селвара не закончила.

Следующие слова заморозили даже самые измождённые сердца.

"И ваши близкие семьи, если применимо, будут помещены под прямую защиту Академии. Их жильё, образование и безопасность гарантированы."

Волна ошеломлённой тишины накрыла арену.

Затем она разбилась.

Восклицания. Вздохи. Некоторые студенты хватали друг друга. Одна девушка упала на колени, тихо рыдая, повторяя слова "Мой брат... он будет в безопасности теперь..."

Даже несколько благородных наклонили головы в неохотном одобрении. Некоторые хлопали тихо, уважительно.

Это было оно.

Вот почему люди рисковали жизнями ради Арканвейла.

Они даже полностью не вошли в Академию, а уже вес того, что получили, затмевал воображение.

Селвара дала им момент дышать. Позволила шторму благодарности идти своим курсом.

Затем подняла одну руку, и тишина вернулась, как падающий занавес.

"Да. Это ваши базовые права — обязательные преимущества, что получаете просто за выживание.

Независимо от происхождения. Независимо от уровня силы. Они ваши."

Она замолчала.

"Без особого обращения. Без фаворитизма. Академия чтит слово."

Тишина.

На этот раз она была толстой от благоговения.

А затем, со сменой стойки, голос стал холоднее — острее. Как мороз, распространяющийся по тёплому стеклу.

Разеаль молча усмехнулся её словам. "Эти чёртовы политики," подумал он в голове.

"Но..."

Слово прозвучало, как гром.

"Если кто-то из вас верит, что этого недостаточно... если ваша жадность, ваш голод, ваше честолюбие всё ещё царапает грудь..."

Она слегка наклонила голову, выражение нечитаемое.

"Тогда работайте за большее."

Она пожала плечами, будто это была самая естественная вещь в мире.

"Становитесь сильнее. Взбирайтесь быстрее. Берите больше."

Потрескивающая энергия пульсировала через воздух теперь — заряженная и электрическая.

"Всё ещё больше? Чёрт." Простолюдины были шокированы богатством уже.

Другие студенты сжали кулаки. Некоторые дышали быстрее. Один парень около задней части прошептал: "Вот о чём я говорю."

"Путь вперёд открыт для всех вас. Очки Вклада определят это. С завтра ваши инструкторы объяснят, как заработать их — миссии, академическое превосходство, исследования, боевые заслуги или служба Академии."

"Ваши возможности подняться... бесконечны."

Финальные слова упали, как вызов, брендированный в сам воздух:

"Нет предела. Нет потолка. Берите столько, сколько можете нести."

Разеаль зевнул.

Эти хитрые лисы.

Он не знал, смеяться или уважать это.

В конце концов, манипуляция уже началась.

А затем голос Селвары поднялся для последнего указа — на этот раз с оттенком вызова, что зажёг инстинкты поля битвы в каждой душе, присутствующей.

"В Арканвейле разрешено любое преимущество, если ты способен его удержать."

"Хотите большего?"

"Заслужите это."

Вице-Директриса Селвара подняла одну руку — изящно и собранно.

Магические символы, парящие над сценой, мерцали, затем потускнели в мягком импульсе угасающего света.

Как команда, вплетённая в сам воздух, тишина упала. Не принуждённая. Естественная. Будто весь колизей задержал дыхание.

Голос прозвучал снова — чётко, ясно, утончённо. Как колокол, пронзающий последствия битвы.

"Перед тем, как завершим сегодняшнюю церемонию... хотела бы отметить особый класс студентов."

Сдвиг в тоне был тонким — всё ещё формальным, всё ещё отстранённым — но теперь пронизанным чем-то более глубоким. Не возбуждением или эмоциями. А признанием и одобрением.

"Есть среди вас те, кто не просто прошёл вступительное испытание... а разбил его ожидания."

Несколько бровей нахмурились. Больше голов наклонились едва заметно.

"Тридцать пять кандидатов успешно квалифицировались для входа в Королевский Класс Арканвейла. Каждый из этих индивидов добыл минимум 1000 элементальных ядер во время Испытания."

Тишина не сломалась.

Она треснула.

Шёпот хлынул вперёд, как прилив, прорывающийся сквозь камень. Рты открылись. Глаза расширились. Напряжение прокатилось через арену, как катящееся землетрясение.

"Королевский Класс...?"

"Тридцать пять?!"

"Подожди, она сказала тридцать пять?"

Ударом позже недоверие последовало, как молния после грома.

"Как это вообще чёртовски возможно?"

"Что они — монстры?"

"Собрать тысячу ядер?! Это вообще возможно?!"

Даже среди тех, кто тренировался всю жизнь ради этого — благородные, наследники воинов, потомки знаменитых родословных — было видимое волнение.

Некоторые студенты уставились вниз на мешки, внезапно ощущая вес — или его отсутствие.

Даже не близко.

Тяжёлая тишина упала на парня со сжатыми кулаками и неглубоким дыханием. Он крепко держал пространственный мешок, челюсть сжата. Ровно 100 ядер. Достаточно. Одно удачное убийство от отказа.

А теперь, услышав это?

Это заставило руки дрожать.

Голос Селвары, напротив, был невозмутимым. Как железо, разглаженное под бархатом.

"Королевский Класс — уровень выше всех других подразделений. Его члены получат доступ к ресурсам и обучению, недоступным обычному студенческому составу — засекреченные формации заклинаний, подземелья Пятого Уровня, наследственные техники и прямое наставничество от Высших Инструкторов."

Она говорила, будто это была рутина. Но вес этих слов не был потерян для кого-либо.

Глаза метнулись к ней.

Даже те, кто пытался сохранять спокойное лицо, обнаружили, что горла сухие.

Это были не просто привилегии. Это было подразумевание — эти тридцать пять теперь неприкасаемы.

А затем тон опустился ниже.

"И возможно, самая важная часть... которую многие из вас уже знают, но стоит повторить."

Взгляд прошёлся через ошеломлённую толпу — ни хвастаясь, ни добро. Просто правдиво.

"Королевский Класс не следует стандартной восьмилетней прогрессии. Нет фиксированных уровней оценок. Никакого продвижения год за годом. Все студенты — первого года, четвёртого или восьмого — учатся бок о бок. В одном зале."

Несколько студентов выдохнули слышно. Один даже пробормотал что-то себе под нос, пытаясь не выглядеть слишком встревоженным.

Селвара не остановилась.

"Если вы достаточно сильны... если ваши Очки Вклада достаточно высоки... вы можете окончить за один год."

Она позволила этой правде повиснуть в воздухе, как лезвие гильотины, подвешенное.

Никто не смеялся.

Они знали, что означало окончание Арканвейла.

Никакое семейное имя или благородная кровь никогда не сравнятся с тем статусом.

Среди толпы позы изменились. Воздух был тяжелее, но более сосредоточен.

Студенты глотнули — не от страха, а от осознания реальности.

Не будет мягкого вхождения в величие.

Селвара позволила напряжению улечься, прежде чем продолжить.

"А теперь..."

Голос заострился снова, прорезая плотный туман ожидания, что опустился на толпу.

"...топ-три достиженца среди этой элитной группы."

Атмосфера сжалась, как свёрнутая пружина.

Десятки взглядов метнулись к вниманию — некоторые студенты едва заметно выпрямили спины.

А в стороне, подальше от шума и смещающихся взглядов, Разеаль наблюдал. Молчаливый. Нечитаемый. Он не был заинтересован в именах. Он уже знал их.

"Третий Ранг: Ареон Драконвевр. 1023 ядра."

"Второй Ранг: Селена Луминус. 1101 ядро."

Несколько слышных вздохов на этот раз. Не от шока, а от внезапного осознания, насколько близки эти два счёта. Всего десятки разницы.

А затем...

Селвара остановилась.

Прошло сердцебиение молчания. Дыхание, задержанное сотнями.

"И первый..."

Весь двор, казалось, наклонился вперёд.

"Сильва Фаэрелит. 705562 элементальных ядра."

Тишина, что последовала, не была драматичной.

Она была первобытной.

Она ударила по двору, как пустота, коллапсирующая сама в себя.

Каждый звук... каждое движение застыло.

Реакция не была замешательством.

Это был страх.

Пространственный мешок выскользнул из онемевших пальцев студента и ударился о мраморный пол с тупым звоном.

Другой парень, выражение бледное и пустое, прошептал: "Это не человек..."

Девушка рядом с ним медленно кивнула, лицо осушено от цвета, будто какая-то невидимая правда только что была выжжена в череп.

Даже благородные — те, кто вошёл с высоко поднятыми головами и глазами, заострёнными поколениями превосходства — пошатнулись. Несколько напряглись. Другие отступили от эльфийской девушки, стоящей молча около края формации.

Она не двигалась.

Ей не нужно было.

Присутствие Сильвы горело теперь.

Не из-за того, что сделала, а что это означало.

Она не просто победила. Она похоронила их.

Даже Разеаль, сидящий в дальней стороне толпы, слегка опустил взгляд, тонкая капля пота скатилась по виску.

Он уже знал числа — но знать это и свидетельствовать, как его вес обрушивается на мир, были разными зверями.

Голос Селвары вернулся — спокойный, точный, безжалостный.

"Остальные из вас боролись, чтобы собрать сотню... а она принесла назад более семисот тысяч. Больше, чем все вы вместе — в несколько раз."

Голос смягчился ровно настолько, чтобы быть услышанным чётко.

"Это разница между прохождением... и правлением."

Слова не эхом отозвались. Они вырезали себя в кость.

Затем тон сместился снова — сталь, переплетённая с холодной окончательностью.

"Пусть это служит напоминанием: власть реальна. Власть говорит. И в Арканвейле... только власть определяет ценность."

Она подняла руку снова.

Символы, что парили над ней, взорвались в яркий свет, прежде чем угаснуть в дым, будто выжжены из самого воздуха.

"Тем из вас, кто всё ещё стоит — поздравления снова. Вы заслужили место среди монстров."

"Но никогда не забывайте... некоторые монстры всё ещё далеко за пределами досягаемости."

Напряжение не ушло.

Селвара повернулась тогда, плащ слабо колыхался с движением, и шагнула вперёд снова.

"А теперь, перед тем как официально закроем Церемонию Испытания — один финальный указ. Выгравируйте это в память. Это не будет повторено."

Голос заострился в нечто иное теперь. Не железо.

Суд.

"Внутри Академии Арканвейл... бои между студентами разрешены."

Слова прокатились через толпу, как гром, обёрнутый в тишину.

"Вы вольны бросать вызов.Плести интриги.Драться.Унижать.Ломать кости, если пожелаете."

Некоторые студенты тихо втянули дыхание, в то время как другие выпустили низкие усмешки — нервные или взволнованные, никто не мог сказать.

"Ни один инструктор не вмешается. Ни одна рука не защитит вас. В этой академии конфликт — учебная программа. Сила — привилегия."

Затем она остановилась.

Сердцебиение. Затем ещё одно.

"Но..."

Голос Селвары упал, как лезвие с неба.

"Есть одна абсолютная линия."

"Убийство на территории Академии запрещено. Нарушьте это правило хотя бы раз, и вы не столкнётесь с судом."

Следующие слова упали, как смерть.

"Вы будете стёрты. Уничтожены.

Независимо от происхождения. Независимо от семьи или имени."

Взгляд прошёлся по морю лиц снова.

"Это единственный закон, выгравированный в камне. Всё остальное разрешено."

Затем тихо, но каждый слог звучал, как писание:

"Власть — привилегия. Сильные берут. Слабые служат. Если хочешь большего — стань большим."

"Внутри этих стен уважение не дают. Его берут. И только один язык понят — сила."

Она опустила руку.

Наконец.

"Добро пожаловать в Арканвейл."

"Теперь можете все уходить. Попрощайтесь с семьями и друзьями. Завтра утром... явитесь к вратам академии."

Финальные слова вице-директрисы повисли в воздухе.

"Вот и всё. Удачи."

И с этим фигура мерцала, затем исчезла, оставив только тишину и эхо окончательности.

Студенты внизу не ждали. Как прорывающаяся плотина, шёпоты и голоса взорвались в воздух. Возбуждение, замешательство, страх, недоверие — всё смешалось в хаос накладывающихся эмоций.

Некоторые начали двигаться немедленно, воссоединяясь с семьями на краю поля, в то время как другие просто стояли замороженными, всё ещё пытаясь осмыслить то, что только что услышали.

"Семьсот тысяч...?" "Это даже невозможно, даже если уйти на двадцать лет в будущее..." "Она, должно быть, обманула. Или она какая-то божественная раса — иначе никак."

Они шептали в недоверии, даже не утруждаясь понижать голоса. Потому что как кто-то мог обработать это число?

Сотня считалась успехом. Тысяча? Элита.

Но семьсот тысяч?

Это не просто ощущалось несправедливым. Это ощущалось неправильным. Будто законы реальности были изогнуты для одной девушки.

А затем были правила.

Все слышали слухи. Шёпоты о том, насколько жестокой была территория академии Арканвейл. Как они поощряли насилие.

Но услышать это, доставленное так холодно и чётко от самой вице-директрисы?

Это было чем-то совершенно иным.

Можно было ощутить это. Давление оседало, как грозовая туча над полем. Вес, что не поднялся даже после того, как она ушла.

Они знали теперь — выживание не гарантировано.

Единственное, что давало им некоторое утешение...

Был Отдел Исцеления.

Вдалеке зелёный свет начал расцветать, как светлячки, через разбитый мрамор. Команды целителей в мантиях быстро двигались между ранеными, их песнопения мягкие, руки светящиеся, успокаивающие и плоть, и разум. Голоса спокойные. Обнадёживающие.

"Всё в порядке. Вы в безопасности теперь." "Вы справились хорошо. Просто дышите..."

Персонал элитного целительного отдела академии был обучен для этого. Не просто чинить кости, а сшивать надежду обратно в студентов, которым она будет нужна больше всего. И они будут видеть этих целителей снова. Часто.

Потому что в Арканвейле боль была частью прогресса.

Каждый раз, когда вспыхивала драка, раненые лечились немедленно. Без этого жестокость их прогресса была бы медленной, слишком медленной, чтобы соответствовать ожиданиям, установленным для них.

Система, где каждый студент будет избит, окровавлен, ушиблен — и единственный способ вернуть гордость — отбить того, кто победил.

Но когда сделают? Кто-то ещё сильнее придёт.

И затем снова.

И снова.

Это был цикл.

И академия не заботилась, сколько раз они ломались.

Пока они становились сильнее.

На самом деле... она аплодировала этому.

"Всё, что не убивает тебя, делает сильнее."

Эта фраза не была девизом здесь. Она была доктриной.

И всё же... среди всего этого движения и восстановления...

Один студент всё ещё сидел один.

Разеаль.

Всё ещё сидел тихо в дальнем углу колизея, тени обвивались вокруг позы, как вторая кожа. Наблюдал.

Ни один целитель не подошёл к нему.

Даже ни одного взгляда. Не говоря о помощи.

Они проходили мимо, будто его не существовало. Потому что им, должно быть, приказали игнорировать его.

"Полагаю, не получу никакой целительной помощи в Академии..."

Как предсказуемо. Расизм.

Разеаль тихо усмехнулся себе под нос, качая головой, когда наблюдал, как зелёные мантии порхали мимо — даже не взглянув.

А также...

Издалека он поймал движение.

Вдалеке глаза сфокусировались на одинокой фигуре.

Стражник.

Всё ещё там — наблюдал. Глаза сфокусированы на нём, как хищник, ожидающий слабости.

То же самодовольное выражение всё ещё нарисовано на лице — небрежное, но под ним острый блеск голода.

Намерение убийства настолько удушающее, что искажало воздух вокруг.

Это даже не было скрыто.

"Насколько мелочным нужно быть, чтобы пытаться убить шестнадцатилетнего, улыбаясь так?"

[Хост, это вы спровоцировали его первым,] добавила Система, но Разеаль выбрал игнорировать это.

Он только вздохнул, качая головой.

Затем пришёл голос.

[Система... Все уходят теперь. Я могу ощутить намерение убийства... оно начинает излучаться из всего колизея. Все направления. Всё нацелено на вас. Какой план? Вы убежите или мы умрём?]

Взгляд Разеаля не сместился. Он остался сидеть, левая рука покоилась на колене, глаза полуприкрыты, будто ему просто скучно — не окружён людьми, что хотели его смерти.

Затем он улыбнулся.

"Не волнуйся, Система," сказал он, голос низкий. "Они скоро будут здесь."

Будто вызванные этими словами, мягкое эхо шагов начало звучать через мраморный пол — размеренное, обдуманное, слишком синхронизированное, чтобы быть случайным.

Гул толпы стал громче, затем мгновенно сместился в тишину, когда большая группа пробиралась к нему. Люди отступали в стороны, расступаясь инстинктивно, чтобы дать им чистый путь. Никто не осмелился вмешаться.

Студенты смотрели в недоверии. Глаза расширились. Шёпот рассыпался, как сухие листья, пойманные ветром.

"...Святая..." пробормотал кто-то, едва слышно, благоговейно глядя на женщину, идущую впереди — золотые волосы текли, как божественный шёлк на ветру, ловя лучи заходящего солнца и превращая их в ореолы благодати. Выражение было нечитаемым, холодным, как сталь, безмятежным, как лезвие в полёте.

"...Ареон... это Ареон Драконвевр! Из Дома Драконвевр...!"

"Даже сын герцога спустился с VIP стендов?! Что они здесь делают...?"

Толпа заволновалась с замешательством и тревогой. Это были не просто зрители. Это были будущие столпы империи — её избранная элита. Какое дело у них могло быть на нижних площадках?

А затем осознание ударило, как гром.

Они шли к нему.

К Разеалю.

"Они идут к тому парню...? Думаете, они... нападут на него? Прямо здесь, внутри колизея?"

"...тот насильник?" прошептал кто-то со смесью отвращения и страха. "Да, думаю, это оно. Никак Святая не позволит ему жить."

"Но разве Вице-Директриса не вмешалась раньше? Даже остановила святых рыцарей? Она предупредила их. Сказала, что Императорская Принцесса здесь. Они всё равно нападут на него...?"

"Идиот. Конечно, нападут. Академия может быть нейтральной, но не забывай — Селена не только наследница дома герцога теперь, она также Святая теперь. А Ареон... он будущий герцог Дома Драконвевр."

"Три сильнейших фракции Империи, стоящие вместе... Даже Императорская Принцесса не осмелится остановить их. Академия должна позволить это."

"Но всё же... почему не подождать, пока он покинет территорию? Зачем создавать ненужное трение с Академией из-за кого-то настолько незначительного...?"

"Его называют Позором Вирелан по причине. Он даже не смог бы убежать, если нападут сейчас. Он жалок."

"Тсс! Не говори это имя!" прошипел другой студент, глаза широко раскрыты в панике. Пот скатился по шее, когда огляделся, успокоившись только когда увидел, что никто больше не услышал. "Хочешь исчезнуть? Он больше не часть той семьи — если кто-то услышит, подумают, мы неуважительны к семье герцога."

"...Подожди. Если он всё ещё здесь, не означает ли это, что прошёл испытание?"

"...Невозможно."

"Он не мог... верно? То есть, никак кто-то вроде него..."

Но сомнение уже пустило корни.

Десятки, затем сотни приглушённых голосов сплелись в паутину теорий, каждая более абсурдная, чем последняя. Спекуляции, страх, отрицание — как личинки, питающиеся на вздутом трупе уверенности.

Среди всего этого Разеаль остался неподвижным.

Затем он поднялся.

Спокойно. Медленно. Будто вес мира на плечах был не более чем воздухом. Он шагнул вперёд, одна нога впереди, затем остановился — взгляд устойчивый.

Две стороны. Дыхание расстояния друг от друга.

Не более двух шагов разделяло его от приближающейся бури.

Ареон Драконвевр. Селена Луминус. Позади них дисциплинированная процессия почти восьмидесяти элитных студентов — каждый прошёл испытание, каждый смертелен. Они стояли в совершенной тишине, выражения нечитаемые, ожидая какого бы суда двое впереди не пришли вынести.

Дальше назад Святые Рыцари оставались замороженными на месте — удерживаемые прямым приказом Святой. Им это не нравилось. Руки дёргались у оружия. Каждый инстинкт кричал на них двигаться, защитить их божественный сосуд от той мерзости.

Но не двигались.

Этот кусок богохульства стоит перед их святой, а они...

Не могли.

Потому что она приказала им не делать этого.

Челюсти сжались. Гордость истекала кровью. Но они повиновались.

Ареон уставился на Разеаля. Губы слегка приоткрылись, но слова не вышли. Брови нахмурились, и что-то мелькнуло за глазами — конфликт, сомнение, колебание.

Образ Духа Дракона всплыл в разуме.

Слова духа эхом повторялись внутри головы, говоря о Разеале, как о...

Героической фигуре...

Страстном, щедром человеке, но слишком цундере, чтобы признать.

Бла-бла-бла столько вещей, Ареон почти подумал, иллюзия, что дух дракона полюбил эту фиолетовую картошку, но... В общем.

Он больше не знал, чему верить.

Селена, стоящая рядом с Ареоном, тоже ничего не сказала. Взгляд задержался не на лице Разеаля, а на руке.

Правой руке.

Полностью разрушенной. Изуродованной. Обуглённой до неузнаваемости. Рана от укуса нечеловечески большая, прорвала плоть и сухожилия. Кровь текла свободно, несмотря на белый платок, плотно завязанный на ней, теперь полностью окрашенный в красный.

И всё же Разеаль не вздрогнул. Не показал даже проблеска боли.

Будто рука даже не его.

Будто он не мог ощутить боль.

Золотые глаза Селены сузились, но лицо не выдало ничего. Никаких эмоций. Никакой жалости. Никакого отвращения. Она просто уставилась — спокойно и нечитаемо, но не отсутствующе. Будто измеряя что-то.

Разеаль наконец поднял взгляд.

Их глаза встретились.

А затем... он улыбнулся.

Ухмылка, что расцвела, как воплощённый грех, через губы. Она не была вынужденной — даже не намеренной. Она была инстинктивной. Естественной.

Опасной, чарующей и прекрасно злодейской. Полностью выглядящей, как у злодея.

Не то чтобы он хотел улыбаться так — выражение было просто результатом его природного таланта. Он не мог помочь этому, даже если пытался.

Разеаль резко остановился.

Взгляд медленно остановился на двух фигурах, стоящих впереди — протагонист и героиня. Спокойная улыбка потянула губы, благородная, но нечитаемая, та, что скрывала гораздо больше, чем показывала.

План был опасным. Рискованным даже по его меркам. Но сработает.

Должен был сработать.

Когда только поднял одну ногу двигаться, готовый инициировать последовательность, рука — незваная — обвилась вокруг плеча со стороны.

Тело Разеаля замерло на полушаге.

Мягкий, весёлый голос пришёл вместе с ней.

"Эйй~! Друзья, вы не скучали по мне, верно?"

Внезапное вторжение разбило напряжение, как пощёчина через тихую воду.

Разеаль медленно повернул голову, глаза сузились. Лицо вошло в обзор — Ривен. Та раздражающе сладкая улыбка на губах, будто они были спутниками на всю жизнь, только что воссоединившимися.

Та же дружелюбная ухмылка, зубы сверкали, будто ничто в этом мире никогда не могло побеспокоить его.

Божественный шут.

Обманщик.

Клоун этого мира.

Не дожидаясь ответа, он поднял левую руку — единственную здоровую — и столкнул руку Ривена с плеча, как смахивают насекомое.

Глаза, однако, скользнули вниз. Тонкий сдвиг в выражении — просто проблеск осознания.

Но Ривен, как всегда, не обращал внимания.

Он просто продолжал улыбаться. Глаза мерцали озорством, что почти казалось искренним... почти.

"Ну же," сказал Ривен, не смутившись. "Это не способ обращаться с тем, у кого нет злых намерений по отношению к тебе... пока."

Но внезапно...

Он сместил взгляд на руку Разеаля — правую руку. Ту, что всё ещё вымочена в крови, капающей на мрамор.

Ривен моргнул раз, затем драматично прикрыл рот в притворном шоке.

"Друг! Ты ранен?! Разве не чувствуешь боль? И никто ещё не исцелил тебя?"

Он огляделся, театральная забота размазана по лицу. Голос поднялся немного, обращаясь ни к кому и ко всем сразу.

"Есть кто? Никто из добрых душ не хочет помочь? Целителей поблизости нет?"

Тишина.

Никто не шагнул вперёд.

А целительный отряд? Они только отвернулись.

Словно сам воздух вокруг Разеаля был проклят, и прикосновение к нему могло передать им ту же тьму, которой все притворялись, что не боятся.

Ривен повернул голову затем к большой группе элиты, стоящей позади Селены и Ареона. Они уставились, неподвижные, как замороженные статуи, вырезанные из негодования и презрения.

Даже Селена в центре не двинулась. Выражение нечитаемое, без эмоций. Она огляделась, губы установлены в плоской линии — но не сказала ничего.

Холодная. Отстранённая. Готовая позволить случиться тому, что случится.

Никто не шагнул вперёд.

Ни из её группы. Ни из сотен, окружающих их. Только холодные, неподвижные взгляды встретили Разеаля — осуждающие, обвиняющие, отстранённые. Будто он не был раненым человеком, а мерзостью.

Пятном на их совершенном мире.

Улыбка Ривена не дрогнула. Если что, она стала теплее.

Он посмотрел на людей церкви в группе затем.

"Верующие же не позволят страдать раненой душе, правда?" спросил он с улыбкой, в голосе сквозила едкая ирония.

Голова наклонилась с притворной невинностью, губы изогнулись в ту же чертовски добрую улыбку. Он поднял брови на них, будто приглашая к моральной демонстрации.

Ничего не пришло.

Внезапно, не выдержав больше...

Одна из них шагнула вперёд... Нила.

Выражение было искажено чем-то более глубоким, чем отвращение. Ярость, святое убеждение и самодовольное удовольствие морального превосходства — всё смешано в один ядовитый коктейль.

Она посмотрела на Разеаля, будто он был грязью, размазанной по священной земле.

"Никто не помогает таким монстрам, как он," прошипела она, голос громкий, язвительный. "Мы имеем полное право выбирать, кто получает наши благословения."

Глаза сфокусировались на боковом профиле Разеаля — горящие, немигающие, наполненные ненавистью.

"А что до этой твари?" сказала она, голос поднялся. "Он может умереть, мне всё равно. Империя была бы лучше от этого. Честно, надеюсь, он страдает."

Губа скривилась, когда взгляд встретил окровавленную фигуру Разеаля.

"Если что, надеюсь, он умрёт болезненно сейчас."

Слова эхом прокатились через пространство, как огонь, трещащий в сухом дереве.

Тишина, что последовала, была холоднее мороза.

Никто не заговорил. Никто не остановил её.

Даже Селена.

Она стояла там молча, глаза полуприкрыты, холодные и невозмутимые. Взгляд мелькнул кратко к Ниле — не в осуждении, не в одобрении — просто наблюдая.

Позволяя ей делать, как угодно.

Ривен посмотрел от них к Разеалю, затем раскинул руки в театральном принятии, будто объявляя космическую шутку.

"Полагаю, все ненавидят тебя, друг," сказал Ривен с той вечно приятной улыбкой, наклоняя голову, когда повернул лицо обратно к Разеалю.

Слова были сказаны легко, как проходящая шутка, но ударили сильнее любого оскорбления.

Разеаль уставился обратно на него, выражение нечитаемое на мгновение — но только на мгновение.

Разеаль не ответил сразу.

Он просто уставился на Ривена. А внутри кровь кипела.

'Кто, чёрт возьми, сделал этого парня богом?'

"Пытаешься унизить меня? Этими дешёвыми театральными штучками? Так?"

Он указал окровавленным пальцем прямо на Ривена.

"Я предупреждаю тебя," сказал Разеаль. Голос опустился в шёпот, что только они могли услышать, холодный, как смерть. "Не называй меня другом снова. Пожалеешь в будущем. Обещаю."

Прямая угроза богу.

'Может, это выглядит как безрассудное поведение,' подумал Разеаль, осознавая, как его вспышка могла быть воспринята, 'но это не так. Я точно знаю, что делаю. Я точно знаю, кто он.'

Взгляд впился в глаза Ривена.

'Богам не нужны причины в конце концов. Если хотят тебя мёртвым, ты умираешь. Первая встреча, первое дыхание ушло. Никаких объяснений. Но если позволяют жить... тогда есть цель за этим. Причина, почему ещё не стёрли тебя.'

Пульс Разеаля был устойчивым. Дыхание спокойным.

'И факт, что я стою здесь живым, означает только одно — Ривен не хочет меня мёртвым.'

Ривен только усмехнулся шире.

Он показал зубы, как хищник, притворяющийся игривым — но ничего не сказал.

Но Разеаль не закончил.

Он резко повернул голову, глаза горели теперь, когда опустились на жрицу.

"А ты," сказал он, тон опустился на несколько оттенков холоднее, палец сместился от Ривена к Ниле. "Я просил твоей помощи?"

Голос поднялся с презрением, каждое слово резало глубже предыдущего.

"Почему ты ведёшь себя, будто я умолял тебя? Становишься чрезмерно праведной внезапно? Даже если бы предложила своё так называемое божественное исцеление, я плюнул бы тебе в лицо."

Он сделал один шаг вперёд, взгляд непоколебимый, когда встретился с Нилой.

"Я не хочу помощи. Особенно не от кого-то из вас."

Губы изогнулись вниз, отвращение на лице сырое, неотфильтрованное и ядовитое. "Вы все... отвратительны для меня."

Глаза прошлись через толпу позади неё. Каждый человек. Каждое лицо.

"Я лучше умру, чем буду тронут кем-то из вас. Вы слышите меня?"

Волна бормотания прокатилась через зрителей. Несколько вздрогнули. Другие нахмурились. Но Разеаль не моргнул. Даже не дышал тяжелее. Он имел в виду каждое слово с тем видом ледяной, благородной отстранённости, что приходила от кого-то, кто уже сжёг всё позади.

Лицо Нилы потемнело. На долю секунды она действительно выглядела, будто может напасть. Нога сместилась вперёд, рука свернулась в кулак...

Но её остановили.

Селена, что не сказала ни слова, просто подняла руку и спокойно положила на руку Нилы. Без слов. Без предупреждений. Просто присутствие.

Одного этого было достаточно.

Нила замерла на полушаге.

Рука, что подняла ударить или заговорить, опустилась обратно, остановившись послушно.

И Разеаль, несмотря на шторм внутри, заметил что-то тонкое. Его вспышка... была не просто яростью.

То знакомое скручивание в груди — яростный импульс, мчащийся к голове — не было естественным. Его черта, Абсолютная Высокомерие, вспыхнула. Она ухватилась за ярость, как сухое дерево за огонь, усугубляя всё. Ослепляя его. Питая это.

"Тц..." Разеаль сжал зубы.

"Нужно контролировать это... я снова захлёстываюсь так из-за чего-то настолько маленького. Вздох."

Он медленно выдохнул, пытаясь похоронить порыв наброситься. Ещё один вдох.

'Чёртова система,' проклял он внутренне, челюсть сжата туго. 'Всегда разжигает худшее во мне в худшие моменты.'

Ареон сместился там, где стоял.

Челюсть сжалась.

Он молчал всё это время, отчаянно пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. Пытаясь сложить всё вместе: испытание, монстр, слова дракона... и парень, стоящий перед ними сейчас.

Он сделал шаг вперёд, будто заговорить — наконец задать тот единственный вопрос, горящий в груди.

Но никогда не получил шанса.

Потому что прежде чем даже дыхание могло ускользнуть из рта...

Рука протянулась.

Лёгкая. Нежная. Размеренная.

И мягко, без слова, она обвилась вокруг протянутой раненой руки Разеаля.

Его окровавленные пальцы замерли в воздухе, всё ещё частично вытянутые, когда указывал на Нилу. Прикосновение остановило его на полудвижении — мягкое, но невозможное игнорировать.

Он посмотрел вниз.

Селена.

Она двинулась вперёд.

Просто один шаг.

И в тот момент, когда все глаза наблюдали, она обхватила потрёпанную руку в ладонях — осторожно, благоговейно, будто держа что-то драгоценное.

Мягко держа руку в своей другой нежной мягкой руке, не заботясь о крови, попадающей на руку.

Тишина вокруг них углубилась, будто даже сам колизей забыл, как дышать.

Её голос был едва слышен. "Позволь мне исцелить это," сказала она. "Раз никто другой не хочет."

Тон был плоским — настолько тихим, что почти исчез — но намерение за ним было неоспоримым. Губы прижались в тонкую линию, нечитаемую, и золотые волосы мерцали слабо под солнцем.

Она не подняла взгляд на лицо.

Она только смотрела на рану.

И в тот момент она не была Святой или наследницей благородного дома.

Она была просто девушкой, пытающейся протянуть руку.

Но...

Выражение Разеаля исказилось.

Брови резко нахмурились, дыхание сократилось, и взгляд — ледяной и острый, как обсидиан — метнулся к ней наконец.

Без слова он дёрнул руку назад.

Жёстко.

Сила вырвала руку из её мягкой хватки, кровь брызнула в воздух, как красные лепестки, падающие между ними.

"Не. Трогай. Меня. Блядь"

Голос был низким. Контролируемым. Но была ярость, едва в клетке под поверхностью — ярость, окаймлённая болью, что не была физической.

С начала до сейчас он не уделил ей ни единого взгляда.

Ни разу.

Он смотрел на всех — издевался, пялился, даже усмехался — но не на неё.

Не на неё.

Просто потому что она не имела значения.

Потому что если посмотрит на неё слишком долго, самообладание может разрушиться. Может, он просто всё к чертям испортит.

А это... не мог позволить.

Селена встретилась с глазами тогда.

Спокойная, мягкая и нежная.

"Я просто хочу помочь," сказала она, мягче теперь. Без гнева. Без гордости. Просто тончайший след чего-то другого — сожаление, может. Или что-то близкое к этому.

Но Разеаль только уставился обратно, будто голос оскорбил воздух.

"Пошла нахуй."

"Пошла нахуй."​

Слова сорвались с губ Разеаля, как проклятие, брошенное небесам. Голос был низким, но режущим, эхом прокатился через Колизей, прорезая напряжённый воздух, как лезвие. А затем тишина. Оглушающая, давящая тишина упала на массивную арену.

Каждый зритель, от низшего простолюдина, втиснутого в верхние ярусы, до благородных, сидящих на позолоченных балконах, замер, будто само время остановилось. Лица побледнели, рты повисли в ошеломлённом недоверии. Весь Колизей, казалось, забыл, как дышать.

Он... он правда позволил себе такую грубость? И именно в адрес Святой.

Челюсти, казалось, упали на пол от чистой дерзости этого. Широкие глаза и дрожащие руки были повсюду. Даже ветер не осмелился шевельнуться, будто мир задержал дыхание, напуганный того, что может произойти дальше.

Как кто-то может быть настолько безрассудным, настолько... безумным? Неужели он просто смирился со смертью? Решил ли он, что раз его гибель неизбежна, выплеснет каждую последнюю крупицу ярости, запертой внутри? Эта мысль мчалась дико через каждый разум, как волна ужаса, распространяющаяся по толпе. Они уже объявили его мёртвым в сердцах; теперь его слова запечатали это.

Говорили, что даже недобро думать о Святой было грехом, достаточно серьёзным, чтобы заслужить смерть. И всё же вот был Разеаль, смотрящий на неё с вызовом в глазах, голос капал ядом. Не просто думающий, а говорящий, выкрикивающий своё богохульство вслух на всеобщее обозрение. И не в тенях, где трусость могла бы укрыть человека, а здесь, под открытым небом, перед тысячами.

И всё же вопрос грыз их — почему? Почему Святая вообще пыталась помочь такому человеку, как он? Человеку, который однажды... который однажды пытался силой овладеть ею? Если был кто-то в этом мире, кого она должна была ненавидеть, это должен быть Разеаль. Она из всех людей должна была отвернуть лицо в отвращении, позволить ему истечь кровью на земле без второй мысли.

Но нет. Вот что отличало её. Вот почему она была Святой, выбранной божественными. Когда другие отворачивались в отвращении, она шагала вперёд с открытыми руками. Когда все остальные отказывались, она одна осмеливалась шагнуть вперёд, предлагая свой исцеляющий свет даже самым мерзким. Её милосердие было безграничным. Её прощение, беспредельным. Её благородство сияло, как солнце в зените — тёплое, ослепляющее, чистое.

И потому она шагнула вперёд, минуя ненавистные взгляды толпы, минуя прошёптанные протесты тех, кто не мог постичь такую доброту. Она протянула руку к нему — этому человеку, который однажды хотел погубить её — и она предложила спасти его.

Это только сделало вызов Разеаля более чудовищным в глазах наблюдателей. Их гнев кипел. Как он смеет? Женщина, что имела все права ненавидеть его, что спустилась с пьедестала чистоты исцелить его даже после всего этого — и он отплатил ей таким грубым неуважением? Вместо того, чтобы упасть на колени, унизиться для прощения и поблагодарить её за божественное милосердие, он плюнул ей в лицо своими словами.

Толпа едва могла сдержаться. Кулаки сжались. Зубы скрипели. Если бы Святая дала слово, не было бы там ни мужчины, ни женщины, которые не прыгнули бы вперёд прикончить Разеаля там, где он стоял, разорвать его на части за это финальное, непростительное оскорбление.

Все задержали дыхание, ожидая, наблюдая. Что она сделает теперь? Какой будет реакция Святой на это предательство её благодати? Их глаза метнулись от Разеаля к Святой, ожидая ярости или хотя бы скорби.

Сам воздух стал холодным, тяжёлым от напряжения настолько густого, что могло задушить.

Ареон, стоящий отдельно от кипящих масс, ощутил, как взгляд заострился. Сердце мчалось не от возмущения, как у других, а потому что заметил что-то, чего никто другой не заметил. Острые глаза уловили момент. Дыхание застряло.

Она взяла руку Разеаля.

Разум закружился, вспоминая. Как она отреагировала, когда он осмелился коснуться её руки — нет, попытался? Отвращённый взгляд на лице, способ, которым она немедленно очистила себя, будто его прикосновение запятнало её. Сердце горело от стыда, гордость разорвана в клочья. А теперь? Теперь она держала окровавленную руку Разеаля, его залитую кровью ладонь, будто это ничего не значило. Будто его грязь была ниже её внимания. Кровь размазала её собственную бледную кожу, но она даже не вздрогнула, не попыталась очистить её.

Горячая вспышка смущения покалывала шею Ареона. Не то чтобы его это заботило — почему должно? Она ничего для него не значила. И всё же, наблюдая это, видя, как она отшатнулась от него, а теперь стояла спокойная и невозмутимая рядом с Разеалем, это жалило. Это заставляло кожу ползать от неловкости, заставляло хотеть отвернуться от сцены, разворачивающейся перед ним.

И всё же он ничего не сказал. Что толку? Это была не его битва. Это было не его место. Лучше молчать. Лучше не быть втянутым в этот шторм.

На мгновение печаль мелькнула в глазах Святой — мягкая, почти незаметная грусть, которую те вокруг неё, ослеплённые яростью, полностью упустили. Но в этом сердцебиении холодность Разеаля, сырая ненависть в взгляде, резала глубже любого лезвия. Его слова были жестокими, но это были его глаза — те глаза, когда-то наполненные светом — что пронзили её нежное сердце.

"Прости," сказала она наконец, голос тихий, тяжёлый от тысячи спутанных эмоций. Взгляд встретился с его, и в тех светящихся глазах танцевал шторм замешательства, сожаления и мучительных воспоминаний о том, что когда-то было.

Но Разеаль ничего не сказал. Его молчание было громче любого оскорбления. Его глаза, твёрдые, как замороженная сталь, впились в её без тепла, без милосердия, без проблеска мальчика, которого она, может, когда-то знала. Холод его ненависти достиг её до костей.

Тихо, с грацией, что не дрогнула, она отступила назад, будто тепло, что пыталась предложить ему, было внезапно осушено, исчезая, как солнце, поглощённое грозовыми тучами. Сияние, что делало её Святой, казалось, потускнело, даже если только на вдох, когда она отступала. Без другого слова она вернулась к Ареону. Вес её скорби следовал за ней, как молчаливая тень, невидимая, но тяжёлая на плечах.

Ареон стоял ошеломлённый, мысли кружились в смятении. Глаза метнулись к её сжатым кулакам, тонкие пальцы дрожали едва заметно. Кровь Разеаля всё ещё пятнала её ладони, и хотя очищение было лишь на расстоянии мысли для неё, она не очистила её. Его кровь осталась, тёмная на бледной коже — напоминание о моменте, когда она протянула руку, и насколько горько была отвергнута.

Почему она извинилась? Вопрос промелькнул через разум Ареона, как молния. Она прикоснулась к нему — к тому мужчине. А затем извинилась за это? Сердце билось неудобно быстро, разум наполнился невысказанными вопросами, когда он уставился на её сжатые руки и печаль, что она так старалась скрыть. Святая всегда была сильной, непоколебимой, но теперь... теперь она дрожала.

Он так изменился... подумала она, закрывая глаза лишь на мгновение, вспоминая Разеаля давних времён. Тепло, что сияло в его глазах, свет, что когда-то заставлял её сердце болеть с добротой — исчез. Погас. Она открыла глаза снова, теперь пустые от видимых эмоций, лицо безмятежное и нечитаемое. Какой бы шторм ни бушевал внутри, никто не мог сказать.

Толпа, всё ещё горящая гневом, готовая прыгнуть на пески и очистить этого богохульника из существования даже ценой собственных жизней, замерла. Смятение распространилось среди них, как лесной пожар. Почему Святая извинилась? Должна ли была? Мысль едва сформировалась в разумах, прежде чем все остановились на ответе, в который хотели верить: Святая настолько чиста, настолько невинна, что отступила, потому что прикоснулась к нему без его разрешения.

Тысячи недопониманий расцвели в сердцах — каждое рисовало Святую в ещё более божественном, более добродетельном свете. Никто не видел её внутренней борьбы. Никто не понял правду. Для них она была безупречна, её доброта нетронута даже в этом озадачивающем моменте.

Они не знали, что делать теперь. Гнев, уверенность в действии, стекла с них. Они стояли замороженными, метаясь друг на друга в молчаливом смятении, ожидая чего-то — чего угодно, чтобы сказать, что будет дальше.

Но Разеаль?

Прости? Слово эхом отозвалось в разуме, горькое и насмешливое. Это всё, что она может сказать? Его ярость горела жарче. Отвратительно. Настроение, что нашёл мгновения назад — трепет пробуждения новой функции системы, осознание, что наконец может прикоснуться к мане — было разбито. Разрушено ей, этой встречей. Она пришла и скрутила разум в узлы, украла какой бы покой он ни вырезал для себя в этот проклятый момент.

[Хост, всё в порядке. Успокойтесь. Сосредоточьтесь на плане. Мы всё ещё под очень смертельной угрозой. Это не время для этих игр. Вы позволяете эмоциям выплеснуться; обычно вы контролируете их лучше. Могли убить себя этой вспышкой ярости. Помните, если хотите быть хорошим злодеем, нужен контроль. Я разочарован в вас. Пожалуйста, держите это в уме.]

Голос системы зазвучал у него в голове. Долгий. Раздражающе подробный. С таким тоном, словно он пытался его успокоить и он явно с треском проваливался.

Злодей? Злодей, чёрт возьми! Разум Разеаля взревел. Я тоже человек, чёрт побери! У меня есть чувства, есть ярость! Скажу, что хочу, кому хочу, когда чёрт возьми хочу! Не говори мне о книгах правил злодеев или твоих извращённых философиях.

Мысли мчались, шторм ярости направленный на всё — Святую, систему, богов, сам мир. Эта женщина чёртовым образом разрушила мою жизнь, разбила её, оставила ползать в грязи. И теперь хочешь, чтобы я улыбался? Говорил с ней, будто не презираю всё, что она представляет? Грудь вздымалась молчаливым гневом. Она просит исцелить меня? Протягивает руку, притворяется милосердной, и я должен скрывать ненависть?

Нет. Если умру здесь, пусть будет так. Но убежусь, что все знают — знают, насколько я их ненавижу. Никогда не буду притворяться. Никогда не улыбнусь им. Никогда не скажу фальшивой доброты. Если умру, это будет как я сам. Они увидят ненависть, горящую во мне.

Кулаки сжались по бокам, хотя внешне он оставался статуей холодной безразличности. Лицо, неподвижное и невыразительное, маскировало шторм, бушующий внутри. Слова системы продолжали задерживаться, раздражая его, питая ярость. И не смей делать вид, что ты тут ни при чем, прошипел он про себя. Ты подвел меня. Твои баффы были бесполезны. Я стою здесь из-за себя, не тебя. Не какого-то бога. Никого. Я выжил по своей собственной воле. Никто не имеет права говорить мне, что я должен или не должен делать.

Система, слышащая каждую мысль, почувствовала вес его гнева. Но не ответила. Она сказала достаточно.

И так Разеаль стоял, тело неподвижное, как камень, кипя под маской замороженной безразличности. Сердце колотилось подавленной яростью, но внешне ни проблеска не показывало. Затем, будто сбрасывая огонь, пожирающий изнутри, он медленно выпустил глубокий, спокойный вдох. Плечи расслабились едва заметно. А затем пришло это — холодная, опасная улыбка, вьющаяся в углу губ. Улыбка, что послала холод через воздух больше, чем его ранняя вспышка когда-либо могла.

Взгляд сместился, двигаясь спокойно через лица вокруг. Один за одним его глаза встречались с их — яростными, ненавистными, отвращёнными. И в каждой паре глаз он видел это: ненависть. Чистую, нефильтрованную ненависть. Ни одна душа не смотрела на него без неё. Он мог чувствовать это, густое и удушающее, будто вес их отвращения мог раздавить его.

Но ни разу страх не пересёк его глаза. Ни на мгновение. Если что, их ненависть только питала огонь в нём, только заостряла край решимости. Его холодный взгляд бросал вызов им всем, будто осмеливал их действовать.

Все ненавидят меня? Полагаю.

Разеаль хрустнул шеей, звук громкий в напряжённой тишине. Ухмылка расширилась, когда смотрел на них, эти массы дураков, эти слепые овцы. Глупые овцы, подумал он, презрение капало с каждого слога в разуме. Они даже не видят дальше собственных заблуждений.

Забудь это, сказал себе, отталкивая кипящие эмоции. Нет смысла тратить больше времени на это. Только ухудшит настроение. Разум сместился, сосредоточившись наконец на том, что действительно имело значение. Пора. План нужно начать.

Наконец взгляд остановился на Ареоне, который до сих пор наблюдал, смущённый и молчаливый, был потрясён, обнаружив глаза Разеаля на себе — острые, немигающие, холодные, как зима.

Разеаль медленно поднял левую руку, обдуманно, и указал прямо на грудь Ареона. Та ледяная улыбка осталась на лице, но теперь проблеск веселья мелькнул там тоже. "Как был мой подарок? Понравился?" спросил он, голос мягкий, почти насмешливый, ухмылка растягивалась через лицо.

Слова ударили, как молот .Ареон напрягся, последние сомнения разбились. Так это был он. Это действительно был он. Странное, мощное сердцебиение в груди — источник силы, мчащейся через него, сердце дракона, что теперь пульсировало жизнью — это была помощь Разеаля в конце концов.

Селена, что осталась у стороны Ареона с той жутко собранной, бесэмоциональной маской, не могла скрыть удивление, мелькнувшее в глазах. Он правда дал ему сердце дракона? Разум взорвался при мысли. Но почему? Они презирали друг друга с детства. Почему он сделал это? Она не могла разобраться. Неважно, как сильно пыталась, не могла угадать намерения Разеаля. Его действия не имели смысла.

Собственное сердце Ареона мчалось, не просто от силы, горящей внутри, а от шторма вопросов, кружащихся в разуме. Он тяжело сглотнул, голос напряжённый. "Почему?" Это было единственное слово, что вырвалось. Один вопрос. Брови сдвинулись в хмурость, когда пытался сложить, во что играл Разеаль.

Но Разеаль не ответил. Вместо этого поманил рукой, пальцы слегка свернулись, будто говоря: Подойди ближе.

Ареон моргнул, колеблясь лишь на дыхание. Затем, без реальной заботы, шагнул вперёд. Он мог чувствовать это — этот мужчина, нет, ребёнок перед ним, не был угрозой ему. Не сейчас или когда-либо. Ареон был сильнее. Гораздо сильнее. И даже если Разеаль имел в виду вред, Ареон знал, его защитники стояли готовыми в тенях. Если даже малейший след намерения убийства появится, они вмешаются в сердцебиение.

"Что это?" спросил Ареон, тон осторожный, но не боязливый. Он был теперь лишь на шаг от Разеаля, достаточно близко, чтобы видеть слабую ухмылку, остроту в глазах.

"Хорошо," тихо сказал Разеаль, кивнув головой раз, будто довольный.

И без предупреждения Разеаль двинулся.

Левая рука метнулась в резком, быстром движении.

ПААК!!

Звук эхом прокатился громко и чётко через ошеломлённую арену, когда ладонь ударила щёку Ареона. Пощёчина — полная, обдуманная и точная.

Ареон не двинулся. Глаза закрылись на секунду от силы этого, но боли не было. Никакого синяка. Только жало неуважения. Только острый укус унижения.

Вздохи прозвучали через Колизей. Зрители, уже балансирующие на краю смятения и возмущения, теперь стояли замороженными в полном шоке. Что только что произошло? Что за безумие было это?

"Я вызываю тебя," сказал Разеаль, голос несущийся в тишине, "на дуэль чести."

На миг никто не шевельнулся. Никто не дышал. Лица повернулись друг к другу, ища смысл в этом безумии. Даже система, обычно не затыкающаяся ни на секунду, замолчала.

[Система: "___"]

"Я вызываю тебя," сказал Разеаль, голос несущийся чётко и непоколебимо в тяжёлой тишине Колизея, "на дуэль чести."

[Система: "___"]

[Ты что, чёрт возьми, сошёл с ума, хост?! После всего, через что прошёл, после всего ада, что пережил, просто чтобы выбросить это вот так?!] Система кричала внутри разума, паника окрашивала каждое слово. Но Разеаль даже не дрогнул. Даже не потрудился слушать. Он знал точно, что делал. Он понимал лучше кого-либо опасный край, на котором стоял — и лучший способ выжить был этим.

И как это спасёт его?

Дуэль чести. В этой империи эта фраза была священна, вплетена глубоко в историю, культуру, саму душу земли. От низшего простолюдина до высшего дворянина, все уважали её древний обряд. Практика старше любой империи, любой кровной линии. Когда у мужчин был конфликт — истинный конфликт — они решали его через дуэль чести, где сила и храбрость решали победителя, а боги были свидетелями.

И в этой империи сильные держали привилегию. Всегда. Никто не мог отклонить вызов без признания собственной слабости. Отказаться без причины означало потерять лицо, быть опозоренным как трус. Правила были чёткими — каждая дуэль требовала условий. Цену. Обе стороны должны согласиться, что поставлено на кону, и это могло быть что угодно — золото, земля, гордость, сама жизнь. Победитель забирает всё. И как только согласились, дуэль была священна. Отказать от неё, напасть за её пределами означало обесчестить себя перед империей и богами.

В эти современные времена немногие призывали её. Гордость могла быть задета другими способами. Но теперь, здесь, Разеаль провёл эту древнюю черту на песке колизея. И никто не мог игнорировать её.

Колизей пал в смертельную тишину. Каждая пара глаз сфокусировалась на двух фигурах в центре. Бездыханная тишина осела на тысячи.

Ареон, ударенный мгновениями ранее, хрустнул шеей, звук острый в неподвижном воздухе. Его багровые волосы упали вокруг плеч, когда провёл пальцами через них, будто смахивая пощёчину, оскорбление, как ничто. Взгляд повернулся к Разеалю, холодный и размеренный.

Тысяча мыслей воевала внутри. Он не полностью понимал это. Почему Разеаль подарил ему этот шанс? Почему привёл к сердцу дракона? Открыл портал? Убедил сам дух древнего дракона? Даже подписал Кровный Духовный Контракт. Но с другой стороны... какая разница? В конце концов, Ареон прошёл испытание. Он доказал достоинство. Он забрал сердце дракона. Оно не было подано ему на серебряном блюде. Роль Разеаля? Возможно, просто за те тысячу элементальных ядер — очевидная цена.

А пощёчина? Да, это было неуважение. Но потерять самообладание перед всей империей было бы большим унижением, чем жало ладони.

"Что хочешь, грязная свинья?" сказал Ареон наконец, голос низкий, хрустнув шеей снова, когда посмотрел на Разеаля с морозом в глазах. Гордость горела, но выражение оставалось спокойным, язык тела что был благородным, собранным внешне. Внутри кровь кипела, сердце гремело в груди, когда сила сердца дракона вспыхнула внутри, требуя вернуть оскорбление.

Улыбка Разеаля расширилась, мягкая, почти невинная, будто только что не призвал шторм. Проклятие на губах Ареона? Он позволил ему проскользнуть, не взволнованный пока — в конце концов, этот ребёнок заплатит гораздо высшую цену.

"Я прощу пощёчину," продолжил Ареон, слегка подняв подбородок, "из-за непрямой помощи, что дал мне — сердце дракона. Каков бы ни был твой мотив за этим. Но для этой дуэли чести... ты знаешь значение. Цену. Вес того, что просишь." Он пытался проецировать образ благородного наследника, спокойного и праведного человека выше мелочности, но внутри гордость царапала его. Кровь дракона, сердце дракона — всё требовало удовлетворения.

Улыбка Разеаля не дрогнула. Он ожидал этого. Он знал Ареона слишком хорошо. Та гордость, питаемая драконьей кровной линией, раздутая теперь силой сердца дракона и заострённая дальше кровью солнечного бога, что текла в венах, не позволит отступить. Ареон может пощадить жизнь. Но никогда не отдаст гордость. Ни за что. Даже если будет стоить жизни. Такова была природа так называемого "протагониста". Разеаль всегда знал это — и должен использовать это в своих интересах.

Толпа задержала коллективное дыхание. Наследник дома герцога был ударен. Публично вызван. Дуэль чести призвана. И все знали — никто не мог отказать. Никто не мог поднять лезвие против Разеаля за пределами дуэли. Это было бы слабостью, бесчестьем для самого Ареона теперь косвенно. Вот почему он всё ещё стоял там, живой.

А Ареон? Теперь не имел выбора. Отвергнуть дуэль означало разрушить достоинство, потерять лицо перед империей, перед богами, перед самим духом дракона, что теперь горел внутри.

Момент висел тяжёлый в воздухе, тишина Колизея оглушающая, когда вызов Разеаля эхом прокатился через него. А затем, когда значение слов Ареона настигло их — признание, правда, обнажённая — толпа коллективно пошатнулась в шоке.

