27 февраля. Моя голова горит!

28 февраля.

Я снова проснулся, а голова всё еще в огне.

Жить в таком виде нельзя. Нужно найти причину возгорания. И первым делом стоит разобраться: почему, в отличие от нормального огня, этот не причиняет мне никакой боли?

Я попробовал ткнуть в пламя веткой.

Никаких ощущений.

Для горения нужен физический носитель, но ветка просто прошла насквозь и вынырнула с другой стороны, будто пронзила пустоту.

Кажется, мне нужно зеркало.

Но там, где я нахожусь, зеркал нет. Как и чего-то, что могло бы их заменить.

От пламени не исходит жар. Оно полыхает лишь внешне — может, это вообще какая-то галлюцинация?

Кажется, я могу его потрогать.

Попробую.

Шух-шух.

Раз огню не за что зацепиться в пространстве, руке остается лишь бессмысленно шарить в пустоте. Над шеей чувствуется некое присутствие пламени, но оно совсем не горячее. Скорее, приятно теплое.

А значит, это не тот огонь, который что-то сжигает.

И тут возникает резонный вопрос:

«А где тогда моя голова?»

Там, где ей положено быть — только пламя.

Глаза, нос, рот... всё это будто кто-то аккуратно отрезал и унес.

Я ощупал шею.

Ощущения чужеродные и жутковатые, но, к счастью, это не было похоже на прикосновение к обрубку плоти. Никакого пищевода, костей или мяса — всё затянуто кожей. Срез не рваный, а идеально ровный. Настолько ровный, что отдает чем-то искусственным.

Чувствую себя каким-то секретным подопытным образцом.

«Интересно, я говорить-то могу?»

Так, а как это вообще делается?

Понимаю, вопрос звучит абсурдно. Родиться человеком и не знать, как пользоваться голосом?

Даже младенцы, даже безмозглые звери, да что там — насекомые и рептилии способны издавать звуки. А я, венец творения, сижу тут и не соображу, с какой стороны подступиться к речи.

Ах, ну да. Точно.

У меня же нет рта.

Видимо, элементарная животная логика на мгновение дала сбой. Раз нет головы — нет и рта. А раз нет рта, то и говорить нечем.

Хотя погодите. Если следовать этой логике, то можно поспорить с самим собой:

Если у меня нет рта, почему я вообще жив и способен мыслить?

Как назвать то, что я вижу без глаз?

Слышу без ушей?

Чувствую эту вонь без носа?

«Но чувства эти какие-то... странные».

Принцип мышления оставим в покое — там всё слишком сложно. Но вот остальные чувства явно работают не в штатном режиме.

Я вижу всё вокруг, но это «зрение» другое. У меня аномально широкий обзор. Вернее, я не смотрю, я ощущаю пространство.

Зрительные границы исчезли.

Я чувствую вереницу муравьев под ногами, мошкару в воздухе, паука в углу дома.

Чувствую даже крыс и жуков в их норах. Картину за стеной, живых существ снаружи...

Радиус восприятия настолько велик, что я в деталях знаю всё, что происходит в округе.

«Любопытно».

С запахами и звуками та же история.

Стоит сосредоточиться, и даже мелочи становятся отчетливыми, будто происходят прямо на моей коже. Вы когда-нибудь слышали, как шагает муравей? А я слышу. Причем эти звуки не раздражают и не кажутся слишком громкими — никакого дискомфорта.

«Но почему же я не могу издать ни звука?»

Может, я просто не понял механизм?

Если иронизировать, то «Создатель», когда лепил меня, просто забыл установить нужное программное обеспечение.

Что ж, первичный анализ завершен.

Раз головы нет, то со вчерашнего дня я не чувствую ни голода, ни жажды. Но даже если мне ничего не нужно для выживания, вечно сидеть здесь нельзя.

Пора выходить.

Нужно найти хоть какое-то разумное существо.

Я покинул дом, в котором пришел в себя.

Это была старая бетонная постройка. Судя по слою пыли толщиной с ковер и буйной зелени, пробившейся внутрь, людей здесь не было десятки лет. Хорошо, что мне нечем дышать, иначе в такой пылище обычный человек бы просто задохнулся.

— Чирик-чирик!

Фр-р-р!

Птицы, перепуганные появлением чужака, с криками сорвались с веток. Повсюду густые заросли и деревья.

Значит, я всё-таки...

«В лесу?»

Не на вершине и не в самой чаще: трава густая, но тропинка угадывается. К тому же, где-то вдалеке я чувствую человеческое присутствие. Судя по направлению, там должен быть город.

«Хочу увидеть людей».

Всё-таки биологически я человек, так что тяга к себе подобным — реакция нормальная.

Я побрел по едва заметной тропе. Рано или поздно она должна вывести на большую дорогу.

Хруст-хруст.

Каждый шаг по траве отзывался грубым, непривычным ощущением в босых стопах. Ветки и жесткие стебли царапали тело. Больно, но не плохо.

Сейчас каждое ощущение приносило радость.

Будто это прямое доказательство того, что я жив.

«Откуда во мне это чувство?»

Ответа нет. Да и не стоит пытаться узнать всё сразу. Сосредоточимся на текущей цели.

Всё как я и думал. Тропинка вывела к шоссе.

В одной стороне, далеко за горизонтом, виднелся город. В другой — скопление заводских построек, похожих на промзону.

Обычная сельская дорога: разметка почти стерта, никаких ограждений. Машин нет, тишина.

«Может, пойти в город?»

Далековато, часа два-три ходьбы. Придется поднапрячься, но не оставаться же в этой глуши навечно.

Вр-р-ру-у-ум!

Вдруг со стороны дороги донесся гул мотора.

Услышав звук, я тут же отбросил идею идти пешком. В голову пришла гениальная мысль.

«Попрошу подвезти».

Удобно и умно. Как бы быстро человек ни шел, машину не перегнать.

Чтобы не мешать движению, я встал на обочине и стал ждать. Из-за поворота вынырнул автомобиль, быстро приближаясь.

«Обычная легковушка. Не дорогая, но ухоженная, со следами мелкого тюнинга. Видимо, машина какого-нибудь примерного семьянина».

Я смутно чувствовал даже салон машины. Полезная способность.

Опасаясь, что водитель примет меня за случайного прохожего и проскочит мимо, я вышел чуть вперед, чтобы меня было лучше видно, и поднял руку.

«Сюда».

Машина пронеслась мимо на скорости. То ли водитель меня не заметил, то ли просто не захотел подбирать попутчика.

Бывает. Не каждый рискнет сажать в салон незнакомца. Хотя легкий укол разочарования я всё же почувствовал.

Визг!

Внезапно раздался скрежет тормозов. Машина остановилась чуть поодаль.

Неужели передумал?

Я с надеждой обернулся, но водитель не спешил сдавать назад или открывать окно. Машина замерла, словно после аварии.

«Что-то случилось?»

Только я сделал шаг навстречу, как...

Щелк.

Дверь распахнулась, и из машины вышел водитель. Мужчина лет тридцати с небольшим, в очках. Молодой отец?

Он замер в нелепой позе, прикрываясь дверью как щитом, и уставился на меня.

Он был в ужасе.

Глаза расширены, зрачки дрожат. По лицу катится пот, дыхание сбитое, прерывистое. При этом одну ногу он оставил в салоне, готовый в любую секунду рвануть с места.

«Он что, принимает меня за сумасшедшего? Или за дикого зверя?»

День в самом разгаре, солнце в зените — обознаться невозможно.

Он пялился на меня, я — на него. Мы стояли в этой немой дуэли довольно долго. Никто не шевелился, никто не издавал ни звука.

«Похоже, первым он не заговорит».

Пришлось взять инициативу на себя. Я дружелюбно поднял руку в приветствии. Хотел показать, что я мирный, чтобы он расслабился.

— А-а-а-а-а!

Эффект оказался прямо противоположным.

Мужчина вскрикнул от ужаса, с размаху приложился лбом о крышу машины, запрыгнул внутрь и, вдавив педаль в пол, умчался прочь так, что только дым из-под колес пошел.

Оставшись в одиночестве, я горько «облизнулся» несуществующим языком.

«Ну и что я такого сделал? Я же не опасный».

Неужели я выгляжу настолько угрожающе?

Я в замешательстве оглядел себя с ног до головы.

«Ах».

Вот блин. Я же голый.

Мое нынешнее тело не чувствует холода, поэтому я даже не осознал, что на мне нет ни нитки. Или я привык к такому состоянию еще до того, как начал соображать.

«Придется раздобыть одежду».

Будь я на месте того водителя, я бы тоже не рискнул останавливаться ради голого мужика на обочине. Это похлеще, чем встретить маньяка с ножом.

Что ж, спишем на нелепое недоразумение. Пойду искать одежду. Раз в том доме когда-то жили люди, наверняка там что-нибудь завалялось.

※ ※ ※

— Успокойтесь и попробуйте рассказать по порядку.

— О-огни! Блуждающие огни! Вместо головы — огонь!

— Что? Огни? Вы что, пили средь бела дня? Это же вождение в нетрезвом виде.

— Да правду я говорю! Огонь! На дороге у леса!

Рабочий день еще не закончился, а в участок пришел офисный клерк. С разбитым лбом, бледный как полотно, он без конца твердил одно и то же.

Видел блуждающий огонь. Это был леший с факелом вместо головы.

Полицейские, принимавшие заявление, не понимали ни слова и уже всерьез подозревали либо алкогольный психоз, либо наркотики.

— Так, дуньте-ка в трубочку. Сильнее.

— Пфу-у-у!

— Хм... Сэр, он абсолютно трезв.

— А тесты на вещества?

— Похоже, тоже чисто.

Вывод напрашивался сам собой: мужику просто привиделось. В конце концов, он сам сказал, что ушел с работы пораньше из-за простуды. Температура, озноб — вот и пошли галлюцинации.

— Да нет же! Ничего я не принимал! Я в здравом уме! — настаивал заявитель.

— Из-за какой-то простуды я бы так не галлюцинировал! Я две минуты стоял напротив этого существа! Как это можно «не так увидеть»?

— Да-да, конечно. Продолжайте.

Полицейский, уже списавший всё на болезнь, слушал вполсила, явно желая поскорее выставить бедолагу за дверь. Тот, закипая от возмущения, начал описывать увиденное в красках.

— Слушайте: он был огромный. Ростом под два метра, не меньше.

— Ого, баскетболист.

— И он был голый. Совершенно! Почему-то на нем не было никакой одежды. Жилистый такой, но из-за роста казался массивным.

— Вот как? Ну, это уже тянет на административку за нарушение общественного порядка.

— Да забудьте вы про это! Самое главное не в этом!

Заявитель схватился за голову, размазывая кровь по лицу, и заговорил с надрывом, будто изливая душу:

— Вместо головы у него полыхало синее пламя! Не просто волосы горели — у него головы не было, понимаете? Один огонь!

— Может, вы видели попытку самосожжения?

— Нет! Оно горело две минуты, и ничего не обуглилось! Он стоял как ни в чем не бывало!

— Ладно, давайте глянем регистратор. Если всё было так, как вы говорите, он должен был его снять.

При упоминании регистратора водитель заметно сник. Помявшись, он опустил голову:

— Извините... Он сломался на днях, я его снял для ремонта.

— Ха-а...

Нет улик — значит, ложный вызов. Будь это кража или похищение, полиция бы еще почесалась, но проверять байки про леших с огненными головами... Кто в это поверит?

— Слушайте, вам просто стало плохо. Сходите к врачу и хорошенько отоспитесь.

— Это правда! Если не верите, поедемте со мной туда, я покажу, где это было!

— Мы слишком заняты, чтобы проверять галлюцинации. Считайте это странным происшествием и забудьте. Вас подвезти до больницы, если трудно вести?

Заявитель побагровел от ярости, но аргументов у него не осталось. Он ушел, бормоча под нос: «Это правда... я не вру...».

Вскоре вернулся старший офицер с чашкой кофе.

— Ну и контингент пошел.

— Да уж, привиделось черт-те что, а он доказывает: «Огни, огни!». Тяжелая у нас работа, честное слово.

— Привыкай. В нашей службе и не такое встретишь. Ты слышал про это?

Старший постучал по клавишам и открыл на служебном компьютере популярный форум.

— А нам можно сидеть в соцсетях с рабочих компов?

— Если ты не проболтаешься. Глянь сюда.

В теме один из пользователей пересказывал жалобы другого полицейского:

«В последнее время сыплются странные заявления. Кто-то видел летающего человека, кто-то монстра или призрака. А один вообще пропал без вести, нашелся через пару месяцев и утверждает, что для него прошло всего полчаса».

— Не похоже на наш случай?

— Ой, да фейк всё это. Интернет — это площадка для ролевиков и людей с манией преследования.

— Иногда там пишут правду.

— Только не это. В наше-то время кто на такое купится?

— Хм. Пойду тоже напишу пост про нашего «огненного».

— Вы тоже там сидите, товарищ лейтенант?

— Имею право. Я же ничего незаконного не пишу.

— Ну-ну.

История про блуждающий огонь, приправленная парой сочных подробностей, улетела в сеть. Ответы посыпались мгновенно: «Кулстори», «Автор, завязывай с грибами», «Жирный вброс».

— Видите? Никто не верит.

— Вот же... Я им реальный случай рассказываю, а они — «вброс»! Совсем деградировали на своих форумах со своей ненавистью ко всему.

Младший офицер, скептически глядя на коллегу, скрестил руки на груди и задумался.

— И всё же... Человек с синим пламенем вместо головы.

— Что, поверил?

— Да нет. Просто есть одна городская легенда.

— Какая еще легенда?

Младший достал папку с документами, делая вид, что занят делом, и как бы невзначай бросил:

— Объектоголовые.

— Объекто... кто? Что это еще такое?

— Object Head. Их еще называют «инородными головами».

— Имена у них какие-то странные.

Младший поморщился и с раздражением захлопнул папку.

— Да это просто крипипаста такая. Существа, у которых вместо головы — предмет.

— И такие легенды правда есть?

— Ага. С головой-радио, головой-телевизором. Говорят, они нападают на людей... или нет.

— По-моему, это просто из мультиков каких-то.

— Я тоже так думал, но сообщения о них встречаются уже давно. Не знаю, правда ли это.

Видя недоверие на лице старшего, младший из чистого упрямства добавил:

— А вы знали? Говорят, есть секретная организация, которая ловит такие аномалии и изучает их. Старая байка.

— Так, всё. Больше не смей меня попрекать форумами, ты сам в этой ерунде по уши.

— Ой, да я на Ютубе видел.

Смутившись, младший уткнулся в монитор и ввел в поиске название из тех самых легенд:

«Бюро по управлению паранормальным»

Поисковик выдал кучу теорий заговора, фанфиков и сомнительных статей, ни одна из которых не тянула на истину. Старший, заглядывая через плечо, спросил:

— Так где он его видел, говоришь?

— На дороге к промзоне, у того заброшенного холма. Где пустырь.

— Это в том жутком лесу, куда люди ходят с жизнью кончать? Боже, ну и место.

— А ведь верно. Там же вечно тусуются всякие неформалы и искатели приключений на пятую точку.

— Значит, сто процентов розыгрыш. Малолетки балуются, а мужик с перепугу поверил. Будем в патруле — заскочим.

Недовольный тем, что работы прибавилось, младший коп лениво кликнул на одну из ссылок. Это был пост какого-то безумца, который утверждал, что встретил настоящего Объектоголового, был им атакован и теперь клянется, что Бюро существует на самом деле. В комментариях автора вовсю троллили, называя шизофреником.

Но среди насмешек выделялся один странный комментарий от пользователя с пустым ником. Он задавал автору очень серьезные и конкретные вопросы о деталях встречи. Между ними завязалась долгая и подробная переписка...

Ночь 28 февраля.

Человек умер.

Нет, выражусь точнее.

Я нашел покойника.

И нашел его не так уж давно.

Все началось несколько часов назад.

Вернувшись с дороги, я попытался отыскать в доме хоть какую-то одежду, но тщетно. Все вещи давно сгнили: они либо рассыпались в труху, либо совершенно не подходили мне по размеру. Пришлось и дальше оставаться голышом.

Пока я пребывал в скверном расположении духа, мои чувства уловили, что кто то приближался.

Обычный мужчина.

Разглядеть детали одежды было сложно, но при нем была целая гора вещей.

На радостях я поспешил к нему.

Он поднимался с противоположной стороны склона, так что добраться до него оказалось непросто. Но мной двигало лишь одно страстное желание — встретить человека и поговорить.

Пересекши гору, я наконец смог рассмотреть визитера.

О чем он только думал? Пришел в лес в строгом костюме. Высокий мужчина, в руках у него был даже огромный чемодан.

Лицо его выглядело ужасно. То ли болен, то ли на душе кошки скребут. Глаза опухли, на щеках — отчетливые дорожки от слез.

— Хы-ы-ы… А-а-а-а!

Зайдя поглубже в чащу, мужчина зашелся в рыданиях, а затем внезапно закричал.

Всполошенные птицы сорвались с веток. Крик эхом разнесся по всему лесу.

— Сволочи… Твари!.. Буду проклинать вас до конца дней. Ублюдки!

Мужчина достал из чемодана веревку. Как ни странно, он сверялся с телефоном, вбивая в поиск, как правильно вязать узлы. Соорудив петлю, он закинул её на высокую ветку и надежно закрепил.

А затем долго стоял, прислонившись к дереву, и горько плакал.

Я молча наблюдал за каждым его шагом издалека.

'Самоубийца'.

Глаз у меня нет, но я не слепой. Головы нет, но соображаю я исправно. Кто угодно понял бы: этот человек пришел сюда свести счеты с жизнью, изрыгая проклятия в адрес кого-то, мне неведомого.

Травля? Мошенничество?

Может, предал друг или отвернулась семья. Как ни посмотри, он явно был загнан в угол.

'Стоит ли вмешаться и спасти его?'

Пусть я сейчас выгляжу как монстр, я не могу просто стоять и смотреть, как умирает человек. Остановить того, кто ищет смерти — естественный долг и проявление человечности.

Я уже решил подойти, как вдруг…

'Ох.'

Фью-и-и-ить —

Подул ветер.

Нет, это не ветер.

Это было нечто нереальное, невидимое глазу — то, что мог почувствовать только я. Оно приближалось.

'…Злой дух'.

Акгви.

Иначе это не назвать. Существо, чье тело прогнило и разлагалось, с которого лохмотьями свисала плоть. Омерзительная тварь, источающая зловоние и истекающая черной кровью.

Дух с полупрозрачным телом вцепился в спину мужчины. Он жевал свой длинный, вывалившийся язык — точь-в-точь как у висельника — и шептал:

Убей себя. Убей себя. Убей себя. Убей себя…

'Какая гадость'.

Выглядит паршиво, а ведет себя еще хуже. Мужчина, не подозревая о присосавшейся твари, начал стремительно бледнеть. Его лицо исказилось, став мрачным и зловещим — одно лишь присутствие духа меняло его облик.

'Подстрекает к суициду'.

Истинное воплощение злого духа. Темная энергия, которую излучает человек, желающий смерти, — это наживка. Как рыбы на прикормку, духи слетаются на этот негатив, цепляются к человеку и высасывают из него жизнь, подталкивая к последнему шагу.

Пора действовать.

Буду ли я и дальше стоять в стороне как сторонний наблюдатель? Или вмешаюсь, прогоню тварь и спасу его?

'А стоит ли мне лезть?'

Выйти и поговорить, попытаться переубедить его — не так уж сложно. Но была другая проблема. Я все еще не умел говорить. И этот дух…

Я горел желанием помочь, но дух вряд ли позволит мне вмешаться. Он наверняка нападет в ответ.

Клац. Скр-р-рит.

Мужчина подтащил чемодан. Поставил его рядом с деревом и ловко взобрался наверх.

— У-у-у…

Он едва не упал, но был так сосредоточен на своей цели, что о безопасности не думал. Поравнявшись с петлей, он без колебаний просунул в неё голову. Словно преступник на эшафоте. С той лишь разницей, что он был и палачом, и приговоренным в одном лице.

В глазах — дикий страх. Стоя на пороге небытия, он, кажется, начал приходить в себя. Во взгляде промелькнули сожаление и нерешительность.

Дух продолжал шептать на ухо.

Мужчина колебался.

— Мо-может, еще немного по-подождать… Надо еще подумать…

Бормоча это, он уже собирался вытащить голову из петли, как вдруг резко обернулся и уставился на меня.

Ну конечно. Днем меня трудно заметить, но сейчас, в темноте, мое пылающее пламя вместо головы сияет ярче любого фонаря.

— П-призрак?!

От неожиданности он оступился. Чемодан под ногами вылетел, и в панике мужчина вцепился в веревку над петлей, пытаясь удержать собственный вес.

Дерг-дерг.

Он отчаянно сучил ногами в воздухе, пытаясь выбраться, но петля затянулась намертво.

— Хх-ак!.. Кх-х-ха! Кх-х… Кх-х-х!..

Лицо мужчины начало синеть, удавка сжималась. Всего мгновение назад он рыдал от желания умереть и сам соорудил этот эшафот. А теперь он изо всех сил боролся за жизнь. Зрелище жалкое, но для живого существа — это самая естественная реакция.

— Кх-ры-ы… Гх-п. Помо… кх!

Никто не хочет умирать. Просто иногда психика доходит до предела, когда кажется, что смерть — единственный способ обрести покой. Но оказавшись у черты, каждый человек неизбежно жалеет о содеянном. На пороге смерти он отчаянно цеплялся за жизнь, напрягая каждый мускул.

'Если собирался жалеть, зачем вообще лез в петлю?'

Мне было и жаль его, и в то же время я его не понимал. Откуда берется смелость покончить с собой, но не находится смелости сбежать или дать отпор реальности, которая тебя душит? Какой бы адской ни была действительность, разве она не лучше того, что ждет после побега в никуда?

'Впрочем, сколько бы я ни ворчал… это лишь пустые жалобы того, кто не может понять человека, загнанного в угол'.

Никто не понимает чужую беду до конца. Все только попрекают и ругают. От этого человеку становится еще хуже. Поэтому всё, что могут сделать такие, как мы — это лишь одно. И мой выбор был невелик.

Вспых!

У самой ветки, на которой висела петля, вспыхнуло синее пламя. Оно не тронуло дерево, не поползло по веревке вниз, а прицельно пережгло именно ту часть, что держала узел.

Трессь!

Грохот!

— Кх-х-а!

Мужчина нелепо рухнул прямо на поваленный чемодан, не в силах даже вскрикнуть от боли. Он хрипел, судорожно хватая ртом воздух и скребя руками по земле, пока наконец в ужасе не сорвал с шеи обрывок петли.

— Хы-ы! Кх-х-х-х…

Как я смог пережечь веревку? Я не знал точного механизма. Просто в тот момент, когда я всем сердцем пожелал, чтобы она порвалась, это произошло.

'Дерево и дом не загорались от моего огня. Похоже, если я захочу, я могу управлять этим пламенем'.

Удивительная способность.

Тем временем мужчина, немного придя в себя, наконец снова посмотрел на меня.

— А-а-а-а-а!

На его лице было больше ужаса, чем за секунду до смерти. Я признаю, выгляжу я нереально. Понимаю. Но неужели у него нет желания хотя бы попытаться заговорить? Неужели он не видит, что я не проявляю агрессии? Почему все так реагируют?

— П-пожалуйста, пощадите! Пощадите!

Человек, только что пытавшийся покончить с собой, умолял меня о жизни. Обливаясь слезами и соплями, он закрыл голову руками, как ребенок, и продолжал вопить:

— Я виноват! Я больше не приду! Только не убивайте!

Его чувства были ясны. Но сейчас мое внимание было приковано к другому.

— Ш-ш-ш-ш-а-а!

Злой дух издал угрожающий шип, похожий на змеиный. Он разинул разорванную пасть, словно собирался сожрать меня целиком. Уродливое, нереальное создание. По идее, мне должно быть страшно, но я не чувствовал ни тени страха. В глазах этого духа я, должно быть, выглядел таким же монстром.

'Странно'.

Сначала возникло непонятное чувство. Сильная эмоция, которая, казалось, вот-вот взорвется внутри моей «головы». И я чувствовал, что могу дать этому взрыву волю.

'Кажется, я могу его сжечь'.

И не только сжечь. Я чувствовал, что могу его поглотить.

Так я и поступил.

ВШ-Ш-Ш-ШУХ!

Пламя на моей голове резко взметнулось вверх. Словно при извержении вулкана, мощный поток синего огня брызнул во все стороны, охватывая все вокруг.

— А-а-а-а! — закричал мужчина, не понимая, что происходит.

— А-а-а-а-а-а! — истошно взвизгнул дух.

Расползающееся пламя, словно живое, вытянуло «руки» и схватило тварь за ноги.

Хрум-хрум-хруст.

Огонь перекинулся на духа. Пламя, пожирающее его, жгло саму суть его призрачной души.

— А-а-а! Не надо! Помогите!

Мучаясь от боли, дух заговорил. Когда пламя охватило все его тело, мужчина, кажется, тоже это увидел. Услышав крики и увидев пылающий силуэт, он на миг забыл о страхе передо мной и завороженно уставился на агонизирующую тварь.

Ву-у-у-ух.

Я втянул разбросанное пламя обратно. Огонь с деревьев, земли и травы вернулся ко мне. Вместе с ним я затянул и духа.

— Нет! Не хочу! Не-е-е-ет! Я не хочу умирать!

Крик духа эхом прокатился по лесу. Тварь всосало в мое пламя, и вопли стихли.

К моему шоку, я почувствовал насыщение. На вкус дух был как помойная яма, но в животе (если он у меня был) стало на удивление тепло.

'Мертвый дух кричит, что не хочет умирать'.

Звучало абсурдно, но, видимо, это была лишь привычка из человеческой жизни.

Я снова посмотрел на мужчину. Тот, дрожа от страха, мельком глянул на меня и начал боком отползать в сторону.

— П-простите. Простите меня. Пожалуйста, простите.

Бормоча извинения, он пятился, а затем со всех ног припустил вниз с горы. Я не стал преследовать его, лишь молча смотрел, как он кубарем катится вниз.

'Да, лучше беги'.

Бегство — это не слабость, это благоразумие.

Я слегка помахал рукой вслед исчезающему за деревьями силуэту и вдруг наткнулся на оставленный у ног чемодан.

'Оставил-таки?'

А если там что-то важное? Из любопытства я открыл его — к счастью, замка не было.

'Одежда'.

Костюм. А еще сменные вещи и предметы первой необходимости. Судя по тому, как он удирал, возвращаться он не планировал. Раз он бросил всё это, может, я могу забрать вещи себе?

'Будет мне платой за спасение жизни'.

Костюм мне понравился. К тому же, я ведь всё равно был голый — вещь нужная. С чувством, будто я собираю лут с поверженного врага, я натянул одежду. Она была мне слегка тесновата, но села почти идеально — лучше и не пожелаешь. Прихватив чемодан, я двинулся дальше в гору.

Вот это удача. Спас человека и разом разжился одеждой и припасами. Чувство выполненного долга вперемешку с материальной выгодой — лучше и быть не может.

'А'.

Но радоваться долго не пришлось. В этих горах полно злых духов, и, возможно поэтому, здесь слишком много самоубийц. На обратном пути я снова почувствовал чужака. Но не успел я дойти, как человек уже успел повеситься.

Я стоял перед трупом со сломанной шеей, чувствуя пустоту внутри.

'Кого-то ты можешь спасти, а кого-то — нет'.

Я не герой из комиксов и не чувствую в себе великой миссии. Но когда видишь смерть, на душе всё равно становится муторно. Ощутив странное чувство сопричастности, я перерезал веревку и опустил тело на землю.

Лопаты не было, зарыть не получится. Вместо этого я набрал опавших листьев и травы и укрыл ими тело, словно одеялом.

'В рай тебя не примут. Ты ведь самоубийца'.

Я не религиозен, но ради покойного помянул бога. Хотя… примет ли Творец того, кто сам оборвал свою нить жизни?

*****

Скрип.

Полицейская машина затормозила на обочине безлюдной дороги, петляющей вдоль подножья горы. Дорога была заброшенной: разметка стерлась, ограждения отсутствовали. Двое полицейских вышли из машины и огляделись.

— Говорили, что где-то здесь.

Младший офицер посветил фонариком по сторонам. Вокруг — ни души. От холода и темноты становилось не по себе.

— Закуришь?

Старший напарник невозмутимо протянул пачку. Младший достал свою, и оба закурили, глядя в сторону леса.

— Холодно, черт возьми.

— Ну да, ночь всё-таки.

— Весна на носу, а теплее не становится.

Время шло, но вокруг ничего подозрительного не было. Лезть в гору ради обычного патрулирования никто не собирался, поэтому они просто молча сверлили взглядом чащу.

— Видишь что-нибудь?

— Лес.

— А еще?

— Темноту.

— То же самое, что и я. Значит, ловить здесь нечего.

Очевидно, заявитель либо бредил, либо это был чей-то глупый розыгрыш. Докурив, полицейские спрятали окурки в карманы.

— Включим это место в маршрут еще пару раз, а если ничего не найдем — забьем.

— А может, просто не будем сюда ездить? Это же не наш квадрат.

— Дурак ты, для того полиция и нужна. Считай это просто загородной прогулкой.

— Хреновая прогулка.

Младший сел в машину и начал сдавать назад, чтобы развернуться, но вдруг что-то заметил и снова вышел.

— Что там? Врезался во что-то?

— Смотрите, здесь тропа.

За густой травой скрывалась едва заметная дорожка, уходящая в гору. Видимо, старый туристический маршрут, которым сто лет никто не пользовался.

— Ну, тропа и тропа. Бывает.

— А куда она ведет?

Полицейские проследили взглядом за петляющей дорожкой. Старший скрестил руки на груди, зачесал волосы назад и нахмурился, пытаясь вспомнить.

— Там… кажется… э-э…

— Если не помните, то и ладно.

— Дом там. Точно, там есть дом.

Дом? В такой глуши?

— Там кто-то живет?

— Сейчас — нет. Его забросили целую вечность назад.

— Почему? Там кто-то умер?

— Жила там когда-то старушка, потом её дети какое-то время оставались.

— А, понятно. А сейчас?

— Пустует. От города далеко, дорога паршивая. С детьми там не выжить, вот и уехали. С тех пор так и стоит.

— Ясно.

Лишняя информация, которую и знать-то было необязательно. И уж точно им не хотелось подниматься туда сейчас. По крайней мере, не этой ночью.

— …

— …

Оба понимали, о чем думает другой, но вслух не произносили. Как полицейские, они должны были проверить подозрительный вызов и подняться в гору. Но мужества лезть в ночную чащу у них не нашлось.

Постояв немного, старший поежился и сменил тему:

— У-ух, мороз по коже. Хочется горячего супа с оденом.

— Может, заглянем в закусочную по пути?

Младший с радостью подхватил идею. Напарники быстро запрыгнули в машину.

— Купим еще ттокпокки и съедим у тебя после смены. Можно к тебе сегодня?

— А вы когда-нибудь спрашивали разрешения?

— И то верно. Вернемся сюда, когда рассветет.

— Идет.

Не прошло и десяти минут после того, как полицейская машина скрылась из виду, как из темноты вынырнул фургон. Он припарковался ровно на том же месте. Из машины вышли трое — мужчины и женщина, — нагруженные камерами, микрофонами и прочим съемочным оборудованием.

1 марта.

Это камера.

Сперва я подумал, что мне померещилось. Но нет, штуковина, нагло сверкающая линзой, при ближайшем рассмотрении оказалась именно камерой.

'Вчера её здесь не было'.

И дело не в том, что я мог её не заметить. Я отчетливо помню: ночью здесь было пусто.

Небольшой пятачок перед зданием. Камера на штативе направлена прямо на дом; её даже не пытались спрятать или замаскировать.

'Следят за мной?'

Так сразу и не скажешь. Осмотрев аппарат, я понял, что, кроме внешнего аккумулятора, он ни к чему не подключен. Обычная запись на флешку. И всё.

'Ничего не понимаю'.

Я снял камеру со штатива и выключил запись. Решил проверить отснятый материал.

'Начали снимать еще ночью'.

С глубоких сумерек и до сего момента. Видео тянулось больше десяти часов. Я прокрутил запись на ускоренной перемотке: ничего особенного, если не считать момента, где я выхожу из здания.

'Так вот как я выгляжу'.

Наконец-то я смог увидеть себя со стороны.

Строгий костюм. Сухопарое, вытянутое тело. Ноги непривычно длинные. В целом — просто очень высокий мужчина, если бы не одна деталь. Голова. Вернее, её отсутствие. Над ровным срезом шеи одиноко парило ярко-синее пламя.

Объектоголовый.

Типичный образ из медиа, разве что вместо предмета — огонь. Но суть та же, придираться к терминам не буду.

'Интересно, есть ли тут владелец?'

Я отмотал видео к самому началу. Установка камеры попала в кадр, но лица людей были скрыты масками. Трое: двое мужчин и женщина. Последняя даже помахала в объектив и кокетливо попозировала.

'Какие-то они легкомысленные'.

Значит, у этой затеи нет серьезной или опасной цели. Поставили ради забавы.

'Есть еще видео?'

Да. Еще один ролик, тоже на добрую дюжину часов, но с другой датой. Судя по ракурсу, они снимали заброшенные руины в другом месте. Картинка была статичной, как с камер наблюдения. Ничего, кроме пейзажа.

'А-а… Кажется, я понял'.

Стала ясна и природа видео, и причина съемки. Это фанаты оккультизма, которые рыщут по «местам силы» в надежде заснять призрака. Скорее всего, владельцы — ютуберы или создатели дешевых документалок про паранормальное.

Остается вопрос: на кого они охотились здесь? На меня? Или просто выбрали «проклятое место», а я случайно попал в кадр?

'Надеюсь, у них нет дурных намерений'.

Люди, которые сначала действуют, а потом думают (или говорят), часто бывают опасны. Из-за масок их лиц не разобрать, но сам факт тайной съемки уже не внушает симпатии.

'Видео придется удалить'.

Я стер последнюю запись. Я хочу нормального общения с людьми, а не участи в сомнительном реалити-шоу без моего согласия. Если им так любопытно, кто я такой — пусть приходят и спрашивают лично. Хотя в этом и кроется ирония: ответить-то я всё равно не смогу.

Я установил камеру обратно на штатив и ушел.

*****

Канал на YouTube назывался «Hunting Ghost» (Охота на призраков). Около 70 тысяч подписчиков и стабильные просмотры за сотню тысяч — вполне крепкий проект для такой нишевой темы.

Контент незамысловатый: поездки по жутким местам. Получают наводку от зрителей, едут туда, включают камеры. Если удается заснять что-то, отдаленно похожее на привидение — монтируют ролик и собирают лайки. За время работы они набили немало шишек, но так крупно, как в этот раз, еще не лажали.

— Записи нет.

Джин Хо, бледный и растерянный, тупо пялился в пустую карту памяти. Кроме старых исходников, на ней ничего не было. Он сглотнул и затравленно оглянулся.

Позади, скрестив руки на груди, стоял О Хён Тэ. Вид у него был свирепый. Хён Тэ — лицо канала и по совместительству босс, нанявший Джин Хо в качестве оператора и монтажера.

— Ты че, бля, издеваешься?

Грубая брань вылетела мгновенно. Хён Тэ не был бандитом, хотя забитая татуировками рука и внушительные габариты качка создавали именно такое впечатление. Джин Хо знал, что криминалом тот не занимается, но легче от этого не становилось. Хён Тэ в гневе был страшен.

— Ты отвечаешь за технику! Какого хрена запись не шла?!

— Я не оправдываюсь, честно, я всё включал!

— Заткнись!

Хён Тэ, задыхаясь от ярости, со злостью пнул ближайшее дерево. Посыпались сухие ветки и листья.

— Срань господня, день впустую! Для ютубера каждый день — это бабки, а ты просадил смену!

— Я… я точно видел, что запись идет…

Джин Хо, будучи человеком ранимым, не выдержал и шмыгнул носом. У него всегда так: если накрывает чувство несправедливости, глаза сами наливаются слезами. Хён Тэ же терпеть не мог плачущих мужиков.

— Не ной! Накосячил — еще и ревешь?

— Брат! Твои крики аж на трассе слышно!

Из машины вернулась Со Ён — она отходила в туалет. В роликах она была просто участницей команды, но на деле — девушка Хён Тэ. Пирсинг, яркий макияж, парочка тату — образ типичной «плохой девчонки».

— Со Ён, прикинь, мы приплыли. Этот придурок ничего не снял.

— Э? Серьезно?

— …

— Но я сама вчера видела, как на камере горел красный огонек.

Со Ён приняла свою фирменную «милую» позу, которую обычно делала перед объективом.

— Я еще вот так ручкой помахала.

— И что с того? Видео-то нет.

— Да точно тебе говорю! Красная лампочка светилась. Я видела.

Если словам Джин Хо Хён Тэ не верил, то к мнению своей девушки прислушался. Он подозрительно прищурился на оператора.

— Слышь. Ты реально всё включил?

— Д-да. Я не мог так ошибиться.

— Тогда где файлы?

— …

В этом и была проблема. Джин Хо схватился за голову. Спустя минуту он неуверенно пробормотал:

— Когда я забирал камеру, она была выключена. Думаю… кто-то намеренно подошел, выключил её и удалил ролик.

— Кто? Бля, кто посмеет трогать нашу технику?

— Не знаю…

Хён Тэ мучительно соображал, а Со Ён вдруг весело подняла указательный палец:

— Это призрак удалил!

— Че ты несешь.

— Ну а кто еще? Кто попрется ночью в лес, чтобы просто выключить камеру и убежать? Это был призрак! Ему не понравилось, что его снимают, вот он и подсуетился.

— Да замолчи ты. Какие еще призраки?

Странные слова для владельца канала «Hunting Ghost». Делать видео о паранормальном и при этом не верить в него? В роликах он рассуждал о духах как эксперт, знал все легенды и термины. Зрители бы сильно разочаровались, услышь они его сейчас.

— Весь этот контент в инете — лажа. Не мели чепухи.

— Э-э? Но в прошлом видео мы же показали доказательства!

— Ха, так это ж постановка! Ты реально веришь? Всё, что мы снимали — дело моих рук. Правда, Джин Хо?

Оператор, всё еще копавшийся в настройках флешки, бросил на него косой взгляд. Обиженно выпятив губу, он отвернулся.

— Угу.

— Че за рожа? Обиделся, что я наорал? Ладно, сорян.

— Я не из-за этого. Просто… ты совсем в них не веришь.

Атмосфера вокруг Хён Тэ мгновенно похолодала. Он замолчал и уставился на Джин Хо тяжелым взглядом. Тот аж одеревенел.

— И че? Если я веду канал про мистику и не верю в неё — это что, обман зрителей?

— Ну… вообще-то да, обман.

— Ишь ты, смелый какой стал. Трус трусом, а огрызается.

Щелк!

Хён Тэ отвесил напарнику легкий подзатыльник и уставился на огни города, видневшиеся вдали за лесом.

— Что с записью? — спросил Джин Хо. — Снимаем заново?

— Днем не страшно. Вернемся, когда стемнеет.

— Ладно…

— А Джин Хо у нас прямо фанат чертовщины.

Со Ён вклинилась в разговор, пытаясь разрядить обстановку. Джин Хо немного оттаял.

— Н-ну да. Только я не призраков люблю, а Квейдамы (городские легенды).

— А какая разница? Призраки — это же и есть легенды.

— Не совсем. Легенда — это история, слух. Например, про Объектоголовых или отель в загробном мире. Но больше всего мне нравятся истории про Бюро управления…

— Ой, ну и отаку.

— Хм…

— А что такое Объектоголовый? Расскажи! Мне такое нравится.

— Э-э, ну, это такие нелюди (Инве), у которых вместо головы какой-то предмет…

Он уже приготовился увлеченно вещать, как вдруг Хён Тэ заметил движение на тропе.

— Шухер. Кто-то идет.

— Ой, кто? Зрители?

— Говорили же, что сюда никто не заходит.

Троица выстроилась в ряд, ожидая гостя. Скрываться смысла не было — они не делали ничего противозаконного. Однако, увидев полицейскую форму, они невольно почувствовали себя преступниками, хоть и были чисты перед законом.

— Эй! Вы там!

Двое полицейских, завидев группу, ускорили шаг, будто боялись, что те сбегут. Хён Тэ сразу нацепил вежливую маску и сделал шаг вперед.

— Добрый день, офицеры.

— День добрый. Внизу ваш фургон стоит?

— Да-да, наш. Мы тут съемки для YouTube проводим. Канал «Hunting Ghost», я — О Хён Тэ. У нас семьдесят тысяч подписчиков и…

Хён Тэ вывалил информацию раньше, чем начался допрос. Младший полицейский озадаченно кивнул.

— А, ясно. Слышь, напарник, это ютуберы.

— Уф, запыхался. Как канал-то?

— «Ghost Hunting», кажись.

— «Hunting Ghost». Слова местами перепутали.

— А, ну да. «Хантинг»? Это вы типа призраков снимаете, чтобы телефончик у них взять?

Со Ён и Джин Хо прыснули, а Хён Тэ мрачно насупился. Старший полицейский, не заботясь о чувствах окружающих, расстегнул верхнюю пуговицу формы.

— Разрешение на съемку есть?

— …Нет.

— Плохо. Место-то, вообще-то, опасное.

Полицейский указал вглубь леса, за дом.

— Слухов про призраков полно, да и мрут тут часто — самоубийцы так и липнут. Заброшено всё, зверья дикого навалом, змеи ползают.

— Вот это мы и снимаем.

— Да? И как, сняли что?

Поскольку хвастаться было нечем, Хён Тэ снова злобно зыркнул на Джин Хо. Тот лишь выпятил губу. Полицейский, поняв ситуацию, буднично спросил:

— Значит, пусто. А призрака с горящей башкой не видели?

— Чего? Какого призрака?

Джин Хо отреагировал так бурно, что полицейский даже немного опешил.

— Ну, с огнем вместо головы. Синее такое пламя.

— Голова горит?! Это правда?!

— Ага. Недавно заявление было, мол, видели тут такого типа. Вот мы и патрулируем.

Затем он подозрительно прищурился:

— Вы, часом, не разыгрываете тут никого? Это дело подсудное.

— Это же Объектоголовый! — Джин Хо уже несло. — Синее пламя! Это же известная легенда! Тот самый «Инве», который пожирает своим огнем другие проклятия!

— Че-че? Че ты мелешь?

— Но я первый раз слышу, чтобы его видели здесь! Кто заявил? Как он выглядел? Какая одежда?

Хён Тэ прижал ладонь ко лбу, а Со Ён тихонько хихикала в кулак. Старший полицейский с выражением «опять сумасшедший» посмотрел на напарника.

— Гляди, еще один такой же, как ты.

— Я не настолько двинутый, — огрызнулся младший.

— Короче, мы просто мимо проезжали. Это точно не ваши шуточки?

Хён Тэ отодвинул восторженного Джин Хо в сторону и заискивающе улыбнулся:

— Конечно, нет! Мы сами только вчера приехали, камеру поставили — и всё. Мы видео снимаем, а не клоунадой занимаемся.

— Ладно, верю. Только не задерживайтесь тут.

— Можно мы ночью еще поснимаем? А то сегодня всё сорвалось.

Разрешение у полиции спрашивать было странно, но раз гора заброшена, всем было плевать. Тем более, они назвали канал — вряд ли будут творить дичь на камеру.

— Валяйте. Если увидите кого подозрительного — сразу звоните.

Когда полицейские ушли, Хён Тэ облегченно выдохнул.

— Ну, плюс два подписчика в кармане.

— Они обещали подписаться?

— Нет. Но когда встречаешь ютубера вживую, всегда потом из любопытства заходишь глянуть. Ладно, идем поедим, а как стемнеет — вернемся. Джин Хо, хватай манатки.

*****

Вечер. Снова гора, снова установка камеры.

— А если кто-то опять её выключит? — спросила Со Ён.

Этот вопрос не на шутку встревожил Джин Хо и Хён Тэ.

— Ну, если этот гад сунется снова — получит по шее. Если есть мозги, не полезет.

Хён Тэ храбрился, но ему и самому было чертовски интересно, кто это сделал. С одной стороны, хотелось спокойной смены, с другой — поймать вредителя и проучить как следует.

— …Может, заночуем здесь?

— Че?!

— Х-хён Тэ, ты серьезно?

Со Ён и Джин Хо были в ужасе. Но Хён Тэ, учуявший запах хайпового контента, уже закусил удила.

— А че? Вдруг он снова придет? Время — деньги, я не хочу терять еще один день.

— Брат, я пас! Тут холодно и грязно.

— Тогда спи в машине. А мы с Джин Хо останемся.

— Э-э-э?!

Оператор отчаянно затряс головой.

— Ты че, против? — Хён Тэ сузил глаза.

— Н-нет… просто… а можно мне тоже в машине?

— Че-е? Ты щас реально сказал, что хочешь спать в одной тачке с моей девушкой?

— Нет! Я не то имел в виду!

— Будешь нести чушь — оставим тебя тут одного, а сами уедем.

В итоге Со Ён ушла к фургону, а Джин Хо и Хён Тэ пристроили свои пятые точки в местечке потише, защищенном от ветра.

Тишина. Зима, насекомых нет, лишь изредка вдалеке лаяла собака. Ветер завывал как-то особенно тоскливо. Двое парней, прижавшись плечами друг к другу от холода, следили за камерой, направленной на заброшенный дом.

Спустя время Джин Хо прошептал:

— П-первый раз ночую на улице после армии.

— Мы же на прошлых съемках кемпинговали.

— Так тогда палатка была! Почему нам нельзя палатку?

— Потому что в палатке мы бы уснули. А мы тут в засаде. Преступника ловим.

Джин Хо, которого колотила крупная дрожь, вдруг спросил:

— Ветер усиливается… Можно я в машину сбегаю?

— Ты че-то борзый стал. Прямо в лицо говоришь, что хочешь смыться?

— Да нет, я вспомнил, что грелки в салоне оставил. Принесу хоть.

— …

Идея с грелками была здравой. Хён Тэ приподнялся, и радостный Джин Хо тут же вскочил, отряхивая штаны от листьев.

— Я быстро!

— Слышь… ты же не знаешь, где они.

— Да найду как-нибудь! Не оставлять же тебя тут одного…

— А… а я?

Хён Тэ уже хотел было задавить напарника авторитетом, но, глядя на его несчастное лицо, притормозил. Весь день он его шпынял — если еще и сейчас не уступит, парень может и уволиться. А Джин Хо, при всей своей трусости, генерировал идеи для роликов как никто другой. Без него канал бы не вырос.

— Ладно. Цу-е-фа.

— Д-давай.

— Камень, ножницы, бумага!

— Бумага! Ура-а-а!

— Ай, бля… Ладно. Иди.

— Я мигом!

Джин Хо убежал за грелками, а Хён Тэ снова уселся на корточки. То ли от страха, то ли ужин попросился наружу, но ему приспичило.

— Сука… Нахрена я выпендривался.

Если преступник не придет — это будет просто эпичный провал и пустая трата времени.

Оглядевшись, Хён Тэ чуть поднялся выше по склону. Отойдя подальше, начал возиться с ширинкой. Пальцы от холода не слушались, перчатки были слишком толстыми, молния заедала.

Пока он боролся с джинсами, из темноты донеслось:

Шорх.

Он замер, вглядываясь в заросли. Зверь? Полицейский же говорил про диких животных. Впереди была непроглядная темень.

— Блин, стремновато.

Призраков он не боялся, а вот получить клыками в бок — вполне. Он продолжал сверлить глазами тьму.

— Это что, свет?

Сквозь переплетение ветвей пробивалось нечто яркое. В такое время в лесу нормальные люди не гуляют. Значит — это тот самый гад, который испортил им съемку. Хён Тэ почувствовал, как в нем закипает праведный гнев.

— Опять пришел гадить? Ну всё, ты попал.

Нужду пришлось отложить. Он спрятался за дерево и замер. Свет приближался. Странный какой-то. Не похож на фонарик. Фонарь дает луч, а тут — ровное сияние. Словно лампа или… факел?

— Кто в наше время с факелом…

Слова застряли в горле. Существо вышло на открытое место.

Это был огонь.

— А-а-а…

Никто не держал факел. Пламя полыхало прямо на плечах человека. Вместо головы.

И тут в памяти всплыли слова полицейского.

«Призрак с горящей башкой. Синее пламя».

Всё сошлось. Точь-в-точь как в ориентировке. Даже одежда и рост.

— Б-ля… бля… сука, бля…

Всю жизнь О Хён Тэ верил, что чертовщины не существует. Сейчас эта вера рассыпалась в прах, сменившись животным ужасом перед Неведомым. Пот градом покатился по спине, тело онемело, язык прирос к нёбу.

Запредельный страх разнес его психику в щепки. В голове помутилось.

— …Джин Хо? Д-джин Хо… Джин Хо… — позвал он шепотом, захлебываясь слезами.

Но напарник был слишком далеко, чтобы услышать этот детский плач.

Пш-ш-ш…

Сфинктер подвел — штаны внезапно стали горячими. Но стыд был последним, о чем он думал. Страх вытеснил всё.

Шшш!

Синее пламя на голове существа вдруг взметнулось вверх с новой силой. Огненный человек, не скрываясь, в упор смотрел прямо туда, где прятался Хён Тэ. От этого взгляда почудилось, будто земля уходит из-под ног.

Оно существовало.

Квейдам, призрак, аномалия.

Всё, над чем он смеялся, всё, что Джин Хо расписывал часами — оказалось правдой. И эта правда стояла прямо перед ним.

Космический ужас.

Самое древнее чувство человека — страх.

И самый глубокий, самый древний вид этого чувства — страх перед неведомым.

Ночь 1 марта.

Они приперлись снова. Словно заевшая пластинка: опять та же камера, нацеленная на руины заброшенного дома.

Но сегодня был нюанс — за объективом прятались двое. Я знал их имена, потому что с самого утра подслушивал их болтовню.

Здоровяк с лицом потомственного дегенерата — О Хён Тэ.

И щуплый, дерганый тип с видом вечной жертвы школьного буллинга — Джин Хо.

Видать, блогерство — это неизлечимый диагноз. Нужно обладать завидным упрямством или полным отсутствием инстинкта самосохранения, чтобы после вчерашнего снова лезть на рожон.

‘Ну почему вы такие приставучие? Сдохнуть не терпится?’

Хорошо, что я не стал ждать их внутри, а засел в засаде снаружи. Иначе опять оказался бы заперт в четырех стенах, гадая, когда этим клоунам надоест играть в охотников за привидениями.

‘Раз нам не о чем говорить, просто катитесь к черту.’

Единственное, чего я хотел — это нормального человеческого общения. Но вместо этого получил слежку и объектив в лицо. Когда в тебе с порога видят лишь экспонат из Кунсткамеры — это, знаете ли, утомляет.

‘Хотя эти дебилы, скорее всего, даже не понимают, на кого охотятся.’

Возвращаться в дом под их прицелом не хотелось. Нужно было что-то предпринять. Как заставить их убраться подобру-поздорову?

‘Напугать?’

Классика. Самый эффективный метод. Но как именно?

Я осмотрелся в поисках «реквизита». Мое восприятие засекло змею — она забилась в расщелину между камнями неподалеку. Видимо, еще не отошла от зимней спячки.

‘Нет, совесть не позволяет.’

Даже если это всего лишь чешуйчатый гад, прерывать его сладкий сон ради этих двоих — это уже за гранью моей морали. Я сам страдаю от того, что в мою жизнь бесцеремонно вторглись, так зачем мне уподобляться этим типам и тревожить покой змеи? В конце концов, змея полезнее блогера: она хотя бы не снимает вертикальные видео.

‘Тогда просто кину камень. Пусть пошумит.’

Старый добрый метод. Я уже потянулся за подходящим булыжником, как вдруг...

Гр-р-р-р...

Воздух стал липким. Потянуло могильным холодом.

Вшу-у-у-ух!

Ветер резко переменился. Атмосфера в лесу исказилась в одно мгновение. Вместе с порывами воздуха сюда неслись они. Злые духи.

‘Опять? Сегодня у них что, акция «приведи четырех друзей»?’

Вчера был всего один, но сейчас я чувствовал пятерых. С чего бы такой ажиотаж? Самоубийц поблизости не наблюдалось.

‘А, дело в нем.’

Один из съемочной группы. О Хён Тэ. От него буквально несло духовной помойкой.

Черная аура окутывает не только тех, кто решил примерить пеньковый галстук. Она липнет к людям с гнилой душой. Знаете таких? Рядом с ними физически неприятно находиться, будто стоишь рядом с открытым мусорным контейнером в тридцатиградусную жару.

Такие люди — идеальный шведский стол для нечисти.

‘Будут проблемы.’

Над головой Хён Тэ уже кружили твари, принимая жуткие очертания. Свободного места на его энергетической туше почти не осталось — духи облепили его, как жирные мухи кусок несвежего мяса.

— Хи-хи-хи...

— Сдохни, сдохни, сдохни...

— Мама-а-а-а! Мамочка!

— Спаси меня, спаси...

Вокруг Хён Тэ стоял невыносимый гул. Стенания и проклятия сливались в безумный хор. Если оставить его в таком состоянии, завтра он разве что в некрологе снимется.

‘И надо же было с такой «свитой» переться по заброшкам. Слабоумие и отвага в одном флаконе.’

Я уже хотел было мысленно сплюнуть от отвращения, как вдруг...

— А-а-а-а-а!

— Беги! Беги!

— Оно идет! Оно здесь!

Мелкие духи заволновались. Те, что кружили над Хён Тэ, в ужасе бросились врассыпную.

Я не успел осознать перемену, как мимо меня проскользнуло нечто огромное. Гигантская хрень, похожая на ожившее болото. Тело из вязкой, гнилостной жижи медленно волочилось по земле, источая такое амбре, будто в этом лесу сдохло всё живое одновременно.

‘Это уже не просто мелкая пакость.’

Этот экземпляр явно перерос стадию обычного духа. Древняя тварь, веками впитывавшая эманации смерти и дерьма. Она раздулась от накопленной скверны, превратившись в бесформенное чудовище.

‘Уродство.’

Гнилая тварь, пошатываясь и размахивая студенистыми отростками, направилась вниз по склону.

Съемочная группа пришла в движение. Похоже, они сыграли в «камень-ножницы-бумага» на право остаться в живых: Джин Хо пошел вниз, а Хён Тэ внезапно начал подниматься прямо навстречу чудовищу.

‘Идиот! Куда ты прешь? Оно идет прямо на тебя! Смерть пахнет как сточная канава, а ты даже носом не поведешь?’

Я мог орать сколько угодно — он меня не слышал. И уж тем более он не видел того, что видел я.

Тварь ускорилась. Несмотря на свою неуклюжесть, она настигнет Хён Тэ, если тот не бросится наутек. Но как бежать от того, чего не видишь?

‘Если эта дрянь в него вцепится, от парня останутся только воспоминания и пара грязных носков.’

Он мне не нравился, но смотреть, как его пожирают заживо, я не собирался. Эстетика не та.

Я двинулся наперерез.

Топ... топ...

Я специально пошел тяжелее. О Хён Тэ вздрогнул и замер. Он щурился, пытаясь разобрать мой силуэт в темноте. Чтобы облегчить ему задачу, я заставил пламя на месте головы вспыхнуть ярче.

— А... а-а-а...

Реакция была предсказуемой. Хён Тэ побледнел так, что стал похож на лист офисной бумаги. Страх парализовал его, выжигая остатки серого вещества.

— ...Джин Хо? Джин Хо! Помоги!

Он отчаянно звал напарника, но голос сорвался на хрип. Я приближался, нагнетая жуть, но внезапно понял: мой план — дерьмо.

‘Почему ты не бежишь, кретин?!’

Я хотел спугнуть его, но он просто оцепенел. Запредельный ужас выбил пробки в его голове.

‘Черт возьми.’

Присмотревшись, я понял причину. Лодыжки Хён Тэ были опутаны вязкой субстанцией. Гнилая тварь выпустила свои щупальца, намертво пригвоздив жертву к месту.

‘Еще и со способностями? Прямо босс из дешевой РПГ.’

Пришлось менять тактику. Я прошел мимо медлительного чудовища и вплотную приблизился к Хён Тэ. Тот смотрел на меня снизу вверх с выражением лица человека, который только что осознал, что умрет.

Синий свет моего пламени озарил его физиономию. Челюсть парня дрожала, из глаз катились слезы, а по подбородку текла слюна. Психика блогера приказала долго жить.

‘Если я надавлю еще немного, он просто превратится в овощ. А у меня нет желания за ним ухаживать.’

Неужели люди такие хрупкие? Жалкое зрелище. Неудивительно, что всякая дрянь липнет к ним, как к бесплатному вай-фаю.

‘Уходи.’

Я произнес это, но звука не было. Моя воля не достигала его ушей. Как мне достучаться до этого куска перепуганного мяса?

‘Вон отсюда!’

Я вложил в этот приказ всю свою ярость, и пламя на голове взвилось яростным столбом.

— Хы-ы-ык! — икнул Хён Тэ, но ноги его по-прежнему были припаркованы в гнилой жиже.

Пришлось прибегнуть к международному языку жестов. Я вытянул руку, указывая вниз, к подножию горы.

— А... а-а?

Словно лишившись дара речи, он проследил за моим жестом. Посмотрел в сторону спуска, потом снова на меня.

— П-простите... Пожалуйста, простите! Я больше не приду! Клянусь, я больше никогда не буду нести чушь про то, что мистики нет!

Он зарыдал в голос, как ребенок, размазывая сопли по лицу.

— Пожалуйста... просто оставьте меня в живых...

Я едва не усмехнулся.

‘Так я и пытаюсь тебя спасти, гений. Проваливай уже, пока из тебя не сделали пюре.’

Неужели мне придется тащить его на себе до самой трассы? Бесплатный трансфер в мои обязанности не входит. И тут...

— У-а-а-а-а!

Кто-то с диким криком бежал вверх по тропе. Как и ожидалось — Джин Хо.

— Хён Тэ!

— Сюда! Иди ко мне! Скорее!

Присутствие друга подействовало на Хён Тэ как удар током. Он рванулся с места, с характерным звуком выдирая ноги из липких пут гнилой твари.

Но радоваться было рано. Вместо того чтобы бежать без оглядки, эти двое замерли передо мной. Джин Хо трясся не меньше напарника, но оказался чуть более вменяемым. Он вдруг выставил что-то передо мной.

— П-пожалуйста..! Если ты тот самый Объектоголовый из легенд... прошу!

Зеркало. Обычное маленькое зеркальце.

В его отражении я увидел себя: одинокий синий костер в пустоте между плеч. Я невольно протянул руку и взял подарок.

— А-а-а! Он дотронулся!

— Мамочки-и-и!

Оба повалились на землю, будто у них подкосились сваи. Но мне было не до них. Я смотрел в зеркало.

‘Я уже видел себя на записи...’

Но вживую все ощущалось иначе.

Лица не было. На месте головы — лишь танцующий сгусток энергии. Шея обрывалась ровным, хирургическим срезом.

‘Я — не человек. Официально.’

В глубине души я еще надеялся, что это просто неудачный грим. Но зеркало не лгало. Кто я? Продукт секретной лаборатории или результат чьей-то больной фантазии?

— С-слышь, Джин Хо... Т-ты зачем зеркало отдал? Это же зеркальце Со Ён! Она нас прибьет!

— П-подожди... В легендах... в городских легендах говорят, что Объектоголовые считают себя людьми... Зеркало должно... должно показать им истину. Чтобы они осознали себя.

— А если он от этой истины нам головы оторвет?!

— В историях сказано... что адекватные Объектоголовые... помогают... Поможет же, да? Ну пожалуйста!

— Твою мать, ты и твой окультный фетишизм!

— Но в интернете так написано!

Я опустил зеркало. Эти двое икали от страха, а я кожей чувствовал приближение гнилого чудовища. Время вышло.

‘Вон.’

Я властно указал на спуск. Парни переглянулись.

— Он опять это делает. Ч-что это значит?

— Не знаю... Наверное, посылает нас на хер... то есть, просит уйти?

Я раздраженно повторил жест.

— Да! Точно! Он нас выгоняет!

— Пошли... Пошли быстрее, Хён Тэ, вставай, мешок с костями!

Они неуклюже поднялись и начали пятиться. Наконец-то дошло. Джин Хо оказался куда сообразительнее своего жирного друга.

‘Хотелось бы поболтать, но...’

Обстоятельства не располагали к светской беседе за чашкой чая.

Хрясь!

— Кх-а!

— Хён Тэ!

Здоровяк снова шлепнулся на землю.

— Да что с тобой, корова ты неповоротливая?! Мы же почти ушли!

— М-меня кто-то схватил за ногу... реально...

— Вставай быстро! Бежим!

— Эй!

Хён Тэ вцепился в куртку Джин Хо. Его лицо снова превратилось в маску первобытного ужаса.

— Нога! Нога! Нога!

— Что с ней?! Там только грязь!

— Оно меня тащит! Оно меня жрет!

Тащит?

Я увидел, как гнилая тварь пошла в ва-банк. Ее вязкая масса плотным кольцом обвила лодыжку Хён Тэ.

Бульк...

С отвратительным звуком, похожим на работу вантуза, тварь потянула добычу на себя.

С-с-с-кр...

Тяжелая туша Хён Тэ поползла по земле, оставляя борозды. Джин Хо вцепился в него мертвой хваткой, но его веса не хватало. Их обоих затягивало в темноту.

— А-а-а-а-а!

— Не отпускай! Не бросай меня! Спаси!

Джин Хо пытался зацепиться за дерево, но тщетно. Тварь была сильнее. В отчаянии он закричал, глядя на меня:

— Помогите!

Этот крик... в нем было что-то, что заставило меня содрогнуться.

— Помогите-е-е! Пожалуйста! Я же дал тебе зеркало! Считай это предоплатой!

‘Раз ты так просишь...’

Я рванулся с места. Не к людям, а прямо к чудовищу. Пламя на моей голове взревело, заливая лес ядовито-синим светом.

Шшш!

Тварь содрогнулась. Она попыталась ударить меня своими отростками, но я сам бросился в гущу этой липкой массы.

Ф-ф-ф-ы-ы-ы!

Огонь перекинулся на него мгновенно. Синее пламя пожирало гниль с аппетитом голодного студента.

— Кх-у-у-у-о-о-о!

Раздался глухой, утробный рев. Блогеры завороженно наблюдали за тем, как пылает невидимый для них кошмар.

Х-р-р-р-р...

Я начал втягивать в себя гнилого духа. Он был огромным, и процесс затянулся. Но как только пламя касалось его — он становился моей пищей.

Вкус был... специфический. Словно я жую протухшую селедку, вымоченную в бензине. Меня едва не вывернуло, хотя тошнить было нечем — чисто физиологический казус.

‘Какая же дрянь. В следующий раз спасаю только веганов.’

Зато внутри разлилось приятное чувство сытости. Придя в себя, я снова посмотрел на парочку, которая все еще хлопала глазами.

‘Вон!’

Это было последнее китайское предупреждение. Я указал на дорогу так красноречиво, что они кубарем покатились вниз по склону.

Убедившись, что они скрылись, я вернулся к заброшенному дому. На земле лежала их камера.

‘Мне она ни к чему. Я не фотогеничен.’

Стоило мне захотеть, и пластик вспыхнул. Камера зашипела, заискрилась и превратилась в бесформенную лужицу.

Я зашел в дом, прислонился к стене и вытащил из кармана зеркальце.

Синее пламя. Пустота вместо лица.

‘Кто же я такой?’

В голове всплыли слова Джин Хо:

«Если ты тот самый Объектоголовый... В интернете так написано!»

‘Значит, я не один? Есть и другие такие же... ошибки природы?’

— А-а-а-а-а!

— У-у-а-а-а!

Хён Тэ и Джин Хо буквально всосались в машину. Со Ён, которая мирно дремала на заднем сиденье, подскочила так, что чуть не пробила крышу.

— Господи! Вы чего?! Вас там насиловали, что ли?

— Погнали! Жми на все педали! Быстрее!

Джин Хо рванул с места так, что машина со стоном зацепила ограждение. Раздался скрежет металла, но парням было абсолютно плевать на страховку.

— Да что с вами? Будто призрака увидели!

— «Будто»?! Да мы его и видели! Он нам чуть задницы не поджарил!

О Хён Тэ орал так, что у него вздулись жилы на шее. Со Ён притихла, испуганно глядя на них.

— Что там было на самом деле?

— Объектоголовый! — выпалил Джин Хо. — Настоящий мутант из тех городских легенд!

Со Ён нахмурилась. Звучало как бред сумасшедшего. Уж лучше бы сказали, что видели обычного призрака.

— И как он выглядел?

— Высокий! Без головы! А вместо нее — синий огонь! Прямо как конфорка, только страшнее!

— Прямо сказки какие-то. А ну, разворачивайся, я тоже хочу глянуть. Может, селфи сделаю.

— Нет!

— Даже не думай!

Оба рявкнули в унисон. Джин Хо немного пришел в себя только через пару километров.

— Черт! Камеру там оставили! Пятьдесят штук как корова языком слизнула...

— Плевать. Жизнь дороже. Хотя за камеру обидно, — буркнул Хён Тэ.

Он забился в угол сиденья, подтянув колени к подбородку.

— Брат? Ты что, плачешь?

— Оставь его, Со Ён. Честно говоря, я бы тоже порыдал, если бы руки от руля не тряслись.

— Понятно... Но почему в машине пахнет так, будто здесь открыли общественный туалет? Братишка, ты что, обделался?

— ...

Хён Тэ молча перелез на задний ряд, чтобы сменить штаны в тишине. В салоне повисла неловкая пауза.

— Не верится, что городские легенды реальны... — вздохнул он.

— Я сам впервые увидел такую чертовщину вживую, — поддержал его Джин Хо.

Блогерская жилка, однако, оказалась живучее здравого смысла.

— Слушай, Джин Хо... Надо взять отпуск. Но если бы мы это сняли... Миллион просмотров? Да какой миллион, это же мировой эксклюзив!

— Хм...

— Эй, Хён Тэ.

— Чего тебе, штаны помогать застегивать?

— Загляни ко мне в карман. Аккуратно.

— В карман?

Хён Тэ вытащил телефон Джин Хо, который едва не вывалился из его широких штанов.

— Смени брюки, потеряешь же... — начал он и вдруг осекся. — Твою мать! Джин Хо, ты гениальный ублюдок!

— Что там? — оживилась Со Ён.

— Этот псих... он всё это время записывал! Телефон торчал камерой наружу из кармана! Офигеть... Джин Хо, ну ты и маньяк!

— Ха... ха-ха...

Джин Хо смущенно улыбнулся, направляя машину к огням города.

— Ну-ка, посмотрим. Это же просто золотая жила!

— Какое золото? Это сенсация! За это нас либо расстреляют, либо озолотят!

Они открыли видео. Картинка дергалась, заваливалась, периодически в кадр попадали чьи-то ботинки и грязь, но главное было там.

Объектоголовый. Существо из иного мира во всей своей жуткой красе. Синее пламя горело так отчетливо, что казалось качественным CGI.

— Невероятно... Смотри, Со Ён!

— Это... это правда? Не нейросеть? Вы меня не разыгрываете, чтобы я потом в ролике дурой выглядела?

— Какой разыгрываем! Я чуть концы не отдал! Ты мои штаны видела?! Это тебе не спецэффекты!

Со Ён вглядывалась в экран. Фигура с огнем вместо головы выглядела настолько реально, что в машине стало физически холоднее.

— И это... правда существует? Прямо здесь, у нас под боком?

— Со Ён. Городские легенды — это не просто сказки для детей. Это предупреждение.

Слышать такое от скептика Хён Тэ было пугающе. Джин Хо довольно улыбнулся.

— Как вернемся — сразу в монтаж. Нет, выложим без склеек, одним куском. Чтобы никто не вякнул про монтаж.

— Хён Тэ, но там же видно, как ты рыдаешь и просишь пощады у монстра. Тебе норм? Репутация крутого парня — всё?

— Плевать! За десять миллионов просмотров я готов хоть в прямом эфире... кхм. Это будет бомба! Заголовок бахнем такой: «ШОК! ПЕРВОЕ В МИРЕ ВИДЕО ОБЪЕКТГОЛОВОГО! МЫ ЧУТЬ НЕ СДОХЛИ!»

— И на превью его рожу... то есть, пламя. На весь экран.

— Да! Ох, подписки взлетят до небес! Не зря я чуть инфаркт не схватил.

Пять минут назад он рыдал от ужаса, а теперь сиял, как начищенный грош. Хён Тэ откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

— Мир — это большая помойка с кучей секретов, Джин Хо.

— Точно. Похоже, все эти истории в интернете про аномалии — чистая правда.

Джин Хо радовался, но в глубине души зашевелилось беспокойство. Если все легенды правдивы...

Значит, байки о Бюро по управлению сверхъестественным тоже не выдумка? И если такая контора существует, вряд ли им понравится, что парочка идиотов выложит их главный секрет на YouTube.

Младший коп, только заступивший на смену, ввалился в участок. Вид у него был такой, будто он всю ночь сражался с подушкой и проиграл: глаза заспанные, челюсть едва не вывихнулась от богатырского зевка.

— Доброе утречко... — пробормотал он вместо нормального приветствия.

— Ага, приперся? Живо сюда. Тут у нас уже вовсю полыхает, — старший напарник, не отрывая взгляда от монитора, привычно инспектировал местные интернет-помойки.

Младший, даже не успев сбросить куртку, навис над плечом коллеги.

— Чего там? Опять кто-то кота на дерево загнал?

— Если бы. Помнишь тех дегенератов-ютуберов, что ошивались тут недавно?

— «Hunting Ghost»? Эти охотники за лайками?

— Они самые. Ролик, который они выложили, сейчас насилует все соцсети и форумы.

Это была нарезка, которую уже успели по-крысиному перезалить во все паблики. «Воруют просмотры, уроды», — лениво подумал младший, вглядываясь в пиксельное месиво. Кадр трясся, камера висела где-то в районе паха, картинка была темной и зернистой. Короче, полный хаос, но именно из-за этого дерьмового качества всё выглядело пугающе натурально.

И тут в кадре появилось оно. Шокирующее зрелище, от которого сон как рукой сняло.

Объектоголовый. Существо с синим костром вместо башки.

Младший выдал классическое заключение любого скептика:

— Да ладно, старшой. Это же чистый графон. Или нейросетями бахнули, они сейчас и не такое рисуют.

— Хайпожоры так пересрали, что на кон свой канал поставили. Клянутся, что всё по-настоящему. Даже исходники без склеек в полицию как вещдок притащили.

— Мать твою... А если они и вещдоки подделали?

— Да там уже другие блогеры-стервятники вызвали экспертов по спецэффектам, чтобы вывести их на чистую воду. И прикинь — ни следов монтажа, ни наложений. Грешат на какой-то нереально крутой грим, но пока доказательств ноль.

— Постойте... — младший замер. — Это же точь-в-точь как в тех показаниях?

— Именно. Наше синепламенное чучело. Один в один, как тот заявитель описывал.

— Глядите, он еще и в шмотках, — подметил младший.

— Ага, прикинь? Даже костюмчик надел. Стиляга, блять.

— Постановка... или всё-таки нет?

— Хрен его знает.

Младший свалил в раздевалку, нацепил форму и вернулся к своему столу. Но шило в заднице не давало покоя, и он снова докопался до старшего:

— Они хоть место не спалили?

— К счастью, нет. Так что паломничества идиотов пока не предвидится.

— Не радуйтесь раньше времени. Скоро всё всплывет.

— Это еще почему?

Младший нервно забарабанил пальцами по столу, изображая на лице вселенскую скорбь.

— Эти ютуберы — просто тупые исполнители. Они работают по наводкам. Адрес им «слил» кто-то со стороны. А значит, этот «доброжелатель» с огромной вероятностью вывалит координаты в сеть, чтобы потешить свое эго.

— Пиздец... Нам что, теперь всю гору колючей проволокой обносить?

— Можно попробовать, но этим хайпожорам закон не писан. Если на горизонте маячит «миллион просмотров», они и через минные поля полезут.

Если адрес утечет, сюда слетятся все блоггеры страны. А на той горе парковки — кот наплакал. Забьют всё своими колымагами, перегрызутся за место, а учитывая, что в лесу курить любят — еще и пожар устроят. Короче, сельская идиллия закончится быстро.

«Надо было сразу им камеры об колено ломать», — подумал младший. — «Слишком мягко мы с ними».

— Может, связаться с этими ютуберами? Попросить, чтобы фильтровали базар? — спросил старший.

— Да что они сделают... Ладно, накатаю им письмо на почту.

— Давай. Ой... Ой, блядь! СЛИЛИ! СУКА, СЛИЛИ-И-И!

Старший полицейский схватился за лицо и взвыл так, будто ему прищемили самое дорогое. На форуме уже висел пост с подробной картой, обведенной кружочком зоной и кратчайшим маршрутом.

*****

3 марта.

Небо было цвета старой половой тряпки. Моросила мерзкая изморось.

Становилось всё холоднее, туман лениво выползал из оврагов — верный признак того, что скоро небеса разверзнутся. И точно, вскоре ливануло так, будто там, наверху, прорвало канализацию. Судя по тучам, это приключение затянулось бы на пару часов.

«Интересно, а моя башка от такого не зашипит?»

Ведомый чисто научным интересом, жилец заброшки вышел на крыльцо под дождь.

Ту-дух... Ту-дух...

Капли пролетали сквозь пламя, не встречая сопротивления, как нож сквозь масло. Огонь не дымил, не гас и вообще плевать хотел на законы физики. Похоже, внешние факторы ему были до лампочки.

«Правда, фокусироваться стало сложнее».

Если он хотел что-то поджечь осознанно, теперь приходилось напрягать извилины вдвое сильнее.

«Да и "радар" барахлит».

Из-за стены дождя его чувства, обычно охватывающие всю гору, словно окунули в кисель. Чтобы что-то учуять, нужно было впадать в глубокую медитацию, а это утомляет.

«Хрен с ним, буду сидеть дома».

Влажность была такая, что хоть жабры отращивай. Одежда начала вонять мокрой собакой, и это бесило больше всего. А постираться в этом гадюшнике — задача из разряда фантастики.

«Прикипел я к этой халупе... но жить тут — это особый вид мазохизма».

Стало предельно ясно, почему дом забросили. Ни воды, ни электричества, дырявая крыша и пыль толщиной в палец. Просто тесная коробка для хранения пауков.

«Если сваливать, то куда?»

Раньше он бы даже не парился — рванул бы в город, не оборачиваясь.

Он взял со старого, пожелтевшего столика зеркальце и посмотрел на себя. Синее пламя дрожало, отражая его паршивое настроение.

«Если я появлюсь в таком виде среди людей, кирпичный завод откроется в каждом квартале».

Он больше не человек. Как ни старайся в это верить, он — Инве. Нелюдь.

И только он собрался окончательно погрузиться в депрессию, как со стороны дороги донесся шум.

«Опять копы?»

Патрульные изредка забредали сюда, но обычно топтались на месте, делали вид, что работают, и сваливали. От них было легко спрятаться в чаще. Но сейчас ситуация явно вышла из-под контроля.

Их было не двое. Там копошилось минимум человек десять, и толпа только росла.

«Это еще что за делегация?»

Может, они решили, что он опасный террорист, и вызвали спецназ? Хотя для штурма ведут они себя больно суетливо. Пришлось выйти на разведку.

— Соблюдайте очередь, уроды!

— Какая очередь? Кто первый объектив сунул, того и хайп!

— Эй, колымагу убери! Ты где права купил, олень?!

— Всем привет, дорогие подписчики! Мы ведем репортаж с той самой горы, где засняли Объектоголового. Погода — говно, но ради вас мы готовы на всё!

— Да завали ты ебальник! Ты мне звук перекрываешь!

Он стоял в полном ахере. Это была не одна банда. Там собрались солянка из всех регионов — судя по говору, приперлись даже из самой глухомани.

«Я же камеру разбил. Как?!»

Видимо, информация просочилась через какую-то другую дыру.

«Надо ныкаться».

Когда людей так много, договориться с ними не получится. Человек по отдельности — существо социальное и пугливое. Но когда их толпа, у каждого вырастают яйца стальные, а мозг отключается. Коллективный разум, мать его. Страх притупляется, просыпается азарт.

Если они его найдут, они не убегут в ужасе — они затыкают его селфи-палками до смерти.

Пришлось петлять лесом на другую сторону горы. Но не успел он пройти и пары сотен метров, как замер.

Они были везде. Десятки охотников за привидениями с камерами наперевес брали гору в клещи.

В доме не спрячешься — выкурят. Закопаться — времени нет.

Он поднял голову к небу.

«Ладно. Раз вы пришли за жуткими историями — я вам устрою настоящий ужас».

*****

Криииик!

Полицейская тачка замерла у обочины. Ну точно, всё, как они и боялись.

Дорога забита в хламину. Стримеры мечутся, как укушенные в задницу: орут в свои микрофоны, срутся друг с другом, пихаются локтями. Полный хаос на пятачке земли. Копам пришлось бросить машину прямо на дороге — парковки тут не было предусмотрено со времен динозавров.