Сердце дракона?! Откровение ударило их, как раскат грома. Ареон признал это сам. Он, наследник дома герцога, нёс внутри легендарное сердце дракона — что-то, что было материалом мифов и мечтаний. И не только это, но Разеаль... Разеаль сыграл роль в том, что он получил его.

Глаза расширились через трибуны, рты приоткрылись в ошеломлённом недоверии. Воздух, казалось, сгустился от веса этой правды. Драма, разворачивающаяся перед ними, приняла поворот, что никто не мог вообразить. Что, чёрт возьми, происходит? Эта мысль была написана ясно на каждом лице. Сначала безумный мальчик появился, достаточно безрассудный, чтобы войти в верную смерть просто ступив ногой в это место.

Его шансы умереть? Сто процентов, все думали. Никто не выживал такой глупости.

Затем он вызвал Стража — фигуру сильнее даже гроссмейстера фехтовальщика, что буквально остановил сияющего рыцаря легко. Его шансы подскочили до ста десяти процентов, если такое было возможно.

Затем, будто ища собственного уничтожения, он говорил грубо, даже оскорбительно, со Святой. Женщиной милосердия, той, что неприкасаема даже невысказанным богохульством. Его шансы умереть теперь? Пятьсот процентов, они шутили в головах.

А теперь? Теперь он подошёл к наследнику семьи герцога и ударил его по лицу. Шансы умереть? Десять тысяч процентов. Не могло быть другого исхода. Никто не мог спасти его теперь. Его смерть была неизбежна, так же верна, как восход солнца.

И всё же... сколько раз они думали то же самое? Снова и снова Разеаль, казалось, толкал границы верной гибели. Снова и снова он бросал вызов тому, что должно было быть смертельным. Если ничего больше, многие молча соглашались, у мальчика был талант умирать со стилем. Когда смерть наконец заберёт его, это будет способом, что никто никогда не забудет.

В стороне Ривен тихо присвистнул, ухмылка играла на краю губ. "Так вот каково это — иметь способность регрессировать, да?" пробормотал он, глядя на число, плавающее над головой Разеаля — 9,314 смертей. Число, конечно, было полным недопониманием в разуме Ривена. В его глазах Разеаль был не кем иным, как тем, кто уже умирал тысячи раз и теперь швырялся собственной жизнью без оглядки. Ради забавы. Чтобы выплеснуть злость. Чтобы умереть еще раз.

"Люди и их силы... они никогда не знают, как обращаться с ними," добавил Ривен, качая головой, полностью неправильно читая ситуацию.

Селена, стоя рядом с Ареоном, приоткрыла рот, будто собиралась заговорить — остановить это, сказать хоть что-то — но тут же закрыла его снова. Напряжение между двумя мужчинами было густым, осязаемым. Пальцы её дёрнулись по бокам, выдавая бурю, которую она прятала за бесэмоциональным лицом.

И всё же, несмотря на пощёчину, несмотря на оскорбление, защитники Ареона не двинулись. Ни одна тень не шевельнулась. Ни один клинок не был обнажён. Почему?

Потому что в движениях Разеаля не было намерения убийства. Никакого. Та пощёчина была медленной, обдуманной; её цель была не причинить вред, а унизить. Любой из них мог остановить это. Сам Ареон мог уклониться, заблокировать, сломать Разеалю руку, если бы захотел — таким мягким выглядел Разеаль. Но он не сделал этого.

Он позволил пощёчине достичь его щеки.

Возможно, потому что где-то глубоко внутри ему была нужна причина — способ уравнять счёт. Разеаль помог ему, пусть и косвенно. Открыл дверь к сердцу дракона, подвёл его к величайшей силе. Гордость Ареона не позволила бы ему просто поблагодарить. Нет, так было лучше. Приняв пощёчину, вынеся оскорбление, он мог вычеркнуть услугу, стереть долг. А теперь, приняв дуэль, он мог вернуть честь, публично завершить то, что началось между ними.

Его защитники, обученные высшей дисциплине, ждали в тенях. Они не действовали, потому что их господин не отдал приказ. Они не задавали вопросов. Их задача — защищать Ареона от смерти, а не вмешиваться в дела гордости и чести. Пока он не прикажет иначе, они останутся неподвижны.

И потому Колизей смотрел — молча, без дыхания. Тысячи ждали, что будет дальше, зная: они становятся свидетелями чего-то, что будут помнить поколениями.

"Назови условия," наконец сказал Ареон — голос низким рычанием под спокойной маской, кулаки сжаты по бокам. Гордость горела, но лицо показывало лишь ледяное спокойствие человека, слишком гордого, чтобы выдать бурю внутри. "Давай закончим этот фарс."

Улыбка Разеаля расползлась так широко, что едва не перекосила ему лицо, ухмылка растянулась опасной, сорвавшейся энергией. Глаза блеснули, когда он встретил холодный взгляд Ареона.

"Я хочу что-бы ты дал Святую клятву" сказал Разеаль, тон мягкий, но режущий, а улыбка — уже почти уродливо дерзкая.

Слова едва сорвались с губ Разеаля, как весь Колизей будто замёрз. Атмосфера стала льдом. Дыхание тысяч было украдено, словно воздух вырвали из мира. Смертельная тишина расползлась по арене. Даже ветер, казалось, замешкался.

Святая клятва? Сердце Ареона пропустило удар, самообладание дрогнуло на миг. Глаза сузились. Его почти качнуло от дерзости требования.

"Я знаю, что оно у тебя есть," продолжил Разеаль, голос пропитан насмешливой уверенностью. Та дикая улыбка так и застыла на лице. "Отдай мне."

Толпа смотрела, ошеломлённая сверх слов. Святая клятва — божественная милость, даруемая лишь тем, кого Церковь Света сочтёт достойным. Одно желание; обещание церкви, что всё — абсолютно всё — будет исполнено, пока это не навредит церкви или её доктрине. Клятва, подкреплённая верой, историей и волей Бога Света. Говорили, что этот дар родом из эпохи мифов — традиция, рождённая самим богом. Священнее некуда, почитаемая всеми верующими.

И Ареон... Ареон заслужил это обещание. Четыре года назад, когда поставил всё на кон, чтобы спасти Святую от катастрофы, которая могла уничтожить не только её, но и саму церковь. В награду, в благодарность, церковь дала ему Святую клятву — одно желание, которое можно потребовать, когда придёт момент.

А теперь Разеаль хотел забрать его.

Разеаль, разумеется, знал правду. Знал, что в этом нет ничего божественного. Для него это была всего лишь ещё одна часть абсурдной удачи, что липла к Ареону, как броня — сюжетной брони так называемого протагониста. Небесное везение, нелепая фортуна, та самая, что позволяет людям вроде Ареона скользить по жизни, будто вселенная их благословила. Но теперь? Теперь Разеаль сорвёт её. Заставит Ареона отдать это ему. Своими руками.

Толпа едва могла обработать услышанное. Чистая дерзость; богохульство — просить столь священный дар, будто это просто приз, безделушка на столе азартного игрока. Никто — за всю долгую, прославленную историю империи, да и земель за её пределами — не осмеливался даже думать так. А уж тем более произносить вслух.

Глоток.

По арене прокатился слабый, почти одновременный звук: тысячи людей сглотнули. Никто не знал, что сказать. Никто не смел даже предположить, чего на самом деле хочет этот безумец, какая схема горит за его холодными глазами.

Ареон открыл рот, будто собирался ответить — но слова не пришли. Он закрыл его снова, разум вихрем кружил, оглушённый весом требования. Святая клятва была не просто ценным — оно было бесценным. Священным. Сама мысль поставить его на кон в дуэли была... непристойной. Словно поставить на кон жену. Дело не в цене — просто она не заслуживает, чтобы с ней обращались так унизительно."

Разеаль приподнял брови, насмешка в глазах.

"Ты боишься?" Его голос капал вызовом, будто вынуждая сказать: да.

Ареон медленно, глубоко вдохнул, заставляя бурю внутри утихнуть. Сердце колотилось, кровь была горячей. И всё же он не отступит. Взгляд встретил взгляд Разеаля — сталь к стали. В глазах Ареона мелькнул огонёк дикости: если этот идиот хочет безумия, он не отойдёт. Гордость не позволит.

Он уставился на мальчишку перед собой — мальчишку, что стоял без намёка на ауру, без малейшего прикосновения маны, без отметин контракта, без видимой силы. Просто плоть и кость. Он правда верил, что назвав эту ставку, сможет заставить Ареона от неё отказаться? Думал схватить победу словами?

Святая клятва? — подумал Ареон, и огонь внутри поднялся. Никуда она не денется. Он не проиграет. Не может проиграть. Не ему. Мальчишка перед ним — ничто. Просто чёртов слабак.

К тому же сейчас у него силы больше, чем когда-либо. Сердце дракона билось внутри — сырое, могучее. Энергия накатывала волнами, заставляя всё его существо гудеть жизнью. Теперь по венам текли два источника маны — древний дар дракона и его собственный, слитые, чистота их стала выше прежнего. Его аура уже поднялась в качестве, а истинная магия сердца ещё даже не начала раскрываться. Он чувствовал это: ему суждено взойти выше. Теперь ему никто не ровня.

Толпа ждала. Напряжение трещало в воздухе, как молния перед бурей.

И гордость Ареона сделала выбор.

"Ладно. Давай так и сделаем" голос Ареона прорезал наэлектризованный воздух, и теперь на его лице появилась ухмылка, такая же безумная, как у Разеаля. Глаза впились в глаза Разеаля — огонь встречает огонь, гордость встречает вызов. "Но что получу я? Ты же должен дать мне что-то достаточно стоящее, верно?" В голосе капал вызов, когда он наклонил голову, а улыбку на лице перетягивала ярость, едва удерживаемая в узде.

Слова едва сорвались с губ Ареона, как весь Колизей ахнул разом. По трибунам пробежала дрожь — звук, похожий на то, как коллективное сердце тысяч людей на миг остановилось.

Если требование Разеаля было богохульством, ответ Ареона шагнул ещё дальше. Теперь они оба плюнули в лицо священному. Не только Разеаль осмелился поставить на кон Святую Клятву — Ареон согласился поставить его, превратив священный дар Церкви в обычную разменную монету для дуэли.

Вдалеке, у затенённого края арены, Сияющий Рыцарь в золотых доспехах, едва мерцающих под солнцем, напрягся. Рука скользнула к рукояти меча, глаза вспыхнули, пальцы сжались на эфесе. Оскорбление. Бесчестье. Чистая дерзость сказанного — и всё это, пока Святая стоит рядом и молчит? Долг кричал ему действовать. Наказать это неуважение. Защитить её честь. Очистить землю от этой грязи.

Но прежде чем сталь вышла из ножен, Селена подняла руку — грациозно, но твёрдо — остановив его без единого слова. Её чувства уже протянулись наружу, такие же острые, как холод, осевший в её взгляде. Она ощутила это — ощутила миг, когда рыцарь дёрнулся, двадцать убийственных намерений уже замерли на нём, готовые ударить. Молчаливые. Скрытые. Ждущие. Он даже не мог почувствовать их позиции. Но Селена могла. И она знала. Если бы он обнажил меч — он был бы уже мёртв.

Сияющий Рыцарь сразу выпрямился, пальцы разжались на рукояти, глаза закрылись на кратчайший миг, пока он брал себя в руки. Он снова ушёл в неподвижность — статуя, скрытая на виду, стоящая там, где никто бы не подумал искать; весь его фокус теперь был на Селене. Каждый её вдох, каждое малейшее движение — его жизнь была дана, чтобы защищать её.

Он был готов действовать, потому что молчание перед лицом такого оскорбления было бы трусостью. А трусость стала бы пятном на нём, на церкви, на клятвах. Он бы не позволил этому случиться. И если, умирая, он допустит, что кто-то коснётся Святой без его защиты? Пусть мир сгорит.

Следующая встреча для этих грешных людей будет на поле святой войны.

Но голос Селены прозвучал — холодный и ровный:

"Я разрешаю."

Новый вздох — громче прежнего — прокатился по трибунам, как гром. Её слова ударили толпу так глубоко, что даже те, кто сидел в высоких балконах — знать, послы, наблюдатели великой важности — поднялись со своих мест, не осознавая этого, глаза распахнуты в неверии. Сама Святая позволила этому фарсу продолжиться?

Лицо Селены не выразило эмоций, но внутри она горела раздражением. Что ты делаешь, Разеаль? думала она. Почему ты продолжаешь оскорблять всех — снова и снова? Что, мать твою, он пытается сделать? Она не видела этого, не могла понять его разум. И даже Ареон... Неужели он не понимает, что только что сделал? Он пытается начать войну?

Но Селена знала: отказ разожжёт нечто ещё хуже. Огонь расползётся далеко за пределы этих двоих мальчишек. Лучше разрешить — и сдержать это, — чем дать этому сорваться в хаос.

"Хорошо. Очень хорошо," сказал Разеаль, ухмылка широкая, глаза светлые от удовлетворения. Кусочки плана становились на место. Ровно так, как он и хотел.

Так легко играть этими детьми, подумал Разеаль; веселье в его голове пряталось за дикой улыбкой. Одна гордость, одни эмоции — никакого контроля. Просто нажми на нужные кнопки.

Самообладание Ареона треснуло при виде этой улыбки. Ярость поднялась, но он держал голос ровным — или пытался. "Не делай эту уродливую ухмылку. Скажи мне, что я получу взамен?" Губы скривились в презрении, гордость требовала забрать что-то. "Или ты пытаешься это игнорировать? Может, жадность закрыла тебе глаза, и ты не видишь? Ты слишком жадный. Что ты вообще можешь мне дать? Говорят, ты бездомный. Выкинут? Ни семьи, ни имени, ничего."

Улыбка стала натянутой, брови дёргались, несмотря на попытку выглядеть спокойным. Оскорбление жгло горло, но он не мог остановиться. Этот мальчишка втянул его в яму бесчестья. У Ареона не было выбора — он не мог отступить, не разбив достоинство на глазах всех этих людей. И потому он ударил словами. Попытался унизить, втоптать. Слова, которые он никогда бы не произнёс в другой момент, слова, недостойные его, теперь лились изо рта — рождённые гневом и отчаянием.

Толпа застыла, пойманная в шторме между ними. А дуэль чести нависла — неизбежная, неотвратимая.

Но, с другой стороны, любой проблеск раскаяния, который мог бы появиться у Ареона, исчез в одно мгновение. В конце концов, разве этот жалкий не заслужил этого? Мужчина, которого выгнали из собственной семьи по отвратительным причинам, опозоренный и брошенный — разве не правильно, что ему напоминают об этом снова и снова? Гордость Ареона горела слишком ярко, чтобы вина могла задержаться.

Разеаль, с ухмылкой, всё ещё выжженной на лице, открыл рот, будто собираясь ответить. Но затем, на кратчайший миг, улыбка дрогнула. Губы сжались, глаза сузились, потемнев чем-то острым и опасным. Вспышка ярости — боли — прошла по лицу так быстро, так мимолётно, что большинство бы не заметило.

Но не Ареон. Нет, Ареон увидел. И тот проблеск эмоции был для него как триумф.

"Ха!" — усмехнулся Ареон, голос низкий и насмешливый, удовлетворение блеснуло в глазах. "Похоже, я задел больное место, да?" Наконец... наконец мальчишка, что насмехался над ним, что всё это чёртово время изображал безумного и недосягаемого, показал трещину в маске. Первый срыв. Первый знак, что под всей этой дикостью есть то, что можно ранить.

Толпа, ещё мгновения назад молчаливая и напряжённая, уловила перемену. И будто выпущенные из заклятия, они тоже начали хихикать — мягкий, жестокий смех побежал по арене. Мальчишка, что бросал им вызов, оскорблял их, издевался над их верой... его можно ранить, оказывается. Момент общей победы — и они вцепились в него.

Но Селена стояла неподвижно на краю всего этого, голова чуть опущена, лицо в тени под падением её бледных волос. Руки дрожали — так слабо поначалу, что никто не замечал, пока она не сжала одну другой, пытаясь остановить дрожь. Она не сказала ничего. Губы были плотно сжаты. Никто не знал, какой шторм бушует в её сердце.

А Разеаль? Он просто пожал плечами. Смех толпы омыл его — и он позволил этому случиться. Улыбка вернулась, голос оставался холодным и невозмутимым.

"И что?" — сказал он, тон тошнотворно лёгкий, будто их насмешки ничего не значили. Взгляд пробежался по арене — спокойный, отстранённый. "Да, ты прав. У меня нет дома. Нет богатства. Нет ничего, что стоило бы предложить на таком уровне."

Толпа засмеялась громче, смакуя признание. Но затем—

"А как насчёт этого?" Ухмылка Разеаля заострилась, глаза блеснули безрассудной решимостью. "Я предложу тебе сущность моей королевской родословной. Не говори, что это не стоит того, ладно?"

Арена застыла. Смех умер на каждом языке, задохнувшись в общем шоке.

И тогда вскрик — но он был не от Ареона. Он был от Селены.

"Чт-то?!" — выдохнула она, слово вырвалось прежде, чем она успела его остановить. Глаза распахнулись от ужаса — настоящего ужаса; рука метнулась ко рту, будто она могла втянуть слово обратно. Но дрожь во взгляде, страх, заливший её глаза, — всё было ясно каждому.

Разеаль на неё не посмотрел. Даже будто не замечал её существование. Вся его концентрация держалась на Ареоне — словно ужас Селены, вес её реакции, ничего для него не значили.

Сам Ареон стоял ошеломлённый. Дыхание застряло; сердце будто пропустило удар.

"Ты... серьёзно?" — спросил он, голос низкий, шок был очевиден. Он тяжело сглотнул, гордость на миг уступила неверию.

Сущность королевской родословной. Одни эти слова несли немыслимый вес. У каждого человека была кровь — благородная или простая, высокая или низкая. Но сущность родословной? Это было самое ядро, самый чистый корень того, что делало род уникальным. Сердце его силы, его талантов, его даров.

Да, она была у всех. Даже у самого низкого простолюдина была сущность родословной. Но извлечь её — предложить её — это было совсем другое. Отданная добровольно, сущность могла быть принята другим, даруя ему сами способности, таланты, потенциал этой линии. Настоящий дар силы. Настоящая передача наследия.

Но почему тогда? Почему сильные просто не забирали её? Почему улицы не были завалены трупами слабых, их сущность вырвана силой?

Потому что силой это было невозможно. Таков был закон природы — правило, установленное богами или самим миром: никто не мог забрать сущность родословной другого, если она не была отдана добровольно. И даже когда её отдавали, ритуалы, цена, опасности слияния сущности были огромны. Только самые редкие, самые отчаянные души осмеливались на это.

И почему их ужас был таким?

Во-первых, Разеаль носил не какую-то там кровь: он родился в Чистой семье Вирелан — носителях высшего класса родословной, истинной королевской линии. Он был прямой ветвью, настоящим потомком этой возвышенной крови. Если кто-то получил бы сущность этой родословной, он поднялся бы как ультра-гений — вундеркинд, благословлённый самими небесами, талант на уровне императорской семьи. Такой гений, которого во всём мире можно было бы пересчитать на пальцах двух рук.

Да, Разеаль был бесполезен. Чудовищно бездарен во всём. Но это не имело отношения к его родословной. Его кровь была безупречна. Проблема была в другом — в чём-то внутри него. В чём-то, что блокировало его, делало неспособным практиковать магию, ауру, заключать контракты с духами или зверями. По правде говоря, он был полностью недостоин королевской крови, что носил. Но сама кровь оставалась чистой, мощной и несравнимой.

И вторая причина их ужаса? Правда, от которой у каждого по позвоночнику пробежал ледяной холод: извлечение собственной сущности родословной означало смерть. Сущность родословной была не просто силой — она была самой жизнью.

Вот почему весь Колизей стоял замороженным, не в силах даже нормально вдохнуть. То, что предложил Разеаль, было не просто ценой — это был смертный приговор.

Хотя мало кого шокировало, что этот мальчишка играет собственной жизнью.

Это даже ощущалось... странно нормальным.

Ареон стоял в глубокой задумчивости, разум мчался. Вообще-то... это ведь даже не плохая идея. Сердце заколотилось от растущих амбиций. В любой нормальной ситуации получить сущность королевской родословной было бы абсолютно невозможно. Ни одна семья — особенно такая, как Виреланы, — никогда бы не позволила этого. Одного упоминания хватило бы, чтобы разжечь войну.

В конце концов, ты не мог просто убить человека и забрать её. Донор должен был предложить её добровольно — почти невозможное условие. И если кто-то осмелился бы даже предложить забрать сущность королевской родословной, вся его семья получила бы разрушение в ответ. Это было табу. Священно. Неприкасаемо.

Но... здесь было иначе.

Этот мальчишка больше не был Виреланом. Его изгнали. Стерли. Семья не будет переживать. Они и пальцем не пошевелят.

Это возможно, подумал Ареон, пульс ускорился. Это реально возможно — пересадка сущности королевской родословной. И без последствий.

Это уже не была простая дуэль. Это был шанс получить то, о чём никто другой не мог даже мечтать.

Медленная, жадная улыбка расползлась по лицу Ареона. Искушение было слишком велико. Риск? Никакого. Награда? За гранью всего, что он мог представить.

Это... это стоило того. Больше чем стоило. Цена была вне меры. Святая клятва, поставленная на кон, теперь казалось маленькой платой рядом с тем, что предлагалось. Шанс раз в жизни. Нет — раз во множество жизней. Шанс обладать сущностью королевской родословной, забрать эту силу себе, слить её с уже чудовищным потенциалом и взойти туда, куда никто не мог предвидеть.

Сердце мчалось. Гордость горела жарко. Это не просто вернёт ему честь — это поднимет его на высоты, о которых даже он не мечтал.

Он открыл рот, собираясь закрепить сделку, сказать слова, что свяжут дуэль, когда—

Голос прорезал воздух.

"Младший брат... может, тебе стоит прийти и попросить у старшей сестры всё, что ты хочешь? Зачем проходить через всё это?"

Слова опустились сверху, обманчиво мягкие, но холод под ними был достаточно острым, чтобы заморозить кость. Голос дрогнул едва заметно — будто говорящая боролась, чтобы удержать тон мягким, но было ясно: эта мягкость была вынужденной, невозможной удержать по-настоящему в этот момент.

"Младший брат... может, тебе стоит прийти и попросить у старшей сестры всё, что ты хочешь? Зачем проходить через всё это?"

Голос поплыл по воздуху — мягкий, почти нежный, но под ним лежал холод столь острый, что, казалось, резал до кости. В тот же миг, как он достиг ушей присутствующих, весь колизей замолчал. Холодная, удушающая тишина. Будто мир перестал дышать.

Лица застыли. Глаза расширились. Ужас вполз на каждое выражение, как тень, пожирающая свет.

Даже Ареон, который был на полуслове, остановился, будто его ударили. Рот приоткрылся, слова умерли в горле. Капля пота скатилась по виску, когда глаза распахнулись от шока.

Невозможно... подумал он, сердце громыхало в груди.

Клик. Клик. Клик.

Чёткий, ровный стук сапог по камню эхом разнёсся в тишине — каждый шаг громче, чем рев толпы. Головы зрителей повернулись, словно невидимая сила потянула их к источнику звука.

И тогда они увидели её.

Фигура, укутанная и в изящество, и в угрозу. Её дикая королевско-фиолетовая шевелюра спадала по спине, как река шёлка, ловя свет при каждом движении. Такие же глаза горели диким холодным пламенем — будто видели всё и не упускали ничего. На бедре покоился меч: тёмная рукоять, клинок, которому приписывали бесчисленные вкусы крови. На плечах — глубокий фиолетовый плащ, струящийся следом, а чёрный наряд обтягивал фигуру, словно тень, принявшая форму.

Нова Вирелан.

Старшая дочь герцогского дома Вирелан.

Та, кого называли Вороньей Принцессой Вирелан.

Температура во всём колизее, казалось, рухнула от одного её вида. Вес её присутствия давил на всех, как буря, готовая разразиться.

С каждым размеренным шагом — клик, клик, клик — напряжение становилось гуще.

Людям не нужно было объяснять, что делать. Они расходились перед её дорогой, будто их гнала инстинктивная, животная боязнь. Некоторые падали на колени, кланяясь так низко, что лбами почти касались камня пола — не из уважения, а из чистого ужаса или просто чтобы не смотреть на неё. Ужас, от которого кровь леденеет. Ужас, рождённый знанием того, на что она способна.

Все знали, что она за женщина. Нова Вирелан — та, что убивает без колебаний даже за малейший выпад. Несогласие? Смерть. Неуважение? Смерть. Она купалась в крови от одного лишь намёка на провокацию.

Она даже не взглянула на них. Её взгляд ни разу не дрогнул — пронзающий, запертый на одном лице с того момента, как она появилась. Разеаль — будто кроме него она никого не видела.

Она остановилась перед ним, так близко, что он мог различить тихий звук её дыхания. Её глаза медленно, обдуманно прошлись по его лицу, словно она изучала его, выискивая нечто, видимое только ей.

"Сестра Нова..." — голос Селены на миг разрезал напряжение, шёпот, окрашенный удивлением. Даже она не ожидала, что Нова спустится. Но Нова не посмотрела на неё. Не признала её вовсе. Будто Селены здесь не было. Будто в этот момент не существовало никого, кроме мальчишки перед ней.

Разеаль же не ответил на взгляд Новы. Его глаза оставались на Ареоне — ровные, холодные, будто самой Новы здесь не было... только воздух.

"Давай" тихо сказал Разеаль, и голос понёсся по тяжёлой тишине. "Ты принимаешь дуэль или нет?" Взгляд не дрогнул, оставаясь на Ареоне, который стоял неловко, словно между двумя бурями.

Ареон моргнул, будто просыпаясь от кошмара. Тело стало деревянным, придавленным штормом эмоций. "Я... я..." Голос сорвался, глаза метались между Разеалем и Новой. Это шутка? — словно умолял его взгляд. Ты вообще видишь, кто стоит здесь?!

На лбу выступил пот. Разум мчался. Она... она только что назвала его младшим братом?! Но разве Разеаля не изгнали? Разве его не унизили, не вышвырнули из семьи... А теперь она называет его братом? Горло пересохло, на висках выступила испарина. Что происходит? Я же секунду назад назвал его бездомным... А теперь это? Моё везение заканчивается? И этот её тон — мягкий? Это та же женщина, что тысячу раз публично полосовала его тем железным кнутом со шипами? Что рвала его на глазах у всех якобы "в воспитательных целях"?!

Как она может говорить так тихо, так мягко сейчас? Только не говорите, что она всерьёз называет его братом? Если это так — мне пиздец.

Ареон не понимал. И, что хуже, он не знал, что делать.

Воздух стал тяжелее, тишина — глубже. Наблюдатели, прижатые лицами к камню от страха, чувствовали, как бешено колотятся сердца. Пот капал на камень под ними.

Он... он что, правда проигнорировал Нову Вирелан? Мысль прошила их — и страх сжал сильнее. Их пугал не поступок Разеаля. Их пугало то, что, как они знали, последует. Последствия игнора.

Нова Вирелан — девушка, которая однажды вырезала наследника маркиза только за то, что тот в частном разговоре пошутил, будто был с ней. Девушка, чья ярость стала легендой, чьему клинку не нужна причина, чтобы попробовать крови. Психопатка — буквально.

И этот мальчишка... этот мальчишка осмелился вести себя так, будто её здесь нет?

Весь колизей, казалось, задержал дыхание, ожидая, когда разразится буря.

Но Нова не двигалась. Она стояла неподвижно, высокая фигура отбрасывала длинную тень, пока Разеаль вёл себя так, будто её нет. С её губ не сорвалось ни слова целую вечность. Её королевско-фиолетовые глаза оставались заперты на нём, наполненные эмоциями слишком спутанными и тёмными, чтобы кто-либо мог их прочесть. Будто она сама была заперта в шторме, который могла чувствовать только она одна, — тогда как снаружи её взгляд казался спокойным и собранным. Но глубоко внутри ворочалось дикое, неуправляемое безумие, скрытое под поверхностью. Даже едва заметная дрожь тонких пальцев выдавала правду: мира в ней не было. Иногда её взгляд срывался на его правую руку, откуда свободно текла кровь, но всё равно она молчала.

Наконец её голос прорезал тяжёлую тишину. Мягко — но с таким смыслом, что становилось тесно дышать.

И затем, наконец, её голос разорвал напряжение:

"Ты меня игнорируешь?" — спросила она, глядя на него сверху вниз, возвышаясь над ним. При росте шесть футов и один дюйм она была высокой, а в сапогах на каблуке — ещё выше. Разеаль, при своих пяти футах и десяти дюймах, доставал лишь чуть выше её груди — и то благодаря лишним дюймам, подаренным проклятым Обсидиановым Скелетом, который укрепил кости, но проклял его жизнь.

Её полная грудь размера C была буквально на уровне его лица, но Разеаль не подарил ей ни единого взгляда. Всё его внимание оставалось прикованным к Ареону — будто Новы не существовало вовсе, будто она была не более чем воздухом. Всё, что она могла, — смотреть на его профиль, не в силах поймать его взгляд, не в силах пробиться сквозь стену, которую он между ними воздвиг.

"Ты..." — или "нет..." — голос Разеаля резко вклинился, слова были предназначены Ареон, не ей. Он полностью игнорировал её, словно всё, что она говорила, даже не доходило до его ушей. Но сжатая челюсть, и то, как темнели его глаза от растущей ненависти, говорили об обратном.

У Ареон пересохло в горле. Сердце стучало. Он был не в положении отвечать — и, не будучи дураком, держал рот закрытым, глядя куда угодно, лишь бы не на Разеаля и не на Нову. Напряжение было невыносимым.

Нова посмотрела на его поведение, тихо вздохнула и медленно протянула руку. Как можно нежнее она положила большой палец на одну щёку, пальцы — на другую, и силой повернула его лицо к себе, будто отчаянно пытаясь заставить его увидеть её.

"Теперь ты даже смотреть на сестру не хочешь?" — сказала она тихо; голос пытался звучать непринуждённо, но дрогнул. Она не знала, какие слова правильные, как пересечь пропасть, которую годы вырезали между ними.

"НЕ СМЕЙ, БЛЯДЬ, МЕНЯ ТРОГАТЬ!" — рёв Разеаля ударил, как гром из глубины. Левая рука взметнулась, ударяя по её руке, пытаясь сбить, остановить её пальцы. Но ладонь врезалась в её предплечье — и это было как ударить цельное железо. Её тонкая рука не сдвинулась, даже не дрогнула. Удар отдачей прошёл по мышцам, и его накрыло мерзкое осознание: она не изменилась. Она по-прежнему была тем мощным чудовищем.

Нова не отреагировала на его удар. Ей было всё равно. Вместо этого её взгляд наконец заперся на его взгляде — на тех глазах, которых она не видела пять лет, — и то, что она там нашла, заставило дыхание сбиться.

Ненависть.

Сырая, безудержная ненависть и отвращение.

Его слова, его взгляд — они резали её глубже любого клинка. И всё же она продолжала смотреть, не в силах отвести глаза.

"Так ты теперь ненавидишь сестру?" — спросила она, и даже она сама не знала, почему продолжает называть себя его сестрой, повторяя это слово, как заклинание, будто напоминание о связи могло что-то изменить. Но ей нужно было сказать это. Нужно было верить, что это имеет значение...

Губы Разеаля перекосились, брови сошлись в отвращении. Он дёрнулся против её руки, но хватка держала крепко.

"У меня нет никакой, блядь, сестры" — прошипел он, голос низкий и ядовитый. Он сделал шаг назад, пытаясь вырваться, понимая: грубой силой её не разожмёшь.

Почувствовав, что он пытается уйти, пальцы Новы инстинктивно сжались сильнее, будто она пыталась не дать ему уйти. Но Разеалю было всё равно. Он чувствовал только отвращение к её прикосновению. Одним резким рывком головы он вырвался, кожа болезненно скользнула по её хватке.

И из-за этого маленького, отчаянного движения кровь выступила там, где её пальцы сжали слишком крепко. В тот же миг, как Нова увидела алые капли, поднявшиеся на коже, её рука отпрянула, словно обожжённая этим зрелищем — она поняла, что сделала.

Разеаль отступил, злость в его глазах не потускнела.

Селена тревожно шагнула вперёд — инстинкт толкал вмешаться, сказать хоть что-то, — но она застыла. Воспоминание о том, как Разеаль реагировал раньше, остановило её. Она лишь посмотрела на Нову, молча умоляя быть осторожнее, быть мягче.

Нова даже не заметила движения Селены. Всё её внимание было поглощено Разеалем — кровью на его лице, взглядом, который резал её, как лезвие. Медленно она опустила глаза на дрожащие пальцы. Тёмное пятно его крови на её бледной коже.

Я снова заставила его истечь кровью... да? Эта мысль эхом ударила в голове.

Насколько же сильно он меня ненавидит?

"Где ты был всё это время?" — наконец заговорила Нова, переводя взгляд с окровавленной ладони обратно на Разеаля. Голос звучал ровно, даже с оттенком строгости — будто она пыталась игнорировать кровь, стекающую по его щекам, и сосредоточиться вместо этого на буре вопросов, что преследовала её так долго.

В её тоне не было мягкости, не было дрожи уязвимости — только холодная власть дворянки Вирелан, требующей ответов.

Разеаль вытер кровь тыльной стороной ладони, выражение было холодным, как лёд, когда взгляд заперся на её глазах. "С чего ты вообще решила, что мне есть дело до того, где я был? И с чего я должен тебе хоть что-то рассказывать?"

Глаза Новы чуть сузились. "Почему ты сбежал? Ты получил наказание — жёсткое, но заслуженное. Мы заплатили цену за твои проступки. Это не имеет смысла..." В конце голос слегка смягчился, будто она произнесла вопрос, что преследовал её бесконечно, который она так и не смогла задать.

Но тон всё равно оставался холодным, точным — словно она перечисляла факты, которые ей противно произносить вслух.

На миг в глазах Разеаля вспыхнула чистая злость от её слов. Но он медленно вдохнул, заставляя себя успокоиться, не давая ярости перелиться через край. Он не подарит ей этого удовольствия.

"Какая разница?" — голос был низким, горьким. "Я сделал то, что хотел. Ты дала мне наказание, потому что решила, что я его заслужил. Ладно. И я сделал то, что решил, что заслужил. Но скажи мне — я унес с собой хоть что-то ваше? Я забрал что-то, что принадлежало тебе? Нет... потому что у меня и так никогда не было от вас ничего, с самого начала." Он пожал плечами, будто весь этот вес ничего не значил.

Нова замолчала, её фиолетовые глаза обшаривали его лицо, будто пытались найти под холодной маской мальчика, которого она когда-то знала. Его глаза сказали ей одно ясно: Он просто ненавидит меня. Только меня.

"Ты ведёшь себя по-детски. Незрело и чрезмерно драматично. Эта ненависть, что ты носишь... она из-за твоей собственной ошибки. Можешь ненавидеть меня, ненавидеть Мать — пожалуйста. Но не перевирай то, что случилось, и не стой здесь, делая вид, будто ты был каким-то благородным, невинным страдальцем. Мы поступили правильно." Голос был твёрдым и холодным — мягко говоря. "И ещё запомни... мы поступили правильно. Ты попытался сделать нечто чудовищное... отвратительное. Ты знаешь законы нашей семьи. Вышвырнуть тебя было необходимо. Остальные наказания? Они тоже были необходимы. И не забывай — мы расплачивались за твои грехи. Ты вообще представляешь, сколько семья пожертвовала ради тебя?" Слова были ледяными.

Она сделала небольшой вдох, приводя себя в порядок, затем продолжила тем же холодным, объясняющим тоном, будто надеясь, что он наконец услышит. "И в конце... что ты сделал? Сбежал. Ни слова. Даже ни одного 'спасибо' Матери... или мне? И не смей вести себя так, будто мы тебя бросили. Да. Никаких уз с семьёй. Но это не значит, что мы бы не позаботились о тебе. У нас хватало власти, чтобы обеспечить тебе еду, одежду... хотя бы это. Ты сам решил исчезнуть. Сам."

Её слова эхом повисли в молчаливом колизее. Разеаль смотрел на неё, выражение было нечитаемым, пока вдруг—

"Пфффт..."

Он фыркнул, и звук разбил напряжение, как треснувшее стекло. А затем пришёл смех.

"Ха... ХАХАХАХА!"

Сначала низкий, но он становился громче, острее — почти безумным. Он прижал ладонь к лицу, и смех проливался сквозь пальцы. Голос разнёсся, заполнил огромное пространство, заэхоил по стенам колизея. Смех человека, который давно перестал пытаться понимать, — звук, полный горечи и боли.

Нова просто стояла и смотрела. Лицо было спокойным, без выражения — лишь тишина. Чем сильнее он смеялся, тем глубже разочарование вырезалось в ней. Он ничему не научился, подумала она, качая головой; тяжесть сожаления осела на плечи.

Селена вздрогнула от звука, инстинкт толкнул протянуть руку, схватить его за рукав, сделать хоть что-то — но она остановила себя. Ладонь зависла на секунду, потом она убрала её, пальцы сжались в кулак. Она отвела взгляд, не в силах смотреть на него таким. Она крепко зажмурилась, будто это могло заглушить звук, будто это могло заставить всё исчезнуть.

Если бы только можно было закрыть ещё и уши.

Разеаль смеялся у себя в голове — звук насмешливый и пустой, даже чуть-чуть... будто смешной. По-детски? Драматично? Слова эхом отскакивали, и он почти жалел их глупость. Благодарить? Благодарить людей, которые судили меня без тени веры, которые наказывали меня, будто я был животным? Разве у меня нет права ненавидеть их? Он подумал — и смех наконец прорвался наружу, разрезая тишину колизея остро и издевательски.

Но потом он оборвался так же резко, и улыбка на губах свернулась во что-то холодное. Медленно Разеаль сцепил пальцы и сделал небольшой, издевательский поклон Нове.

"Просто оставь меня в покое. Я и так справляюсь один. У меня нет родителей. У меня нет семьи. И как тут любезно подсказали — я ещё и бездомный, к тому же." Голос капал ядом, но улыбка оставалась — широкая, ледяная, странно счастливая.

"О, и считай так — того, кого ты искала? Его больше нет. Считай меня сиротой. Очень счастливой сиротой, кстати. Лучшее решение в моей жизни, честно." Он развёл руки, будто приглашая мир стать свидетелем его свободы.

"Я насильник, мерзкий, отвратительный человек, так ведь? Я даже не достоин говорить 'спасибо' людям, которые помогли мне." Он выкрутил слово с жестокой иронией. "Лучше всем держаться как можно дальше от кого-то вроде меня. Разве не этого вы хотите?" Он пожал плечами, улыбка застыла на лице, как маска; обе руки подняты в фальшивой веселости.

Нова стояла и смотрела на него. Его слова, его улыбка — это был не Разеаль. Не тот мальчик, которого она когда-то знала. Казалось, человек, с которым она выросла, тот, кого она пыталась защитить, действительно умер. Остался лишь горький призрак. Она медленно выдохнула, плечи отяжелели от разочарования. Его голос, то, как он назвал себя сиротой, заставило её пальцы дёрнуться непроизвольно. И этот тон... этот тон казался ей очень странным.

Если бы это был кто-то другой, подумала она, кто-то другой говорил бы со мной так — он уже был бы на восемь футов под землёй. Или скормлен воронам. Но вот она стоит и ничего не делает. Даже не угрожает ему. Не затыкает его издевательский язык. И это — больше всего — показывало, насколько ей всё ещё не плевать. Почему он этого не видит? Хоть чуть-чуть?

Её голос, когда он прозвучал, был тише. Сдавленный.

"Где ты был всё это время?" — спросила она снова, глаза не отрывались от него, пытаясь удержать холодную маску. "Мать... и я... мы так старались найти тебя..."

Но прежде чем она успела сказать больше—

Шагнула Селена — глаза полны противоречия, желание остановить этот жестокий обмен. "Сестра Нова..." — прошептала она неуверенно. Она посмотрела между ними, беспомощная. Она знала лучше всех — лучше, чем мог знать Разеаль, — как сильно изменилась Нова после его исчезновения, как она пыталась, как тяжело несла этот груз. Отношения Селены с Новой были как у младшей сестры со старшей, и Селена видела боль за жёсткими словами Новы.

Но Нова подняла руку, останавливая её. Взгляд не отрывался от Разеаля.

"Всё в порядке, Селена. Я знаю, что мне нужно сказать. И что мне нужно сделать." Тон был холодным, строгим — Воронья Принцесса снова говорила, — но внутри она сдерживала боль, которую не могла показать.

"Думаю, пора показать хоть немного искренности, Разеаль. Хоть немного зрелости. Просто посмотри, что происходит. Если бы я ненавидела тебя — если бы я правда хотела, чтобы тебя не было, — думаешь, мы бы стояли здесь? Думаешь, я бы вообще стала возиться?"

Она внезапно указала на Селену — палец острый, как клинок.

"Посмотри на неё. Она ведь была твоей лучшей подругой, не так ли? Или ты забыл? Та, что была рядом, что верила в тебя. И ты пытался заставить её силой. Ты вообще понимаешь, через что она прошла после того, как ты сбежал? После того, что ты сделал, она всё равно помнила, кем ты был для неё. Ей всё равно было не всё равно. А ты знаешь, каково было Матери? Мне? Собирать осколки? Держать её в безопасности. Заботиться о ней. Помогать ей исцеляться от такой травмы?"

Нова медленно покачала головой, разочарование затенило лицо. Голос оставался холодным, но под этим льдом шли трещины.

"И даже после всего этого... она пыталась помочь тебе только что. А ты можешь показать только ненависть — ей, мне? Скажи мне, Разеаль. Скажи мне, как это не по-детски. Как это не отвратительно. Что ты видишь, когда смотришь на себя в зеркало?"

Разеаль ничего не сказал. Улыбка осталась — такая же пустая. Он смотрел на неё так, будто её слова ничего не значили, будто её разочарование было пустым местом. А Селене? Он не подарил ни единого взгляда, ни секунды внимания. Он просто стоял там — ненависть как щит, презрение как единственное оружие.

"Разве я уже не сказал?" Улыбка Разеаля перекосилась. "Я абсолютно отвратителен. Я не заслуживаю дружбы. Я даже не заслуживаю быть рядом с порядочными людьми. Кто знает? Может, просто разговаривая с ними, просто глядя на них, я тоже их запачкаю?" Глаза блеснули горькой насмешкой, когда он широко развёл руки, будто вызывая кого угодно это отрицать.

"И я не понимаю, зачем ты вообще лезешь ко мне," добавил он, тон резал. "Я не помню, чтобы у меня были какие-то отношения с тобой. Или хоть с кем-то здесь. Были?.." Улыбка была пустой, слова — острыми, как клинки, которыми он пытался оттолкнуть её.

Но внутри мысли закручивались в спираль.

Блядь... какого чёрта она всё ещё здесь? Сердце грохотало под маской холодной улыбки. Её не должно было здесь быть. Всё должно было пойти не так. Блядь.

Он внутренне выдохнул, заставляя дыхание выровняться. Весь мой план из-за неё летит к чертям.

В оригинале её здесь быть не должно было. Да, она обязана была присутствовать на церемонии испытания — императорская принцесса ведь вступала в академию, и глава дома приказал Нове прийти. Но она всегда уходила рано, как только заканчивались формальности. Принцесса уходила — Нова уходила следом. Так и должно было быть.

Но она всё ещё здесь.

Разеаль рассчитывал, что шанс, что она задержится, — процентов двадцать, но он не ожидал этого. Не ожидал, что эта холодная, опасная женщина встанет прямо перед ним и ввергнет планы в хаос. Просчёт. Маленький. Но достаточно большой, чтобы всё испортить.

И всё же... это ничего не меняло. План сработает. Должен.

Конечно, она не убьёт его — если всё пойдёт, как задумано. Но... с другой стороны, Нова и в оригинальном романе была известна как кровожадная, нестабильная, слегка психопатичная. Сейчас, стоя напротив неё, Разеаль знал: его шансы сдохнуть — больше семидесяти процентов.

Тогда почему я здесь? Зачем идти в эту смертельную ловушку?

Потому что выбора не было.

Может, это было как игра. Нет — это и была игра. Он ставил жизнь на стол. И сейчас, стоя здесь, он не собирался проклинать себя. Смысла не было.

Просто моё ебаное проклятое невезение. Он почему-то знал: сейчас всё пойдёт по пизде.

Честно, подумал он с горечью, если бы кто-то дал мне выбор — стать святым прямо сейчас или просто избавиться от этого проклятого невезения, — я бы выбрал стереть к чертям это ебаное невезение, даже не думая.

Голос Новы разорвал его мысли, повторяя его слова — низко и холодно.

"Лезу?" Она покачала головой, выражение острое, как сталь. "Это ты швыряешь своей жизнью. Если бы я не вмешалась, ты мог бы сразу написать дату собственной смерти. Я подумала... может, дам тебе шанс жить. Раз уж, снова, ты мой брат."

Тон оставался холодным, строгим — будто иначе она и не умела. Яд в её голосе был не ненавистью; это был вес её положения, её власти. Мягкость — не то, что она могла себе позволить.

"Я и так не собирался умирать," Разеаль закатил глаза, голос скучающий, отмахивающийся. Ему хотелось закончить это. Уйти. Но он не мог — пока не получит то, за чем пришёл. Тот трус, Ареон, всё ещё должен был согласиться.

А Ареон? Так называемый наследник герцогского дома? Этот трус с появления Новы даже не смел взглянуть в сторону Разеаля. Будто боялся, что она прикончит его за один взгляд. Вот и гордость наследника герцога, с горечью подумал Разеаль. Если бы у этого ублюдка была хоть капля смелости, мне бы не пришлось стоять тут и разгребать это дерьмо. Отвратительные люди.

Глаза Новы чуть сузились, голос оставался прохладным и непреклонным.

"Не собирался умирать, говоришь? Дай угадаю... что ты планировал? Вытянуть из него согласие на дуэль чести?"

Её слова прорезали напряжение, как лёд.

"Потому что по правилам дуэль чести нельзя провести в тот же день? Всегда есть срок подготовки — от недели до года. И ты бы выбрал максимальный? Год, или два месяца — что-нибудь такое. Чтобы пожить чуть подольше."

Её взгляд впивался в него, острый, как кинжалы.

"Потому что с его поддержкой, с его честью на кону, никто не сможет тебя тронуть. Убить тебя — значит прямо оскорбить его семью. Поэтому он, конечно, умолял бы всех оставить тебя в покое. А все эти люди, которых ты сегодня взбесил, не рискнули бы нажить себе врага в лице наследника герцога, верно? Не осмелились бы — если только не хотят сделать врагом герцогский дом. И что дальше? Ты покупаешь себе ещё пару месяцев, чтобы подышать?"

Она покачала головой, и в её глазах смешались отвращение и разочарование.

"Может, ещё и сбежать посреди всего этого?" Нова зевнула, голос пропитался ледяным равнодушием, словно вся ситуация ей наскучила. "Но в целом я скажу так: ты бы сдох. Сегодня или в тот день — без разницы."

Её слова, брошенные так буднично, развернули план Разеаля полностью. Ей даже не пришлось долго думать. Как главе R.A.V.E.N. — тайной разведывательной силы, работавшей исключительно под её командованием, — такая схема была для неё детской забавой.

Нова была одним из сильнейших персонажей в мире, так что увидеть план Разеаля насквозь ей не стоило и капли пота.

Разеаль не удивился. В миг, когда она появилась, он уже знал: она это соберёт. Даже если она не попадёт во все пункты, она ухватит хотя бы тридцать пять — сорок процентов того, к чему он шёл.

Вокруг них толпа ахнула. Понимание будто разом ударило по всем. Так вот что замышлял этот пацан?

Люди осознали, насколько опасно умным был план.

Несколько более сообразительных зрителей — может, четверо — кивнули, впечатлённые против воли, признавая: анализ Новы был верным. План мог сработать. Без сомнений.

Дрейвены были могущественным домом. Если бы Ареон принял дуэль чести, какой бы ни был конфликт, никто не смог бы тронуть Разеаля до назначенной даты дуэли. Единственные исключения? Императорская семья, три других герцогских дома или Церковь — и даже тогда был шанс, что Дрейвены сумеют договориться, сославшись на святость дуэли.

Так вот почему он вёл себя так безумно? — подумала толпа. Пытался умереть, но знал, что его не убьют.

Ареон мог бы убедить Селену удержать её людей на время — и она бы удержала. Людям оставалось только моргать в изумлении, понимая, какие нужны яйца, чтобы рискнуть так. Играть герцогскими домами. Стоять на краю смерти с ухмылкой.

Да, в итоге он бы всё равно умер. Но до этого? Он вошёл бы в историю как мальчишка, который переиграл всех.

И теперь все взгляды сместились к Ареону. Так называемому наследнику дома Дрейвенов — мужчине, которого едва не сделали дураком, будучи намного слабее, и он даже не понял этого.

Ареон держал лицо нейтральным, но внутри сжал кулаки. Теперь, когда всё вытащили наружу, он полностью понял ловушку, в которую едва не шагнул.

И всё же... что такое небольшое унижение рядом с тем, что он мог получить? Он бы выиграл. Он бы забрал награду. Даже сейчас он бы с радостью принял дуэль — преимущества были слишком велики.

Если бы только... если бы только Нова отступила. Вот в чём была загвоздка. Он не хотел становиться её врагом.

В конце концов, Виреланы были сильнейшими из четырёх герцогских домов — без вопросов. Даже если бы остальные трое объединились, они бы не сравнялись с Виреланами. Некоторые даже шептали, что они соперничают с императорской семьёй — может, они были даже сильнее — но никто не смел сказать это вслух.

Ветер в колизее будто изменился, стал тяжёлым и горячим. Толпе зудело прошептаться, посплетничать, разобрать по косточкам блестящую уловку, которую они только что увидели. Но никто не смел шевельнуться, никто не смел заговорить — не при Нове, стоящей в центре арены, чьё холодное присутствие затыкало им рот.

А Разеаль? Слушая, как она холодно выкладывает его план, будто это пустяк, видя, как она раздевает его догола перед всеми? Он только пожал плечами.

"Я всё равно говорю, что я бы не сдох," ответил он, закатывая глаза. Голос сочился вызовом, но внутри разум работал. Она правда думает, что мой план так легко угадать?

"Я всё равно говорю, что я бы не сдох," ответил он, закатывая глаза. Голос сочился вызовом, но внутри разум работал: Она правда думает, что мой план так легко угадать?

"Потому что ты собирался попросить у него Святую Клятву, разве нет?" — голос Новы разрезал воздух, холодный, как сталь; взгляд был прикован к Разеалю так, будто она читала его, как раскрытую книгу.

"Может, ты думал: если победишь его и заберёшь Святую Клятву, то используешь его, чтобы заставить Церковь простить твой грех. Тот, где ты пытался причинить вред Селене. И, разумеется... им пришлось бы это принять. Каждому последователю там, снаружи. Потому что Святая Клятва священна. Неразрушима."

Её глаза сузились, тон ровный, но острый — она без колебаний рассекала его схему. "И как только это будет сделано, тебе больше не придётся жить в страхе, что они прикончат тебя. Больше никакой жизни с оглядкой через плечо, в ожидании клинка в темноте."

Толпа моргала, ошеломлённая её словами, наконец понимая глубину того, что Разеаль планировал. Даже губы Селены чуть разомкнулись в осознании. Так вот почему он рискнул всем...

Нова продолжила — голос низкий, сдержанный, но с весом, который никто не мог игнорировать.

"Все знают: Разеаль — и всегда будет — вечным врагом Церкви из-за того, что он сделал. Единственный способ выжить — либо найти покровительство настолько сильное, чтобы тебя прикрыли... либо заполучить Святую Клятву. Потому что даже если бы сама Святая сказала: 'не трогайте его', последователи всё равно настигли бы тебя. Твоё преступление слишком чудовищно. Они бы убили тебя, а потом убили бы себя — за грех нарушения слова Святой."

Она едва заметно покачала головой. "Так да. Это был единственный способ, который ты видел, чтобы выжить, не тратя всю жизнь на страх, да?"

По толпе прошёл гул. Челюсти повисли, умы лихорадочно складывали части, понимая, чем на самом деле был безумный риск Разеаля. Даже Ареон сжал кулаки, взбешённый самой мыслью. Они правда думают, что он мог бы выиграть? Да не в этой жизни! Ему хотелось выкрикнуть это вслух, но присутствие Новы держало его молча.

А Разеаль? Он просто развёл руки, бесстыдно, с высокомерной улыбкой — будто признавал всё прямо.

"Теперь использование мозга — это преступление?" — сказал он, тон капал насмешкой. Внутри он знал: половину плана вскрыли, но это ничего не меняло. Он всё равно победит. Та же дерзкая ухмылка так и была прибита к лицу.

Нова смотрела на него, выражение нечитаемое, но холод в глазах стал глубже. Она заговорила тихо — каждое слово резало.

"Ты правда думаешь, что мог бы победить его?"

Разеаль лишь пожал плечами, отказавшись отвечать. Но высокомерие в лице отвечало за него.

Взгляд Новы стал ещё жёстче.

"Ему шестнадцать, и он Мастер Меча. В его венах течёт королевская кровь. Его тренировал сам герцогский дом. Он получал лучшие ресурсы, какие только способен дать этот мир." Она легко указала в сторону Ареона, будто всё это было очевидно.

"А у тебя? Что есть у тебя?"

Её слова ударили, как лёд.

"У тебя правда хватает наглости стоять здесь и мечтать о победе над кем-то вроде него? Очнись от своих детских фантазий."

Голос, хоть и холодный и строгий, треснул под весом горькой правды.

"У тебя даже маны нет. Ни ауры. Ни тренировок. Ни единого ресурса за душой. А даже если бы были — ты ведь не можешь ими пользоваться, верно? Ты стоишь с пустыми руками, а он стоит со всем. Ты вообще понимаешь, кто он? Он мог бы раздавить тебя, даже пальцем не пошевелив. Откуда в тебе такая высокомерная уверенность?"

Нова сжала челюсть, злясь на себя за то, что так грубо говорит о его слабости — о том, от чего она всегда пыталась его защитить. В конце концов, она знала с детства: проклятие брата. Тело без таланта. Путь без надежды..

Но сегодня? Видеть его таким? Безрассудно бросающимся в мечту, построенную на одной лишь хитрости и гордости? На чрезмерном высокомерии?

Она больше не могла это держать в себе. Кто-то должен был заставить его увидеть.

План без силы обречён.