— Да чтоб вас! — старший выскочил из машины, едва не брызгая слюной от злости. — Дождь фигачит, а им хоть бы хны! Вот ведь стахановцы хреновы!

Младший вышел следом, чувствуя, как перед глазами темнеет от масштаба катастрофы.

— Это дохлый номер. Мы их тут не удержим.

— Шокер при себе? Похоже, сегодня кто-то получит разряд бодрости.

— Не вздумайте! Их тут тьма, если начнете палить — они нас просто затопчут.

Младший нервно грыз заусенец, озираясь по сторонам.

— Для этих ютуберов закон не писан, они на нас как на декорации смотрят. Если бы у них были хоть зачатки мозгов, они бы уже смылись.

— Но никто и не чешется.

— В том-то и жопа.

Ни капли уважения. Только горящие глаза и жажда донатов.

— Ладно, не стоять же столбом. Пошли.

— Эх, не для того я в полицию шел, чтобы блогеров пасти...

Копы синхронно выхватили телескопические дубинки и с характерным звоном разложили их. Видимо, стальной аргумент подействовал — толпа чуть притихла.

— А ну стоять! Назад! Всем вниз! — гаркнул старший.

— Опа, легавые...

— Слышь, кто-то опять донос накатал.

— Да какой донос, когда нас тут как селедок в бочке, дебил?

Адекватные начали потихоньку сдавать назад, но самые «умные» решили, что это отличный шанс проскочить в тишине, и рванули вверх по склону.

— СТОЯТЬ, СУКА! А ну назад! — взревел старший.

— Я за ними! — младший бросился вдогонку.

Шлеп-шлеп-шлеп.

— Твою ж... ну и грязища.

Ливень превратил землю в склизкое болото. Ноги тяжелели с каждым шагом, но офицер не сдавался.

— Задрали. Придется включать «орало».

Он достал мегафон. Прибор отозвался противным писком и хрипом.

— ГОВОРИТ ПОЛИЦИЯ! НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ГОРУ! ТЕРРИТОРИЯ ЗАКРЫТА, ВЕДУТСЯ СЛЕДСТВЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ!

Голос эхом пошел по лесу. На мгновение ему показалось, что из глубины чащи донесся тяжкий, обреченный вздох.

— КТО НЕ ПОДЧИНИТСЯ — ПОЕДЕТ В ОТДЕЛ! ЖИВО ВНИЗ!

Мегафон — вещь. Видно было, как в кустах зашевелились «партизаны» и понуро побрели к выходу. Младший выдохнул, уже мечтая о суши и теплом пледе, но решил дойти до конца, чтобы выкурить последних упрямцев.

— Спускайтесь, я вас вижу!

— Да идем мы, идем...

К нему подбежали две девчонки с камерой. Носы красные, глаза слезятся от холода.

— Офицер, а это правда... что здесь Объектоголовый? Мы за ним приехали. Вы его видели?

Младший посмотрел на этих детей. На что они надеялись? Сказать им правду? Нет, нахер надо.

— Нет тут никого, девчат. Это всё фейк и замануха для дураков. Кто-то вбросил инфу, а вы повелись. Идите грейтесь.

Девчонки расстроенно поплелись вниз.

— Вроде всё? — пробормотал он.

Злость и влажность разбудили в нем спортивный азарт — он решил проверить каждый чертов куст.

— Ну, посмотрим, кто тут самый хитрый.

И тут воздух изменился.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш...

Странный звук, будто где-то под землей закипает гигантский чайник. Он шел отовсюду сразу.

— Что за фигня?

— А-а-а! Что это?!

С разных сторон горы раздались вопли перепуганных стримеров. Туман, который до этого просто мешался, вдруг стал густым, как клей. Видимость упала до 5 метров.

— Какого... почему так жарко?

Влажный зной ударил в лицо, как в парилке. Офицер сорвал дождевик, но легче не стало — пот моментально пропитал форму.

— Помогите! Где дорога?!

— Эй! Кто-нибудь! Я ничего не вижу!

Младший инстинктивно нащупал шокер. Копское чутье орало: «Вали отсюда, парень! Это не просто туман!»

— Всем спокойно! Медленно идем вниз на голос! — прокричал он, пытаясь скрыть дрожь.

Пш-ш-ш-ш...

Помехи. Офицер резко развернулся, целясь в молочную пустоту. Никого.

— Черт... аж мурашки по коже.

В голове сами собой всплыли городские легенды. Про города в тумане, кишащие монстрами...

— Так, отставить панику! — он тряхнул головой и собрался уходить, как вдруг мегафон на поясе снова ожил.

Пш-ш-ш...

— Я что, его не выключил? — он поднял трубку. Питание было включено, но он не нажимал на кнопку вызова. Трубка вообще болталась сама по себе.

И тут из динамика донеслось:

— Пш-ш... У... хо... ди...

Холодная волна страха прошла от затылка до пяток. Офицер рефлекторно отшвырнул мегафон в грязь. Прибор шмякнулся в жижу, но не заткнулся. Наоборот, звук стал четче и громче. Искаженный, нечеловеческий голос теперь орал на всю гору, перекрывая шум ливня:

— У-ХО-ДИ!

— Да что за... ЧТО ЭТО, БЛЯДЬ?! — заорал в пустоту офицер.

— ВАЛИТЕ ОТСЮДА! ПОШЛИ ВОН!

Это был предел. Первобытный ужас выбил все остатки профессионализма. Забыв про долг, честь и ютуберов, полицейский рванул вниз так, что только брызги грязи летели выше деревьев. Все остальные стримеры, сидевшие в засаде, тоже сорвались с мест в едином порыве спасти свои шкуры.

Внизу старший напарник пытался привести в чувство бледных как смерть людей. Когда к машине вылетел младший, старший едва не выронил дубинку:

— Ты чего? Будто живого мертвеца увидел.

— Уезжаем... — младший дрожащим пальцем ткнул в сторону горы. — Сюда нельзя соваться. Вообще никогда.

— Да что ты там услышал?! Сирены?

— Голос...

Старший, видя, что напарника сейчас инфаркт хватит, рявкнул оставшейся толпе:

— Живо по машинам! Кто останется — я не виноват!

Уговаривать никого не пришлось. Моторы зарычали, колеса забуксовали в грязи.

Старший запрыгнул в машину и врубил печку. Младшего колотило, зубы выбивали чечетку.

— Тот видос... — выдохнул он. — Это была не графика. Это была правда.

Когда УАЗик разворачивался, старший мельком глянул в зеркало заднего вида. И чуть не выкрутил руль в кювет.

На скалистом выступе, прямо над дорогой, стояла фигура. Мужчина в строгом костюме. С головой из ледяного синего пламени. Он не шевелился. Он просто провожал последнюю машину.

— Валим, — тихо сказал старший, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. Он не стал говорить об увиденном младшему, чтобы тот окончательно не сошел с ума.

Тачка рванула по шоссе. Объектоголовый постоял еще немного и медленно растворился в тумане.

Дождь стих.

4 марта, полдень.

Они лезли наверх, как стадо взбесившихся муравьев.

У каждого в руках — камера. В глазах — не жажда познания неизведанного, а слепая погоня за «вкусным» кадром.

Возможно, дело было в этой мешанине из сотен мелких аур, но даже злые духи притихли, не решаясь приблизиться к этой толпе.

Я взобрался на дерево прежде, чем меня успели заметить. С моими длинными конечностями это не составило труда. Я опасался, выдержит ли ветка мой вес, но, похоже, законы человеческой физики на нелюдей не распространяются — я оказался куда легче, чем выглядел. Затаившись в листве, я прикрутил фитиль своего пламени до минимума.

— Эй! Нашел заброшку! Сюда!

— Это та самая из видоса?

— Заходи внутрь, живо!

Они по-хозяйски ввалились в мой дом. Обыскивали каждый угол, каждую щель с таким остервенением, будто это их работа. Видеть эту неконтролируемую вспышку массового безумия было тошно.

«Больше я здесь оставаться не могу».

Стоит один раз впустить их в свое пространство, и этот хаос будет повторяться снова и снова. Я не могу вечно прятаться на деревьях. Нужно уходить, и как можно скорее. Куда? Подумаю об этом позже.

— Да тут пусто!

— Сука! Я же говорил — фейк! Постанова!

— Хорош ныть, ищи дальше! Мы еще не всю гору прочесали.

Дождь явно не добавлял им дружелюбия. Голоса были сорваны на крик, нервы на пределе. Казалось, встреться им сейчас кто-нибудь взглядом — и они растерзают его на месте.

Двое парней остановились прямо под моим деревом, тяжело дыша. Один из них с ненавистью посмотрел на вершину и привалился спиной к стволу.

— Слышь, а если реально ничего не найдем?

— Значит, те придурки из Hunting Ghost всё нарисовали. Сделаем разоблачение, забросаем их дерьмом и закопаем канал.

— Так эксперты же сказали, что монтажа нет. Если промахнемся, прилетит уже нам.

— Да похер. Даже если просто выложим, как мы тут лазим, просмотры взлетят. Сейчас весь алгоритм забит запросами про «Объектоголового».

— Тьфу, бля... Еще раз так на хайп подпишусь — сдохну на этой горе. Кха-тьфу!

Сплюнув, эти грубияны потащились дальше. А я задумался. Значит, утечка. Не знаю, как они это сделали, но ютуберы есть ютуберы. Даже в том вчерашнем кошмаре они умудрились всё отснять. В такие моменты люди пугают меня гораздо сильнее призраков.

«Пора начинать».

Я посмотрел вниз.

Струи дождя, бегущие по грязи. Лужи. Промокшая трава.

Я сосредоточился. Направил весь свой жар в каждую каплю влаги на этой горе.

«Для начала — эксперимент».

Маленькая лужа прямо под деревом стала моей целью. Я сконцентрировал пламя, вложив в него всё желание сжечь эту воду. Сначала пошли лишь пузыри, но затем...

Пш-ш-ш-ш-ш!

Лужа закипела и мгновенно испарилась. Густой белый пар поднялся вверх, сливаясь с естественным туманом.

«Работает. Слава богу».

Теперь всё зависело от моей выдержки. Я никогда не делал этого раньше и боялся переборщить — не хотелось бы случайно зажарить кого-то из этих идиотов. Нужно быть предельно осторожным.

«Фу-у-ух...»

Я мысленно выдохнул (рта-то у меня нет) и приготовился, как вдруг снизу раздался яростный, почти истерический крик:

— А ну стоять! Стоять, я сказал! Назад!

Часть блогеров ломанулась вниз, кто-то, наоборот, прибавил ходу вверх. Я присмотрелся. Ютуберы внезапно начали строиться внизу, их сердца колотились, кто-то хныкал от страха.

Причиной были двое.

«Полиция».

Те самые патрульные, что иногда заглядывали сюда. Вид у них был паршивый — смесь усталости и бешенства. Один остался внизу сдерживать толпу, а второй начал карабкаться по раскисшей грязи вверх, прямо к моему дереву.

«Хватит с меня гостей».

Полицейский дополз почти до меня. Он тяжело дышал, его форма была в грязи. Злой как черт, он вытащил что-то из-под дождевика.

«Это еще что?»

Мегафон. Схватив выносной микрофон, он гаркнул на всю гору:

— Внимание! Всем находящимся на территории — немедленно начать спуск! Территория объявляется зоной ограниченного доступа! Просим содействия!

Толпа зашумела.

— Повторяю, за неподчинение законным требованиям — арест! Уходите!

Кто-то послушался, но самые упёртые попытались спрятаться в кустах. Полицейский методично выискивал их одного за другим. Но в одиночку перекрыть всю гору невозможно. Нужен был более весомый аргумент.

«Прости, офицер, но мне придется вмешаться».

Я не хотел обесценивать его труды, просто защищал свой дом. На этот раз я ударил жаром по всей горе.

Пш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!

Звук кипения раздался отовсюду. Пар повалил из-под земли, и густой, липкий туман в считанные секунды поглотил склон.

— Ч-что... что это такое?! — коп замер, глядя, как мир вокруг него исчезает в белой пелене.

Стало душно. Влажность зашкаливала. Полицейский расстегнул верхние пуговицы дождевика. Туман не просто скрывал обзор — он изолировал людей друг от друга, создавая идеальную клетку.

Офицер выхватил оружие. Судя по виду — электрошокер.

— Всем сохранять спокойствие! Спускаемся медленно!

Надо отдать ему должное: даже когда его сердце ушло в пятки, он продолжал думать о гражданских. В порыве признательности я решил его «похвалить».

Хр-р-р-р-тц...

Из мегафона в его руках вырвался статический треск. Я почувствовал это — инородный резонанс.

«Кажется, я могу влиять на технику».

Это было чертовски в стиле хоррор игры. Стоило попробовать. Я вложил всё свое намерение в этот звук.

«А-а-а-а...»

Хр-р-р-ц-ц-ц...

Получилось! Офицер испуганно закрутил головой, целясь шокером в пустоту, а потом облегченно выдохнул, глядя на мегафон:

— Тьфу ты... Напугал, зараза.

Пора заканчивать этот цирк.

«У-ХО-ДИ!»

— Хр-р-ц... У... хо... ди...

Голос прозвучал. Искаженный, механический, пропущенный через помехи, но эффект был убойный. Полицейский с воплем отшвырнул мегафон в грязь.

— Что... что это... Бля! Да что за херня?! — орал он, пятясь назад.

— У-ХО-ДИ! — я прибавил громкости.

Наконец-то. Я заговорил. Пусть не горлом, пусть через кусок пластика, но я смог донести свою волю. И это чувство было ценнее любого сокровища.

— У-ХО-ДИ-ТЕ-Е-Е! — взревел мегафон из грязи.

— А-А-А-А-А! — не выдержал коп и припустил вниз так, что только грязь летела.

За ним, обсераясь и спотыкаясь, бросились остальные. Через пару минут гора опустела. Машины внизу, давя друг друга, спешили выбраться на трассу.

Я спустился с дерева и подошел к обрыву. Дождь кончился. Туман медленно таял. Я нашел мегафон, поднял его и отряхнул от земли.

«А...»

— Хр-ц... А-а...

Слышно. Работает. Я почувствовал странный прилив эмоций. Теперь я смогу общаться.

Жаль только, что эта штука на батарейках. Если они сядут, я снова стану немым куском аномалии. Нужно экономить.

Щелк. Выключено.

*****

[Где-то в сети...]

После публикации видео с «Объектоголовым» интернет стоял на ушах. Большинство орало о «постанове», несмотря на вердикты экспертов. Но когда в сеть полились отчеты от тех, кто побывал на горе в тот день, тон сменился.

«Это реально. Я не видел его, но слышал голос. Это было жутко».

«Да это полиция издевалась! Нас развели!»

«А туман? Туман тоже полиция включила? Там десятки людей чуть не поседели!»

«Гору перекрыли. Если там ничего нет, зачем там оцепление?»

Споры переросли в социальную проблему. Ситуация дошла до начальника участка, инспектора Ко Джин Тхэ.

В кабинете стояла тяжелая тишина. Джин Тхэ в сотый раз пересматривал тот самый ролик. Его лицо осунулось.

— Господи... Дожить до такого... — он потер лицо ладонями. — Сержант Чон Хо Ён.

— Да, начальник.

Хо Ён сидел напротив, выглядя на редкость пришибленным. Обычно этот пронырливый малый был душой участка, но сейчас он напоминал побитую собаку.

— Хо Ён, что это за чертовщина? — Джин Тхэ схватился за остатки волос на голове. — Почему в рапорте одно, а в сети другое?

— Я докладывал... Но лейтенант Чхве сказал, что не примет такой бред в официальный отчет.

Джин Тхэ выругался. Понятно: лейтенант решил перестраховаться и оформил всё как «разгон нелегальных блогеров, мешавших диким животным». А теперь сверху давят, потому что интернет бурлит правдой.

— Из управления приказали разобраться. Создаем поисковую группу. Пойдем сами, пока спецы из столицы не набежали.

— Начальник... — Хо Ён замялся. — Там правда опасно.

— Да ты издеваешься?! — Джин Тхэ грохнул кулаком по столу. — Опасно — это когда нас обоих уволят с позором! Ты что, хочешь в дурку к Ким Сон У?

Рядовой Ким Сон У, напарник Хо Ёна, после вчерашнего слег в психиатрию с острым стрессовым расстройством.

— Пойдем вместе, — уже мягче добавил Джин Тхэ, похлопав сержанта по плечу. — Наверняка какой-то шутник с оборудованием. Разберемся и закроем тему. Я всё возьму на себя.

На замершем экране монитора светилось синее пламя Объектоголового. Через секунду страница обновилась: «Видео удалено за нарушение правил сообщества».

5 марта. Вечер.

Ютуберы снова лезли на гору с самого утра. Их было меньше, чем вчера, но всё равно достаточно, чтобы действовать мне на нервы. Я прятался, затихал, выжидал. Никто меня не заметил, но так жить нельзя.

Если монастырь тебе не рад — монах уходит. Хватит пустых обещаний самому себе. Я сваливаю. Прямо сейчас.

«Всё собрал».

Скарба у меня, честно говоря, кот наплакал. Чемодан, который оставил в лесу какой-то несостоявшийся самоубийца, и пара мелочей. Зеркальце — чтобы напоминать себе, что я больше не человек, и не строить иллюзий. Тот самый мегафон — мой единственный костыль для общения. Вот и всё.

«Ни одной по-настоящему моей вещи».

Ни одежды, ни белья. С того момента, как я осознал себя голым «нечто», у меня не было ни времени, ни возможности обзавестись чем-то своим.

«Прошла неделя с тех пор, как я очнулся».

Хотя «очнулся» — слово неверное. «Родился». Мне всего неделя от роду. И за эти семь дней я успел спасти человека, поиграть в прятки с толпой и до смерти напугать кучу народа. Насыщенная биография. Пора ставить точку.

«Было весело. Прощайте».

Я выкатил чемодан из заброшки, сделал шаг к спуску и… замер. Опять. Снова. Снова кто-то прется сюда.

«Да когда ж вы успокоитесь...»

На этот раз к подножию подкатил целый автобус. Внутри — человек двенадцать.

«Съемочная группа? Неужели центральное ТВ пронюхало?»

Слишком быстро они среагировали. Снова ныкаться? Или рвануть через черный ход по склону?

Люди начали выходить из автобуса.

— Живее, ребятки! Закончим по-быстрому — с меня поляна!

— О-о-о, серьезно, шеф?

— Наш начальник — человек широкой души! Всем аплодировать!

Странная компания. Ни одной камеры, ни одного штатива. Зато у каждого на поясе — шокер, дубинка, фонарь. И… собака?

— Так, внимание. Делимся на две группы.

Мужик постарше. Лысеющая макушка, плотное телосложение, но в осанке чувствуется стержень. Настоящий вожак. Он уверенно раздавал указания.

— Проверить рации и снаряжение. Со Ён Джун! Мать твою, опять в облаках витаешь?

— Виноват!

— Переводишься в группу лейтенанта Чхве. С глаз моих.

Они шутили, атмосфера была почти дружеской.

— Скоро стемнеет. Не хватало еще, чтобы кто-то из вас навернулся и сломал ногу — мне потом гору рапортов писать. Группа Чхве — в автобус, объезжаете гору и заходите с той стороны.

— Шеф? — подал голос лейтенант Чхве, мужчина помоложе, выглядевший слегка нелепо. Он указал на землю. — А эта псина… она же ваша домашняя?

— И что? Тебе наша Поппи не нравится?

— Да нет, просто… она же не служебная. Мы на обыск идем, а вы домашнего пса тащите.

— Слушай сюда, Чхве. Моя Поппи чует запах супа через пять кварталов. Она гений.

Группа Чхве укатила. Остальные шестеро, включая собаку, двинулись по моей тропе.

«Тот парень...»

Один из копов выглядел совсем паршиво — бледный, пришибленный. Тот самый, что постоянно здесь патрулировал. Видимо, привел подмогу, чтобы закончить начатое.

«Но настоящий козырь — их начальник».

Лысоватый, плотный, средних лет… Но дело не в этом.

«У него бешеная энергетика».

От него буквально перло мощью. Эта светлая, тяжелая аура разрезала мрак горы, как горячий нож масло. Злые духи разлетались от него в ужасе. Такой мужик не испугается, даже если я выскочу прямо перед ним.

«В этот раз лучше не отсвечивать».

Я развернулся, чтобы уйти по запасному пути, пока его не перекрыли. И тут…

— Гав! Гав! Гав!

Дзиндо (корейская лайка) с лаем рванула вверх по склону.

※※※

— Хо Ён.

Начальник участка Го Джин Тхэ обернулся к сержанту Чон Хо Ёну. Тот шел следом, не отрывая взгляда от широкой спины босса.

— Ты не один, не дрейфь.

— Да, начальник.

— Вот так! Чтобы я слышал голос того самого раздолбая Хо Ёна, которого знаю. Отработаем — и на шашлыки.

Несмотря на вчерашний ливень, в лесу было странно сухо. Ко Джин Тхэ коснулся ствола дерева — кора была сухой и ломкой, будто после засухи.

— Почему тут так сухо? — пробормотал он. — Странная гора. Раньше здесь было просто мрачно, а теперь воздух будто наэлектризован.

В этот момент Поппи зашлась яростным лаем. Она учуяла то, что недоступно человеку, и пулей понеслась вверх.

— Шеф! Поппи что-то нашла!

— За ней! Не отставать!

Солнце окончательно рухнуло за горизонт. Лес утонул в могильном холоде и темноте.

— Говорит начальник. Всем включить фонари. Работаем осторожно, — скомандовал Джин Тхэ в рацию.

Вскоре они вышли к заброшенному дому. Ко Джин Тхэ вошел внутрь, не раздумывая.

— Шеф, вам вообще не страшно? — прошептал Хо Ён, светя фонариком по углам.

— Здесь кто-то жил, — констатировал Джин Тхэ, изучая пол.

— В этой дыре?

— Посмотри на пол. Пыли нет. Этому дому десятки лет, но здесь чисто. Кто-то за ним ухаживал.

— Может, бомж?

— Может. Хотя какой бомж будет так фанатично драить полы в лесу?

Джин Тхэ вышел на улицу и пошел выше, вслед за лаем собаки.

— Начальник! Тут кое-что есть! — крикнул один из молодых полицейских.

За деревом лежал чемодан. Совершенно новый, чистый.

— Тьфу ты, просто чемодан, — разочарованно протянул Джин Тхэ. — Ну-ка, вскройте.

Внутри была обычная одежда и предметы первой необходимости. Ничего криминального.

— Похоже, хозяин чемодана и есть тот, из-за кого мы тут торчим. Поппи не зря рванула. Видимо, он пытался сбежать и бросил вещи.

Джин Тхэ хотел было идти дальше, но тут Хо Ён издал странный хрип и повалился на землю.

— Хо Ён! Ты чего?!

Сержант, бледный как полотно, трясущимися руками вытащил из чемодана предмет.

Мегафон. Тот самый, который вчера потерял Ким Сон У.

— Этот ублюдок украл казенное имущество? — Джин Тхэ выхватил мегафон. — Кража, порча имущества... припаяем ему по полной. Хо Ён, чего ты вылупился на него? Это просто пластиковая коробка.

— Но начальник… Сон У из-за него в дурку попал. Он говорил, голос шел из мегафона, хотя никто не нажимал кнопку.

Подчиненные начали испуганно переглядываться. Го Джин Тхэ, чтобы разогнать страх, демонстративно щелкнул выключателем устройства.

— Смотрите. Я докажу, что это всё ваши бредни.

Хр-р-р-ц... — раздался лишь обычный шум.

— Эй, ты! Кто бы ты ни был! — гаркнул Джин Тхэ в микрофон на весь лес. — Выходи по-хорошему! Мы всё равно тебя найдем. Сдашься сам — отделаешься воспитательной беседой. Нам всем домой охота!

Копы заулыбались, подбодренные наглостью шефа. Но в следующую секунду...

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш!

Дикий, режущий уши статический шум ударил из динамика. Полицейские схватились за головы. Но Джин Тхэ не шелохнулся. Он смотрел на мегафон, а потом медленно перевел взгляд на рацию у себя на плече.

Из рации шел точно такой же шум. В унисон.

Тишина. Резкая, абсолютная тишина. Воздух стал тяжелым, будто на плечи каждому положили по мешку цемента. Холод пополз вверх по позвоночнику.

— Ш-шеф?.. — Хо Ён первым нарушил молчание.

— Это… помехи. Просто совпадение, — глухо отозвался Джин Тхэ.

Он сам в это не верил. Но капитан полиции не может верить в призраков.

— Идем дальше. Нам надо закончить.

Где-то наверху заскулила Поппи. Ко Джин Тхэ бросился на звук.

— Поппи! Папа здесь!

Из темноты выскочила собака и буквально запрыгнула на руки к хозяину, дрожа всем телом. Храбрый пес, который не боялся диких кабанов, сейчас пытался зарыться под куртку Джин Тхэ, поджав хвост.

— Что ты увидела? Ну? Скажи мне... — шептал он, поглаживая пса.

Чувство опасности, то самое «полицейское чутье», взвыло сиреной.

— Собираемся... Кажется, мы влипли.

— Начальник... — Хо Ён застыл, указывая пальцем вверх по склону. — Там...

Джин Тхэ поднял голову.

Сквозь деревья, со скоростью, недоступной человеку, неслось синее пламя. Оно петляло, как блуждающий огонек, пока не остановилось в семи шагах от группы.

Фонарики высветили фигуру. Мужской костюм. Неестественно длинные конечности. И пламя вместо головы.

«Это… это что?! Человек? Призрак? Или...»

Логика в голове Джин Тхэ дала сбой. Мозг отказывался обрабатывать картинку. Только многолетние тренировки заставили его руку дернуться к поясу. Он выхватил электрошокер и навел его на существо.

— Стой! Ни с места!

Голос дрожал. Как говорить с тем, у кого нет рта? Видит ли он его, если у него нет глаз?

— Руки вверх! Кто ты такой?!

В ответ — только тишина леса. И тут ожила рация.

Хр-р-р-ц...

— Вы... не имеете... понятия... — прорезался голос сквозь помехи рации.

Джин Тхэ почувствовал, как слабеют ноги. Весь его жизненный опыт, вся его «железная» натура рассыпались перед лицом этого ужаса. Страх рождает две реакции: бегство или агрессия.

— ПОЛУЧАЙ, СУКА!

Щелк! Гарпуны шокера вылетели из ствола и вонзились в грудь Объектоголового. Высоковольтный разряд прошил тело существа.

БЗ-З-З-З-З-Т!

Из рации и мегафона вырвался оглушительный скрежет помех, имитирующий крик боли. Существо вздрогнуло. Но не упало.

ВСПЫШКА.

Синее пламя рвануло вверх, заполняя собой всё пространство.

На этом мои воспоминания обрываются.

Инспектор Го Джин Тхэ, закончив давать показания, тяжело и горько вздохнул.

На нем была больничная роба, руки и ноги скрывали слои бинтов, но ожоги оказались на удивление легкими, если вспоминать тот шокирующий ад на горе. В палате, помимо него, находились еще шестеро полицейских. Их отчеты слово в слово повторяли версию инспектора, подтверждая, что старик не сошел с ума и не лжет.

— Да ладно вам, шеф. Главное — пронесло. Никто же серьезно не пострадал, — подал голос один из офицеров.

— И то верно. Раз мы целы, может, прямо сейчас и выпишемся? — предложил Джин Тхэ.

При этих словах копы, которые до этого бездельничали — кто пялился в телевизор, кто втихую точил печенье — тут же повалились на койки и принялись картинно стонать.

— О-о-ой… Психологическое истощение. Сил нет.

— Кх-х… Я когда падал, пятую точку отбил, до сих пор ноет…

— В общем, болит всё. Везде болит.

На самом деле, как и у Го Джин Тхэ, у остальных были лишь царапины. Объективно говоря, в госпитализации никто не нуждался. Но вся группа дружно оккупировала палату по другой причине: дичайший ментальный передоз.

Сейчас, после отдыха, они пришли в себя. Но в момент поступления это был форменный дурдом: галлюцинации, дикая мигрень, панические атаки. Запредельный стресс и вдребезги разбитая психика — многим казалось, что они уже никогда не вернутся в нормальное общество.

— Итак, у вас еще остались вопросы? — резко бросил Джин Тхэ посетителю.

Гостья заявилась с самого утра. Женщина, представившаяся доктором биотехнологий, была чертовски хороша собой. На лице застыла вежливая, располагающая улыбка. Она взяла со стола диктофон и привычно пробормотала:

— Запись показаний инспектора Го Джин Тхэ завершена. Текущее время: 11:38 и 47 секунд. 48. 49.

Щелчок. Диктофон погас и исчез в её кармане. Она вежливо поклонилась.

— Спасибо за сотрудничество, инспектор. Эти данные станут бесценным материалом для нашей исследовательской группы.

— ...

— На этом инцидент для вас исчерпан. Мы искренне признательны за ваши усилия по выяснению обстоятельств дела.

— «Мы»? Это еще кто такие? — голос Джин Тхэ прозвучал неестественно остро.

Полицейские, которые до этого пускали слюни на симпатичную бабу, вздрогнули. Но женщина даже бровью не повела на агрессию инспектора.

— Вы вообще кто такие, чтобы оценивать наши «усилия»?

— Наша группа работает напрямую под эгидой правительства. Я лишь передаю официальную благодарность.

— Я спрашиваю: какого хрена ты тут раскудахталась, будто важная птица?

Джин Тхэ никогда не вел себя так по-хамски. Чон Хо Ён, лежащий на соседней койке, даже попытался вмешаться:

— Шеф? Вы чего? На вас не похоже.

Инспектор даже не взглянул на напарника. Вид у него был такой, будто он сейчас пропишет дамочке в челюсть.

— Видимо, я была слишком фамильярна, — ответила женщина. — Прошу прощения.

— «Правительственная группа», значит? — процедил Джин Тхэ. — Пиздишь ведь.

Улыбка застыла на её губах. Глаза, только что казавшиеся добрыми, внезапно обдали могильным холодом.

— На чем основаны ваши выводы?

— На чутье. Тебе не понять, это копская чуйка. Слушай, деточка... Я за версту чую лжецов. Особенно тех, у кого такие лисьи глаза.

Инспектор ткнул пальцем в сторону её лица.

— У мошенников всегда такой взгляд.

— ...

— Так что завязывай с этими играми в прятки. Ты ведь всё знаешь, верно? Пришла просто прощупать нас.

Атмосфера в палате, еще минуту назад мирная, стала тяжелой и ледяной. Обычный жулик под таким напором уже начал бы колоться, но женщина лишь сохраняла дежурную улыбку, методично собирая вещи.

— Взрослый человек еще не договорил, а ты уже хвостом вильнула, сучка...

— Инспектор Го Джин Тхэ.

Тон изменился. Голос остался мягким, а улыбка — вежливой, но суть стала другой. Гнилой.

— Я вижу, что вы прожженный ветеран. Но если вы столько лет жрали полицейский паек, то должны научиться отличать момент, когда нужно действовать, от момента, когда нужно забиться в щель и не отсвечивать.

Маска сползла. Перед ними стоял совершенно другой человек. Полицейские замолкли, ошарашенно глядя на нее.

— Как только выпишетесь, забудьте об этом деле. Вернитесь к своей рутине. Никаких «Объектоголовых» не существует. Аномалии — это просто байки из интернета.

Её взгляд переместился на Чон Хо Ёна. В нем читалось: «Я знаю о тебе всё». Это был не мистический ужас перед аномалией, а вполне реальный, осязаемый страх перед Системой.

— Если хочешь подольше поработать со своим напарником — принимай правильные решения.

Она поднялась, дважды хлопнула по койке Хо Ёна и направилась к выходу. Джин Тхэ вскочил и заорал ей в спину:

— Видео ютуберов! Это вы их заставили удалить?!

Женщина замерла у двери, взявшись за ручку.

— Сегодня утром они выложили извинения, мол, это был монтаж. Если видео — фейк, то что тогда видели мы?! Что вы, мать вашу, прячете?!

— Вы так сильно хотите сделать свою жену вдовой? — тихо бросила она.

Хо Ён и остальные копы вцепились в Джин Тхэ, не давая ему броситься на нее.

Теперь до всех дошло. Стоит сделать еще шаг — и ты не просто вылетишь со службы, ты будешь нюхать ладан из гроба. Это дерьмо за рамками полномочий полиции. Нужно закрыть пасть и жить дальше. Иначе они просто исчезнут под грифом «секретно».

— Инспектор. Это последняя черта.

Она открыла дверь. В коридоре её ждали люди в черном камуфляже без знаков различия. Группа скрылась. Палата погрузилась в тяжелое молчание, которое нарушил Джин Тхэ, со всей силы пнув кровать:

— Да что это за тварь такая, а?!

*****

Ночь 8 марта.

Я снова открыл глаза, и моя голова всё еще горит. С того момента, как я осознал себя, и до сегодняшнего дня, это пламя не гасло ни на секунду.

Мне не нужен сон, мой разум всегда активен. Физической усталости, на которую жалуются люди, я не чувствую. Но есть усталость ментальная. Чтобы восстановиться, мне достаточно просто побыть в покое. Я не знаю, что такое «чувство бодрости» после сна, я лишь понимаю механику этого процесса.

То, что произошло в горах... Это сделал я, но я этого не хотел.

Электрошокер.

Честно говоря, я думал, он не сработает. Я — аномалия, иная сущность. Я верил, что человеческое оружие мне не повредит. Но когда иглы вонзились в грудь, по телу прошла такая боль, какой я еще не знал.

Это было впервые. И я разозлился.

Пламя подчиняется моим эмоциям. Похоже, огонь вместо головы — это визуальный вывод моего воображения. Я не могу создавать образы, но всплески чувств отражаются в нем мгновенно. Ярость вырвалась наружу, в секунду превратив всё вокруг в огненную ловушку.

Полицейские вырубились сразу. Похоже, мои «эффекты» наносят тяжелый урон человеческой психике.

Но даже в гневе я не хотел их убивать. К счастью, пламя послушалось: я втянул огонь обратно прежде, чем он перекинулся на людей. Невольного убийства удалось избежать.

Я оттащил их в безопасное место, где их гарантированно нашли бы другие копы, и дал дёру. И вот я здесь.

Я быстрый. Понял это еще когда удирал от собаки, но теперь уверен: я вне человеческих лимитов. Скорость, которую глаз не способен зафиксировать. Настоящая скорость аномалии. Я бежал из леса так быстро, что покрыл расстояние, доступное только автомобилю.

В спешке я кое-что забыл. Чемодан.

Плевать, что он не мой, но там остался мегафон и куча полезных вещей. Теперь я снова с пустыми руками. Только костюм на мне.

Хотя нет. Кое-что осталось.

Карманное зеркальце. Смешно — в такой момент я прихватил именно его. Бесполезная побрякушка.

Я заглянул в него. Спокойное синее пламя. Нет температуры, нет топлива. Оно просто парит над срезом шеи. Каждый раз, глядя в зеркало, я напоминаю себе: я не человек.

«Знаю. Я не человек».

Но чем чаще я это повторяю, тем больше вопросов всплывает. Кто я? Зачем я здесь? В чем моя цель? Философский бред, но для меня это единственный способ нащупать опору. Мне нужно узнать правду о своем происхождении.

Но как? У меня нет знаний. Нет связей. Нет инструментов. Я не могу просто подойти к людям и попросить о помощи. Всё упирается в то, что у меня нет чертовой головы. Я «другой», и то, что для людей естественно, для меня недоступно.

«Мне бы хоть на минуту в интернет...»

Один поисковый запрос решил бы половину моих проблем.

Я выбрался из заброшенного тоннеля, где прятался. Сменил лесную халупу на бетонную дыру — шило на мыло. Видимо, одиночество — мой удел.

Хруст. Хруст.

Мои туфли заскрипели по гравию. Я шел без цели, пока не почуял человеческое присутствие. Снова лес, но здесь были свежие следы. Широкая площадка, место для парковки, а дальше — магазинчик с туристическим снаряжением.

Кемпинг. Сезон еще не начался, холодно, поэтому на пустыре стояла всего одна палатка. Судя по звукам, внутри кувыркалась парочка.

— ...

У закрытого входа на складном столике стоял ноутбук. Экран застыл на видео про походы.

«Одолжу на минутку, не обеднеете».

Я присел перед столом. Странно, я никогда не пользовался компьютером, но руки сами знали, что делать. Открыл YouTube. Как назывался тот канал? Те первые блогеры, что сняли меня?

Ghost Hunting.

Поиск выдал результат. Hunting Ghost. Перепутал порядок слов, бывает. Забавно, что поисковик выдал их первыми — видимо, я не один такой путаница.

«Посмотрим, что вы там наснимали».

Я кликнул по каналу и замер. Самое свежее видео называлось «Извинения».

Здоровяк с татуировками на фоне зеленого экрана. О Хён Тэ.

— Здравствуйте. Я О Хён Тэ с канала Hunting Ghost. Я записываю это видео, чтобы признаться: ролик с Объектоголовым был постановкой. Искренне прошу прощения у всех зрителей...

Фейк? Я стою здесь, живой и пылающий, а он говорит «постановка»? Быть не может. Эти парни мне не понравились, но они не лгали.

«Стоп».

Кое-что не сходилось. Лицо О Хён Тэ. Он выглядел паршиво. Не просто напуганным — он будто усох килограмм на десять. Если бы видео «выстрелило» (а оно не могло не выстрелить, судя по толпам на горе), он бы праздновал успех, а не выглядел как ходячий труп.

«Что-то случилось».

Я пролистал комментарии. Кто-то костерил его за обман, но другие «лекка», как ни странно, встали на его защиту. Многие писали, что на той горе реально творилась чертовщина, и О Хён Тэ явно напуган. Что на него надавили.

«Надавили?»

Самая логичная версия. Какая-то организация заставила его врать, чтобы спасти свою шкуру.

Но кто? Кому под силу заставить замолкнуть весь интернет?

Один комментарий зацепил мой взгляд: «SMB / Бюро по управлению сверхъестественным».

Автор утверждал, что парня прижали чинуши из SMB, которые зачищают следы аномалий. В ответ на него вылили ушат помоев: «шизофреник», «хватит верить в сказки», «насмотрелся крипипаст». Для большинства это была просто городская легенда.

«SMB? Что это?»

Я вбил название в поиск. Ничего конкретного. Городские легенды, теории заговора, фанфики. Нормальной информации — ноль. Но если верить байкам, это глобальная структура, которая ловит и изолирует таких, как я.

«Если я, Объектоголовый, реален, то и Бюро вряд ли выдумка».