Эта простая истина эхом звенела в голове Новы, пока она смотрела на Разеаля. Какой бы умной ни была схема, она всегда развалится перед настоящей силой. И всё, чего она хотела — всё, чего она всегда хотела, — чтобы он это понял. Если бы он мог увидеть своё положение таким, какое оно есть, может... может, он бы пришёл к ним. Попросил помощи. Позволил бы защитить его. Позволил бы спасти его.

Кто-то назвал бы её жестокой. Может, она и была. Но если жёсткие слова напомнят кому-то об опасностях снаружи — если удержат там, где хотя бы не убьют, — значит, так тому и быть. Так она всегда поступала. И меняться она не собиралась.

Её взгляд оставался заперт на его лице — она искала хоть одну трещину в маске неповиновения. Но Разеаль смотрел в ответ молча. Глаза... спокойные. Слишком спокойные. И впервые что-то в ней дрогнуло.

Может, я перехожу границу, прошептала мысль. Может, мне стоит остановиться.

Потому что разве это не похоже на то, как стоять над человеком, родившимся без ног, и читать ему лекцию, почему он не может бегать? Почему ему стоит просто сдаться?

Но нет. Глаза Разеаля не просили помощи. Они не умоляли. Они даже не признавали беду. Они говорили лишь одно: Я выживу.

И от этого её глаза сузились ещё сильнее. Всё такой же слепой... всё такой же, блядь, упрямый...

Внезапно голос Новы прозвучал резче, командно.

"Ты видишь всех здесь? Оглянись."

Палец выстрелил вперёд, указывая то на одно лицо, то на другое, проводя дугой по колизею.

Взгляд Разеаля последовал — молча.

"Ни один человек здесь — ни в самых глубинах мыслей, ни даже в самых безумных мечтах — не верит, что ты можешь победить того парня. Ни один."

Палец опустился, но голос оставался холодным.

"И запомни ещё одно: тебя здесь никто не любит. Ни одна душа во всей этой арене."

Она почувствовала, как Селена замёрзла рядом, глаза распахнуты, дрожь проходила по ней от каждого слова Новы.

"Если бы я сейчас здесь не стояла... если бы это был не тот парень или Селена, которых ты сделал врагами первым делом... твой бой был бы с любым из них. С кем угодно. И ты бы умер."

Голос смягчился — на самую малость.

"Знаешь почему? Потому что они все тебя ненавидят. Каждый до единого."

Сердце Селены скрутило. Жестокость слов сдавила грудь. Как Нова может говорить с ним так? Ей хотелось остановить это, шагнуть вперёд — но сил не было. Она не могла пошевелиться. Она не понимала, почему ноги не слушаются.

Нова закончила, взгляд не дрогнул.

"Может, теперь ты понимаешь своё положение."

Но глаза Разеаля оставались холодными. Безразличными.

Он провёл рукой по длинным фиолетовым волосам, голос был усталым, будто ей удалось его вымотать.

"Женщина."

Тон резкий, отсекающий.

"То есть ты говоришь, у меня нет маны, ауры, силы, способностей, фона... да?"

[Хост, успокойтесь. Ваши эмоции выходят из-под контроля...] Голос системы звучал тихо, тонул под ревом в голове Разеаля.

Он сжал кулаки, голос поднялся — ярость вскипела.

"Тогда скажи мне, почему я смог сбежать от вас всех? Почему никто из вас не смог меня найти? Почему я смог выжить один всё это время?!"

Голос громыхнул в молчаливой арене, ярость трясла каждое слово.

"Почему ты думаешь, что такой ебаный слабак, как я, прошёл это испытание? Почему я стою здесь живой?! Почему ты не скажешь мне, почему я всё ещё здесь, когда я сейчас троллю всех в этой арене, и всё равно ни один из вас так и не посмел меня тронуть?!"

Его палец прошёлся по толпе точно так же, как это делала она.

"Ни один из вас — ни один — не выжил бы после того, через что прошёл я. Я жив не потому, что мне помогли. Не потому, что меня поддержали. А потому что я стоял сам. Потому что я выжил сам. И ты говоришь, у меня хватает наглости мечтать?!"

"Вы мне даже не враги. О чём вы, блядь, вообще мечтаете? Весь этот ебаный мир хочет моей смерти — и не смог. А вы, вы правда думаете, что это дерьмо, или хоть какое-то ваше дерьмо, сможет меня сломать?!"

Голос треснул от ярости, всё тело дрожало.

"Это не ебаный сон. Я выиграю. Я, блядь, выиграю."

Он указал прямо на неё, дыхание рваное, ярость пожирала изнутри. Он даже не помнил, когда в последний раз так терял самообладание — но то, как она говорила, то, как она раздевала его до костей, рвало разум.

Нова стояла молча, без выражения, позволяя каждому его слову ударить по себе.

Вся толпа задержала дыхание.

Он только что сказал так ей?

Он труп.

Нет, его будут пытать.

Но Нова не сдвинулась. Она просто смотрела, всё такая же холодная... и всё же под этим холодом, под строгим, пропитанным ядом голосом была забота того, кто всё ещё не хотел видеть, как он падает.

Вместо того, чего ждала толпа — ярости, холодных угроз или вспышки насилия, — реакция Новы оказалась совершенно другой.​

Она лишь тяжело, глубоко вздохнула. Такой вздох несёт не только раздражение, но и усталость — будто она вымоталась от всей этой чепухи. Она даже не пыталась это скрыть.​

Да, она была зла. В бешенстве — по-настоящему. Его слова задели сильнее, чем она когда-либо признала бы, особенно то, как легко он её отмахнул, назвав "женщина", словно она ему никто, словно уважения не осталось и следа. Но Нова, вечная хозяйка самообладания, взяла себя в руки. Она видела это ясно: Разеаль был не в себе. Эмоции захлестнули его, и он барахтался в собственной ярости.​

Он всё ещё ребёнок, напомнила она себе. Ребёнок, потерявшийся в своём шторме.​

Её голос был твёрдым — уже не язвительным, просто прямым. Она не хотела принимать его ошибку.​

"Слушай. Вот в чём дело." Она сделала шаг вперёд, глаза ровно на нём. "Тебе не нужно доводить до конца все эти нелепые планы — ради собственной смерти или позора. Что бы ты ни думал, что ты делаешь, — прекрати."​

Она указала — палец опустился к ногам Селены, направляя его взгляд.​

"Я даю тебе шанс. Прямо сейчас."​

Её голос прокатился по притихшему колизею.​

"Подойди. Извинись перед Селеной. Сейчас же. И назови меня сестрой — очень уважительно. Сделай это, и я обещаю: никто — никто — не причинит тебе вреда с этого момента."​

Её слова — ясные и прямые — пустили рябь по собравшейся толпе. Глаза расширились, рты приоткрылись, но никто не посмел перебить. Вес власти Новы заглушал их эффективнее любой угрозы.​

Если он не понимает, чему я пыталась научить его словами... мрачно подумала Нова, тогда мне просто нужно говорить напрямую. Приманить, если придётся. С его умом... он увидит, что это разумный выбор. Он согласится.​

Но прежде чем Разеаль успел ответить, Селена нерешительно шагнула вперёд. Её лицо было полотном спутанных эмоций: вина, печаль, растерянность. "Нова... всё в порядке," сказала она тихо, почти умоляя. "Ему не нужно извиняться. Правда. Помни, вы тогда уже извинились за него. Он получил наказание... не надо заставлять его."​

Теперь она стояла совсем близко — достаточно близко, что любого другого человека разрезали бы за такую близость без приглашения. Но Селена — возможно, единственная, кто мог, — стояла так, и взгляд её невольно срывался к Разеалю, сердце колотилось.​

Острый взгляд Новы смягчился. Она протянула руку и взяла дрожащую ладонь Селены, удерживая её бережно, затем накрыла другой рукой, будто пытаясь унять дрожь. Её строгая, почти жёсткая маска на мгновение растаяла — в теплоту и тихое понимание.​

"Селена... тебе не нужно чувствовать вину за всё это. Даже если я его сестра, это не оправдывает того, что он сделал. И да — даже если мы извинились за него, даже если мы наказали его, — ты заслуживаешь личного, искреннего извинения. Только для тебя."​

Её голос чуть дрогнул — не от слабости, а от эмоции, которую она отчаянно держала под ледяной оболочкой. "Может, я эгоистка — всё ещё надеюсь на него... всё ещё хочу принять его после всего. Может, он не сделает этого. Может, он не может. Но как старшая сестра, я обязана дать ему хотя бы последний шанс."​

Она мягко сжала ладонь Селены. "Пожалуйста, пойми это."​

Руки Селены задрожали ещё сильнее в хватке Новы, тело выдавало бурю внутри. Ей хотелось сказать хоть что-то — что угодно, — но слова застряли, зажались под тяжестью всего пережитого. Она прошла так далеко. Что даст, если выпустить это сейчас?​

Может, если бы только... подумала она, если бы только я не... Но она остановила себя. Поздно для "если бы". Она закрыла глаза, заставляя себя молчать, позволяя ровному присутствию Новы удержать её на земле.​

Нова чувствовала сильную дрожь в ладонях девушки, и сердце сжималось от этого напоминания. Эта девочка всё ещё та же, что в тот день... Травма не ушла.​

А Разеаль всё это время смотрел на них обеих молча. Глаза тёмные, нечитаемые — метались между Новой и Селеной.​

Нова не отрывала от него взгляда, ждала. Ждала того момента, когда хрупкая гордость, избитое эго наконец сломаются под тяжестью выживания. Она знала это хорошо: борьбу мальчишки, который вкусил унижение и ненависть и всё равно цепляется за крошку достоинства. Но когда смерть стоит перед тобой и когтями сжимает горло — даже самые гордые задумываются, не склонить ли голову.​

И она знала: он склонит. Рано или поздно — он согласится.​

В его голове прозвучал голос системы — спокойный, но настойчивый.​

[Хост, это наш шанс.]​

Голос системы прозвучал тревожно, острее обычного, будто боялся, что тот снова выбросит возможность в мусор. [Согласись. Пока она не передумала. Не проебись. У тебя будет идеальный шанс развить силу, и ты сможешь залечь на дно под её защитой. Это золотая возможность. Я знаю, что тебе будет тяжело после всего, что они с тобой сделали, но не будь идиотом. Мы не героическая система. Ты должен идти путём злодея. Делай то, что должен злодей. Иногда быть бесстыдным — нормально. Гордые долги можно вернуть потом.]​

Система изложила доводы полностью, хотя глубоко внутри знала: Разеалю это напоминание и не нужно. Он умён... слишком умён, чтобы выбросить такой шанс. Но всё равно — ей хотелось сказать. На всякий случай.​

Но вместо ответа Разеаль тихо присвистнул — звук резкий в притихшей арене. Он провёл пальцами по длинным волосам, и по лицу расползлась безумная ухмылка. Ухмылка человека, которому уже нечего терять.​

Плечи у него затряслись, будто он сдерживал смех поглубже — будто вся ситуация была одной большой шуткой.​

Нова внимательно наблюдала за ним, уголок губ едва потянулся в слабой усмешке. Он борется с этим, подумала она. Пытается сжечь свою наглость, изображает холодного, прежде чем уступит. Вот и всё. Честно — это даже выглядит болезненно: ломать чьё-то эго вот так.​

[Хост...] Голос системы треснул от ужаса. Она чувствовала, как внутри него поднимается шторм, чувствовала опасную искру неповиновения. [Не делай этого. Не смей—]​

Но Разеаль не слушал.​

Извиниться? Разум выплюнул это слово, как яд. Извиниться за что, блядь? За то, что защищал себя? Он прикусил щёку изнутри, удерживая слова, что царапали горло, но лишь едва.​

Глаза горели холодно и дико, будто он уже принял смерть, будто даже ждал её. Он медленно покачал головой, лицо темнело, затем он плюнул на землю у их ног. Буквально.​

Нова опустила взгляд на его движение — без эмоций.​

"И не ждите, что я буду извиняться перед кем-либо здесь"​

Голос был острым, как сталь, взгляд — вызов. Грудь тяжело поднималась и опускалась, рваное дыхание — как у человека на казни, который отказывается становиться на колени.​

"Вообще, я тебе даже брошу вызов." Ухмылка расширилась, сорвалась с цепи, пальцы щёлкнули верхнюю пуговицу рубашки, расстёгивая, будто он готовился к любой буре. "Если хоть как-то ты сможешь заставить меня извиниться перед кем-то прямо сейчас — я вылижу эту плевоту с земли. Давай. Мне вообще похуй, сдохну я или нет. Я не буду, блядь, умолять никого и жить на чьём-то сочувствии."​

Его слова прогремели, как гром, в молчаливом колизее.​

Температура, казалось, рухнула, словно через арену прошёл зимний ветер. Слышались глотки — люди были слишком ошеломлены, чтобы говорить, слишком ошеломлены даже, чтобы шевелиться.​

Этот пацан... думали они, и на лицах проступал ужас. Он потерял рассудок.​

Эта мысль прокатилась по толпе. Абсолютный безумец. Он только что выбросил единственный шанс изменить свою жизнь, выкарабкаться из ада и дотянуться до ворот рая — и отказался. Просто так.​

И хуже того — он не просто отказался. Он бросил вызов ей. Ей. Нове Вирелан. Вороньей Принцессе.​

Никто не двигался. Никто не дышал. Сегодня было американскими горками — невозможное шоу безумия, стальных яиц и дерзости. Они не забудут этот день, пока живы.​

Голос Разеаля поднялся снова — сырой, дикий, горький.​

"А что до того, чтобы назвать тебя сестрой?" Глаза сузились, голос был льдом с ядом. "Ты потеряла это право в тот день, когда впервые подняла на меня руки. Больше, блядь, не поднимай эту тему. Ты — каждый из вас... весь этот ебаный мир... вы все для меня мертвы."​

Длинные королевско-фиолетовые волосы качнулись за спиной, когда он поднял подбородок — дерзкий до конца. Кровь на щеке только делала его ещё более диким, ещё более безумным.​

"Не надо игр, не надо притворяться сочувствующими. Я не помню, чтобы я просил вашей помощи. Так что занимайся своим делом. Я никогда не просил помощи ни у кого из вас."​

[Ты что, блядь, охренел?! Ты вообще потерялся?! Ты ебаный идиот! Мы могли уйти так далеко! Хочешь сдохнуть — да пожалуйста! Но зачем тащить меня за собой?! Блядь! БЛЯДЬ!]... голос системы теперь рычал у него в голове, ярость и отчаяние смешались в шторм мата. Обычное спокойное, расчётливое присутствие рассыпалось полностью.​

[Я только что всё разложил для тебя! Чётко! Кристально! Простое извинение — вот и всё, что нужно было! Одно слово — и ты в безопасности! Мы могли спрятаться, стать сильнее, залечь на дно под их тенью, а потом — потом — ты мог бы вернуть им всё вдвойне или делать что угодно, что ты, мать твою, захочешь! А теперь? Теперь ты выбираешь это? Ты, блядь, раньше принимал пытки буквально — и теперь не можешь согнуть свою чёртову гордость, чтобы произнести одно слово? Одно ебаное слово?!]​

Голос системы дрожал от злости, почти бессильной. [Ты вообще понимаешь, что ты сделал? Что ты упустил? Ты не просто себя обрёк — ты тащишь меня в могилу вместе с собой! БЛЯДЬ!] В конце концов, если хост умрёт — системе тоже конец, вот почему она так реагирует.​

Его слова эхом били в голове Разеаля, как сломанный припев — белый шум, сгоревший дотла.

Нова стояла неподвижно. Лицо спокойное, нечитаемое, как камень. Даже не дрогнула. Не отреагировала. Она лишь опустила взгляд туда, куда он плюнул, потом подняла обратно — и встретила его пылающие глаза тихой, окончательной решимостью.

Её глаза заперлись на его взгляде, и тишина между ними стала густой от всего, что ни один из них не скажет вслух.

Весь колизей задержал дыхание, тяжесть момента душила. А Разеаль стоял в самом центре — человек, выбравший гордость вместо спасения.

Толпа оставалась замороженной, будто даже воздух отказывался шевелиться. Никто не говорил, никто не смел дышать слишком громко, боясь, что малейший звук сорвёт бурю, которая ждёт, чтобы разразиться.

Колизей принадлежал мёртвой тишине — все затаили дыхание, ожидая, что будет дальше.

Высоко наверху, на центральной и самой грандиозной из пяти VVIP-лож, девушка сидела одна на кресле, похожем на трон. Дьявольски красивая, с присутствием, которое требовало внимания даже в неподвижности.

Она чуть наклонилась, положив локоть на подлокотник трона, а ладонью подпирая лицо — с ленивым, задумчивым интересом. Платиновые волосы каскадом спадали вниз, как водопад, льющийся в беззвёздную ночь, слабо поблёскивая в свете. Бледная кожа казалась почти светящейся — идеальная, гладкая, как фарфор, поцелованный лунным светом, но живая, яркая, не хрупкая.

Если смертные говорили о богинях, ходящих по земле, то, наверное, они имели в виду её.

Длинные ресницы, серебристые, как и волосы, обрамляли глаза, которые смотрели вниз на происходящее без спешки и без заботы. Уголок губ тронуло подобие усмешки.

"Как интересно..." — произнесла она тихо, каждое слово было пропитано спокойным размышлением. "Похоже, он изменился..." — пробормотала она себе, голос мягкий, как шёлк. "Скорее... он становится чуть более мужественным."

Её глаза едва заметно светились, пока она наблюдала — забавляясь, отстранённо, как богиня, смотрящая на борьбу смертных, недостойную её внимания.

Внизу, в самом сердце арены, Разеаль и Нова продолжали свою молчаливую войну взглядов. Никто из них не двигался и даже не моргал. Казалось, само время изгибалось вокруг неподвижности этого мгновения.

И тогда Нова чуть наклонила голову, глядя на него глазами, в которых проступила скука.

"Ты всё ещё держишься за это?" — сказала она, голос ровный, но твёрдый. "За то, что мы тебе не доверяли? Что ты этого не делал?... Да соберись ты уже, мужик."

Её взгляд заострился, но тон остался стабильным. Дисциплинированным.

"Попробуй вспомнить, сколько проверок мы устроили. Сколько раз мы искали правду. Мы даже ходили в святую церковь — заставили их провести каждый Ритуал Истины. Мы использовали священные реликвии. Всё. И они все признали тебя виновным.

Её голос не повысился; и не нужно было. Один лишь вес фактов бил, как молот.

"А когда ты всё равно отказался это принять... сама императорская принцесса пришла к тебе, чтобы своими глазами увидеть, виновен ты или нет. Ты же знаешь, что у неё — Святые Глаза Правосудия. Никто не может лгать перед этими глазами. Если она сказала, что ты лжёшь — значит, ты лжёшь. Сколько ещё ты будешь жить в своей иллюзии? Сколько ещё будешь отвергать правду?"

Лицо её не изменилось — всё тот же холодный, строгий покой женщины, у которой нет времени на игры. Нова не была слабой. Она не была из тех, кто позволяет эмоциям править собой. Титул, что она несла, сила, которой владела, — сделали её тем, кто не даёт себя расшатать старыми ранами или бесполезными спорами.

Её глаза не отрывались от него, видя мальчишку, который отказывается смотреть реальности в лицо, мальчишку, выбравшего ненависть вместо исцеления.

А Разеаль? Он ничего не сказал. Стоял молча, неподвижно — будто объяснять было ниже его достоинства. Будто буря внутри не оставляла места словам.

Неподалёку Селена прикусила губу, тоже молча — не в силах разорвать тяжёлое напряжение, зависшее между ними.

Глаза Новы стали ещё жёстче, хотя голос оставался ровным.

"Как хочешь. Делай, что хочешь. Мне всё равно. Я дала тебе шанс — и ты им не воспользовался. Только не пожалей потом."

Она развернулась, плащ скользнул за спиной, шаги были размеренные, спокойные. Она не собиралась тратить больше времени. А учить его манерам за то, что он осмелился говорить с ней таким тоном? Он того не стоил... больше не стоил.

Разеаль смотрел ей вслед, как она уходит: шаг один, шаг два. Он почувствовал слабую искру облегчения — не потому, что выиграл, а потому, что, каким-то образом, она не сорвалась. Он жив.

И тут Нова остановилась.

Её голос — мягкий, но ясный — долетел до него.

"Ах... у меня руки чешутся," пробормотала она, почти рассеянно.

Слова были тихими, но эффект — совсем не тихим.

По всему колизею сердца схватило. Волна задержанных вдохов наполнила воздух, будто тысячи людей вдохнули одновременно.

Никто не двинулся.

Никто не посмел.

Каждая душа знала, что значат эти слова.

Без заботы и без колебаний Нова медленно повернулась — не к Разеалю, а в другую сторону. К мужчине, который лениво стоял у края арены, словно весь спектакль его скучал. За спиной был закреплён огромный клинок, поза — расслабленная, почти безразличная.

Пока большинство людей в колизее всё ещё стояли на коленях, дрожа под давлением, повисшим в воздухе, Дорн, Смотритель, оставался стоять — один из редких исключений: гордость не позволяла склониться, хотя под кожей уже ползло беспокойство.

Но беспокойство обернулось страхом, когда глаза Новы сместились, взгляд стал острым и холодным и заперся на нём через всю арену. Не сказав ни слова, она пошла к нему, сапоги отстукивали по камню медленный, намеренный ритм. Эхо звучало жутко в молчаливой арене: каждый шаг громче предыдущего.

Дорн напрягся, спина выпрямилась — инстинкт предупреждал об опасности. Сердце грохотало, когда она приближалась, а скучающее выражение всё ещё лежало на лице, как маска. Не думая, он сделал маленький шаг назад — тревога уже щекотала край страха.

Но прежде чем он успел двинуться снова—

Свист!

Три острых кинжала с фиолетовым отливом появились из ниоткуда, материализовавшись словно из воздуха, и выстроились смертельным треугольником у его шеи. Холодный металл почти коснулся кожи — клинки так близко, что он ощущал их присутствие, как лёд.

Когда?! Разум рванулся. Он даже не увидел, как они шевельнулись.

Три низких голоса прозвучали одновременно — холодно и пусто, без эмоций:

"Не двигайся."

Команда была мягкой, но по позвоночнику пробежала дрожь. Дорн опустил глаза и встретился взглядом с убийцей перед ним — в тёмно-фиолетовом, почти чёрном одеянии, скрывающем всё, кроме светло-фиолетовых волос и пронзительных глаз.

Дорн застыл. Тело заперлось. Он не смел даже вдохнуть слишком глубоко.

И тогда — клик. Последний удар сапог Новы по камню, когда она остановилась перед ним. Без знака три убийцы исчезли, растворившись в воздухе, как тени на закате. Но Дорн не пошевелился. Не мог. Стоял статуей, боясь, что даже малейший тик решит его судьбу.

Холодный взгляд Новы изучал его, и она зевнула, будто вся эта сцена её утомляла.

"У меня руки немного чешутся," пробормотала она, голос мягкий, почти с оттенком развлечения.

И прежде чем Дорн успел среагировать, она протянула руку и схватила его за волосы. Он не сопротивлялся. Он не смел.

Её рука поднялась.

ШЛЁП!

Звук раскатился по колизею, как гром — треск, от которого даже самые смелые вздрогнули. Дорн закрыл глаза, щёки горели, но он не сказал ни слова.

А затем—

ШЛЁП. ШЛЁП. ШЛЁП.

Снова и снова звук бил ритмично и безжалостно. Как барабан унижения, он заполнял огромную арену: каждый удар делал лицо Дорна всё более опухшим, всё более красным, всё более избитым.

Толпа не двигалась. Дворяне, студенты, воины — все стояли замороженные. Кто-то дрожал, кто-то бледнел. Никто не смел вмешаться. Никто не смел даже смотреть в ту сторону прямо.

Да, вот она — настоящая Нова Вирелан. Та, кого называли психопаткой — и не просто так. Они почти начали думать, что она какая-то подделка, раз тот безумный мальчишка всё ещё жив. Но вот...

Они сглотнули, наблюдая, как Дорн — тот самый человек, который однажды остановил удар гроссмейстера Сияющего Рыцаря одной рукой, — стоял и принимал это, бессильный. Смотритель Академии, униженный перед тысячами. И ни одна душа не шагнула вперёд, чтобы остановить это.

Один лишь Разеаль смотрел, не моргая — взгляд был прикован к ней, глаза нечитаемы.

Пощёчины продолжались. Никто не знал, сколько раз. Казалось, этот звук никогда не закончится.

И наконец, с одной последней, оглушительной ШЛЁП, она остановилась.

Нова посмотрела на Дорна сверху вниз. Лицо было красным, синим и опухшим с одной стороны; по коже распускались синяки. Он всё ещё не двигался. Руки оставались за спиной, гордость была похоронена под бурей, которой была Нова.

"Тебе сегодня повезло," сказала Нова ровно. "Я не в настроении убивать."

Дорн молчал. Не поднял глаз. Не оправдывался.

Тон Новы стал холоднее.

"Где твои манеры? Забыл?"

Тело Дорна согнулось в талии — глубокий поклон на девяносто градусов. Голос прозвучал громко и чётко, эхом разнёсся по ошеломлённому колизею.

"Спасибо, что воспользовались мной, мэм."

Нова слегка усмехнулась, затем кивнула. "Хорошо."

И без единого слова — без звука — она исчезла оттуда, где стояла.

Тяжёлая тишина после этого была удушающей. Арена будто выдохнула только тогда, когда все убедились: она действительно ушла.

Дорн был первым, кто шевельнулся. Кулак сжался у бедра, но он ничего не сказал. Без слова он исчез из центра, унижение всё ещё жгло кожу.

Прошло несколько секунд, прежде чем остальной колизей осмелился сдвинуться — оглянуться, вдохнуть снова.

Высоко наверху, на самой вершине массивной стены Колизея, Нова появилась словно из ниоткуда.

Там стояли ещё двое.

Одна — женщина под сорок, в чёткой пурпурной форме. Квадратные очки обрамляли острые глаза, лицо строгие и непреклонное. Тёмно-фиолетовые волосы были аккуратно собраны назад.

Другая — женщина лет двадцати с небольшим, стояла неподвижно, как камень. Взгляд был обращён вниз на арену; тёмные королевско-фиолетовые глаза слабо светились, густые королевско-фиолетовые волосы стекали по спине. Казалось, к ней нельзя прикоснуться ничем.

Нова подошла, голос стал мягче.

"Мама."

Младшая женщина не обернулась — продолжала смотреть вниз на арену.

"Ты ждёшь здесь уже восемь часов," продолжила Нова тихо. "Почему не пойдёшь к нему, если ты этого хочешь?"

Женщина молчала.

Нова замешкалась.

"Я хорошо справилась?" — спросила она тихо, будто не была уверена. "Я старалась изо всех сил... но, похоже, он нас ненавидит. Ненавидит нас очень, очень сильно. Я не смогла до него достучаться. Может, если бы я смогла лучше его воспитать... может, я бы смогла..."

Она сжала кулаки, борясь с жжением в глазах.

"Понимаю," — наконец ответила мать, не отрывая глаз от арены.

Нова сглотнула.

"У тебя есть для меня какие-то слова, мама?"

Наконец женщина повернулась. Её опасно прекрасные глаза заперлись на глазах Новы — взгляд настолько интенсивный, что, казалось, срывал любую маску, любую защиту, и всё же — одновременно мягкий.

Мгновение растянулось долгим, тяжёлым между ними, пока наконец...

"Когда кто-то тонет," — сказала мать, слова были мягкими, "это не то время, чтобы учить его плавать."

Разеаль наконец глубоко вдохнул в тот миг, когда Нова исчезла из виду и её леденящее присутствие перестало давить на него, словно гора. Плечи, всё это время напряжённые и деревянные, чуть просели — будто только сейчас он осознал, какой это был надрыв. Сердцебиение гремело в ушах, громкое и неумолимое; адреналин, гуляющий по венам, делал тело одновременно тяжёлым и пустым.

Он не собирался врать — даже самому себе.

Он был чертовски напуган. Напуган до глубины души.

Но он всё ещё стоял. Каким-то образом.

Взгляд скользнул по толпе, которая наблюдала всё в ошарашенной тишине. Он проигнорировал море лиц — распахнутые глаза, едва скрываемые шепотки, что начинали просыпаться, когда напряжение последних мгновений наконец дало трещину. Разуму нужна была пауза. Хотя бы одна.

Адреналин всё ещё сидел глубоко в мышцах: ноги казались лёгкими, руки дрожали едва заметно — но он сжал кулаки, чтобы скрыть это. Наверное, даже если почти не двигаешься, когда понимаешь, что сейчас умрёшь, тело делает всё, чтобы выжить. Разеаль слабо усмехнулся собственной мысли, пытаясь удержать себя.

А затем внимание ушло внутрь.

'Ты что-то говорил, система? Я слышал какие-то звуки уведомлений тогда. Что это было?'

Система не колебалась.

[ИДИ НАХУЙ.]

Голос грохнул в голове так громко и с таким ядом, что Разеаль едва не дёрнулся.

Разеаль тихо хмыкнул, провёл дрожащей рукой по лицу, будто пытаясь сделать вид, что всё в порядке.

"Ну, побочки отсутствия девушки веками. Даже системы становятся раздражительными..." — пробормотал он, проводя пальцами по длинным королевско-фиолетовым волосам, снова укладывая их, пытаясь спрятать нервы за юмором.

Но система замолчала — кипела. И он почти физически ощущал её ярость где-то на задворках сознания.

К этому моменту большая часть колизея уже начала подниматься. Люди отряхивали мантии, доспехи, даже собственные колени, и обменивались нервными взглядами. Но глаза неизбежно возвращались — у всех — в центр арены.

К нему.

К мальчишке, который стоял против смерти.

И теперь арена наполнилась шепотами.

"Ты видел это? Он псих..."

"Он отверг её предложение... такой, блядь, тупой..."

"Я думал, ему конец. Хотя… посмотрим."

"Высокомерие. Чистое высокомерие. Он сам себе подписывает приговор."

Разеаль слышал всё. Восторг. Недоверие. Презрение. Суд.

Но ему было плевать. Теперь его взгляд заперся на одном человеке. Единственном, кто имел значение в этот момент.

Ареон.

"Эй, чувак," окликнул Разеаль, голос был резким и прорезал шорох разговоров. Тон — почти будничный, но глаза горели целью. "Ты собираешься принять или просто боишься?"

Слова ударили по воздуху, как пощёчина. Толпа снова застыла, шёпоты умерли так же быстро, как и возникли.

Ареон. Наследник герцогского дома Дрейвен.

Ареон смотрел на него. Молча. Неподвижно. Острый взгляд сузился, встретившись с не дрогнувшими глазами Разеаля через расстояние. Он ничего не говорил — будто взвешивал всё, будто пытался увидеть, не спрятан ли снова какой-нибудь подвох под этой целью Разеаля.

Прошли секунды. Долгие, тянущиеся, тяжёлые секунды.

И затем Ареон тихо выдохнул — решение принято.

"Неделя" — сказал он наконец, голос твёрдый, разнёсся по притихшему колизею. "Наш бой состоится через неделю."

Ему не нужно было думать дольше. Теперь всё было ясно: Разеаль не отступит от этой дуэли. Тогда почему должен я? — подумал Ареон. Этот идиот и правда думает, что у него есть шанс.

Ареон не чувствовал страха. Ни сомнений. Он получит то, что хочет — сущность королевской родословной Разеаля. Святое Обещание, поставленное на кон? О, оно того стоило. А Нова? Она ушла. Она не вмешается теперь. Не в дуэль чести. Законы этой земли были ясны.

И с этим Ареон развернулся. Не бросив больше ни единого взгляда на Разеаля и не обращая внимания ни на ошеломлённую толпу, ни даже на Селену — без прощания — он зашагал прочь. Разум уже мчался к другим делам.

К делам куда более важным, чем эта дуэль. Ему нужно было сначала сообщить матери о сердце королевского дракона, раскрыть секреты, которые оно может дать, и, возможно, наконец-то выучить скрытые техники своего дома.

А дуэль? Он о ней не беспокоился. Ни капли.

Ступенька к большей силе.

Его последователи обменялись растерянными взглядами, почесали затылки: лидер ушёл, не дав ни одного указания. Но верность держала их молчаливыми — и вскоре они последовали.

...И так всё было решено.

"Ладно... Хорошо..." — пробормотал Разеаль себе под нос. Он замешкался всего на миг, ощущая тяжесть того, на что подписался. Но какой у него был выбор? Дуэль придёт — и у него будет время. Это было главное. Время, чтобы понять, как выжить и победить.

Арена снова зашевелилась. Напряжение уступало место возбуждённой энергии.

"Он принял..."

"Дуэль чести... теперь всё официально..."

"Это безумие..."

Но настроение толпы изменилось. Их восторг был не за Разеаля. Не за историю героического аутсайдера. Нет.

Они были в восторге от перспективы его казни.

"Публичная казнь, которая не случалась уже как шесть лет..." — прошептал кто-то.

"Шанс увидеть, как он умрёт. По-настоящему на этот раз."

"Самая большая ставка века... сущность королевской родословной с одной стороны, Святое Обещание с другой... никто не захочет пропустить."

Жажда крови в их голосах была тошнотворной, но Разеаль даже не дрогнул. Он уже слышал это всё.

Знать ухмылялась, уже планируя свои сборы, свои праздники. Дуэль назначена. Теперь её нельзя отменить. По закону она должна состояться.

И в их глазах?

Исход был очевиден.

Кто вообще может устоять против Мастера Меча вроде Ареона? Особенно такой "слабак", как Разеаль? Даже дети на трибунах видели разницу. Они не были слепыми.

Разеаль слышал их. Насмешки. Смех. Планы пиршеств в день его смерти.

И он лишь вздохнул.

Пусть думают, что хотят.

Но внутри? Сердце всё ещё мчалось. Разум горел.

Разеаль качнул головой, игнорируя всё, и развернулся, чтобы уйти. У него не было на это времени. Разум уже бежал вперёд — нужно было планировать. Если он хочет выжить, если хочет быстро стать сильнее, то семь дней. Нет... на восьмой день будет бой. Дуэль, которая решит всё.

"Разе... подожди минуту... пожалуйста."

Нежный голос раздался позади. Тело Разеаля дёрнулось инстинктивно, когда он услышал это — Разе. Это имя. Детское имя. Имя, которое когда-то означало безопасность, семью, дом. А теперь? Он даже не хотел его признавать. Он не обернулся. Даже не замедлился. Он заставил себя идти дальше, делая вид, что не слышал, отказываясь позволить этому достучаться. Всё равно неважно.

Позади Селена стояла молча, глядя ему вслед. На лице появилась маленькая, печальная улыбка. Она закрыла глаза, вдохнула — вдох чуть дрогнул. Потом повернулась, будто собираясь уйти в противоположную сторону. Но на полпути шаги замедлились. Она замешкалась, оглянулась через плечо.

Не говоря ни слова, она чуть приподняла ногу, зависив ступнёй над камнем.

Тук.

"Сияющий Расцвет," — прошептала она, слова были мягкими, как ветер.

В тот миг, когда её нога коснулась камня, наружу рванула золотая рябь. Круг света разошёлся по полу колизея, мерцая, как солнечные блики на воде. Он прошёл сквозь всё — студентов, камень, обломки — с неостановимой грацией.

И когда это произошло—

Те, кто был ранен, а даже те, кто просто был измотан, почувствовали это сразу.

"Аа... мои раны... они заживают?"

"Э?! Чёрт... что это такое?"

Студенты, которые опирались друг на друга, стонали от боли или получали поспешную первую помощь, замерли, когда увидели, как порезы и синяки закрываются на глазах. Золотая рябь прошла через них, наполняя тела теплом. Усталость сняло, будто кто-то убрал огромный груз. По толпе прошли шёпоты восхищения: силы возвращались, боль уходила.

А рябь всё неслась — к Разеалю.

Он не почувствовал её приближения. Ни силы, ни острых чувств, чтобы предупредить. Она коснулась его мягко, прошла сквозь него, словно солнечный свет, прорывающийся через тучи.

Шаги сбились. Он опустил взгляд, не понимая, как глубокая рваная рана на боку — сырая, наполовину обожжённая — затянулась так, будто её никогда не было. Исчезли и синяки на лице, похожие на следы пальцев; осталась лишь засохшая кровь — единственное доказательство того, что это вообще происходило.

Разеаль замер на мгновение, молча. Потом — даже не оглянувшись — продолжил идти. Ни слова благодарности. Ни намёка на признание. Только тишина. Всё осталось несказанным.

Селена смотрела, как он уходит. Взгляд задержался на его спине, пока он не растворился в толпе.

Так ты даже не повернёшься, да?.. подумала она молча, и боль в груди стала глубже. Она думала, что он хотя бы обернётся и выругает её за то, что она сделала это без разрешения. Даже это дало бы ей шанс перекинуться с ним парой слов, на миг перебросить мост через тишину. Но он даже не посмотрел назад.

А ей так хотелось — по-настоящему хотелось — броситься к нему, обнять, как раньше, извиниться, вылить всё то, что она так давно хотела сказать и спросить. Но при стольких глазах, при стольких людях вокруг, она могла лишь слабо улыбнуться, держась из последних сил. Проглотив всё, она снова отвернулась и пошла прочь — медленно, тихо, будто ничего не случилось.

"Эх..."

"Не могу поверить, какие же эти люди тупые" пробормотал Разеаль себе под нос, в голосе яд, пока он сидел, скрестив ноги, высоко на старом, громадном дереве. Толстая ветка под ним почти не шевельнулась под его весом; кора грубо тёрлась о спину, когда он прислонился к стволу, укрытый завесой густой листвы.

Снизу любой мог бы удивиться — какого чёрта кто-то сидит на дереве, как мрачная птица, вместо того чтобы найти нормальное место для отдыха? Может, тихую кровать? Угол, где можно лечь?

Но в этом и был, чёрт возьми, смысл.

Он пытался. Спускался раньше, пытался снять комнату, даже расспрашивал простолюдинов — нет ли где свободного места, где можно перекантоваться. Хватило бы и тихого угла. Но каждый раз, когда он стучал, в тот миг, когда они видели его лицо, выражения искажались от отвращения.

"Комнат нет. Вон."

Вот и всё. Ни объяснений. Ни колебаний. Просто чистое отторжение.

"А я-то думал, может что-то изменится, если предложить им, блядь, элементальные ядра," фыркнул Разеаль, с силой впиваясь зубами в яблоко в руке; хруст громко разнёсся в молчаливой кроне. "Но нет... даже это им казалось отвратительным — раз оно из моих рук."

Он жевал с горечью, зло глядя на лес. Ненависть людей к нему была глубокой. Такой глубокой, что, казалось, даже ценность и логика теряли смысл, когда речь заходила о нём.

И всё же... по крайней мере в этот раз никто не напал. Может, новость о предстоящей дуэли успела разойтись достаточно далеко. Люди, вероятно, решили, что нет смысла начинать неприятности, если он всё равно скоро сдохнет.

Даже с едой теперь были проблемы.

Приходилось собирать дикие фрукты на внешней границе леса академии. К счастью, в эту зону почти никто не заходил.

"Как бы там ни было..." — пробормотал он, доедая яблоко. Несмотря на горечь в сердце, он не оставил ни кусочка. Даже огрызок. Бросать его вниз небрежно было бы просто опасно.

"Ладно, Система," наконец сказал он. "Давай начнём тренировку. В этот раз я должен вернуться хоть с чем-то полезным."

Он хлопнул ладонями друг о друга, и в глазах затвердела решимость.

Он ненавидел быть бессильным.

"А, подожди, Система," он запнулся. "Ты можешь, типа, заранее уведомлять злодеев перед тем, как я зайду в этот раз? Это избавит меня от раздражающего процесса представлений и объяснений. Честно, мне даже не интересно болтать. Мне просто нужны чёртовы навыки. Было бы круто, если бы они просто отдавали их мне — и без всякой левой болтовни."

Разеаль спросил, потирая затылок. "Я ненавижу вступительную часть. Объяснять каждый раз свои 'намерения' — это будет отстой."

[...Я могу это сделать,] наконец ответила система, хотя в голосе слышалось явное недовольство.

Разеаль заметил тон, но не стал комментировать. Ему не хотелось разбираться с обиженной системой.

"Ну, отлично. Если бы я знал это раньше, я бы сэкономил кучу времени с той бешеной бабой..." — он вздрогнул, потом вздохнул, глядя в небо. Солнце уже клонилось к низу. Вечер приближался слишком быстро.

[Готово. Все злодеи ранга SSS в пределах пространства Системы уведомлены... кроме сущностей ранга EX.]

Разеаль приподнял бровь. "Почему не EX-ранги?"

[...]

"...Ладно, неважно. Я не хочу знать. Просто открой Пространство злодея ранга SSS. Случайный выбор кандидата."

Он сцепил ладони, почти насмешливо — как в молитве. "Только... не ещё одна бешеная баба. Пожалуйста. Кто угодно, лишь бы не такая, как она. Должен же где-то существовать хотя бы один добросердечный злодей, да?"

[Хост, вы сейчас на открытом месте. Этот процесс может быть опасен.]

"Я знаю," ответил Разеаль, опуская руки. "Но какой у меня выбор? Меня некому защищать, и даже если я буду бодрствовать — что я, нахрен, сделаю? Кину яблоками в нападающих?"

[Понято.] Система ответила неохотно. Она будет настороже. Если с его физическим телом что-то случится, она сможет насильно выбросить его сознание назад во времени. Наверное.

Мгновение спустя Разеаль почувствовал знакомое ощущение. Странное, тянущее смещение — когда чувства начинают тупеть, а зрение темнеет.

Потом

Всё стало чёрным.

Пока

Не подул ветерок.

Поток странного, чужого воздуха омыл лицо, и волна незнакомых запахов обрушилась на нос — сотни ароматов: какие-то сладкие, какие-то земляные, какие-то острые, как сталь.

Глаза открылись медленно, приспосабливаясь к странному новому миру перед ним.

Он моргнул. Раз. Два.

И тогда увидел.

[Добро пожаловать, Хост, в Долину Виллей ранга SSS.]

[Титул злодея: Убийца Мира]

У Разеаля дёрнулся глаз.

"...Ну, разумеется, это псих."

Он уже собирался уйти, едва увидев одно только имя, но тут дёрнулся нос.

Только сейчас он по-настоящему заметил, сколько ароматов окружает его. Десятки — нет, сотни: сладкие, земляные, цветочные, цитрусовые, мускусные — все смешивались в сюрреалистичной гармонии, и при этом не конфликтовали. Наоборот, обнимали его какой-то эфирной теплотой. Будто он шагнул прямо в чей-то сон.

Разеаль моргнул, взгляд оторвался от системного уведомления, которое всё ещё висело перед глазами. Медленно он огляделся, словно не был уверен, что чувства его не обманывают.

"Система... ты уверена, что мы в правильном месте?" пробормотал Разеаль, почесав затылок, растерянно.

"Я не сомневаюсь в твоих возможностях и всё такое, но..."

Он сделал несколько осторожных шагов вперёд.

Потому что куда бы он ни посмотрел — везде были цветы.

Вокруг него — буквально во все стороны — пейзаж был застлан цветами. Бесконечные ряды уходили туда, куда хватало глаз...

Бесконечные поля. Яркие, хрупкие, цветущие в калейдоскопе красок. Красные, синие, золотые, белые, фиолетовые — цвета, которым он даже не знал названий, — всё это тихо качалось в ветре, которого он не чувствовал.

Слишком красиво. Слишком нереально.

Он чувствовал это всё. Слишком много запахов, и он не мог понять, сколько их, но ни один не давил, не перебивал другой. Они смешивались, как песня, которая каким-то образом успокаивает душу. Тепло, мирно, заманчиво. На миг это заставило его забыть, что он в мире злодея.

Разеаль не был из тех, кто останавливается полюбоваться пейзажем. Всю жизнь, даже в прошлой, он никогда не понимал людей, которые стоят и называют вид красивым. Для него это было просто... "ну, нормально".

Но сейчас?

Даже он должен был признать — хотя бы самому себе — это место... было красивым.

[Абсолютно, Хост. Это правильная локация. Функционал Системы не допускает неправильной телепортации.]

"Ну," пробормотал Разеаль, снова моргнув на спокойный вид, "это... интересно. Не то, чего я ожидал от парня с титулом Убийца Мира."

"Как зовут злодея ещё раз?"

[Имя злодея: Зеноцид. Пол: мужской.]

Разеаль моргнул. "Зеноцид, да? Подходит. Звучит как тип, который убивает планеты, но при этом любит... бонсай."

Разеаль вздохнул, снова почесал затылок. Он пошёл медленно по одной из тропинок, что вилась через цветочные поля. Дорожка была узкая, но чистая — словно сделана специально, чтобы посетители могли пройти, не наступая на цветы. Ряды тянулись вдаль, упорядоченные и при этом естественные, как живая картина.

Но он и не собирался проверять, что будет, если сойти с тропы. Кто знает — может, цветы кусаются, взрываются, травят, или запускают какую-нибудь садистскую иллюзию. Он уже усвоил урок после прошлого раза. Даже обычный камень чуть не разорвал ему скелет.

Он шёл дальше.

После почти пяти минут блуждания — ощущая себя слегка идиотом, который заблудился в цветочном поле, разыскивая кого-то по имени Зеноцид, — он наконец заметил что-то вдалеке.

Небольшую хижину, уютно устроившуюся посреди сада.

Разеаль моргнул. "Наконец-то," пробормотал он, ускоряя шаг. "Думал, сдохну тут от старости. Пять драгоценных минут — в мусор."

Подойдя ближе, он снова замедлился. Сердце забилось быстрее — не от усталости, а из-за другого.

Из-за знакомого чувства обречённости.

Даже при всей мирности картины он не мог заглушить внутреннюю тревогу. Встречи с высокоранговыми злодеями никогда ничем хорошим не заканчивались. Прошлая оставила больше травмы, чем тренировки, и вечный урок:

Не болтай слишком много. И точно не давай, блядь, обещаний.

Осторожно он подошёл.

И тогда увидел его.

Мужчину.

Разеаль прищурился, пытаясь разглядеть детали.

Высокая фигура сидела на корточках у пятна багровых лилий и бережно осматривала их, будто они были из стекла. Длинные чёрные волосы свободно струились за спиной, ниже талии, мягко колыхаясь в невидимом ветре.

На нём была бледно-розовая распахнутая рубашка, вышитая тонкими цветочными узорами. Рукава закатаны до локтей, открывая предплечья с едва заметными шрамами и татуированными отметинами — совсем не сочетающимися с нежностью наряда.

Вся его аура была спокойной. Свободной. Почти доброй.

Сидит, как садовник... точно не убийца.

Разеаль остановился на уважительном расстоянии, нервы были натянуты. Он сжал кулаки, заставляя себя оставаться неподвижным.

Фигура всё ещё не признала его присутствия.

"Эй."

Мужчина не шевельнулся. Даже не дрогнул.

Разеаль прищурился и проследил за его взглядом. Тот смотрел на один-единственный цветок: мягкие лепестки дрожали от лёгкого ветерка. Будто именно в этом цветке был смысл жизни. Он правда настолько в него вцепился?

"Йо, бро. Ты меня слышишь?" — спросил Разеаль, на этот раз чуть громче. Ему уже стало плевать на формальности и уважительные интонации. Если человек добрый — ему будет всё равно, как с ним говорят. А если нет — тем более. Это место не из тех, где страх спасает.

Наконец мужчина шевельнулся. Он медленно убрал длинные чёрные волосы за ухо — движение было таким спокойным, что казалось отрепетированным. Потом поднял голову и встретил взгляд Разеаля мягкой улыбкой.

"Ах," — тихо произнёс он, голос тёплый и льющийся, как весенний ветерок. "Ты — гость."

Его глаза были добрыми... самыми добрыми, какие Разеаль видел за очень, очень долгое время. Не фальшивыми и не холодными. Просто по-настоящему мягкими, будто в нём не осталось злобы.

"Эм... да," — неловко моргнул Разеаль. Он вдруг почувствовал себя обезоруженным. Это было совсем не то, чего он ожидал от человека по имени Зеноцид — одного из злодеев ранга SSS.

Мужчина медленно поднялся, чуть потянулся. Он оказался выше, чем Разеаль думал — где-то шесть футов три или даже больше. На нём были свободные розовые одежды, расшитые сложными узорами цветов. Он выглядел так, будто ему место на тихом лугу, а не в списке разыскиваемых военных преступников.

"Значит, ты пришёл, чтобы попросить меня научить тебя каким-то навыкам или способностям, да?" — спросил Зеноцид, с непринужденной улыбкой указывая прямо на Разеаля.

"Это... верно," — автоматически ответил Разеаль.

Пока всё шло неожиданно хорошо.

"Ты меня научишь?" — добавил он, решив говорить прямо. Без сахара на этот раз.

Зеноцид тихо усмехнулся. "Ну, это зависит."

"От чего зависит?"

Зеноцид не ответил сразу. Вместо этого он начал обходить хижину. Разеаль пошёл за ним, всё ещё пытаясь уложить в голове вайб этого человека.

За хижиной была небольшая деревянная платформа — явно сделанная вручную. На ней могли бы сидеть, максимум, двое. Перед платформой тянулись две дорожки из цветов — рядом, параллельно, уходя далеко к горизонту. Одна была выложена безупречными белыми цветами. Другая — спокойными, небесно-голубыми.

"Сюда," — сказал Зеноцид, жестом приглашая сесть. Он сел, скрестив ноги, на одной стороне платформы, устремив взгляд вперед.

Разеаль сел рядом, стараясь не показать нетерпение. Хотя внутри терпение уже истончалось. Этот тип был слишком медленным, слишком расслабленным. Но Разеаль спрятал раздражение. Он не хотел рисковать и злить его — по крайней мере, пока не получит хоть что-то.

"Почему я вообще должен тебе что-то давать?" — вдруг спросил Зеноцид. Тон не был конфликтным — скорее, искренне любопытным. Взгляд так и не оторвался от цветов.

"Чего ты хочешь тогда? Просто скажи," — в конце концов спросил Разеаль; в голосе проступило нетерпение, потому что сам он ничего придумать не мог.

Зеноцид коротко рассмеялся — почти фыркнул.

"Честно? Даже если бы я тебе это дал — ты бы всё равно мало что смог с этим сделать." Слова были прямыми, не жестокими — сказанными как факт, с которым не поспоришь.

Разеаль поднял глаза — в груди вспыхнуло что-то тёплое. Погоди... то есть он правда собирается дать мне навык? Его тон, хоть и был спокойным, не звучал пренебрежительно — скорее, будто приглашал. Внутри Разеаля начала распускаться уверенность. Да он не такой уж и холодный, похоже.

Разеаль нахмурился. "Почему нет? Ты сомневаешься в моём таланте?"

Он кашлянул, ткнув в себя пальцем.

"Поверь: какой бы талант у тебя ни был — мой больше. Мои достижения не могут быть ниже чьих-то. Не веришь? Тогда дай мне любой навык — что угодно — и я тебе докажу."

Он не упустил шанс говорить нагло. Вообще-то ему нравилась эта странная новая свобода. Осознание, что он не может умереть, каким бы безрассудным ни был, давало странную, дурманящую уверенность.

Зеноцид лишь усмехнулся, расслабленный, будто услышал шутку.

"Дело никогда не было в таланте, мальчик." Его голос стал тише, но тяжелее, в нём прозвучало что-то древнее.

"Запомни: важен не талант. Запретные навыки и тёмные искусства... если человек выбирает этот путь, единственное, что ему по-настоящему нужно, — жестокость и беспощадный труд."

"Эм, меня это тоже устраивает," — буркнул Разеаль с вялым пожатием плеч.

Зеноцид лишь качнул головой, уголки губ едва заметно приподнялись. Потом он снова спросил — спокойно и прямо:

"Зачем тебе сила?"

Разеаль моргнул. "Что?"

Зеноцид развернулся к нему полностью; выражение стало нечитаемым. Прежнее спокойствие никуда не делось, но улыбка исчезла.

"Ты пришёл, попросил у меня навык. Я хочу знать — зачем. Зачем тебе сила вообще?"

Разеаль открыл рот — и тут же закрыл. Ответ был. Примерно. Но не тот, который звучит красиво.

"Я просто... хочу жить," — медленно сказал он. "Выжить. И хотя бы быть способным постоять за себя. Впереди будет много сражений. О некоторых я знаю. О большинстве, вероятно, нет"

Зеноцид молча посмотрел на него секунду, потом наклонил голову. "Ты сейчас выглядишь отчаянным. В силе, я имею в виду. Что-то случилось?"

Разеаль медленно выдохнул, взгляд упал на цветок перед ним. "Да. У меня скоро дуэль. Через несколько дней."

"Ты выиграешь?"

"Да," — сразу ответил Разеаль.

Зеноцид приподнял бровь. "О? Тогда почему ты выглядишь таким тревожным?"

Разеаль вздохнул. "Потому что я и проиграю тоже."

Зеноцид замер, моргнул — и хмыкнул со смехом. "Ты говоришь странные вещи, мой друг."

Разеаль не ответил сразу. Голос стал ниже. "Ничего. Мир тоже не особо логичен."

Зеноцид слегка прищурился. "Кто твой враг?"

"Весь мир," — не моргнув, ответил Разеаль. В голосе не было злости. Никакой драмы. Просто... правда.

Зеноцид долго смотрел на него, потом поднял обе руки и приложил к щекам. "Уф. Звучит хлопотно."

"Так и есть," — сказал Разеаль, всё ещё глядя на цветок. "Хуже, чем ты думаешь."

"Могу представить."

Наступила короткая тишина — только шелест лепестков на ветру.

И вдруг Зеноцид снова заговорил.

"Так ты серьёзно хочешь выучить мой навык?"

Разеаль поднял взгляд. "Да. Серьёзно. И, честно, я был бы реально благодарен, если бы ты меня научил."

Зеноцид долго смотрел на него, а потом почти лениво сказал: "Мне бы не было разницы — дать тебе это или нет. Но я не хочу."

Разеаль чуть нахмурился. "Почему?"

Зеноцид пожал плечами — не насмешливо, просто по делу. "Потому что если я дам тебе это, ты станешь таким же, как я. И поверь... никому бы я такого не пожелал."

Разеаль наклонил голову. "А что это за навык вообще?"

Зеноцид не ответил сразу.

"...И вообще, по мне — ты не выглядишь плохо. В целом, ты будто нормальный, Честно. Я знаю одну женщину. Сильную, как ты, и она была совсем другой. Когда я смотрел на неё, я видел только одиночество и тьму. А ты... ты выглядишь цветным. Оглянись вокруг. С любой стороны — ты не похож на злодея, каким должен быть."

Повисла длинная пауза.

Зеноцид моргнул — он явно удивился. "О? Она сильная? Как я? Здесь, в этом пространстве?"

Разеаль кивнул. "Да. Вы оба на одной сцене. Не спрашивай, откуда я знаю — просто поверь."

Зеноцид выглядел искренне ошарашенным. "А я-то думал, меня наказали за преступления. Удивительно... что кто-то ещё смог дойти до моего уровня. Очень шокирует, честно. Я даже представить не могу, что она могла сделать, чтобы попасть сюда."

Разеаль сухо улыбнулся. Он не сказал вслух, но мысль проскочила: Ты бы с ума сошёл, если бы увидел, сколько таких, как ты, в базе системы. Ранг SSS уже начинает ощущаться как клуб...

"Так какой у тебя навык?" — надавил Разеаль. "Научи меня быстро. Не переживай, я не пожалею. И да, я теперь могу пользоваться тёмной маной. Ты что-нибудь знаешь о стихии тени? Она у меня тоже есть. Было бы круто, если бы ты мог научить меня чему-то по ней."

Зеноцид хмыкнул, почесал затылок. "Ну, нет... на самом деле у меня нет навыков, связанных с магией или маной. А насчёт стихии тени — извини, тоже мало что знаю."

Разеаль моргнул. Лицо перекосилось так, что почти кричало: Ты сейчас серьёзно?

Он уставился на Зеноцида так, будто тот сказал, что небо зелёное. SSS-ранговый босс-злодей, который живёт в месте, похожем на сон, говорит как монах — и при этом не владеет маной? И ничего не знает о тенях?

Пять долгих минут тишины.

Ветер прошёлся по полям цветов.

На край платформы мягко села бабочка.

Разеаль, всё ещё моргая, выдохнул. "То есть... что у тебя тогда есть?"

Зеноцид снова улыбнулся; в глазах мелькнуло что-то нечитаемое. "То, чему не научишься ни маной, ни стихиями, ни одной только силой."

Разеаль скривился от разочарования.

Зеноцид пожал плечами. "Ты ожидал огненных шаров?"

Разеаль даже не пытался скрыть хмурое выражение. "Я ожидал хоть чего-то. А не... ‘я делаю отжимания и выращиваю цветы в изгнании’."

Зеноцид тихо рассмеялся, прикрыл ладонью лицо, будто пытался подавить абсурдность картинки. "Нет, нет, нет," — сказал он сквозь улыбку, — "не в этом дело."

Он медленно встал, смех исчез. Взгляд заперся на Разеале — холодный, не мигающий.

"Моя сверхспособность..." — голос упал до смертельно спокойного уровня. "Убийство."

Пять минут спустя...

"Чёрт... это было охренеть как легко."

Разеаль теперь сидел на высокой ветке дерева, болтая ногами. В руках он держал два цветка — белый и голубой — и лениво крутил их между пальцами. Грудь всё ещё поднималась от отголосков дикого смеха, который эхом расходился по лесу.

Но смеялся он не из-за цветов.

Настоящая причина его счастья—

Это то, что он только что получил.

[Динь! Поздравляем, Хост.]

[Вы пробудили Верховное Дао-Наследие из Мира Культивации.]

[Намерение Убийства (SSS)]

[Динь! Поздравляем, Хост.]

[Вы пробудили Верховное Дао-Наследие из Мира Культивации.]

[Намерение Убийства (SSS)]

Медленная ухмылка расползлась по лицу Разеаля, пока он смотрел на светящееся уведомление, зависшее перед глазами. Он небрежно устроился на толстой ветке дерева; ноги лениво болтались в воздухе, а лёгкий ветер играл с волосами. Листья над головой тихо шелестели, перешёптываясь, будто сама вселенная незаметно смеялась вместе с ним.

Он едва мог поверить — он и правда это получил.

Моя первая настоящая сила... способность... навык — или как там, нахрен, это называется, — подумал Разеаль, и сердце грохотало в груди.

И это был не просто какой-то навык.

Он был ранга SSS.

Одного этого хватало, чтобы означать: теперь у него есть потенциал однажды встать рядом с сильнейшими, самому стать SSS-ранговым.

"Зеноцид, чувак... ты был слишком добр," — прошептал Разеаль, наполовину не веря. "Даже ничего не попросил. Только предупредил, что если я приму эту силу... однажды я буду тем, кто убьёт самого себя."

Он пожал плечами. "Наверное, мне всё равно. Если я бессилен — я и так сдохну."

И снова в нём вспыхнул огонёк возбуждения. Он выпрямился, нервный и нетерпеливый.

"Система! Что именно делает это SSS-ранговое ’Намерение Убийства’? Скажи мне... я готов!"

Намерение Убийства (SSS): Это не навык, не способность и не заклинание, Хост. Это — концепт, постоянная, фундаментальная сила, выходящая за пределы обычного понимания. Также можно думать об этом как об одной из первородных тем или базовых истин самой реальности.

Хотя я называю это "Намерением Убийства" ради простоты, это имя не полностью отражает его истинную сущность.

Это одно из Верховных Дао — первородных. Дао, которое управляет самой идеей разрушения, конфликта и доминирования во всех мирах существования.

Классификация: Первородное / Архетипическая Сила

Ранг: Верховный / Первородный — одна из Вечных Констант

Стабильность: Непоколебимая

Влияние домена: Смерть, Сила, Воля, Страх, Жизнь

Описание концепта: УБИЙСТВО — это не эмоция.

Это не ярость, не ненависть и не месть. Это безмолвное признание финальности — универсальная истина о том, что всё может закончиться по воле.

Как Верховный Концепт, Убийство — одна из первичных сил под самой тканью существования.

Ему не нужно оправдание. Ни мораль. Ни разрешение.

Только намерение — ясное, острое и необратимое.

Те, кто постигают этот концепт, получают доступ к:

Чистому Намерению Убийства, способному нарушать более слабую волю и низшие концепты.

Усиленному восприятию смерти, позволяющему предсказывать смертельные бреши в бою.

Способности черпать силу из каждого подтверждённого убийства, закаляя волю, ауру и даже физическое тело.

Предупреждение: Контакт с этим концептом может навсегда изменить мораль, эмпатию и духовное выравнивание хоста.

Примечание: Из-за уникального таланта хоста [Тёмный Резонанс (Близость)] и классификации как Абсолютного Тёмного Гения, все негативные эффекты были нейтрализованы.

Предупреждение: Продолжительная культивация ’Убийства’ может привлечь враждебность со стороны носителей следующих концептов: [Правосудие], [Война], [Пустота].

Разеаль снова моргнул и откинулся на ствол. "Чё-ё-ёрт... выглядит, как пиздец сложно — я даже не понял смысл."

Он почесал висок, нахмурившись, пока информация прокручивалась перед ним.

"Ну да, общую идею я уловил: важная штука. Верховный концепт. Первородная сила. Вечная константа. Окей. Но..."

Он прищурился. "Какого хрена это вообще помогает мне стать сильнее?"

Он потёр виски.

"Брат Виллей, пожалуйста," — пробормотал он. "Мне нужен перевод этой слишком драматичной космической поэзии на простой человеческий."

Он постучал пальцами по руке. "Я понял, что это что-то глубоко, но, типа... я хочу знать, как использовать это дерьмо в бою."

Система помолчала секунду.

[Я этого и ожидал.]

Хост, воспринимай это как путь.

Упростим: представь это как Фехтование, или Ауру, или даже Стихии вроде Огня или Ветра.

Люди практикуют эти пути. Тренируются, медитируют, учатся владеть клинком или подчинять стихии, чтобы стать сильнее, верно?

Здесь всё так же.

Это называется Концепты.

У всех концептов разный смысл, сила и ранг. Некоторые — малые. Некоторые — высокого уровня. И лишь немногие... Верховные.

Примеры низших или средних концептов:

Огонь: он жжёт. У него много применений, но его можно контролировать, от него можно исцелиться или его можно потушить — значит, он обратим и управляем.

Фехтование: боевой путь. Эффективный, но привязанный к физической среде (оружию).

Затем идут более высокие концепты.

И затем... есть Верховные Концепты, как тот, который ты только что получил.

Убийство — верховно, потому что смерть нельзя отменить....

Разеаль теперь медленно кивал; выражение становилось более вдумчивым, пока он впитывал вес сказанного.

"Ладно," — пробормотал он. "Логику понял. Продолжай."

А как его культивировать?

Как любой боевой путь. Ты по нему идёшь. Ты его практикуешь.

Для фехтования ты тренируешься с мечом. Для огня — медитируешь, проводишь, осваиваешь его природу.

Но для Убийства?

Ты убиваешь.

Чем больше ты убиваешь, тем глубже становится твой резонанс с концептом. Тем чище понимание. Тем ближе ты идёшь к его источнику.

Чем сильнее твоё Намерение Убийства, тем сильнее оно искривляет мир вокруг — ослабляя врагов, повышая твою смертоносность, даже ломая низшие концепты под своим давлением.

С Дао Убийства каждая смерть укрепляет твою основу, оттачивает инстинкты и поднимает боевой потенциал.

Предела нет — есть только число трупов, которые ты оставишь позади.

Рост через Резню: твой разум, физические параметры и понимание Дао пассивно растут с каждым убийством.

Чем больше ты убиваешь... тем сильнее становишься.

Разеаль моргнул, переваривая слова. По позвоночнику пополз холодок — одновременно пугающий и будоражащий.

"То есть ты хочешь сказать... всё, что мне нужно, — убивать, чтобы становиться сильнее? И больше ничего?" — тихо спросил он. "Разве я не превращусь в монстра? В того, кто просто хочет убивать бесконечно, да?"

[Технически верно, Хост. Большинство — да.]

[Но из-за твоего уникального таланта — Абсолютный Тёмный Гений — тебя не разъест этот концепт, как это случилось бы с большинством существ.]

[И ещё: слова злодея Зеноцида о том, что выбор запретных или тёмных искусств может сделать человека сильнее, если он достаточно жесток и достаточно упорен, — не совсем неверны, но и не полностью верны.]

Талант имеет значение. Большинство людей пожирается концептами или силами такого масштаба. Они теряют себя — становятся концептом вместо того, чтобы овладеть им.

Чем больше талант, тем дольше человек сопротивляется потере себя... но без осознанности в конце концов тонут все.

Запомни: дело не в том, чтобы стать концептом.

Дело в том, чтобы овладеть концептом.

Простыми словами: овладеть мечом — не значит стать мечом. В этом разница между гением... и безумием.

Разеаль молча смотрел вперёд, сердце билось странно. Его опасно тянуло к этому. Не страхом — опьянением.

В груди сворачивалось странное чувство правильности — как спящий зверь.

"...Понял," — наконец сказал он. "Но просто чтобы быть уверенным: ты абсолютно уверен, что это меня не поломает, да? Никакого безумия? Никакого превращения в дикого психа?"

[Как я сказал, Хост: все побочные эффекты были нейтрализованы из-за твоей близости и таланта.]

[Я не сказал, что это может тебе навредить. Но объясню на твоём языке, чтобы дошло:]

[Представь: ты кусок дерьма, да?]

[И кто-то сказал тебе: "Эй, жрать дерьмо — значит становиться сильнее." И ты съел всё дерьмо в мире.]

[А потом однажды... его не осталось.]

[И что теперь? Ты голоден. Ты всё ещё голоден до силы.]

[И что ты делаешь?]

[Ты ешь самого себя.]

[ВОТ что происходит, когда кто-то слишком теряется в концепте и больше не может его контролировать.]

Разеаль уставился в воздух на секунду — и его передёрнуло. "...ухххх. Это самый отвратительный способ объяснять."

[ТЫ — тот, кто перебивает меня одним и тем же тупым вопросом пять раз подряд! Не вини меня за творческие метафоры, ИДИОТ.]

"Ладно, ладно!" — Разеаль вскинул руки. "Я просто хотел убедиться, что не подписываюсь стать следующим психо-гением по списку, ясно?! На кону моя жизнь — дай мне задать пару грёбаных вопросов."

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, прижав ладонь к груди. "...Наверное, это нормально. У меня всё равно нет роскоши оставаться нормальным."

Он слабо улыбнулся.

"И я не думаю, что меня перекосит. Ты ведь со мной, в конце концов. Не говоря уже о том, что в моём будущем столько людей, вещей и ублюдков только и ждут, чтобы их убили... сомневаюсь, что у меня когда-нибудь закончатся цели."

Он медленно поднялся на толстой ветке, всё ещё держа два цветка, которые дал ему Зеноцид. Внизу ветер гулял под кроной, заставляя листья плясать, как беспокойные духи.

"Значит, это мой путь теперь," — прошептал Разеаль, больше себе, чем кому-то. "Убийство, да..."

Это был просто звук человека, принимающего то, что оставил ему мир.

Вдруг, будто что-то вспомнив, он опустил взгляд на руки.

Моргнул.

Два цветка, которые дал ему Зеноцид, всё ещё были там.

"Подожди...? Я могу переносить вещи из пространства системы в реальный мир?"

[Эм... да?] — ответила система, и в её тоне сочилась сухая, мёртвая ирония, будто это было самым очевидным фактом во вселенной.

Разеаль резко моргнул. "То есть ты хочешь сказать... я реально могу вытаскивать оттуда вещи в реальный мир? Типа... любые? Какие захочу?"

[Пока злодей, которому принадлежит это пространство, согласен,] — уточнила система.

Разеаль застыл. Мозг будто коротнуло. Пальцы сильнее сжали два цветка, которые дал ему Зеноцид. Сознание взрывалось от возможных последствий.

"Стой. Подожди... Сколько вообще пространств в пространстве системы? Типа, оно равно числу злодеев, да? И какого размера место, где каждый из них живёт?!"

[Да, у каждого злодея есть собственное персонализированное царство или домен внутри пространства системы. Что до размера... это полностью зависит от ранга и силы злодея. Чем он сильнее, тем более масштабным и детализированным является его личный мир.]

[Даже у самых низкоранговых злодеев — ранга F — есть собственное целое пространство, обычно размером со страну. Это минимальный стандарт системы, чтобы у них было где бродить, тренироваться и не сойти окончательно с ума.]

[А у злодеев ранга SSS, таких как Зеноцид... личные миры размером с целые планеты и даже больше. Полноценные, работающие экосистемы, климат, ландшафты и среды.]

[А у злодеев ранга EX? Их пространства ещё больше — некоторые крупнее целых звёзд.]

У Разеаля медленно отвисла челюсть. Если бы кто-то швырнул в него целый арбуз, тот, наверное, влез бы.

"Что... за... херня...?" — прошептал он так, будто только что раскопал божественную тайну.

"Я думал... не знаю... я думал, что хожу по какому-то вылизанному дворику или по огромному футбольному полю," — пробормотал он, явно оглушённый. "Ты хочешь сказать, я только что реально пересекал целый мир?! Типа целую грёбаную планету?!"

Слово "шок" было слишком мягким для того, что он сейчас чувствовал.

Медленно он снова опустил взгляд на цветы — и внезапно увидел их совсем иначе.

"Если я могу принести обратно цветы... что насчёт магических растений? Редких трав? Древних саженцев, которым тысяча лет?"

Сердце забилось быстрее.

"Что насчёт материалов для алхимии? Магических руд? Очищенных металлов? Сокровищ, которые можно найти только в скрытых мирах или на территориях мифических зверей — а если они там тоже существуют?"

И тут его накрыло, как поездом.

Зеноцид, который выращивает цветы, словно небесный садовник... а что, если среди злодеев есть и другие профессии?

Кузнецы. Алхимики. Мастера зелий. Укротители духовных зверей. Даже повара.

"Я... я могу буквально стать грёбаным миллиардером," — прошептал Разеаль и прижал ладонь ко лбу, как человек, впервые увидевший рай.

"Если я просто смогу убедить некоторых из них сотрудничать со мной — или, чёрт, просто дать мне немного вещей — я смогу монополизировать целые отрасли в реальном мире!"

Его восторг дошёл до точки кипения.

"Я тут переживал, что меня убьют за материалы или за тренировки," — пробормотал он, наполовину смеясь, — "а всё это время у меня в кармане были триллионы миров. Буквально вселенные возможностей."

Он схватился за голову, рот всё ещё был открыт. "Кто в этом мире вообще сможет сравниться со мной по ресурсам? Короли? Герцоги? Императоры?! Да пожалуйста — я самый богатый человек на свете, и никто об этом даже не знает... Чёрт, даже я не знал!"

Потом он моргнул.

Разеаль стоял, ошарашенный. Затем сузил глаза.

"Система... почему, мать твою, ты не сказала мне об этом раньше?!"

Он неловко кашлянул, осознав, что всё ещё стоит в идиотской позе, буквально дрожа от возбуждения. "Ну серьёзно? Это же меняет игру. Ты не могла хотя бы намекнуть?!"

[Хост, ты вообще мозгами не пользуешься?] — сухо ответила система. [Разве я не говорила тебе с самого начала, что в пространстве системы есть злодеи, которые должны тренировать тебя и обучать? Как ты думал, что это работает? Ты думал, они просто будут стоять и читать стихи?! Очевидно, у них есть профессии, домены и ресурсы! Насколько тупым нужно быть, чтобы не сложить два и два?]

[И ещё: я уже, чёрт возьми, много раз говорил, что в "Долине Злодеев" есть множество скрытых функций. Это ты не слушал.]

"Не пытайся свалить это на меня, бесполезный мешок микросхем!" — рявкнул Разеаль, голос вспыхнул. "Ты — моя система! Ты должна вести меня! Помогать мне! А не сидеть там со своим самодовольным голосом и смотреть, как я барахтаюсь в невежестве!"

"...Мой так называемый партнёр? Я вообще могу задать тебе грёбаный вопрос, чтобы на меня не орали, ты ленивый, токсичный кусок дерьмааа?!"

[Я бы вел тебя, если бы ты не был таким импульсивным постоянно!] — заорала система в ответ, теперь уже явно раздражённая. [Ты постоянно игнорируешь мои советы, делаешь что хочешь и чуть не умер хотя бы восемь раз за один грёбаный день! Тебе нравится испытывать моё терпение?!]

"О, так ты всё ещё злишься из-за этого, да?" — пробормотал Разеаль, сложив руки. "Всё ещё дуешься из-за того раза, когда я не послушал? Клянусь, если бы у меня была девушка, она не была бы настолько мелочной."

[ИЗВИНИ?!] — взвизгнула система. [Ты считаешь меня мелочным? Да хоть девушка бы сделала вид, что слушает здравый смысл, прежде чем вытворить глупость — а ты просто мчишься навстречу смерти, как будто это твоё хобби... Ты тупой мазохииист!]

Они ругались, как старые близкие друзья. Такие, кто пережил вместе слишком много жизней и разочарований.

Разеаль вздохнул, наконец чуть успокоившись.

Но возбуждение внутри не угасло. Если уж на то пошло — оно только росло. Осознание было просто... ошеломляющим. Он мог буквально построить империю из сокровищ, скрытых в пространстве системы. Ему больше не придётся выпрашивать крохи или рисковать жизнью ради одного низкосортного ресурса.

С правильной стратегией и правильными партнёрствами со злодеями он мог подняться так, как не поднимался никто.

Он снова посмотрел на два цветка в руке.

Мягкие. Душистые. На вид невинные.

Но теперь они стали символами чего-то большего. Силы. Возможностей. Невообразимого потенциала.

Разеаль ухмыльнулся.

"Ну что ж," — пробормотал он, — "похоже, я только что стал самым богатым ублюдком на свете... и никто об этом ещё не знает."

Погодь..

Внезапно, пока он смотрел на землю, в голове Разеаля вспыхнула искра вдохновения — как молния, разрывающая тёмное небо.

"Эй, система?" — спросил он, прищурившись от любопытства. "Если я буду убивать злодеев внутри Пространства Системы... это тоже будет усиливать моё Намерение Убийства и делать меня сильнее?"

Он уже знал: способов набрать убийства было множество — можно просто нырнуть в одни из врат. Там кишели враги. Но сейчас он был слаб... слишком слаб. Идти в те врата было бы жестоко. А вот пространство системы было полностью безопасным. Никакого риска, никакого страха смерти. И если это сработает — он сможет стать сильнее, намного сильнее, тренируясь свободно и изучая новые навыки без всякой угрозы.

[Да, Хост. Можешь. Однако каждый злодей будет засчитан только один раз, если ты убьёшь его своей рукой. После того как система его воскресит, повторно он засчитан не будет.]

Система ответила слегка ворчливым голосом, будто её раздражало, что спрашивают настолько очевидное.

"Чёрт... это же охрененно!" — Разеаль едва не заорал, глаза расширились, и в них будто звёзды заискрились. "Всё это время я думал, что эта чит-система — типа ’только тяжёлый труд и гринд до потери жопы’... а оказывается, он буквально имбовый. Безлимитные злодеи в изолированном пространстве? Никто не смотрит? Никакого суда? Безопасность?" Он маньячно расхохотался, обнимая себя от радости. "Я стану самым сильным убийцей, которого мир никогда не видел!"

Сознание гудело бесконечными возможностями. Он представил, как режет целые батальоны воскресающих злодеев, учится у них навыкам и становится неудержимой силой.

Слёзы радости — воображаемые или нет — правда собрались в уголках глаз.

Он шмыгнул носом и потёр глаза. "Система, покажи мои навыки. Хочу увидеть прогресс. И ещё: сколько убийств мне нужно, чтобы поднять уровень Намерения Убийства? Дай это в твоих обычных системных терминах."

[Конечно, Хост. Отображаю текущую информацию о навыках и прогрессе.]

[На данный момент у тебя есть три навыка, Хост.]

[Два из них — мутационные навыки, которые ты получил через мутацию Обсидиановый Скелет (класс S), и третий — Намерение Убийства, которое ты только что приобрёл.]

Текущие навыки:

Малая Регенерация

Класс: F

Прогресс: 1 / 100

Тип: Пассивный

Описание: Постепенно восстанавливает травмы со временем.

Примечание: Прогресс повышается только при получении урона, равного или превышающего текущий класс навыка.

Урон уровня F (например, маленькая царапина) = +1 очко

Более высокие ранги требуют соответствующего урона (например, ранг A = травма уровня внутренних органов)

Малая Сила

Класс: F

Прогресс: 0 / 100

Тип: Пассивный

Описание: Небольшое увеличение базовой физической силы.

Примечание: Прогресс требует физической тренировки, соответствующей текущему классу навыка.

Тренировка уровня F = +1 очко

--

Намерение Убийства

Ранг: SSS (Верховное Дао-Наследие)

Текущая стадия прогресса: F... Прогресс: 0 / 100

Тип: Пассивный/Концептуальный

Примечание: Каждое убийство врага ранга твоего текущего уровня Намерения Убийства или выше также даёт +1 очко прогресса.

Примечание системы: Каждый следующий ранг требует в x10 больше, чем предыдущий.

F → E: 100 убийств

E → D: 1,000 убийств

D → C: 10,000 убийств

Глядя на панель перед собой, Разеаль застыл. Потом моргнул. Медленно. Нарочито.

"...Оххх."

Он уставился на цифры так, будто они лично его оскорбили.

"Система," — начал он ровным голосом. "Меня укусила собака... нет, не собака. Огненная собака. С раскалёнными огненными зубами. У меня половина руки обуглилась! Если бы мои кости не были как крепость, я бы сейчас был безрукой лапшой. И ты говоришь, это считается травмой ранга F?!"

[Правила есть правила, Хост.] Система даже не звучала виновато. [Если бы навык был на ранге D, такая травма дала бы очко на этом уровне. Но поскольку твоя Малая Регенерация всё ещё ранга F, она засчиталась как прогресс уровня F: +1 очко. Одна травма — одно очко. Всё просто.]

Разеаль хлопнул себя ладонью по лицу. "То есть ты хочешь сказать: если я хочу быстро прокачаться, мне нужно просто встать перед зеркалом и сто раз порезать себя кухонным ножом?"

[Именно. По крайней мере, для первого уровня. Обычное лезвие и базовый урон помогут тебе пройти ранг F легко.]

"Я что, мазохист?!"

[А разве нет?]

Разеаль замер, нахмурившись. "...Забей."

Он снова вздохнул и посмотрел на последнюю панель.

Намерение Убийства — его золотой билет.

Только вот даже оно требовало врагов на его уровне или сильнее.

Он откинулся на ствол, размышляя. "Чёрт... я думал, просто буду убивать кроликов или что-то такое, качаться как в старых RPG. А теперь мне надо охотиться на тренированных убийц или элитных зверей, чтобы вообще был прогресс."

И всё же это было не так плохо. У него было пространство системы злодеев.

Целая галактика злодеев, у каждого — свой домен.

После ещё пяти минут перепалок друг с другом—

Ладно...

Разеаль вдруг глубоко выдохнул.

Он сел, прислонившись спиной к толстому стволу; кора давила в лопатки, будто заземляла его целиком. На губах появилась мягкая, усталая улыбка. Он заложил руки за голову и откинулся назад, глядя вверх.

Ему нужно было посидеть. Подышать. Сойти с этой волны. Слишком много восторга, слишком много информации, слишком много возможностей.

Сквозь прорехи в густой листве он видел луну — серебряную, далёкую, наблюдающую.

Наступила ночь. Мир затих.

Почему он вдруг стал таким? Таким спокойным? Таким неподвижным?

Потому что впервые... он увидел будущее.

Раньше всё было огнём. Хаос. Ярость. Боль. Постоянное горение, где не было, где спрятаться, и не было надежды, где отдохнуть. Он знал, что будет больно. Он знал, что мир не даст ему спать спокойно.

Но теперь... впервые он увидел путь. Он всё ещё был тёмным. Всё ещё неопределённым. Но это был не огонь. Это была тень. Холодная. Тихая. И странным образом... тёплая.

Может... может, у него теперь есть будущее.

Может, он не исчезнет из мира как ненавистное пятно. Может, его не будут помнить только как насильника, как позор. Может... может быть, однажды он сможет выпрямиться во весь рост. Не прятаться. Не убегать. Просто жить.

Над ним мерцали звёзды — синие, фиолетовые, золотые, алые. Небо, полное цвета и тишины.

Он начинал чувствовать то, чего не чувствовал очень, очень давно.

Счастье.

От этой мысли он тихо хмыкнул. Он ведь даже не был уверен, что вообще протянет ещё хоть сколько-то. Даже когда сегодня получил функцию системы, он думал, что она слишком незавершённая и слишком поздняя.

Особенно после встречи с той сумасшедшей женщиной-злодейкой — он думал, что все его шансы уже зарыты в грязь. Никто не будет учить. Никто не поможет. Никто ничего не даст.

Но теперь... теперь была надежда.

Пока тишина тянулась, Разеаль пробормотал: "Эй, система."

[Что теперь?] — ответила система, явно всё ещё раздражённая.

Всё так же глядя вверх, Разеаль слегка улыбнулся. "Прости."

[А?]

"Я знаю, что тогда тебя не слушал. Я знаю, что был безрассудным. Но... ты ведь понимаешь, да? Я не могу просто сказать ’прости’, верно? Я не буду извиняться за то, чего не делал. И как я вообще должен был принимать помощь от людей? От тех, кто в первую очередь бросил меня в ад?"

Голос стал низким. Почти как будто он говорил теперь сам с собой.

"Я знаю, ты понимаешь. Ты был рядом. Всегда был. Единственный, кто знает настоящего меня, вообще-то."

Он закрыл глаза. "Так что... прости, что я об этом забыл. Что я несу не только свою жизнь. Я несу и твою тоже. Может, я просто на время стал эгоистом."

Листья над ним мягко зашуршали. Звёзды моргали ему в ответ.

Система долго молчала.

А потом наконец — тоном, который изо всех сил пытался звучать ворчливо, но всё равно не смог скрыть тепла под этим — ответила:

[Вообще-то... у системы есть функция тренировки. Она тебе пригодится.]

[Вообще-то... у системы есть функция тренировки. Она тебе пригодится.]

"Подожди, чего?"

Разеаль едва не свалился с ветки, на которой развалился. Он дёрнулся и сел ровно; на лице смешались неверие и шок.

"Ты мне это сейчас говоришь? После всего этого времени?" — он прищурился, голос пошёл вверх. "Стой, только не говори... Ты сказал это только потому, что я извинился, да?"

Лицо дёрнуло.

"И что, если бы я этого не сказал, а?! Ты бы просто дал мне гнить в неведении вечно?" Пальцы сжались в кулаки. "Насколько же ты эгоистичен, ты пассивно-агрессивный паразит..."

Ему хотелось заорать, хотелось влепить этой мерзкой, матерящейся сущности по лицу — если бы у неё оно вообще было. Но, как обычно... он ничего не мог сделать.

[Вздох...] Голос системы был механическим, но умудрился звучать одновременно раздражённо и немного виновато — будто ему хотелось, что-бы оно лучше бы не открывал рот... Слишком быстро становится чувственным.

"Забей. Просто отправь меня. Я хочу увидеть, что это за функция тренировки на самом деле."

Разеаль не хотел терять ни секунды.

Не сказав больше ни слова, он почувствовал, как его сознание резко и грубо выдернули в царство системы. В этот раз всё произошло ещё быстрее, будто система стала нетерпеливой.

В следующий миг он открыл глаза.

Моргнул.

"...А?"

Он оказался внутри чего-то, похожего на маленькое, хорошо освещённое современное кафе. Стены — гладкие и безупречно чистые, тёплый свет висел над аккуратной стойкой, за которой не было ни души. Тихо. Слишком тихо.

Он огляделся. Ни окон. Ни дверей. Только он, стойка и где-то на фоне тихая лифтовая музыка.

"Ты закинул меня в... Старбакс?"

"Эм... система?" — неуверенно окликнул Разеаль. "Когда ты сказал ’функция тренировки’... я не думал, что тренировки проходят в кофейнях. Чему я должен тут учиться? Обслуживанию клиентов? Как держать поднос?"

[Не делай поспешных выводов, хост. Это приёмная.]

"Ты сказал тренировка, а не... цивилизованное чаепитие."

[Функции системной тренировки отличаются от тех недопечённых картинок, которые ты сейчас лепишь в голове. Подожди — увидишь.]

Пока она говорила, перед ним появилась новая системная панель — не как обычно, прозрачная синяя. Эта была угольно-чёрная, с сияющим серебряным текстом.

Наверху: МЕНЮ ФУНКЦИИ СИСТЕМНОЙ ТРЕНИРОВКИ

Разеаль наклонился ближе, пробегая взглядом по списку.

Выбор местности: Выбери предпочтительное поле боя для тренировки.

От тёмных лесов до вулканических равнин — окружение может влиять на исход боя.

Выбор ранга противника: Выбери ранг врага, против которого хочешь тренироваться.

Доступные ранги: F, E, D, C, B, A, S, SS, SSS

Тип противника: Гуманоид, Зверь, Нежить, Демон или Пользовательский.

Выбор профессии: Выбери класс или стиль боя врага: Мечник, Маг, Ассасин, Лучник, Боец или Пользовательский.

Выбор оружия: Мечи, Копья, Магические посохи, Луки, Когти и т.д.

Механика течения времени: Предупреждение: ускорение времени применяется в зависимости от ранга противника.

Ранг F = Реальное время (соотношение 1:1)

Каждый ранг выше умножает течение времени на ×10.

(Пример: ранг S = 10,000× ускорение времени)

Тренируйся часами... получай годы опыта.

Протокол тренировки: Режим "Без Пощады" — противники считают хоста реальным врагом. Они будут пытаться убить. Выживание не гарантируется. Пощады не будет заложено в программу.

Бесконечное Масштабируемое Испытание:

Волна 1: 1x Гоблин ранга F

Волна 2: 10x Гоблинов ранга F

Волна 3: 100x Гоблинов ранга F

Волна 4: 1,000x Гоблинов ранга F

...и так далее...

Условие победы: Убить всех врагов. Побег невозможен.

Доступ к кастомизации: Хост может тонко настроить внешний вид врагов, навыки, темперамент, стиль боя и многое другое.

Примечание: Кастомизация может влиять на сложность и масштаб наград.

Рот Разеаля раскрывался всё шире и шире, пока не стало казаться, что туда может влезть взрослый человек. Он потёр глаза, вытер их об рубашку и убрал руки обратно — просто чтобы убедиться, что не галлюцинирует.

"Офигеть," — прошептал он. "Это же имба. Буквально ещё один чит."

Он поднял взгляд, возбуждение внутри пузырилось, как встряхнутая газировка.

"То есть я могу спарринговаться с врагом любого ранга, любого стиля, никого не обижая, И при этом время будет двигаться в миллион раз быстрее, чем в реальности? Это же безумие! Это... действительно невероятно!"

Теперь дело было не просто в том, чтобы драться с более сильными противниками. Речь была о годах боевого опыта за один день. Без страха. Без чужих глаз. И с полной прокачкой.

"Система... это жесть. Почему ты не сказал мне об этом раньше?!"

[...]

"Хост. Заткнись."

Разеаль прочистил горло. "Брат Виллей... кхм. У меня есть вопросы."

[Три вопроса. Всего три. Коротко.]

Система мысленно вздохнула. Этот парень опять пришёл жарить мне микросхемы, да...?

"Первый," — начал он спокойным голосом, глядя на лунный свет, который пробивался сквозь листья. "Я не состарюсь и не получу каких-то странных побочек в этом пространстве, да? Ну то есть, с таким ускорением времени... я же не стану тут старым или типа того?"

[Абсолютно нет. Старения нет. Следующий вопрос.] — отрубила система.

Губы Разеаля дёрнулись. Система снова вела себя как цундере — отвечая сухо и без объяснений. Но он продолжил.

"А как насчёт моих других преимуществ? Я всё ещё сохраняю все плюшки, которые у меня есть в Долине Злодеев, здесь? Типа бесконечная мана, выносливость, возрождения, никакой травмы, никаких побочек — всё это тоже обновляется в режиме тренировки?"

[Да. Следующий вопрос.]

Разеаль аж надулся почти.

"Ладно тогда... я могу тут получать очки убийств? Прогресс Намерения Убийства будет расти, если я буду убивать врагов в этом тренировочном пространстве?"

[В десять раз меньше, чем обычно. Если монстр ранга F обычно давал бы тебе одно очко, здесь тебе нужно убить десять, чтобы получить одно. Так что да.]

[А теперь, отъебись. Вопросы кончились. Не лезь ко мне с тупыми вопросами. В следующий раз спроси что-то, что реально важно.]

Голос системы исчез.

Зато Разеаль вспыхнул, как ребёнок в лавке сладостей. "Погнали!" — заорал он, чуть не расплакавшись от радости.

Ну и что, что эффективность в десять раз ниже? Это всё равно было невероятно! Ему не нужно было охотиться на людей или рисковать, входя в опасные зоны. С ускорением времени и безопасностью выгода перекрывала минусы с головой. Он мог гриндить безопасно, эффективно и сколько угодно.

"Ладно, не будем тратить время."

Разеаль повернулся к гладкой чёрной системной панели, зависшей перед стойкой приёмной. Не колеблясь, он начал настраивать первый бой.

Выбор местности: Случайная

Выбор ранга противника: F

Тип противника: Гуманоид

Выбор профессии: Боец

Выбор оружия: Рукопашный бой

Но теперь началась та часть, от которой Разеаль втайне кайфовал больше всего.

Он потёр ладони, в глазах засверкала хитрая искра. "А теперь — самый важный раздел..."

Он нажал на Доступ к кастомизации и начал яростно печатать:

Доступ к кастомизации: Пол: Женский

Тип телосложения: МИЛФА, фигуристая

Грудь: D-cup

Внешность: Чёрные и небесно-зелёные волосы, по образцу той одной известной певицы

[Хост...]

Голос системы ворвался в тишину — без капли веселья, словно напоминал кое-что важное.

[Что ты делаешь?]

Разеаль проигнорировал и продолжил с энтузиазмом.

Одежда: Нет

Голос: Мягкий, томный

Движения: Соблазнительные, текучие

[Съеби, похотливый ублюдок! Я не давал тебе доступ к модулю тренировки ради этой извращённой херни! Он предназначен для боя и развития, а не для того, что ты пытаешься устроить!]

Разеаль сохранил каменное лицо, изображая оскорблённую невинность. "Система, это беспочвенное обвинение. Я просто хочу красивый пейзаж. Представь: я буду более мотивирован драться, если будет на что приятно смотреть. Ну знаешь — я начинаю с одного противника, а после того как убью одного, будет десять... потом сотня... потом тысяча! Представь только, как эти молочные шары летают по воздуху. Ты вообще можешь это представить?" Разеаль невинно моргнул, и в голосе сочилась искренность, будто он выдвигал разумную просьбу.

Механический голос ответил низким, раздражённым вздохом. "Ты думаешь, я идиот? Я знаю, что ты делаешь. Это не про пейзаж. Это всё про наготу"

Лицо Разеаля исказилось в притворном неверии, руки поднялись в защитном жесте. "Не-не-не! Ты идёшь не туда, Виллей, мой друг. Я просто пытаюсь быть логичным, понимаешь? Смотри: если я выберу монстров или демонов — любых существ, которые не люди, — они же будут отвратительные, да? Вонючие, страшные. Ну ладно, один ещё ничего, но представь тысячи. Один только запах, наверное, убьёт меня ещё до того, как они ударят."

"Неразумно," — ответила система, явно не впечатлённая. "Тогда зачем тебе нужно было, чтобы они сняли одежду? Почему это вообще было опцией?"

...Разеаль замер, быстро соображая, и откинулся назад, изображая невинность. "О-о-о, это? Всё просто. В бою люди двигаются, да? Потнеют. Если на них одежда — этот пот начнёт вонять повсюду. А ты знаешь, как я не переношу запахи. Я просто не хотел отвлекаться. Вот и всё."

На мгновение система замолчала. Разеаль почти чувствовал, как в её виртуальном мозге скрежещут шестерёнки, пытаясь переварить эту идиотскую логику. Тишина была странной, неприятной — и слишком длинной.

"Ладно," — наконец с тяжёлым нежеланием сказала система. "Тогда просто поменяем пол с женского на мужской. Наслаждайся. Никакого запаха, раз уж так."

Глаза Разеаля расширились в притворном ужасе, лицо перекосилось в искреннем отвращении. "Фу, Виллей! Ты гей? Хочешь смотреть на голых мужиков теперь?" Он саркастически рассмеялся, явно чувствуя победу. Он знал — он попал в больное место. "Тц-тц, Виллей. Я думал, у тебя вкус получше."

Он цокнул языком. Он был уже почти у цели. Он знал фокус: доведи систему до бешенства её же логикой — и получишь своё.

[Всё. Я запрещаю появление красивых женских фигур в этом модуле тренировки. Женские пресеты? Убраны. Люди — убраны. Если хочешь увидеть их снова, откроешь модули ранга 'A'. А до тех пор — наслаждайся гоблинами.]

[Разговор окончен. Без споров.]

С громким динь слова 'Женский Гуманоид' посерели на панели, и вместо них появился значок замка. Разеаль уставился на него, губы задрожали.

"Ты бессердечный, Виллей," — пробормотал он.

Система не ответила.

Вздохнув, Разеаль пробормотал: "Ладно, запускай уже."

Ему ничего не оставалось, кроме как смириться с ограничениями системы. Раз уж гуманоиды теперь были под запретом, пока он не сможет уверенно держаться против противников ранга A, придётся довольствоваться монстрами. Да и выбора всё равно не было.

"Ну и хрен с ним. Просто поставь на случайный раздел. Но запомни, система — только F-ранговые монстры."

Хотя он и хотел набивать убийства как можно быстрее — мог бы, например, выбрать кастомных слабых монстров, без конечностей, — но сейчас цель была не в этом. Ему нужен был опыт. Настоящий бой. Настоящие инстинкты. У него и так было слишком много читов: возрождения, бесконечная мана, выносливость и прочее. Если он не начнёт зарабатывать собственную силу, все эти преимущества будут потрачены впустую. Человек, который слишком полагается на лёгкость, обречён однажды рассыпаться.

[Да, хост.] — голос системы ответил гладко.

И с единственной вспышкой света Разеаль исчез из приёмного кафе.

Когда он открыл глаза снова, он уже стоял в новом месте — тело насторожено, нервы натянуты, чувства на максимальной готовности.

"Быстро," — пробормотал он и сразу вытащил кинжал, удерживая его перед грудью с отработанным инстинктом. Система уже предупреждала, что призванные монстры будут полностью враждебны.

[Не волнуйся, хост. У тебя всегда будет несколько секунд на подготовку. Я не призову противника, пока ты не скажешь.]

Разеаль, замерший в напряжении, резко расслабился. Лицо едва дёрнулось, и он выпустил длинный выдох. "Мог бы сказать это до того, как я ушёл в режим выживания."

Всё ещё сжимая кинжал, он наконец огляделся.

"...Что за херня это за место?" — моргнул он, наклоняя голову и потирая предплечье.

Вокруг него вздымались гигантские, высокие зелёные стебли — сотни метров в высоту. Они стояли как лесные деревья, но без коры, без листьев, без древесной фактуры. Просто бесконечная зелень — толстые, стержнеобразные колонны, уходящие в небо. Пространства между ними хватило бы, чтобы строить маленькие дома. Это было красиво, странно чуждо... почти как сонный пейзаж.

"Это деревья?" — спросил он.

[Неверно. Это лезвия травы.]

"...Трава?" — медленно повторил Разеаль, брови поползли вверх.

[Да. Так как ты выбрал случайную местность, я сбросила тебя в микромасштабную среду. Ты в травяном поле... просто, ну, уменьшен до размера насекомого.]

[Биом: Гигантская Травяная Равнина.]

"...Да ты издеваешься." Разеаль снова поднял взгляд.

Всё вдруг встало на место — зелёный цвет, форма, текстура... это и правда была трава. А значит, он... он сейчас был размером с жука?

"Пиздец как странно," — прошептал он. "Но ещё и... охрененно."

Он прокрутил кинжал в руке, поправляя хват. "Ладно, система. Призови моего противника. Посмотрим, что у нас тут."

[Как прикажешь.]

Вдалеке впереди начал светиться зелёный мерцающий отблеск, и в воздухе закружились мелкие частицы. Медленно они сливались в плотную, извивающуюся форму.

Разеаль прищурился, сделал шаг назад, подняв лезвие.

Появилось существо примерно четыре фута ростом, стоящее на четырёх тонких зелёных конечностях. Всё тело было тревожного изумрудного оттенка, вдоль ног тянулись шипастые выступы. Но больше всего бросались в глаза две массивные передние лапы — каждая изогнута, как смертоносная коса. Бритвенно-острые. Созданные для резни.

Голова — треугольная, чужая, слишком крупная. Два огромных фасеточных глаза, занимавших почти 70% лица, блестели больным, липким отблеском. Похоже на богомола, но ощущалось куда более зловеще. Более искусственно.

"Гигантский богомол...? А, нет — это я мелкий," — понял Разеаль, нервно сглотнув. "Почему, мать вашу, F-ранговые монстры выглядят так страшно?"

[Будь готов, хост. Противник начнёт атаку через четыре секунды.]

"Четыре секунды?! Это же даже вдохнуть толком нельзя!" — прошипел Разеаль.

Он опустился в низкую стойку, кинжал наготове, взгляд вцепился в монстра. Над головой богомола загорелся отсчёт.

"Чёрт, я надеялся на что-то проще... на слизь или гоблина, а не на лезвийного насекомого-кошмара!" — пробормотал он, голос натянулся.

1...

Он глубоко вдохнул и расширил стойку.

Ноль

И...

Внезапно глаза богомола распахнулись — зафиксировались на Разеале, как у хищника, рождённого только ради этого. Поза стала ниже, тонкие конечности чуть разошлись, из-под насекомых когтей брызнули пылинки.

Свист!

Разеаль смотрел на существо не отрываясь, но даже так оно почти исчезло из поля зрения — всего лишь размытая тень, режущая воздух. Он едва успел отследить движение — не благодаря умению, а потому что инстинкты заорали об опасности.

Ловкость: F.

Конечно, он был недостаточно быстрым.

Рука дёрнулась на рефлексе: он поднял кинжал, пытаясь блокировать удар, разворачиваясь—

но было уже поздно.

Богомол оказался сбоку с призрачной скоростью, и его правая коса-лапа пошла дугой вниз — сияя шипастой, точной смертью.

Разеаль поднял руки над головой, ожидая рубящий удар сверху, инстинктивно закрываясь.

Но богомол оказался быстрее. Умнее. По крайней мере, достаточно умным, чтобы видеть, куда бить.

Р-р-рез!

[Нанесено боли +44]

Малая Регенерация (F): [2/100]

"Ай," — шипя, Разеаль издал странный звук между смешком и резким свистом. Это даже не ощущалось как обычная травма. Скорее, как будто кто-то очень агрессивно ущипнул его за сосок.

Он отшатнулся на два шага — тело отреагировало на силу удара. Ступни успели упереться, прежде чем он бы упал, и он кое-как стабилизировался.

Потом он посмотрел вниз...

"хааа....," — пробормотал Разеаль, до жути разочарованный.

Правая сторона груди была в крови. Мясо разодрано. Кожа срезана пластом. Всё под ней открыто. И всё же — странно — костей видно не было. Не потому, что по ним не попали, а потому что его Обсидиановый Скелет: Вариант Ярости Пещеры был твёрже, чем любой природный удар, и его было не сломать.

Ну хоть что-то работало, как должно.

"Видишь? Оно того стоило," — пробормотал Разеаль себе под нос. Боли почти не было? Спасибо [Толерантность к Боли: SS] — ещё одному скрытому благословению от той психованной женщины. Даже когда плоть была порвана, как бумага в шредере, мозг почти не реагировал.

Богомол замер. В его огромных чужих глазах мелькнуло недоумение. Он наклонил треугольную голову к Разеалю... а потом посмотрел на собственную лапу.

Мелкие вмятины.

На шипастом лезвии косы появились вмятины.

Он не понимал. Как удар мог не сработать? Человек должен быть слабым. Хрупким. Но он попал во что-то несокрушимое.

Богомол неуверенно отступил на шаг — низкий интеллект читался в каждом движении.

А Разеаль тем временем собирался. Теперь он держал кинжал двумя руками. Руки чуть слабели — травма мешала координации мышц. Боли не было, но потеря функции? Вот она была реальной.

Дыхание выровнялось.

Он не мог поверить.

Он чуть не умер.

От грёбаного F-рангового насекомого.

"Сегодня я, блядь, убил D-ранговую огненную гончую в рукопашную..." — пробормотал он себе под нос. "А теперь этот мелкий жук чуть не располосовал меня?"

Он резко выдохнул.

Система... объясни.

[Конечно, хост. Система предлагает только испытания высшего качества.]

Разеаль дёрнулся.

"Не начинай пиар-херню. Почему эта тварь такая быстрая и сильная? Это что, C-ранг под маской?"

[Отрицательно. Хотя этот богомол может быть на пике F-ранга в рамках своего вида, он всё равно классифицируется как F-ранг. Твоя проблема не в ранге, а в типе. Это хищник, заточенный под скорость и ловкость. Ты не можешь рассчитывать поймать такое с твоими текущими статами. Твоя ловкость всё ещё F, помнишь? Если бы ты был бойцом танкового типа, спокойно впитывающим удары, бой уже закончился бы.]

[Ты должен понять, хост: ранг не всегда определяет силу. Важна совместимость.]

[Даже низкоуровневый монстр может убить того, кто выше рангом, если ситуация подходящая. Подумай: летающие монстры против наземных. Кто победит — очевидно.]

[В твоём случае этот богомол — просто ужасный матчап. Твоё тело не успевает реагировать. Тебе не хватает скорости, а его атаки непредсказуемы.]

[Та D-ранговая огненная гончая, с которой ты дрался ранее? Ты победил, потому что предугадал её паттерны движения ещё до того, как она смогла действовать. У тебя была подготовка, тайминг и несколько преимуществ, включая твой особый Обсидиановый Скелет.]

[Без всего этого? Ты бы уже был мёртв.]

Система сделала паузу, давая всему улечься.

Разеаль молча слушал, затем выпустил длинный выдох.

"То есть... ты хочешь сказать, я выбрал не тот тип противника," — пробормотал он; голос был ровным, но раздражение проступало.

[Именно.]

[Но даже так тебе всё равно придётся с этим разобраться. В дикой природе ты не сможешь выбирать бои. Ты не сможешь сказать: ’Подождите, я найду более совместимого врага.’ Ты дерёшься с тем, кто пришёл, или умираешь.]

"Тц... Ладно," — пробормотал Разеаль, выпрямляясь и сжимая кинжал. "Просто подожди... я покажу тебе, как его убить."

Он выключил голос системы из головы и полностью сосредоточился на зелёном размытом силуэте перед собой.

Если он не способен убить даже грёбаное F-ранговое насекомое... с несокрушимым скелетом, бесконечной выносливостью, возрождением и устойчивостью к боли...

То какой от него толк?

За какое будущее он вообще может бороться?

Нет.

Теперь это было не просто про победу в бою. Это было про то, чтобы доказать себе: он не бесполезен. Что он сможет подняться — каким бы жалким ни выглядел сейчас.

Он посмотрел в огромные, безэмоциональные глаза насекомого. То дёрнулось — снова выставило лезвия.

Кривоватая ухмылка проступила на губах Разеаля. Единственный видимый глаз сузился, блеснул решимостью.

"Ладно тогда... давай, ты, зелёный кусок дерьма," — прорычал он, подняв кинжал, уйдя в низкую стойку.

"Я сделаю этот взмах для тебя последним."

После ещё десяти минут жестокой драки Разеаль наконец смог стоять на месте — едва-едва.

На его теле не осталось ни одного участка без синяков, порезов или крови. Он выглядел как окровавленный призрак, с головы до ног стекал красный, одежда порвана и изорвана, липла к коже, как мокрая бумага.

"Ха-а... похоже, это был не один ’последний взмах’," — Разеаль тяжело рассмеялся, вытирая кровь с подбородка тыльной стороной дрожащей руки. Но даже в таком состоянии он не смог скрыть ухмылку, глядя вниз на мёртвого богомола, распластанного на траве.

Тело монстра было превращено в месиво лезвийными ранами. Одна из тонких жилистых ног была полностью отсечена, а другие конечности едва держались — полудохлые, болтающиеся, как сломанные ветки. Из глубоких порезов вытекала странная зелено-белая вязкая жидкость, пачкая землю.

Кинжал был вбит насквозь через огромную голову — от одного глаза к другому; хитин треснул и был пробит, как расколотая яичная скорлупа.

"Защита у него слабая... если бы не скорость и атаки, было бы легко," — пробормотал Разеаль, встряхивая кистью — хват слабел. С пальцев капала кровь, кинжал чуть соскальзывал.

Конечно, и он сам поймал немало ударов. Он был в хлам. Но, к счастью, ни один из них не оказался смертельным. Если бы это был реальный бой, главной угрозой была бы не смерть органов — а кровопотеря. Повезло, что в этом пространстве это не имело значения.

Он открыл панель системы и проверил прогресс навыка:

Малая Регенерация (F): [44/100]

Неплохо. Очень даже неплохо.

Потом взгляд упал на когти монстра — они ещё едва держали форму.

"Да... теперь они тупые..."

Зелёные шипастые кончики сточились до округлых пеньков. Некоторые даже растрескались и осыпались. Очевидно, всё это рубилово и удары о обсидиановый скелет Разеаля под тонкой мембраной тоже стоили ментису его оружия.

"Похоже, я и правда хорош, чтобы быть мясным щитом," — горько хмыкнул он, осматривая побитое тело отстранённым взглядом.

Если честно, ощущение было странным. Будто кто-то щекочет его по всему телу.

Навык [Толерантность к Боли: SS] тащил на себе всю тяжёлую работу.

Без него он бы, наверное, сейчас ревел. Ну... не совсем.

"Но всё равно... выражение лица было бы совсем другое, если бы я мог чувствовать боль... хех."

Отдых длился недолго.

[Поздравляем с убийством богомола ранга F, хост.]

[Намерение Убийства (F): 0.10 / 100]

[Вторая волна приближается, хост.]

Разеаль даже не успел простонать. Его тело вспыхнуло мягким золотистым светом — и уже в следующую секунду все раны исчезли. Кровь пропала, порезы стянулись, и даже новая одежда материализовалась на нём. Он выглядел полностью свежим, будто его только что обновили.

Полное здоровье. Полная выносливость. Полный сброс.

"Ну, это... удобно," — пробормотал он, слегка приподняв брови.

Но следующая картина быстро стёрла любое облегчение.

В том же месте, где появился первый богомол, теперь один за другим материализовались ещё десять таких же монстров. Они секунду стояли молча — когти дёргались, головы наклонялись, и их огромные зелёные глаза фиксировались на нём.

Труп первого богомола испарился в воздух.

[Приготовься, хост. Атака начнётся через четыре секунды.]

Разеаль открыл рот, чтобы что-то сказать... и снова закрыл. Ему нечего было сказать. Он просто молча поднял кинжал.

Три.

Два.

Один

Свист. Свист. Свист.

Десять зелёных размытий рванули вперёд.

Десять минут спустя.

[Ты умер, хост.]

[Поздравляем. Твой навык Малая Регенерация (F) выполнил требования для улучшения.]

[Ранг E – Меньшее Исцеление (0/100): Немного быстрее и сильнее; лечит поверхностные раны и ломоту.]

Разеаль резко втянул воздух, воскреснув ровно там, где умер; лёгкие наполнились, будто он только что вынырнул из глубины. Тело снова было нетронутым, идеально восстановленным.

Он моргнул, посмотрел на себя, потом на окружение.

"Ну типа... я же десять минут дрался с десятью этими быстрыми жучарами. Это ведь почти победа, да?" — пробормотал он больше себе, чем кому-то. Он звучал как человек, который пытается убедить себя сильнее, чем действительно уверен.

[Всё благодаря этому Обсидиановому Скелету, хост. Ты умер исключительно из-за кровопотери.]

"Ты говоришь так, будто я получил этот скелет в приданое на свадьбе или что-то такое. Я его заработал после..." — Разеаль оборвал фразу на полуслове; лицо потемнело.

"Забей. Я не хочу вспоминать тот момент."

Система помолчала долю секунды.

[Призвать вторую волну снова, хост?]

Разеаль вздохнул и покачал головой. "Нет, это не поможет. Мне не хватает ловкости. Я не читаю их движения. Мне нужно что-то другое. Что-то вроде... восприятия. Навык, который усилит зрение или что-то такое. Что-то, что позволит видеть эти атаки и обрабатывать их скорость."

Он задумчиво потёр подбородок. Несмотря на сарказм, тон стал абсолютно серьёзным.

"Я не могу продолжать драться вслепую — это будет пустая трата времени. Десять врагов, которые двигаются быстрее, чем я успеваю следить? Сколько ни тренируйся, если ты не видишь угрозу, ты всегда будешь пропускать удары."

Он вспомнил размытые вспышки, острые когти, режущие воздух рядом с ним, постоянную панику от незнания, откуда придёт следующий удар.

"Пока что мой приоритет — восприятие. Наблюдение. Что-то, что позволит мне понимать и реагировать в реальном времени."

Он повернулся к воздуху, снова обращаясь напрямую к системе.