Затем я поискал информацию о себе подобных. Снова в основном арты и рассказы, но на паре форумов висели старые посты. «Очевидцы» описывали существ, у которых вместо голов были радиоприемники, телевизоры, камеры... даже природные явления.

«Найти бы их...»

Если я встречу такого же, как я, мы сможем поговорить. Возможно, он знает, в чем смысл нашего существования. Проблема в том, что все эти посты были старыми и без координат. Но одна деталь повторялась везде: Объектоголовые часто считают себя людьми. Поэтому их тянет в густонаселенные районы.

«Значит, мне нужно в город».

Но скрытно. Никаких больше шоу.

— Эй, там есть кто?

Зиип.

Молния палатки поползла вниз. Мужчина высунул голову, увидел меня и, даже не успев вскрикнуть, кубарем откатился назад.

— Хы-ы-ык!..

— Дорогой, ты чего?

— Т-там... приведение!..

За те доли секунды я уже исчез. Девушка высунулась следом и прикрикнула на парня:

— Да нет тут никого! Хватит меня пугать!

— Честно! Там был мужик с огнем вместо башки!

— Заткнись! Если не перестанешь, я уеду домой!

Я уже был далеко. Мой путь лежал в город. Если эти слухи правдивы, где-то в каменных джунглях бродят другие аномалии. Найти их — моя цель.

«И нужно быть осторожным».

SMB / Бюро по управлению сверхъестественным. Если они существуют, они — моя главная угроза. И они уже начали охоту.

В каждом районе найдется хотя бы одна городская легенда.

Школьные страшилки — самый типичный пример.

В полночь статуи адмирала Ли Сунсина и директора школы оживают, чтобы сойтись в кровавой дуэли.

Каменная фигура читающая книгу, переворачивает страницу.

Анатомическая модель в кабинете биологии каждую ночь бродит по коридорам.

А есть еще городские легенды.

Красная Маска с разрезанным до ушей ртом.

Безногий призрак, стремительно ползающий на одних руках.

Инструкция, как на обычном лифте уехать в загробный мир.

С давних времен подобные истории становились виральными. Одна легенда порождала другую, а из их переплетений рождался новый ужас.

Были ли они плодом чьего-то воображения? Или же люди просто пытались передать словами то, что видели на самом деле? Ответа нет — лишь бесконечные догадки.

Щелк. Щелк.

И есть те, кто обожает копаться в этих догадках.

Их называют окультными фанатами. Люди, которые сделали своим призванием ночные вылазки в поисках паранормального.

Молодой человек снимает на телефон пустую, зловещую улицу. Его глаза полны надежды — он жаждет увидеть на снимке то, что недоступно человеческому глазу.

— Тьфу. Ну, как обычно.

Экран показывает лишь безжизненный асфальт. Никаких аномалий. Разочарованный, парень по привычке набирает знакомый номер.

— О-о, Ким Сон У!

Голос в трубке приветствует его в манерном стиле японских отаку. Ким Сон У отвечает тяжелым вздохом.

— Хээ-а-а…

— Эй, ты чего вздыхаешь прямо в трубку?

— Да ничего не ловится. Пусто.

— А ты как хотел? Если бы всё было так просто, разве это называлось бы «снимком призрака»?

Снимки духов, фото аномалий. Запечатлеть нечто чужеродное — предел мечтаний для таких, как они. Зафиксировать то, что официально не существует — для Ким Сон У это не просто хобби, а путь к успеху.

Клуб, в котором он состоит, ведет целый сайт с базой подобных фотографий. Стоит поймать в объектив нечто стоящее, и ты мгновенно станешь звездой в определенных кругах.

— Если бы призраки лезли в каждый кадр, у меня бы вся галерея была ими забита, — буркнул Сон У.

— В интернете этих фото навалом, почему у меня-то не получается?

— Потому что больше половины — фейки.

— Может, мне тоже нарисовать что-нибудь?

— Даже не думай. Сейчас всё вскрывается на раз-два.

В XXI веке, в эпоху нейросетей и продвинутого монтажа, всё изменилось. Плохое качество видео больше не оправдание, а на дешевую подделку никто не купится. С тех пор как разрешение камер в смартфонах выросло, количество «настоящих» снимков призраков заметно сократилось.

— Наступила эра «ИИ против ИИ». Лазейки закрыты, остается только пахать в поле.

— А нет такого ИИ, который обманет ИИ, ищущий ИИ?

— Тогда появится ИИ, который вычислит ИИ, обманывающий ИИ, ищущий ИИ.

— А если ИИ, который…

— Хватит нести чушь!

Сон У рассмеялся, обмениваясь шутками с другом, как вдруг его взгляд замер на дальнем конце улицы.

Показалось?

Воздух будто на мгновение стал… другим. Густым и странным.

— Ладно, удачи тебе там, на холоде, — сказал друг.

— Приходится терпеть, если хочу на конкурс.

— И чего наш клуб их так часто проводит? Аномалии же не по расписанию появляются. Мы же не в универе, нафиг нам эти «домашние задания»? Это только подталкивает людей к фальсификациям.

— Это решение организаторов. Чтобы сайт жил, нужны обновления.

— Так пусть сами и…!

На другой стороне улицы, превращенной в сплошную парковку из-за брошенных машин, горел лишь один фонарь. И из темноты за ним начал проступать синий свет.

— Чего это он такой синий?

— О чем ты?

— Там кто-то идет. И свет у него… ярко-синий.

— Синий? Странно. Обычно фонарики желтые или белые.

— Вот и я о том же.

Это не было похоже на обычный фонарик — свет распространялся слишком широко. Скорее напоминало старый ручной фонарь или лампу.

— Может, масляная лампа?

— Кто в наше время ходит с лампами? Все светят телефонами.

— Я и говорю — какой-то чудик.

— Слушай, ходят слухи, что сейчас полно всяких странностей. Будь осторожен, люди пропадают.

— Да это просто городская легенда.

— Говорят, статистика пропавших реально выросла. Не заметил, что патрулей стало больше?

— Не слышал о таком.

Полиция не вводила комендантский час, а увлечение оккультизмом притупило у Сон У чувство страха. Он продолжал болтать с другом, лениво наблюдая за приближающимся светом.

Зря.

Мерцание.

Старый фонарь мигнул. И в этот миг обладатель синего пламени вошел в круг света.

— …М-м?

— Опять что?

— Нет… подожди. Протру очки.

Сон У снял очки, лихорадочно протер линзы и снова уставился под фонарь.

— Э-э-э?

— Хватит мычать, говори толком!

— Да погоди ты…

Он не верил своим глазам. Прислонившись к припаркованной машине, Сон У прищурился. Ошибки быть не могло.

Это было синее пламя.

— Что за… Он что, олимпийский огонь несет посреди ночи?

— Олимпиада?

— Да какая к черту олимпиада! Заткнись на секунду, ты меня сбиваешь.

— Сам позвонил и велит заткнуться…

Это точно был огонь. Какой безумец выйдет на улицу с факелом в такой час?

— Наверное, какая-то химия. Пламя ярко-синее.

— Я же не вижу, переключи на видеосвязь!

— А, точно. Сейчас.

Сон У переключился. Через мгновение, после небольшой задержки, сцена под фонарем отобразилась на экране друга.

— Реально. Настоящий огонь.

— Видишь? Психов развелось — жуть.

— Как он добился такого цвета? Эй, подойди поближе.

— Еще чего. А если он меня этим факелом огреет?

— Через видеосвязь ни черта не видно, зерно одно. Давай ближе!

Друг, как и сам Сон У, страдал полным отсутствием инстинкта самосохранения. Типичный фанат мистики: видишь жуть — иди к ней. Ворча под нос, Сон У двинулся вперед, выставив камеру в сторону человека с пламенем.

— Спроси его о чем-нибудь.

— С ума сошел? Нет.

— Ну просто спроси, зачем он это таскает. Интересно же…

— А если он меня подожжет, ты счета за лечение оплатишь? Эй, ты чего с лицом?

Лицо друга на экране исказилось. Он придвинулся так близко к камере, что был виден только его нос.

— Сон У… это точно факел?

— А что еще? Башка, что ли? Как у Объектоголового?

— По-моему, это и есть его голова.

— Че?..

Сон У опустил телефон и посмотрел на мужчину напрямую. Из-за расстояния детали были размыты, но… друг был прав.

Это не факел.

Это была голова.

— …О-о-ох?

— С-Сон У? Это же не грим, да?

— П-подожди. Ф-фото. Нужно фото.

Как истинный фанат, при виде аномалии он первым делом подумал о съемке. Свернув видеосвязь, Сон У открыл камеру и дрожащими пальцами выкрутил зум.

— Т-тварь… мне же не кажется? Помнишь то видео с канала Hunting Ghost? Говорили, что фейк, но споров было море… Почему ты молчишь? Черт! Почему этот телефон не может снимать и говорить одновременно?!

Возбуждение захлестнуло его. Сон У нырнул за машину, установив смартфон на капот, как снайперскую винтовку. Сердце колотилось так сильно, что ему казалось — этот стук выдаст его местоположение.

— С-съемка… съемка…

Тихо. Главное — не выдать себя. Просто нажать на кнопку. Это же сенсация! Это круче любого конкурса!

ЩЕЛК!

Звук затвора эхом разнесся по мертвой улице. Сон У побледнел.

— Б-блять… Почему он такой громкий?!

Он мгновенно убрал телефон и вжал голову в плечи, прячась за машиной. Его заметили? Он услышал?

Сон У было слишком страшно даже просто выглянуть.

— У-ух…

Но неизвестность пугала еще сильнее. Дрожа всем телом, он снова посмотрел в сторону фонаря.

Он там. Всё еще там.

Но теперь… фигура была повернута прямо к нему.

— Х-хык!..

Если бы Сон У не зажал рот рукой, он бы закричал. Его заметили. Точно заметили. Глупо было надеяться, что в такой тишине «щелчок» останется незамеченным. Существо просто стояло, повернувшись в его сторону, без единого движения.

— Ф-фух… Кажется, он просто смотрит.

Голос Сон У дрожал.

Объектоголовый. Настоящий. Слухи о странностях в городе оказались правдой. Он и представить не мог, что встретит такое существо вживую.

В этот момент пламя на голове существа начало уменьшаться. Огонь слабел, и голова будто съеживалась. Сон У не понимал, что это значит.

— Что происходит? Почему огонь гаснет? Черт, надо было внимательнее читать те легенды…

Он только начал проклинать свою неосведомленность, как вдруг…

Тр-р-р-р-р!

Тишину разорвал рингтон. Сон У почувствовал, как душа уходит в пятки. Челюсть самопроизвольно отвисла. В панике он нажал на сброс.

— Блять, блять, блять! Чертов идиот… как не вовремя!..

Он снова глянул на фонарь.

Вспых!

Всё кончено. Синее пламя Объектоголового резко взметнулось вверх, увеличившись в разы. Будто в ярости.

— А-а-а! А-а-а-а-а!

Прятаться больше не было смысла. Сон У вскочил и бросился наутек на ватных ногах. Объектоголовый двинулся следом. Его тело странно дергалось, но скорость, с которой он приближался, выходила за пределы человеческого понимания.

— А-а-а-а-а!

Сон У споткнулся, кубарем пролетел вперед, но тут же вскочил и нырнул в переулок. Грязь, мусор, помои — всё было неважно. Речь шла о жизни.

— П-помогите! Спасите! Кто-нибудь!

В ужасе человек инстинктивно ищет защиты у себе подобных. Но был глубокий предрассветный час. Из-за пугающих слухов даже торговые лавки были закрыты. Это был не жилой квартал — помочь было некому.

Только Ким Сон У и Объектоголовый. Казалось, во всем мире остались только они двое.

— Х-ха-а!..

Тупик. У Сон У не хватило смелости даже оглянуться. Мозг отключился, тело замерло.

— Куда… куда? Куда мне?!

Бормоча бессвязные слова, он бросился к ближайшему зданию. Старая малоэтажка без лифта. Грязные, узкие лестницы. Сон У не рассуждал. Он просто бежал вверх. Чтобы спастись.

Выскочив на крышу, он прильнул к парапету. В узком переулке внизу было пусто.

— Фух… К-кажется, не догнал.

Но облегчение длилось лишь секунду. Из тени переулка показалось нечто.

Объектоголовый. Он приближался медленно, будто намеренно нагнетая ужас, и вдруг закинул голову назад. Его «взгляд» был направлен прямо на крышу, на Сон У.

— Х-хык!..

Он знал. Знал, где он прячется, куда бежал. Объектоголовый видел каждое его движение насквозь. При такой скорости он мог поймать его в любой момент, но почему-то медлил. Давал фору. Потому что знал — добыче некуда деться.

— Пожалуйста… простите. Я больше не буду. Я удалю фото, честно…

Рассудок Сон У помутился, он плакал и умолял, как напуганный ребенок.

Существо вошло в здание. Сон У услышал шаги. Цок, цок — звук каблуков эхом разносился по лестничному пролету.

— А-а… А-а-а-а!

Он захлопнул дверь на крышу, но понимал — эта тонкая железка его не спасет.

Что делать? Прыгнуть на соседнюю крышу? Он подбежал к краю, но соседнее здание было этажа на три выше.

— П-прыгнуть вниз?

Ужас перед существом был так велик, что он на мгновение задумался о самоубийстве, но храбрости не хватило. В итоге Сон У просто забился в угол крыши, обхватив голову руками и зажмурившись. У него не было сил смотреть в лицо своему кошмару.

Щелк. Скри-и-ип.

Дверь была не заперта. Зловещий звук открывающейся двери окончательно отравил сознание Сон У.

Шаги приближались. Психика не выдержала.

— А-а-а… А-а-а-а! А-А-А-А-А!

*****

9 марта, рассвет.

Стоило мне добраться до города, как я тут же влип в историю.

«Черт. Он в обмороке».

Я всего лишь хотел немного припугнуть парня, который решил меня пошпионить, но, видимо, переборщил. Молодой человек, свернувшийся калачиком в углу крыши, закатил глаза и отключился.

«Провал. Я хотел напугать его, а потом попробовать поговорить».

Неужели я такой страшный? Я ведь просто шел за ним.

«Но я не мог просто проигнорировать то, что он меня снял. Я столько сил потратил, чтобы добраться сюда незамеченным».

Специально выбрал самое глухое время. Видел, что он прячется за машиной, и решил не трогать. А он успел сделать снимок.

«Надеюсь, он не успел его отправить».

Я обыскал карманы бесчувственного парня и нашел телефон. К счастью, пароля не было. В галерее я обнаружил свое фото. Надо признать, у парня талант — ракурс был идеальный. Удалив снимок, я на всякий случай проверил почту и мессенджеры.

Повезло. Он не успел ничего разослать.

«Жаль, что он вырубился».

Я уже собирался вернуть телефон на место, как вдруг…

Тр-р-р-р-р!

Тот же рингтон. На экране высветилось: «Оккультист Чон Хён». Подумав секунду, я нажал на прием.

— Эй! Ким Сон У! Ты в порядке?!

Голос был напуганным. Похоже, он в курсе ситуации. Так вот с кем этот парень так шумно болтал.

— Ты не ранен? Я что-то не то ляпнул?

Он засыпал меня вопросами, но я не мог ответить. Пришлось просто слушать. Судя по голосу, Чон Хён был на грани истерики от беспокойства.

— Прости, что заставил тебя подойти ближе. Ты в безопасности? Ответь!

Он явно терял терпение. Я слышал глухие удары — должно быть, он от нервов колотил себя по коленям.

— В городе сейчас столько аномалий, люди пропадают! Возвращайся домой, пока не случилось беды. Слышишь?

Аномалии? Пропавшие люди?

Странная энергия, которую я почувствовал еще на окраине, не была плодом моего воображения. Здесь что-то затаилось. Аномалия? Или просто банда похитителей?

— …Сон У. Пожалуйста, скажи хоть слово! Почему ты молчишь?!

Потому что Сон У в отключке. А я бы и рад ответить, да нечем — горла-то нет. Смогу ли я воздействовать на телефон так же, как на громкоговоритель?

Пш-ш-ш…

В трубке раздался шум помех. Я услышал, как Чон Хён на том конце судорожно вздохнул.

Хр-р-р…

К сожалению, передать голос не получилось. Моих способностей к манипуляции электроникой пока не хватало для внятной речи.

— К-кто это?

Он наконец понял, что на связи не Сон У. Голос стал осторожным, почти шепотом.

— А Сон У?.. Где Сон У?!

Пш-ш-ш-ш-ш-ш…

Пип.

Бесполезно. Я отключил вызов и вернул телефон владельцу.

Облокотившись на парапет, я расширил радиус восприятия. Воздух города был пропитан чем-то чужеродным. Это не было следствием моего появления — аномалия уже была здесь, густая и тяжелая.

«Где-то здесь есть такие же, как я».

Значит, мои расчеты были верны. Изначально я хотел найти себе подобных для обмена информацией, но звонок Чон Хёна заставил меня передумать.

«Странные инциденты. Исчезновения людей».

Если за этим стоят существа вроде меня, то они опасны. Они не дружелюбны к людям, а значит, и со мной вряд ли станут церемониться.

Скорее всего, они увидят во мне врага. Столкновения не избежать.

Сможет ли моя способность «поглощать» и других существ? Нужно проверить.

Там, за чередой зданий, над торговыми кварталами возвышалось массивное белое строение.

Больница.

Самый сильный след аномальной энергии шел именно оттуда.

10 марта.

Телевизор стоит на полу.

Старый ящик транслирует какое-то заурядное ток-шоу.

Перед ним — красное кресло.

В этом кресле застрял я. Сижу, уставившись в экран с отсутствующим видом. Не то чтобы это было дико интересно, но есть в этом какая-то магическая сила. Не зря его называют «ящиком для идиотов». Может, стоит классифицировать телевизор как сверхъестественную сущность?

«Сколько часов я уже так сижу?»

Раз я не сплю, то смотрю его без перерыва. Раньше я просто отключал сознание, имитируя сон, но с появлением телевизора в этом отпала нужда.

С трудом поборов искушение, я выбрался из кресла и подошел к окну.

Пустая комната. Несмотря на утро, здесь царил полумрак из-за плотных штор. Я впустил внутрь солнечный свет.

Хр-р-р-як.

Глаз у меня нет, так что свет не слепит. За выцветшим, пятнистым стеклом раскинулись торговые кварталы. А над ними, возвышаясь над всем миром, застыло белое здание больницы.

«С утра здесь довольно тихо».

Хотя людей, спешащих в больницу и обратно, было предостаточно. Мое восприятие четко фиксировало каждое движение в том районе. Слово «тихо» здесь явно не подходило.

И все же, я назвал это место тихим по другой причине.

«Там пусто».

Глубоко внутри больницы.

Там залегла подозрительно густая темная аура, которая мешала моему восприятию. Видимое здание — лишь оболочка. Внутри него зияет провал, похожий на бездонную дыру посреди океана.

Да, медики и пациенты снуют туда-сюда. Но по сравнению с той пустотой внутри, всё это кажется не просто тихим, а безжизненным.

«След аномалии».

Обычные злые духи на такое не способны. Если тень настолько густая, что скрывает обзор даже мне, значит, там точно обосновалась аномалия.

«Нужно встретиться».

Мрачная натура этой энергии делает исход диалога непредсказуемым, но ради моей цели я обязан пойти на контакт. Судя по тому, насколько плотно аура въелась в стены больницы, эта аномалия орудует там давно. А значит, у нее есть опыт и знания.

Я хочу получить эти знания. А если она нападет?

Что ж, придется драться.

«Но сейчас соваться нельзя».

Слишком много людей. Глядя на то, сколько больных стекается в больницу ежедневно, понимаешь: люди — удивительно хрупкие существа.

Я еще немного понаблюдал за зданием, а затем задернул шторы. Вернулся в кресло, утонул в нем и продолжил смотреть канал, на котором остановился.

То, что я нашел эту пустую квартиру — просто чудо. Электричество есть, телевизор и диван на месте, даже каналы ловит. Подозреваю, прежний жилец съехал, а хозяин просто забыл отключить услуги. Наверное, он парень рассеянный.

«Мне же лучше».

Для такого скитальца, как я, — это предел мечтаний.

Снова всё внимание в экран. Ведущий программы как раз получил в подарок от местных жителей какую-то лапшу. Он уплетал ее с таким аппетитом, что слово «жадность» подходило идеально.

Рта у меня нет, но я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Я никогда не клал еду в желудок, но сейчас мне казалось, что я голоден.

«Какова она на вкус?»

Всё, что я «пробовал» в этой жизни, на вкус напоминало сточную канаву. Мне безумно интересно, что чувствуют люди, когда едят это.

«Прямо по-настоящему хочется попробовать».

Действительно, магический ящик. Оторваться невозможно.

И куда только смотрит Бюро? Такая сущность стоит в каждом доме, а они ее даже не изолировали.

*****

Ему протянули бумажный стаканчик с растворимым кофе.

Пак Чон Со уставился на напиток уставшими глазами, а затем перевел взгляд на друга.

Мужчина в круглых очках добродушно улыбался. Моложавое, даже детское лицо, правильные черты. Ли Дон Хва — успешный врач и его старый друг.

— Любишь ведь кофе? Особенно «три в одном».

В другой руке Дон Хва держал стакан с айс-американо из соседней кофейни. Давать другу дешевку, а самому пить нормальный кофе? Кто-то мог бы обидеться, но Пак Чон Со это не задело.

— Конечно.

Чон Со выглядел скверно: клочковатая щетина, сине-черные круги под глазами, серая кожа. Бывший репортер и давний товарищ Дон Хва.

Он в жизни не пил ничего, кроме растворимого кофе, и даже если бы ему купили американо, он бы к нему не притронулся. Дон Хва знал это, поэтому сам сходил в ординаторскую и приготовил напиток для друга.

Они сидели на скамейке перед больницей и молча пили кофе.

— Здравствуйте, доктор!

— Привет.

Мимо прошли медсестры, явно выискивая повод поздороваться. Дон Хва лучезарно улыбнулся в ответ, и девушки, хихикая, скрылись в дверях. Чон Со, прихлебывая кофе, усмехнулся.

— Всё так же популярен.

— Да? Не замечал, — не моргнув глазом, соврал Дон Хва.

Красивые люди всегда знают, что они популярны. Чон Со, видя друга насквозь, поставил пустой стаканчик на землю и достал сигарету.

— В больнице курить нельзя.

— Мы на улице.

— Это не зона для курения.

— Сделай исключение. Если я сейчас не покурю и не выпью кофе, я пойду искать наркотики.

Шутка так себе, особенно для врача. Но Дон Хва, понимающе вздохнув, закрыл глаза на это мелкое правонарушение. Когда в стаканчике начал скапливаться пепел, Дон Хва негромко произнес:

— Твоя жена найдется. Будь в этом уверен.

Рука с сигаретой на секунду замерла. Лицо Чон Со исказилось от смеси боли и ярости.

— Так что доверься полиции и начни жить как человек.

Дон Хва понимал, что слова не помогают, но ему было больно смотреть, как друг превращается в живой труп. Чон Со затушил окурок о дно стаканчика.

— Что, жена пропала, так ты решил занять ее место? Какая тебе разница, как я живу?

— Кому-то же надо за тобой приглядывать. Посмотри на себя, разве это жизнь? — Дон Хва отхлебнул кофе, глядя на вход в госпиталь. — Я боюсь, что ты сдохнешь раньше, чем найдешь её.

— …Не сдохну. Пока не найду Йе Ын.

Он смял стакан и швырнул его в урну. Дон Хва заставил себя допить кофе быстрее.

— У полиции есть зацепки?

— Нет. И не будет. Только задницы в креслах просиживают, паразиты бюджетные.

— Не злись так на них. Наверное, у них есть причины. Патрулей ведь стало больше.

— Патрулей больше, толку ноль.

Чон Со скрипнул зубами. В его зрачках на мгновение вспыхнул коричневый огонек.

— Пока эти бесполезные копы ленятся и тянут время, в этом проклятом городе становится всё больше пропавших.

— …

Они замолчали, наблюдая за входом. Туда, споря на ходу, заходили двое парней.

— Давай просто проверимся! Вдруг у тебя голова болит по реальной причине?

— Говорю же, я в норме! Отлежусь дома и всё.

— А если с мозгом что-то? Я заплачу, просто сходи на диагностику. Пожалуйста!

— То, что я видел Объектоголового, еще не значит, что у меня мозг болит!

— Да ты весь день как зомби, сил вообще нет. Давай хоть капельницу поставим. Просто капельницу!

Парни скрылись в здании. Дон Хва поднялся, выбросил пустой стакан и сунул руки в карманы белого халата.

— Перерыв окончен. Мне пора. Может, тебе тоже поставить капельницу, чтобы пришел в себя?

— Дон Хва.

Чон Со, подперев голову кулаками, поднял на друга тяжелый взгляд.

— Умоляю. Помоги мне получить разрешение на обыск в вашей больнице.

Глаза Дон Хва похолодели. Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Чон Со. Я здесь не один работаю. Тысячи врачей, медсестер и пациентов проходят здесь каждый день.

— Знаю. Поэтому я прошу дать мне осмотреться хотя бы ночью.

— Ночь ничего не меняет. В чем виноваты стационарные больные?

Он сочувствовал другу, но не мог выполнить такую безумную просьбу. С тех пор как пропала жена, Чон Со стал требовать невозможного. Даже для старого друга это было чересчур.

— И почему именно наша больница? Какое отношение она имеет к исчезновениям?

— Ходят слухи, что пропавших увозят именно сюда.

— Пак Чон Со. Это просто выдумки.

Дон Хва выглядел по-настоящему рассерженным. Он опасливо оглянулся на здание больницы и добавил:

— Не принимай детские страшилки близко к сердцу. Ты в таком стрессе, что начал верить в суеверия.

— …Я просто пытаюсь хоть что-то сделать.

— Делать «хоть что-то» — значит выставлять обычную больницу притоном преступников?

Чон Со угрюмо замолчал. Дон Хва продолжал давить:

— Если следовать твоей логике, то я тоже соучастник и похититель?

— Ха… Прости, я не прав.

— …Может, мне посоветовать тебе хорошего психиатра?

— Не надо. Прости, что отвлекаю от работы. Иди уже.

Дон Хва с сожалением посмотрел на него, бросил «держись» и ушел. Чон Со остался на скамейке, глядя в издевательски чистое небо.

— Извини, Дон Хва, но я буду верить даже в небылицы.

*****

Этой ночью.

С приходом темноты больница погрузилась в тишину. Вестибюль утопал в полумраке. Сотрудник на ресепшене, зевая, вовсю резался в телефон под стойкой.

Топ-топ-топ.

Быстрые шаги. Медсестра подняла голову и увидела мелькнувший белый халат.

— Доктор?

— А, да, кое-что забыл. Работай, не отвлекайся.

Она даже не успела разглядеть лицо, но, запомнив белый халат, спокойно вернулась к игре. Пак Чон Со, миновав пост, облегченно выдохнул.

— Дожил… Покупаю костюм врача для косплея.

И почему они такие дорогие? Видимо, за качество. Зато не зря он так внимательно рассматривал одежду Дон Хва.

— Ночь длинная. С чего бы начать?

Если людей прячут, то, скорее всего, в подвале. Лифт — слишком рискованно, пойду по лестнице. Чон Со шагнул к пожарному выходу и уже собрался спускаться, как вдруг услышал звук шагов снизу.

Цок. Цок.

— Черт. Патруль?

Что делать? Наверх? Или снова напролом?

— Нельзя вечно полагаться на чужую беспечность. Идем наверх.

Второй раз фокус с «забывчивым доктором» мог не пройти, если это охранник или дежурный врач. Он начал подниматься.

Второй этаж. Третий. Четвертый.

Некоторые этажи были заперты. Уходя от звуков шагов, он добрался до шестого. Слишком далеко от подвала. Он оказался на этаже обычного стационара.

— Проклятье, сейчас не до выбора. Ночь долгая.

Успокаивая себя, он проскользнул в коридор шестого этажа. Длинная кишка коридора. Ряды палат по обе стороны. В центре — пост медсестры. Свет горел только там.

— Фух.

Он зашагал по коридору, стараясь выглядеть естественно. Бегло просматривал таблички с именами на дверях. Приблизившись к посту, он осторожно выглянул, проверяя, есть ли там кто.

— Есть. Черт, сидит.

Ну еще бы. С его позиции были видны только макушка и плечи в форме медсестры. Поколебавшись, он решил снова пройти мимо с уверенным видом.

Шаг. Еще шаг.

Он быстро шел мимо стойки, не глядя на медсестру, надеясь добраться до лестницы в другом конце коридора и спуститься в подвал оттуда. Белый халат развевался при ходьбе. И вдруг он невольно повернул голову.

Странно. Мимо проходит врач, а медсестра даже не шелохнулась. Неужели спит?

Но то, что он увидел, заставило его замереть на месте.

— Хык!

Кожа — неестественно белая, словно присыпанная мукой.

Она сидела на стуле с пугающе прямой спиной и смотрела прямо перед собой.

Губы растянуты в улыбке так сильно, что казались разрезанными до скул.

Глаза — огромные, выпученные, как у жертвы неудачной пластики.

Эта медсестра, больше похожая на жуткий манекен, медленно повернула голову вслед за Чон Со.

Она не поздоровалась.

Не спросила, кто он.

Просто сверлила его взглядом, не мигая.

— Что это еще за…?

Грим? Должно быть, грим. Ну какая медсестра в здравом уме сядет на посту в таком виде? Но от леденящего ужаса Чон Со не мог пошевелиться, забыв о цели своего визита.

— Эй… что это за вид?

Зря он заговорил. Но игнорировать нечто настолько выходящее за рамки здравого смысла было невозможно. Шутки шутками, но это перебор!

— Кто так красится?! Вы что, издеваетесь? А если пациенты увидят и испугаются? Это же опасно!

Он отчитывал ее, почти поверив в свою роль врача. Но медсестра не шелохнулась. Ни единого движения. Она смотрела на него, не сводя глаз.

— Э-это же не кукла?

Кто станет делать такой манекен и ставить его здесь? К тому же, она повернула голову вслед за ним. Значит, живая. Или…

— Если не хотите взыскания, немедленно сотрите это!

Бросив эту фразу, он ускорил шаг. Мысленно он уже ругал себя за то, что ввязался в спор. Наконец он добрался до двери пожарного выхода. Должен был добраться.

— А?

Вместо лестницы он снова оказался перед постом медсестры. И та же самая женщина снова смотрела на него.

— Чего?!

На одном этаже не может быть два одинаковых поста. Коридор прямой, пост один.

Он оглянулся.

Позади не было никакого поста. Только бесконечный темный коридор, в котором не горело ни одной лампочки.

— Нет… как это?

Он снова посмотрел вперед. Там виднелась дверь лестничного пролета.

— Кхм-кхм.

Показалось? Но как такое может показаться? Пытаясь отогнать дурные мысли, он снова прошел мимо поста. Медсестра с тем же лицом проводила его взглядом.

И когда он дошел до двери… перед ним снова вырос пост.

— …

Слова застряли в горле. Мозг словно заклинило, реальность начала рассыпаться. Когда разум не может объяснить происходящее, он начинает сомневаться в очевидном.

— Я разве не проходил мимо?

Знал, что это бред, но не мог не спросить. Иначе он бы просто сошел с ума. Он задал этот идиотский вопрос медсестре:

— Я ведь здесь еще не проходил, верно?

Она улыбнулась. Всё тем же застывшим лицом.

— …Наверное, Дон Хва прав. Мне пора в психушку.

Одержимость поисками жены и горе доконали его. Мозг сломался. Галлюцинации стали неотличимы от реальности.

— Проклятье. На сегодня хватит. Пора домой.

Он решил уйти. В таком состоянии он жену не найдет. Еще будет время, подумал он, разворачиваясь. И тут…

— Пациент Пак Чон Со.

Холод пробежал по спине. Нежный женский голос раздался прямо за плечом. Побледнев, Чон Со медленно, дрожа всем телом, обернулся.

Всё то же лицо. Но теперь губы шевелились.

— Время принимать лекарства.

— Лекарства…?

— Вот, пожалуйста.

Медсестра положила на стойку бумажный пакетик. Внутри была одна единственная таблетка неизвестного происхождения.

Чон Со тупо смотрел на нее, а потом снова поднял взгляд на женщину. На это лицо было физически больно смотреть.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Пациент Пак Чон Со. Вы должны выпить это. Тогда вам станет легче.

— Я спросил — откуда ты знаешь мое имя?!

— Больной, не заставляйте меня применять силу. Отказ от лечения недопустим.

— Какой я тебе больной?!

Он со всей силы ударил ладонями по стойке. И замер. Рукава были чужими. Вместо белого халата он увидел синюю полосатую ткань. На нем была больничная пижама.

— …А?

С каких пор? Ведь на нем был халат. Куда делась его одежда? Он действительно был одет как пациент.

— Что происходит? Почему…? Это… что-то не так.

Всё пошло наперекосяк. Глубоко и безнадежно. Когда это началось?

А что, если… что, если так было с самого начала?

Никакой жены не было. Он просто больной. Из-за того, что он не пил таблетки, он провалился в долгую галлюцинацию, а теперь реальность возвращается. Да, он просто шизофреник.

— Пациент Пак Чон Со.

Он обернулся на зов. Медсестра ласково улыбалась, указывая на таблетку.

— Пейте.

Верно. Нужно выпить. Лекарство поможет. С почти радостной готовностью он потянулся за таблеткой, чтобы отправить ее в рот, но…

Цок. Цок.

Шаги. Тот самый звук, который он слышал на лестнице. Чон Со замер, не донеся руку до рта, и повернул голову. Звук шел из темного коридора.

— …

Лицо медсестры окаменело. Она поднялась, вышла из-за стойки и встала посреди коридора. Вглядываясь в темноту, она закричала:

— Вам нельзя здесь находиться! Вы пугаете пациентов! Немедленно уходите!

Она кричала властно, но в голосе дрожал первобытный страх. Она начала пятиться, и в этот миг…

Вспых!

Ее охватило синее пламя.

— А-А-А-А-А-А!

Душераздирающий крик разнесся по всей больнице. От неожиданности Чон Со выронил таблетку. Глядя на горящую медсестру, он почувствовал, как пелена спадает с глаз.

— Шизофрения? Хрен вам! Идите в жопу!

Стоило ему осознать это, как на нем снова оказался белый халат. Всё это было похоже на морок. Но горящая тварь перед ним была вполне реальной. Она покричала еще немного и рухнула на пол. Пламя не гасло. Оно трещало, разбрасывая искры.

Цок. Цок.

Снова шаги. Темный коридор озарился призрачным синим светом.

— Х-ха… Ох… Хык…

Мужчина в костюме.

Без головы.

Вместо нее — полыхающее синее пламя. Это существо, выглядевшее куда более жутким, чем медсестра, остановилось у поста.

Фью-ю-юить…

Пламя с пола втянулось в голову незнакомца. Обугленный труп медсестры тоже притянуло к нему, и он исчез в огне.

Синепламенный повернулся к Чон Со. Рта у него не было, а значит, он не мог говорить. Глаз тоже не было, так что Чон Со не понимал — смотрит тот на него или сквозь него.

Цок. Цок.

Существо молча прошло мимо. Тот, кто внезапно появился и невольно спас его, так же внезапно исчез в темноте.

— Х-ха-а-а…

Напряжение спало. Ноги Чон Со подкосились, и он сполз по стене. За эти несколько минут он промок до нитки, словно его вытащили из воды.

Это был не сон. Не галлюцинация. Не бред сумасшедшего. Это была реальность.

— Х-ха… Х-ха… Кхм!

Привалившись спиной к стойке, он закрыл лицо руками. Он ничего не понимал.

Действительно ли его жена в этой больнице?

10 марта, ночь.

Машина скорой помощи прорезает ночную тишину города.

Она несется так, словно спешит на экстренный вызов, но на ней подозрительно не включены сирены. Превышая скорость в абсолютном безмолвии, автомобиль плавно припарковался у обочины.

Водитель и санитары замерли. Они сидят неподвижно, словно восковые манекены.

Но дело не только в этом.

Их лица неестественно бледны, будто густо покрыты белилами. Рты растянуты в чудовищных оскалах до самых скул, а огромные, нечеловеческие глаза смотрят только прямо перед собой.

Спустя мгновение задняя дверь открылась.

Двое санитаров — существа с искаженными чертами — вышли из машины и направились в ближайшее здание.

Прошло около десяти минут.

Они вышли, неся на носилках женщину. Та лежала неподвижно, с закрытыми глазами — то ли в обмороке, то ли в глубоком сне. Носилки задвинули в машину, двери захлопнулись.

Двигатель взревел. Развернувшись, скорая направилась в сторону больницы.

Я вышел из переулка и проводил взглядом удаляющиеся огни.

«Мало того что вломились в чужой дом, так еще и похитили человека».

В Корее двадцать первого века — и такое дерзкое, наглое похищение. И совершили его не работорговцы, а нечисть.

«Точнее, не совсем нечисть».

Скорее, низшие формы жизни. Ни люди, ни души — лишь осколки аномалии, отколовшиеся от основного тела. Марионетки, которыми злые духи помыкают по своему усмотрению.

«По какому критерию они выбирают жертв?»

Что ими движет? Внешне я не заметил никаких особых условий.

Они проверяют историю болезни? Психиатрические записи? Или ищут тех, чье физическое состояние требует медицинского вмешательства?

«А может, условий и вовсе нет».

Никакой логики. Просто кому-то не повезло стать целью.

Впрочем, сейчас это не то, на чем мне стоит сосредотачиваться.

«В погоню».

Я сорвался с места. На скорости, которую человеческий глаз не способен осознать, я пристроился за скорой, ни в чем не уступая ей в темпе.

Машина вошла в поворот и направилась к въезду в больницу. Перевалив через «лежачего полицейского», она уткнулась носом в главные ворота.

Гр-р-р-у-у-у...

Темная энергия, исходящая от здания, окутала автомобиль, словно в объятиях. Машина исчезла, свернув не к приемному покою, а к задней парковке.

«Оно и понятно».

Это не пациент, а похищенный человек. Зачем им парадный вход? Проще завезти со двора и приступить к своим целям.

Я уже собирался последовать за ними, как вдруг...

Гр-р-р-у-у-у-у...

Мрак больницы пришел в движение. Яростная реакция — словно попытка отвергнуть мое присутствие.

«Мы же одной крови. Чего ты так? Боишься меня?»

Аномалия, которая боится другую Аномалию. Не знаю, что за сущность затаилась в этой больнице, но она определенно меня опасается. Однако физической силы у нее, похоже, нет. Помешать мне войти она не в состоянии.

«Давай поговорим по-хорошему. У меня к тебе слишком много вопросов».

Я обогнул лобби и вышел к задней парковке. Она была перекрыта рольставнями, но одна из них была поднята. Внутри стояла та самая скорая. Водитель наблюдал, как двое санитаров снимают носилки. Я подошел к ним со спины.

Трое санитаров не проронили ни слова за все время. Само понятие «диалог» для них отсутствовало. С застывшими масками на лицах они начали спускаться в подвал.

Обычно в подвалах располагаются хозблоки или лаборатории. Иногда — морги. В этом здании, похоже, было нечто иное.

«Мерзкое ощущение».

Хорошо, что я не человек. Будь я им, эта липкая, гнилая атмосфера уже отравила бы мой разум. Галлюцинации, психоз и полная потеря сознания в финале.

«Словно в пасть к монстру лезу».

Подземный переход — это глотка. Зловоние аномалии — запах из пасти.

Пройдя вглубь, я обнаружил дверь, похожую на вход в морг. Санитары скрылись за ней.

«Почему здесь так шумно внутри?»

Там что-то есть. Много чего. Из-за густой ауры больницы чувства притупляются, я не могу четко просканировать помещение.

Щелк.

Стоило мне открыть дверь, как резкий запах химикатов едва не парализовал обоняние. Перед глазами предстала жуткая картина.

Просторная зала. Вдоль стен ровными рядами стоят металлические столы. На них — обнаженные мужчины и женщины. В обмороке они или мертвы — не разобрать, все лежат неподвижно в идеально ровных позах.

«Неужели все эти люди — пропавшие без вести?»

В одном городе не может быть столько исчезновений разом. Полиция бы уже подняла все силы и начала масштабную зачистку. Значит, их похищали по всей стране, по крупицам.

Лязг.

Звук столкновения. В глубине комнаты на меня уставились те самые санитары. Они смотрели на меня с застывшими лицами, но воли к бою в них не было.

Они в ужасе. Инстинктивно поняли, что я — угроза.

«Нам нужно поговорить».

Я передал это жестом. Не знаю, поняли ли они, но они начали медленно пятиться.

«Иначе я вас поглощу».

Не успел я закончить мысль, как один из санитаров бросился бежать. Я уже считал его намерения и просто пожелал ему сгореть.

Вспышка!

— А-а-а-а-гх!

Не успев сделать и нескольких шагов, он забился в агонии, охваченный пламенем. Затем я распылил искры своего огня по всей комнате. Синее пламя окружило оставшихся санитаров, не давая им пошевелиться, при этом не задевая столы с людьми.

— А-а-а! Гх-а-а-а!

Еще один санитар в панике дернулся и был мгновенно сожран огнем. Последний оставшийся внезапно преобразился: его «масочное» лицо исказилось в гримасе ярости.

«Надеюсь, ты не будешь делать глупостей».

Тщетно. Он и не думал сотрудничать. Не имея ни капли привязанности к жизни, санитар просто шагнул в огонь. От него не было даже крика. Он лишь мгновенно превратился в обугленный остов и рухнул.

«Надо же, какая верность для марионетки без самосознания».

Трогательная преданность делу для существа, созданного из ошметков аномалии.

Вшу-у-ух...

Вместе с пламенем я впитал и их останки. Удивительно, но на вкус они были не как помои, а как едкий коктейль из химии и дурмана. Не то чтобы это было вкусно — скорее, новый уровень отвратительного вкуса.

«Люди...»

Я подошел к ближайшему столу. Проверил пульс, дыхание.

Они живы. Похоже, их накачали препаратами.

Однако были и те, кто не дышал. Те, кто уже остыл.

«Этот совсем старый».

Среди мертвых процент пожилых был выше. Этого мало для доказательства, но интуиция подсказывала: их не похищали, они были пациентами этой больницы.

«Значит, нечисть не брезгует и пациентами».

Но была одна странность. У большинства мертвецов я обнаружил одинаковый след.

Длинный хирургический надрез от центра груди вниз по ребрам и животу. Зашито умело, но сам рубец выглядит зловеще. Я положил руку на один из животов.

«Органы на месте. Но они либо растворены, либо иссушены».

Химия сделала свое дело. Это не медицина, это вскрытие для экспериментов.

«Безумец».

Место для хранения мертвецов и тех, кому суждено умереть. Вот что такое этот подвал. Выйдя наружу, я нашел эвакуационную лестницу и начал подниматься.

Кем бы ни был этот дух, судя по его следам, он не руководствуется здравым смыслом. Он опасен. Предельно. Разговоры в сторону — его нужно сжигать сразу при встрече.

Топ-топ-топ.

Сверху послышались торопливые шаги. Врач? Я почувствовал мужчину в белом халате.

«Врач в больнице — что тут удивительного?»

Но стоило мне подняться выше...

Гр-р-р-у-у-у...

Больница снова выдохнула мрак. Энергия поглощала людей внутри, скрывая их. Лишь вокруг меня стояла тишина. Кажется, меня одного эта аура пытается не проглотить, а выплюнуть.

«Меня игнорировать — только расстраивать».

Игнорируя попытки пространства вытолкнуть меня, я буквально вклинился в него. Та же больница, но совершенно иное измерение. Призрачный мир, созданный местной аномалией.

«Так вот где ты прятался».

Та самая пустота, которую я не мог прощупать снаружи. Здесь скрывался не только хозяин, но и несколько выживших людей. Поднявшись на шестой этаж, я замер. Тот «врач» застрял в этом же пространстве.

«...?»

Я открыл дверь шестого этажа и пошел по коридору. Полумрак. Лишь у дверей палат тускло мерцают ночники, да ярко горит пост дежурной медсестры. Там, помимо «врача», была еще одна сущность. Стоило мне приблизиться, как медсестра с таким же «белым» лицом преградила мне путь.

— Вам сюда нельзя! Вы представляете угрозу для пациентов! Немедленно уходите!

Какая наглость со стороны тех, кто запирает и убивает этих самых пациентов. Не видя смысла слушать дальше, я пустил в ход огонь.

Вспышка!

— А-а-а-а-а!

Обугленный труп рухнул на пол. Я поглотил и его.

Цок-цок.

Я подошел к посту и взглянул на мужчину, который застыл в нерешительности.

Небритый, с темными кругами под глазами. Выглядит жалко, но халат на нем идеально чистый.

«Он не врач».

При ближайшем рассмотрении — подделка. Слишком измученный вид для доктора.

«Надеюсь, он не будет путаться под ногами».

Судя по упрямому выражению лица, сидеть на месте он не станет. Собеседник из него тоже вряд ли выйдет. Я решил его проигнорировать.

Оставив мужчину позади, я пошел дальше по коридору, но внезапно...

«...Хм?»

Снаружи, на границе этого мира, что-то создавало трещины. Пока небольшие, но через них пробивались следы реальности.

Там, в ночи, было много сущностей. И они что-то затевали.

*****

[Глазами Пак Чжон Со]

Стеклянным взглядом он уставился в монитор на посту. В нем еще жила крохотная надежда увидеть имя жены в списке пациентов. Но чем дольше он смотрел, тем бледнее становилось его лицо.

— Твою мать... сука, сука. Все пропавшие — они все здесь.

Как бывший репортер, он помнил имена нескольких разыскиваемых, чьи дела изучал, пока искал жену. Все они были в этом списке. К горлу подкатила тошнота. Его трясло. Он вытер пот со лба, но во рту стоял кислый привкус желудочного сока.

— Я был прав. Черт возьми, эти аномалии — правда.

Разве это не детские страшилки? Конечно, он пробрался сюда именно из-за слухов, но столкновение с фактами выбило почву из-под ног. Мир, который он знал, оказался ложью. Здравый смысл рассыпался, нанося мощнейший удар по психике.

— Нет времени на это.

Жена. Нужно найти её. Ли Йе Ын. Он вгрызся глазами в строчки, проверяя палату за палатой.

И тут он наткнулся на странную пометку. Рядом с некоторыми именами значилось дополнение:

— «Запланирована операция» — это понятно. Но что значит «Запланировано сожжение»?

Сожжение? В смысле — кремация заживо?

— Сожжение?..

Пак Чжон Со, чувствуя, как кровь отливает от лица, начал просматривать список с удесятеренной энергией. Спустя вечность...

— Эй, извините...

— А-а-а-а!

— Ува-а-а!

— Ох!

От внезапного голоса он повалился на пол. Двое парней перед стойкой тоже отлетели в сторону. Пак Чжон Со вскочил и, убедившись, что у этих двоих нет белого грима и жутких лиц, с облегчением выдохнул. А следом пришло раздражение.

— Ах вы ублюдки! Вы кто такие?!

— Зачем... зачем вы ругаетесь?

— Напугали до смерти! Хоть бы шаги издавали!

— Мы боялись, что та странная медсестра еще где-то рядом, вот и тихарились...

Они тоже ее видели? Видимо, чудом спаслись. Пак Чжон Со, немного успокоившись, понял, что он на грани срыва. Нужно взять себя в руки. Он вытер пот и извинился.

— Простите. Я сам не свой сейчас.

— Да ничего... А что вы делаете?

— Я?

Он мельком глянул на монитор, затем на парней. Лица знакомые. Где-то он их видел.

— Ищу человека.

— Понятно...

— Вы пациенты?

— Нет.

— А, нет! Да, мы пациенты!

Один ляпнул «нет», другой тут же поправил. Начали перешептываться между собой: «Зачем врешь? Нельзя ему доверять». Пак Чжон Со вспомнил, где их видел — они заходили в больницу еще днем.

— Хватит врать, я вас видел. Как вы сюда попали?

Парни переглянулись и, вздохнув, признались:

— Мы из оккультного клуба. Ходим по местам из легенд, делаем снимки призраков.

— Есть и такие? Впервые слышу.

— Группа маленькая... Хотя сайт у нас довольно популярный.

Почесывая нос, один из них продолжил:

— Слышали, что про эту больницу ходят слухи, пришли за контентом, и вот... застряли.

— Почти как я.

— Да? А! Вы говорили, ищете кого-то. Семья пропавшего?..

— Да. Вы знаете кого-нибудь по имени Ли Йе Ын?

Оба синхронно мотнули головами. Пак Чжон Со тяжело вздохнул и представился:

— Меня зовут Пак Чжон Со. Я репортер. Пробрался сюда за женой и попал в эту чертовщину.

— Я Ким Хён Су, а это Ким Чжон Хён. Мы просто студенты. Хоть и в клубе, но только теорию знаем.

— Ясно.

Пак Чжон Со отвечал невпопад, пока его взгляд не приковало к строчке.

Есть! Палата 602. Ли Йе Ын.

Проблема в одном. Рядом значилось: «Запланирована операция».

— Какая еще, к черту, операция?! — он ударил кулаком по монитору, но радость от находки была сильнее. Палата на этом же этаже.

Он выскочил из-за стойки и помчался к 602-й. Она была в самом конце коридора.

Палата 602.

Глубокий вдох. Он толкнул дверь.

Скрип.

Лунный свет заливал подоконник. Каждая кровать была отгорожена шторкой. Там, куда падал свет, виднелись лишь неясные тени.

— ...

На кровати в лунном свете сидел силуэт. Глубокая ночь, а человек не спит. Пак Чжон Со показалось, что голова тени повернута прямо на него.

— И-извините. Я хотел спросить... Вы не знаете Ли Йе Ын? Это моя жена, она должна быть в этой палате.

Тишина. Силуэт не шелохнулся. Пак Чжон Со сглотнул и протянул руку к шторке, как вдруг...

— Нет, не надо!

Ким Хён Су подлетел и дернул его за руку назад. Пак Чжон Со от неожиданности чуть не ударил парня, но сдержался.

— Ты что творишь?! Это опасно!

— Согласно легенде о больнице... все, кто сидит на кроватях — мертвецы.

— Что?

— Это мертвые люди. Их нельзя трогать.

Подоспевший Ким Чжон Хён побледнел, осматривая комнату. Хён Су твердо добавил:

— Если вы ошибетесь... вы сами станете пациентом.

— А как же моя жена?

— Ваша жена...

— Твою мать! Ты хочешь сказать, что Йе Ын мертва?!

Оттолкнув парня, Пак Чжон Со встал перед нужной кроватью. Резким движением он сорвал шторку.

Пусто. Кровать заправлена, никого нет.

Что за черт? В списке четко указано это место.

— Пусто? Но в списке была она!

— Чжон Со?

— Что?

— А что именно было написано в списке?

Ли Йе Ын. И еще кое-что.

— «Запланирована операция».

— Значит, шанс, что она жива, велик.

Пак Чжон Со шумно выдохнул. Он не знал, откуда у этого пацана такая уверенность, но сейчас ему жизненно необходимо было в это верить.

— Раз операция, я в ужасе, но...

— Куда мне идти?

— Если операция... наверное, в операционную?

Четвертый этаж. Если память не изменяет. Всего два этажа вниз.

— Понял. Четвертый этаж. Спасибо вам, парни. А теперь уходите отсюда, здесь слишком опасно.

— Мы... мы не можем выйти.

Голос Чжон Хёна звучал безжизненно. Пак Чжон Со, решив, что те просто упрямятся, прикрикнул на них:

— Сейчас не до ваших оккультных игрушек! Тут все серьезно, валите отсюда!

— Нет. Мы заперты в этой больнице. Мы буквально не можем выйти.

— О чем ты шепчешь?

Чжон Хён указал на окно. Пак Чжон Со подошел к стеклу и посмотрел вниз. Видны главные ворота. Точнее, то, что за ними... Ничего.

— ...А?

За воротами не было города. Там зияла черная бездна, словно край рухнувшего утеса. И из этой пустоты, откуда-то снизу, поднималось едва заметное красное свечение.

— Твою мать... это что такое?

Ничего нет. Мир исчез, осталась лишь пустота, в которой одиноко парит здание больницы.

— Как... как это возможно... это...

В небе над больницей что-то двигалось, напоминая живое существо. Нечто огромное и длинное. Но во мраке невозможно было разобрать очертания.

— Ха-а... ха-а...

Шок от отрицания реальности. Он заперт в мире, которого не существует. Рассудок начал давать трещину под давлением этой жути. На грани паники...

Хлысть!

Ким Хён Су влепил ему пощечину.

— Придите в себя. Способ выйти есть.

Пак Чжон Со тряхнул головой, отгоняя морок.

— Д-да. Прости. Какой способ?

— Согласно легенде, есть путь назад в наш мир. Его нужно найти.

— И где он?

— Я точно не знаю. Но еще бывают трещины, которые возникают, когда кто-то входит сюда извне. Через них можно проскочить.

Трещины? Вход извне? Для обычного репортера, живущего дедлайнами, это звучало как бред. Голова раскалывалась, но сейчас этот пацан — его единственный шанс.

— И где эти трещины?

— Они появляются только в момент перехода, так что сейчас... Либо ждать, либо искать путь.

— И кто сюда может войти?

— В легендах обычно упоминается Управление (SMB)... Но их тут нет, так что не знаю.

Какое еще Управление? Ох уж эти фанаты оккультизма, вечно несут ахинею на своем языке. Чжон Хён робко вставил:

— А трещина от внешней аномалии?

— Бывает и такое, но где ты тут видел внешнюю аномалию?

— Тогда мы в заднице. Где искать выход?

— Эх...

— Вы сказали — «внешняя аномалия»?

Судя по контексту, аномалии — это те существа вроде бледной медсестры. И тут Пак Чжон Со вспомнил того человека с синим пламенем. Он ведь совсем не походил на местный персонал.

— Тот парень?..

— А? Чжон Со! Вы видели другую аномалию?

— Я не уверен, что понимаю ваши термины, но я видел кое-кого очень странного.

Парни подались вперед. Пак Чжон Со схватился за голову.

— У него вместо головы было синее пламя. Он пришел и... Эй, ты чего? Эй! Ким Хён Су!

Ким Хён Су забился в припадке, пуская пену изо рта. Ситуация окончательно вышла из-под контроля.

Ким Хён Су и Чжон Хён решили остаться и прийти в себя на пустых койках. Палата, забитая телами «спящих» мертвецов, была верхом дискомфорта, но, по крайней мере, эти существа не проявляли агрессии.

— Тот парень с синим пламенем... он правда на тебя напал? — спросил Пак Чжон Со.

— Ну... Хён Су говорит, что да, — замялся Чжон Хён.

— Говорит?

— На самом деле, на нем ни царапины. Тот тип просто удалил все фотографии с его камеры. Хён Су сам себя накрутил и грохнулся в обморок от страха.

— То есть он просто струсил?

— В точку.

Чжон Хён посмотрел на стонущего друга со смесью жалости и пренебрежения. Психическое истощение дало о себе знать, но, судя по всему, Хён Су пошел на поправку быстрее, чем ожидалось.

— И всё же... отключиться только от упоминания о нем... — пробормотал Пак. — Вы серьезно собираетесь и дальше бегать по таким местам после пережитого?

— Мы же оккультисты. Это в крови. Видим труп в заброшке — идем в следующую. Знаем, что опасно — лезем за ограждение.

Пак Чжон Со хмыкнул. Эти придурки относились к своей жизни так, будто у них в запасе еще десяток «сохранений». Но их одержимость напомнила ему самого себя — репортера, готового вгрызться в глотку за горячий материал. Презирать их не получалось.

— Просто сидите здесь.

— Я же сказал, как только Хён Су встанет, мы придем на помощь.

«Лучше бы вы просто ждали», — подумал Пак. Но если мыслить здраво, их знания об аномалиях были полезны. Информация, которую он выудил из Чжон Хёна, немного успокаивала, хотя запомнить все правила было той еще задачей.

— Кстати, откуда вы это всё знаете?

— Из интернета.

— Я имею в виду — кто это слил? Кто-то же должен был это пережить и написать.

— Ну... — Чжон Хён пожал плечами. — Никогда об этом не думал. Это же считается «крипипастой», выдумкой. Только такие фанатики, как мы, заучивают это наизусть.

— И сейчас эти знания спасают нам шкуры.

Значит, кто-то сливает информацию под видом фанфиков. Кто-то, чье имя затерялось в цифровом шуме, но чьи советы работают в этом аду.

— Ладно. Я иду искать жену. Отдыхайте.

— Извините, что не можем пойти прямо сейчас.

— Перестань. Вы и так сделали больше, чем достаточно.

Пак уже выходил из палаты, когда Чжон Хён окликнул его:

— Тот синий огонь... вы сказали, он не напал?

— Да. И что?

— Значит, есть вероятность, что это «Сущность Благодетель».

Пак Чжон Со передернуло. Называть то чудовище «благодетелем» — всё равно что называть голодного тигра «лапочкой».

— Если не будете его провоцировать, он вас не тронет. Просто знайте это.

— Понял я, иди уже в кровать.

*****

Пак Чжон Со вышел на лестничную клетку. Он ударил себя по щеке.

— Больно...

Значит, не сон. Реальность продолжала давить на плечи. Обычная больница оказалась рассадником монстров и центром похищения людей. Пространство, в котором он находился, было вывернутым наизнанку измерением, где малейшая ошибка вела к смерти или промывке мозгов.

— Сука... — выдохнул он.

Ему хотелось, чтобы сейчас выскочил ведущий какого-нибудь шоу и крикнул: «Вас снимала скрытая камера!». Но надежда таяла с каждым шагом. Психика была на пределе. Теперь он понимал, что значит по-настоящему «сойти с ума».

— Кх...

Перед парнями он держался молодцом, но маска трещала. Страх парализовал. В какой-то момент инстинкт самосохранения зашептал: «Брось её. Беги. Убей себя, лишь бы не видеть этого».

— Почему... почему мы? Что мы сделали не так? — слезы покатились по лицу. Пак Чжон Со яростно вытер их. — Хватит. Прекрати, ублюдок. Соберись!

Он начал спускаться. 6-й этаж пройден. Должен быть 5-й. Логика Земли диктовала этот порядок.

Но на стене было написано: «7 этаж».

— Не издевайся надо мной... — прорычал Пак. — Хватит шутить!

Он бросился вниз через две ступеньки. «8 этаж».

— Ха-а... ха-а...

Он бежал вниз, не чувствуя ног. Йе Ын на операционном столе! У него нет времени на эти пространственные игры!

«9 этаж».

— Девятый?.. В этой больнице всего восемь этажей! Девятым должна быть крыша!

Он попробовал бежать вверх, надеясь на обратную логику.

«10 этаж».

— Тварь! Хватит играть со мной! — он в ярости распахнул дверь десятого этажа.

Перед ним открылся бесконечный коридор. Структура здания была окончательно сломана. Пак Чжон Со опустился на пол, пытаясь унять пульсирующую в висках кровь.

— Вспоминай... что говорил Чжон Хён? — он вцепился в остатки памяти.

«Может появиться Бесконечная Лестница. Спускаетесь, а этажи растут. Выход прост: ищите отличия».

Пак начал осматривать знаки выхода на каждом пролете. На одном из них человечек на табличке бежал в другую сторону.

— Если структура неверная — иди вверх. Если нормальная — вниз.

Это сработало. 9-й этаж... 8-й... 7-й... 6-й.

Он вернулся в свою реальность. Или почти в неё. На лестничной площадке 5-го этажа стоял человек и листал папку.

Белый халат. Добродушное лицо. Очки.

— Ты... как ты здесь оказался? — пробормотал человек.

— Ли Дон Хва?

Это был его старый друг. Врач этой больницы. Настоящий Ли Дон Хва, а не призрак. От этого становилось еще более жутко.

— Почему ты здесь? — Пак Чжон Со схватился за голову. — Ты же должен был уйти домой! Или ты на дежурстве? Нет, это не больница, это чертов морок! Какого хрена ты здесь делаешь?!

— Это я должен спросить, — Дон Хва нахмурился. — Я на работе. А ты что тут забыл в этом халате?

— Я ищу Йе Ын!

— Здесь? Пак, ты что, до сих пор веришь в те бредни про призраков?

— Это не бредни! — Пак сорвался на крик. — Я чуть не сдох! Я застрял на лестнице! Больница кишит тварями!

Дон Хва вздохнул и подошел к другу. Он коснулся его шеи, заглянул в глаза.

— Кожа холодная... зрачки не реагируют. Пак, у тебя тяжелейший нервный срыв на почве истощения.

— Руки убрал! — Пак оттолкнул его. — Отвечай: почему ты здесь?

— Я здесь работаю.

— Это не та больница! Это аномалия! Ты знал об этом? Я видел имя Йе Ын в списках на шестом этаже!

Взгляд Пака стал ледяным.

— Ты знал, что она здесь?

— Пак, ты бредишь. Если бы она была в списках, я бы узнал первым.

Это звучало логично. Пак почувствовал себя идиотом. Неужели он готов обвинить лучшего друга в соучастии?

— Ладно... что за аномалии? — спросил Дон Хва.

— Монстры. Не люди.

— Слушай, я тебе верю. Допустим, здесь что-то опасное. Идем.

Они начали спускаться.

— Дон Хва, мне нужно в операционную. На 4-й этаж. В списках было сказано, что у неё назначена операция. Мы должны успеть.

Дон Хва посмотрел на него с сомнением, но открыл дверь 4-го этажа. Они пошли по коридору. Пак Чжон Со бросил взгляд в окно и замер.

— Город... я вижу город?

— Конечно. Мы же в центре города.

За забором сияли огни ночного Сеула.

— Нет... этого не может быть. Города не должно быть! Должна быть пустота!

— Пак?

— Если виден город, значит, мы вышли из того мира?! А как же Йе Ын?!

Он закричал, чувствуя, как реальность ускользает. Его вышвырнули обратно?

— Где операционная?! Быстро!

Дон Хва привел его к дверям. Внутри было пусто. Темно, чисто, ни инструментов, ни врачей, ни Йе Ын.

— Видишь? Её здесь нет.

— Верни меня назад... — прошептал Пак.

— Что?

— Верни меня в мир аномалий! У нас нет времени!

— Хватит! — Дон Хва сорвался. — Пак Чжон Со, приди в себя! Ты несешь чушь, орешь... Ты хоть понимаешь, как выглядишь? Когда ты спал последний раз?

— Верни меня...

Пак Чжон Со вышел из операционной, опираясь о стену. Как он попал сюда? Как выйти обратно? Или он вообще не выходил?

— Эй... Дон Хва.

— Что еще?

— Так что ты делал на пятом этаже? Кого ты ждал?

Дон Хва застыл. Пак впился в него взглядом.

— Можно мне... посмотреть твою папку?

Дон Хва колебался секунду, но протянул документы. Дрожащими руками Пак открыл папку.

«Список на операцию: Ким Тхэ Хо, Ли Йе Ын, Ким Хён Су, Ким Чжон Хён, Пак Чжон Со».

Мир померк. Видеть имя жены было больно, но видеть имена студентов и свое собственное... Это был конец. Гнев и чувство предательства захлестнули его.

— Ли Дон Хва... ты сукин сын!

Пак швырнул папку и вцепился в горло друга. Лицо Дон Хва начало меняться. Тот добрый взгляд исчез, сменившись чем-то чуждым.

— Ты... ты вообще Ли Дон Хва?

— Да. Ли Дон Хва.

— Тогда почему?!

— Потому что я мертв уже пять лет.

*****

Динь!

Звук лифта заставил Пака разжать руки. Двери открылись. Из кабины вышли медсестры с белыми лицами, толкая каталки. На них лежали знакомые лица.

— А-а-а-а! Помогите! Пак Чжон Со! — кричали Ким Хён Су и Ким Чжон Хён, привязанные к койкам. На другой каталке бился в ужасе незнакомый мужчина — Ким Тхэ Хо.

И последняя каталка.

Ли Йе Ын.

Она лежала неподвижно, с закрытыми глазами.

— Подготовьте последнего пациента, — ледяным тоном произнес Дон Хва.

— Ах ты тварь!

Пак бросился на него, но двое санитаров мгновенно скрутили его и прижали к полу.

Всех пятерых ввезли в операционную. Но это был не тот зал, что раньше. Теперь это был огромный амфитеатр, похожий на лекционный зал университета. Ряды кресел уходили вверх, заполненные «зрителями».

Пак Чжон Со усадили в первом ряду, связав так, чтобы он мог видеть всё. Дон Хва, уже в хирургическом костюме, встал в центре.

— Начинаем показательную операцию.

Зал взорвался аплодисментами. Медсестры и врачи с искаженными лицами ликовали. Дон Хва, еще секунду назад выглядевший как человек, начал расплываться, превращаясь в такое же чудовище.

— Нет... нет... — шептал Пак.

Его друг был сущностью. Его жена была в шаге от смерти. Он нашел её, чтобы просто смотреть на её гибель.

Дон Хва взял скальпель. Его глаза неестественно расширились, в них горел огонь фанатика.

— Вы — микробы. Прежде чем вы заразите остальных, я спасу человечество.

Он подошел к Ким Тхэ Хо. Никакой анестезии. Когда лезвие коснулось кожи, мужчина закричал так, что сорвал голос.

— Я не болен! Я не вирус! Помогите! Пак Чжон Со, не смотрите, спасите меня!

Пак хотел помочь. Всем сердцем. Но он не мог даже пошевелить пальцем. Скальпель плавно скользнул от ключиц к грудине.

— Больше мы не будем терять людей! Это операция во благо человечества!

— А-а-а-а-гх!

Кровь хлынула из разреза. Это выглядело нереально — человек был жив, он кричал, пока его грудную клетку вскрывали вживую. Дон Хва развел ребра в стороны.

— Смотри, Пак! Вот он, вирус! Он внутри вас!

Дон Хва взял бутыль с прозрачной жидкостью. Резкий запах химии заполнил зал.

— Я должен это сделать! Я врач!

Он вылил жидкость прямо на открытые органы. Раздалось шипение. Плоть начала чернеть, плавиться и оседать зловонной жижей. Ким Тхэ Хо забился в последних конвульсиях, изрыгая кровавую пену, и затих.

— Кремируйте его. Быстро, чтобы зараза не распространилась.

Каталку с трупом увезли. Дон Хва повернулся к следующей цели.

— Дон Хва! Остановись! — Пак бился в путах. — Убей меня! Слышишь?! Не трогай её!

Дон Хва посмотрел на Йе Ын, затем на Пака.

— Не могу. Я должен убить вирус. Она заражена. Вы все заражены.

Скальпель завис над грудью Ли Йе Ын. Ким Хён Су и Ким Чжон Хён рядом рыдали в голос, умоляя о пощаде. Пак Чжон Со зажмурился, не в силах видеть, как сталь входит в плоть его жены.

Но вдруг...

Синева.

Яркий синий свет разрезал полумрак операционной.

У входа стоял человек, чья голова была объята лазурным пламенем. Пак Чжон Со, забыв о страхе перед этим монстром, закричал из последних сил:

— ПОМОГИТЕ!

В то же мгновение операционная утонула в ревущем синем огне.

10 марта, ночь. Вероятно.

Больница пыталась меня вышвырнуть.

Лестница, по которой я только что спускался, вдруг стала бесконечной. Обычный коридор превратился в лабиринт. Это была отчаянная попытка меня сдержать.

«Прости, но я всё вижу».

Человеческие глаза бы сдались. Но мое чутье, фиксирующее то, что скрыто от людей, легко находило лазейки. Физически атаковать меня здание не могло, поэтому пробовало галлюцинации. Ничего, что у меня к ним был иммунитет? Больницу это явно бесило.

«Какая досада».

Мне нужно было на восьмой этаж.

Несмотря на все козни, я петлял между ловушками и добрался до кабинета главного врача. На столе лежали горы папок с личными делами персонала.

«Что? Выглядит на удивление нормально».

Аккуратные фото на документах. Я просматривал их одно за другим, пока не швырнул последнюю папку обратно на стол.

«Они же все мертвы».

Это был не список сотрудников. Это был архив покойников. Кто-то умер недавно, кто-то давно — никакой системы. Прямо сверху лежало дело доктора Ли Дон Хва. Смерть в результате несчастного случая пять лет назад. Детали были опущены, что наводило на мысли — случай был отнюдь не простым.

«А это?»

В ящике стола обнаружился отдельный документ. Старый, пожелтевший, ему явно было больше полувека.

1951 год.

Военный врач Чхве Сон Мин.

Направлен во временный полевой госпиталь, переоборудованный из начальной школы. Лечил раненых с фронта, но из-за чудовищных условий и отсутствия инструментов все пациенты скончались от инфекций.

После перемирия три года жил затворником в Пусане, пока родственники не заявили о его пропаже. Поиски длились 5 лет, после чего он был объявлен мертвым.

Статус: Переродился в аномалию. Паразитирует на трупе Ли Дон Хва.

Это был он. Тварь, превратившая больницу в филиал ада, похищающая и убивающая людей. Сущность, способная паразитировать на мертвецах. Настоящее бедствие.

«Значит, он когда-то был человеком. Видимо, люди тоже могут превращаться в аномалии».

Судя по тому, что он продолжал резню со времен Корейской войны, человеческого в нем не осталось ничего. Но началось всё именно с человека.

«Типичный безумный доктор».

Шаблонный персонаж из ужастиков. Тот, кто называл кровавую бойню «лечением». Самый опасный тип — маньяк с извращенными убеждениями.

«Разговаривать с таким было бесполезно».

Я вышел из кабинета. Собирался пойти к пожарному выходу, но внезапно почувствовал движение и проверил лифт.

«Работает?»

Кабина была в движении. Выехала с шестого, замерла на четвертом.

«Отлично. Прокачусь».

Нажал кнопку. Лифт на четвертом застрял надолго. Что они там делали? Толпа выходила?

«Странно всё это».

Чхве Сон Мин — аномалия, притворявшаяся Ли Дон Хва. Виновник исчезновений, годами скрывавшийся под маской врача. Но его аура… она не была такой уж мощной.

«Тут есть кто-то покрупнее».

Нечто огромное, чья мощь скрывала присутствие Чхве Сон Мина. Оно окутывало всю больницу.

«Я не мог понять, где оно прячется».

Может, найду Чхве Сон Мина — найду и того, кто за ним стоит. Значит, на четвертый.

Лифт наконец тронулся. Пятый, шестой… Восьмой. Двери лязгнули.

Дзинь!

В щели мелькнуло напудренное лицо. Медсестра-аномалия с жуткой ухмылкой увидела меня, и её лицо исказилось в ярости.

Вспышка!

Я ударил первым. Синее пламя поглотило её раньше, чем она успела вскрикнуть. Медсестра осыпалась пеплом. Я переступил через останки, зашел в кабину и нажал «4».

«А я перестал колебаться перед убийством».

Дело было не в том, что я стал маньяком. Просто я перестал быть человеком. И, что важнее…

«Они не заслуживали жизни».

Эти твари заслуживали только смерти. Достаточно было вспомнить, что они творили с невинными. Убивая их, я чувствовал облегчение — я кого-то спасал.

«Есть ли еще такие сущности, как я?»

Те, кто не убивает людей, а помогает им?

Я посмотрел в зеркало на стене лифта. Вместо головы — ревущее синее пламя. Ниже — человеческое тело в строгом костюме. Жуткое зрелище.

«Костюм совсем истрепался».

Я носил его не снимая с самого начала. Дыры, пятна, грязь. Не вонял, но пах уже не лучшим образом.

«Надо бы найти новый».

Дизайн мне нравился, хотел бы такой же. Но где его взять? Горько было сознавать, что такая мелочь, как одежда, стала для меня проблемой. Вот бы кто-нибудь достал его для меня…

Дзинь.

Четвертый этаж. Я отвернулся от зеркала.

Прямо перед лифтом стояла больничная каталка. Две медсестры с одинаковыми лицами вздрогнули от неожиданности.

— А-а!

Я игнорировал их и смотрел на каталку. Мужчина. Мертв совсем недавно. Грудина была вскрыта, ребра и органы превратились в черное гнилое месиво.

Я всматривался в разрез. Если его зашить, получился бы тот самый шрам, который я видел у трупов в подвале.

«Значит, это происходит здесь».

В операционной, где должны спасать, они убивали. Чудовищное попрание всего человеческого. Нет, их точно нельзя было оставлять в живых.

Вспышка!

Обе медсестры вспыхнули одновременно. Самовозгорание. Без единого звука. Огонь пошел изнутри, пожирая плоть. Синее пламя превратило их в сажу за секунды.

Вдох.

Я втянул пламя обратно. Вместе с искрами в голову-костер залетел слабый запах химикатов.

Осмотрел покойника. Лицо, искаженное мукой. Мокрые дорожки слез. На губах следы от зубов — он так сильно их сжал, пытаясь сдержать крик. Кулаки были в крови.

«Прости, что опоздал».

Тихо извинившись, я положил ладонь ему на лоб. Синий огонь мягко окутал тело, превращая его в пепел. Оставив каталку позади, я вошел в операционную.

— Помогите! Умоляю! Кто-нибудь!

— Пожалуйста! Спасите!

Крики о помощи. Планировка здесь была странная.

Огромный амфитеатр. На трибунах — десятки врачей и медсестер, ставших аномалиями. В центре, на столах, лежали трое людей и один хирург-монстр. У входа напротив был заперт тот самый бывший репортер.

— Помогите! — орал он. В его голосе было столько отчаяния, что это пробирало.

«Как пожелаешь».

Я обращался ко всей этой нечисти. Если бог не мог до вас добраться, я стал вашим палачом.

ВЗРЫВ!

Огонь в моей голове детонировал. Волна жара затопила операционную.

— А-а-а-а!

— Гха-а-а!

Они даже не пытались бежать, просто сгорали. Главный урод в центре был в панике. Он вертел головой и выставил вперед скальпель.

— Ты…! Опять ты, инородная зараза!

Он размахивал своим ножиком, но для меня это не было угрозой.

— Убирайся! Это священная операционная! Такие вирусы, как ты, оскверняют её!

Называл меня вирусом. Смешно. Я сделал шаг к нему.

— Вон! Пошел вон! Моя операционная! Моя-а-а!

Бум!

Из-под его ног взмыл столб синего пламени.

— А-а-а-а-гх!

Чхве Сон Мин был живуч. Даже превращаясь в головешку, он бился в агонии. Сбил каталку. Та полетела вниз с постамента.

— Ох!

— Гха!

Следом полетели остальные. Двое парней оказались придавлены. Девушка от удара пришла в себя.

— Хек!

— Йе Ын! Йе Ын! — кричал привязанный мужчина.

— Д… Дорогой?

Она бросилась к нему, начала распутывать узлы.

— Дорогой, как ты здесь оказался?

— Скорее, развяжи меня.

Мужчина — Пак Чжон Со — косился на меня. Только что молил о помощи, а теперь в глазах были страх и недоверие.

— Чжон Со! Нас тоже вытащи!

— Дышать… трудно.

— Ждите! Сейчас!

Освободившись, Пак побежал к парням под каталками. Я наблюдал.

— Х-х-ха… Гх… Чжон Со! Чжон Со-я! — орал Чхве Сон Мин.

Пак замер.

— Д-Дон Хва?

— Чжон Со… Мне жарко! Мне так жарко!

— Твою мать… Дон Хва! Ли Дон Хва!

Ли Дон Хва? Он умер пять лет назад. Похоже, они были друзьями, но Пак не понимал, что перед ним.

Это был не Дон Хва. Это был Чхве Сон Мин, сущность, маньяк времен войны. Пак колебался, и я встал у него на пути.

«Даже не думай помогать».

— Ик! — Пак упал на задницу, глядя на меня снизу вверх. Сердце у него было готово выскочить из груди. Бледный как полотно.

— Чжон… Со…!

Не смей поддаваться жалости. Я раздул пламя в голове, угрожая. Похоже, подействовало — Пак взял себя в руки, отвернулся от монстра и пошел освобождать студентов.

— Пак Чжон Со! Ах ты сукин сын! Скотина! Пак Чжон Со-о-о! — Чхве Сон Мин сбросил маску. — Я убью тебя! Ты мне не друг! Я… Я! Мы годами дружили! Гнида! Кусок заразы!

Пак кривился от боли, слезы текли ручьем, но он продолжал развязывать парней, игнорируя вопли.

— Знаешь, сколько жизней я спас для этой страны?! Сколько вирусов я истребил?! И ты дашь мне умереть так?! Я герой! Я защищал этот мир от заразы!

С меня хватило этого спектакля. Я начал всасывать огонь.

У-у-у-ух.

В этот раз аномалий и пламени было гораздо больше. Дыхание перехватывало, но я справлялся.

— Нет! Нет! Я столько выживал! Даже от Бюро скрывался! Не-е-ет!

Крики сотен тварей слились в один гул и затянулись в мой костер. Чхве Сон Мин цеплялся за край постамента. Его воля к жизни была поразительна, но предел был достигнут. Тяга была слишком сильна. Его пальцы сломались с хрустом.

Хрусть.

— Не может быть! Нет! Не-е-ет!

Вдох.

Последний кусок аномалии по имени Чхве Сон Мин был поглощен. Тишина. Пламя в моей голове на мгновение колыхнулось, выпустило струйку черного дыма и успокоилось.