"Система, не будем тратить время. Отправь меня к лучшему доступному SSS-ранговому злодею, специализирующемуся на восприятии."

[Понял.]

Разеаль снова открыл глаза.

Если честно, он уже начинал привыкать к этому странному ощущению — когда его сознание постоянно крутит, швыряет с места на место, как бельё в сушилке.

[Добро пожаловать, Хост, в Долину Виллея ранга SSS.]

[Титул злодея: Величайший Вор.]

Разеаль слегка прищурился, читая сообщение системы. Он задумчиво потёр подбородок. 'Хм... этот звучит получше, чем те двое странных уродов, которых я встретил.'

Титул заинтриговал его. 'Вор — это, конечно, не то, что я представлял, когда думал о ком-то, кого считают сильнейшим в восприятии,' — вслух поразмышлял он. 'Но эй... кто я такой, чтобы судить?'

Перед тем как попасть сюда, он на минутку заглянул в пространство Зеноцида. Просто коротко — спросить у того расслабленного типа, нет ли у него каких-нибудь навыков, связанных с восприятием, или техник, улучшающих движение.

Зачем к нему? Потому что, ну... Зеноцид хотя бы казался нормальным. Спокойный, честный, возможно даже полезный. Из тех, кто не скажет "нет", если попросить вежливо. В отличие от других, кто может потратить его время, втянуть во что-то ещё — или, что хуже... попробовать использовать его для каких-нибудь ебанутых экспериментов.

Но когда он спросил, Зеноцид просто пожал плечами.

Сказал, что ничему такому не учился — он просто всегда умел это делать после того, как начал убивать людей. Само пришло. Вот и всё.

Разеаль спорить не стал. Просто кивнул и ушёл.

А теперь он был здесь.

Он огляделся и, засунув руки в карманы, пошёл вперёд так спокойно, будто это место принадлежало ему. Взгляд метался из стороны в сторону, сканируя каждый угол. Окружение здесь было... странным.

Руины.

Всё вокруг выглядело как разбитая история. Тёмно-серые камни и обломки красного кирпича валялись по земле, складываясь в остатки рухнувших стен и забытой архитектуры. Ветер гнал пыль и пепел по пустым переулкам. Было ясно: когда-то это место было величественным — но вся его слава давно умерла.

И всё же глаза Разеаля продолжали двигаться. Он искал что-то полезное. Подсказки. Детали. Любую мелочь, которая дала бы понять, почему это место достойно SSS-рангового злодея.

И вдруг, без предупреждения, тонкая рука обвила его плечи.

"Хо-хо~ малыш, ты пришёл сюда и даже не подумал поздороваться со мной?"

Весёлый женский голос прошептал прямо в ухо.

Разеаль замер на полушаге.

Он чуть наклонил голову, пытаясь посмотреть в сторону, но рука уже соскользнула — исчезла, как туман.

Её не было. Просто так.

"...Ну, здравствуй," — ровно сказал Разеаль, оборачиваясь в поисках. Он поднял руку и почесал голову — растерянный, но спокойный.

Если честно, она ощущалась совершенно иначе, чем другие злодеи, с которыми он встречался раньше. Одним этим игривым движением она больше походила на наглую девчонку — на дерзкую, пакостную девчонку. Не на подавляющее, удушающее присутствие, которого он ожидал от SSS-ранга.

И, что странно, ростом она была почти с него. Почти.

"Я здесь, малыш~" — снова прозвучал её сладкий, дразнящий голос.

Разеаль повернул голову на звук.

В нескольких шагах впереди стояла миниатюрная женщина, лениво заложив руки за спину. Волосы — короткие, светло-зелёные, почти светящиеся в сером полумраке руин. На ней были гладкие, облегающие лосины, которые сидели на фигуре как вторая кожа. Манера держаться — поза, игривая ухмылка — всё это напомнило Разеалю одну эксцентричную университетскую преподавательницу, которая любила женщин.

"Эм... привет," — неловко поздоровался Разеаль.

Он бы не врал: эта часть всегда заставляла его чувствовать дискомфорт. Подойти к совершенно незнакомому человеку, зная, что ты пришёл просить что-то... и при этом тебе нечего предложить взамен. Теперь надо было быть дружелюбным, не обидеть её и как-то убедить помочь.

Честно говоря, Разеаль не знал, привыкнет ли когда-нибудь к таким вещам.

"Ты... куда слабее, чем я ожидала," — сказала женщина, наклоняя голову с лёгкой улыбкой.

Она чуть подалась вперёд, а руки так и держала за спиной — будто прикидывала его, как игрушку, которую только что нашла на земле.

Разеаль посмотрел на неё: лицо без эмоций, но глаза — острые. Уже по одной её позе — игривой, самодовольной, слишком уверенной — и по тому, что он знал о её ремесле, да ещё и по титулу "Величайший Вор", у него уже было довольно ясное предположение о том, что только что произошло.

"Ну... ты ведь только что что-то у меня украла, да?" — спросил Разеаль и ткнул в неё пальцем.

На это её улыбка стала только шире — яркая и абсолютно бесстыдная. "Ты сразу догадался? Дай угадаю — ты знаешь моё прошлое или типа того?" Она закрутила прядь коротких мятно-зелёных волос, явно получая удовольствие. "Ну и ладно. Да, украла. И что ты мне сделаешь?" Бровь насмешливо приподнялась, а поза буквально кричала: Ну что, крутой, и что ты сделаешь?

Разеаль поднял обе руки в пожатии плеч. "Ничего. Можешь оставить. Что бы это ни было."

Он не собирался превращать это в какую-то странную игру с публичным унижением. Женщины вроде неё — наглые, игривые и слишком умелые в том, чтобы играть на людях, — по-своему опасны. Лучше держать всё спокойно.

"Скучный," — она покачала головой, как разочарованный учитель. "Тогда так: если ты угадаешь, что я у тебя украла, за следующие четыре секунды — я обучу тебя любому навыку, ради которого ты сюда пришёл."

На губах появилась маленькая, хитрая улыбка, будто говорящая: Да ты никогда в жизни не угадаешь.

И прежде чем Разеаль успел хоть как-то отреагировать на предложение, она начала считать.

"Три..."

Мозг Разеаля включился на перегрев. Даже времени спросить систему не было — слишком долго. Логика. Фокус. Что у него вообще было при себе?

Он не брал с собой ни стихийных ядер, ни цветов — всё лежало в пространственной сумке, вне этого пространства. И он вообще ничего лишнего не таскал — только один кинжал, спрятанный в пальто. Всё.

"Два..."

"Кинжал!" — выпалил он. "Ты украла кинжал, который я держу во внутреннем кармане."

Она моргнула.

"Неправильный ответ," — сладко сказала она.

А потом театрально взмахнула руками, подняв их, словно демонстрировала величайшее сокровище мира.

Разеаль моргнул.

Между её пальцами что-то болталось.

Чёрное.

Что-то до ужаса знакомое.

"Стой... это что..?!" — голос Разеаля сорвался.

Она покрутила чёрную ткань, как победный флаг, подняла повыше — чтобы было видно. "Это ты искал?"

"Это..... мои трусы?!"

У него отвисла челюсть. Буквально отвисла.

Он посмотрел вниз на себя.

Да, штаны были на месте. И обувь тоже. Он похлопал себя по ногам, потом поднял взгляд на неё — совершенно ошарашенный.

Как?

Как вообще можно украсть у человека трусы, когда на нём всё ещё надеты штаны?

Он не мог уложить это в голове.

Лицо перекосилось где-то между неверием и ощущением, будто его только что изнасиловали взглядом. "Какого хрена это вообще возможно?!"

Она лишь подмигнула. "Коммерческая тайна, милый."

Женщина всё ещё улыбалась — триумфально, как кошка, которая только что притащила дохлую птицу тебе на подушку.

"И кстати," — добавила она с дразнящей ухмылкой, — "у тебя хороший вкус на ткань."

У Разеаля дёрнулся глаз. Мозг официально ушёл в короткое замыкание.

Это что, был какой-то элитный понт? Она только что украла у него грёбаные трусы так, что он даже ничего не почувствовал. Если вот на что способны SSS-ранговые злодеи — значит, ему предстоит ещё столько, столько работы.

Он вздохнул, мысленно занося весь этот опыт в папку: Не трогать без терапии.

И всё же... если это цена, чтобы выучить навыки восприятия у лучшего вора системы, то ладно. Он примет поражение. Примет обеими руками — и просто заткнётся.

"Ты можешь просто... ну хотя бы вернуть это?" — пробормотал он.

Она посмотрела на него, всё ещё улыбаясь. "Оу, смущаешься?"

"Эм... стыдно, ну... да" — пробормотал он, стараясь держать каменное лицо. Ну а кто бы не растерялся, если какая-то женщина только что украла у него трусы?

Он посмотрел на неё без эмоций.

"Ладно. Отдай." Разеаль протянул руку.

Не то чтобы эти трусы были чем-то особенно важным. У него буквально была система, которая обеспечивала бесконечным запасом одежды... правда, к сожалению, вся она была в стиле злодея. Тёмная, резкая, чёрная — ничего нормального или нейтрального.

Так если замен полно, почему его всё равно трясло?

Просто. Кто в здравом уме сможет оставаться спокойным, зная, что кто-то украл у тебя трусы? Кто знает, что она с ними сделает?

Одной этой мысли Разеалю хватало, чтобы почувствовать себя ужасно некомфортно.

Она смотрела на него с весельем, явно наслаждаясь. Потом, словно смакуя каждую секунду этого абсурда, она держала чёрные трусы Разеаля в правой руке... и одним взмахом левой сотворила у себя на ладони тонкие кружевные розовые трусики.

Совершенно точно не его.

"Слушай, ты вроде честный парень," — сказала она, и в глазах блеснул дразнящий огонёк. "Так что вот тебе выбор. Эти," — она приподняла чёрную пару, — "твои."

"А эти," — добавила она с ухмылкой, — "один из самых высокоранговых трофеев в моей коллекции. Я лично украла их у самого красивого архангела на небесах."

Улыбка была игривой, почти дьявольской. "Ну... выбирай. Какие из них твои?"

Губы Разеаля дёрнулись.

Она сейчас серьёзно только что сказала ему, какие — его... а потом попросила выбрать между двумя?

Его взгляд упал на розовую пару.

Глаза остановились на розовых трусиках. Они выглядели... ношеными. А судя по её словам про "коллекцию"? Она крадёт бельё... как хобби?

Что за ебанутая странная чудачка эта SSS-ранговая злодейка?

Она что, играет в извращённую версию старой игры про богиню в пруду? Где ты роняешь вещь, а богиня предлагает тебе лучше — чтобы проверить твою честность?

Что бы это ни было, у Разеаля не было на это времени.

"Знаешь что? Оставь себе оба. Мне всё ровно," — сказал он абсолютно мёртвым тоном.

Её улыбка на полсекунды дрогнула. Она надулась — почти как ребёнок, которому только что испортили розыгрыш.

"Хмф. Ладно," — сказала она и без стыда сунула обе пары — и его, и розовую — в каждый из боковых карманов.

У Разеаля дёрнулась бровь.

Наглость.

Но он ничего не сказал. Это же просто трусы... да?

"А теперь," — продолжила она, наклоняя голову с показным неодобрением, — "скажи-ка мне: как именно ты собираешься убедить меня учить тебя чему бы то ни было?"

Глаза прищурились, голос стал сахарно-сладким от сарказма. "Насколько я вижу, ты даже подарок не принёс. Так ты здороваешься с красивой леди вроде меня? Не слишком искренне, да?"

Разеаль едва не закатил глаза от того, как легко она назвала себя красивой леди... сразу после того, как запихала его трусы в карман. Но он промолчал.

Так вот как она хочет играть... Ладно.

Если подумать — она была крайне девчачьей. Почти до карикатурности. А поведение? Наглая, непредсказуемая гремлина.

Он уже сталкивался с такими типажами... в бесчисленных корейских новеллах, которые читал в прошлой жизни. Он знал, как с этим работать. Пора начинать спектакль.

"О нет, нет, как вы могли подумать?" — сказал Разеаль, внезапно прочистив горло и сделав шаг вперёд, натягивая самую вежливую, джентльменскую маску.

"Я бы никогда не пришёл с пустыми руками."

Мозг лихорадочно крутился.

Разумеется, подарка у него не было. Но если он сыграет достаточно искренне, может — может — он переживёт этот цирк. Ему нужна была её помощь. Навык, которому она могла научить, был важен, и он не мог позволить себе начинать заново с новым злодеем.

Пусть это сработает... пожалуйста. Сердце грохотало.

А теперь — следующий вызов.

'Система' — мысленно спросил он, — 'скажи мне её имя.'

[Это Лили, Хост.]

Разеаль тихо хмыкнул, не отвечая сразу, и пошёл к ней, представляя себя главным героем драматического романтического романа. Медленная, уверенная походка. Ветер — пусть даже воображаемый — идеально играл в его волосах. В его голове это был пик момента протагониста.

"О-о-о? Вот как?" — Лили наклонила голову, глаза сверкнули любопытством. "И что же это?"

Она не сдвинулась ни на дюйм, пока Разеаль продолжал приближаться. Даже когда он остановился всего в нескольких шагах, она не вздрогнула и не отступила — просто смотрела на него заинтересованно.

[Хост, какой подарок ты подготовил?] — спросила система у него в голове, звуча абсолютно растерянно.

Разеаль не ответил. Ноги всё равно понесли его вперёд, хотя горло сжалось. В голове уже было неловко, но он теперь был в деле. Он сказал себе, что это не важно — ему плевать на чьё-то мнение, да и настоящих последствий здесь нет. Только потеря времени. И с этим он проживёт.

Он поднял руку и драматично откинул волосы. Плавно.

[Харизма: S] — к счастью, позволяла ему выглядеть эффектно даже тогда, когда внутри хотелось провалиться сквозь землю.

Наконец, оказавшись прямо перед ней, он протянул руку и одним пальцем мягко приподнял ей подбородок, наклоняя лицо к своему взгляду.

Она всё равно не сопротивлялась.

"Подарок?" — тихо сказал Разеаль, голос был пропитан томной уверенностью. "Нет... за цену обучения твоему навыку я хотел бы предложить кое-что куда более ценное.."

Он наклонился ближе, губы оказались всего в паре дюймов от её губ.

"моё тело."

[Это... пиздец как кринжовооооо. Хост, ты где этому научился? Тебя что, вселили в мусорную веб-новеллу? ЧТО ЭТО???] — выпалила система с чистым отвращением.

Разеаль проигнорировал.

Ему казалось, это лучший шанс. Всё-таки перед ним была SSS-ранговая злодейка, вероятно старше целых цивилизаций. Может, что-то настолько наглое её реально развеселит. Может, даже сработает.

А стыд? Да пожалуйста. За последние дни кожа Разеаля огрубела до стали. Здесь не было публики, которая увидит его падение — только одна хаотичная женщина.

Его пальцы всё ещё держали Лили за подбородок, и она продолжала смотреть на него снизу вверх.

Тишина растянулась.

И растянулась.

И растянулась.

Наконец—

"ПФФФТ!" — Лили взорвалась смехом, выпуская воздух ему в лицо, едва сдерживаясь.

Она согнулась пополам, хлопая себя по бедру и хрипя. Потом схватилась за живот, будто ей больно, и задыхалась между приступами.

"О боже... АХАХАХАХАХА!" — выла она. "ПАХАХА! П-Платить телом!? Ты кто вообще, отчаянная драмакоролева из третьесортной новеллы? О БОЖЕ.."

Душа Разеаля вышла из тела в этот момент.

Он стоял неподвижно, как статуя, пальцы всё ещё нелепо зависли там, где только что был её подбородок. Мозг перестал работать. Дыхание застряло в груди.

[Ну вот, теперь понимаешь, насколько это было кринжово, да?] — ровно пробормотала система.

Лили уже была на земле — буквально каталась в грязи, слёзы выступили на глазах, пока она пинала воздух ногами.

"О нет-нет-нет, АХАХАХ, ты слишком! Это лучшее, что я слышала за столетия! Кто так делает?! Ты думал, я начну смущённо краснеть, как школьница? О. БОЖЕ. МОЙ."

Разеаль всё ещё стоял. Всё ещё мёртв внутри.

Она подняла на него взгляд, вытирая слёзы, и ухмылялась, как психопатка. Смех всё ещё тихо отдавался эхом по руинам — такой, который пробивает глубоко и не отпускает. "Ты либо тупой, либо абсолютно безумный. В любом случае... мне нравится."

Разеаль моргнул, не зная, как реагировать.

"Нравится?" — медленно повторил он, приподняв бровь. "Кхм — то есть... ты меня обучишь?"

Её ухмылка стала ещё шире — и каким-то образом ещё более злой. "Мо-о-ожет быть. Но только если ты сделаешь ещё одну вещь."

Разеаль наклонил голову. "И какую?" Стыд от прошлого? Исчез. Сгорел дотла, как бесполезный старый свиток. Ему уже было всё равно. Если бы стыд можно было поджечь, его стыд уже сгорел и улетел с ветром.

Это же просто маленькая жертва... да?

Лили наклонилась ближе, её дыхание коснулось щеки. Голос опустился до сиропного, чувственного шёпота — куда более опасного, чем всё, что она делала до этого. "Назови меня... ’Мамочка.’"

Душа Разеаля едва не вышла из тела снова.

"Чт... ЧТО?!" — выдохнул он, отшатнувшись на полный шаг, словно его шарахнуло молнией божественного ранга. Воздух вокруг будто треснул от беззвучного вопля его гордости, которую разнесло в щепки.

Как главный герой в той корейской драме.

[Вздох... Всё нормально, Хост. Я знаю, что ты не сможешь. Да и как? Не переживай, я не буду помнить этот момент... обещаю. Просто уйдём отсюда. Очевидно, эта жертва для тебя слишком велика.] — голос системы прозвучал в голове идеальной смесью сарказма и поддёвки, будто он едва сдерживал смех. [Ты из тех, кто скорее умрёт, чем извинится. А это? Это на порядки хуже.]

Разеаль застыл, сознание металось. Он сглотнул, глядя на Лили, пытаясь стереть её слова из головы — но они были выжжены там, вечные и издевательские.

"Давай быстрее," — пропела Лили, провернувшись на пятке. "У тебя осталось восемь секунд. Скажешь — и я дам тебе навык, за которым ты пришёл."

Она начала насвистывать и рассматривать ногти, будто ей плевать, хотя глаза блестели дьявольской пакостью.

Разеаль стоял как статуя. Ни мышца не шевельнулась. Ни одна мысль не родилась, кроме крика.

[Пойдём, Хост. Достаточно унижений на сегодня, да?] — снова шепнула система, и её самодовольный тон поджёг каждый фитиль у Разеаля в черепе.

"Как насчёт... двух моих навыков," — добавила Лили, глянув через плечо. "Четыре секунды."

Его руки сжались.

Это так тупо. Это всего одно слово. Одно. Два навыка — и всё. Он может сделать вид, что этого не было. Чёрт, это лучше, чем снова драться с десятью насекомыми, пока кости не начнут ломаться. Да? Да?

М...мм... губы Разеаля дрогнули.

Он ощущал вес каждой секунды.

И наконец—

"Мамочка..."

Это было едва слышно. Скорее выдох, чем звук. Но слово вырвалось.

Улыбка Лили расползлась в полноценную, злую. "Хороший мальчик," — прошептала она, на цыпочках подойдя ближе и взъерошив ему волосы. Пальцы легко прошлись по голове — игриво и победно.

Разеаль не шевельнулся. Его душа вышла из тела десять секунд назад. Разум стал пустыней, где эхом звучала одна фраза: Хороший мальчик.

—

Две минуты спустя, вне пространства системы

[Поздравляем, Хост. Вы получили навык: Теневой Шаг (ранг A).]

[Поздравляем, Хост. Вы получили навык: Острый Слух (ранг S).]

Разеаль не отреагировал.

Он сидел на ветке дерева и пустым взглядом смотрел вдаль; лицо было лишено эмоций. Глаза казались пустыми — даже призрачными. Не от смерти, не от боли. А от тех двух проклятых слов, снова и снова грохочущих у него в черепе.

Хороший мальчик.

[Видишь? Кто сказал, что нельзя купить чьё-то достоинство? Я видел людей, которых продавали за меньшее, чем приличный навык. Аха-хааа~ Аха-хааа~] — голос системы запел от счастья. [Ну что думаешь, Хост? Я смогу стать писателем? Я вдохновлён.]

Разеаль не двигался. Даже не моргнул.

[Ты живой, Хост? Алло? Земля вызывает Разеаля? Или мне сказать... хороший мальчик?]

У него дёрнулся глаз.

Он не позволит этому моменту жить.

Никогда.

Он похоронит его. Убьёт. Сделает вид, что это был сон. Галлюцинация от тренировочной травмы. Что угодно. Но если Лили когда-нибудь посмеет повторить эту фразу—

Хороший мальчик.

Разеаль поднялся с медленным, тяжёлым выдохом. Навыки, которые он только что получил, были мощными. Ненормально мощными. Они стоили каждого кусочка унижения — даже если он скорее умрёт, чем признается в этом вслух.

"Ладно," — пробормотал он, сжимая кулаки. "Пора пустить эти навыки в дело. И в следующий раз... никаких квестов с Мамочкой. Никогда."

[Конечно, Хост. Как скажешь. Хороший мальчик.]

"СИСТЕМА!!!"

Разеаль стоял молча, всё ещё отходя от унижения, случившегося пару мгновений назад. Но он быстро затолкал это в самый тёмный угол памяти. Ни за что он не позволит чему-то такому беспокоить его. Не сейчас. И не когда-либо.

"Ладно, хватит этой херни — скажи, что делают эти навыки?" — спросил Разеаль, голос низкий и жёсткий, изо всех сил стараясь звучать так, будто ему плевать.

[Да, Хост.]

Теневой Шаг (ранг A)

Тип: Активно-пассивный | Не улучшается

Эффект: При ходьбе по любой тени или под ней все твои движения — включая шаги, шорох одежды и дыхание — не издают ни звука.

Расходует ману только при активации.

Острый Слух (ранг S)

Тип: Пассивный

Эффект: Значительно усиливает слух, позволяя пользователю улавливать даже самые слабые звуки. Также даёт способность мгновенно определять направление и расстояние до источника звука — в зависимости от уровня владения навыком.

Разеаль приподнял бровь и потёр подбородок. "Первый... Теневой Шаг, да? Разве это не слишком жирно давать А-ранг подобному навыку? Он же просто убирает звук, когда я в тени. И всё? У меня даже Обсидиановый Скелет — ранга S, и он почти несокрушимый. А тут ощущение, будто ранг завышен. Даже немного оскорбительно."

[Неверно, Хост. Этот навык не завышен. На самом деле, по стандартам системной оценки Теневой Шаг заслуживает как минимум ранга A из-за своей полезности. Не издавать ни звука — включая движение, шорох одежды и дыхание — в пределах тени делает его крайне мощным инструментом для скрытности; он практически незаменим для проникновения, убийств, засад и даже побега. Если у врага нет особых сенсорных способностей — вроде обнаружения маны, ментального восприятия или чего-то столь же редкого — он даже не узнает, что ты рядом.]

Система продолжила без паузы.

[А что до статуса "не улучшается" — это полный предел эффекта. Никакое использование и никакое мастерство не расширит его дальше. Что видишь — то и получаешь.]

Разеаль медленно кивнул. "Логично. Активно-пассивный... то есть я могу включить, и он будет работать, пока я не выключу, да? Но жрёт ману?"

[Верно. Используй с умом — у тебя отвратительно мало маны.]

Он почесал подбородок, уже представляя десятки применений. Это было не просто полезно — это было опасно. Если он окажется внутри здания, в тёмном переулке или просто ночью на улице, он станет ходячим призраком. Ни звука. Ни следа.

"Ладно, мне нравится. Звучит весело," — пробормотал он. Потом взгляд перешёл ко второму новому навыку.

Острый Слух.

"S-ранг... за слух? Звучит как-то уныло," — пробормотал он. "Ну типа, насколько вообще может быть сильным просто слух? Люди же могут просто сосредоточиться и натренировать уши по обычному."

[Оооооххх... Хост, дело не просто в слухе. Острый Слух — это полноценная система восприятия на 360 градусов. Человеческие глаза, даже в лучшем случае, охватывают лишь 120–200 градусов поля зрения. А этот навык позволяет тебе слышать всё: спереди, сзади, сбоку, сверху, снизу — одновременно.]

Разеаль моргнул, слегка ошарашенный.

[Более того: в отличие от зрительных или основанных на мане чувств, звук куда сложнее обмануть или стереть. Ментальное и духовное восприятие можно нарушить, и даже чувства, основанные на мане можно обмануть иллюзиями или техниками подавления. А звук? Если только твой противник не использует крайне редкий навык вроде твоего собственного Теневого Шага — ты услышишь всё.]

[К тому же Острый Слух передаёт информацию в мозг мгновенно — без задержек. Время реакции пассивно улучшается, потому что восприятие входящих угроз становится почти мгновенным.]

Тон системы стал ещё более разъясняющим:

[На высоком уровне мастерства этот навык позволит тебе буквально формировать визуальные образы только по звуку. Представь, что воспринимаешь окружение как эхолокационный радар — но ещё чётче — и можешь драться с закрытыми глазами.]

[И ещё: прежде чем ты спросишь, почему отображение или формат отличаются от твоих старых навыков — этот навык из совершенно другой мировой системы. Каждый злодей происходит из другого измерения, и хотя я могу перевести все навыки в этот интерфейс, некоторые системные свойства остаются неизменными.]

"Ладно... ладно... чёрт," — Разеаль снова кивнул, на этот раз уже серьёзнее.

[Что до роста навыка: у него четыре уровня — Базовый, Промежуточный, Продвинутый и Абсолютный. Сейчас у тебя Базовый. Но хорошие новости: этот навык растёт от использования и таланта, а твой природный талант делает скорость обучения значительно выше.]

"Ладно, ладно! Теперь это реально намного понятнее," — кивнул Разеаль, наконец удовлетворённый. Всё вставало на свои места. Он уже мог придумать десятки способов использовать эти навыки — даже в связке.

Бесшумный шаг и слышать всё в широком радиусе?

Билд через ассасина открыт.

Он вздохнул. Может, те унизительные моменты и правда стоили этого. Оба навыка были высокого ранга и имели кучу применений — не только в бою, но и для выживания и разведки тоже.

"Ладно, система. Хватит разговоров. Пора тестировать. Отправь меня обратно на тренировочную площадку. Посмотрим, что я теперь реально могу."

[Подтверждаю, Хост. Инициирую перенос. Приготовься.]

Разеаль ухмыльнулся.

"В этот раз я отъебу этих богомолов" — пробормотал он.

[Ты готов, Хост?]

"Ещё бы. Давай."

Через несколько секунд он снова стоял под гигантским лиственным пологом этого огромного биома. Мягкое зелёное сияние света пробивалось сквозь толстые, высокие стебли, отбрасывая вытянутые тени по неровной земле.

Перед ним десять зелёных фигур проявились в ряби света — каждая идентична тем богомолам, с которыми он уже дрался и которым раньше проиграл.

Но теперь всё было иначе.

Уши Разеаля едва заметно дёрнулись, когда активировался его [Острый Слух (S)]. Мир вокруг изменился не визуально — восприятием. Он слышал всё.

Не просто громче — чётче. Острее. Как ветер шепчет в гигантской траве, как что-то далёкое шуршит, даже как его собственная одежда едва тянется при дыхании — каждая деталь валилась в сознание.

Странно, но его это не перегрузило. Должно было. Любого нормального человека парализовал бы такой поток сверхчувствительных сигналов.

Но его — нет.

Наоборот, это ощущалось естественно.

Он закрыл глаза.

Визуально стало темно. Но восприятие? Взорвалось.

Он всё равно чувствовал всё так же ярко, как и раньше — зрение не нужно. Он ощущал формы, контуры, движение воздуха по поверхностям. Солнечный свет, просачивающийся сквозь прорехи в пологе, стал нитями ясности во тьме. Как ветер огибает "дерево" или ударяет в поверхность... он видел это, не видя.

Разеаль буквально ощущал расклад всего поля боя. Десять богомолов перед ним. Их когти чуть приподняты, дёргаются. Он слышал микросдвиги в их постановке ног. Как воздух изгибается вокруг тел. Даже вибрации мышц, когда те напрягаются перед рывком.

Словно он видел без зрения. Мир рисовался линиями давления и звука — в идеальную мысленную картинку.

"Чёрт... я не думал, что этот навык будет настолько мощным," — пробормотал он в восхищении, всё ещё с закрытыми глазами. "И это только базовый уровень?"

[Это базовый уровень S-рангового навыка, Хост. Естественно, даже при таком уровне владения разница становится значительной.]

"Значительной" было слишком мягко. Теперь Разеаль точно чувствовал движение со всех направлений — спереди, сзади, сверху, снизу, по флангам.

Разница была огромной. Будто он прыгнул на несколько уровней вперёд, даже не подняв оружия.

Но дело было не только в восприятии. У навыка был фильтр.

Разеаль понял: он помогает, убирая лишний шум — рёв ветра, фоновые гулы — так, чтобы в мозг попадало только важное. Приоритет. Без задержек. Без путаницы. Только ясность.

"Как будто мозг теперь по-другому прошит," — пробормотал он, ошеломлённый. "Это не просто звук. Это зрение. Осязание. Направление. Всё — из вибраций."

[Верно, Хост. Навык преобразует звук в пространственную осведомлённость. Ты инстинктивно будешь знать точную форму и положение всего, что находится в радиусе.]

"Он точно стоит S-ранга," — пробормотал он. "Может, даже выше..."

И тут началось.

Свист. Свист. Свист.

И внезапно—

Разеаль резко присел, едва уйдя от смертельного взмаха слева — прямо по голове. Инстинкт перехватил управление: он выкрутился вправо, скользнул влево, нырнул вверх, потом отпрыгнул назад — и всё это, ведомое только сверхчувствительным звуковым ландшафтом, льющимся в уши.

Каждое движение было резким, чистым, реактивным. Глаза оставались закрытыми — он полностью сосредоточился на усиленном восприятии и целиком полагался на вибрации воздуха, чтобы отслеживать десять богомолов, атакующих его.

Если бы кто-то наблюдал издалека, он бы был ошарашен — заворожён. Разеаль плёлся сквозь десять атакующих, как танцор в буре лезвий. То, как он двигался, будто предугадывая каждый удар ещё до его начала, выглядело как колдовство. Каждый взмах, каждый рывок, каждую бритвенно-острую конечность, летящую в него, — он уходил от всего с пугающей точностью.

Почти от всего.

Щёлк!

"Ай!" — прошипел Разеаль: удар пришёлся по левой руке, лезвие лишь чиркнуло, прежде чем он успел полностью среагировать. Он отступил на шаг — и тут началось.

Рез! Рез! Рез!... Ещё девять ударов обрушились мгновенно, со всех сторон. Он поднял кинжал дугой, отражая часть ударов в воздухе. Другие врезались в руки и бока. Его обсидиановый скелет принял на себя худшее, но лезвия всё равно рвали мышцы и вскрывали неглубокие вены.

Но Разеаль не замешкался.

Он сразу вышел из радиуса, глаза всё ещё закрыты, дыхание ровное, восприятие держал активным.

Моя ловкость и скорость реакции слишком низкие... даже когда я чувствую их движения, будто они в слоумо, — раздражённо подумал Разеаль. — Я буквально ощущаю положения их тел и предсказываю, откуда пойдут взмахи... но если они бьют одновременно, и у меня нет пространства что бы уклониться...

Вот оно. Вот почему он получил удар. Просто не хватало места маневрировать, когда все десять богомолов действуют одновременно.

Но даже с этим минусом навык менял всё. На несколько секунд Разеаль по-настоящему почувствовал себя в ультра-инстинкте — как тот длинноволосый чувак из старого аниме.

[Даже не на одну триллионную процента близко, Хост,] — сухо пробормотала система.

"Да-да..." — ответил Разеаль. "Но я почти уверен, что эти десять жуков меня в этот раз не убьют."

"Какие у них статы Ловкости, кстати?"

[Каждый из них буквально на один уровень выше твоих (E-).]

"Не удивительно..." — буркнул Разеаль, продолжая уклоняться.

В этот раз он не просто избежал удара справа — он его подставил.

Он чуть приподнял кинжал, меняя угол. Один из богомолов рванул вперёд на скорости, и его бритвенная лапа ударила прямо по незащищённой кромке собственной конечности.

Флик!

Зелёная вязкая жидкость брызнула в воздух, а лезвие-лапа богомола отлетела полностью — срезанная его же силой.

Разеаль ухмыльнулся.

"Уже не так сложно," — уверенно пробормотал он.

Раненый богомол взвизгнул высоким насекомым визгом и инстинктивно отступил. Остальные девять зашипели громче — их атаки стали злее и быстрее, явно в ярости.

Разеаль просто продолжал двигаться — уклонение стало для него второй натурой. Шаги текли, как танец, идеально попадая в ритм боя.

Шесть минут спустя...

Разеаль стоял прямо, глядя на дёргающиеся останки последнего богомола. Одним резким взмахом он отсёк маленькую голову начисто.

[Поздравляем с убийством 10 богомолов ранга F, Хост.]

[Намерение Убийства (F): 1.10 / 100]

Он вытер зелёную кровь с клинка.

"Система, покажи прогресс Меньшего Исцеления," — спокойно попросил он.

[Ранг E – Меньшее Исцеление (26 / 1000)]

Двадцать шесть раз? Разеаль моргнул. Так не должно было быть. Он быстро прокрутил бой в голове.

Десять прямых попаданий в первой засаде — это он ещё мог понять. Но потом? Он же явно начал контрить, уклоняться, даже успешно резать в ответ. Так почему он всё равно получил урон двадцать шесть раз?

Он резко выдохнул. "Наверное, это ранние раны... они замедлили движения. Сделали уклонения на секунду позднее, контратаки — на полтакта мимо."

Но если бы это был реальный мир, без бесконечной выносливости и лечения, он мог бы рухнуть просто от усталости. И всё же это был колоссальный прогресс.

Ведь в прошлый раз у него ушло десять минут, чтобы победить одного такого монстра.

А сейчас?

Он вырезал всех десятерых в одиночку — меньше чем за шесть минут.

Тогда он даже одного не убил, прежде чем умереть. Он вообще прожил так долго только благодаря несокрушимому Обсидиановому Скелету.

Но теперь?

Теперь его спас не скелет — его спас он сам.

[Поздравляем с прохождением Второй Волны.]

[Третья волна приближается. Хост, приготовься.]

Внезапно золотой свет обвил тело Разеаля — раны исчезли, их сменила свежая кожа. Даже окровавленная одежда пропала, сменившись новой — чистой и хрустящей.

Он моргнул, всё ещё привыкая, когда голос системы прозвучал снова.

И тогда он это увидел.

Лицо слегка побледнело.

Там, где впервые появились богомолы, вспыхнули сразу сто зелёных огней.

Десять на десять.

Перед ним выстроилась армия из сотни богомолов — как смертельный батальон.

"Эм..." — пробормотал он, и на лбу выступил пот.

[Третья Волна: 100x богомолов ранга F — запуск.]

"Система, сколько у меня времени до того, как снова начнётся утро в академии?" — спросил Разеаль, не отрывая взгляда от армии перед собой.

[До начала осталось ещё 6 часов, Хост. Не волнуйся.. Я сообщу, когда придёт время.]

"Отлично. Хорошо," — кивнул Разеаль.

Он медленно выдохнул, размял руки. "Думаю, к утру я точно смогу улучшить Меньшее Исцеление... и, возможно, Намерение Убийства тоже." Он замер, губы дрогнули в ухмылке. "Да? Не может же быть, что я не смогу убить хотя бы тысячу этих тварей с бесконечными возрождениями, да?"

И, может быть... может быть, если Острый Слух будет быстро расти, он сможет протолкнуть его до промежуточного? Это казалось менее вероятным, но кто знает — его талант ведь, в конце концов, считают величайшим из всех.

"Всё может случиться," — пробормотал он себе под нос, глаза сузились от нового огня.

Ему нужно было стать сильнее. Нет, он обязан.

Потому что завтра... был его первый день в академии. Начало того, что он уже знал: будет адом. И будь то завтра или послезавтра, у него были люди, с которыми нужно разобраться, и уроки, которые нужно преподать.

Хотя сейчас он даже не мог коснуться этих людей.

Но скоро.

Если не сегодня — то завтра. Если не завтра — то послезавтра.

Шаг за шагом.

Больше всего его заводило?

Навык Намерение Убийства.

Система сказала: каждый раз, когда он повышает ранг, будет открываться новый эффект.

Этого хватало, чтобы держаться — даже сквозь смерть за смертью.

"Посмотрим..." — пробормотал он с опасной ухмылкой.

Он хрустнул шеей, снова размял руки и выровнял дыхание.

"Система," — сказал он, делая шаг вперёд, готовый нырнуть в резню.

"Начинаем."

Утренний солнечный свет пробивался сквозь листву, пока Разеаль потянулся и спрыгнул с высокого дерева, которое стало ему временной кроватью на ночь.

На лице растянулась расслабленная ухмылка; мокрые волосы липли ко лбу и всё ещё капали — он только что ополоснулся. Он успел быстро искупаться в ближайшей речке. Почему? Потому что... ну, он был бездомным. Ага. Но он не жаловался. Холодная вода встряхнула чувства, и после того, что он пережил прошлой ночью, это было даже приятно.

И почему он вообще прыгал с дерева? Потому что именно там он только что закончил завтрак.

"Здоровая жизнь — здоровое убийство," — пробормотал он с ухмылкой, доедая последний кусок яблока. Завтрак? Горсть хрустящих, чуть недозрелых яблок, которые он насобирал. Не бог весть что, но желудок забить и следующий шаг выдержать — хватало.

Но настоящая причина его хорошего настроения? Прошлая ночь.

Он сделал это.

Он сразился с армией. Маленькой, но сразился.

Разеаль ухмыльнулся шире и в глазах блеснуло счастье.

Тот, кем он был вчера? Этот парень уже устарел. Прошлой ночью он вышел против сотни богомолов и победил. Потребовалось тридцать пять смертей, да, но он вытащил эту битву: один против ста.

Первые попытки были отвратительными.

Он умирал в первую же минуту.

Но с каждой смертью он учился. Сто врагов, атакующих одновременно, — это давило, но Разеаль начал замечать: они не были скоординированы. Их командная работа — дерьмо. Слишком много тел, слишком много пересекающихся движений. Появлялись зазоры. Они ошибались.

И он этим пользовался.

Сначала он едва успевал убить одного-двух, прежде чем умереть. Потом — пять. Десять. К двадцатой попытке он уже прорезал волны: движения стали расчётливее, уклонения — мягче. Навык восприятия тоже затачивался, благодаря постоянному давлению. И в конце концов, после крови и усилий, которые казались бесконечными, на тридцать пятой попытке он перебил всех сто.

Он не просто победил. Он вырос.

Благодаря этому адскому бою он получил драгоценное улучшение:

[Меньшее Исцеление (E) → Базовое Исцеление (D) - Прогресс: 121/10,000]

Лечение стало лучше. Хотя, если честно, всё ещё не настолько быстро, чтобы реально решать. Простая рана в два сантиметра всё равно заживала десять полных минут. Слишком медленно, чтобы полагаться на это в середине боя. Но лечение есть лечение.

Но ещё сильнее его завела эволюция самого мощного навыка:

(SSS) Намерение Убийства (F) → Намерение Убийства (E) [0.08/1000]

За все попытки он убил далеко больше тысячи богомолов. Но теперь, когда навык поднялся рангом, каждое убийство давало резко меньше прогресса: очки за убийство упали до одной десятой. Система объяснила: чтобы быстрее качаться дальше, нужно убивать E-ранговых монстров.

Но он не жаловался.

Потому что открылся новый эффект:

[Тело Убийцы: Физические характеристики растут, чем больше ты убиваешь]

Глаза Разеаля почти светились, когда он впервые это увидел.

Он сразу открыл характеристики.

Сила: E+

Ловкость: E

Обе выросли.

Он вообще ничего не делал, кроме убийств. Один этот эффект превращал Намерение Убийства в короткую дорогу к грубой силе. Он уточнил у системы — да, прибавка к статам будет продолжаться вместе с прокачкой навыка. Если дотолкать до ранга SS, станут ли физические статы тоже ранга SS?

От этой мысли сердце забилось жадным восторгом.

Ему хотелось ещё. Ещё силы. Может, вернуться и снова начать убивать — он же никому не вредит.

Но увы, времени не было.

Сейчас было утро.

И ему нужно было двигаться.

Сегодня — первый день его так называемой адской академической жизни, и он должен быть готов. У него были уроки, которые нужно преподать. И люди, с которыми нужно разобраться.

Он вздохнул и бросил огрызок. Пора перестать думать о статах и начать вести себя как нормальный студент, который является злодеем.

Пока он шёл в сторону академии, он посмотрел на себя.

Чёрные отполированные туфли. Свежий чёрно-белый костюм, который выглядел настолько дорогим, что заставил бы дворянина задуматься. Волосы были небрежно собраны, а во взгляде появилась спокойная уверенность — как у какого-нибудь благородного протагониста. Красивый злодей.

И да... он также был в новом чёрном белье.

Он остановился и скривился, когда в голову вернулся один образ.

Та женщина.

Он до сих пор не знал, что она делает с его старым бельём. Он пытался об этом не думать. Но мысль всё равно раз за разом ползла обратно.

Что, чёрт возьми, она вообще может делать с его старым бельём?

Его слегка передёрнуло; он вытолкнул мысль прочь.

Меньше знаешь - крепче спишь.

Он тряхнул головой, выбрасывая это из головы.

Через несколько минут ходьбы Разеаль вышел на оживлённую дорогу. С обеих сторон тянулись лавки: пёстрые ткани трепетали на ветру, торговцы кричали, заманивая покупателей, а воздух был густым от запаха жареного мяса и пряных фруктов. По главной улице катились кареты всех видов, но это были не обычные деревянные, запряжённые нормальными лошадьми.

Это были величественные звери, крупнее любой обычной лошади; от их мощных тел поднимался пар маны. На загривках, там, где должна быть грива, плясали языки пламени — зрелище, от которого перехватывало дыхание. Большинство карет было сделано из роскошных материалов — золото, платина, инкрустации самоцветами и камнями, названия которых он даже не знал.

Только знать и высокопоставленные граждане могли позволить себе разрешения, чтобы ездить на таком транспорте через эту часть столицы. Явная метка богатства и статуса. Ведь теперь Разеаль ступил в самую сердцевину этого города — в бьющееся сердце сильнейшей и богатейшей Империи во всём мире.

Он шёл молча, и его присутствие сразу притягивало взгляды. Одежда была слишком отличительной — разумеется: не дворянская мода и вообще не то, что здесь носили. Люди косились на него, приподняв брови; кто-то — с любопытством, но большинство — с плохо скрываемым презрением. Шёпот тянулся за ним, как туман.

Но Разеалю было плевать.

И всё же... кое-что бросилось ему в глаза.

Он остановился.

Перед ним была массивная каменная стена — одна из многих вдоль городских дорог, но не это заставило его замереть.

Глаза сузились.

Это было его лицо. На плакате, как у разыскиваемого.

Он наклонился и прочитал надпись внизу:

Объявление Империи:

Этой мерзкой, уродливой свинье оказана честь — дуэль против Ареона Дракенвира.

Всем гражданским и жителям: воздержаться от причинения ему вреда хотя бы в течение одной недели. Не наносить критических повреждений.

– Подписано Святой Селеной Люминес и Герцогом Дракенвиром

Разеаль замолчал.

"...Эм. Ну... ладно тогда," — пробормотал он себе под нос.

Он медленно повернул голову — и увидел ещё плакаты. На каждой стене, на каждом столбе, на каждой лавке.

Они были везде.

Один и тот же рисунок. Один и тот же заголовок. Одно и то же оскорбление.

Его лицо. То же объявление. То же оскорбление.

Разеаль тихо, раздражённо вздохнул. От таких вещей можно начать ненавидеть всех подряд, подумал он скучающе, хотя за мыслью тянулась тупая, ноющая боль.

Дело было не в "защите". Эта часть — нормально, ему было всё равно, что людей предупредили не трогать его.

А вот формулировка. То, что это сделали публично — да ещё и в официальном документе. Назвали его мерзким. Свиньёй. Уродливым.

Да, вот это... не зашло.

Честно говоря, его больше выворачивало от текста, чем, вероятно, людей от одного его вида.

Часть его хотела ворваться в кабинет того, кто это писал, и разнести ему ебало. Но пока он сдержался. Он ещё был недостаточно силён.

Скоро, подумал он.

По крайней мере, теперь он мог ходить свободно — не закрывая лицо и не прячась в тенях.

Уже что-то, да?

Но пока он шёл дальше, вокруг продолжали шептаться; осуждающие взгляды, смешки, лица, полные насмешки и слабо скрытого отвращения. Никто не осмеливался подойти, но пялиться это им не мешало.

Шёпот жужжал вокруг, как пчёлы.

"Это же свинья с плакатов, да?"

"Он правда будет драться с наследником Дракенвиров?"

"До чего Империя докатилась — насильник спокойно гуляет по столице..."

Разеаль игнорировал всё.

Ещё через несколько минут ходьбы под осуждающими взглядами и полускрытыми смешками он наконец оказался перед воротами академии.

Он стоял перед воротами академии.

И назвать это "воротами" было бы преуменьшением.

Чудовищные ворота — футов восемьсот высотой — возвышались гордо и давяще. Выкованные из цельного, загадочного серого металла, они блестели приглушённым лоском под утренним солнцем. Разеаль даже не мог предположить, что это за материал, но одно было ясно: в обычной природе такого не найти.

Стена по обе стороны ворот тянулась бесконечно — влево и вправо. Конца видно не было, и масштаб академии ощущался сразу. Это было не просто учебное заведение. Это была крепость.

По периметру стен, примерно каждые десять метров, стоял полностью закованный в броню рыцарь. Ни один не шевелился — как статуя, высеченная из божественного камня. Доспехи слабо мерцали чарами, и даже без вспышек ауры Разеаль чувствовал: это не слабаки.

[Система, какого ранга эти стражи?]

[Каждый как минимум Четвёртого Ранга. Некоторые — Пятого. Их средняя сила равна или превосходит силу городских лордов на окраинных землях.]

Разеаль кивнул сам себе.

Да. Это была Академия Арканвейл — самая престижная, опасная и богатая ресурсами школа во всей Империи... да что там — в мире.

Он поднял взгляд.

Наверху ворот, плавными серебристо-белыми буквами, было выбито:

Академия Арканвейл.

Просто и элегантно..

Он глубоко вдохнул.

"Ну и ладно. Не на экскурсию пришёл," — пробормотал он.

И с этим он поправил манжеты, повёл плечами и шагнул вперёд.

И как только Разеаль шагнул, его взгляд зацепился за фигуру, стоявшую прямо перед воротами.

Дорн.

Смотритель. Ну конечно — именно он. Человек, которого назначили проверять имена студентов перед тем, как пускать внутрь.

Шаг Разеаля слегка замедлился.

"Как же мне, блядь, не везёт" — пробормотал он себе под нос, прищурившись.

Разеаль вздохнул, но не остановился. Он шагнул вперёд, направляясь к маленькому боковому входу, где три стража стояли расположившись по бокам и перед узкой открытой дверью, встроенной в гигантские ворота академии. Ворота внутри ворот — всего футов десять в высоту, рассчитаны на одного человека за раз.

Чуть дальше он заметил Дорна, стоящего на последнем пункте проверки. Перед ним уже был студент — видимо, заканчивал процесс подтверждения. Разеаль увидел, как Дорн прижал к лбу студента маленькую эмблему, похожую на карточку; та засветилась слабым голубым, и студента пропустили.

Когда тот прошёл, Дорн крикнул:

"Ладно, следующий!"

Проще простого.

Разеаль даже не стал сбавлять шаг. Не было смысла.

Когда он подошёл ближе, три полностью закованных в броню стража, с ног до головы в гладком сером металле, стояли неподвижно. Лица были полностью скрыты; только одна горизонтальная щель для глаз — безликий, зловещий силуэт. Обычно они останавливали и осматривали студентов, особенно проверяя специальные пространственные сумки, выданные академией.

Но никто из них не двинулся.

Ни один не поднял руку, чтобы остановить его. Ни слова. Ни просьбы подтвердить личность. Ничего.

Они просто смотрели.

Будто и так прекрасно знали, кто он.

Разеаль приподнял бровь; уголки губ дрогнули в лёгкой ухмылке.

Конечно, они меня знают, самодовольно подумал он. Я тут уже почти знаменитость. А знаменитостям пропуска не нужны.

Он прошёл прямо мимо них — руки в карманах, как всегда расслабленно.

"Йооо, Смотритель! Сто лет не виделись," — окликнул Разеаль, подходя; голос лёгкий, пропитанный сарказмом.

Дорн поднял взгляд на знакомый голос. В тот момент, когда его глаза упёрлись в лицо Разеаля, выражение застыло. Левый глаз дёрнулся.

"...Проходи," — холодно бросил Дорн, отступая в сторону с сжатой челюстью, едва удерживая самообладание.

Разеаль ухмыльнулся шире. "Ни проверки личности? Ни сканирования? Тц. Какие мы сегодня щедрые."

"Я сказал — иди," — прорычал Дорн, едва сдерживая себя. Голос уже закипал, как в котле.

Разеаль тихо хохотнул, смакуя каждую секунду. Он прошёл мимо, не задерживаясь, но бросил последнюю шпильку через плечо.

"Помню, кое-кто однажды сказал, что никогда не даст мне даже за ворота академии выйти," — сказал он, и улыбка стала острее. "А теперь? Этот же кое-кто мне дверь открывает. Забавно, как всё меняется."

"Ты!" — рука Дорна сжалась, тело задрожало, когда злость накрыла волной.

Эмблема-карточка в его руке треснула — раскололась от ярости.

"Не взлетай слишком высоко, пацан. Ты был бы в клочья, если бы не приказ сверху," — голос Дорна был низким, но шипящим, как кипящее масло, которое заставили стоять неподвижно. Всё тело дрожало от сдерживаемой ярости. По толстой шее и лбу вздулись вены, глаза налились кровью, кулаки сжались так, будто сейчас сами кости хрустнут.

Когда это он — Смотритель Арканвейла — вообще терпел такое унижение? И от кого? От грёбаного никого. От какого-то сопляка с слишком длинным языком и нулевым пониманием собственного веса.

Разеаль даже не стал полностью оборачиваться — только легко, насмешливо хмыкнул. "Нас ребёночек разыграл, да?" — сказал он, возвращая Дорну его старые слова, как ножи, завернутые в шёлк.

Челюсть Дорна напряглась. "Просто, блядь, иди," — пробормотал он, пытаясь выровнять дыхание. Он не был мелкой сошкой, чтобы срываться на публике. Он был Дорном, тем, кто вбивал дисциплину, тем, о ком боялись даже шептаться. Потерять самообладание из-за ребёнка — позор... верно?

"Да-да..." — Разеаль отмахнулся и, не оглянувшись, шагнул дальше, проходя за ворота. В глобальном смысле Дорн его не волновал — но всё же некоторым людям не помешает прощальный подарок.

"Какой трус," — бросил Разеаль достаточно громко, чтобы слова отдались эхом. "Боишься маленького мальчишки."

И будто по команде—

БУМ!

Позади раздался резкий треск, словно маленький взрыв. Металл застонал. Пыль всколыхнулась. Что-то раздавили или сломали.

Но Разеалю было плевать. Он не обернулся.

Довольная улыбка медленно расползлась по лицу, пока он беззаботно насвистывал, поправляя воротник отполированного чёрно-белого костюма, будто ничего не произошло. Шаг не сбился. Как будто он только что не плеснул масла в жерло вулкана.

Разеаль огляделся и восхитился видами внутри академии. Всё действительно выглядело так, будто вырвано со страниц фэнтези-романа: столько захватывающих деталей, а масштаб давил. Огромные дворы растекались по территории, подстриженные живые изгороди были выведены в формы мифических зверей, кристальные фонтаны танцевали зачарованной водой, а над головой парили светящиеся стеклянные сферы, будто подсвечивая путь каждому, кто идёт.

Но Разеаль не позволил этому сбить себя с толку. Да, красиво — но не настолько, чтобы сильно впечатлить. Он всё-таки родился в герцогской семье, и ранние годы провёл в огромном замке, который мог бы посоревноваться с многими дворцами.

Его ботинки ровно отстукивали по булыжной дороге, ведущей к самому сердцу академии — к гигантскому сооружению, похожему на замок, в центре всего. По пути студенты собирались небольшими группами вдоль дорожек. Разговаривали, смеялись и иногда оглядывались, явно наслаждаясь представлением из новеньких, проходящих мимо. Большинство были старшекурсниками — это читалось по уверенной осанке и отсутствию нервной суеты.

Пока Разеаль шёл дальше, он заметил кое-что странное. Люди смотрели на него.

Хотя само по себе это было не странно. Конечно, на него смотрели. Он же теперь знаменитость. Это понятно. Непонятно было другое: люди начинали отходить в сторону, когда он проходил — не просто чуть-чуть, а резко. Будто вокруг него была невидимая зона отвращения. Все уходили к самому краю каменной дорожки, давая ему широкое пространство, словно мимо проходит смертельно опасный зверь.

Дорога впереди расходилась, как волны — так широко, что рядом с ним могла бы идти целая шеренга. И хотя Разеалю хотелось поверить, что это уважение — может, трепет перед его потенциалом, силой или даже внешностью... его новый Острый Слух рассказывал совсем другое.

"Эй, не стой у него на пути," — прошептал кто-то, и в голосе густел страх. "Он полный псих. Типа, буквально поехавший."

"Но он же слабый, разве нет? Ну и что он нам сделает? Не будет же он драться только потому, что мы не отошли," — ответил другой.

"Бро, забей. Лучше перестраховаться," — вклинился третий. "Этот тип живой после всего, что должно было его убить. Я вообще не понимаю, как он всё ещё дышит."

"И ты знаешь, он вчера наследнику герцога по лицу влепил? Просто так. А Ареон даже не отреагировал. Ни движения. Смотри... он живой."

"Если такой, как он, не ответил после пощёчины — то что, по-твоему, можем мы? Если он решит нас шлёпнуть из ниоткуда, а мы ударим в ответ — казнят нас."

"Он жив после всего этого. Это ж удача, да? Если бы у меня была хотя бы половина его удачи, я бы уже полмира завоевал," — фыркнул кто-то.

У Разеаля дёрнулся глаз. "Удача? Хер там."

От одной этой фразы было ощущение, будто кто-то только что проклял его душу.