— В-всё закончилось?

— Ик! Синее пламя…

Студенты шептались. Пак и Ли Йе Ын прижимались друг к другу, глядя на меня. Пак был в полном смятении.

— С-спаси… кх…

Хотел поблагодарить, но взгляд затуманивался. Для него я одновременно был спасителем и палачом его лучшего друга.

— …Дон Хва умер пять лет назад, — выдавил он.

— Что? Дон Хва?

— Он сам так сказал. Если это не бред, то тот монстр не был Дон Хва. Не стоит об этом жалеть.

Он попытался встать и подойти ко мне.

— Х-х-х… гх…

Сил не хватало. Страх взял верх, и он попятился. Даже если я спас их, я оставался неведомым чудовищем. Я молча смотрел на него и отвернулся.

— Спасибо, — донесся тихий шепот. Я слышал, но не оборачивался. Вышел из операционной и посмотрел в окно.

«…Еще не всё».

Больница всё еще была здесь. Мир аномалий не рухнул. Значит, я не уничтожил ядро.

— К-как нам выйти? — люди плелись за мной, глядя на неизменный пейзаж за окном. Ответа не было. Студенты прилипли к стеклу, Пак и Йе Ын не разнимали рук.

Я поднял взгляд к потолку.

«Теперь ясно».

Та мощная аура… Это не существо и не предмет. Это само здание. Вся больница была аномалией.

«Здание-сущность. Их было двое».

Больница и Чхве Сон Мин. Они сотрудничали, охраняя этот мирок. Теперь их дуэт распался.

«Может, сжечь всё здание?»

Я еще не пробовал такие масштабы. Но пока не попробуешь — не узнаешь.

«Сначала выведу людей».

Глупо было бы спасти их от маньяка, чтобы похоронить под обломками. Подошел к Паку. Он начал дрожать.

— Ох… А? Гх?

Всё еще боишься? Думаешь, я передумал и сейчас тебя съем? Пак был слишком подозрителен. Я указал на окно.

«Уходите».

Он хлопал глазами, не понимая.

«Вон отсюда».

Я ткнул пальцем настойчивее.

— П-посмотреть на улицу?

Да нет же, просто свалите. Пак покосился на меня и посмотрел в окно. Все четверо стояли рядком и смотрели наружу. Я начинал закипать.

«Может, проблема во мне? Не умею объяснять?»

Пока я занимался самокопанием, один из парней вскрикнул:

— Это что такое?

Остальные тоже зашумели.

— Трещина?

— Хён Су, если это трещина, то…

— Кто-то ломится снаружи. Но кто?

Внешнее вмешательство? Я подошел к окну. Трещина стала огромной. И она была не одна.

«По всей больнице пошли разломы».

Внутри, снаружи, на крыше. Грохот — и пространство лопнуло.

— Люди!

Из трещин посыпались солдаты в черной форме. Снаряжение было футуристическим, совсем не похожим на обычную корейскую армию. Действовали они четко, сразу взяли сектора под прицел.

— Эй! Сюда! Помогите!

Люди махали руками, радуясь спасению. Но…

Сквозь разлом пропихнули огромный динамик.

«Динамик?»

Включился звук.

П-и-и-и-и-и-и-и!

— А-а! Мои уши!

— Черт, это что, ультразвук?

Людям просто было неприятно. Для меня же это была невыносимая пытка.

Я рухнул на пол. У меня не было ушей, но голова раскалывалась. Нет головы, но боль пронзала всё существо. Тело било током, я не мог пошевелиться. Звук ногтя по школьной доске, усиленный в миллион раз и направленный лично в меня.

«Они целились в меня!»

Раз я мог влиять на электронику, значит, электромагнитные волны могли влиять на меня. Они изучили мою структуру и притащили спецсредство. Значит, они знали обо мне всё. А это значило…

«Бюро!»

Я знал, что они придут. Пытался не оставлять следов, прятался. И всё впустую.

«Как они узнали, что я в мире аномалий?!»

Нельзя было просто лежать. Звук был мучителен, но не смертелен. Я начинал привыкать. Если рвануть на моей скорости сквозь разлом, можно было оторваться…

Я только начал подниматься, как —

Дзынь!

Окна разлетелись вдребезги. Спецназ залетел на тросах. Один без тени сомнения выстрелил в меня.

Пф-ф.

Тихий хлопок. В плечо впился дротик.

«Транквилизатор?»

Снотворное. Хотели взять живым. Внутримышечно что-то было впрыснуто, но реакции не было.

— Альфа, Альфа. Объект невосприимчив к транквилизаторам. План Б.

Меня взяли в кольцо. Профессионалы. Натренированы убивать не людей, а аномалии.

БАХ!

Выстрел. Пуля ударила в грудь. Не пробила, но боль была такая, будто ребра в труху. Резиновая пуля.

— Объект восприимчив к физическому воздействию! Огонь на поражение!

Тра-та-та-та-та!

Град резиновых пуль. Я никогда не попадал под такой обстрел и на секунду потерялся.

«Сволочи…!»

Хорошо, что головы не было — проще было прикрываться. Но было больно. Чертовски больно.

И стреляли они грамотно: пока одна линия перезаряжалась, вторая поливала огнем. Ни секунды передышки.

— Альфа, Альфа. Объект не нейтрализован. Запрос на усиление импульса.

П-И-И-И-И-И-И-И!

Снова ультразвук. Ноги подкосились. Защита упала, и в меня снова полетели пули.

«Ну всё, вы напросились!»

Я раздул пламя в голове до максимума. Я не хотел вредить людям, но они перешли все границы. Пора было отвечать.

— Назад! Пламя!

— Всем отойти! Термозащита!

Они не просто отходили. Они выставляли перед собой серебристые щиты. Огнеупорная ткань.

«Страшные люди».

Они знали всё. Мои атаки, мои слабости, мои повадки. Они были опаснее любой сущности. Это точно были люди?

Но пока они возились со щитами, появился просвет.

БУМ!

— Гха!

На предельной скорости я сбил переднего солдата. Он полетел в стену. Оцепление было порвано.

— Строй! Держать строй!

— Огонь!

Снова выстрелы. Но они опоздали — я привык к боли.

Тра-та-та-та!

Вспышки в темном коридоре.

КРАХ!

Я махал руками — и люди отлетали в стены, впечатывались в пол.

— А-а-а-а-а!

Запах пороха, крики ужаса. Строй рассыпался. Против сущности их железная дисциплина была бессильна. Раз не смогли вырубить сразу — значит, я их додавил.

— Альфа! Альфа! Провал захвата! Повторяю, провал!

Последний солдат. Нога была сломана, он полз назад, направляя ствол мне в лицо. Но слышны были только щелчки — патроны кончились.

— А-а-а! Не подходи! Уйди! Пожалуйста, не надо-о-о!

Какими бы крутыми они ни были, они оставались людьми. Когда товарищи валялись вповалку, а перед тобой стоял монстр, любой бы сломался.

БАХ!

Я впечатал его голову в стену. Последний затих.

— Ик!

Я обернулся. Пак и компания забились под окна, глядя на меня с ужасом. И я снова понял:

«Мне никогда не быть среди людей».

Мы были разными. Я просто прыгнул в разбитое окно.

С такой высоты человек бы разбился, но я приземлился легко. Солдаты во дворе вскинули винтовки.

— Огонь по готовно…!

ВСПЫШКА!

Я поставил серию огненных столбов, ослепляя их. Рывок — и я пролетел сквозь разлом, из которого они пришли.

— Вторая линия прорвана! Объект ушел!

Ночной воздух. Свежий, без привкуса аномального мира. Я бы порадовался, но было некогда.

Во дворе больницы был развернут целый штаб.

— Объект покинул зону аномалии!

— Он уходит!

Машины, автобусы, странные приборы. Огромные сервера, компьютеры, штабные в гражданском. Подготовка была идеальной.

— Его физпоказатели выше расчетных! Готовьте вертолет!

Я перелетел через головы солдат, приземлился за воротами. Нужно было выжать максимум.

Я исчез в ночи на скорости, которую человеческий глаз был не способен зафиксировать.

10 марта, рассвет.

Я мчался по пустому шоссе.

Безмолвная трасса, залитая лишь редким светом фонарей, создавала иллюзию, будто в этом мире не осталось никого, кроме меня.

Но небеса не терпели тишины.

AH-64 «Апач». Ударные вертолеты преследовали меня на опасно малой высоте, разрезая воздух лопастями.

«Не похоже на обычную структуру».

Развертывание целой армии и привлечение авиации ради одной цели? Организация, обладающая собственными войсками такого масштаба и колоссальным капиталом, явно играла по-крупному.

Турели вертолетов пришли в движение.

Вместо привычных пулеметов на них были установлены толстые стволы, больше похожие на пушки. Вряд ли они собирались меня взрывать — скорее всего, это были пусковые установки для захватных сетей или подавляющих устройств.

Вр-р-ру-у-ум!

Из темноты вынырнул военный «Хаммер», сокращая дистанцию на безумной скорости. Вертолеты, только что державшие меня на мушке, внезапно заложили вираж и ушли вверх.

— Это выйдет нам боком, точно выйдет! — донесся из машины приглушенный ветром голос.

Обычный человек ничего бы не услышал, но мои чувства фиксировали каждый звук. В салоне «Хаммера» отчетливо слышался испуганный голос молодого водителя.

— Доктор Со Ён Ын — специалист 2-го ранга! Если в штабе узнают о вашей самодеятельности, дисциплинаркой мы не отделаемся!

— Я тоже оперативник 2-го ранга, — отозвался равнодушный голос мужчины средних лет.

Молодой человек сорвался на крик:

— Вы издеваетесь?! Разница в полномочиях между оперативником и ученым огромна, даже если ранги совпадают! Доктор может дослужиться до 1-го ранга, а для нас 2-й — это потолок!

— Знаю! Поэтому меня и задвинули в замы! Заткнись и следи за дорогой, мне нужно разгрести то дерьмо, которое эта стерва наворотила!

Дверь «Хаммера» распахнулась.

Мужчина средних лет опасно высунулся из салона, цепляясь за раму. На нем была черная форма, но она отличалась от того снаряжения, что я видел у солдат в больнице.

Особенно выделялся знак отличия на его погонах. Он поднял громкоговоритель и слегка помахал им, подавая сигнал.

— Эй, Объектноголовый! — прохрипел в динамиках усталый голос. — Наша первая встреча вышла дерьмовой, признаю.

Я не ответил.

С этими типами из Управления разговаривать было не о чем.

— Группа захвата в этот раз подобралась — врагу не пожелаешь. Есть там одна сумасшедшая, доктор Со Ён Ын. Это она — корень всех проблем и автор этой идиотской схемы!

— К-командир! Оскорблять начальника отдела чревато! — в ужасе выкрикнула водитель. Судя по профилю, это была молодая женщина в гражданском костюме.

— Если тебе нужны извинения за то, что мы напали первыми, я принесу их от лица всей группы! Но, честно говоря, я был против того, чтобы любезничать с аномалией и жать ей руку. У нас пока маловато поводов тебе доверять.

— ...

— Будем честны: ты тоже наследил прилично. Появился из ниоткуда и раструбил о нашем существовании направо и налево. Знаешь, сколько ресурсов и людей сейчас тратится на то, чтобы подчистить за тобой хвосты?

К чему он клонил? Я продолжал бежать в тишине. Офицер, не дождавшись реакции, недовольно поморщился, но продолжил:

— Мы проверили, что творилось внутри больницы. Ты спас гражданских. И наших парней не убил, просто вывел из строя.

— Пш-ш-ш... Нам... не о чем... говорить... — отрезал я.

Мой голос, искаженный помехами, четко выражал недоверие. Офицер на мгновение замер.

— Пш-ш-ш... Для меня... вы... ничем не лучше... других сущностей...

Дело было не только в их нападении. Сама тактика Управления вызывала у меня отвращение. Знали они о больнице или нет? Если знали — это преступление. Если нет — их компетентность не стоит и гроша. Десятки пропавших людей. Они годами игнорировали этот кошмар и зашевелились только сейчас.

— Пш-ш-ш... Объясните... цель существования... вашего Управления...

Если они здесь ради человечества, то как объяснят свое бездействие? Если они годами наблюдали за тем, как людей похищают и перекраивают заживо, то они — просто соучастники.

— Защита человечества от аномальных угроз. Глобальный надзор.

Переговоры зашли в тупик. Общаться с ними было глупостью. Я уже начал присматривать место, где можно было бы оторваться и скрыться, но офицер вдруг добавил, и его взгляд стал тяжелым:

— Это была старая цель. Она давно прогнила и изменилась.

Он смотрел на меня в упор.

— Сейчас истинная цель Управления сверхъестественного — захват способностей аномалий.

— ...

— Каждая сущность обладает силой, нарушающей законы природы. Манипуляция памятью, искажение восприятия... Это те технологии, которые мы уже присвоили и поставили на службу.

Это совсем не вязалось с образом «защитников» из масс-медиа, где Управление изолирует и уничтожает монстров ради общего блага. Реальность оказалась куда циничнее.

— Пш-ш-ш... Как это оправдывает... бойню в больнице?

— Ты думаешь, мы можем просто щелкнуть пальцами и стереть сущность? Думаешь, мы находим их так же легко, как ты? Как ты думаешь, почему мы тратим десятилетия на изоляцию и изучение этих тварей силами лучших ученых?

Глаза офицера яростно блеснули. В его голосе послышалась затаенная обида.

— Мы можем влиять на весь мир. Можем править небом, землей и океаном, но в конечном счете мы — просто люди.

— ...Пш-ш-ш.

— Любая аномалия может заставить нас убивать друг друга одним взглядом. Одним жестом переломать нам кости. Стоит сделать неверный шаг, и ты в ловушке, сходишь с ума и вскрываешь себе вены.

Он указал пальцем на вертолеты в небе.

— Не устрой ты там этот огненный шторм, десятки моих оперативников были бы сожраны заживо этой проклятой постройкой.

— Пш-ш-ш... Пока гибли... мирные... вы... ничего не делали...

— Ничего не делали? — офицер горько усмехнулся и начал чеканить, словно зачитывал рапорт.

— Идентификационный номер MP-03886. Кодовое имя: «Безумный Доктор». Объект категории BLACK, приоритетная цель на уничтожение. Микроорганизм-паразит. Сменил более 76 носителей. Способен создавать идентичные копии живых существ.

Описание той твари, которую я поглотил. Управление считало его крайне опасным не из-за силы, а из-за сложности устранения.

— SH-04100. Кодовое имя: «Больница-призрак». Впервые обнаружена 100 лет назад в Германии. Появлялась в Италии, Франции, Ирландии, Китае, а теперь и здесь. Самовоспроизводящаяся сущность объектного типа. Известна тем, что запирает людей внутри для переработки. Категория BLACK.

Я молчал.

— Наше Управление вело разработку операции по их устранению десятилетиями. А теперь представь, каково нам осознавать, что для кого-то наши «десятилетия» — это работа на одну ночь?

Он так сильно сжал раму «Хаммера», что металл жалобно скрипнул.

— Ты прав в одном: пока люди гибли, мы были бессильны! Мы и представить не могли, что кто-то может зайти в мир аномалии, как к себе домой!

Офицер выдохнул, его голос стал тише, но тверже.

— На поиск входов в такие миры уходят колоссальные средства и время. О том, что эти два объекта объединились, мы узнали только благодаря тебе. Изначально моя группа преследовала не больницу. Мы шли за тобой.

Он направил палец на меня.

— И только что я узнал, что ты — существо, которое пожирает других аномалий.

Вот оно. Суть. В этих словах была вся тяжесть его миссии.

— Я уже сказал: Управление ворует силы у монстров. Потому что даже с нашим футуристическим оружием мы — дети против того, что творят сущности.

— Пш-ш-ш... И что... дальше?

— Если не бить ядерными зарядами, то против аномалии мы — люди каменного века под обстрелом из пушек.

В его рации внезапно раздался резкий женский голос. Женщина на другом конце провода буквально заходилась от ярости. Офицер, не моргнув глазом, просто выключил питание.

— Поэтому мы пошли на хитрость. Мы используем аномалии, чтобы уничтожать аномалии.

Человеческий предел, компенсированный силой врага. Циничный, но эффективный метод. Цена жизни сотрудников в такой схеме наверняка была запредельной.

— Если бы твари были послушными, всё было бы проще. Но это не так. Поэтому мы крадем их силы. Это единственный способ остановить бойню и сберечь людей.

Скорость машин начала падать. Я тоже замедлил бег.

— Смешно говорить такое монстру... Но если ты не убиваешь людей, а спасаешь их от других тварей... Скажи, ты вообще человек?

Этот вопрос ударил меня в самое сердце. Я остановился.

«Хаммер» проехал по инерции еще метров десять и замер. Офицер со вздохом облегчения спрыгнул на асфальт.

— Сейчас Управление удерживает более 30 тысяч объектов по всему миру. И среди них нет ни одного, похожего на тебя.

— ...

— Мы не можем спасти всех. Поэтому спасаем большинство. Не жди от нас геройства или «справедливости». Мы просто делаем свою грязную работу, чтобы мир не рухнул окончательно.

Он подошел ближе. Несмотря на внушительный рост, он был ниже меня на две головы. Поколебавшись, он всё же протянул руку.

— Я иду ва-банк. Управлению нужна твоя помощь. Дай нам свою силу. Условия и награду обсудим отдельно.

В его словах была та же вибрация, которую я чувствовал, когда люди молили меня о спасении.

— Извини за паршивое знакомство. Давай обнулим это дерьмо и начнем заново. Я Кан Тхэ Чжун, командир 5-го штурмового отряда Управления сверхъестественного.

Я не пожал руку. Кан, кажется, и сам понимал, насколько странно предлагать рукопожатие чудовищу. Он неловко помахал ладонью в воздухе и убрал её за спину.

— Черт, весь план коту под хвост. Мы должны были тебя сначала захватить, а потом уговаривать. Но всё пошло через задницу, и мне пришлось вмешаться лично.

— ...

— Но раз вышло так — значит, вышло. Это мой просчет.

— Командир, — позвала женщина из машины, не высовываясь. Она выставила в окно рацию. — Там... она просто в бешенстве.

— Ха-а... Дай сюда.

Кан Тхэ Чжун отошел и снова включил связь. Через секунду он уже вовсю переругивался с собеседником.

— Да, доктор Со Ён Ын. Слушайте, давайте прямо: если бы я не вмешался, у нас были бы трупы! Вы это и сами знаете! Да какого хрена?! Вы думаете, только вы умеете материться? Я тоже умею! У нас одинаковые ранги, нечего мне приказывать!

Судя по накалу, отношения между оперативниками и учеными были, мягко говоря, натянутыми. Оба были упертыми и властными личностями.

— Те, кого вы ведете в бой — мои люди! Не смейте считать их расходным материалом для своих опытов! ...Дисциплинарка? Да плевать. Возвращаемся. Ах да... Объект захвачен. Хотя вряд ли это можно назвать захватом.

Кан оглянулся на меня, изучая мое пылающее лицо, и ответил в рацию:

— Сотрудничество... возможно. Да, это моя заслуга. Вот поэтому я и говорил: слушайте тех, кто в поле, а не протирайте штаны в офисе! Всё, конец связи.

Он вырубил рацию и смачно выругался:

— Стерва, еще и недовольна, когда за ней дерьмо подтирают!

— Возвращаемся в штаб? — спросила водитель.

— Да. Дай отбой группе поддержки, пусть не тащат контейнер. Ловить его больше не надо. Поехали быстрее, пока этот шум не привлек лишнее внимание.

Кан залез в «Хаммер» и, задержав на мне взгляд, спросил:

— В машину-то влезешь?

— Ч-что?! — пискнула женщина. — Он поедет с нами?!

— А ты предлагаешь ему бежать следом? Это будет выглядеть еще страннее.

Я посмотрел на машину и поднял три пальца. Кан Тхэ Чжун инстинктивно положил руку на кобуру.

— Что еще? Чего ты хочешь?

— Пш-ш-ш... Три... условия...

— О как. Ну давай, послушаем запросы аномалии.

— Пш-ш-ш... Первое... Костюм...

— Вид у тебя и правда потрепанный. Сделаем. Дальше?

— Пш-ш-ш... Второе... Диван...

— Диван? Жить где-то собрался? Ладно, подам запрос в филиал. Третье?

— Пш-ш-ш... Третье... Телевизор... Побольше...

— ...

Кан Тхэ Чжун прикрыл лицо рукой и тяжело вздохнул.

— Черт... Как же примитивно.

*****

Двенадцать экранов.

В полумраке зала на огромных дисплеях виднелись силуэты двенадцати человек, чьи лица были намеренно скрыты. Атмосфера была давящей, почти сакральной. Перед ними, вытянувшись по струнке, стояли доктор Со Ён Ын и командир Кан Тхэ Чжун.

Один из силуэтов в центре поднял руку. Раздался английский голос, который тут же дублировался синхронным переводом:

— Сотрудничество с аномалией?

— Так точно! — выкрикнула Со Ён Ын, едва скрывая волнение. — Благодаря нашим усилиям, с данным объектом установлен контакт и достигнуто соглашение о сотрудничестве.

У Кана дернулся глаз. «Нашим усилиям»? Это было достигнуто исключительно его потом и риском подчиненных. Он хотел возразить, но промолчал — прерывать этих людей было равносильно самоубийству.

Перед ними заседал Совет — представители древних и могущественных династий.

Когда-то они заложили фундамент Управления сверхъестественного, вложив в него немыслимые капиталы. В иерархии организации они имели уникальный 0-й ранг. Фактически — боги в мире бюрократии и теней. Их состав менялся в ходе внутренних войн, но сейчас их было двенадцать — и это был период стабильности.

— Объект поглотил две сущности в том секторе? — задал вопрос другой член Совета.

На этот раз ответил Кан Тхэ Чжун:

— B-MP-03886 и B-SH-04100. Уничтожение подтверждено. Выжившие гражданские проходят диагностику ментального заражения. После обработки памяти они будут возвращены в общество.

— А что с погибшими?

Кан едва заметно вздохнул:

— Родственники требуют тела, но их состояние исключает передачу — слишком велик риск огласки. Мы спишем это на бандитские разборки и торговлю органами. Подбросим улики на известных нам посредников и вернем останки в закрытых гробах под этим предлогом.

Он продолжил отчет:

— СМИ и полиция, имевшие подозрения, уже обрабатываются. Технология коррекции памяти запущена. Наши сотрудники мониторят интернет 24/7, удаляя любые утечки на YouTube или форумах.

— Эффективно. В этой маленькой стране много талантов.

Совет не скупился на похвалу — они знали, как мотивировать подчиненных. Кан, презиравший их всей душой, видел в этом лишь фальшь и лицемерие.

— Командир Кан Тхэ Чжун — настоящий ветеран, — вмешался элегантный женский голос. Чистый корейский, без перевода.

Кан знал, кто это.

— Насколько мне известно, он фанатично предан делу и блестяще справляется с управлением объектами.

Ча Су Хён. Глава корейского филиала и член Совета. Женщина со змеиным языком, фактически королева этого региона.

— С такими навыками ему место в главном штабе Сеула. Вы не против перевода, госпожа директор?

— О, я бы с радостью, но в Сеуле уже есть незаменимый человек. Вы же знаете.

— А, вы про Исами? Да, тогда без шансов. Жаль, при Исами в центре карьеры не сделаешь.

Обсуждение закончилось, и на центральной голограмме появилось изображение.

Комната, похожая на студию. Огромный телевизор на всю стену. Перед ним — диван. На диване сидит существо с пылающей синей головой — Объектноголовый, одетый в новый, идеально сидящий костюм. Он увлеченно смотрел какую-то передачу.

— Есть риск, что объект станет враждебным?

— На данный момент — нет.

— Сотрудничество с аномалией — беспрецедентный случай. Опасно. Вы берете на себя ответственность?

— Да, — твердо ответил Кан Тхэ Чжун.

Советники обменялись кивками. Самый старший из них провозгласил вердикт:

— Присвоить объекту идентификационный номер: R-HO-37286. Кодовое имя: «Синее пламя». Ввиду отсутствия враждебности и способности к диалогу, изменить класс опасности с RED на GREEN.

— Объект G-HO-37286 обладает способностью поглощать другие аномалии. При правильном использовании он поможет нам устранить цели категории BLACK, которые ранее считались неуязвимыми. Возможно, в будущем мы доверим ему цели уровня WHITE.

— Ответственными за содержание и эксплуатацию назначить доктора 2-го ранга Со Ён Ын и командира 5-го отряда Кан Тхэ Чжуна.

— Совет будет внимательно следить за выполнением миссий данного объекта.

— Да прибудет с вами слава за ваши жертвы во благо человечества.

14 марта.

— И ты реально этим доволен? — раздался голос из динамика, установленного в комнате.

Я отвел взгляд от телевизора и расширил зону восприятия, прощупывая пространство за стенами. Изолятор был окружен толстыми стальными плитами — видимо, на случай моей внезапной атаки. Более того, я почувствовал, что стыковочные узлы между моей камерой и остальным комплексом Управления могут быть в любой момент разъединены.

«Под полом пустота?»

Только сейчас я заметил: под фундаментом изолятора намеренно оставлена полость. Она уходила вниз настолько глубоко, что даже мое чутье не могло достичь дна. Что там — текущая лава или бездонная морская пучина? Неясно. Очевидно, эта конструкция — «последний довод» Управления. Если объект выйдет из-под контроля, они просто сбросят камеру в бездну, спасая остальной комплекс.

— Ты меня слышишь? Я спрашиваю, неужели тебе этого достаточно? — снова донесся раздраженный голос Кан Тхэ Чжуна.

Я развернулся, глядя в сторону спинки дивана. Окон здесь нет, только голые стены. Единственная деталь — гермозатвор, но и за ним Кан Тхэ Чжуна не было. Я снова потянулся восприятием вовне.

«Вот он где».

Не прямо передо мной. Этажом выше. Я чувствовал Кан Тхэ Чжуна, который наблюдал за мной через объективы камер.

— Пш-ш... немного... — прохрипел я через динамики.

— Немного? Ха! Да тут вообще радоваться нечему. Какой идиот просит такую мизерную награду?

А по моим меркам награда была роскошной.

Чистая, свежая одежда. Мне выдали не один комплект, а целых десять — как только вещи начинают пахнуть, я могу их сменить. Более того, персонал Управления каждый день забирает их в стирку.

Мягкий диван. Наличие мебели, на которой можно просто сидеть и отдыхать — это настоящий прорыв. Больше не нужно ютиться на твердом полу.

И самое главное — огромный телевизор. Он занимал почти всю стену, напоминая экран в кинотеатре. Смотреть на нем ток-шоу — высшее наслаждение.

— Если уж пялишься в ящик, включил бы кино. Столько денег вбухали в этот телик, а ты смотришь утреннее ток-шоу?

— Пш-ш... почему... вы... игнорируете... этот объект?..

— ...А?

Реакция была озадаченной. Кан Тхэ Чжун, не сразу уловив смысл моих слов, нахмурился, глядя в монитор, а потом широко раскрыл глаза и выдохнул в микрофон:

— Ты что... серьезно? Называешь телевизор «объектом»?

Это была не шутка. Я говорил абсолютно серьезно.

— Ну и фрукт. Аномалия, которая шутит... Чем больше смотрю, тем больше ты кажешься человеком.

А затем он бросил фразу, острую, как лезвие:

— Юмор у тебя такой же уродливый, как ты сам.

Это был комплимент или оскорбление?

Кан Тхэ Чжун достал блокнот и ручку. Последняя выскользнула из пальцев и укатилась на пол.

— Да что ж такое, — проворчал он.

Он заглянул под стол, но ручка укатилась ему за спину. Видя, как он беспомощно озирается, я решил подсказать:

— Пш-ш... сзади...

— А? Сзади? О, спасибо.

Кан Тхэ Чжун обернулся, нашел ручку и поднял ее. Он начал было записывать в блокнот, что у меня паршивое чувство юмора, но внезапно замер. С диким выражением лица он уставился в монитор и дрожащим голосом спросил:

— Ты... твою мать, как ты это узнал?

«Как узнал?» Я просто это видел. Похоже, Тхэ Чжун и остальные кураторы до сих пор имеют лишь смутное представление о моих возможностях.

— Пш-ш... я вижу...

— Видишь? Прямо видишь?

Он вскочил, оттолкнув стул, и начал озираться, проверяя, не спрятаны ли в его комнате лишние камеры. Затем он резко поднял руку, растопырив три пальца.

— Говоришь, видишь, что я делаю? Ну, угадай тогда это.

— Пш-ш... три пальца... над головой... теперь... сменил на два.

— О-о, мать твою!

Кан Тхэ Чжун, чья речь не отличалась цензурой, отбросил блокнот и начал яростно вбивать данные в компьютер.

[Диапазон восприятия данного объекта не подчиняется законам человеческого зрения. Способен видеть сквозь стены изолятора вплоть до комнаты управления. Радиус обзора на данный момент не установлен. Требуется дальнейшее изучение.]

— Как ты это делаешь? Почему ты видишь сквозь стены?

Просто у меня есть такая способность. Объяснять механизм я не собирался, поэтому промолчал. Кан Тхэ Чжун с досадой потер колючую щетину.

— Черт, из-за того, что у тебя нет башки, с тобой задолбаешься разговаривать.

Я снова повернулся к телевизору. Ведущий программы как раз начал есть. Сегодня это была жареная курица — чикен.

«...Выглядит аппетитно».

На вид — вкусно, но вкус мне незнаком, поэтому аппетита как такового нет. И все же, любопытство взяло верх. Каков этот «чикен» на вкус? Мне хотелось попробовать его, как это делают люди.

— Пш-ш... ш-ш-ш...

— Если хочешь что-то сказать — говори. Не шуми впустую.

— Пш-ш... это...

— Что? ...Чикен?

— Пш-ш... какой... вкус?..

Кан Тхэ Чжун выключил микрофон и расхохотался. Он запрокинул голову, едва не задыхаясь от смеха, и лишь спустя время снова нажал на кнопку связи.

— Ты что, сожрать ее хочешь?

Я не ответил.

— Ладно. Давай попробуем заказать.

*****

Он действительно ее заказал.

В комнату управления вошла запыхавшаяся сотрудница и тут же принялась отчитывать Кан Тхэ Чжуна. Ее лицо было мне знакомо — та самая женщина, что была за рулем «Хаммера», когда мы уезжали из больницы.

— Командир Кан Тхэ Чжун! Вы в своем уме?!

— Это обычный фраййд, верно?

— А-а, ну да! Очень вку-у-усный жареный цыпленок! — съязвила она.

На столе стоял пакет, от которого шел пар. Внутри лежала картонная коробка с курицей.

— Кто заказывает чикен прямо в секретный комплекс?!

— Ты же сама его забрала снаружи и принесла. Наше здание замаскировано под отель, так в чем проблема?

— Проблема не в маскировке, а в самом факте доставки!

— Я не нарушил протоколы Управления. Неужели за одну курицу меня казнят?

Кан Тхэ Чжун ворчал, раскладывая куски на одноразовые тарелки. Он разделил порцию на троих, что вызвало у женщины подозрение.

— А третья порция для кого? Для доктора Со Ён Ын?

— Пусть эта заноза сама себе покупает. Тем более, у нее сегодня выходной.

— Тогда для кого это?

— Для него, — Кан Тхэ Чжун указал на монитор.

Женщина побледнела.

— Для кого?!

— Для него! Я же показываю.

— Вы хотите сказать... что это для 37286-го?!

Она испуганно отпрянула, глядя на своего начальника как на сумасшедшего. Тхэ Чжун жестом велел ей поскорее отнести тарелку.

— Ни за что!

— Я не выключил микрофон, он тебя слышит.

— Тем более нет!

— Почему?

— В смысле «почему»? Нести курицу... ЭТОМУ объекту?!

Слышать это было неприятно. Я попросил угощение, а мне отказывают. А ведь одним из условий моего пребывания здесь было: «относиться ко мне как к человеку».

Кан Тхэ Чжун перешел на командный тон:

— Ли Да Ын! Какое условие нашего сотрудничества? А ну, докладывай!

Ли Да Ын. Значит, ее зовут так. Осознав свою оплошность, она испуганно опустила взгляд.

— От-относиться... как к человеку.

— Тот факт, что этот ублюдок сидит в изоляторе, не значит, что мы имеем над ним полную власть. Сейчас мы партнеры. Поэтому дверь его камеры можно открыть и изнутри.

— П-правильно.

— Раз понимаешь — спускайся и отдай чикен. И извиниться не забудь. Ты с ним хоть поздоровалась?

В итоге Ли Да Ын, едва не плача, спустилась по лестнице с тарелкой в руках. Остановившись перед дверью изолятора, она всхлипнула:

— М-мне точно можно одной?

Из динамиков послышался грубый, но подбадривающий голос Кан Тхэ Чжуна:

— Ты недавно получила 5-й ранг. Время стажировок прошло. Каких объектов курирует 5-й ранг?

— G... GREEN!

— А какой ранг угрозы у объекта за этой дверью?

— GREEN!

— Вот и иди.

— Хнык...

Пи-ик—

Пш-ш-ш—

Гермозатвор автоматически открылся. Я развернулся. Ли Да Ын стояла на пороге, держа тарелку с курицей так осторожно, словно это был праздничный торт. Увидев меня, она смертельно побледнела.

— А... а-а... О боже... Что делать... Что делать?!

— Ли Да Ын, успокойся. Представь, что это обычный человек, — советовал из динамика Кан Тхэ Чжун.

— У н-него нет головы!

— Считай, что он просто очень коротко подстригся.

— Но он г-горит!

— Представь, что это такое экстремальное окрашивание.

Дрожащей походкой Ли Да Ын подошла и на вытянутых руках протянула тарелку. Я поднялся с дивана, подошел ближе и молча уставился на еду.

Аромат был восхитительным. Вот как пахнет настоящая еда. Кусочки лоснились от жира, корочка выглядела хрустящей. Как только мои пальцы коснулись тарелки, Ли Да Ын, словно робот, отпрянула на шаг.

— Он... он взял! Взял!

— Конечно взял, я же ему его дал! Не ори ты так! — рявкнул Тхэ Чжун.

Их перепалка напоминала комедийное шоу. Я осмотрел курицу и взял в руку голень.

«Каково же это на вкус?»

Я повертел ножку в пальцах. Кожица была очень хрустящей. Я бы назвал это «мучной броней».

Как там ел ведущий? Кажется, он широко открывал рот и откусывал самый сочный кусок. Я поднес голень к своей голове.

— К-командир... А сейчас... что он делает? — прошептала Ли Да Ын.

— Твою мать... Подожди.

Я водил голенью внутри своего синего пламени. Температуры у него не было, поэтому курица не поджарилась, но и съесть ее не получалось. У меня не было рта, чтобы укусить, и не было горла, чтобы проглотить. Беспомощно потыкав курицей в огонь, я опустил руку.

«Как же мне ее съесть?»

Может, попробовать как со злыми духами? Просто поглотить энергию?

Вспых!

— А-а-а-а! — закричала Ли Да Ын.

Я на мгновение усилил пламя. Куриная ножка вспыхнула. Ли Да Ын в ужасе забилась к самой двери.

«А теперь — втягиваем».

Хлюп.

Я попытался впитать эссенцию. Но ничего не вышло — я просто сжег курицу. Ни вкуса, ни насыщения. В моей руке осталась лишь обугленная черная кость. На душе стало горько.

«Неужели никак?»

Я подошел к застывшей Ли Да Ын. Та превратилась в статую. Я положил горелую кость на тарелку и взял другой кусок.

«Если пламя не работает...»

Я поднес кусок к тому месту, где должна быть шея. К самому срезу.

Тюк.

Я просто прижал его к коже.

— О господи... Он прикладывает ее к шее! — Да Ын продолжала комментировать происходящее от шока.

Я безнадежно поерзал куском по срезу шеи и с грустью вернул его на тарелку.

«Точно. У меня же там всё закрыто».

Срез шеи был идеально гладким, затянутым кожей. У меня даже пищевода нет. В итоге — ни единого способа попробовать человеческую еду. Внутри разлилась пустота. Единственное, что я могу чувствовать на вкус — это призраки. Омерзительные, горькие твари.

— В-вы... в порядке? — осторожно спросила Ли Да Ын.

Я пристально посмотрел на нее, а затем, подавив разочарование, отвернулся. Сел на диван и уставился в телевизор.

— Т-телевизор... вам нравится?

Да Ын не ушла, а набралась смелости заговорить. Я кивнул всем телом вперед-назад. Это был мой жест согласия.

— Там есть программы поинтереснее. Хотите, я принесу телепрограмму?

Я понял — это ее попытка относиться ко мне как к человеку. И пусть ее голос дрожал, а движения были дергаными, я оценил старание. Снова кивнул, и Ли Да Ын облегченно выдохнула.

— Может, вам компьютер нужен?

Компьютер — это неплохо, но пока телевизора хватало. Видя, что я не реагирую, она занервничала и предложила другое:

— Н-настольные игры? Шахматы, например...

— ...

— У людей много хобби. И... извините за те слова раньше. Мне просто было очень страшно...

Я не настолько мелочен, чтобы таить злобу за такие вещи. Я просто сидел неподвижно, и Да Ын, снова заволновавшись, продолжила:

— Меня зовут Ли Да Ын. Я сотрудник 5-го ранга Управления.

Я и так это знал из их разговоров по связи.

— Ха-ха... Раз головы нет, непонятно — то ли вы меня игнорируете, то ли внимательно слушаете...

Пш-ш-ш-ш-ш—

Из динамиков посыпались помехи, и Ли Да Ын испуганно присела. Она даже не смогла закричать, только дрожала, но я все же произнес:

— Пш-ш... есть... еще... просьба...

Кан Тхэ Чжун тут же ответил через микрофон:

— Говори.

— Пш-ш... хочу... встретить... другого... Объектоголового.

Атмосфера повседневности мгновенно испарилась, сменившись тяжелой тишиной. Ли Да Ын с тревогой посмотрела на дверь, а динамики молчали несколько долгих секунд. Кан Тхэ Чжун, судя по всему, закрыл глаза и напряженно думал.

— На данный момент, — наконец заговорил он, — нам известно о четырех Объектоголовых, не считая тебя.

Цифра была до обидного мала.

— И поймать нам удалось лишь одного.

Не считая меня, значит. Что ж, хотя бы один.

— Пш-ш... где... он?

— Не здесь. Он содержится в штаб-квартире в Сеуле. Но боюсь, встреча тебя разочарует.

«Разочарует?» Это решать мне, а не ему. Тхэ Чжун, словно прочитав мои мысли, быстро добавил:

— Не пойми неправильно. Просто он не на том уровне, чтобы вести диалоги.

— Пш-ш... почему?

— На его счету двадцать семь убитых оперативников. Две попытки побега. Его удается сдерживать только силами спецотряда, но каждый раз при контакте с ним наши сотрудники либо сходят с ума, либо погибают.

Значит, он запредельно агрессивен. Впрочем, мне уже говорили, что «дружелюбных» особей, кроме меня, нет. Я слышал, как Тхэ Чжун яростно стучит по клавишам, разыскивая информацию об этом объекте.

— В его деле есть кое-что любопытное. Наверное, это как раз то, что тебе нужно.

Я заинтересованно повернулся. Видя мой настрой, Тхэ Чжун продолжил:

— Этот объект убежден, что он — серийный убийца.

— Пш-ш... убийца?..

— Да. Он свято верит, что он человек. И убивает людей именно потому, что считает себя человеком.

У Объектоголовых есть склонность верить в свою человеческую природу. Я и сам когда-то в это верил, так что понимаю его. Но быть при этом маньяком...

— Информации об Объектоголовых почти нет. В основном потому, что они не разговаривают, как ты, и крайне инертны к физическим раздражителям. Не идут на контакт. Реакция проявляется только в момент убийства.

— Пш-ш... все равно... хочу... встретиться.

— Контакт между двумя объектами происходит только в одном случае, — Тхэ Чжун поднял два указательных пальца и свел их вместе. — Утилизация.

— ...

— Мы сводим их только тогда, когда хотим, чтобы один убил другого или оба погибли в схватке. Но это крайняя мера. Знаешь почему?

— Пш-ш... не знаю.

— 2012 год. Инцидент в японском филиале. У них было два объекта ранга BLACK. Ни информации, ни пользы, контроля — ноль. Решили их утилизировать, заперев в огромном изоляторе.

Я слушал очень внимательно. У Кан Тхэ Чжуна был талант рассказчика.

— Они ждали, что те перегрызут друг другу глотки. Но объекты не стали драться. Они просто стояли и смотрели друг на друга. И знаешь, что было дальше?

Он скрестил пальцы, сцепив их как крюки.

— Они начали притворяться, что сражаются. Хитро, расчетливо. Японцы обрадовались, небось, шампанское открыли. Когда решили, что оба объекта обессилели, они открыли дверь для зачистки. Это была их фатальная ошибка. В тот день один из крупнейших комплексов Управления в Японии просто перестал существовать.

— Пш-ш... ты... мне... не доверяешь?

— Дело не в этом. Это просто история. Я боюсь непредвиденных обстоятельств. А если тот псих бросится на тебя и перегрызет тебе шею?

Такой риск был. Управление, само того не осознавая, начало меня «перехваливать» и опекать. Потерять меня для них — огромный ущерб, но и потерять того, другого объекта, тоже не хочется.

— Если мы сделаем так, чтобы вы не могли коснуться друг друга, тебя это устроит? Я попробую организовать встречу, но бюрократии там — горы. Придется долго ждать. Ты согласен?

— Пш-ш... все равно... хочу.

Я не мог отступить. Это касалось моей главной цели. Я осознал себя Объектоголовым, но до сих пор не знал, кто я на самом деле. Природа нашего происхождения, причины появления... да и просто — мне хотелось увидеть себе подобного. Даже если он — безумный маньяк-психопат.

— Я постараюсь. Думаю, если ты еще пару раз отличишься на заданиях, начальство даст добро охотнее.

Дашь на дашь. Принцип Кан Тхэ Чжуна оставался неизменным: хочешь что-то получить — принеси результат.

— Кстати, я тут хотел кое-что проверить на тебе, — Тхэ Чжун взял со стола папку с документами. — Мы изучили данные твоего первого столкновения с полицией. Говорят, от одного выстрела шокера ты вырубил всех копов в округе?

Было такое. И что?

— Но в этот раз ты выдержал целый град резиновых пуль и даже не поморщился.

Это правда. Я об этом как-то не задумывался.

— Ты явно стал сильнее. И дело не в привыкании. Уверен, всё дело в том, что ты пожираешь сущности своей... башкой.

— ...

— Так что взамен на нашу помощь мы хотим провести твой полный анализ. Ты ведь посотрудничаешь?

В этот момент по телевизору показывали, как кто-то ест лапшу. Я поднял палец, указывая на экран.

— Пш-ш... лапша...

— Лапша?..

— Ч-что ж, приступим.

Доктора в белых халатах начали работу. У всех как один были застывшие, мертвенно-бледные лица. В пустом изоляторе, где не было ничего, кроме дивана и телевизора, Объектоголовый безучастно стоял в центре, позволяя ученым суетиться вокруг себя.

— Р-рост... два метра тридцать восемь сантиметров.

— Эй, ты как меряешь? До макушки или с учетом пламени? Мы же не костюм ему шьем.

— А... э-э... сейчас, одну минуту...

Ученые взвешивали каждое слово, боясь ненароком спровоцировать существо. Впрочем, заглядывать в лицо в поисках реакции было бессмысленно — лица не было. Один из докторов, то ли от влияния синего света, то ли от подступившей тошноты, едва слышно пролепетал:

— Это длина до шеи.

— Перемеряй с пламенем...

— Опять?

— Живо. Пока он не начал проявлять недовольство.

— Но пламя же... оно нестабильно!

— Тогда меряй до границы внутреннего пламени.

Даже если этот огонь имел паранормальную природу, он подчинялся законам физики. Его форма была классической, со всеми зонами горения. Ученый приложил рулетку к ядру — самой яркой части между темным центром и внешней оболочкой, которую еще называют «внутренним конусом».

— Двести сорок пять сантиметров.

— Принято... Остальные параметры возьмем из мерок портного. Переходим к следующему этапу.

Кан Тхэ Чжун, наблюдавший за этой редкой сценой через монитор, прихлебывал кофе. Вскоре у него появился гость — еще один изнуренный доктор присел рядом.

— Эй, Тхэ Чжун.

— А, доктор Чон Вон Чжун.

На вид они были ровесниками, но судя по тому, с какой подчеркнутой вежливостью Тхэ Чжун поприветствовал вошедшего, тот стоял гораздо выше по иерархии. Доктор Чон достал плитку шоколада «Ghana», отломил кусок и предложил командиру.

— Любишь сладкое?

— Не особо.

— Зря. Глюкоза активирует мозг. Хотя я ем его годами и, честно говоря, особого эффекта не замечаю.

Он хмыкнул и убрал шоколад в карман.

— И все равно продолжаете есть?

— Обычная зависимость. Без шоколада не могу сосредоточиться.

Значит, эффект все-таки есть? Видимо, это была такая сухая научная шутка. Чон Вон Чжун уставился в монитор на Объектоголового, который замер подобно каменному изваянию.

— Поверить не могу. Впервые вижу настолько смирный объект.

— Смирные попадались и раньше, — возразил Тхэ Чжун.

— Это была не покорность, сам знаешь.

Верно. Объекты не были смирными — они лишь притворялись. История Управления знала тысячи случаев, когда аномалия послушно выполняла требования, а затем мгновенно меняла тактику, убивая персонал или совершая побег. За десятилетия кровавой жатвы Управление выработало рефлекс: при виде любого существа первым делом наставлять на него ствол.

— Я работаю в Бюро уже двадцать лет, — произнес Чон Вон Чжун.

— Я примерно столько же.

— Я пришел на три года раньше.

— Знаю. Потому и проявляю к вам должное уважение как к старшему коллеге.

Доктор Чон хмыкнул и увеличил изображение на мониторе. Лицо Объектоголового — точнее, его отсутствие — заполнило экран. Синее пламя танцевало в пустоте. Это выглядело настолько нереально, что напоминало дорогую компьютерную графику.

— За двадцать лет я не видел ни одного человекоориентированного объекта. И был уверен, что не увижу.

— Да за всю историю Управления таких не было.

Именно поэтому Бюро вцепилось в Объектоголового с синим пламенем. Это был уникальный шанс.

— Наконец-то, — выдохнул доктор.

— Что «наконец-то»?

— Все те десятилетия исследований, положенные на алтарь уничтожения аномалий... Наконец-то мы получили ресурс, способный заменить людей.

Взгляд Чон Вон Чжуна потяжелел. Он долго молчал, погруженный в воспоминания.

— Вспомните, сколько сотрудников погибло за это время. Каждая жертва была удобрением для науки, но большинство из них — это просто бессмысленные смерти.

— Хм...

— Теперь человечество нанесет ответный удар. Если мы укрепим партнерство с этим малым...

— Пять лет назад, верно? — Тхэ Чжун резко перебил его, глядя в пустоту.

Доктор Чон замер, бесцельно вращая пальцем ручку в подставке.

— Ты о том случае, когда 5-й штурмовой отряд был уничтожен в полном составе?

— Доктор. К чему вы это...

— С тех пор ты ненавидишь сущности больше всех остальных.

Тхэ Чжун стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Чон Вон Чжун не был плохим человеком. За двадцать лет службы они стали братьями по оружию. Но он был плоть от плоти Управления, и в этом крылась причина, по которой Тхэ Чжун не мог доверять ему до конца.

Чон Вон Чжун, доктор 1-го ранга. Ветеран, курирующий сразу три объекта. Он видел столько смертей, что его человечность давно дала трещину.

— И вот теперь ты... относишься к этой твари как к человеку? — тихо спросил Чон.

— Хотите честный ответ? — Тхэ Чжун помрачнел.

— Если ты о секретности, не бойся. Объект находится под прямым надзором Совета, так что у нас есть иммунитет.

— Он кажется мне более человечным, чем многие люди.

Чон Вон Чжун пристально посмотрел на него. В этом взгляде смешались жалость, презрение и недоумение.

— Он не человек, но спасает людей. Заботится об их безопасности. Даже когда на него нападают, он не убивает, а лишь обездвиживает.

— ...

— Да, он местами глуповат. Совсем не понимает, как выглядит в глазах окружающих. Но даже в этом чувствуется какая-то детская чистота.

— Бывает.

— Поэтому, глядя на выживших оперативников, я принял решение. Он — другой. Аномалия, но не...

Тхэ Чжун нажал клавишу, и изображение на экране отдалилось, снова показывая весь изолятор.

— ...не чудовище.

— Я верю тебе, Тхэ Чжун.

Доктор Чон встал и положил руку ему на плечо.

— Твой опыт и интуиция ветерана наверняка сослужат нам добрую службу.

— Доктор?

— И, полагаю, именно поэтому ты запер ученых в камере без охраны и не выставил группу зачистки у входа?

— Это условие доверия.

Если он считает его человеком, охрана не нужна. ГГ почувствовал бы засаду даже сквозь стены, и это разрушило бы хрупкий контракт. Это был риск, ставка в игре, где на кону стояли жизни испуганных ученых.

— Относиться к нему как к человеку — это основа нашего договора.

— Я понимаю. И принимаю это.

— Тогда почему у вас такой тон?

Чон Вон Чжун кивнул в сторону двери, за которой находились остальные сотрудники филиала.

— Внутри Бюро уровень доверия к этому «Синему пламени» на нуле.

Слухи уже расползлись по коридорам. «Объект, который не убивает». «Существо, помогающее людям». «Аномалия на зарплате у Бюро». Но для большинства он оставался монстром.

— Я их понимаю. Как ни крути, он — аномалия.

— Больше всего их пугает отсутствие замков.

Обычно камеры проектируются так, чтобы их невозможно было открыть изнутри. Но для 37286-го сделали исключение.

— Все боятся, что однажды Синее пламя передумает и разнесет этот комплекс к чертям.

— Понимаю.

— Так что постарайся накопить побольше кредитов доверия. Я бы и сам не прочь с ним поболтать. Интересно, о чем думают сущности? Знаешь, это как гадать, что на уме у твоей домашней собаки.

На это вполне естественное любопытство Тхэ Чжун лишь невнятно пробормотал:

— О лапше...

— А? Что ты сказал?

— Ничего.

Доктор Чон вышел, бросив напоследок предложение как-нибудь выпить вместе. Тхэ Чжун снова уставился в монитор, и его челюсть снова напряглась.

— Я не позволю их смертям быть напрасными. Никогда.

*****

— Теперь, пожалуйста, ударьте вот здесь.

Передо мной на стальной стойке закрепили квадратную панель с мишенью. Похоже на игровой автомат «силомер», но в более суровом, тренировочном исполнении. Прибор для замера физических показателей.

— У-ударьте, пожалуйста.

Видя, что я медлю, сотрудник снова подал голос, заметно дрожа.

«Ударить?» Но как? Я не совсем понимал, чего от меня хотят, поэтому просто легонько ткнул в панель кулаком.

Пих.

Сработало устройство смягчения удара, и на табло выскочили цифры. Очень низкие цифры.

— А... нет. Нужно ударить сильно.

«Не так?» Да как мне еще его бить? Пока я стоял в раздумьях, ученые бледнели на глазах.

— О-он разозлился? Мы его оскорбили своим замечанием?

— Черт, лица же нет, хрен поймешь, о чем он думает!

— А вдруг он сейчас нас всех переубивает?

В момент, когда паника была готова захлестнуть комнату...

Пш-ш-ш—

Гермозатвор открылся, и вошел Кан Тхэ Чжун.

— Да нет же! Всё не так.

Он подошел и встал рядом. Тхэ Чжун был высок, даже ученые смотрели на него снизу вверх. Он взглянул на мое пламя и осторожно положил руку мне на плечо.

Хм.

Сглотнув сухую слюну, он слегка подтолкнул меня назад. Я послушно отступил, и он облегченно выдохнул.

— Смотри. Бить надо вот так.

Он принял стойку. Закрылся и нанес сокрушительный удар по панели своим тяжелым кулаком.

БАБАХ!

Звук был такой, будто взорвалась петарда. Цифры на табло зашкалили.

— Сила удара соответствует профессиональному боксеру-тяжеловесу! — восхищенно выдохнули ученые.

Тхэ Чжун, явно довольный собой, начал объяснять мне технику:

— Центр тяжести ниже. Ноги не выпрямляй, чуть согни. Вкладывай в удар вращение корпуса. Весь вес — в кулак. И вот так: БАМ! Понял?

Я кивнул. Повторил его стойку и ударил со всей силы.

КРАШ!

— Ох!

— Мать твою!

Панель разлетелась в щепки. Табло погасло, не выдав результата. Ученый с потерянным видом осмотрел обломки.

— О-он его сломал...

— Человеческие стандарты явно превышены.

— Как у гориллы?

— Горилла бы так не разнесла.

Ученые сгрудились над отчетами. Я с сожалением смотрел на обломки тренажера, когда Тхэ Чжун снова хлопнул меня по плечу.

— Стойка была паршивая, но суть ты уловил.

— ...

— Будет время — научу тебя боксу. Я до Бюро выступал на любительских турнирах. Но никакого спарринга! Иначе ты из меня фарш сделаешь.

Я молча уставился на него. Откуда это странное ощущение?

«Почему он постоянно меня трогает?»

Это не было неприятно, но его настойчивые похлопывания выглядели странно. Это были жесты друга, адресованные другу. Я видел, как он старается. Несмотря на скованность, он из кожи вон лез, чтобы воспринимать меня как человека.

«Надо ответить на его старания».

Было бы грубо с моей стороны вести себя не по-человечески, когда он так старается. Наверное, в таких случаях принято отвечать тем же?

Тук.

Я легко, как мне казалось, ударил Кан Тхэ Чжуна по плечу.

Тишина. Гробовая, удушающая тишина. Ученые замолкли. Тхэ Чжун застыл. Все превратились в изваяния.

— Х-х... кх-х... — один из докторов судорожно зажал себе рот ладонью.

Тхэ Чжун замер с застывшей улыбкой. Только его зрачки медленно опустились к плечу, где лежала моя рука. Плечи его мелко затряслись. Спустя бесконечно долгую паузу он выдал глубокий, протяжный выдох:

— Ф-ф-фу-у-у-у...

Этот выдох стал сигналом — ученые повалились на стулья и столы. Тхэ Чжун не упал, но прислонился спиной к колонне и начал растирать побелевшее лицо руками.

— П-паршивец... Ты меня до инфаркта доведешь!

«До инфаркта?» Я же просто сделал то же самое, что и он. Тхэ Чжун, покрывшийся холодным потом, посмотрел на свои руки. Они заметно дрожали. Он облизал пересохшие губы и поднял на меня взгляд.

— А... нет. Всё правильно. Да. Именно так люди и шутят.

Верно? Это и есть «по-человечески»?

Мне стало почти радостно. Раньше я думал, что никогда не смогу стать частью человеческого общества, но сейчас я чувствовал, как понемногу вхожу в этот круг.

— Э-эй! Посмотрите на пламя!

— Оно странно двигается. Что это значит?

Ученые в ужасе и восторге начали изучать мою голову. Один из них предположил:

— Разве он не выглядит... счастливым?

— Счастливым?

— Посмотрите, огонь словно танцует. Вот оно! Пламя напрямую отражает его эмоции!

— Эмоции! Точно. Объект... то есть, Синее пламя сейчас радуется!

В отчет легла новая строчка. Я и сам догадывался об этом. Тхэ Чжун внимательно посмотрел на мой огонь и едва заметно улыбнулся.

— Значит... ты сейчас рад?

На его лице наконец появилась естественная улыбка. Я понял одну важную вещь.

У меня — пламя. У людей — мимика. Огонь и есть моё лицо.

«Неужели люди всегда так живут? Это... неплохо».

Это и есть дружба. Общение. В этот момент вошла Ли Да Ын и постучала по дверному косяку.

— Командир?

— Да?

— Ваша... лапша приехала.

— Уже вечер? Как время летит. Ладно, война войной, а обед по расписанию. Вы с нами?

Тхэ Чжун предложил лапшу ученым, но те, переглянувшись, дружно затрясли головами.

— Нет-нет, мы не голодны.

— От такого напряжения желудок сводит...

— Мы, пожалуй, пойдем. Извините.

Тхэ Чжун разочарованно цокнул языком.

— Слабаки. В такие моменты и надо есть, чтобы силы были. Ладно, я всё равно заказал только три порции, так что делиться особо и нечем. Перерыв на еду!

Ученые вышли. Я сел за стол, который принесли в камеру. И тут Кан Тхэ Чжун с коробками лапши сел прямо напротив меня.

— А что? Люди должны есть вместе.

— Командир? Вы собираетесь есть здесь?

— Ага. И ты садись, — он кивнул Да Ын.

Ли Да Ын с похоронным видом присела рядом с Тхэ Чжуном.

Двое людей и одна аномалия. Абсолютно невозможная компания за одним столом.

— Хотя... лапшу ты тоже съесть не сможешь, — с сомнением произнес Тхэ Чжун.

Я взял палочки и подцепил лапшу.

— А он ловко ими орудует.

— Откуда он это умеет?

Они даже забыли про свою еду, во все глаза глядя на меня. Я поднял лапшу над головой и опустил в пламя.

— ...

— Снова положил на срез.

Лапша прошла сквозь огонь и аккуратным мотком легла на поверхность моей шеи. Тхэ Чжун смотрел на это, открыв рот, а потом не выдержал, бросил палочки на стол и рявкнул:

— Если собрался так извращаться, больше не проси меня заказывать еду!

*****

— ...Таким образом, поскольку вся доступная информация и технологии уже получены, дальнейшее содержание данного объекта в изоляции признано нецелесообразным.

Зал заседаний был полон. На трибунах — оперативники, за круглым столом в центре — высокопоставленные ученые и командиры отрядов. Все взгляды были прикованы к голограмме в центре зала.

Это был не живой организм, а предмет. Но даже обычный предмет в этом мире мог быть Аномалией.

— Я запрашиваю разрешение на утилизацию данного объекта, — закончил доклад ответственный за него доктор.

Председательствующая на собрании Чха Су Хён — чье лицо на огромном экране было скрыто тенью — слегка кивнула.

— Хорошо. Утилизация разрешена.

Доктор облегченно выдохнул. Но тут заговорил другой ученый:

— Я согласен с уничтожением, но все мы знаем, что это не так просто. Его нельзя сжечь или утопить. Напомню, объект был обнаружен в бездне Северной Атлантики.

— Мы не можем тратить ресурсы на бесполезный объект.

— Я не против уничтожения. Я спрашиваю — как?

Назревал спор. Чха Су Хён подняла руку, призывая к тишине.

— Командир Кан Тхэ Чжун.

Тхэ Чжун встал.

— Слушаю, директор.

— Данный объект относится к рангу GREEN и не проявляет агрессии, верно? Однако сотрудники, вступавшие с ним в контакт, жалуются на глубокую депрессию и беспричинную грусть.

— Так точно.

— Но что, если с ним сконтактирует другой объект?

«Пора», — пронеслось в голове у Тхэ Чжуна. Его взгляд стал острым. Он расправил плечи.

— Прямых доказательств нет, но в инциденте с «Больницей-призраком» Синее пламя проявил полный иммунитет к галлюцинациям Безумного Доктора. Полагаю, его способности сработают и здесь.

— Вы уверены, что объект ранга GREEN не выкинет что-нибудь непредсказуемое?

— Я в этом уверен.

Чха Су Хён удовлетворенно кивнула.

— Отлично. Самое время проверить полезность Синего пламени в полевых условиях.

В зале воцарилась тишина. Директор произнесла официальную формулу:

— Совет одобряет. Разрешаю контакт объекта G-HO-37286 и объекта OH-01998. Посмотрим, сможет ли Синее пламя «поглотить» и эту аномалию. Собрание окончено.

15 марта

— Прежде чем мы перейдем к основным обязанностям, я объясню всё так, чтобы вам было понятно.

Экран телевизора дублировал изображение с подключенного ноутбука. На открытом слайде красовался заголовок: «Классификация и систематизация аномальных объектов». Ли Да Ын направила на экран лазерную указку.

— Начнем с категорий опасности. Как «Синее пламя» уже знает, ваш текущий ранг — GREEN (Зеленый). Объекты этого уровня могут курироваться сотрудниками начиная с 5-го ранга.

Я знал, что отношусь к этой группе. И по названию, и по общей атмосфере это, должно быть, самая безопасная категория.

— Объекты этой группы классифицируются как «подлежащие охранному контролю». Они не способны привести человека к летальному исходу.

— Пш-ш... Только... к летальному?

— А... да. Именно «только». Даже если это ранг G, это всё равно Аномалии, так что вы в любом случае будете наносить ущерб — психологический или физический. Но не стоит расслабляться, думая, что никто не умрет. Если повреждения накопятся, риск смерти возрастет для любого.

Значит, ранги опасности — это не показатель того, причиняет аномалия вред или нет. Это мерило того, может ли она убить. Все уровни выше, судя по всему, различаются лишь тем, насколько эффективно они это делают.

— Следующий ранг — YELLOW (Желтый). Объекты «повышенного внимания». Само название говорит за себя. Доступ к управлению ими имеют сотрудники от 4-го ранга.

Цветовая кодировка была интуитивно понятной. Чем насыщеннее цвет, тем выше угроза.

— ORANGE (Оранжевый). Объекты «надзорно-критического контроля». С этого уровня начинается настоящая опасность, нужно быть предельно осторожным. Один-единственный объект оранжевого ранга способен вызвать обрушение всего комплекса. Курируется сотрудниками 3-го ранга.

О следующих рангах я уже кое-что слышал.

— RED (Красный). Объекты «особого надзорного контроля». К слову, изначальный ранг «Синего пламени» был именно Red. Его понизили до Green только из-за заключения контракта о сотрудничестве. Большинство неконтролируемых и действительно опасных сущностей относятся именно к этой категории.

Я был в этой группе? Неужели я настолько опасен? Ранг R — высшая степень угрозы. Надо запомнить.

— И наконец... это вам нужно запомнить обязательно. BLACK (Черный). Группа «экстренной утилизации». Сюда переводят объекты, которые не приносят Бюро пользы или представляют критическую угрозу, требующую немедленного устранения.

Похоже, это самый важный для меня ранг. Я задал уточняющий вопрос:

— Пш-ш... Этот ранг... цель... ликвидация?

— Да, верно. В ранг B переводят только тогда, когда ущерб от объекта превышает потенциальную выгоду. В основном это касается сбежавших аномалий, захват которых признан невозможным.

Ясно. Сидя на диване, я слегка качнулся вперед-назад. Согласно условиям контракта, если не возникнет критической ситуации, я должен поглощать только объекты ранга B. Остальные категории — под запретом, если не поступит особого распоряжения. Видимо, Бюро считает, что из них еще можно выкачать информацию или технологии.

Клик. Пш-ш-ш!

Звук открывающейся жестяной банки. Раздалось шипение газа, и ко мне подошел Кан Тхэ Чжун.

— В этом смысле объект, который ты сегодня поглотишь, тоже ранга B. Он стал «черным» не потому, что слишком силен, а потому, что из него больше нечего взять.

— Пш-ш... Изначальный... ранг?

— G.

Отхлебнув колы, Кан Тхэ Чжун протянул банку Ли Да Ын, предлагая глоток. Та покачала столовой, и командир перевел взгляд на меня.

— Хм-м...

На его лице отразилось мучительное раздумье. Я протянул руку, желая избавить его от сомнений, но Кан Тхэ Чжун, явно не собираясь делиться, отвел банку за спину. Я разочарованно пошевелил пальцами.

— И еще, э-э... командир?

— Что?

— Стоит ли рассказывать про «Белый» ранг? Я и сама о нем почти ничего не знаю...

WHITE (Белый)? Если «Черный» — это утилизация, то неужели есть что-то еще выше? Лицо Кан Тхэ Чжуна мгновенно стало серьезным, словно эта тема не допускала даже тени иронии. Он мрачно посмотрел на экран и кивнул.

— Рано или поздно ему придется узнать. Расскажи то, что известно.

— Фу-ух... Хорошо.

Ли Да Ын перелистнула слайд. На экране появилось слово: WHITE. Голос девушки задрожал. Она смотрела на экран с тем же ужасом, с которым когда-то смотрела на меня.

— Ранг W. WHITE (Белый). Объекты абсолютной угрозы. Захват, контроль или утилизация — невозможны.

Эта категория для существ настолько могущественных, что даже Бюро бессильно перед ними. По одной реакции Ли Да Ын было ясно, что такие аномалии — случай исключительный.

— Мы... мы почти не владеем деталями. Доступ к этой информации есть только у Совета (ранг 0) и крайне ограниченного круга докторов 1-го ранга.

Сверхсекретные данные, закрытые даже для персонала. Достаточно просто знать, что такой уровень существует. Тут в разговор вмешался Кан Тхэ Чжун:

— К слову, в Корее объектов ранга W пока нет. Да и где они находятся по всему миру — тоже неизвестно.

Допив колу, он с силой смял жестянку.

— Вообще-то, я хотел попросить тебя кое о чем, связанном с «Белым» рангом, но решил повременить, чтобы не давить на тебя. Но раз уж зашла речь...

Грубый палец Кан Тхэ Чжуна ткнул в сторону экрана.

— В конечном итоге ты должен будешь поглотить и объекты ранга WHITE.

Финальная цель. Бюро рассчитывает, что я не остановлюсь на «Черных» и со временем смогу справиться с «Белыми». Поскольку я еще не представлял, что это за сущности, осознать весь масштаб задачи было трудно. Видимо, это просто самые опасные твари из существующих.

— Пш-ш... Информация... о ранге White... есть?

— Я же сказал — нет. У нас нет ни полномочий, ни уровня допуска. — Он тихо пробормотал под нос: — Разве что Директор филиала в курсе.

Покачав головой, давая понять, что тема закрыта, Кан Тхэ Чжун хлопнул меня по плечу.

— В общем, расклад такой. Начнешь с ранга G.

— Пш-ш... С этим... вы... сами... не справитесь?

— Если проведем исследования и найдем способ, то справимся. Но мы даем это тебе не просто так. Или ты предпочитаешь сидеть здесь и сосать палец в ожидании?

Он жестом велел мне подниматься. Я послушно встал и последовал за ним к выходу из камеры содержания.

— Я не собираюсь сразу бросать тебя на опасных тварей. Мало ли какие побочные эффекты вылезут. Так что наберись терпения и проходи этап за этапом.

Как же они со мной носятся. Впрочем, с их точки зрения я — уникальная «благодетельная» аномалия, которая встречается раз в жизни. Понятно, почему они готовы перепроверять каждый шаг по сто раз.

— Пошли.

Кан Тхэ Чжун продолжал махать рукой уже за пределами камеры. Когда я замер у декомпрессионного шлюза, в недоумении склонив голову, командир хлопнул себя по лбу.

— Ах, точно. Забыл сказать. Мы пойдем пешком.

Пешком? Я отчетливо помнил его прошлые предупреждения: люди снаружи всё еще боятся, будь осторожен при выходе, если пугливый сотрудник примет тебя за сбежавший объект и активирует тревогу — начнется хаос.

— Командир? Вы с ума сошли?

Тут же прилетела ставшая уже фирменной критика от Ли Да Ын. Отсоединив ноутбук, она подскочила к Кану и зашептала ему на ухо (хотя я, конечно, всё слышал):

— Выводить «Синее пламя» в коридоры сейчас преждевременно! Полно людей, которые ему не доверяют. Что они подумают, увидев сущность, разгуливающую по служебному блоку?

— И что, мне его вечно в этой конуре держать?

— Я говорю — еще рано! Опять поползут слухи...

Кан Тхэ Чжун, не оценив стараний шептать потише, рявкнул:

— Да плевать мне на их сплетни! Вечно они так — от зависти и злобы.

— Ох... потише, пожалуйста...

— Мы решили обращаться с ним как с человеком, и я не намерен делать исключений. Пока мы работаем в этом здании, мы не «Аномалия и человек», мы — коллеги.

Что это за чувство? Неужели признательность? Видя его решимость признать во мне личность, я ощутил прилив желания ответить ему тем же. Тем временем Ли Да Ын лишь беспомощно открыла рот, выглядя так, будто у нее сейчас случится изжога.

— Это... конечно, верно... Но я не о дискриминации, я о...

— Да замолчи ты. Пошли быстро.

Оборвав ее, Кан Тхэ Чжун легонько ткнул Ли Да Ын пальцем в лоб. Девушка слегка качнулась назад и, потирая место тычка, обиженно надулась. Прежде чем пойти за командиром, я молча уставился на нее.

— ...А?

Тык.

Подражая Кан Тхэ Чжуну, я тоже легонько нажал пальцем ей на лоб.

— Э-э?.. Эт... Чего? А-а? М-м?

Реакция была совсем другой. Ли Да Ын так же отшатнулась, но на ее лице застыло выражение крайнего ужаса, смешанного с полным непониманием ситуации. Она выглядела настолько глупо, что я сам занервничал.

«Я... я что-то сделал не так?»

Если это оскорбление, ей стоит просто сказать — и я больше не буду. Но она молчала. Просто стояла, прижав ладони ко лбу, и смотрела на меня с отсутствующим видом.

— Чего застряли?

Поторапливающий голос командира не оставил времени для расспросов. Мы вышли из зоны содержания, поднялись по лестнице и миновали диспетчерскую. Впереди раскинулся служебный коридор.

Длинный, прямой коридор штаб-квартиры Бюро меньше всего напоминал тюрьму для монстров. Скорее — офис крупной корпорации. Проходившие мимо сотрудники в строгих костюмах болтали о всякой чепухе: хобби, спорт, игры, планы на вечер. Обычная офисная жизнь. Однако в тот момент, когда я показался в коридоре, наступила мертвая, ледяная тишина.

— Ох? Э-это...

— Постойте. Надо же доложить...

— Командир Кан Тхэ Чжун рядом с ним. Оставь.

— С ума сойти! Почему аномалия шастает по коридору?!

— Успокойся. Если он расстроится, мы все трупы.

— О боже...

Голоса были полны отчаяния и ужаса. Некоторые особо впечатлительные сотрудники едва не плакали, причитая, что нам всем конец. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже превратился в решето.

Несмотря на это, Кан Тхэ Чжун не выказал ни капли смущения. Напротив, он шел подчеркнуто уверенно, пока внезапно не остановился. В небольшом расширении коридора была обустроена зона отдыха со столом, стульями и кофейным автоматом.

— Кофе? А, нет-нет. Тебе же нельзя. Извини, привычка.

Кан Тхэ Чжун невозмутимо налил себе кофе. Усевшись на стул, он кивнул на соседнее место мне.

— Садись. Не стой как провинившийся школьник.

Я сел. Делать было нечего — я ведь ничего не пил. Я лишь фиксировал, как за углом шепчутся и глазеют на нас сотрудники.

— Не обращай на них внимания, — бросил Кан Тхэ Чжун. — Со временем, когда ты докажешь, что не опасен, они начнут относиться к тебе как к равному.

Наблюдая за ним, я понял, насколько искренне он старается социализировать меня. В каждом жесте, в каждой мелочи сквозило отчаянное желание видеть во мне человека. Даже этот поход по коридору был частью его плана по моей «гуманизации».

— Пошли дальше.

В тот момент, когда мы начали подниматься, послышался топот бегущих ног. В коридоре появились трое вооруженных оперативников и мужчина с такими же знаками отличия на плечах, как у Кана. У него была тяжелая квадратная челюсть. Увидев меня, он едва не повалился назад от неожиданности.

— Кха! Т-ты что творишь, Кан Тхэ Чжун?!

— О, какие люди. Второй командир.

— Какие люди?! Ты что, решил восстание в Управлении устроить? Наглец.

«Квадратная челюсть» орал на Кана, не сводя с меня глаз.

— Какого черта ты вывел объект наружу?! Окончательно крыша поехала? Или он тебя загипнотизировал?

— Спешу расстроить: мозг на месте, психика стабильна. Ну, пью таблетки от депрессии, но это к делу не относится.

— Я не об этом! Почему аномалия вне камеры содержания?!

— Есть проблемы? Я действую согласно приказу Совета.

При упоминании Совета оппонент осекся.

— Совет заключил контракт на условиях человеческого обращения с «Синим пламенем». Значит, я и буду обращаться с ним как с человеком. Не как с объектом.

— Эй, Тхэ Чжун. А если эта штука сорвется и нападет на нас...

— Клянусь, этого не случится.

Кан Тхэ Чжун потянул меня за рукав, увлекая за собой мимо Второго командира. Тот проводил нас взглядом и процедил сквозь зубы:

— Долго ты еще будешь над нами издеваться?

— ...Я не издеваюсь, — глухо ответил Кан.

Между ними явно пролегала глубокая пропасть, но это было не моим делом, так что я предпочел не вмешиваться.

Наконец мы достигли нужной двери. На мониторе у входа светилось: «OH-01998». Внутри нас встретили ученые, которые при виде меня едва не повалились на пол от страха.

— У-а-а-а!

— Что?! Почему объект здесь?!

— Спокойно, спокойно. Я его привел, так что без паники.

— Командир, вы? Могли бы и предупредить. Мы уже подготовили маршрут через технические шлюзы.

— Извините. Если бы я предупредил, вы бы зачистили коридоры.

— И что в этом плохого?

— Пустые коридоры не похожи на место, где живут люди. Поэтому я промолчал.

Только сейчас я понял, что даже его молчание было проявлением заботы. Столь пристальное внимание начинало немного тяготить, но я всё равно был благодарен.

— Ч-что ж, проходите. «Синее пламя», вы тоже — сюда.

Нервные сотрудники проводили нас в нижний отсек. Когда открылись шлюзовые двери, я почувствовал контраст.

«Моя камера совсем не такая».

Серые бетонные стены. Темно, мрачно, воздух кажется липким и влажным. В центре комнаты стоял кинопроектор. Объектив был направлен на белый экран, висевший на стене. Вокруг была натянута полицейская лента — словно кусок места преступления вырезали и перенесли сюда целиком.

— Позвольте объяснить. Идентификационный номер объекта — G-OH-01998. Наименование — «Пленка с затонувшего судна». В связи с приказом об утилизации ранг опасности изменен на BLACK.

Этот проектор и есть аномалия? Впервые сталкиваюсь с «предметом-сущностью».

«Но от него веет тьмой».

Тяжелая, густая аура исходила от аппарата. Точнее — не от самого проектора, а от заправленной в него пленки. Она и была истинным телом аномалии.

— Человек, приблизившийся к объекту, становится участником фильма, запечатленного на пленке.

— Я стану главным героем?

— А, нет. Скорее, вы просто добавитесь в список действующих лиц как один из персонажей.

Доктор быстро сверился с документами и продолжил:

— Считается, что пленка появилась в период между 1920-ми и 1930-ми годами. Она принадлежала режиссеру-любителю, который, судя по всему, пытался лично доставить свой фильм дистрибьюторам, но корабль потерпел крушение.

Ученый указал на проектор.

— На пленке запечатлены моменты крушения. Контактирующий словно переносится во времени в ту самую ночь.

— Говорили, что контакт вызывает невыносимую печаль?

— Согласно отчетам, судьбы участников делятся на два типа: либо они тщетно пытаются спастись вместе с остальными, либо безучастно бродят по кораблю до самого момента погружения на дно.

— Это звучит пугающе, но не обязательно печально.

— Всё дело в атмосфере. Это очень тяжелый, грустный фильм. Пленка затягивает в свои эмоции, вызывая глубочайшую депрессию.

Я не понимал, как это возможно, но тут же одернул себя — это Аномалия, здесь здравый смысл не работает. Ли Да Ын подошла и осторожно прикрепила наушник к моему воротнику. Из-за разницы в росте ей было неудобно, и когда я слегка присел, она благодарно кивнула. Кан Тхэ Чжун инструктировал сзади:

— Надень наушник, на всякий случай. Обычно их вешают на ухо, но у тебя головы нет, так что крепи на воротник. А это портативный динамик. Если нужно будет что-то сказать — используй его, я услышу по рации.

Закрепив оборудование с помощью Ли Да Ын, Кан Тхэ Чжун легонько подтолкнул меня в спину.

— Сначала сожги его. Эту штуку достали из бездны, ей физический урон нипочем. Но у тебя пламя другое, должно сработать.

Я обернулся и кивнул командиру. Приблизился к проектору. Пленка тех лет должна хорошо гореть. Я сосредоточился на намерении уничтожить...

Г-р-р-р...

Тьма всколыхнулась, и пленка отреагировала сама собой. Проектор включился, высветив изображение на экране. Доктора и командир засуетились.

— Черт. Он реагирует даже на объекты!

— О-опасно ли это? Всё в порядке?

— Эй, Синяя башка! Не вздумай снимать наушник! Это один из предусмотренных сценариев!

Мрачная аура окутала меня. Как аномалия, я чувствовал, почему пленка так реагирует. Она меня боялась.

Тр-р-р-р-р...

Перед глазами вспыхнул свет, раздался характерный треск работающего киноаппарата. Зрение заполнили старые цвета, пятна и полосы, как в древнем кино. Чувство реальности исчезло, уступив место новому пространству.

И тут же —

— А-а-а-а-а!