Половина его удачи? Тот, кто это сказал, пусть готовится — его закопают на десять футов в землю. И про ад забудьте: сам Люцифер, наверное, не захочет принимать человека с такой проклятой судьбой.

А по остальному Разеаль даже не знал, что чувствовать. Боятся, когда он ничего не сделал? Он не был уверен — это приятно, бесит или просто абсурдно.

'Система, ты это слышишь?' — пробормотал он мысленно, глаза блеснули. 'Я заставил каждого из них бояться, даже не показав и одного процента своей силы вчера.. Я теперь хороший злодей?.'

[Страх? Ничего подобгого. Хост, они не в ужасе. Они в ахуе от твоих самоубийственных навыков. Ты выглядишь как чувак, который спидранит¹ сценарии смерти.]

Голос в голове был расслабленный, насмешливый. Потом добавил:

[Напоминаю: до твоего официального дня смерти осталось всего семь дней. Успеешь стать достаточно сильным?]

Разеаль не ответил сразу. Он смотрел вперёд, зрачки сузились, когда он увидел башни академии вдалеке — целый новый мир, ожидающий за ними.

"Не переживай," — пробормотал он, и на губах появилась злая ухмылка. "Я не умру... скорее всего — если всё пойдёт так, как я думаю и как я запланировал.

Он расправил плечи и пошёл сквозь расходящуюся толпу, как король теней, возвращающий свой трон — осмеянный, пугающий и смертельно тихий. Что бы ни ждало дальше — он был готов.

И вдруг, пока Разеаль шёл, один голос прорезал гул академии.

"Эй, это не тот парень, чьи плакаты везде? Тот, которого называют мерзкой свиньёй?"

Разеаль остановился на полушаге. Выражение лица не изменилось, но пальцы чуть дёрнулись от раздражения. Послышались шаги — тяжёлые, уверенные.

"Конечно, идиоты ещё остались," — пробормотал Разеаль, драматично закрывая лицо ладонью. "Ну а как же фэнтези-роман без пары клоунов, которые появляются ровно по расписанию?"

"Оййй! Стоять, поросёночек!"

Он медленно обернулся — и увидел перед собой тройку ходячих стереотипов. В центре стоял здоровенный качок с дикими жёлтыми волосами, а по бокам — двое тощих чёрноволосых прихвостней с одинаковым выражением: натянутая наглость, под которой пряталась трусость.

Разеаль остановился — не от неожиданности, а от чистого недоверия к тому, насколько клишированым было их появление.

Жёлтоволосый бугай громко расхохотался. "Видали? Я крикнул ’поросёночек’ — и он остановился! Ты реально поросёночек? Ахаха!"

Двое его подпевал тоже рассмеялись — неловко, явно больше из необходимости, чем от настоящего веселья. Такой смех, который выдаёшь, когда от этого зависит выживание.

Разеаль просто уставился на них пустым взглядом.

[Не-не, Хост. Даже не думай. Ты их не потянешь. Это старшекурсники. Честно, сейчас ты и первокурсника-то не возьмёшь, не то что этих качков] — предупредила система, уже чуя назревающую драку.

Разеаль хрустнул шеей, отмахиваясь от предупреждения. "Чего вам надо, дети?"

Жёлтоволосый надул грудь, как горилла. "Дети?! Мы тут твои старшие, первак! У тебя первый день, да? Значит, это дедовщина! Ты ещё не проявил должного уважения. Давай, кланяйся и назови меня ’Папочкой.’"

Он вытащил из-за спины блокнот и снял колпачок с ручки — явно собирался записывать, сколько перваков сможет заставить так его назвать.

Разеаль смотрел на него абсолютно без выражения.

Насколько тупым надо быть? — подумал он. — Как он вообще поступил в эту академию с таким IQ? Они что, интеллект проверяли соревнованием по метанию камня?

Пока он стоял и размышлял о том, как вокруг резко упал средний интеллект, один из худых прихвостней наклонился и что-то прошептал жёлтоволосому. Но Разеаль, разумеется, слышал всё.

"Босс... это тот тип, которого Империя пометила. На нём официальный приказ о защите. Никому нельзя причинять ему вред следующую неделю. Мы должны... может, не трогать его."

Жёлтоволосый моргнул. "Оо? Вот как...? Я тоже слышал. Но разве ограничение не в том, что его нельзя убить? Это же не значит, что ему нельзя пару синяков оставить, верно?" — он хохотнул.

Потом снова повернулся к Разеалю. "Слушай, я тебя не боюсь. Другие, может, и боятся, но не я. Я — Камеал! Я стою за свои идеалы! Я никого не боюсь — ни свинью в костюме, ни даже саму академию!"

Как только эти слова прозвучали, будто весь участок задержал дыхание.

Разговоры оборвались. Студенты, которые шли, замерли на шаге. Те, кто сидел, повернулись. Все взгляды были на них.

Губы Разеаля дёрнулись вверх, складываясь в кривую, насмешливую улыбку.

"Этот идиот вообще не понимает," — пробормотал он себе под нос. "Ладно, поехали."

И в тот же миг воздух будто потяжелел — по территории академии прокатилась гроза напряжения...

[Хост, тебя сейчас унизят... Получить пизды в первый же день в академии? Это стрёмно. Не надо. Ты не на его уровне — давай в другой день?] — система заговорила мягко, почти умоляюще, как тревожный старший брат, пытающийся удержать горячего младшего от прыжка в пасть льву.

Но Разеаль лишь моргнул, сбитый с толку.

'Кто сказал, что я буду с ним драться?'

[Подожди... что? Но ты же только что сказал, что ты собира... подожди... Нет. Только не говори мне, что ты собираешься назвать его папочкой?!] — система вдруг запаниковала, будто всё её цифровое существование рухнуло от одной фразы. [Чёрт, Хост... я и во сне бы не подумал. Сначала ’Мамочка’, теперь это?! Тебе что, так понравилось, что тебя назвали хорошим мальчиком? Тц-тц... Хост, никогда бы не ожидал от тебя такого.]

'Просто заткнись нахуй' — мысленно рыкнул Разеаль, скрипя зубами.

Серьёзно, что за система ему попалась?

Кто сказал, что чтобы быть побитым, тебя обязательно должны тронуть? — подумал он, и на краю губ завилась дьявольская улыбка. — Смотри и учись, система. Смотри, как я разнесу этого идиота, даже пальцем его не тронув.

Назвать его папочкой? Сказать это слово.

Это уже, блять, слишком.

—————————————————————

Примечания:

¹ Спидран (speedrun) - скоростное(быстрое) прохождение/достижение чего либо

Разеаль мысленно вздохнул, качая головой.

Когда—

Свист

Он резко сместился в сторону в последний момент — кулак пролетел туда, где только что было его лицо.

"О? Ты поспеть за моим ударом?" — Камеал почесал затылок, отводя обратно руку, которой только что ударил. На лице мелькнуло лёгкое удивление. Судя по тому, что он чувствовал, у этого пацана нет даже ниточки маны или ауры.

Неужели реакция правда такая быстрая? — удивился Камеал. — Чисто благодаря своей реакции?

Он бросил неуклюжий удар — даже не усиливая маной или аурой, — но всё равно это было не то, от чего мог увернуться первокурсник. Особенно такой, как Разеаль: пацан с известными дефектами и почти нулевой базой.

Я чуть не опозорился, — пробормотал Разеаль про себя, тихо выдыхая. Он предугадал удар, да. Но среагировать? Тело было ватным. Если бы не всё то время, что он рубился с сотней ментисов при Ловкости ранга E, сейчас он бы и близко не был настолько гибким.

Даже так... по сравнению с этим типом моя ловкость слишком медленная.

У него, наверное, минимум ранг C, а то и B по ловкости, если он подключит ману или ауру. И даже без них — его базовое тело должно быть хотя бы ранга D. Минимум. Скорее всего результат лет тренировки с аурой, которая со временем естественно укрепляет тело.

"Чёрт... он реально на него напал?"

"Его тут называют ’Сумасшедшей жёлтой шимпанзе’ академии, но даже шимпанзе обычно не настолько тупые..."

Шёпот прокатился по толпе студентов; они образовали широкий круг и с растущим удовольствием наблюдали, как разворачивается сцена.

"Похоже, больше я лениться не буду," — пробормотал Камеал и лениво провернул плечо.

быстро — прошептал Разеаль, когда слух уловил сдвиг давления ветра — знак приближающейся атаки. Он сразу попытался уйти вправо.

Камеал ухмыльнулся, увидев, как мальчишка начал двигаться ещё до того, как удар вообще пошёл. Хорошее восприятие, подумал он. Но скорости... тебе всё равно не хватит.

БАМ!

Камеал не стал бить рукой — в последний момент втянул её обратно и вместо этого влепил быстрый, жёсткий удар ногой прямо Разеалю в живот, под рёбра.

Разеаль видел это. Он знал, что это будет.

И всё равно не успел.

Удар попал чисто.

Его тело унесло по воздуху — почти на шесть футов вверх, — но он сумел стабилизироваться в полёте и приземлиться на ноги, у самой внешней кромки толпы. Студенты вокруг инстинктивно отшатнулись, как только он приземлился.

Разеаль стоял ровно.

Без выражения лица — даже не вздохнул.

Будто он только что не получил хороший удар в живот. Спокойно, молча он начал стряхивать пыль с пиджака там, куда пришёлся удар. Ни стонов, ни хрипов, ни согнутой пополам позы.

Только поправляет одежду.

Камеал моргнул. Чего за херня?

Он что, не чувствует боли?

Он вложил достаточно силы, чтобы обычного стажёра академии унесли в лазарет. А этот пацан даже не моргает толком, не то что показывает боль. Ни гримасы, даже никакого "ай"?

Удар... оказался для него слишком слабым? — почти растерянно подумал Камеал.

Он продолжал пялиться на Разеаля, уже сомневаясь, попал ли вообще — если бы не видел, как тот спокойно отряхивает грязь с своего странного, непривычного костюма.

Разеаль слегка наклонил голову.

"И это всё? Ты пинаешь, будто пытаешься убаюкать младенца."

Толпа одновременно ахнула.

"О нет, только не это..."

Лицо Камеала дёрнулось так, будто его перекосило судорогой. Этот пацан... издевается?

"Я просто игрался с тобой, но раз ты не понимаешь..." — он хрустнул костяшками и медленно шагнул вперёд, глаза стали жёстче.

"О-о... становится интересно."

И как только Камеал подошёл ближе—

"Стоп."

Разеаль спокойно поднял ладонь.

"А?"

"Чего?"

"Дай мне две секунды," — легко сказал Разеаль, отвернулся от Камеала, будто драки вообще не существовало, и пошёл к группе старшекурсников, стоявших неподалёку.

По толпе прокатился растерянный гул. Даже лицо Камеала перекосилось в абсолютное непонимание.

Что за херня? Две секунды посреди драки? Он что, думает, это крикет? Что все поставят на паузу, потому что он вежливо попросил?

Но странность была в том, что... Камеал стоял и смотрел.

И толпа — тоже.

Разеалю было плевать.

Он подошёл к троице старшекурсников; те приподняли брови, но не двинулись.

"Чего тебе?" — спросил один из них, скрестив руки и уставившись на Разеаля.

Их было трое, явно старшие. И, скорее всего, не какие-то ноунеймы.

"Сто стихийных ядер," — без эмоций сказал Разеаль, — "за то, чтобы сломать тому парню кости."

Он буднично вытащил изнутри костюма пространственный мешочек и начал доставать мерцающие стихийные ядра — качества D.

Парень спереди моргнул, будто не понял. "А? Зачем... погоди, сто? Ты серьёзно? Сто стихийных ядер качества D... просто чтобы отпинать одного психа?"

Он посмотрел на своих друзей — на лице читалось недоумение. Всё-таки это были деньги, эквивалентные тысяче золотых монет. Оно того стоило.

"Держи."

Разеаль сунул сотню ядер в руки первому, потом дал ещё по пятьдесят каждому из двух остальных. "Помогите своему другу."

Они взяли ядра на автомате.

"...Ладно," — усмехнулся первый и убрал ядра в свою пространственную сумку. "Щедрая сделка. А драки всё равно не запрещены. Просто... надо никого не убивать."

Не говоря больше ни слова, трое старшекурсников пошли прямо к Камеалу.

Со спины Разеаль услышал его голос:

"Эй, ребята... вы чего—"

"Ну вот и решили," — пробормотал он себе под нос, поправляя костюм, как бизнесмен, закрывающий сделку.

Позади раздались крики.

"Сорян, братан. Бизнес есть бизнес," — сказал один из старшекурсников.

А потом крики стали громче.

Голос Камеала эхом нёсся за спиной: он орал, матерился, а потом даже взвыл, когда кулаки начали встречаться с плотью.

Студенты вокруг Разеаля снова расступились, оставляя ему широкий, почти почтительный коридор, пока он уходил.

[Это и было твоё ’разобраться с ним, не прикасаясь’?]

Голос системы прозвучал в голове, явно разочарованно.

[А я надеялась на что-то гениальное. А не на взятку наёмникам.]

'Деньги — тоже суперсила' — Разеаль пожал плечами. 'И зачем мне драться с чем-то настолько... пресным, если я знаю, что не получу ничего взамен?'

'Я лучше подерусь с герцогом. Или с королём. Вот это будет в моём стиле.'

Он провёл рукой по волосам с чересчур героическим пафосом.

'Всегда дерись с теми, кто сильнее тебя. Уровень людей, с кем ты дерёшься, — это уровень, на который тебя будут смотреть.'

Спустя ещё несколько минут ходьбы Разеаль дошёл до своего назначенного класса.

Хотя назвать это классом было бы преуменьшением. Это больше походило на миниатюрный замок, переоборудованный под учебный зал. Высокие арочные окна тянулись вдоль стен, впуская потоки золотого света. Пол был застлан глубокими красными коврами со сложными узорами, а каждая парта и каждый стул выглядели антикварными — будто сделаны из позолоченного красного дерева, с золотой окантовкой и бархатными подушками.

Это был Королевский Класс.

Только те студенты, кто собрал на испытании минимум 1,000 стихийных ядер, могли учиться здесь. В этом году таких набралось всего тридцать шесть — возможно, один из рекордных результатов.

Разеаль отлично знал, как большинство из них прошли. Кроме одного человека, каждый студент в этом классе был частью большой группы на испытании. Большинство были напрямую связаны с Селеной или Ареоном. Собранные ядра перераспределяли между командами и защитниками, чтобы все прошли — едва-едва, но выше минимума.

А эти защитники? Почти все — дворяне или дети влиятельных домов: надёжные, талантливые и отлично финансируемые.

Даже сама Селена и Ареон едва перешагнули порог — не потому что слабые, а потому что слишком широко делились ресурсами.

Разеаль сделал это в одиночку. Да, конечно, читерил — но читерил за счёт собственных сил, верно? Это же не незаконно, да? А даже если и незаконно — ему похуй.

Его мысли оборвались в тот миг, когда он шагнул через украшенный дверной проём.

И тут же все взгляды в комнате повернулись к нему.

Разговоры стихли.

Тяжёлая неподвижность расползлась по залу: каждый человек обернулся, глядя на него — никто не двигался, никто не говорил.

Они просто пялились.

Погодите... что?! Он тоже в Королевском Классе?!

Будто появление Разеаля разломало землю у них под ногами. На десятках лиц вспыхнул шок — как будто кто-то швырнул молнию прямо в комнату.

Внутри сидело примерно сорок-пятьдесят студентов: большинство первокурсники, но немало и старших. Разеаль быстро отметил: многим старшим, по идее, уже не нужны занятия, но сегодня они были здесь. Ведь Королевский Класс открыт для любого, кого официально признали и допустили туда — независимо от года обучения.

И всё же, насколько Разеаль помнил, старшекурсники редко появлялись без серьёзной причины. Обычно они тренируются, выполняют особые миссии или зарабатывают очки вклада. То, что сегодня здесь их так много... говорило само за себя.

Разеаль постоял в тишине несколько секунд, взглядом обводя комнату... Каждый смотрел на него с мешаниной эмоций: непонимание, подозрение, шок — и даже отвращение.

Но он ничего не сказал.

Просто смотрел.

Пока наконец взгляд не зацепился за несколько знакомых лиц.

Ареон Дракенвир и Селена Люминес — оба сидели в первых рядах. Разумеется, не вместе: каждый занял свой троноподобный стул, между ними было несколько мест. У обоих лица оставались спокойными и нечитаемыми.

Словно они этого ожидали.

Но взгляд Селены был другим.

Её золотые глаза впились в него не с презрением, а с чем-то куда более жёстким. Будто она разбирала его по косточкам одним взглядом — пыталась впитать каждую деталь. В этом было что-то неприятно острое. Слишком сфокусированное... слишком любопытное.

Что за взгляд? — подумал Разеаль. — Почему она смотрит так, будто хочет просканировать мою душу? Отвратительно.

Ему даже смотреть на неё не хотелось, и он перевёл взгляд в другую сторону, заставив Селену тоже сместить глаза.

Его внимание упало на другую девушку, сидевшую несколькими рядами позади Селены.

Изумрудно-зелёные волосы — как струящиеся лозы духов, и такие же яркие глаза, в которых мерцали ясность и спокойствие. Она выглядела удивлённой — по-настоящему выбитой из колеи его появлением.

Сильва Фаэрелит.

Единственная студентка в этом зале, которая — кроме самого Разеаля — действительно заслужила место здесь своей собственной силой. Она собрала более 700,000 ядер, почти достигнув невозможного исключительно собственной заслугой. Одна из самых молодых угроз королевского уровня во всём мире.

Даже сейчас Разеаль знал: она могла бы в одиночку стирать с карты целые государства.

И потом... взгляд снова двинулся дальше.

К фигуре настолько поразительной, что на мгновение остальная комната просто перестала существовать.

Даже среди двух богинь, сидящих здесь — Селены с её божественным золотым сиянием и Сильвы Фаэрелит с её эфирной изумрудной грацией, — эта женщина затмевала их. Не украшениями и не "аурой присутствия". А чем-то другим... чем-то, чему невозможно дать определение. Неподвижностью? Или давлением.

Платиново-белые волосы мягкими волнами падали на плечи, едва мерцая в золотом свете, льющемся из высоких академических окон. Глаза — те самые платиновые радужки — блестели, как нетронутый лёд: острые и далёкие, сосредоточенные ни на чём... и при этом почему-то на нём.

Она сидела молча на самом первом месте, ближе всего к кафедре. В нескольких шагах от него.

И в тот же миг всё настроение рухнуло. Он прижал ладонь ко рту, словно его вот-вот стошнит.

Его бывшая невеста

Она смотрела прямо ему в глаза.

Без выражения. Холодно.

На её лице не дрогнуло ни одной эмоции: ни тени на бровях, ни изменения во взгляде. Ледяная отстранённость ощущалась как стена — неподвижная, далёкая.

Разеаль посмотрел на неё, и в глазах помутнело разочарование. На мгновение он попытался найти в её лице хоть что-то — раскаяние, растерянность, хотя бы каплю стыда за то, что она когда-то сделала, — но не нашёл ничего. Только застывшее, пустое безразличие.

И это больно ударило по нему. Пусть он и отказывался это признавать.

Но вместо реакции он просто отвёл взгляд — словно ему уже всё равно. Словно всё, чего он ожидал... не стоило этого больше.

"Похуй" — пробормотал он себе под нос, делая шаг вперёд.

Разеаль повернулся и пошёл дальше — направление он уже выбрал. Он направился в самый конец класса, на последнюю парту. Подальше от всех. Неудивительно, что это было единственное место, которое никто не занял: все здесь ломились вперёд, жадно стремясь сесть как можно ближе к элите.

Он здесь? В Королевском Классе?

Эта мысль пронеслась в голове не у одного студента — внутренним шёпотом, с неверием.

Это самая священная аудитория во всей академии... как вообще такого, как он — с таким прошлым, с уголовной меткой — могли сюда допустить?

Нет, дело даже не в этом. Почему он вообще всё ещё в академии? Его не должны были уже выгнать? Разве само его присутствие не пачкает имя школы? Руководство что, специально хочет стать врагами Великих Домов?

"Подождите... он реально собрал 1,000 ядер? Кто ему помог?"

Зашевелились разговоры. Шёпот, вопросы, подозрение — всё поднималось, как жар от кипящего котла.

Разеаль слышал всё. Острые чувства не пропустили ни слова. Но он не вздрогнул и не показал ни малейшей эмоции. Он шёл, как человек, у которого уши глухие, а сердце пустое. Шаг за шагом — спокойный, собранный, равнодушный.

Кому, блядь, не похуй? — подумал он.

"Эй."

Голос прозвучал ясно — спокойный, женский, и в нём всё равно ощущалась власть.

Селестия.

Девушка с платиновыми волосами. Девушка, сидящая на первом месте — сама картинка благородства и грации. Она смотрела прямо на него: платиновые глаза — острые, не моргающие.

И в тот же миг класс застыл.

Тишина рухнула так внезапно, будто кто-то щёлкнул пальцами и украл из воздуха все звуки. Даже шёпот оборвался, застыв на вдохе. Упади сейчас булавка — и она бы прозвучала как гром.

Все взгляды повернулись к ним.

Но Разеаль... не остановился.

Он даже не взглянул на неё.

Он прошёл мимо, полностью игнорируя её существование — будто она была не человеком, а пустым воздухом. Будто самой важной девушки академии, имперской принцессы, здесь вообще не было.

И класс ахнул.

Громко. Все сразу.

Даже старшекурсники, которые обычно сидят тихо и не лезут в чужие дела, резко выпрямились — ленивые глаза сузились.

Он что, только что её проигнорировал?

"Он что... проигнорировал Имперскую Принцессу?" — прошептал кто-то дрожащими губами, почти неслышно.

Но прежде чем фраза успела вылететь полностью, студент позади хлопнул ладонью по его лицу и прошипел сквозь зубы: "Ты что, сдохнуть хочешь, дебил?!"

Дыхание в аудитории остановилось.

Никто не двигался. Никто не смел. Атмосфера ощущалась как лезвие меча — натянутая до предела, готовая лопнуть. Все взгляды были прикованы к Селестии: ждали, напрягались, боялись того, что будет дальше.

Единственный звук в этой натянутой тишине — шаги Разеаля, ровные и равнодушные, уходящие к задним рядам.

Он сел на самое последнее место.

Тишина держалась.

Взгляды метались между Селестией и Разеалем. Все ждали.

Даже Ареон, Сильва — и особенно Селена — замерли, напряжённые, неподвижные. Пальцы Селены уже дёргались, готовые влезть в любой момент, если появится хоть малейшая рябь опасности.

Но то, что случилось дальше...

Было совсем не тем, чего они ожидали.

Селестия не вспыхнула злостью. Она даже не отреагировала. Она просто лениво опёрла локоть о парту, подперла подбородок кулаком и уставилась вперёд — пусто, скучающе, будто вообще не заметила произошедшего. Будто полное пренебрежение Разеаля для неё — ничто.

Она не повернула голову.

Ни разу.

Прошло ещё десять секунд.

И вдруг вся аудитория выдохнула — разом, синхронно, как будто только сейчас поняла, что всё это время держала воздух. Кто-то даже вытер пот со лба, сердце колотилось, как барабан.

Пугающе было то, какую тяжесть могла принести одна её присутствие.

Хотя этикет нарушил Разеаль, всем казалось, что наказать могут их. Вот насколько опасной была Селестия. Если кто-то в академии и мог гнуть или ломать правила, то это она.

И она пока ничего не сделала.

Пока.

"Какой же он, блядь, идиот..."

Десятки взглядов снова повернулись к Разеалю — но теперь не с любопытством и не с отвращением, а с едва сдерживаемым намерением убийства.

Как он мог быть настолько безрассудным? Настолько тупым?

Селена грызла ногти, не отрывая взгляда от Селестии.

Она была его бывшей невестой...

Он вообще её сейчас ненавидит?

Она гадала — и мысли закручивались всё быстрее, а пальцы грызли ногти всё яростнее.

Разеаль сидел в самом конце огромного Королевского Класса, расслабленно развалившись и уставившись в потолок. У его места не было окна, не было ни лёгкого ветра, ни отвлекающего вида. Так что он не понимал, что вообще должен тут делать, и честно — ему было плевать. А ту "женщину", что только что попыталась окликнуть его, он в мыслях оттолкнул с презрительной усмешкой.

Он не хотел разговаривать с такими, как она.

Нет — если честно, он вообще не хотел быть здесь. Совсем. Будь его воля, он бы не ступил в эту академию. Единственная причина, почему он пришёл, — открыть базовые функции своей системы, которые могли активироваться только после участия в Вратах Достоинства. Вот и всё. Кроме этого ему не хотелось здесь задерживаться. Что он вообще получит? Насмешки? Ненависть? Презрение? Это место будет только напоминать обо всём, что он ненавидел. Он даже не мог пользоваться ресурсами, которые здесь давали — даже если бы захотел. И хуже всего — люди, которых он презирал больше всего на свете, собрались именно здесь.

Так почему он всё ещё тут?

Потому что всё пошло по наклонной. Потому что выборы, однажды сделанные, заковали его в эту кашу. Потому что само участие в испытании раскрыло его личность. И это запустило всё остальное. Его присутствие стало проблемой для мира вокруг. Если бы не его ход — заявить вчера Дуэль Чести — он был бы уже мёртв. Буквально.

Эта дуэль была его щитом. Как только он заявил её, любые открытые попытки убить его пришлось отложить. Академия и Империя признали это. Никто не мог попытаться его убить, пока дуэль не будет решена. Даже те, у кого кипела кровь от одного его вида.

Так что он останется.

По крайней мере до тех пор.

После дуэли, если он победит, Священное Обещание даст ему защиту. Никто не сможет его тронуть — по крайней мере, не нарушив священную клятву церкви. Пусть ненавидят сколько угодно, но действовать не смогут.

А что до того, как он собирался победить?

Он ухмыльнулся, легко постукивая пальцами по деревянной парте.

Люди вроде Ареона наверняка думают, что он тупой. Что отдать драконье сердце ради прохождения испытания и 1,000 стихийных ядер — это глупость. Отчаяние. Расточительство.

Но.

Нет. Это никогда не было настоящей причиной.

Настоящая причина? Подготовить сцену.

К этой дуэли он готовился заранее.

Настоящий ключ к победе — яд Фервиновой Змеи: тот самый, который он тайно попросил драконьего духа подмешать в сердце.

Яд Фервиновой Змеи.

В отличие от других ядов, он не был смертельным — по крайней мере, не в привычном смысле. Да, слабых он мог убить, но для сильных культиваторов опасность была не в смерти. А в страдании.

Почему его боятся?

Потому что его почти невозможно обнаружить.

Никакая алхимия, никакое врачевание, никакое божественное чувство не распознаёт его как яд. Во многих случаях он вообще не "считывается" как яд.

Он прячется в теле жертвы — тихий и жестокий.

И когда активируется — выпускает ад.

Парализующая боль. Агония, от которой падают воины.

Он высасывает силу, ломает человека до состояния, когда тот не может даже поднять оружие. Иногда вызывает полный отказ тела на целых три месяца.

И потому что его нельзя распознать — его нельзя лечить. Нет противоядия. Нет короткого пути. Жертве остаётся только ждать — беспомощно.

Вот это и было настоящее оружие.

План Разеаля не был в том, чтобы победить Ареона в бою.

Он был в том, чтобы сделать так, чтобы Ареон вообще не смог появиться.

Потому что драконье сердце теперь было частью тела Ареона. В тот момент, когда оно резонирует с ним, яд активируется. И дальше? Ареон окажется прикован к постели — если не парализован полностью.

А по правилам, если вызываемая сторона не приходит на Дуэль Чести...... другая сторона побеждает автоматически.

Всё по плану.

Да, Ареон из могущественной герцогской семьи. Да, у него пугающая сила и поддержка. Но в этом и была гениальность схемы Разеаля. Даже если они поймут, что что-то не так, они ничего не смогут сделать.

Яд был спрятан слишком хорошо. Похоронен внутри драконьего сердца королевской крови. Священное сокровище.

Никто не посмеет расследовать это. Они просто решат, что дискомфорт Ареона — побочный эффект адаптации к новому источнику силы.

Идеально.

Так почему же, если всё было подготовлено настолько безупречно, Разеаль всё равно чувствовал... тревогу?

Из-за одного пункта в правилах.

Если человек не может прийти на Дуэль Чести из-за серьёзной травмы или чрезвычайной ситуации, он имеет право отправить вместо себя другого. Заместителя.

Заместитель не получит ни наград, ни статуса вызывающей стороны — даже если выиграет ставку, которую другая сторона уже пообещала, — но дуэль всё равно состоится. Символическое продолжение чести поединка.

И вот это Разеаля и тревожило.

Он не знал, кого выберет Ареон.

Это мог быть кто угодно. И, зная Ареона, это будет кто-то сильный. Кто-то страшный.

Он может выиграть дуэль технически, но ему всё равно придётся пережить бой. А выживание не гарантировано.

И если этот заместитель окажется сильнее — намного сильнее него, — то уже не важно, насколько умным был план.

Разеаль может умереть. Прямо там. На той сцене.

Он тихо вздохнул, откинувшись на спинку стула. Пальцы перестали стучать. Разум перебирал каждый вариант, каждый сценарий. Комната вокруг гудела напряжением, шёпотом и косыми взглядами — но он уже был далеко, нырнув в расчёты и догадки.

Он пришёл сюда не учиться. Просто у него не было другого выбора.

И как раз когда он утонул в мыслях, сбоку прозвучал знакомый голос — в нём была простая теплота и лёгкая, озорная нотка.

"Эй, друзья! Давно не виделись, а? Вижу, вас стало заметно больше."

"Эй, друзья! Давно не виделись, а? Вижу, вас стало заметно больше."

Знакомый голос заставил Разеаля дёрнуться на месте. Почти.

Но по лицу он этого не показал. Стиснул челюсть, крепко сжал губы и заставил себя сидеть неподвижно. Он не позволит повториться тому, что было в прошлый раз. От одного воспоминания грудь сжимало — как тогда, когда слова сами полезли наружу, без контроля, будто кто-то сорвал плотину.

Домен истины богов... или что там за проклятая хрень была у Ривена в тот день — Разеаль не хотел иметь с этим ничего общего.

Он медленно, настороженно повернул голову — и конечно...

Он был там.

Ривен стоял рядом с его партой, чуть наклонившись; лицо было слишком близко, слишком для комфорта. На нём была та самая вечная, мягкая, вечная фальшивая улыбка. Серебристо-белые волосы аккуратно обрамляли резкие черты, а глаза искрились каким-то понимающим весельем.

Он даже приподнял бровь, будто говорил: "Хорошо выглядишь."

Разеаль прищурился.

Он даже не услышал, как тот подошёл. Ни звука. Ни шагов — и даже сердцебиения. Даже сейчас. Ничего.

Отлично, — с горечью подумал он. — Даже S-ранговый навык не помогает. И как, мать его, мне защищаться от такого?

И всё равно он молчал. Ни слова.

Он сжал зубы так, что не позволил губам даже дрогнуть. Встретился с Ривеном взглядом — холодным, раздражённым — и чуть закатил глаза.

Он не смел сказать ни единого слова этому грёбаному богу.

Кто знает, что случиться, если он заговорит?

И всё же...

Эти ебаные боги — неужели они не могут заниматься своими делами?

Зачем Ривен вообще пришёл к нему? Он же уже сказал, что Разеаль — его враг. Тогда что за "Эй, друг!" и эта тупая пластиковая улыбка?

Разеалю хотелось заорать, ткнуть ему в лицо всей этой лицемерной показухой. Но вместо этого он только мысленно вздохнул, напряг плечи.

"Охо? И в этот раз ни слова?" — хмыкнул Ривен, делая вид, будто его задело молчание. "Не переживай, я больше не буду творить свои ментальные штучки. В прошлый раз... ну, это было необходимо,"

Он даже произнёс это спокойным, поясняющим тоном — как честный человек, который исправляет недоразумение.

Разеаль всё равно не ответил.

Вместо этого он посмотрел на Ривена прищуренно, а затем едва заметно кивнул в сторону остального класса: почти каждая пара глаз теперь наблюдала за ними. Взгляд Разеаля говорил сам за себя: Ты не боишься, что они подумают, видя, как ты со мной разговариваешь?

Ему хотелось только одного — оказаться как можно дальше от этого бога. Кто знает, что он способен сделать просто разговором?

Кажется, Ривен понял. Он снова улыбнулся, будто его это забавляло. "Да, ты прав," — сказал он и непринуждённо развернулся. Поворачиваясь, он заметил пристальные взгляды — резкие, осуждающие, оценивающие.

Но ему было плевать.

Он просто ушёл — будто вообще не говорил с Разеалем ни секунды назад.

Разеаль снова закатил глаза.

Почему, чёрт возьми, люди зовут этого бога "Дураком или Шутом"? Ему больше подошло бы "Долбоёб" или что-то ещё, что реально отражает то, насколько тупым он притворяется. Вечно играет в идиота, хотя знает больше всех.

Разумеется, Разеаль и так знал, что Ривен будет в Королевском Классе.

Он не какой-то нищий крестьянин, переродившийся в страданиях и сиротских драмах. Не. Он — бог. Он выбрал лучший доступный шаблон.

Принц соседнего королевства. И не какого-то заднего государства, а политической прокладки, напрямую находящейся под Империей Эферион.

Идеальный бэкграунд. Достаточно далеко, чтобы не увязать в имперской политике, но достаточно близко, чтобы иметь влияние.

Даже если это королевство не было самым богатым или сильным военным образом, оно всё равно пользовалось уважением.

И всё же Разеаль признавал: наверное, это было лучшее место для реинкарнации — дворянский статус, свобода передвижения, минимум надзора.

И как раз когда Разеаль наконец выдохнул с облегчением, решив, что проклятый бог оставил его в покое, голос пробил прямо в голову.

[Похоже, ты стал сильнее, друг мой. И так быстро. Как тебе это удалось?]

Глаза Разеаля тут же сузились, губы сжались в тонкую линию.

Ментальная передача.

Ривен говорил прямо в его мысли.

Этот ублюдок ещё не закончил.

Медленно вздохнув, Разеаль посмотрел через класс. И, разумеется, Ривен уже устроился на месте прямо за Ареоном — развалился, закинув руку на спинку, и на губах играла его привычная тёплая, выводящая из себя улыбка.

Разеаль тряхнул головой и решил игнорировать. Чем меньше контакта, тем лучше.

["О? Я видел яд в драконьем сердце, которое ты подарил Избранному. Довольно креативный способ обеспечить победу, должен признать,"] — голос Ривена прозвучал в голове Разеаля: спокойный, любопытный и слишком уж довольный.

Разеаль едва не подпрыгнул, но сумел сохранить лицо. Он стиснул рот, не давая Ривену удовольствия увидеть реакцию. В прошлый раз, когда они говорили, Разеаль потерял контроль. Он ненавидел то, как Ривен мог залезать в него, вытаскивая правду без предупреждения.

'Не то чтобы ты собирался вмешиваться, так зачем озвучивать очевидное?' — мысленно огрызнулся Разеаль. Он всё ещё не понимал, как этот бог держит с ним настолько идеальную ментальную связь, но... он же бог.

["Ах, даже не удивлён, что я знаю? А я-то ожидал, что ты испугаешься или занервничаешь, что я могу раскрыть твой план. Похоже, я уже разговаривал об этом с тобой в будущем — в одной из твоих многочисленных линий времени. Ты ведь долго прожил за свои жизни, да? Ты слишком хорошо начинаешь меня понимать."]

Ривен звучал довольным, голос был окрашен любопытством. Ему всегда нравилось говорить загадками, играть в серой зоне между тем, что уже известно, и тем, что ещё не случилось.

'Думай что хочешь. Только не мешай мне' — резко ответил Разеаль, отворачивая лицо. Он не собирался давать Ривену больше удовлетворения, чем тот уже получил.

["Конечно, конечно. Но я хотел спросить — почему ты остаёшься таким спокойным? Ты же понимаешь, что за семь дней ты не сможешь победить её, верно? Ты достаточно умён, чтобы это понимать. Ты мог бы найти массу способов вообще избежать битвы. Ты должен быть из тех, кто думает наперёд. С твоей силой сбежать или спрятаться должно быть легко. Почему не убежать, вместо того чтобы сопротивляться неизбежному?"]

Разеаль прищурился.

И он видел, насколько ошибочны были предположения в этих словах.

Ривен не понял кое-что — масштабы возможностей Разеаля. Возможно, думал, что у Разеаля безлимитный доступ к регрессии или путешествиям во времени. Что он всегда может бежать, всегда может прятаться, всегда может перезапустить доску.

Но он не мог.

Да, если бы у него была эта способность — если бы он мог бесконечно отматывать время и готовиться к каждой атаке заранее, — тогда было бы легко избегать любой опасности. Это была бы игра, которую он бы освоил. Но это была не его реальность.

У него не было такой силы. Никакой бесконечной регрессии. Никакого шанса увернуться от того, что идёт.

И, что важнее, Ривен проговорился.

Он сказал: "её".

Значит, человек, с которым ему предстоит столкнуться через семь дней... женщина. Скорее всего сестра Ареона. А может, если не она, тогда их мать. Хотя это звучало слишком натянуто: фигуре герцогского уровня лично вмешиваться в студенческую дуэль — это было бы унизительно.

'Так что... мне нужно готовиться к ней?' — подумал Разеаль. — 'Или к кому-то ещё. Придётся рассмотреть все варианты.'

А насчёт "неизбежности" его поражения? Это не было новостью. Ривен, как и большинство богов, любил говорить многослойными истинами — в пророчествах и полуулыбках. Разеаль это понимал.

'Ты делаешь своё, а я сделаю, что смогу' — холодно ответил Разеаль. — 'И нет, мой конец — в моих руках. Не в чужих.'

["Ладно, ладно. Понимаю. У каждого есть право сражаться. А я? Я ведь не говорил, что остановлю тебя, верно? Ты же знаешь меня — я добрый и милосердный, в конце концов,"] — Ривен тихо усмехнулся.

Разеаль не ответил. Раздражение нарастало.

["Ну не будь таким," — продолжил Ривен. — "Я просто хотел поговорить с тем, кто умер больше девяти тысяч раз. Честно, ты — самый интересный человек, которого я встречал. Даже я не видел никого похожего на тебя."]

Разеаль всё равно молчал.

["Я настолько раздражаю? Тогда так: задам последний вопрос — и замолчу. Мне интересно: почему ты просто не отказался от матча через семь дней? Ты же проиграешь. Это очевидно. Ты это знаешь, я это знаю. Разве не проще — сдаться? Уйти? Ты уже получил то, что хотел. Зачем сопротивляться неизбежному унижению и боли?"]

Разеаль замолчал...

Вопрос повис в воздухе — точнее, в коридоре его сознания. Ривен был прав. Разеаль мог бы сдаться. Отпустить. Уйти с опущенной головой, сохранив достоинство. Тогда у него была бы Священная Клятва как щит. Никто бы его не тронул.

Но дело было не в этом.

Что-то в груди сжалось от одной мысли. Не из гордости. Не из ненависти. А глубже. Так, что если бы он убежал, если бы сдался — он бы больше никогда не смог смотреть на себя.

И наконец он ответил.

'Некоторые битвы ведут не ради победы. Иногда ты просто дерёшься, чтобы мир знал: кто-то стоял на поле боя. Пусть даже проиграл. Пусть даже его раздавили. Он был там.'

После этого наступила тишина.

Даже Ривен какое-то время ничего не говорил.

'А насчёт остального...' губы Разеаля сложились в слабую улыбку — не радостную, а упрямую. Голос был тихим, ровным. 'Я могу сказать то же самое и тебе, Хранитель. Разве для тебя это тоже не неизбежно? Ты отказался от своего небесного тела, спустился сюда, переродился в человеческой коже... всё из-за одной девушки. Не реинкарнации твоей жены, верно?'

Он не отводил глаз — смотрел в потолок, будто там были спрятаны все тайны вселенной. 'Ты гоняешься за ниткой судьбы, которая уже однажды выскользнула у тебя из пальцев. Ты, как никто другой, должен понимать, как работает судьба. Так почему же ты снова пытаешься? Почему не сдаться?'

Ментальная связь на мгновение стихла. Потом—

[Подожди... что? Откуда ты это знаешь? Нет — насколько далеко в будущее ты заходил?] — голос Ривена внезапно прозвучал в голове уже не с спокойным любопытством, а почти с настоящим шоком. [Это... это не то, что ты должен знать. Даже другие...]

Разеаль едва заметно ухмыльнулся, всё так же глядя вверх. 'Полагаю, теперь мы квиты.'

[Смертный. Раз ты знаешь о ней... ты должен знать и то, что ты должен сделать. Или мне напомнить?] Голос Ривена изменился — больше не лёгкий и игривый, а резкий, холодный, пропитанный божественным высокомерием. Как бог, обращающийся к насекомому.

Разеаль едва улыбнулся. "Значит, уже скинул маску ’друга’? Так быстро?" — тихо сказал он; в голосе не было страха — только насмешка. "Уже сразу к угрозам?"

Его глаза сузились. "Я вообще ничего не сделал. Я ничего неправильного не сказал. Я выслушал все твои великие речи, разве нет? Ты назвал мой конец неизбежным, сказал, что я проиграю, высмеял мои планы — а я просто сидел тут молча. Даже улыбался."

Он чуть откинулся на спинку стула. "Я сказал о тебе то же самое — и ты уже злишься? Угрожаешь мне, потому что я сказал правду?"

Губы изогнулись в издевательской усмешке. "Ты сам знаешь, что она не твоя. Ты сам знаешь, что вы никогда не будете вместе. Вот судьба, которую ты отказываешься принять. Так почему ты бесишься, когда это говорит кто-то другой?"

Он пожал плечами. "Не пытайся шутить, если не умеешь их принимать."

[Я могу предупреждать тебя, потому что могу. Я могу угрожать тебе, потому что могу. Я мог бы стереть тебя, даже пальцем не пошевелив. Если бы ты был хоть сколько-то достаточно силён, думаешь, я стал бы тратить время на угрозы?] Голос Ривена прогрохотал в связи — холодный, абсолютный, божественный.

Разеаль напрягся.

Ментальное пространство между ними дрогнуло. Его душу будто задело остриём божественного клинка.

Но даже тогда он не отступил. По крайней мере, внешне.

"Как скажешь," — пробормотал Разеаль. "Она меня не интересует. В мои планы она не входит. Я не бегаю за ней и не собираюсь лезть в твою священную мыльную оперу."

Под партой его кулак сжался так сильно, что костяшки побелели.

Не от злости на Ривена...

А от злости на самого себя.

Да. Эта — эта беспомощность. Вот что он ненавидел больше всего.

Кто угодно мог влезть ему в голову. Говорить у него в разуме. Угрожать, приказывать, заставлять молчать. А он мог лишь... сидеть.

Потому что он был слаб.

Он был жив только потому, что это служило его планам: великому благу, сохранению судьбы, священному балансу — или как там боги это называли. Ривен пока не убьёт его. Не раньше, чем будет выполнен его так называемый "священный долг".

Но это не значило, что Разеаль чувствовал себя в безопасности.

Он не мог доверять богам. Никогда. Они могли передумать. Они могли убить его одним вздохом. И это... это было неприемлемо.

Ему нужна была сила.

Настоящая сила.

Он не мог продолжать жить так — боясь даже думать вслух у себя в голове. Боясь, что одно неверное слово станет концом. Такое существование... не было жизнью.

[Вздох... не стоило позволять злости брать верх.] Голос Ривена вернулся — теперь мягче, более приземлённый, почти с оттенком сожаления. [Тем более с таким, как ты. С тем, кто несёт так много ради баланса. Прости, мальчик. Я на секунду потерял контроль.]

Может, это была вина. А может, просто божественная гордость, переодетая в смирение.

Может, разговор о ней... о той девушке — задел его. Сделал слишком резким, слишком чувствительным. Может, это было его высокомерие: он не вынес, что смертный говорит с ним как с равным.

Разеалю было всё равно.

"Просто не трогай меня," — ровно сказал он.

Ему не нужны были извинения. Тем более от богов.

Они говорили "прости" так, будто читали святую мантру: пустые слова, чтобы прикрыть гордость, а не признать вину.

И на этом... Ривен исчез.

Голос пропал. Давление ушло.

Тишина.

Наконец-то.

Разеаль выдохнул, тело расслабилось — лишь чуть-чуть.

Потом он пробормотал:

"Система," — голос низкий, но твёрдый. "Скажи, как стать сильнее. Быстро."

[Хост, если спросишь меня — ты и так прогрессируешь шокирующе быстро.]

Голос Системы отозвался.

[Вчера ты был почти слабее даже ранга F. Сегодня ты можешь без труда вынести сотни монстров ранга F. Но если хочешь ускориться, вот мой совет: дерись больше. Убивай больше. Тренируйся, как псих. И главное — получай больше Навыков.]

[Особенно атакующих. Сейчас, если ты столкнёшься с кем-то, у кого дальнобойные способности... тебя прикончат, прежде чем ты успеешь подойти.]

Разеаль не стал спорить.

Он и так это знал.

И знал, что нужно делать.

Дело было уже не в выживании.

Он хотел победить. И он разорвёт любого и всё, что встанет у него на пути.

"Система," — спокойно спросил Разеаль, хотя под голосом всё ещё зудело раздражение, — "на каких силах мне сосредоточиться? На физической, оружие, скорость, рефлексы — или целиться в магию? Я всё ещё не понимаю... что реально сильнее?"

Он правда не знал. Для человека, который отчаянно гнался за силой, он до сих пор не понимал даже, с чего начинать. Ни направления, ни базы. А при всём, что происходило вокруг, времени у него не было.

[Это зависит, Хост. Какова твоя цель? Каких угроз ты ожидаешь? Если твой путь — защита, а враг полагается на чистую агрессию, тогда физический фокус: боевое мастерство, тренировка тела, фехтование, техника копья и прочее — будет крайне эффективен. Но нужно быть безжалостным.]

"Не начинай длинный список," — перебил Разеаль, уже потирая висок от раздражения. "Скажи прямо. Что сильнее — магия или физическая сила?"

[...]

[Магия, Хост. Без вариантов.]

Магия начинается с того, что бросает вызов самой физической реальности. Физическая сила может вырасти до невероятных уровней, но она всегда связана природными ограничениями. У магии таких границ нет. Она может управлять элементами, законами, концепциями — используя не только тело, но и силы мира вокруг. Физическая сила — личная. Магия — универсальная.

Голос Системы продолжил звучать в голове ясно и с беспощадной логикой.

[При достаточном мастерстве маги могут маной управлять штормами, переписывать правила пространства, на секунду останавливать время или прожигать саму реальность. Это не то, что можно ударом пробить или уклонением обойти.]

"Ладно, ладно. Я понял," — пробормотал Разеаль, отмахнувшись. "Значит, магия. Придётся срочно учить магические навыки. Другого выбора нет."

Он уже перебирал планы, переставляя будущее в голове. Если сила в магии — значит, он будет гнаться за магией. Без остановки.

"Система, сколько элементов в Тёмной Фракции?"

[Хост, я уже упоминал — это запрещённое знание. Я не могу...]

"Просто назови число," — вздохнул Разеаль, потирая лоб. "Большего я не спрошу."

[Их много, но основных — тринадцать.]

"Тринадцать..." — Разеаль задумчиво потер подбородок. Это было больше, чем он ожидал. Даже немного удивительно.

Тень... да, это точно один из главных тёмных элементов — как он мог догадаться.

Ему стало любопытно, что именно он делает. Этот элемент всегда его интриговал. Похоже, придётся собрать больше ядер монстров, если он хочет разобраться. И нарастить ману — тоже жизненно важно.

Разеаль посидел молча ещё несколько секунд, уйдя в мысли.

"Вздох... ладно, пока не буду усложнять," — пробормотал он. "Сначала надо решить более срочные проблемы. Еда. Крыша. Одежда."

Это были реальные проблемы. У него не было ничего. И он прекрасно понимал: в этой империи никто не собирается ему помогать.

Хотя... может, было одно решение.

Он слышал, что академия предоставляет общежития и даже еду всем студентам. Возможно, можно было бы хотя бы эту неделю воспользоваться этим. Временно — просто чтобы выжить.

Но как раз когда он мысленно выстраивал план, громкий голос разрезал воздух, как клинок.

"Профессор Талия!"

"Я хочу возразить."

"Как вы видите, мальчик на задней парте явно не заинтересован слушать важные вещи вроде правил, регламента или того, как зарабатывать очки вклада," — продолжил голос, резкий и полный презрения. "Я не считаю, что он заслуживает быть в этом классе. Королевский Класс — священное место, ему тут не место. И мне небезопасно находиться с таким человеком в одной комнате. Прошу, уберите его. И я серьёзно сомневаюсь, что он вообще честно прошёл испытания."

Голос, напоённый враждебностью, прокатился по затихшему классу.

Разеаль медленно поднял взгляд.

Он примерно понимал, о ком она говорит.

Слова вроде "небезопасно" и "не заслуживает"... да, тут без вопросов.

Его взгляд быстро нашёл источник: девушка стояла прямо, осанка идеальная, длинные аквамариново-синие волосы ниспадали, как водопад. В глазах горело презрение, пока она смотрела прямо на преподавателя. А женщина, к которой она обращалась, стояла у кафедры, положив руки на край — вероятно, сама профессор, которую Разеаль до этого полностью игнорировал.

Он заметил её, когда она вошла, да, но особо не обратил внимания. Он не видел смысла. Он и так не собирался здесь задерживаться.

Но теперь в комнате повисла гробовая тишина.

Даже самый тихий шёпот исчез.

"Леди Мария," — произнесла профессор Талия; голос был ровный, но прохладный. Она всё так же небрежно опиралась о кафедру, будто слушала слегка забавную историю.

Потом её взгляд сместился к задним рядам.

Прямо на Разеаля.

Он посмотрел на неё в ответ, встречая взгляд прямо.

Без реакции.

После долгой паузы Талия повернулась обратно к Марии, лицо осталось нечитаемым.

"Очень интересно," — прошептала преподавательница — голос спокойный, но разрезал атмосферу, как лезвие. Потом, чуть громче, чтобы слышал весь класс, спросила: "Все, кто считает, что этот студент не заслуживает быть здесь или не должен оставаться, поднимите руки."

Короткая пауза.

А потом — медленно, почти единодушно — руки начали подниматься.

Одна за другой. Почти весь класс поднял руки без колебаний. Презрение было написано на лицах, как общий язык. Ни стыда — только холодное единство.

Разеаль откинулся на спинку стула, скрестив руки, чуть развалившись. Лицо оставалось нечитаемым. Он медленно обвёл взглядом аудиторию, принимая каждый взгляд без дрожи. Он не ожидал иного. И это уже даже не жалило.

Он скользил по лицам — руки подняли Ареон, Сильва и многие другие. Но затем взгляд зацепился за троих, кто остался неподвижен.

Селена. Ривен. Селестия.

Из всех людей именно они руки не подняли. Это привлекло внимание.

Скука? Равнодушие? Или что-то глубже?

Ривена он понимал. Этот тип знал слишком много. Но Селестия? Селена? Тут он не был уверен. Может, им было ниже достоинства участвовать в этом мелком стадном ритуале. Может, им просто плевать. В любом случае — это было не из доброты.

Профессор Талия наблюдала за всем с натренированной отстранённостью. "Ай-ай-ай," — сказала она, и в голосе звенел сарказм. "Похоже, почти никто не хочет видеть вас здесь, мистер Разеаль. Мм?"

Она подняла руку, жестом велев опустить руки. Отдельным, более маленьким жестом велела Марии сесть — та села с тихим фырканьем праведности.

Разеаль лишь слегка наклонил голову, лицо оставалось пустым.

"Ну, раз уж это сказано," — продолжила Талия, переводя взгляд на класс и на мгновение — на Разеаля, — "я проясню кое-что для всех вас."

Она выпрямилась у кафедры.

"Ни вы, ни я не имеем права исключать студента из этой Академии, если он уже принят. Испытания пройдены. Условия выполнены. Пока правила не нарушены, каждый студент здесь — независимо от прошлого — имеет право присутствовать."

Реакция была мгновенной.

Ропот. Недовольные шепотки. Несколько рук даже поднялись снова, но она их не удостоила взглядом.

"Однако," — добавила она, повысив голос, — "это не значит, что Академия слепа к... деликатным вопросам."

Тон стал холоднее.

"В силу особых обстоятельств мистеру Разеалю будет запрещён доступ в общежития. Он не получит ни одной из обычных льгот, которые положены ученикам Королевского Класса. Ни еды. Ни лечения. Ни ежемесячной стипендии. Ни защиты. Он может тренироваться. Он может учиться. Но студенческие зоны — столовая, общежития — для него закрыты. Это решение Ректора."

По классу прокатилась волна шёпота.

"Это," — добавила она с ледяной, колкой спокойностью, — "делается ради сохранения достоинства Академии. Мы не приветствуем насильников."

Эта последняя фраза заставила всё стихнуть.

Селена вздрогнула.

Её рука дёрнулась вверх, словно она хотела возразить — но она опустила её обратно. Губы сжались в линию. Она закрыла глаза и глубже опустилась в кресло; из груди вырвался тяжёлый, болезненный вздох.

Если я сейчас что-то скажу, я сделаю только хуже, — с горечью подумала она.

Разеаль выдохнул через нос. Ну всё, полетел мой полупридуманный план с едой и крышей, — подумал он с саркастичной усмешкой, закатывая глаза.

Талия не оставила места для споров. "На этом всё. Прошу прощения, если нынешняя обстановка в Академии доставляет кому-то дискомфорт. Мы, к сожалению, связаны собственными правилами. Но не переживайте — он здесь ненадолго. Одна неделя, и всё."

Она постучала по кафедре и вышла из передней части аудитории.

И как только она ушла, шёпот мгновенно поднялся.

"Пускать насильника в Королевский Класс? Что это за академия такая?"

"Пятно на всей Империи."

"Позор."

Разеалю хватило.

Он резко поднялся — скрежет стула снова заставил класс замолчать. Десятки взглядов сузились, уставившись на него.

Не сказав ни слова, он пошёл к кафедре. Спокойно. Медленно. С улыбкой.

Он положил ладонь на кафедру, чуть наклонился вперёд и обвёл аудиторию взглядом. Кто-то дёрнулся, кто-то приготовился уйти. Но он поднял руку, жестом показывая им остаться.

"Погодите, погодите" — сказал Разеаль; голос был спокойный, почти весёлый. "Дайте минутку. Я хочу кое-что сказать."

[Хост, что мы вообще сейчас делаем?] — прозвучал голос Системы у него в голове.

Секунду, Вилли, — беззвучно ответил Разеаль. — Я хочу преподать этим прекрасным людям один важный урок.

Он снова повернулся к классу, встречая их растерянные и враждебные взгляды.

"Я вижу много злых лиц" — сказал он. "Людей, которым не нравится, что я здесь. Людей, которые меня даже ненавидят. И при этом... никто из вас ничего обо мне не знает."

Даже Селена, Ареон и Селестия слегка подались вперёд — теперь слушали.

Его взгляд остановился на синеволосой девушке — Марии, той, что всё это начала.

"Я не собираюсь себя объяснять. Я не буду ничего оправдывать. Я просто хочу предложить всем вам небольшое... занятие."

Студенты переглянулись, не понимая.

"Возьмите лист бумаги" — сказал он, — "и запишите все ваши претензии. Все причины, по которым, как вы считаете, мне здесь не место. Всё ваше отвращение, ненависть — все слухи, которые вы слышали."

По классу прокатился шёпот.

"А... к чему это вообще?" — прошептал кто-то на задних рядах.

"Он что, реально поехал?"

"Не знаю," — ответил другой себе под нос. — "Похоже, он хочет, чтобы мы записали все причины, по которым мы его ненавидим?"

"Письмо жалобы написать?"

"А потом что? Что он с этим сделает? В рамочку вставит?"

"Может, он пытается осознать? Ну... понять нас или типа того."

"Да не смеши. Это ничего не изменит."

"Может, просто хочет сочувствия этой дешёвой сценкой. Типичный ход на жалость."

Шёпот в классе нарастал — приглушённое, растерянное гадание о том, что задумал Разеаль.

Но Разеаль продолжил, голос не дрогнул.

"А когда вы запишете все ваши претензии," — сказал он, делая паузу ровно настолько, чтобы тишина стала напряжённой, — "сложите лист аккуратно. Потуже."

Он замолчал.

И класс ждал.

"А потом," — произнёс он с ухмылкой, — "...засуньте его себе прямо в жопу."

Тишина.

Мёртвая тишина.

Вся аудитория застыла.

Разеаль стоял и улыбался, будто буря проходила только через него одного.

Разеаль холодно улыбнулся. "Если вы думаете, что мне хоть каплю не похуй на ваше мнение или на эту академию — подумайте ещё раз. Я здесь ради вашего одобрения. Или чьего-либо. Я никогда не просил вашего понимания. Если вы думаете, что ваши сплетни, ваша показная мораль или ваши жалкие попытки унизить меня взглядами, шёпотом или жалобами могут меня поколебать..."

Его глаза сузились, голос стал ниже.

"То вы ещё ничего не видели."

"Мне похуй."

[Хост, это было чертовски опасно... ты же понимаешь? Ты буквально сегодня оскорбил весь верхний эшалон империи,] — Система препиралась с Разеалем. Тон системы был почти поучительным

"Как будто он и так не против меня," — пробормотал Разеаль себе под нос. "А что я должен был там делать? Слушать, как какая-то девка несёт про меня полную хуйню, и молча уйти с опущенной головой? Ха. Я ещё не мёртв — как бы они ни пытались делать вид, что уже похоронили меня."

"Да пошло оно," — прорычал он и вдруг ударил кулаком по толстому стволу дерева перед собой. С той силой, что у него теперь была, от удара весь ствол дрогнул, а листья вокруг посыпались, как снег. Костяшки содрались о грубую кору. Ему было плевать. Он ненавидел то, как люди смотрели на него — будто он грязь под их сапогами.

Он ничего не сделал. Ничего.

Выбраться из того класса было как выйти из бури напряжения. Самой бешеной оказалась та синеволосая девка, Мария. Она буквально захлёбывалась яростью, бросаясь на него, как гадюка. Ареон едва удержал её — боялся, что она реально попробует убить Разеаля прямо там. После этого она вылетела из аудитории и понеслась прямиком к кабинету ректора.

Разеаль не знал, чем закончилась эта встреча, но злость студентов ощущалась наглядно — особенно у девчонок. Их взгляды были ядовитыми, будто они хотели содрать с него кожу живьём. Парни, наоборот? Вообще как обычно. Некоторые даже давились, пытаясь сдержать смех.

Сейчас он стоял в заднем саду академии: густая чаща деревьев отделяла главный кампус от второстепенных Врат ранга D. Ветер был тихий. Природа, по крайней мере, его не судила.

Он всё время говорил о планах. Стратегия. Тактика. Расчёты. Но если кто-то и ненавидел строить планы больше всех, так это он.

Планы нужны только слабым.

Сильным не нужны схемы. Они просто делают.

А он не был сильным.

"Я-то думала, тебя не тронуло то, что произошло в классе. Похоже, настоящие эмоции ты показываешь только перед неодушевлёнными предметами."

Голос прозвучал внезапно.

Женский. Спокойный. Выверенный.

Разеаль мгновенно развернулся, и в руке вспыхнул кинжал — он выдернул его из скрытого ремешка под пиджаком. Его чувства не уловили ничего. Тот, кто подошёл, сделал это настолько тихо, что полностью обошёл даже его усиленный слух. Это было не просто "нормально".

Инстинкты орали: опасность.

Взгляд Разеаля метнулся к приближающейся фигуре — и застыл.

Селестия.

Лицо потемнело.

Не облегчение. Не шок. Даже не удивление. Взгляд стал ледяным.

"То есть ты даже голос мой не узнаёшь, да?" — тихо спросила Селестия — даже с лёгким разочарованием, — остановившись в нескольких шагах. Она выглядела спокойной, собранной. Её платиновые глаза смотрели на него с нечитаемой глубиной.

"Чего тебе, блядь, надо?" — прорычал Разеаль, сильнее сжимая рукоять.

Её взгляд скользнул вниз — задержался на его руке: разбитые костяшки, сорванная кожа там, где он бил дерево. Выражение не изменилось. Она просто смотрела, будто у неё было всё время мира.

"Не бей деревья, если всё, что это делает, — ломает тебе руку," — холодно сказала она; в голосе не было насмешки — будто она просто произнесла факт.

"Говори, зачем пришла," — буркнул Разеаль, приподнимая кинжал перед собой. Это было совершенно внезапно. Селестия — и вдруг приходит к нему? Одна?

Её намерения были загадкой, а Разеаль ненавидел загадки.

"Успокойся," — сказала она, делая ещё шаг. "Я не собираюсь тебе вредить. И даже если бы собиралась — ты правда думаешь, что смог бы меня остановить?"

Он не успел отреагировать — кинжал в его руке исчез.

Буквально исчез.

Разеаль опустил взгляд, ошеломлённый. Секунду назад он был. А теперь? Ничего. Пустой воздух.

Он моргнул и прищурился.

Ни слова.

Тело застыло — неподвижное, как у человека, который наконец достиг дна. Он стоял в самой низкой точке своей жизни и при этом, странно, не паниковал. В груди не скребло отчаяние, не поднимался безумный крик — ни желания орать, ни умолять. Только пустая тишина, онемение, притупляющее даже самые острые мысли. И да и кинжал в руке всё равно бы его ни от чего настоящего не спас.

А что он вообще мог бы сделать? Защитить? Изменить судьбу? Конечно нет.

Он медленно опустил руку; пальцы разжались, напряжение стекло с руки — но не с груди. Взгляд упёрся в неё — в Селестию. И теперь, когда он смотрел внимательнее, он понял то, чего не замечал раньше: она выросла. Лицо стало взрослее. Черты — жёстче, утончённее, отточенные временем той грацией, которая бывает только у высокородных. Но за её глазами... было что-то ещё. Невысказанное.

В последний раз он видел это лицо в тот день, который считал своим днём суда... в тот день, когда она посмотрела ему прямо в глаза и назвала лжецом перед всем судом. В тот день, когда мир его осудил.

Разеаль резко отогнал эти образы, лезущие в голову, как гнилые лозы. Бесполезные воспоминания.

"Давай быстрее?" — вдруг сказал он, и в голосе звякнул сарказм, когда он сделал нарочито поверхностный поклон. "Чего желает Её Имперское Высочество от этого жалкого, грязного насильника?"

Глаза Селестии резко сузились; губы дёрнулись на этом слове. В её взгляде мелькнула опасная искра, но она сдержала то, что собиралась сказать. Вместо этого она медленно, долго выдохнула.

"Значит, тыыы всё-таки злишься из-за этого," — тихо сказала она. "А я-то думала, может, ты забыл. Что это какая-то... потеря памяти."

Но Разеаль не ответил. Он просто стоял — лицо пустое, взгляд холодный. Молчаливый. Неподвижный.

Селестия сделала маленький шаг ближе. Руки сжались на груди, будто в защите.

"Ты бы не хотел спросить," — сказала она, и голос опустился, дрогнул едва заметно, — "почему я тогда так поступила? Ты даже не пытаешься..."

Её глаза смягчились, губы приоткрылись, будто она ждала хоть чего-то. На лице появилась трещина — холодная маска, которую она всегда носила, на миг дрогнула, когда она отвела взгляд.

Но Разеаль лишь поднял бровь — без впечатления.

"Не-а. Не особо. А зачем?" — ответил он прямо, и голос был пустой.

Кому, нахуй, нужны бессмысленные объяснения? У меня есть дела поважнее. Можно пойти попинать кузнечиков. Или подраться с богомолами. Это даже веселее, — подумал он.

Селестия моргнула, ошарашенная.

Она готовилась к злости. К крикам. Может, даже к срыву. Она ожидала, что он наконец треснет, что сломается эта фальшивая сильная маска, за которой он всегда прятался. Та самая маска, которую он носил ещё ребёнком, делая вид, что ему никогда не больно.

Она даже была готова к тому, что он заплачет. Закричит что-то вроде: "Почему ты меня предала?" или "Зачем ты соврала обо всём?"

Она репетировала ответы. Она была готова объяснять, умолять — сказать правду, которую отчаянно хотела сказать.

Но вместо этого?

Он смотрел на неё так, будто она не важна. Будто ничего не случилось.

"П-почему?" — спросила она, пытаясь держаться, но маленькая запинка выдала её.

Разеаль просто развёл руками.

"Потому что это ничего не изменит." Он пожал плечами — будто одним движением стряхнул всё её существование.

Селестия открыла рот, закрыла. Потом снова открыла — глаза уже блестели. Она выдохнула дрожащим воздухом.

"Я... вздох... не знаю. Нет... неважно."

Она сделала шаг назад, опустила взгляд — и сделала то, во что никто бы не поверил, увидев это:

Она поклонилась.

Совсем чуть-чуть. Но достаточно.

Не как принцесса. Не как дворянка. А как человек, который пытается хоть что-то исправить.

"Мне очень жаль," — прошептала она. "За всё, что произошло. За то, что я сделала. Я знаю, это не меняет прошлое. Но... мне нужно было это сказать."

Даже этот маленький жест, этот крошечный наклон головы стоил ей больше, чем кто-либо мог представить. Гордость, титулы, статус — всё на миг уронилось на землю ради хрупкой человечности.

Она крепко зажмурилась, надеясь — молясь — что он хотя бы поймёт, что она пытается сделать. Может, он вздохнёт и качнёт головой. Может, не заговорит с ней, но она надеялась, что он хотя бы почувствует что-то. Хоть что-нибудь.

Он ведь всегда был таким взрослым. Даже ребёнком. Как бы она и другие ни давили, сколько бы жестокости ни бросали — он никогда не ломался. Никогда не отвечал. Он просто принимал всё с этим спокойным, нечитаемым лицом.

Значит... значит, он её простит.

Она ждала.

Ответа не было.

Она моргнула; сердце забилось быстрее. Уже должно было быть хоть что-то — слово, хрип, вздох, что угодно.

Не выдержав, она медленно подняла голову.

И встретилась с его глазами.

Равнодушными. Безэмоциональными. Застывшими во времени.

Будто ему было плевать.

И это больно ударило сильнее всего.

Она сдержала слёзы.

"Думаю, тебе нужно знать кое-что важное," — тихо сказал Разеаль.

Она подняла взгляд полностью — растерянная.

"Что?" — спросила она, почти шёпотом.

Он медленно поднял руку и ткнул пальцем прямо ей в грудь. Палец был неподвижен, взгляд — вцепился в её глаза.

"Я," — сказал он.

Он сделал шаг ближе.

"Ненавижу."

Ещё один вдох. Ещё одна секунда.

"Тебя."

Голос — ледяной и ровный.

"И всегда буду ненавидеть."

Селестия застыла.

У Селестии перехватило дыхание.

На секунду... всего на одну секунду всё вокруг будто застыло. Окружение, воздух, мысли — всё зависло на этих жестоких, неотфильтрованных словах.

Я ненавижу тебя.

И всегда буду ненавидеть.

Её сердце не просто ушло в пятки — оно разлетелось, по кускам, под тяжестью этих слов. Она готовилась к злости. К обиде. Даже к равнодушию.

Но не к этому.

Не к голой ненависти.

Она чуть выпрямилась, быстро моргая, словно это могло стереть услышанное. Губы приоткрылись, но звука не вышло. Во рту пересохло.

Он не врал. Она это видела. В его глазах не было ни колебания, ни тени сомнения. Только холодная, мёртвая искренность. Та правда, с которой не поспоришь.

Селестия медленно вдохнула, но вдох дрогнул, прежде чем она смогла выдохнуть. И всё же она не позволила себе расплакаться. Нет. Не здесь. Не при нём.

"...Понимаю," — тихо сказала она, всё ещё глядя ему в глаза, будто молча просила чего-то ещё — чего угодно.

Разеаль долго смотрел на неё, не моргая. И, если честно? Ему это казалось жалким. Извиняться сейчас? После всего? После того как она была одной из тех, кто разрушил ему жизнь, перекрутил судьбу в этот адский водоворот, из которого он не мог вырваться? И вот теперь она пришла к нему — и чего ждёт? Прощения? Понимания? Закрытия?

Чего она хотела? Неужели она правда думала, что если прошепчет полумёртвое "прости", он волшебным образом сотрёт годы боли и ответит улыбкой: мол, всё в порядке?

И ещё эта фраза: "Ты не хочешь узнать причину?" Какая наглость.

Правда была в том, что долгое время — годами, на самом деле — он хотел знать причину. Хотел, как воды в пустыне. Почему Селена обвинила его. Почему Селестия стояла там и, своими особыми глазами — глазами, которые безошибочно отличали ложь от правды, — кивнула и подтвердила это.

Она знала, что он говорит правду. Её глаза не могли врать. И всё равно она раздавила его своей молчаливой тяжестью.

Это было не просто предательство. Это было предательство от той, в кого он верил.

С детства — с того самого мига, как он родился в этом мире, — Разеаль знал: эти люди однажды станут его врагами. Так было написано в романе, так было предрешено линией сюжета. Они — "протагонисты", избранные, а он был обречён стать злодеем.

Но он пытался избежать этой судьбы. Очевидно.

С самого начала, будучи беспомощным, он понимал: предложить ему нечего. И оригинальный злодей был таким же — бессильным до четырнадцати; сюжет ему это говорил. А сила, что пришла позже... он её даже не хотел. Эти способности не были подарком — они были проклятием. Тёмным, разрушительным, предназначенным превратить его в чудовище.

Он не хотел этого. Поэтому он придумал план.

Если он не мог бороться с судьбой силой, может, он мог бороться с ней людьми.

Он подумал: почему бы не построить хорошие отношения? Может, если он будет вести себя иначе, чем тот злодей, которым должен был стать; если будет добрым, завоюет доверие, докажет, что он не такой, каким его хочет сделать история, — тогда они увидят. Тогда поймут.

И он пытался. Он работал над собой. Он улыбался, когда не хотел. Помогал, когда мог не помогать. Маме. Сестре. Своей семье. Семьям Селены и Селестии. Он проводил с ними время, слушал их, делился невинным смехом и долгими разговорами под звёздами.

Он отдал им всё.

Ареона он избегал больше остальных — он всегда знал, что этот случай безнадёжен, что тот обречён стать его заклятым врагом. Но и тогда Разеаль играл свою роль. Оставался вежливым. Дружелюбным. Иногда — даже полезным. Не потому что хотел обмануть их, а потому что хотел верить: финал можно изменить.

И это работало.

Сначала всё шло медленно. Но прогресс был.

Моменты, предсказанные сюжетом, — события, которые должны были растоптать его, изолировать, с детства заклеймить злом, — не происходили. По крайней мере, не так, как должны были. Значит, работало.

Он стал ближе к ним. Не просто знакомые. Друзья.

Он стал любимым младшим братом для Новы — тем, кого она защищала и баловала.

Он стал лучшим другом Селены. Она была так привязана к нему, что они почти не расставались.

И Селестия — гордая Имперская Принцесса... он так впечатлил её, не магией и не силой, а уважением, джентльменским обаянием и непоколебимой преданностью — зная, что она будет сильнейшей, — что их отношения расцвели в помолвку. Королевская семья одобрила. Его собственная семья была в восторге. Все праздновали.

И тогда он подумал...

Может, он действительно изменил судьбу.

Может, у злодея может быть другой финал.

Да... дети в этом мире были довольно ранними. Рождённые и выращенные среди ожиданий, дворянских кровей и давления. Поэтому такие вещи, как помолвки, репутация и даже политические связи, были здесь нормой.

Если честно, он и сам эмоционально привязался ко всем. В конце концов, когда проводишь с людьми время день за днём — это просто... происходит. Тихо, естественно, прежде чем ты успеваешь понять. И когда он наконец понял — он не стал сопротивляться. Зачем? Что в этом плохого? Разве не хорошо, когда рядом есть люди — тепло, смех, даже молчание?

Он почти забыл, кто он на самом деле.

Стал слишком мягким, стал опираться на них больше, чем когда-либо собирался. Но разве это не естественно? Люди привязываются. Даже животные начинают любить, если им достаточно заботы и времени. Почему бы и ему нет? Он ведь всё ещё человек — как ни крути.

Но потом... наступил тот день.

Церемония Пробуждения.

В их мире восемь лет означали больше, чем детство: это был первый настоящий шаг в судьбу. День, которого ждал каждый дворянский ребёнок — день, когда врождённый талант пробуждается и официально раскрывается всем. Церемония, формирующая будущее, место в обществе, ценность.

У всех было что-то.

У всех... кроме него.

Разеаль резко мотнул головой, вырывая себя из этого. Нет смысла снова ползать по старым ранам. Жажда узнать почему — почему они предали его, почему отвернулись — давно притупилась под горами того, что случилось потом.

Он был в порядке. Как и сейчас.

Он резко вдохнул и снова посмотрел на Селестию.

"Так" — сказал он холодно, настороженно, — "ты скажешь, зачем ты здесь? Или мы просто тратим время?"

В его глазах не было тепла. Он ей не верил — ни капли. Какой бы ни была причина её прихода, чистой она быть не могла. Не после этих лет. Не после всего.

Он больше в них не верил. Ни в неё. Особенно — в неё.

Если она пришла извиняться, ему было нечего дать взамен.

Селестия, которая всё это время молча наблюдала за ним, тихо выдохнула, будто пыталась собраться. Она приоткрыла рот — возможно, снова хотела сказать что-то мягкое, — но остановилась. Лицо окаменело. Королевское самообладание вернулось на место, как броня.

"Потому что..." — она медленно подняла руку, указательный палец поднялся и указал прямо ему в лицо, — "...ты был слабым." Извинения были принесены, хотя, похоже, они не подействовали... но... . Она ещё не знает.

И

Вот... вот это и было настоящей причиной её прихода. Сказать правду. Хочет он слышать или нет.

Потому что в глубине души она всё ещё считала, что он заслуживает знать.

А?

"Я не хотела выходить замуж за того, кто настолько ниже меня," — продолжила Селестия; тон был пугающе спокойным. "Но помолвку устроила моя мать, и выбора у меня не было. Мне это не нравилось. Мысль быть связанной с кем-то бессильным. Поэтому я сделала то, что должна была."

Её слова были ножами — каждое резало по старым шрамам. Но она не остановилась.

"Я не знаю, почему Селена обвинила тебя в изнасиловании. Но что до меня? Я выступила против тебя, потому что хотела разорвать помолвку. Вот и всё. Я не хотела уничтожить тебя. Я просто хотела, чтобы обещание аннулировали. Я думала... с влиянием твоей семьи тебя, может, легко накажут. Может, публично унизят. Но ты выживешь."

Её голос слегка дрогнул.

"Я... я не ожидала, что твоя мать и сестра зайдут так далеко. Это не... это не было моей целью. Я просчиталась."

Она сказала это так гладко, будто проговаривала эти слова в голове сотни раз.

И, возможно, так и было.

Последнее слово она выдохнула, будто это оправдание. Ошибка. Будто от этого всё становилось нормально.

И вдруг всё её оправдание вывалилось наружу — будто она держала это в себе годами. Плечи чуть просели.

"Я никогда тебя не ненавидела, Рейз. Ты был мне близок. Если не как муж, то хотя бы... как друг. Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко. Клянусь. Потом я хотела всё исправить. Как-нибудь, да. Извиниться нормально. Я не думала, что ты исчезнешь полностью. Я пыталась искать тебя с помощью имперской семьи. Годами. Но... ничего. В конце концов я решила, что ты мёртв. И что ты так и не узнаешь правду."

Она посмотрела на него, будто искала хоть какую-то реакцию. "Я не хотела, чтобы ты думал, что я тебя предала."

"Я думала, что никогда не смогу объясниться. Что ты всегда будешь верить, будто я тебя предала. Но я не... не так, как ты думаешь. Я просто не хотела слабого мужчину рядом со мной. Не тогда, когда мне однажды быть Императрицей. Ты же знаешь, как устроен этот мир, Разеаль. Если у Императрицы слабый муж — у неё есть слабость. И представь: даже ты был бы в опасности, верно?" — объяснила она.

После этого наступила глубокая, почти оглушающая тишина.

Ветер шевелил листья у него за спиной, но Разеаль стоял неподвижно.

[Хост...] — прошептала Система у него в голове, неуверенно. Осторожно.

Разеаль не ответил.

Мысли не понеслись — они остановились.

Миллионы причин, которые он придумывал за годы — что её заставили, что шантажировали, что было управление разумом, что это не был её выбор, — рассыпались одна за другой, как стекло под ногой.

Ничего из этого.

Просто...

Это.

Просто потому что она не хотела выходить замуж за слабого.

Горло сжало.

"Просто... из-за этого?" — прошептал он, слова едва вырвались. "Ты сказала всё это... просто потому что не хотела выходить за меня?"

Она медленно кивнула, взгляд не дрогнул.

Она попыталась заговорить снова, заметив, какими отстранёнными стали его глаза.

"Мне было всего десять тогда, Разеаль," — сказала она. "Ты должен понять. Я была не взрослая. Я не знала, что случится. Я... я облажалась, ладно? Потом я пыталась всё исправить. Клянусь, пыталась."

С губ Разеаля сорвался горький смешок.

Взрослая?

Эта девчонка к десяти годам прочитала всю Имперскую Библиотеку. Она уже с девяти изучала политическую стратегию, парламентское право и королевскую дипломатию. Её готовили править всей Империей.

Взрослая?

Она была подготовлена лучше, чем кто угодно.

"Эм... да," — пробормотала Селестия, неловко перенося вес с ноги на ногу. "Так что... по-моему, тебе не обязательно меня ненавидеть, понимаешь..." Голос стал тише, менее уверенным. "Я правда не хотела, чтобы всё вышло так." Она замялась, пальцы поднялись и слегка почесали щёку, а взгляд ушёл в сторону, избегая его глаз, будто они могли обжечь.

В ней была странная нерешительность, что-то непривычное — что-то уязвимое. "Если хочешь... я всё ещё могу тебе помочь," — добавила она, будто сама не была уверена в собственных словах, словно искала хоть за что-то уцепиться.

Она даже не знала, как теперь закрыть пропасть между ними. Всё казалось таким далёким. И, если честно... она действительно сожалела о своём решении. Глубоко. Тот момент из прошлого до сих пор преследовал её сильнее, чем она хотела признавать. Если бы она могла переписать эту часть своей жизни, она бы переписала её снова и снова — лишь бы отменить причинённый ущерб.

Но она не могла. У неё не было такой силы — по крайней мере, сейчас... ни над ним, ни над его чувствами, и уж точно не над тем, как он смотрел на неё теперь.

И это её тревожило.

Увидеть ненависть в глазах Разеаля — ненависть, направленную на неё, — заставляло что-то неприятно сворачиваться в груди. Она не могла это объяснить. Она даже не знала, вина ли это, стыд... или что-то другое.

Но одно она знала точно.. она не хотела, чтобы он смотрел на неё так

"Понял" — наконец сказал Разеаль после долгой паузы. Голос был ровный, пустой, без эмоций. И, даже не удостоив её взглядом, он шагнул вперёд, собираясь уйти.

Он больше не хотел на неё смотреть. Не хотел слышать ни слова из её рта. Потому что знал: останься он ещё хотя бы на секунду — и может не удержать ярость, которая поднималась внутри. И он не хотел показывать это ей. Потому что он недостаточно силён.

"И всё?" — сорвалось у Селестии за его спиной — удивлённо и с лёгким отчаянием.

"Эй, Рейз... попробуй понять меня, пожалуйста... Я правда жалею. Я не знала, что твоя семья окажется настолько жестокой..."

Но она оборвала сама себя — шагнула вперёд и встала прямо перед ним, перекрывая дорогу, не давая уйти.

"Уйди."

Разеаль провёл рукой по волосам; выражение оставалось нечитаемым, а в тоне не было даже попытки притвориться, что ему не всё равно.

Селестия замерла. Инстинктивно она подняла руку, будто хотела коснуться его плеча — остановить, достучаться. Но стоило ей встретиться с его глазами — холодными, далёкими, — как она сразу отдёрнула руку. Будто одно прикосновение обожгло бы.

"Да... тебе, наверное, нужно время, чтобы всё это переварить," — тихо пробормотала она, отходя в сторону.

"Но не волнуйся, я не дам тебе умереть. Даже если ты проиграешь... я всё равно могу тебе помочь, понимаешь?" — добавила она уже ему в спину, когда он прошёл мимо.

"Я просто не понимаю, почему ты ведёшь себя так. Почему ты так упёрся — будто хочешь выбросить свою жизнь? Зачем делать врагов из всех подряд? Сначала Ареон, теперь Майра. Ты ведь только что оскорбил половину Верхнего Эшалона империи... ты это вообще осознаёшь?"

Разеаль остановился.

На мгновение показалось, что он сейчас обернётся — скажет что-то, может, вправит ей мозги. Но затем он лишь медленно покачал головой... и пошёл дальше.

Селестия больше не пыталась его остановить.

Она просто стояла и смотрела, как его спина исчезает всё дальше; ладонь легла на лоб.

"Я сделала только хуже, да?" — прошептала она себе.

"Может, не стоило говорить, что он слабый..."

Она тяжело вздохнула.

"Вздох..." — Селестия выдохнула длинно, пальцы раздражённо коснулись виска. "Я же весь день готовилась... к этому?"

Она осталась одна — вокруг тишина, где ещё минуту назад воздух трещал напряжением. Её золотые глаза, ещё недавно уверенные, теперь были затянуты сожалением.

"Если бы ты только был сильным... может, у нас всё могло бы сложиться иначе."

Слова были почти шёпотом, но цеплялись за ветер, как правда, которая не хочет быть похороненной. Она им верила. Каждому слогу.

И в глубине души... она знала, что не совсем ошибалась. Может, способ был неправильным — жестоким даже, — но решение? Оно не было взято с потолка.

Кто захочет слабого спутника жизни в мире, где поклоняются силе?

Селестия родилась в империи, где сила значила всё. От стражи у ворот до садовников во дворце — у каждого был какой-то уровень способностей. Аура, фехтование, магия — что угодно. В том мире быть бессильным было не просто редкостью. Это было позором.

Как она — воспитанная будущей Императрицей — могла связать себя с тем, кого мир никогда не станет уважать? Даже собственные слуги смотрели бы на её мужа сверху вниз. Это было не просто унизительно — это было опасно. В их империи слабость не просто вызывала насмешки. Она притягивала врагов. Она создавала трещины в фундаменте, который должен стоять веками.

Она не ненавидела Разеаля.

Никогда.

Наоборот — когда-то он был ей близок. Тихая тень, которая в детстве всегда шла рядом. Но когда он оказался без таланта — когда Церемония Пробуждения закончилась для него пустотой, — всё изменилось.

Тяжесть обещания матери — обручить их — никуда не делась. Но то, как люди начали смотреть на неё... вот это изменилось.

Селестия знала: если бы её мать, сама Императрица, заранее знала, что Разеаль будет без таланта, она никогда бы не назвала его женихом. Решение, принятое в неведении, становилось необратимым, едва прозвучав. Слова Императрицы были законом. Их нельзя было просто забрать обратно.

Если только... эти слова не дискредитировать.

И когда возможность наконец появилась — когда Разеаля обвинили в мерзком поступке, — Селестия действовала.

Она не ожидала, что всё зайдёт настолько далеко. Правда. Она думала, что это будет тихое дело. Частное наказание. Ничего публичного. Ничего разрушительного. Ровно настолько, чтобы аннулировать помолвку, сохранив достоинство с обеих сторон.

В конце концов, он же не довёл преступление до конца, верно?

[Хост... эм, ты в порядке?] — мягкий голос Системы прозвучал в голове Разеаля; в нём была осторожная тревога.

Разеаль сначала не ответил. Руки спокойно лежали в карманах, пока он шёл прочь от академических ворот; лицо оставалось нечитаемым под длинными прядями, падающими на глаза. Шаги были расслабленными... слишком расслабленными — будто он просто гулял тёплым вечером, а не только что встретился с источником своего пожизненного краха.

"Хм? А что со мной?" — ответил Разеаль после паузы; голос был спокойным... слишком спокойным. По воздуху прошёл холодок, но на губах всё равно держалась улыбка. "Я в порядке."

[Тебе не обязательно всегда прятать свои чувства и эмоции, знаешь,] — мягко сказала Система. [Я думаю... если человек чувствует злость, раздражение — что угодно — это нужно выпускать. Хотя бы ради себя. Это не делает тебя слабым. Сильный человек — это не тот, кто подавляет всё. Если ты пытаешься стать таким, запирая своё сердце... это не сила.]

"И что изменится, если я покажу эмоции?" — тихо спросил Разеаль, глядя вперёд. "Будет толк? Если я разозлюсь, начну всё крушить, орать, плакать, ударю кого-то — что изменится? То, что я пережил, исчезнет? Это перепишет то, кем я являюсь?"

Голос стал ниже — почти шёпотом.

"Нет... да?"

"Это случилось потому, что я был слабым. И я всё ещё слабый."

[Это не так..]

"Людям всегда так легко сказать: ’Ну, это твоя вина. Ты был недостаточно силён.’ А потом они просто идут дальше — будто это всё оправдывает. Будто этим можно объяснить что угодно."

Он на секунду остановился, уставившись на каменную дорожку под ногами.

"Знаешь... если о чём-то я и жалею по-настоящему, так это о том, что тогда потратил столько времени, пытаясь заслужить их расположение. Пытался угодить. Какая трата... Я выбросил годы жизни, гоняясь за людьми, которые ни разу не смотрели на меня иначе, чем на расходник."

Он сказал это без горечи, без злости. Будто цитировал сухие факты из учебника — отстранённо, холодно, клинически.

[А что ещё ты мог тогда сделать?] — тихо сказала Система. [Даже с моей точки зрения — ничего. Тот мир... он был для тебя проклят. Ты пытался изменить их. Ты пытался вписаться. Это не слабость. Может, это просто невезение. Такое, которое липнет к тем, кто его не просил.]

"Нет," — пробормотал он. "Если бы я не тратил время, гоняясь за ними, может, я нашёл бы другой способ стать сильнее. Должен же был быть путь, верно? Где-то в этом мире. Это была плохая инвестиция моего времени. Худшая из всех, что я делал."

Он тихо вздохнул — звук растворился в ветре.

"Все эти моменты... каждый из них заканчивался болью, травмой, предательством. Я ничего из этого не просил. И даже представить не мог, что через это пройду."

Он замолчал, глубоко вдохнул, взгляд был прикован к пути впереди.

"Вот это и была настоящая ошибка."

[Это было невозможно, хост, как я уже сказал. Это не наш мир.]

И снова наступила тишина.

Разеаль продолжил идти, петляя по академии. Мимо проходили студенты; многие бросали на него холодные, ненавидящие взгляды. Некоторые смотрели с презрением. Другие выглядели так, будто плюнули бы ему вслед, будь у них смелость. Воздух вокруг был густым от молчаливого осуждения — такого, что режет глубже слов.

Но Разеаль ни разу не моргнул и не посмотрел на них. Будто даже не заметил.

[И знаешь... иногда можно потратить время, чтобы выплеснуть чувства, хост,] — снова заговорила Система, теперь ещё мягче. [Я просто не хочу, чтобы ты превратился в безэмоциональную машину, которая умеет только планировать... выживать... и жить в страхе смерти или жизни. В жизни есть нечто большее, чем выживание. Ты тоже заслуживаешь счастья.]

Пауза.

[Ты ничего не сделал плохого.]

[Я просто не хочу, чтобы ты потерял себя... во всей этой ненависти, которую ты никогда не просил.]

Разеаль медленно моргнул. Слова тихо отозвались в голове.

"Заслуживаю быть счастливым, да..."

Он не ответил сразу. Просто шёл дальше, глядя в серое небо. Тучи висели низко, тяжёлые и мрачные, будто пытались удержать бурю.

Прошло время.

И потом — голосом без уверенности, будто он сам не знал, хочет ли услышать ответ, — он спросил:

"Я правда заслуживаю?"

[Конечно,] — тут же ответила Система. [И обещаю тебе, хост... мы будем счастливы. Что бы ни случилось — даже если твоё детство украли и разломали... я не позволю, чтобы твою взрослую жизнь сломали так же. Просто держись за меня. Мы пройдём через это. Вместе.]

Впервые за целую вечность на лице Разеаля появилась слабая улыбка.

Она пряталась под длинной чёлкой, едва заметная... но настоящая. Шёпот надежды в буре, которая длилась слишком долго.

Он поднял голову — серые облака закручивались над ним.

"Я очень надеюсь," — сказал он.

И на этом он продолжил идти — груз на спине всё ещё был тяжёлым, но, может быть... может быть, уже не таким раздавливающим.

Спустя час или около того...

Над головой висели тяжёлые серые тучи, отбрасывая длинные, мрачные тени на булыжные улицы. Мир вокруг жил обычной вечерней суетой: торговцы закрывали лавки, мимо проезжали дворяне — ни о чём не заботясь. И всё же среди всей этой толпы одинокая фигура двигалась тихо, растворяясь в пейзаже, словно призрак.

"Так... и что мы теперь здесь делаем, Хост?" — с любопытством спросила Система, её голос спокойно плыл в голове Разеаля.

"Сегодня мы грабим," — невозмутимо ответил Разеаль.

Не сбиваясь с шага, он молниеносным движением выхватил с ближайшего прилавка призрачную маску.

Продавец даже не заметил.

Улица была умеренно людной: разговоры смешивались со стуком телег и далёким смехом — но никто не обратил на него внимания. Длинная чёрная мантия уже облегала его фигуру, скрывая каждую черту под складками. Он стащил её у торговца чуть дальше по дороге всего несколько минут назад, используя весь потенциал своего Теневого Шага.

Навыка, который стирал звук его шагов — и сейчас он очень удачно работал на него.

Резким движением Разеаль натянул призрачную маску на лицо. Гладкая, матово-чёрная, без выражения, пугающе простая — она полностью скрывала его личность. Только глубокие, угольно-чёрные глаза смотрели из прорезей — холодные, нечитаемые.

[Эм... да, я вижу,] — пробормотала Система, почти со вздохом. [Но можно спросить... зачем мы вообще это делаем? Грабим прилавки? Это как-то... ниже тебя. Если честно, это выглядит даже немного неуважительно для такого, как ты. Где твоё достоинство?]

"Я злодей," — ровно ответил Разеаль, скользя через толпу, как призрак. "Дай мне хотя бы злодейские вещи делать. Мне что, теперь даже этого нельзя?"

На углу он на мгновение остановился, оценивая дорогу впереди, затем резко свернул. Голос оставался спокойным, почти отстранённым. "И потом... у меня вообще есть выбор? Даже если бы я хотел что-то купить — кто мне продаст?"

[Ладно... но всё равно,] — проворчала Система.

"А насчёт того, зачем я это делаю," — продолжил он, — "я собираюсь заполучить кого-то полезного. Раба или слугу — как ни назови. У меня слишком много дел, которые я не могу делать открыто. Значит, нужен кто-то, кто будет делать это за меня."

[О-о-о, то есть ты ищешь подпевалу, чтобы добывать еду и крышу над головой? Интересная идея,] — задумчиво сказала Система. [Но кого ты хочешь взять на эту роль? Нельзя же просто схватить кого попало. Тот, кого ты выберешь, должен иметь хоть какую-то силу или пользу. Сомневаюсь, что ты согласишься на кого-то ниже определённого уровня.]

Разеаль хмыкнул себе под нос.

"Я иду за главным пустозвон этого романа."

[Подожди... ты про того мошенника? Мелкого злодея, который разводит людей своим якобы ’ментальным даром’? Говорит, что может связать их с умершими родственниками — за деньги?] — заинтересовалась Система.

"Да. Он," — холодно ответил Разеаль. "В конце концов, злодей хорош ровно настолько, насколько хороши его подчинённые. А я, как верховный злодей, заслуживаю, чтобы мне служили парочка мелких злодеев, не думаешь?"

Он шёл молча, но целенаправленно — каждый шаг приближал к цели.

[Но как ты заставишь его подчиниться?] — с сомнением спросила Система. [Этот тип умный как чёрт. Он держит весь трущобный район в кулаке — одними иллюзиями, трюками и манипуляцией. Это не тот, кто станет перед кем-то на колени. Он уважает силу, а ты, без обид, Хост, сейчас ей не обладаешь.]

"Без обид," — буркнул Разеаль, сильнее натягивая маску.

И он свернул за угол.

"Но ты ошибаешься в одном, Система. Умных людей... проще всего поймать."

[А?]

Он на секунду поднял замаскированное лицо к небу, позволяя мелкой мороси намочить капюшон, и пошёл дальше. "Глупых людей со слабой силой трудно контролировать. Они непредсказуемые. А умные? Их может вести кто-то слабее — если он достаточно хитрый. Силу можно игнорировать."

[Хех... психологическая война. Вот это реально по-злодейски,] — усмехнулась Система, развеселившись его логикой.

Их перепалка продолжалась — лёгкая по тону, но с двойным дном, — пока Разеаль объяснял детали плана. Его голос оставался бесстрастным, но всё было просчитано: каждое слово — выверено.

Минуты шли, город вокруг менялся. Дома стояли плотнее, улицы становились уже, воздух был пропитан странными благовониями и шёпотом слухов. Территория мелких преступников. Здесь мораль была далёким эхом.

"...Вот мы и пришли," — наконец пробормотал Разеаль, остановившись перед скромной, убитой лавчонкой, зажатой между двумя более крупными зданиями. Сбоку тянулся тонкий переулок — ровно настолько узкий, чтобы один человек мог протиснуться. Выцветшая вывеска покачивалась на ветру; с одной стороны она висела ниже — ржавая цепь сдалась. Облупившаяся краска, потёки воды и годы пыли уродовали фасад, а в воздухе висел слабый запах дешёвых духов — как что-то, что отчаянно пытается скрыть гниль.

Он поднял взгляд. На вывеске было написано: Магазин «Маленького Джоя».

С его губ сорвался короткий, сухой смешок. "Маленький Джой.."

На двери криво висела табличка ’Закрыто’. Под стать.

"[И что? Стучим в парадную?]" — с любопытством, приправленным сарказмом, спросила Система.

"Конечно нет," — спокойно ответил Разеаль, уже скользя в узкий переулок сбоку. Он двигался, как шёпот; чёрная мантия тянулась за ним, и он с неестественной лёгкостью сливался с тенями.

Он не спешил — взобрался на заднюю сторону лавки. Тело держалось близко к стене, движения — резкие, отточенные. Через несколько минут он добрался до маленького незапертого окна.

Лёгкий толчок.

Оно скрипнуло— нет, должно было скрипнуть. Но не было ничего. Даже слабейшего шороха трения.

Разеаль бесшумно шагнул внутрь — сапоги коснулись пола в абсолютной тишине. Мантия текла за ним, как продолжение его тела, а тёмная призрачная маска скрывала всё, кроме глаз — пронзительных и нечитаемых.

Он проверил маскировку. Маска надёжно. Мантия на месте. Он весь скрыт. Отлично.

Он оглядел полутёмную комнату. Простая спальня, ничего роскошного — хотя книги были навалены неровными стопками на полках и столах. На ближайшем столике стояла шахматная доска с одним выдвинутым стулом. Фигуры были расставлены посреди партии, словно кто-то ушёл, не договорив мысль.

Он замер.

Закрыв глаза, Разеаль позволил миру потускнеть. Его слух, настроенный далеко за пределы обычного, уловил тончайшие движения воздуха. Как бесшумные сквозняки сдвигались, проходя через щели, задевая мебель — каждое отклонение рисовало в голове карту.

Четыре комнаты на этом этаже.

Та, где он стоял, — спальня.

Справа — кабинет.

Дальше — две комнаты, где воздух ощущался плотнее, словно это кладовки, забитые так, что даже воздух с трудом проходит.

Он снова сфокусировался.

И вот он.

Человек, за которым он пришёл.

Разеаль ничего не сказал. Он просто подошёл к столику, поднял стул возле шахмат и поднял его в воздух. И снова — ни звука. Даже мягкого скрипа дерева о пол. Будто сам стул подчинялся его тишине.

"Этот навык чертовски хорош" — усмехнулся он про себя. Его Теневой Шаг не просто глушил его движения — казалось, он приглушал всё, к чему он прикасался. Предметы. Поверхности. Даже воздух.

Не колеблясь, он направился в соседний кабинет. Дверь уже была открыта. Как удобно. Хотя это и не имело бы значения.

Он вошёл.

Внутри у окна стоял мужчина, спиной к нему. В тускло-сером костюме и такой же федоре, он выглядел полностью погружённым в то, что происходило снаружи. В руках он держал что-то мягкое... подушку? Что он с ней делал — было непонятно, но мысли его явно были не здесь.

Разеаль наклонил голову. Такая беспечность.

Он постоял и понаблюдал секунду.

А потом — без единого слова — двинулся.

Поставил стул прямо за спиной мужчины — идеально, под правильным углом. Вход босса. Бесшумный. Рассчитанный.

Разеаль прикинул расстояние взглядом: три шага. Отличная видимость. Один выход.

Идеально.

И всё равно мужчина ничего не заметил.

Разеаль сел.

Закинул ногу на ногу, пальцы спокойно сплелись на коленях. Чёрная мантия разлилась у ног, тени собрались вокруг, будто верные слуги. Маска — пустая, призрачная — смотрела вперёд.

Он пока не говорил.

Момент должен был настояться. Пусть напряжение нарастёт.

"И долго ты ещё собираешься там стоять? Мне уже скучно," — сказал Разеаль; тон был холодным, но с театральной, нарочитой надменностью — словно злодей, который специально играет роль. Он сидел, закинув ногу на ногу, и удобно развалился на стуле, будто это была его личная берлога.

"Кто?!" — мужчина в сером костюме дёрнулся, вздрогнув. Он вообще не подозревал о присутствии Разеаля за спиной до этой секунды. Инстинктивно он развернулся с впечатляющей скоростью; подушка, которую он держал, теперь была сжата как меч и направлена на источник голоса.

"Эй-эй, спокойно." Разеаль чуть поднял одну руку — всё так же лениво развалившись на стуле. Низкий шум грома, а затем резкая вспышка молнии снаружи на миг залили комнату белым светом — и мужчина на секунду увидел жуткую фигуру яснее.

Чёрная мантия на Разеале едва заметно блеснула в вспышке, призрачная маска отразила бледный отблеск. Сама маска не показывала ничего — ни кусочка кожи, ни тени выражения. Только два тёмных, бездушных глаза смотрели в ответ. Мерцающий свет преувеличивал тени, придавая Разеалю почти сверхъестественную ауру. Повезло ему.

Мужчина быстро заморгал, мозг просчитывал всё за один удар сердца. Этот стул... это был его стул. Он сам поставил его в спальне несколько часов назад. И он не услышал вообще ничего — ни шагов, ни скрипа дерева, ни даже звука, когда стул ставили на пол. Ничего. Тишина была абсолютной.

Ещё хуже — он не чувствовал от этого незнакомца в мантии ни маны, ни ауры. И всё же, чтобы подкрасться так тихо — и так уверенно — не вызвав ни единого звука... этот человек должен быть крайне способен.

Либо же — что-то куда хуже.

А тот факт, что он просто сидит там — в маске, в мантии, и говорит с лёгкой наглой ноткой... означал лишь одно. Либо он не пришёл причинять вред... либо он настолько уверен в себе, что это не имело бы значения, даже если бы пришёл.

Поправив на носу квадратные чёрные очки, мужчина в сером костюме медленно ослабил хватку и аккуратно положил подушку на маленький письменный стол возле окна.

"Итак," — мягко сказал он, стараясь говорить как можно более непринуждённо, — "как давно вы здесь?"

Разеаль чуть наклонил голову. "А это важно?" — холодно ответил он, стараясь удержать ту самую загадочную ауру, которую так усердно выстраивал.

"Ну, то есть," — мужчина хихикнул, потирая ладони, — "если бы вы просто сказали, что придёте, я бы подготовил гостеприимство получше. Чай? Кофе? Я особенно горжусь своим апельсиновым соком. Это... моя фишка."

Он улыбнулся с артистичным шиком — но Разеаль видел: вспышка в глазах, острый отблеск расчёта. Этот человек не был дураком. Он уже прокручивал в голове все варианты, все исходы, прикидывал: опасен ли этот незваный гость — или просто пришёл по делу.

На эти слова Разеаль ничего не сказал. Просто смотрел.

Мужчина тоже замолчал.

На мгновение в комнате стало мёртво тихо — неловко, тяжело, густо от напряжения.

Они смотрели друг на друга.

И потом...

Наконец мужчина в костюме прочистил горло и заговорил с осторожной, чуть нерешительной интонацией:

"Тогда... чего желает сэр от этого Маленького Джоя?" — спросил он. В голосе была осторожная улыбка, которая так и не добралась до глаз.

"Чем могу быть полезен? Не могу представить, что сэр проделал такой путь лишь затем, чтобы потревожить кого-то столь ничтожного, как я, верно?"

Голос звучал легко, почти дружелюбно — но под ним ощущалось прощупывание. Его острые глаза не отрывались от Разеаля.

Разеаль медленно поднялся со стула; деревянные ножки тихо скрипнули о пол, когда он сместил вес. Этот едва заметный звук разрезал неподвижное напряжение в воздухе, и на миг за чёрной призрачной маской будто что-то изменилось.

[Хост, у тебя почти не осталось маны. Осталось три процента,] — мягко напомнила Система.

Вздох... ему нужно повышать характеристики маны.

Разеаль проигнорировал уведомление. Он не мог сейчас ломать спектакль.

Мужчина в сером костюме инстинктивно сделал осторожный шаг назад, увидев движение Разеаля. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем из него вылетело хоть одно слово, Разеаль вытащил что-то из-под плаща и бросил в него.

"Ты," — просто сказал он.

Мужчина вскинул руки, прикрываясь, готовясь к атаке. Но в середине движения он разглядел предмет, быстро перестроился — и поймал его чисто, на лету.

Он опустил взгляд на то, что держал. Особый мешочек.

Его глаза сузились.

Он открыл мешочек и заглянул внутрь.

"...Восемьсот один элементальный ядро ранга D?" — пробормотал он недоверчиво. Рука чуть дрогнула.

На мешочке был отчётливый знак Академии Арканвейл — имперской кузницы элиты. Эти специальные мешочки делали исключительно для вступительных испытаний. Пользоваться ими мог только тот, кому их выдали, и магия принимала только элементальные ядра, собранные в рамках испытания.

Подделать такое было невозможно.

Этот таинственный человек не просто прошёл жестокие вступительные испытания — он собрал больше восьмисот ядер. Это ставило его почти на уровень Королевского класса. А если он потратил часть заранее — вполне мог оказаться одним из немногих редких, кто действительно туда попал.

Настоящий вундеркинд.

Этот человек... был настоящим.

Он тут же выпрямился.

"Вы... в Королевском классе Академии Арканвейл, сэр?" — осторожно спросил мужчина.

Разеаль пожал плечами, скрестив руки. "Быстро соображаешь. Верно."

Мужчина снова заглянул в мешочек; глаза загорелись. "То есть... все эти ядра... для меня?"

"Да."

"Ладно... но что именно вы собираетесь купить за это?" — мужчина нахмурился, явно не понимая. — "Я продаю всякое в своей лавочке, но могу сразу сказать: даже всё это место не стоит и половины того, что вы дали."

"Мне не нужна твоя лавка."

"Тогда... что за дело, о котором вы говорили?" Любопытство в нём уже разгорелось.

Разеаль помолчал. Затем поднял руку в перчатке и указал прямо на него.

"Я хочу тебя."

Между ними потянулась неловкая тишина.

Мужчина моргнул.

"Эм... сэр, вообще-то, я не по этой части," — нервно сказал он, подняв руки. — "Но я знаю пару отличных джентльменов, которые, возможно, заинтересуются — красавчиков тоже! И если там правда 800 ядер, я могу устроить целую—"

"Мффрр... в смысле, будь моим подчинённым!" — перебил Разеаль, явно сдерживая желание врезать ему.

"А-а-а!" — мужчина виновато оскалился. — "Мне? Но что я вообще могу предложить кому-то вроде вас? Я всего лишь простой лавочник..." При этом он прижимал мешочек с ядрами к груди, как давно потерянного любовника.

Разеаль вздохнул — терпение истончалось. "Давай без этого дерьма. Я знаю, кто ты."

"А? Кто я? Я Джой. Просто Джой. Если вы пришли сказать, что мои родители — какие-то древние король и королева из забытой страны, то спасибо, не надо. Мне нравится быть сиротой. Меньше хлопот," — затараторил он.

"Ты Леви," — резко сказал Разеаль, разрезая его театр, как лезвием. — "Мошенник, который разводит скорбящих людей фальшивой связью с духами. Говоришь им, что можешь помочь встретиться с их умершими близкими — за деньги."

Джой — вернее, Леви — замер. Моргнул. Вздохнул.

Попался.

Значит, этот тип знал. Обо всём. О его разводах, трюках. О вещах, которые обычный человек не должен был раскопать. Особенно — так глубоко спрятанных.

Леви понял: свалить этого парня у него не выйдет. Он даже не услышал, как тот подошёл раньше, и инстинкты вопили: этот человек опасен. Вариант первый — драться. Без шансов. Вариант второй — подкупить. Тоже, похоже, не прокатит. Вариант третий — слушать.

Мешочек с ядрами всё ещё был у него в руках. Это было больше 8 010 золотых. Больше золота, чем он заработал за последние восемь лет вместе взятые. И этот тип? Выглядел богатым. Может, если всё пройдёт гладко, ему уже не придётся разводить людей.

А если не пройдёт? Он всегда сможет сбежать. Или перехитрить.

Леви широко улыбнулся.

"Ладно," — сказал он. — "Но сначала скажите, какая работа. Если вы попросите меня ограбить Имперскую Казну — я пас. Даже у меня есть предел."

Разеаль снова сел, его лицо за чёрной маской оставалось нечитаемым.

"Не переживай. Мы не начнём так крупно. Пока что."

Леви нервно ухмыльнулся. Что-то подсказывало: его жизнь вот-вот станет куда более... сложной.

Прошло две минуты тяжёлого молчания, прежде чем Леви моргнул, всё ещё пытаясь уложить в голове просьбу.

"Эм... то есть вы хотите, чтобы я предоставил вам эту комнату, чтобы вы здесь жили? Еду? Мелкие поручения и всё такое?" — Леви прищурился, искренне не понимая. — "И всё?"

Разеаль спокойно сидел на стуле, скрестив руки под чёрным плащом, укутывающим его, как тень. "Пока — да. Считай это испытанием. Я обновлю твои задачи через семь дней. До тех пор — это твой тест."

...Леви уставился на него; губы дёрнулись, подозрение поползло в голову. Этот тип... он серьёзно? Он снова посмотрел на мешочек с ядрами.

"Вы отдаёте мне 801 элементальный ядро ранга D... за это?"

У этого парня винты разболтались? — подумал Леви. Или он просто идиот. Человек с таким доступом к богатству не должен спать в пыльных комнатах наверху.

Глаза сузились. Стоп... может, он в бегах? Совершил преступление? Академия же кормит и селит своих студентов, верно?

Разве академия не должна покрывать его расходы? Зачем тому, кого приняли туда, нужен тайник? Мысли метались, но прежде чем он успел их озвучить—

Словно прочитав его мысли, Разеаль небрежно добавил: "И ещё: постарайся собрать как можно больше ядер монстров. Любого ранга."

Леви моргнул. "Ядра монстров? Зачем они вам? Они большинству людей бесполезны."

"Просто достань. Неважно, какой ранг. Ты справишься, да?"

Разеаль чуть подался вперёд. "Если покажешь хороший результат — я сделаю тебя сильнее. Иметь сейчас такого подчиненного - позор для моего имени."

Леви замер. Резкие слова чуть ужалили, потому что это была правда. По сравнению с тем, кто только что отдал 800 ядер ранга D — то есть точно убил 800 монстров ранга D за девять часов, — он и правда выглядел как позорище. Но именно обещание Разеаля сделать его сильнее по-настоящему зацепило.

Разеаль это заметил. Отлично. Он решил надавить.

"Знаешь, почему ты слабый?" — спросил Разеаль, впиваясь в него взглядом.

Леви наклонил голову. "Потому что... у меня нет девушки?" — предположил он и пожал плечами.

Разеаль моргнул — искренне застигнутый врасплох. "Что? Нет. Забудь. Потому что у тебя нет ресурсов и навыков. Ты не бездарь, но твой потолок низкий. Если бы не твоя редкая иллюзорная способность, ты бы и до этого не дошёл."

Лицо Леви потемнело; губы снова дёрнулись. Откуда он знает, что у меня навык иллюзий? Это должно было быть секретом. Даже в подполье, где он крутился, никто так и не смог точно определить его способность. Одно дело — предположить ментальный дар, другое — назвать именно иллюзии.

"Ты хочешь меня убить, да?" — вдруг сказал Разеаль, слишком будничным тоном.

Леви застенчиво улыбнулся, почесав затылок. "Хех. Совсем чуть-чуть."

"Ты спрашиваешь, как я сделаю тебя сильнее? У меня есть навыки и ресурсы. Если я поделюсь с тобой хотя бы частью — ты обойдёшь всех студентов Имперской Академии... и даже некоторых из Королевского класса."

Леви поднял бровь. Королевский класс? Это перебор. Он мог поверить, если бы Разеаль сказал — обойдёшь обычные классы. Может, даже дворян. Но Королевский? Это была совсем другая лига.

"Сколько у тебя навыков в ментальной сфере? Иллюзорных, конкретно?" — прищурился Леви.

"Больше, чем у всей империи вместе взятой," — усмехнулся Разеаль под призрачной маской. — "Может, больше, чем у всего этого мира. Зависит от того, как хорошо ты мне послужишь. Если будешь служить идеально — я, возможно, дам тебе иллюзорный навык шестого или седьмого ранга. Может, даже восьмого."

Леви уставился.

Потом моргнул.

Потом уставился ещё.

Этот тип ещё больший пиздабол, чем я.

Он едва не рассмеялся — не от насмешки, а от искреннего восхищения. Посмотрите на него: врёт с таким лицом, будто это правда. Даже не моргает.

Насколько же у него толстая кожа? Он вообще испытывает стыд, когда так загибает?

"Ладно. Я попробую," — сказал Леви с небрежным пожатием плеч. — "Не сложно будет добыть ядра монстров. Если просто пустить слух, что я их скупаю, люди притащат целые телеги. Не проблема."

Он снова посмотрел на мешочек с ядрами — золото буквально светилось у него в глазах. За такую оплату почему бы и нет? Неделя простых поручений и доставки еды — в обмен на богатство, которое может перевернуть его жизнь?

"Ладно, босс. По рукам," — сказал Леви, шагнул вперёд и протянул руку для рукопожатия.

Руки не последовало.

Он поднял взгляд на призрачную маску Разеаля — растерянно.

"Иди приготовь мне что-нибудь," — ровно сказал Разеаль. — "И с этого момента твоя кровать — моя. Купи новые простыни и подушки. И чтобы всё было чистое."

Леви застыл.

"Эм..." — начал он, но остановился. Ну да. Этот тип только что заплатил ему больше, чем его лавка стоит раз в двадцать. Пусть забирает кровать.

Он вздохнул, опустил руку и направился к лестнице. "Ладно. Я что-нибудь сделаю. Но я ужасно готовлю. Так что желудок у тебя должен быть крепкий."

Разеаль ничего не ответил. Просто откинулся на спинку стула, скрестив руки.

Снаружи снова тихо прогремел гром. Дождь ещё не пошёл, но небо оставалось тяжёлым. Внутри магазина Маленького Джоя только что началось новое, странное партнёрство — между загадкой в призрачной маске и самым абсурдным мошенником империи.

Должно быть, будет весело.

"Ладно, Система. Пора строить тренировочный план," — пробормотал Разеаль, не отрывая взгляда от мутного горизонта за окном.

"Просчитай всех женских персонажей, которые смогут быть боеспособными через семь дней. Мы не проиграем в тот день, чего бы это ни стоило."

Он на секунду замолчал.

"И даже если я не смогу победить их... я не дам ни одной из них выйти нетронутой из боя. Как минимум... они будут знать, что я дал отпор."

Минут через десять Разеаль плюхнулся на кровать со свежеразостланными простынями и заново взбитыми подушками — и утонул в мягкости, будто наконец нашёл врата рая.

Какое-то время он просто лежал, раскинув руки, с закрытыми глазами, и самый слабый намёк на улыбку тронул уголки губ. Волна чувств накрыла так сильно, что он едва не прослезился. Сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз спал в настоящей кровати? С тех пор, как над головой был потолок, а не камень или битая черепица; с тех пор, как еда была не сухим хлебом или яблоком?

Всего несколько минут назад он поел горячую домашнюю еду. И это почти довело его до слёз. Еда не из джунглей. Еда со вкусом. Тёплая. Живая. На мгновение она заставила его забыть о ненависти и унижении, которыми его кормила жизнь.

Но долго купаться в этом блаженстве он не мог.

Вырвавшись из транса, он резко сел. Чёрные волосы чуть упали на лицо, когда он оглядел маленькую комнату. Сейчас не время отдыхать.

"Ладно, Система," — пробормотал он уже собранно. — "У нас семь дней. Семь дней, чтобы превратить меня в монстра. Не потратим ни секунды."

[Принято, Хост. Запускаю анализ боевых кандидатов. Отображаю потенциальных противников, которых Ареон может выбрать заменой в твоей дуэли.]

В голове начала складываться цифровая лента — имена прокручивались вниз, как звёзды по ночному небу.

[Всего кандидатов: 701]

[1. Нэнси Драгонвевр – младшая сестра Ареона]

[2. Селена Люмэнус – Святая Империи]

[3. Сильва Фаэрелит – шанс низкий, но возможно]

[4. Нова Вирелан – старшая сестра, шанс минимальный]

[5. Герцогиня Драгонвевр – вероятность 0.00001%]

[6. Селестия Гвон Валентайн – бывшая невеста, вероятность почти нулевая]

[7. Старшая дочь Рыцаря-Командора Ваирна...]

...

..

Список продолжал течь — уходя в сотни.

"Ладно, ладно! Притормози," — простонал Разеаль, потирая виски. — "Мне не нужны все имена подряд. Дай только самые опасные."

"Я не собираюсь считать все семьсот."

[Фильтрация по наивысшей вероятности и боевой угрозе...]

Разеаль скрестил руки и задумался. "Значит, самые вероятные... точно из герцогских семей. Если они правда захотят сохранить лицо после проигрыша Ареона, они не отправят кого попало. Они отправят лучших."

Губы дёрнулись.

"Если они пошлют саму герцогиню... можете уже сразу заколачивать меня в гроб. Я это не вывезу — даже с семью головами и тремя ногами."

Он шутил, но серьёзность под шуткой осела в воздухе, как тяжёлый туман.

[Наивысшая вероятность: Нэнси Драгонвевр – 62%]

"Нэнси, значит... младшая сестра Ареона" — прошептал Разеаль, прищурившись. — "Всего на год младше, а уже босс-монстр."

Он попытался вспомнить, какой у неё уровень на этом этапе сюжета.

Она была не просто девчонкой с дворянской кровью. Нэнси унаследовала редчайшее благословение и высшую родословную королевского ледяного дракона. Дом Драгонвевр был уникален среди благородных домов: у них было не одно, а сразу два древних Королевских драконьих рода — огонь и лёд. Огненная линия в этом поколении шла через Ареона. Ледяная — через Нэнси.

Разеаль чуть вздрогнул.

"Она носитель драконьей родословной с врождённой высокой совместимостью со льдом. Высший контроль стихии. Не только заклинания — физическая сила, рефлексы, выносливость... всё выше человеческого стандарта. Её фехтование? Почти уровень Мастера Меча. Не совсем, но близко. А магический ранг?"

[Подтверждено: боевой маг пятого ранга. Класс B.]

У Разеаля дёрнулся глаз.

Губы шевельнулись. "Отлично... значит, мне пиздец."

На фоне его нынешнего уровня? Убийца богомолов. Он едва выживал против монстров ранга E, а эта девчонка, скорее всего, тренировалась на B+ или даже на A-ранге. Плюс — унаследованные бафы крови: сопротивляемость стихиям, усиленное восприятие, а то и хуже — что-то вроде берсерка, когда её взбесят.

И к тому же Нэнси была умной в бою — не как тупые монстры, — а значит, в сотню раз хуже.

И это... это из Драгонвевр — самой слабой из четырёх герцогских семей.

Разеаль устало выдохнул, принимая судьбу.

Можно только представить, какая жесть у наследников остальных трёх герцогов. И это ещё без учёта всех драконьих бафов: десятки пассивных черт, которые могут включиться посреди боя — множители силы, ускоренное заживление, сопротивление магии...

"Что за чудовища тогда спрятаны в остальных семьях?"

Мысль переползла ко второму по вероятности кандидату.

"Селена Люмэнус..."

Святая.

[Оценочная вероятность выбора: 29%] — добавила Система, подсветив возможность красным предупреждением.

Если семья Драгонвевр решит, что Нэнси слишком "слаба"... или просто захочет сделать показательную казнь, они могут вытащить не бомбу — а ядерный заряд.

"Да. На всякий случай," — пробормотал Разеаль, наклоняясь вперёд, глаза сузились от мысли. — "Так... какой у Селены был уровень силы на этом этапе истории?"

Едва задав вопрос, Разеаль почти пожалел. Он слишком хорошо помнил. И очень хотел, чтобы в реальности было не так, как в романе.

Селена Люмэнус была одним из тех персонажей, которые заставляли его сомневаться в здравомыслии автора. Или, точнее, в том, на каких наркотиках тот сидел, когда её прописывал.

Она была сильна. Полностью, без стыда и без извинений — ненормально сильна.

Её первая способность? Пассивное исцеление настолько абсурдное, что звучало как ложь. Она родилась с "Святым Телом" — божественным благословением, превращающим её тело в ходячее святилище. Оно давало ей бесчисленные мелкие бафы и при этом работало пассивно, как исцеляющее заклинание седьмого ранга — высокого класса.

В терминах Системы? S-ранговое исцеление буквально работало у неё в теле постоянно, без остановки, 24/7. И это была не просто регенерация. Это могло вытаскивать из почти-смерти, нейтрализовать яды, рассеивать проклятия до седьмого ранга. Даже если бы ей вырезали сердце — оно бы восстановилось.

И это было только начало.

Её запас маны? Разеаль фыркнул.

В романе его описывали так, будто он превышает суммарную ману целого маленького королевства. Он хорошо помнил строку: "Даже если собрать ману четырёх миллионов людей вместе, она всё равно не сравнится с её маной."

Была сцена — через шесть лет по таймлайну романа — где Селена стояла на поле боя и накладывала исцеление шестого ранга на 300 000 солдат — каждого — в одиночку. И что в итоге?

Она просто выглядела уставшей.

Не без сознания. Не выжатой. Просто уставшей.

Этого одного хватило бы, чтобы сделать её национальным сокровищем, но нет — дальше было больше.

Она была Святой — избранной сосудом божественности. У неё был доступ к Святой Магии, Магии Суда, Магии Света и Магии Чуда. То есть она могла без усилий обрушить тысячи копий света или связать врагов божественными цепями правосудия.

И хуже всего? У неё было четыре Божественных Заклинания. Никто не знал, какие — даже автор так и не раскрыл их. Но одного намёка, что они есть, хватало, чтобы стало страшно.

Разеаль даже не стал гадать, какой у неё ранг.

"Забей... мне нужно развить навыки, чтобы уклоняться на 360 градусов... и, наверное, даже сквозь временные линии — если это вообще возможно," — пробормотал он.

Потому что если попасть под любое её заклинание —

Это конец игры.

Голова шла кругом.

А это была только Селена.

В списке ещё оставались чудовища. Например, Сильва Фаэрелит — буквально ходячий кошмар.

Она была выше Селены даже сейчас. Она находиться на совсем другом уровне, не сравнимом с остальными. И о своей бывшей старшей сестре — Нове Вирелан — он даже думать не хотел.

Плевать.

Разеаль вздохнул и снова рухнул на кровать. Мягкая подушка под головой ощущалась роскошью. Это помогало. Чуть-чуть.

"Дело не только в них двоих. Их семьи тоже сильны. Возьми любого второстепенного персонажа из дворянских домов — и это почти ходячий чит-код."

Он вспомнил, как впервые читал роман.

Тогда ему казалось, что автор либо гений, либо псих. Может, и то и другое. Благородные дома имели способности, на фоне которых другие персонажи выглядели просто массовкой.

А потом был дом Вирелан.

Абсолютные читеры. Вся семья — чит-персонажи. Даже внешние ветви рода были абсурдно сильны. Масштаб несправедливого преимущества был безумным.

Он правда верил, что автор должен был быть под чем-то запредельным, когда придумывал этот мир.

Каждый последующий был сильнее предыдущего.

Будто это было соревнование: кто сильнее читерит.

Они были, без сомнений, самой имбовой семьёй в истории.

Кроме одной.

Императорской семьи.

Они были читерами высшей категории. Вне логики. Вне справедливости.

Их сила была на совсем другом уровне.

Они были самым большим читом, который когда-либо видел этот мир.

Особенно Селестия — сильнейшая во всей императорской семье, превосходящая даже всех предков прошлых поколений.

Разеаль помнил, как прочитал это и подумал: "Да это невозможно. Никто не сможет им бросить вызов."

Зачем вообще делать мир таким? — думал он тогда... Для кого вообще испытания в мире, где есть такие персонажи?

Но он ошибался.

Потому что автор, в своём безумии, отдал главный чит не героям...

А злодею.

Ему.

Разеалю Вирелан.

Ну, не ему — а оригинальной версии из романа... оригинальному Разеалю.

Он должен был стать финальным боссом. Эндгеймом. Катастрофой мира.

Злодеем настолько жутким, что всем силам мира пришлось бы объединиться, просто чтобы замедлить его.

Он помнил последние главы. Разеаль в своей арке злодея мог сражаться с объединённой мощью всего континента. Один. Партия протагониста, дворянские семьи, даже божественные существа и все магические твари — всем пришлось работать вместе, чтобы запечатать его. И то — с сюжетной бронёй; можно только представить, что автор курил.

Сейчас, думая об этом, Разеаль не мог не усмехнуться — горько.

"Если честно... я бы с радостью забрал эту силу," — пробормотал он.

Но он знал лучше.

Эта сила шла с последствиями. Опасными.

Даже Система предупреждала его об этом.

[Не трогай эту силу. Не иди по этому пути.]

Соблазн, конечно, был...

Но Разеаль понимал: некоторые вещи никогда не стоят того.

У него теперь есть функции Системы. Зачем рисковать так сильно?

Честно говоря, единственная настоящая проблема была не в опасности. Проблема была в том, что злодеи жадны до мерзости.

Уговаривать их — как зубы у дракона выдирать.

Да, последние несколько, к кому он ходил, со стороны выглядели "лёгкими" — но всё было далеко не так гладко. Сколько ментальной акробатики, усилий, тонких манипуляций пришлось провернуть, чтобы добиться простого "да"?

Не стоит.

Пока что единственным по-настоящему "хорошим" человеком, которого он встретил, был Зеноцид.

Тот тип... да, он сотрудничал.

Но даже тогда у него не было ничего, кроме одного-единственного навыка SSS-ранга.

Невероятно мощного, да — но сырого, недоработанного и мучительно сложного в освоении.

Даже сейчас, спустя столько времени, он смог подтянуть его только с ранга F до ранга E.

Потенциал был огромным — но гринд был зверский.

"Мне реально надо больше в него вкладываться," — пробормотал Разеаль, будто разговаривая сам с собой.

И вдруг его осенило.

"Система?" — позвал он; в глазах мелькнула мысль.

"Есть ли какая-то валюта, которая работает внутри системы?"

Если есть...

То наверняка есть способ этим воспользоваться, верно?

[В Системном Пространстве нет фиксированной валюты,] — сразу ответила Система.

[И, если честно, Хост, я не думаю, что любой злодей — даже A-ранга — продастся просто за деньги. Тем более с учётом того, что ты даже не смотришь на тех, кто ниже SSS-ранга среди Злодеев Пространства.]

"Да... конечно," — Разеаль откинулся назад, пережёвывая услышанное.

"Хм, не валюта тогда..." — пробормотал он задумчиво.

"А что насчёт обмена?"

Он замолчал; губы медленно растянулись в дьявольской улыбке, пока в голове раскручивалась тёмная идея.

[Эм... да, но ключевой момент всё равно — убедить их. Это реальные люди, Хост, не тупые NPC, так что да.]

[Но обмен? Как именно? Что у тебя есть такого, что им нужно?]

[Честно, у тебя нет ни одной вещи, которая была бы им ценна.]

[И если ты думаешь предложить своё бельё, то не думаю, что даже навык ранга F за это кто-то отдаст,] — сухо добавила Система,

и в голосе прозвучали сарказм и не слишком тонкий укол...

явно в сторону его "мамочки".

Разеаль закатил глаза и полностью проигнорировал последнюю часть.

"Кто сказал..." — начал он, голос стал низким, дразнящим.

"...что у меня вообще должно быть что-то?"

Его глаза сверкнули опасным блеском —

ярким, как звёзды, острым, как лезвия.

"Кто сказал..." — начал Разеаль, и голос у него был низкий, дразнящий.

"...что мне вообще нужно иметь хоть что-то?"

[В каком смысле?] — спросила Система, явно растерявшись.

[Как ты собираешься начать бизнес, если тебе нечего предложить?]

Но Разеаль ничего не объяснил.

Вместо этого, с ухмылкой на губах, он отдал приказ:

"Система, отправь меня к извращённому боссу SSS-ранга. Полному дегенерату. Я уверен, в Долине должен быть кто-то такой — обязательно найдётся хотя бы один гигантский похотливый козёл."

[Какого чёрта, Хост?!] — Система рявкнула так, что казалось, у неё сейчас замкнёт.

[У тебя семь дней, чтобы доказать себя, ты только что просил часы подробного анализа и стратегии — и теперь вот это?!]

[Ты решил расслабиться? Снять стресс? Ага, щас! Я не буду тратить ресурсы только потому, что тебе приспичило бегать за своими извращёнными фантазиями!]

Система кипела.

Она уже представила, по какой мерзкой, идиотской тропе Разеаль собирается пойти, — и картина ей категорически не понравилась.

[Считай это моим последним предупреждением, Хост. Если ты продолжишь вытворять подобную херню, я ЗАКРОЮ всех женских злодеев всех рангов в Долине Злодеев. Я вообще удалю весь женский раздел, если придётся.]

"Женских? Кто, блядь, сказал, что мне нужны женщины?" — Разеаль моргнул.

"Я хочу, чтобы ты отправила меня к самому извращённому, похотливому, дегенеративному ублюдку — и конкретно к мужчине."

[...©_® А?] — Система зависла.

"Да," — ровно сказал Разеаль. — "Просто делай свою работу. Хватит меня поджаривать и тратить моё время — я знаю, что делаю."

[Я не знала, что тебе такое нравится...]

[Но ладно, раз это мужик — сомневаюсь, что ты вообще получишь удовольствие. Только не отвлекайся, ясно?]

Система явно судила его сильнее, чем когда-либо.

Но прежде чем Разеаль успел огрызнуться,

его сознание втянуло внутрь.

Мгновение спустя Разеаль распахнул глаза.

[Добро пожаловать, Хост, в Долину Злодея SSS ранга.]

[Титул злодея: "Дегенерат-ублюдок."]

"...Интересный титул," — пробормотал Разеаль, ничуть не удивившись: к странным названиям этих долин он уже привык.

Такой переход уже стал для него почти привычным.

Не теряя времени, он окинул взглядом новые окрестности, ожидая адского пламени, тюрем, камер пыток... или извращённого логова.

Но что он увидел?

Широкую равнину.

Он стоял посреди открытого луга. Высокая, сочная трава танцевала на ветру под чистым голубым небом. Было... странно спокойно.

"...Слишком спокойно," — прошептал Разеаль себе под нос.

Это напоминало спокойное, красивое владение Зеноцида.

Естественно, он тут же начал искать хоть какой-то след злодея.

Крутнулся на месте, чтобы лучше осмотреться. Вокруг — одна зелень, и вдалеке — единственное, громадное дерево, стоящее в одиночестве.

Не тратя времени, Разеаль направился туда.

Минут через пять он дошёл до дерева. И там, прислонившись к коре, сидел низенький мужик — не выше четырёх футов — с растрёпанными изумрудными волосами. Одежда была чем-то средним между банными халатами и учёными мантиями; грудь распахнута, а всё это ещё и увешано значками с аниме-девочками.

В руках у него была книга. По выражению лица — полуприкрытые глаза, похабная ухмылка — было предельно ясно, что это за "контент".

Не раздумывая лишнего, Разеаль подошёл почти буднично.

"Йооооо," — поприветствовал он, подняв руку в ленивом салюте.

"Пошёл нахуй, мелкий," — тут же сказал мужик, даже не поднимая взгляд от книги. — "Я ничего никому не даю. И если тот голос, что я слышал раньше, был о том, что ты пришёл за навыком, — забудь. Я не помогаю никому, у кого нет сисек. Если бы ты был горячей девчонкой, я бы подумал. А ты? Не, неинтересно."

Резким щелчком он захлопнул книгу — звук громко резанул по тишине. Раздражение было очевидным, когда он полностью повернулся к Разеалю, сузив глаза. Он прекрасно знал, зачем к нему пришли, и явно был не в восторге.

Рука Разеаля так и застыла в воздухе.

Он только поднял её, чтобы поздороваться — и уже вот так?

Какой-то грубиян, — подумал Разеаль. Но он заранее подготовился к тому, зачем пришёл, поэтому ему было плевать.

Ну, погнали план, — решил он.

"Я не за навыками," — сказал Разеаль, чуть кашлянув, будто хотел сразу расставить точки.

"Не-а. И я молоко детям не продаю. Проваливай," — огрызнулся изумрудноволосый, уже отмахиваясь. — "Я ничего не даю мужчинам. Более того..." — глаза сузились, — "я ненавижу мужчин. Так что что бы ты тут ни хотел — забудь. Между нами это невозможно."

"Нет-нет! Не так поняли, сэр!" — Разеаль замахал руками, изображая невинность. — "Вообще-то я здесь, потому что слышал: вы — величайший коллекционер материалов в мире. Я был поражён вашей славой! С большими мечтами и жаждой просветления я пришёл сюда — за великим знанием, которым вы владеете."

Лицо стало благоговейным — как у поклонника, увидевшего бога.

Изумрудноволосый застыл.

"Эээээээээээээээээ?!"

Рот раскрылся. Из него вырвалось преувеличенное восклицание — и вся поза мгновенно сменилась.

"Ты... ты хочешь увидеть мою коллекцию? Мои легенды?!" — ахнул он, моргая, как ребёнок, который впервые встретил фаната.

"Подожди, подожди... ты сказал — просветление? И... и назвал меня величайшим коллекционером?" Его изумрудные глаза дрожали, будто звёзды, он почти плакал.

Выражение было как у ребёнка, которому сказали, что Санта существует: смесь неверия, шока и огромной радости. Он смотрел на Разеаля широко раскрытыми, влажными глазами.

Он стоял ошеломлённый, прижимая ладонь к груди, будто ему только что сообщили: смысл жизни наконец признали. "Миллиарды лет... я был один. Ни единой души, способной оценить мои шедевры... и теперь... теперь ты..!"

Разеаль стоял спокойно, лицо сияло "восторгом", глаза "сверкали" поддельным восхищением.

Он держал благоговейное, чуть взволнованное выражение, будто сейчас увидит любимого художника.

Разумеется, всё это было хернёй.

Он не имел в виду ни единого слова.

Но Разеаль знал одну универсальную истину: если мужик реально дегенерат — у него всегда, всегда есть коллекция.

И он всегда ею гордится — больше жизни.

Это как закон природы. Чем сильнее гордится, тем охотнее покажет любому, кто похвалит.

Он такое видел.

В прошлой жизни у Разеаля был один приятель — коллекционер... очень сомнительного контента. У него было 678 терабайт файлов. Он даже держал несколько зашифрованных копий в сейфах, спрятанных в разных уголках мира, будто готовился к апокалиптической потере данных.

Однажды тот сказал:

"Если смотреть порно — это грех, то я реинкарнировавший Люцифер, а ад — это просто мой сервер-хранилище."

И самое лучшее?

Он лично звонил Разеалю, чтобы показать каждое новое пополнение — как художник, гордо открывающий галерею.

Так что да, Разеаль знал, как такие работают.

Они добрые. Страстные. Даже щедрые — пока ты восхищаешься их коллекцией.

И поэтому внешне он держал свою роль: лицо светится "восторгом", глаза "искрятся", поза смиренная — как у ученика перед мастером.

Результат?

Изумрудноволосый вдруг подпрыгнул и хлопнул в ладоши, смеясь как сумасшедший.

"Ты правда меня знаешь?!" — закричал он, щеки покраснели от восторга. Из-за роста ему пришлось задирать голову, чтобы смотреть на Разеаля, но смотрел он так, будто бог сошёл на землю.

Система, как его зовут? — быстро спросил Разеаль мысленно.

[Дрейк, Хост,] — мгновенно ответила Система.

"Конечно! Кто не знает вас, сэр Дрейк! Мессия Похоти! Величайший хранитель дегенеративности! Для меня честь встретить вас!"

Разеаль произнёс этот бред с абсолютно серьёзным лицом — даже не моргнув.

И...

--

Тридцать минут спустя...

"ХАХАХА! Смотри! Это одна из моих величайших коллекций!" — сиял Дрейк, гордо раскрывая книгу.

Разеаль теперь сидел на земле, спиной к коре того же дерева; Дрейк придвинулся вплотную, закинул руку ему на плечо и притянул к себе, как давно потерянного брата, пока они вместе пялились на дегенеративное сокровище.

Он сунул раскрытую книгу Разеалю прямо под нос.

"Для этого шедевра я заставил королеву Лонадио стоять тридцать шесть часов подряд! Все позы, все углы. Перепробовал все техники — каждую! А вот этот рисунок видишь? Я похитил художника восьмого ранга!" — говорил Дрейк, глаза горели страстью.

Он держал потрёпанную книгу, будто священное писание.

"Эта книга стоила столько... веселья. Я её обожаю!"

Разеаль кивал с идеально "выразительным" лицом, разглядывая крайне детальную иллюстрацию женщины в десяти разных компрометирующих позах...

"Невероятно... мастерство, детализация. Вы даже уловили нюанс угла локтя в третьем наброске. Потрясающе," — прокомментировал Разеаль с фальшивым благоговением.

Лицо Дрейка засветилось, будто он нашёл родственную душу.

"Ты понимаешь! Ты — первый за века, кто правда это видит! Это не просто порно. Это искусство. Архив человеческой креативности и страсти!"

Разеаль торжественно кивнул.

"Сэр Дрейк... вы живое вдохновение."

И так они сидели под деревом: один почти плакал от счастья, другой молился, чтобы душа не сгнила от всей этой херни.

Лицо Дрейка светилось — как у гордого отца, показывающего фото ребёнка, только это было гораздо хуже.

Но теперь... Разеаль был готов получить то, за чем пришёл.

Пора начинать вторую фазу плана.

Ещё немного игры.

И начнётся обмен.

"Ааа... сэр Дрейк, у меня к вам просьба," — вдруг сказал Разеаль, повернувшись к изумрудноволосому извращенцу рядом.

В ту же секунду улыбка Дрейка дёрнулась и закаменела. Лицо мгновенно потемнело: этот мелкий ублюдок... сейчас попросит навык, да? Он всё это время играл его чувствами?

Пальцы дёрнулись к книге, будто он уже собирался ею огреть Разеаля .

Но прежде чем всё полетело в тартарары, Разеаль быстро добавил:

"Сэр Дрейк... я считаю, было бы тяжким грехом, если бы я один увидел такое божественное искусство. Я стал бы величайшим грешником мира, если бы оставил эту коллекцию только себе. Если вы благословите меня этой честью... я хочу распространить это искусство — ваше искусство — под вашим именем. Чтобы мир мог купаться в его свете и обрести истинное... просветление."

Даже произнося это, он с трудом давил в себе тошнотворный кринж, ползущий по позвоночнику.

И всё же он держал смиренный тон, глаза "сияли уважением".

Дрейк замер.

Полностью.

Рот приоткрылся, и вид у него был такой, будто ему только что предложили построить храм в его честь.

И затем...

Десять минут спустя...

Разеаль стоял с огромной стопкой — книг двадцать, не меньше — прижатой к груди; выражение лица было победным. Каждая книга была тяжёлой, в уникальном переплёте — и с подписью Дрейка.

И, дамы и господа, он сделал это.

Он получил то, за чем пришёл: сувениры, трофеи и, возможно, самую дегенеративную коллекцию "искусства", какую только могли породить Долины Злодеев SSS ранга.

А ещё лучше?

Дрейк подписал каждую — с таким сияющим восторгом, что Разеаль почти почувствовал вину...

Почти.

Дрейк буквально светился от счастья: полностью расслабленный, переполненный братской привязанностью.

"Не переживай, брат!" — Разеаль ухмыльнулся, отступая назад. — "Я скоро вернусь — снова купаться в твоей коллекции. Подготовь ещё. Я тоже принесу искусство со своей стороны — может, не на твоём уровне, но вдруг вдохновит."

Дрейк всхлипнул, вытирая воображаемую слезу с уголка глаза, тронутый до глубины души. "Ты правда так думаешь?"

"Конечно. Как я могу лгать тому, кто создал такую божественную красоту?" — торжественно ответил Разеаль.

"Возвращайся скорее... бери сколько хочешь. Просвети мир, брат," — гордо сказал Дрейк, выпятив грудь, будто герой, отправляющий ученика в путь.

Разеаль теперь называл его "братом", а не "сэром", и от этого связь становилась настоящей.

В мире дегенератов истинное уважение к искусству сильнее крови.

Тем временем... в голове Система наконец сорвалась.

[ХОСТ, КАКОГО ХУЯ ТЫ ТВОРИШЬ?!] — голос грохнул смесью ярости и недоверия. [Я УЖЕ СОРОК МИНУТ ТЕБЯ СПРАШИВАЮ! А ТЫ ТОЛЬКО И ОТВЕЧАЕШЬ: ’ПОДОЖДИ’ ИЛИ ’НЕ МЕШАЙ.’ ЭТА ФУНКЦИЯ СИСТЕМЫ НЕ ДЛЯ ТВОИХ ДЕГЕНЕРАТСКИХ ПОХОЖДЕНИЙ!]

Система была на пределе — голос буквально дрожал от подавленной злости.

"Система! Быстро! Вытащи меня отсюда, пока этот тип не передумал!" — заорал Разеаль у себя в голове.

[...Пошёл ты. Мелкая сучка.] — прорычала Система.

[Я отберу у тебя класс, как только мы выберемся.]

Снаружи, вне Пространства Злодея...

В ту секунду, как он очутился обратно в комнате,

"ХАХАХАХА!!"

Разеаль рухнул на кровать и швырнул все двадцать книг на неё, как драгоценную добычу.

Он смеялся без остановки, катаясь по свежим простыням так, будто только что завоевал империю.

"Это было слишком легко! Самое лёгкое, что я сделал с начала всей этой проклятой дороги!"

Он ухмылялся как сумасшедший.

Ни драки. Ни трюка. Ни риска.

Он перекатывался по кровати, как ребёнок с конфетами. "Каким же я был, блядь, идиотом тогда... не понимая, как правильно использовать Систему."

[Ты нахрен мозг потерял после того, как насмотрелся на всю эту грязь?!] — снова зарычала Система, всё ещё кипя. Хотя она бы никогда не признала это вслух, даже ей пришлось молча признать: кое-что из этого "искусства" было... художественно говоря, изумительным.

Разеаль полностью проигнорировал этот ор.

Вместо этого он поднял взгляд — глаза блестели от злых идей.

"Система..." — протянул он медленно, голос — как мёд и ад.

"...Дай мне список злодеев SSS ранга, которые больше всего сексуально неудовлетворены."

Повисла долгая пауза.

Очень долгая.

Даже Система зависла.

Будто в этот момент она наконец поняла, по какой мерзкой тропе Разеаль собирается пойти.

[...Хост... это уже прямое читерство.]

Разеаль ухмыльнулся.

"Читерство? Пошла ты. Ты сама сказала: можно всё, если злодей будет убеждён."

Он откинулся назад, заложив руки за голову, как злодей, готовящийся к войне.

"Ну что ж... пора разводить дегенератов."

Внутри Пространства Системы

[Добро пожаловать, Хост, в Долину Злодея SSS-ранга.]

[Титул злодея: "Не Мечник."]

Разеаль застыл.

"...Мфрр... Система," — пробормотал он, сузив глаза на интерфейс, зависший рядом. — "Разве я не просил конкретно отправить меня к одному из лучших злодеев SSS-ранга, который силён в фехтовании и уклонении?"

Тон был скорее раздражённый, чем злой — но едва-едва.

Глаз дёрнулся, когда он снова уставился на титул: Не Мечник.

"...Только не говори, что ты делаешь это потому, что я опять попросил одного из самых сексуально фрустрированных ублюдков, да?"

[Всё как вы и просили, Хост.]

[Этот индивид действительно является лучшим во всех трёх категориях, которые вы указали: фехтование, уклонение и общая смертельность — среди бесконечной базы данных долины.]

У Разеаля дёрнулась бровь.

"...Серьёзно?" — Разеаль медленно выдохнул. — "Тогда почему у него титул ’Не Мечник’?" — спросил он, ткнув пальцем в светящуюся надпись, висящую в воздухе как неоновое оскорбление. — "Ладно, плевать. Сам разберусь," — пробормотал он и покачал головой, оглядываясь.

Во все стороны тянулся спокойный бамбуковый лес — густой, тихий, залитый мягким золотистым светом. Листья колыхались, шурша под лёгким ветром, а слева маленькое, мирное озеро отражало высокие зелёные стебли, как зеркало.

"Пахнет китайщиной..." — пробормотал Разеаль, прищурившись.

И тут он заметил — всего в нескольких шагах впереди.

Бамбуковая хижина. Маленькая. Скромная. Тихая.

Брови чуть приподнялись. "Хм... значит, эти злодеи иногда и в домах живут. Первый раз вижу, чтобы не торчали на открытом месте, как все прошлые."

Он сделал один шаг вперёд.

[Хост, вы умерли.]

"...А?"

Разеаль моргнул.

И в следующее мгновение он снова стоял там же. Тот же лес. Та же бамбуковая хижина вдалеке. Тот же воздух.

[Хост, вы умерли.]

И прежде чем он успел моргнуть снова—

[Хост, вы умерли.]

[Хост, вы умерли.]

[Хост, вы умерли.]

Смерть за смертью, смерть за смертью, смерть за смертью.

Уведомления посыпались на него, как град: каждое успевало прозвенеть раньше, чем он мог хотя бы подумать. Каждый раз он возрождался в одной и той же точке — и тут же умирал снова. Всё происходило так быстро, так жёстко и так непонятно, что он даже не понимал, что именно его убивает.

Словно смерть просто... ждала.

Этот... этот ублюдок убивает меня на моей точке возрождения?!

Что бы это ни было — оно резало его, не давая даже вдохнуть.

[Хост, вы умерли.]

[Хост, вы умерли.]

Так продолжалось, пока наконец... не наступила тишина.

Разеаль моргнул, тяжело дыша.

Наконец... миг роскоши. Миг — просто существовать.

"Что, блядь, с этим типом не так..." — пробормотал он, вымотанный одним только возрождением. — "Он даже не дал поздороваться! Даже та психопатка сначала дала поговорить, прежде чем пытаться меня пытать!"

И тут вдруг позади раздался голос — старый, шершавый.

"Хм... странно... даже я не могу разрубить? Что за техника? Возрождение? Или иллюзия? Нет... это должно быть невозможно. Я могу разрезать всё."

Голос был глубокий, любопытный — холодный, но не совсем враждебный.

Разеаль резко развернулся — к тому, кто устроил ему эту мясорубку.

И вот он.

Старик.

Нет — скорее, усохший труп, которого к жизни вернуло одно лишь упрямство.

Он выглядел таким хрупким, что Разеалю захотелось инстинктивно сунуть ему стакан молока.

Кожа была настолько сморщенной, что казалась мумией. Длинная белая борода свисала ниже пояса; брови так низко опускались на щёки, что походили на усы. Спина была чуть сгорблена. Но при всём этом — присутствие было чудовищным. Сам воздух вокруг словно напрягся.

У пояса у него висел тонкий меч в ножнах.

Несмотря на сгорбленность и костлявость, глаза светились пугающей остротой.

"...Ага," — пробормотал Разеаль себе под нос. — "Я так и знал. Я это почувствовал в ту же секунду, как появился — чистая китайская культивация, старый дед."

Старик медленно погладил бороду и посмотрел на Разеаля сверху вниз — с откровенным презрением.

"Никакого уважения к старшим," — сказал он. Голос хрупкий, но в нём ощущалась сила. — "Смотришь на меня и даже не кланяешься... Что за грубое, распущенное молодое поколение..."

У Разеаля дёрнулись губы.

'...Этот старый хрыч буквально убил меня раз пятьдесят без единого слова — и теперь грубиян здесь я?' — ему почти хотелось кашлянуть кровью от одной только иронии.

И всё же он выдавил улыбку.

Но прежде чем Разеаль успел начать свою заготовленную херню, старик фыркнул и заговорил первым — остро, обвиняюще:

"Так ты и есть тот наглый щенок, чьё самомнение до небес? Объявил, что пришёл учиться у меня? Просишь, чтобы я тебя учил? Кто тебе дал смелости, мальчишка?" Старик почти вонзал в него взгляд — хотя был ниже — так, словно даже воздух вокруг гнулся под его презрением. Было ясно: Разеаля он ценил меньше блохи.

Презрение было настолько сильным, что будто имело вес. Атмосфера тяжело давила. Если бы сами небеса спустились умолять ради тренировки Разеаля, старик и их бы отмахнул, как муху.

Разеаль моргнул, слегка сбитый с толку.

"Вообще-то я принёс дары старшему," — быстро сказал он, мгновенно меняя тактику.

Старик замер, прищуренные глаза стали ещё острее.

"Дары?" — снова фыркнул он, чуть шевельнувшись на камне. На потрескавшихся губах появилась усмешка. — "Думаешь, у моего учения есть цена? Так ты считаешь? Что мой путь можно купить взяткой? Наглость молодости!"

И затем — даже пальцем не шевельнув:

"Убирайся с глаз долой!"

[Хост, вы умерли.]

Разеаль вздохнул, возродившись перед той же бамбуковой хижиной, в том же бамбуковом лесу, будто ничего не случилось. Кроме слабого звона — эха смерти, всё ещё бьющего в черепе.

"Чувак, пару слов — и я уже труп? Что это за сила такая? Если слово такое делает, то что тогда делает удар? Чёрт... если бы я мог получить такую силу..." — пробормотал Разеаль, качая головой.

Не теряя ни секунды, он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал своё главное оружие... книгу, обложка которой была шедевром ремесла и дегенеративности.

"Вы неправильно поняли мои намерения, Старший," — сказал Разеаль отрепетированной искренностью, держа книгу обеими руками. — "Дело не в том, чтобы купить ваше наставление. Я просто принёс кусочек... искусства. От величайшего коллекционера и художника, которого я знаю. И подумал: возможно, вы оцените его глубину."

Он раскрыл книгу, как святыню, наклонив прямо к старику, позволяя первой иллюстрации проявиться под золотистым светом, просеянным через бамбук.

Эффект был мгновенным.

Тишина.

Не обычная тишина — космическая. Словно мир застыл.

Даже шелест бамбука прекратился. Птицы, что щебетали до этого, вдруг смолкли. Ветер, который гулял между стеблями, замер.

И Разеаль заметил старика.

Он всё ещё сидел на камне — но его костлявое тело начало дрожать. Не от страха. Не от ярости. От чего-то куда более глубокого.

От восторга.

Глаза были широко распахнуты — так широко, будто пытались вылезти из сморщенных глазниц. Зрачки дрожали. Белые брови и борода поднялись неестественно, будто их тянули невидимые нитки. Костлявая челюсть отвисла, и тонкая нитка слюны бесконтрольно стекала изо рта.

У Разеаля затряслись руки. Он никогда не чувствовал себя настолько... неловко. И настолько омерзённо.

"Что... что это, блядь, за выражение?" — прошептал он себе. — "Он... он реально слюни пускает...? На это?"

'Да что... что за лицо такое? Ты, похотливый ископаемый! Насколько же надо быть возбуждённым, чтобы вот так выглядеть?!' — орал Разеаль у себя внутри; душа усыхала от стыда за чужое.

И тут...

Внезапно, прежде чем Разеаль успел отреагировать, книга исчезла из его рук. Пропала. Чисто вырвана.

А старик?

Тоже исчез.

Разеаль моргнул. Резко оглянулся.

"Чего? Куда он—"

И взгляд упёрся в бамбуковую хижину в нескольких шагах.

ХЛОП.

Дверь захлопнулась с яростью — глухой удар отозвался по всей роще.

Разеаль просто стоял.

Рот медленно приоткрылся.

"...Нет. Не может быть."

Он пошатнулся и сделал шаг ближе, глаза широко распахнуты.

"Только не говори... Этот чёртов старый хрыч..."

Этот чёртов старый хрыч унёс книгу и заперся в доме.

С книгой.

Разеаль потёр лоб, не понимая — орать или смеяться.

"...Вот что я получаю за такие тактики. Этот дед ещё дегенеративнее Дрейка. Теперь понятно, почему у него титул ’Не Мечник’. Он профессиональный извращенец, который пользуется не тем мечом."

Разеаль вздохнул и сел на землю.

"И что мне теперь делать? Ждать, пока он закончит... наслаждаться искусством?"

Изнутри слышалось приглушённое бормотание, бешеный шелест страниц и что-то, подозрительно похожее на сдавленный смех вперемешку с рыданиями.

Разеаль закрыл уши.

"Я больше никогда так не сделаю, Система. Никогда."

[Думаешь, такие тактики легко проворачивать, Хост? Тебе повезло, что у этого старика ещё оставалась капля достоинства. Если по-моему, большинство дегенератов такого уровня даже не различают мужчину и женщину... так что твои аварийные окорока в безопасности.]

Голос Системы прозвучал в ушах Разеаля — острый, саркастичный и настолько холодный, что по спине пробежал озноб.

Разеаль сглотнул. Может... может, в следующий раз и правда нужен план получше. Но сейчас он уже начал — и должен был довести до конца.

Двадцать минут спустя.

Разеаль стоял с каменным лицом на открытой травяной площадке — тренировочной арене, аккуратно вырезанной из бамбукового леса, как идеальное природное кольцо для спарринга. Пятьдесят метров ровной земли вокруг него. Воздух был чистым, но аура в нём — совсем нет.

Он сделал это. Каким-то образом — несмотря на весь этот мерзкий торг и неловкость — он убедил старого дегенерата тренировать его.

Тридцать минут.

Всего тридцать.

Даже так это было нелегко. Разеаль предложил пять разных книг из дегенеративной коллекции Дрейка — одну за другой, каждая дороже прежней. Старик пытался их выхватить. Он даже убивал Разеаля несколько раз, пытаясь просто забрать их силой. Но здесь их не было — не в этом Пространстве Системы. Все книги оставались снаружи, в реальном мире, в сохранности — при его настоящем теле.

И только после череды смертей и последней угрозы уйти, если тот не будет учить, старик наконец уступил.

И Разеаль выставил одно условие — чётко:

"Прими душ, прежде чем учить меня."

Теперь, стоя со скрещенными руками, он смотрел на старика, который разминал спину с неожиданной бодростью для кого-то настолько... морщинистого. Старик выглядел словно омолодившимся — даже возбуждённым. Сухая бледная кожа будто светилась лёгким сиянием обновления. Тонкий меч теперь был как следует закреплён на поясе.

Но всё равно — мерзко.

"Старший, халтурить не выйдет," — ровно предупредил Разеаль. — "Если я хоть почувствую, что ты не серьёзен в обучении, я выйду из этого пространства. Ты знаешь — остановить меня ты не сможешь."

Старик что-то проворчал на такой тон, но не ответил. Он выглядел другим — спина чуть согнута, стоял напротив на поле. Но глаза оставались острыми, и в том, как он вертел длинную бороду, было что-то опасное.

Он выглядел уставшим, но не слабым.

Разеаль подавил рвотный позыв. Он менял кусочек рассудка на силу.

А фехтование и уклонение ему сейчас были нужны отчаянно.

Почему он пришёл именно за фехтованием и уклонением в первую очередь — это, вообще-то, было самым важным: безопасность. Навыки уклонения. Как минимум — нужно сделать так, чтобы по нему никто не попадал.

Он знал: противники, с которыми он столкнётся — кем бы они ни оказались, — будут чудовищно сильны. Настолько, что один удар мог закончить матч — или, хуже, закончить его самого. По тому, что он успел собрать, большинство потенциальных врагов были либо мечниками, либо бойцами с жёсткой физической силой. Большие атаки, массивные заклинания, стихии и магические навыки — да, эффектно. Но в арене, где важны контроль и точность, их, скорее всего, не будут использовать.

Нет смысла размахивать огромными атаками по площади на официальной арене, верно?

У него уже был навык восприятия S-ранга, и он понимал, какую огромную прибавку это даёт. Просто возможность чувствовать мир острее резко улучшила боевое чутьё. Но одного восприятия мало. Ему нужна реакция. Ловкость. Реальная техника — которая позволит двигаться, уклоняться или хотя бы выживать.

Если он сможет достаточно быстро реагировать и освоит нормальную технику уклонения, Разеаль был уверен: ни одна обычная атака по нему не попадёт. А если по нему не попадают — его не ранят. Как минимум, его не вынесут с одного удара.

А насчёт атаки... тут вступает фехтование. С его высоким показателем силы и ловкости — которые он будет поднимать, прокачивая навык убийственного намерения, — плюс гибкость и молниеносная реакция после обучения уклонению, он может стать смертельно опасным. Одна эта связка делает его убийцей на поле боя.

Почему он не пошёл за магическими навыками первым — даже когда Система прямо сказала, что магия почти во всём превосходит физический бой?

Просто.

Потому что его мана всё ещё была ранга E.

То есть даже самые маленькие навыки работают у него плохо — та же [Теневой Шаг] выжирает ману мгновенно. А это даже не атакующий и не прожорливый навык — всего лишь движение, глушение шагов и маскировка. Он едва мог его активировать, не говоря уже о том, чтобы поддерживать или спамить в бою.

Если такая мелочь уже так жрёт ману, то пытаться использовать реальную атакующую магию? Да, это будет приговор.

Чтобы быть сильным магом, навыков мало. Нужна мана. А её он может получить только через ядра монстров — которых у него сейчас нет. И он не может просто выйти и за неделю набить тысячи ядер, чтобы прокачать резерв. У него нет денег — и, главное, нет времени. Семь дней. Всего семь дней, чтобы стать тем, кто может драться с монстрами в человеческой коже.

Даже если он сейчас достанет магические навыки, освоить их и научиться использовать нормально — это время и усилия. Магия — это не "нажал и выстрелил". Нужны контроль, тайминг, понимание собственного потока маны. У него пока нет такого опыта, и он не хочет тратить время на возню.

Всё потому, что, блядь, времени нет.

Какой смысл учить великую магию, если ты не проживёшь достаточно долго, чтобы её вообще произнести?

А вот физические характеристики он может поднять проще. На Тренировочной Площадке — через бой и убийства — можно стабильно повышать ловкость, силу. А если он сосредоточится на технике уклонения, связав это со своим восприятием S-ранга и другими чувствами вроде [Острый Слух], он уже заложит прочный фундамент.

Допустим, он получит у этого старика хорошую технику уклонения — такую, которая реально даст реакцию и движение.

Тогда он сможет зайти на Тренировочную Площадку, выбрать более сильных врагов и симулировать бой. Это даст сразу несколько вещей: не говоря уже о том, что он сможет ускорять время внутри тренировочной зоны, чтобы получить дополнительное.

Он прокачает уклонение.

Поднимет физические статы.

Поднимет уровень [Острого Слуха] и [Убийственного Намерения], используя их в реальном бою.

Проверит и отточит инстинкты ближнего боя.

Параллельно улучшит владение мечом и любые приёмы, которые дед ему даст.

Это был самый логичный путь с теми ресурсами и показателями, что у него были сейчас. Он не был тупым и не был безрассудным. Он не кидал камни наугад, надеясь попасть. Он всё обсудил с Системой, проанализировал каждый шаг и наметил самый ясный маршрут вперёд.

Конечно, он ещё пойдёт к злодею со стихией тени. Может, в этой совместимости есть что-то скрытое: пассивные бонусы, черты. Что-то, что он сможет использовать.

Но пока что это был лучший ход.

Разеаль снова сфокусировался, глядя на старого хрыча напротив.

Старик, при всей своей эксцентричности, всё равно не выглядел мотивированным. Он стоял, будто его сюда притащили силой: лицо кислое, поза вялая. В нём не было ни капли настоящего духа наставника. Разеаль внутренне вздохнул.

Этот старый пердун, наверное, сделает по минимуму, — подумал Разеаль.

Но затем ему пришла идея. Если запугивание не работает... значит, пора использовать другой вид мотивации.

"Старший," — вдруг сказал Разеаль; голос был твёрдый, но уважительный. — "Всё зависит от того, как ты меня научишь."

Старик приподнял одну белую бровь.

"Я серьёзно," — продолжил Разеаль. — "Если я буду доволен — действительно доволен глубиной твоей техники — я дам тебе ещё десять книг. Все премиум-класса. Но если твоё обучение превзойдёт ожидания... если оно окажется реально удовлетворяющим... я дам двадцать. Подписанных. Промаркированных. Эксклюзивных."

Он чуть наклонился вперёд; в глазах мелькнул дьявольский блеск.

"Так что не относись к этому легкомысленно. И не пытайся наебать этого младшего."

Старик моргнул раз. Потом два. Глаза дёрнулись, когда он прижал книгу к груди, будто любовника, которого не видел веками.

"Ты... действительно обладаешь духом художника," — пробормотал он; в глазах засияло что-то тёплое, почти ностальгическое. — "Молодые поколения... всё ещё держат свет. И я бы хотел когда-нибудь встретить этого твоего младшего Дрейка или как там..."

Он глубоко вздохнул.

"Не переживай, мелкий," — сказал старый хрыч и наконец бережно положил книгу рядом, почти как святыню. — "Я, может, и дегенерат, но у меня ещё есть капля достоинства. Если я сказал, что буду учить — значит, буду."

Он медленно вытащил длинный, тонкий меч — почти невесомый, отточенный, как полоска звёздного света, — и повернулся к Разеалю на открытой площадке.

"Чтобы было ясно," — добавил он, щёлкнув шеей, — "у меня нет десятка техник, тайных книг и мануалов летающего меча. Я знаю только одно."

Губы слегка изогнулись, и глаза наконец засверкали — не похотью и не жадностью на этот раз, а чем-то ближе к... гордости.

"Но то, что я знаю, я знаю идеально."

"Ладно, ладно! Начнём, Старший" — сказал Разеаль, потирая ладони в предвкушении; глаза блестели так, будто он собирался открыть сундук с сокровищами.

Старик сделал несколько шагов ближе, но потом, словно что-то вспомнив, молча развернулся и аккуратно положил меч на ближайший камень — как будто заранее объявляя, что он ему не понадобится.

Разеаль моргнул, глядя, как меч оставляют позади, будто тот не имеет никакого значения.

Он положил меч... Это крошечное действие почему-то задело сильнее, чем должно было. Разеаль и так знал, что слаб, но старик даже не подумал о том, чтобы использовать оружие для обучения. Это ощущалось пренебрежением. Унижением. Горечью, даже.

Сссх. Он просто вздохнул.

"Не знаю, мальчишка... сможешь ли ты вообще когда-нибудь это освоить," — пробормотал старик, заложив руки за спину и снова направившись к Разеалю медленными, выверенными шагами. В этот момент вся его аура изменилась. Исчез похотливый старый извращенец; теперь он двигался как мудрец — мастер, проживший века. — "Но раз уж ты сюда пришёл, полагаю, я тебя научу."

"А что это за навык?" — с нетерпением спросил Разеаль, не в силах сдержать восторг, поднимающийся в груди. Глаза сияли так, словно сейчас ему вручат очередную способность SSS-ранга.

Но старик не ответил. Вместо этого он молча изучал Разеаля, прищурившись с тихой, нервирующей сосредоточенностью.

"Должен сказать," — наконец заговорил старик, поглаживая длинную бороду, — "талант у тебя один из самых паршивых, что я видел. За всю жизнь редко встречал кого-то в твоём возрасте с таким ничтожным потенциалом."

Разеаль едва не выплюнул кровь, но удержал.

"Но... кое-что у тебя есть. Нечто интересное."

"Острое восприятие, о котором большинству остаётся только мечтать. Скорее всего, связано со слухом — он у тебя ненормально чувствительный. И телосложение... здоровое. Больше того. Ты заживаешь быстрее обычного, если я не ошибаюсь. Даже по звуку твоих шагов понятно: тело у тебя лёгкое... хм... если бы мне пришлось угадывать — как будто у тебя где-то одна пятая веса странным образом отсутствует."

Он говорил это так буднично, будто успел провести полный медосмотр за одно моргание.

Разеаль всё равно моргнул — ошарашенный. Этот старик псих...

Но впечатляло. Как и ожидалось от чудовища SSS-ранга: даже мелочи не ускользали от его внимания.

Как он вообще это понял? — подумал Разеаль, но тут же отпустил. Неважно.

Затем старик спросил:

"Итак. Раз уж ты сюда пришёл, ты ведь знаешь, в чём моя специализация, верно?"

Разеаль застыл.

Чёрт. Да пошла ты, Система, — выругался он про себя.

Он же не может сказать "нет", да?

"Конечно, Старший! Я слышал, вы знамениты непревзойдёнными техниками уклонения и избегания, а ещё фехтованием," — быстро ответил Разеаль, стараясь звучать максимально уважительно.

Лицо старика мгновенно перекосило.

"Неправильно!" — рявкнул он; слово эхом прокатилось по бамбуковому лесу. Голос ударил, как молния. — "Ты пришёл учиться у меня, даже не зная, чему я на самом деле учу?!"

Разеаль инстинктивно поднял обе руки — как ученик, которого поймали на списывании. Тут же начал извиняться.

"Простите, Старший! Простите этого невежественного младшего! Никто никогда по-настоящему не говорит о вашем искусстве... оно скрыто, легендарно! Прошу, просветите меня!"

Он вложил в голос каждую каплю раскаяния и мольбы. Если этот трухлявый старый хрыч сейчас откажется учить — после всего, что Разеаль сделал, чтобы сюда попасть, — он клялся, что начнёт изрыгать огонь и зажарит эту древнюю изюминку живьём.

К счастью, старик лишь покачал головой, вздыхая из-за невежества молодого поколения.

"Если бы не священная красота, что ты принёс как дань... если бы ты не воздал должные почести вечному искусству..." — взгляд скользнул к книге, которую он оставил на камне вдали; в глазах всё ещё жила уважительная мягкость, и выражение лица смягчилось. — "...я бы не тратил на тебя время."

Он глубоко выдохнул и впился в Разеаля строгим взглядом.

"Слушай внимательно, щенок. Во-первых, то, что я знаю, — это не фехтование. Я даже мечи не люблю. Но уклонение? Движение?избегание? Вот это... моё."

Он выпрямился настолько, насколько позволяла согнутая спина, и голос, несмотря на старость, был острым как сталь.

"Не думаю, что есть хоть кто-то — не в этом мире, не во всём космосе, — кто понимает это лучше меня."

Слова ударили, как гром.

Разеаль тяжело сглотнул — горло внезапно пересохло.

"Так что же это, Старший?" — спросил он осторожно, почти боясь ответа.