— Спускайте шлюпки! Сначала детей и женщин!

— Соблюдайте порядок! Не толкайтесь, иначе упадете в воду!

Крики. Паника. Суета.

Всплеск! Потоки морской воды обрушивались на палубу — уровень моря стремительно рос. Корабль содрогался в конвульсиях, готовый вот-вот развалиться.

Это был момент крушения.

— И-и-и-ик! Э-это что?! Что это за огненная голова?!

— А-а-а! Привидение!

Какой-то джентльмен, столкнувшись со мной, в ужасе отпрянул. Его крик подхватила проходящая мимо женщина. Я стоял на палубе и осматривался. Мир вокруг был черно-белым.

«1920-е. Эпоха черно-белого кино».

В этом монохромном мире было лишь одно исключение.

Моя голова, пылающая ярко-синим пламенем.

? месяц, ? день

Корабль ходит ходуном.

С каждым ударом волны я чувствую себя листком, беспомощно летящим по течению реки. Земля словно уходит из-под ног, невозможно даже просто стоять.

Люди, потеряв равновесие, падают и врезаются друг в друга.

Повсюду хаос: кто-то ранен, кто-то падает в обморок — настоящая давка. У спасательных шлюпок столпилась толпа, пробиться сквозь которую нереально. Стюарды пытаются утихомирить народ, но толпа почти не поддается контролю.

— При... привидение!

И, конечно, паническая реакция тех, кто видит меня.

Впрочем, то ли из-за ситуации, то ли еще почему, но их страх длился недолго. Всем сейчас слишком дорого собственное выживание, чтобы тратить время на разглядывание меня.

— Эй, Синебашка! Синее пламя!

В наушнике раздался голос Кан Тхэ Чжуна.

Похоже, даже отсюда я могу общаться с внешним миром, где остался командир.

— Слышишь меня?

— Пш-ш... Слышу...

— Отлично. Я уже подтвердил, что связь работает в обе стороны. Не зря мы снабдили тебя рацией и наушником.

— Пш-ш... Как... выйти?

— Как выйти? Погоди секунду.

Связь прервалась.

Я двинулся по забитой людьми палубе, осматриваясь. Где-то в нижней части судна явно возникла проблема — корпус вот-вот начнет трещать по швам.

«Но здесь нет ни островов, ни рифов, с которыми можно было бы столкнуться».

И это не мелководье. Мы посреди открытого моря.

Внутренняя поломка? Для этого повреждения выглядят слишком странно.

Когда я подошел к перилам, рация ожила снова.

— Есть два способа. Первый — ждать, пока корабль пойдет ко дну.

— Пш-ш... Трата... времени.

— Знаю. Пустая трата времени для всех. Поэтому я поискал другой путь.

В этот момент я почувствовал нечто странное, исходящее из океанских глубин.

...Оно огромное.

Под водой находится нечто невероятно массивное. Оно погружается всё глубже, но по размерам сопоставимо с целым островом.

«Темная аура, характерная для Аномалии. Похоже, именно это существо — истинная причина крушения».

Огромная аномалия рядом с кораблем, у которого нет причин тонуть. Ситуация не оставляет сомнений. Но Бюро наверняка знает о подводном монстре, так что это не моя забота.

— Мир, в котором ты находишься, запечатлел момент крушения. Значит, где-то там должна быть та самая пленка. В архивах нет записей о ее точном местонахождении, так что я не знаю, где она.

— Пш-ш... Вот как...

— Но если ты ее сожжешь, то сможешь выбраться. Ты ведь сможешь ее найти?

Я расширил радиус восприятия.

Где-то едва заметно сочилась темная энергия. Я последовал за этим ощущением.

Под палубой. Еще одним ярусом ниже.

Когда зона поиска достигла кают, я локализовал источник. Одна из комнат.

— Пш-ш... Нашел...

— Отлично. Иди и устрой им взбучку.

Протиснувшись сквозь мечущихся людей, я спустился по трапу.

Навстречу бежали те, кто отчаянно пытался спастись. Кто-то просто пролетал мимо, кто-то в ужасе шарахался от моей головы. Старики бормотали, что пришел их час.

Я спокойно миновал их и вошел в коридор, буквально пропитанный темной аурой.

«Смотрите-ка на него».

Всё было слишком очевидно.

Даже издалека я чувствовал враждебность, витающую в воздухе. Объект заметил меня. Темная энергия тревожно заколыхалась.

Гу-у-у-у...

Корабль резко накренился.

Прямой коридор медленно превратился в крутой спуск, а затем и вовсе встал вертикально. Я едва не полетел вниз, но успел ухватиться за дверную ручку ближайшей каюты.

«Так резко?»

Судно не было в таком состоянии, чтобы мгновенно перевернуться или развалиться. Это произошло подозрительно быстро. Впрочем, выяснять причины не стоило. Всё и так ясно.

«Совсем отчаялся, паршивец».

Хорошо, что у меня длинные конечности.

Словно гиббон, я подтянулся на руках, перехватываясь за ручки дверей, и пополз вверх. Так я до него доберусь. Казалось, нужно просто подняться, но...

Др-р-р-р...

Сухой звук работающего мотора.

Это не шум корпуса корабля.

Шу-у-у-у...

Судно стремительно восстановило баланс.

Люди, шедшие спиной вперед, «зашли» обратно в каюты. Режущие слух крики и грохот металла сложились в причудливую симфонию, проигрываемую задом наперед.

Щелк.

Звук остановившегося мотора ознаменовал финал.

Я снова стоял на палубе.

— И-и-и-ик! Э-это что?! Что это за огненная голова?!

— А-а-а! Привидение!

Та же реакция, что и в первый раз.

Мимо снова проходят те же люди. Те, кто пугается, и те, кто в спешке пролетает мимо. Давка, обмороки, хаос. У шлюпок всё так же нет свободного места.

«Я вернулся?»

Регрессия? Обратный ход времени?

Пока я пытался сообразить, что к чему, ожила рация.

— Эй, Синебашка. Там внутри ничего не изменилось?

У Кан Тхэ Чжуна отличное чутье на такие моменты.

— Пш-ш... Время... откатилось. Оно... не подпускает... меня.

— Я так и думал. Здесь проектор только что прокрутился назад. Мы уже сталкивались с подобным. Ты в порядке?

— Пш-ш... Попробую... еще раз.

На этот раз я не отвлекался и сразу двинулся к каютам.

Всё то же самое, но сцена чуть опережает предыдущую. Я снова добрался до сектора с пленкой, и на этот раз корабль не накренился.

Вместо этого —

Др-р-р-р...

«Опять?»

Снова звук перематываемого проектора.

Я опять оказался на палубе.

— И-и-и-ик! Э-это что?! Что это за огненная голова?!

— А-а-а! Привидение!

Те же крики, та же реакция.

Те же сцены и те же спасательные шлюпки.

«И что ты творишь? Из мира пленки не выкидываешь... Решил играть со мной в бесконечное перетягивание каната?»

Похоже, аномалия кое-чего не учла.

Я в этой ситуации ничего не теряю. Мне нужно просто дойти до цели. А объект лишь повторяет одну и ту же заезженную пластинку. Возможно, он в такой панике, что не способен придумать ничего лучше.

«Ну, посмотрим, кто из нас упрямее».

Я ускорился.

Скорость, недоступная человеческому глазу. Я должен добраться до него раньше, чем он среагирует.

От рывка люди, в которых я врезался, разлетались в стороны. У меня не было времени ими заниматься. Да и нужды не было.

Эти люди и это место.

Всё, что я вижу.

Лишь остатки прошлого.

Это иллюзия. Фантом.

Я в одно мгновение спустился к каютам и уже коснулся ручки двери, за которой была пленка...

Др-р-р-р...

На долю секунды опоздал.

Снова шум мотора.

Я опять на палубе. Но на этом дело не кончилось.

Др-р-р-р...

«Что?»

В этот раз я даже не шевельнулся, а проектор снова сработал. И снова. И еще раз.

Др-р-р-р...

Др-р-р-р...

Др-р-р-р...

Я застрял на палубе.

Люди вокруг словно сломались — они зациклились в одних и тех же позах, повторяя одни и те же движения каждую секунду. Все мы, включая меня, попали в бесконечную временную петлю.

«Ты издеваешься?»

Видимо, моя скорость его впечатлила.

Мне нужна была секунда.

Нет.

Хватило бы и 0,5 секунды. За это время я бы открыл дверь.

— Похоже, у тебя снова проблемы.

Несмотря на постоянный треск «Др-р-р-р», голос Кан Тхэ Чжуна слышался четко.

— Пш-ш... Предсмертные... конвульсии. С вашей... стороны... есть... способ?

— Плохие новости. Мы тут пробовали закрепить проектор тросами, пытались всячески его заблокировать — бесполезно. Ты должен сделать это сам.

— Пш-ш... Он... не дает... шагу ступить.

Меня начало раздражать это ребяческое поведение объекта — «не дам тебе ничего сделать». Словно капризный ребенок, который не знает меры. Хотя для него это, конечно, вопрос жизни и смерти.

Кан Тхэ Чжун, выслушав ситуацию, издал короткий смешок.

— Ха, загнанная крыса. Но одно ясно точно: у пленки нет плана. Она не понимает, что это ее не спасет. Она просто потеряла способность здраво оценивать ситуацию.

— Пш-ш... Утомительно...

— Согласен. Но, кстати, ты не выглядишь подавленным.

Не подавленным?

Точно, я ведь слышал, что люди, контактирующие с этой аномалией, тонут в пучине печали.

Но я стал исключением. Из-за того, что я Сущность?

Или же...

«Говорили, что атмосфера грустного фильма поглощает зрителя. Но я ни разу не досмотрел до конца. У меня не было времени прочувствовать эмоции».

Печаль — это суть сюжета.

А что, если я перепишу этот сюжет?

Завершу финал с крушением по-своему.

«Всё равно это лишь обрывки воспоминаний. Совесть меня мучить не будет».

Единственный способ защиты в этой бесконечной петле.

Я сосредоточился на пламени в своей голове.

Вспышка!

Огонь вырвался наружу мощным потоком.

Др-р-р-р...

Проектор снова сработал.

Вспых!

Но на этот раз пламя стало еще ярче и яростнее.

— Г-горячо!

— А-а-а-а!

Крики людей, попавших в зону жара, не прекращались, но я не останавливался.

Др-р-р-р...

Вспых!

С каждым циклом пламя становилось всё масштабнее.

«Рация и наушник не подвластны проектору. Я в реальном времени общаюсь с миром. Мое тело — такое же. Меня возвращает на палубу, но моя память и силы не откатываются к началу».

Шипение... Треск.

Начались перемены.

В этой вечно повторяющейся петле палуба начала чернеть от гари.

Даже когда проектор перезапускал цикл, эти черные пятна не исчезали. В монохромный мир вгрызались следы синего пламени, пожирающие временную петлю.

Др-р-р...

Др-р...

Др-р...

Звук мотора стал неритмичным — объект явно был в замешательстве.

Черная дыра вопреки всем стараниям проектора медленно расползалась по всей палубе. Люди, которых касался огонь, превращались в пепел. Пятно расширилось, поглощая толпу у шлюпок.

Когда вся палуба окрасилась в черный, пламя двинулось к каютам.

Шипение...

Др-р-р-р...

Др-р-р-р...

Топ.

Моя нога сдвинулась.

В петле, которая казалась вечной, наконец появилась трещина. Сознание всё еще пыталось оттащить меня назад на палубу, но...

Я шел вперед.

Тюрьма-пленка, созданная путем разрушения хода фильма ради того, чтобы запереть одну сущность. Предсмертные судороги аномалии не смогли меня удержать.

Преодолевая сопротивление времени, я добрался до обгоревшего сектора кают. Среди пепелища выделялась одна дверь, сохранившая свою форму.

Скрип...

Я открыл ее.

Внутри у окна замер человек. В его глазах читался страх, но любопытство перевешивало — он завороженно смотрел на что-то за окном. Темной энергии от него не исходило, но связь с пленкой была несомненной.

Это был владелец пленки — тот самый режиссер-любитель.

Я нашел ядро.

На столе лежала металлическая бобина. Внутри была аккуратно намотана пленка.

— Посмотри наружу. Из воды поднялось что-то огромное, а потом снова ушло на дно. Кажется, оно было гораздо больше кита.

Из-за своего любопытства он даже не пытался бежать. Похоже, он принял меня за какого-то знакомого.

Когда я не ответил, режиссер обернулся.

— Ох!

Шлеп.

Он повалился назад от испуга.

Еще бы — обернуться и увидеть вместо знакомого нечто безголовое с пламенем на шее.

— Х-ха... ха... Эдди? Эдди! Где ты, Эдди?!

Видимо, того знакомого звали Эдди.

Скорее всего, он уже стал одним из многочисленных угольков снаружи.

— О господи... Боже мой...

Мир черно-белый, так что цвет его лица не разобрать.

Как только люди раньше жили в мире без красок? Современные телевизоры позволяют увидеть весь мир в высоком разрешении и сочных цветах, а тут...

Я обратился к призраку прошлого:

— Пш-ш... Пора... пускать... титры.

— ...Что?

Игнорируя мужчину, я схватил бобину.

Металл обжег ладонь выбросом темной энергии. Но пленке не оставалось ничего, кроме как покориться судьбе.

— Нет... нет! Н-нельзя!

Режиссер вцепился в мою руку.

Ни один человек до этого не осмеливался подойти ко мне так близко. То, что не под силу обученным солдатам Бюро, сделал призрак из 1920-х.

Причина, по которой он смог двигаться вопреки запредельному ужасу. Чувство ответственности и верность своей миссии.

— Не трогай... не трогай мой фильм. Это шедевр всей моей жизни! Несчастный фильм, который мир еще не видел!

Как бы он ни тянул и ни толкал, человек не может совладать с моей силой.

Видя, что я непоколебим, режиссер почти в слезах взмолился:

— Нет. Пожалуйста... П-просто дай мне его показать. Я нашел дистрибьютора. Позволь мне устроить хотя бы один показ!

— ...

— Мама и сестра ждут меня! Они ждут, чтобы увидеть мой фильм!

Признаю, это трагическая случайность.

Но эта пленка сто лет назад не дошла до прокатчика, а ушла на дно вместе с кораблем.

Всё бесполезно.

Я не мог пускаться в объяснения, что он лишь тень мертвеца, а это мир пленки.

Сжигаю.

Кино окончено.

Треск. Вспышка.

Оно горит тихо. Ошметки сожженной пленки разлетаются в воздухе.

— А... а-а-а...

Выражение лица человека, потерявшего всё.

Режиссер в отчаянии рухнул на колени, пытаясь собрать остатки пепла.

Вдруг он вскочил. Перерыл вещи на кровати и выудил два билета на премьеру. Он протянул их мне обеими руками.

— Нью-Йорк, Манхэттен, у Таймс-сквер. Мама и сестра будут ждать меня там. 42-я улица! Ступай туда. Они где-то там... Элеонора Уэллс, Клара Уэллс. Вот их имена. Прошу тебя, пожалуйста.

На глазах режиссера выступили слезы.

Даже в черно-белом мире они были отчетливо видны.

— Если они не увидят мой фильм... передай им хотя бы это, чтобы они посмотрели другой. Молю тебя.

Режиссер опустился на колени перед неведомым чудовищем.

Даже если перед ним не человек, у него есть то, что он обязан передать семье — фильм, которым он гордится. И если его фильм утрачен, пусть они найдут утешение в каком-нибудь другом шедевре.

«Но его семья уже...»

В груди кольнуло.

Тягучее, давящее чувство подступило к горлу.

Так вот она какая — печаль.

Я взял билеты.

Не знаю, смогу ли их передать. Но пусть это принесет ему покой.

На лице режиссера наконец отразилось умиротворение.

Всё горит.

Бобина.

Каюта.

И сам режиссер.

В момент, когда всё превратилось в прах и рухнуло, мир мигнул, и снова послышался звук старой пленки.

Пошли кадры.

Как и положено старому кино, всплыла простая надпись: «THE END».

«Короткие титры. Раньше было проще».

Когда надпись исчезла, поползли грубые заглавные буквы готического шрифта.

Посвящение, которое режиссер вставил по своей воле: «ДЛЯ МОИХ ЛЮБИМЫХ ЭЛЕОНОРЫ И КЛАРЫ».

Сразу видно, как он дорожил семьей.

«...А это?»

Под именами родных.

Строчка мелким шрифтом, которую, впрочем, не составило труда прочесть.

«ОСОБАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ ЧЕЛОВЕКУ С ЧАСАМИ ВМЕСТО ГОЛОВЫ».

Я засомневался.

Сначала не поверил своим глазам. Но при повторном прочтении фраза не изменилась: благодарность человеку с головой-часами.

Экран погас.

Чувства притупились, и я вернулся в свою камеру содержания.

— Эй, Синебашка.

Рядом с пылающим синим пламенем проектором стоял Кан Тхэ Чжун. Отойдя на безопасное расстояние, он с застывшим лицом наблюдал за процессом, а затем подошел и одобрительно хлопнул меня по плечу.

— Молодец. Справился блестяще, несмотря на сюрпризы. Мое решение сотрудничать с тобой было верным. Теперь пора это поглотить, верно?

Его лицо светилось удовлетворением.

Я молча посмотрел на него, а затем поднял свои ладони.

Билетов, которые дал мне режиссер, не было.

Вполне логично — они были частью фильма. Вещи из фантомного мира не переносятся в реальность.

— Пш-ш... Есть... одна... просьба.

*****

— Я понимаю твою просьбу, но этим людям было по сто лет. Они никак не могли дожить до сегодняшнего дня.

— Передать потомкам? Ха, ты что, такой идеалист? Чем больше на тебя смотрю, тем больше ты похож на человека.

— Искать их не придется. Мы давно выяснили, кто этот режиссер. Артур Уэллс. Потомки его сестры живут на юге Англии, в Котсуолде. Эвакуировались туда во время войны и остались.

— Да, кажется, правнучка. Но пойми, для них это будет выглядеть дико. И всё же настаиваешь? Эх, ладно. Сделаю билеты «под старину». Так как назывался фильм Чарли Чаплина?

Ясное небо, красивый город.

Старинные дома, утопающие в зелени. Даже мелькнула мысль: если когда-нибудь покину Корею, хотел бы жить здесь.

Кан Тхэ Чжун нашел нужный дом и просунул конверт под дверь.

Он уже собирался уходить, когда...

— Кто здесь?

Дверь открылась, и вышла женщина.

Она подняла конверт и с подозрением посмотрела на Кана.

— Ни имени, ничего. От кого это?

Кан Тхэ Чжун вежливо коснулся полей своей шляпы, отдавая честь.

— Считайте, что вещь, которая должна была быть доставлена сто лет назад, наконец прибыла. Распоряжайтесь как знаете.

Полы его пальто развевались на ветру, когда он садился в черный автомобиль.

Женщина в недоумении посмотрела вслед уезжающей машине и зашла в дом.

В гостиной на стене висела маленькая фотография.

Черно-белый Артур Уэллс в окружении матери и сестры.

Стрельбище корейского филиала Бюро никогда не знало тишины.

Обычно здесь кипела жизнь: на длинных рядах огневых позиций кто-то азартно тренировался, кто-то упивался собственным мастерством, а кто-то спорил на ужин, подсчитывая очки. Это были будни.

Но сейчас никто не стрелял по мишеням.

Оперативники в полевой форме, с патронными поясами и в защитных очках, затаив дыхание, наблюдали лишь за одной дорожкой.

Щелк.

Сухой, отчетливый щелчок пальцами, совершенно не к месту на стрельбище.

В самом центре мишени яростно вспыхнуло сгущенное синее пламя.

Бам!

Взрыв поглотил мишень.

Жар не был обжигающим, но само зрелище того, как бумажная мишень внезапно детонирует, выходило за рамки возможного.

Упражнение окончено, но автоматика не возвращала мишень на место. Возвращать было нечего — она сгорела без остатка.

— Пятая попытка. Дистанция двести метров, прямое попадание.

— С увеличением расстояния точность падает, но само прицеливание остается возможным. Это корректируется тренировками.

Сухие доклады ученых.

Существо на огневом рубеже было лишено головы, поэтому оно просто качнулось всем телом вперед-назад в знак согласия. Его чужеродный облик, столь неуместный в тире, притягивал любопытные взгляды, но в них не было и тени дружелюбия.

— И что, это нормально?

Младшая в группе оперативников — Ким А Ри, обладательница редкого для полевых агентов женского пола и чересчур милого имени — явно была не в восторге. Сидя поодаль и методично разбирая-собирая автомат, она с грохотом положила оружие на стол и наморщила переносицу.

— Какого черта оно здесь делает, если даже не стреляет?

— Угомонись, Цыпленок.

«Цыпленок» — прозвище, производное от ее имени. Учитывая, что она была новобранцем, оно ей вполне подходило. Ее напарник, мужчина с тяжелой квадратной челюстью, постучал по столу, призывая ее не отвлекаться.

— Стрельбище не наша частная собственность. Чего ты кипятишься?

— Да оно же какую-то магию колдует, разве не видите?

Судя по тону, ее злило не только отсутствие стрельбы. Это была типичная реакция на то, что вызывает глубокое неприятие. Пока она пыхтела, как рассерженная птица, напарник прицелился в мишень из только что собранного пистолета.

— Тебе это кажется странным?

— Конечно! Это же стрельбище!

— А то, что это нечто нечеловеческое стоит на рубеже, тебя не смущает?

— Ну, это...

Причина, по которой все забыли про тренировку и застыли в оцепенении, была проста. На рубеже стоял Объектоголовый — существо, у которого вместо головы переливалось синее пламя.

Неестественно высокий рост. Способность взрывать мишени одним щелчком пальцев.

Это не человек.

Это Сущность.

— Скажи честно. Тебя бесят не его фокусы, а то, что он — аномалия. Так?

— ...Честно? Вы ведь и сами так думаете. Сотрудничество с Аномалией? Да это бред. Уж лучше бы мы с вражеской разведкой спелись, это хоть логике поддается.

Враждебность Ким А Ри не была просто капризом. Это был страх перед аномалиями, который мутировал и принял форму агрессии.

— Сушности... не могут сосуществовать с людьми.

— Твоя правда. Какое к черту сотрудничество? Мы созданы, чтобы уничтожать их. В здравом уме на такое не пойдешь.

Дуло пистолета напарника медленно повернулось. Теперь оно смотрело в затылок Объектоголового. Палец лениво лег на спусковой крючок.

— То, что подобное чудовище трется среди нас — нонсенс.

Аномалия и организация, призванная их истреблять, стоят плечом к плечу. Нет более вопиющего противоречия.

— Подумай, сколько бюджета и людей тратится на одну эту тварь. И как с ним носятся, в отличие от других объектов. Говорят, он вчера отличился, но доверять ему после одного раза — это надо иметь вместо головы цветочную клумбу.

Щелк

Он нажал на спуск, но раздался лишь сухой звук бойка. Магазина в пистолете не было, стрелять было нечем. Старший убрал оружие и высокомерно усмехнулся.

— Шутки шутят. Хотят играть с Аномалией в «семью» — пусть играют сами. Нас-то зачем в это втравливать?

— ...Мне правда страшно. Что, если он внезапно сорвется?

— Думаешь, ты одна такая? Я сам по ночам от каждого шороха просыпаюсь. О чем вообще думал Командир 5-го отряда, когда подписывался на это?

Старший взглянул на свой пистолет. Массивный серебристый ствол, стандартная модель для тренировок.

Дуло пистолета... оплавилось.

— ...А?

Расплавилось? Перед сборкой на нем не было ни царапины.

— Неужели...?

Взгляд оперативника метнулся к Объектоголовому.

Тот, кто только что стоял спиной к ним, теперь неподвижно смотрел прямо на них. Это безмолвное созерцание было за гранью реальности. По спине спесивого ветерана пробежал ледяной ток.

— Х-хыы...

Сознание начало сужаться. Шум стрельбища стих, в ушах бешено заколотилось сердце. В туннельном зрении не осталось ничего, кроме фигуры с синим пламенем.

Оно смотрит. Не запертая аномалия. Смотрит на меня.

А.

Началось ментальное загрязнение.

Вспомнить. Вспомнить протоколы Бюро для экстренных ситуаций. Последнее средство оперативника при необратимом заражении.

Сжать пистолет обеими руками. Приставить ствол к подбородку. Положить палец на спуск.

«Родина не забудет ваш подвиг...»

Хвать!

Кто-то рывком вырвал пистолет. От резкого толчка оперативник пришел в себя и рухнул на пол, как сломанная кукла.

— Ха-а... ха-а... кх... кха...

Он выглядел как крыса, вытащенная из воды. Весь мокрый от пота, дыхание на пределе, словно он только что пробежал марафон. Человеком, отобравшим оружие, был Кан Тхэ Чжун.

— Устав ты зазубрил идеально. А вот мозги растерял, щенок наглый.

Грубая манера, тяжелая аура. Человек, двадцать лет защищавший Бюро. Его давление было сильнее, чем у любого присутствующего.

— Виновата! Здравия желаю, Командир Кан Тхэ Чжун!

Подскочившая Ким А Ри вскинула руку в приветствии. Не глядя на нее, Кан схватил развалившегося на полу оперативника за шиворот и вздернул вверх.

— Кха...

— Встать! В твоем подразделении не учили отдавать честь старшему по званию?

Несмотря на панику, вбитая муштрой привычка подчиняться даже при ментальном шоке сработала. Оперативники вытянулись в струнку.

— З-здравия желаю!

— Ого. Ствол-то оплавился? Сдай как порчу имущества.

Кан Тхэ Чжун оскалился в усмешке. К старшему понемногу начал возвращаться осмысленный взгляд.

В этот момент...

Бам!

Рукоятка пистолета со свистом опустилась на его голову. Оперативник отлетел в сторону, но тут же вскочил и снова замер по стойке смирно.

— Мозги на место встали?

— Так точно! Встали!

— Тогда слушай сюда.

Кан швырнул искореженный пистолет на стол и полоснул его яростным взглядом.

— Если хочешь чесать своим поганым языком, делай это перед своим командиром. Ясно?

— Так точно! Ясно!

— «Ясно»? Ах ты сучий потрох, ты всё еще не догоняешь?

— Виноват! Исправлюсь!

— Даю десять секунд. Проваливайте.

Ким А Ри и ее напарник, похватав оружие, пулей вылетели из зала. Кан Тхэ Чжун махнул остальным зазевавшимся бойцам:

— Чего уставились? Занимайтесь делом.

Не обращая внимания на шепотки, он встал на соседнюю дорожку рядом с Объектоголовым.

— А ты — продолжай тренировку.

Хрип-тр-р...

Из радиоприемника на стойке донеслись помехи. Другие оперативники вздрогнули.

— Хрип... Сегодня... вроде... выходной.

— Я часто здесь бываю по выходным.

Взяв учебный пистолет, Кан вскинул его и выстрелил. От вскидки до выстрела не прошло и секунды. Точно в центр. Следующие пули легли почти в ту же точку.

— Командир Кан Тхэ Чжун. Ваши догадки подтвердились.

Подошедший ученый протянул ему папку. Не отрывая взгляда от мишени, Кан пробежал глазами по строчкам.

— Поглощение синего пламени не уничтожает объект в обычном смысле.

— А что делает?

— Он использует Гвои как источник энергии, абсорбируя их. В процессе его способность, раньше ограниченная лишь поджогом, эволюционировала в дистанционный взрыв.

Словно в подтверждение, Синее пламя щелкнул пальцами. Мишень Кана взорвалась и превратилась в пепел.

— Это что, типа левел-апа? Прокачка скиллов?

— Как ни странно, это очень точное описание. Если мы сможем воспроизвести этот эффект, то создадим боеприпасы для подавления сущностей принципиально нового уровня. И еще кое-что.

Ученый понизил голос, косясь на протагониста.

— Уровень ментального загрязнения, исходящего от Синего пламени, значительно вырос. Нам потребуются дополнительные меры безопасности.

— Это паршиво.

Раз мишеней не осталось, стрелять было не во что. Кан Тхэ Чжун отложил оружие и хлопнул Объектоголового по плечу.

— Идем в изолятор. Есть разговор.

Синее пламя кивнул всем телом и последовал за ним. В спины им вонзались взгляды оперативников.

Облегчение, страх, любопытство. Атмосфера изменилась — едва заметно, но бесповоротно.

*****

16 марта.

Вернувшись в изолятор, я сразу рухнул на диван. Кан Тхэ Чжун, притащивший стул с верхнего этажа, издал тяжелый вздох.

— Я что, ребенка воспитываю? Едва зашли, а ты уже развалился. Сядь нормально, я еще даже не начал.

С неохотой я выпрямился. Сев напротив, Кан углубился в изучение бумаг. Наступила тишина.

Через некоторое время он произнес, не поднимая головы:

— Твоя репутация в Бюро немного сдвинулась с мертвой точки после того, как ты вчера «сожрал» тот объект категории Green.

Слышать-то я это слышал, но на деле не особо почувствовал. На стрельбище в меня едва не выстрелили. Я знал, что магазин пуст, но осадок остался.

— Недовольных всё еще навалом. Но если продолжишь выдавать такие результаты, отношение изменится. Не злись на них. Они ведут себя так просто потому, что им страшно.

Если я буду всех только «понимать», от меня скоро ничего не останется. Но ради Кана я решил сделать вид, что согласен.

В любом случае, это лучше, чем тотальное недоверие, которое было вначале. Само разрешение пользоваться стрельбищем уже было прогрессом.

Закончив с чтением, Кан спросил:

— Кстати. Ты сам чувствуешь изменения?

Он имел в виду последствия поглощения аномалии. Я ответил честно:

— Пш... Не-емного.

— Что именно?

— Пш... Сначала... способности.

— Апгрейд техники? Как в игре, честное слово. Значит, ты растешь. Окей. Еще?

— Пш... Радиус... восприятия.

— Об этом докладывали. Твой радар стал шире и детальнее.

— Пш... Энергия...

— Энергия?

Как это объяснить? От Гвои и злых духов исходит темная аура.

Черная, липкая, похожая на туман. Существа, не являющиеся людьми, не могут её контролировать.

Но со вчерашнего дня я стал четче видеть и другую энергию. Бело-желтое свечение, исходящее от таких людей, как Кан Тхэ Чжун. Чистое, теплое — благотворная сила.

Я чувствовал это и раньше, но теперь вижу отчетливо. Это сияние есть только у сильных духом или по-настоящему добрых людей. За такими людьми обычно идут остальные.

— Пш... Благодетельная... энергия.

— ...Смутно представляю, о чем ты. Если сложно объяснить, потом разберетесь с Да Ын. Значит, пока всё?

Он откинул волосы со лба и продолжил:

— Есть такая штука — ментальное загрязнение.

О чем это он?

— Ты, похоже, сам не осознаешь, но Аномалии излучают волны, которые вызывают у людей стресс и ментальную усталость.

Наверное, это и есть та «темная энергия». Люди вроде Кана называют это «волнами», но я вижу саму суть — темную дымку.

— Человек под воздействием этих волн впадает в крайнюю степень истощения. Стресс зашкаливает.

Я вспомнил того парня в тире. Я ведь просто посмотрел на него. А он сам себя довел до безумия. Если бы не Кан, он бы нажал на спуск.

— В худшем случае человек становится импульсивным. Может принять напарника за монстра и открыть огонь. Мы называем это ментальным загрязнением, измеряем его и принимаем меры.

Короткая пауза.

— Так вот. Со вчерашнего дня твой фон стал намного сильнее.

Чем больше аномалий я пожираю, тем дальше становлюсь от людей. Существо, которое вредит окружающим одним своим присутствием. В итоге... Аномалий не может быть среди людей.

Не дав мне окончательно поникнуть, Кан отрезал:

— Так что учись контролировать этот фон. Если хочешь и дальше оставаться с нами.

Кан Тхэ Чжун даже не рассматривал вариант, при котором я не смогу быть с людьми.

Сделать невозможное возможным. Не сдаваться. В этом был весь он.

— Пш... Постараюсь.

— Вот и ладно. А теперь к главному делу.

Кан отложил бумаги, которые тут же забрал вышедший из комнаты ученый. Теперь мы остались одни. То есть почти — за стеклом в операторской нас наверняка слушали Ли Да Ын и Со Ён Ын, да и камеры работали 24/7.

Кан Тхэ Чжун невесело усмехнулся.

— Насчет «человека с часами вместо головы»... Честно, я не знаю. В отчетах по Объектоголовым ничего похожего нет.

Вот как. Жаль.

Вчера, когда я уничтожил аномалию фильма, появились титры. Финальное прощание, в котором промелькнула странная фраза.

Благодарность человеку с часами вместо головы. С тех пор это не выходило у меня из ума.

След другого Объектоголового.

Это не было радостным предвкушением встречи с себе подобным.

Где-то глубоко внутри, там, где я сам себя не понимаю, что-то отозвалось на это упоминание.

Не знаю, что это за чувство. Просто на душе неспокойно.

Мне нужно найти его. Он знает тайну нашего происхождения. Эта уверенность захватила мой разум. Почему? Не знаю. Просто чутье орет об этом.

— Тебе правда так важно его найти?

За это я и уважаю Кана. То ли из-за военной выучки, то ли характер такой — если он берется за просьбу, то расшибется в лепешку, но сделает.

Я кивнул. Кан, хоть и выглядел уставшим, ответил утвердительно:

— Это займет время, но я сделаю запрос в иностранные филиалы. Проверим, не было ли там подобных случаев.

Надежный человек. Хорошо, что именно он мой куратор.

— Раз уж мы заговорили об Объектоголовых...

Сколько же сегодня отчетов. Теперь я понимаю, почему начальство вечно тонет в бумагах.

— Помнишь, ты просил насчет Объектоголового из штаб-квартиры в Сеуле?

Я подобрался и сел ровнее.

Я ждал этого. Самый быстрый способ встретить кого-то вроде меня.

— Я обещал: если отличишься, я разрешу. Дата свидания назначена.

Я иду на встречу с себе подобным.

— Мы едем в Сеул.

*****

Серая бетонная камера. Темные пятна засохшей крови. Ошметки тел, которые не успели убрать.

Под мигающей лампой неподвижно сидит фигура.

Оранжевая тюремная роба. Искаженные, неестественно длинные конечности. Кровь, въевшаяся в ткань и кожу.

И полное отсутствие головы.

В такт мерцанию света над шеей тускло поблескивает парящее лезвие.

Раз.

Два.

Три.

Лезвие пришло в движение.

Тук-тук.

Звук стука в дверь был редкостью для комнаты подготовки к операциям. Кан Тхэ Чжун, проверявший разложенное на столе оружие, с недоумением обернулся. На пороге стоял мужчина примерно его лет — доктор Чон Вон Чжун.

От него исходил слабый сладковатый аромат. Похоже, сегодня он снова переборщил с шоколадом. Ученый вальяжно вошел и прислонился к столу.

— Слышал, едешь в центр?

— Да. Но это не перевод. Есть дела, связанные с Синим пламенем.

— Знаю. Оперативников редко переводят без приказа начальника филиала.

В ответ на уточнение последовало сухое подтверждение. Чон залез в карман халата, достал батончик с хрустящим шоколадом и протянул Кану. Тот лишь сурово сдвинул брови. Доктор, несмотря на возраст, был неисправимым сладкоежкой.

— Я же говорил, что не люблю сладкое.

— Ты говорил, что не увлекаешься, а не то, что совсем не ешь.

С досадой убрав шоколад, Чон окинул взглядом снаряжение на столе. Когда молчание стало тягостным, он бросил поверх оружия стопку документов. Кан молча начал изучать содержимое — досье на сотрудников, в основном офисный персонал.

— И что это?

— Подозреваемые.

— Подозреваемые?

Палец Чона нервно постучал по бумаге. В этом жесте чувствовалось раздражение — редкая эмоция для обычно спокойного доктора.

— Ты и сам в курсе, раз вел расследование. В последнее время в сети участились упоминания о Сущностях и Бюро.

— Я следил за этим, пока выслеживал Синее пламя. Но это же типичная реакция интернета: всплеск интереса, за которым следует спад. Разве нет?

— В идеале — да. Но сам факт того, что информация просачивается, — уже проблема.

Чон выглядел так, будто мечтал о сигарете. Он прикрыл рот рукой и помрачнел.

— Бюро уже признало, что интерес вырос из-за видео с Синим пламенем. Но какая-то группа будто специально ждала этого момента, чтобы начать методично «сливать» данные о нас.

— ...В сети всегда полно паразитов, которые плодят фейки о призраках ради хайпа. Оставьте их без внимания, и они сами вымрут.

— Фейки? Чтобы убить кого-то страшилками?

Чон был прав. Для травли нужна конкретная цель. Кому сдались фанаты оккультизма? Какое удовольствие можно получить, пугая их?

— Не думаю, что этого достаточно, чтобы клеймить сотрудников как подозреваемых. В конце концов, те, кто верит в реальность потустороннего — просто городские сумасшедшие...

— Информация о конкретных объектах гуляет по сети.

Кан Тхэ Чжун нахмурился. Одно дело — фантазии сетевых троллей. Совсем другое — когда секретные данные Бюро выкладываются в открытый доступ. Это меняло всё.

— Значит, крыса среди своих. Это займет время, но можно проверить логи посещений форумов и YouTube через рабочие аккаунты. Зачем приносить это мне...

— Уже проверили. Чисто.

— ...

— Если они не выкладывали это сами... значит, продали информацию внешней организации.

Это была измена. Преступление, карающееся немедленной ликвидацией. Кан привычным жестом проверил магазин пистолета. Теперь, после разговора о предательстве, тяжесть оружия ощущалась иначе.

— IP-адреса тех, кто распространяет информацию, отследили?

— Да, но первоисточник давно залег на дно. Сейчас информацию репостят обычные пользователи.

— И всё же?

— Нашли пару зацепок, но это оказались «пустышки» — аккаунты, купленные у бездомных. Классическая схема. Мы вышли на китайские нелегальные сайты по продаже данных, но там концы обрубили мастерски.

Всё указывало на то, что внешняя сила целенаправленно атакует Бюро. И это были не дилетанты. Круг подозреваемых сузился.

— Если они используют интернет и не брезгуют нелегальщиной, то варианта два: Миротворцы или Кербер.

— Кербер действует грубее. Скорее всего, это Миротворцы.

— Я и так опасался их активизации. Пора бы нанести ответный удар.

Кан вернул бумаги и закончил экипировку.

— Я прикажу своим людям взять этих подозреваемых под наблюдение. Пришлите список в штаб 5-го отряда по закрытому каналу.

— Спасибо, Кан. Только на тебя и можно положиться.

— Но если я задействую людей, в охране Объекта появятся дыры. Есть кем усилить группу?

Чон Вон Чжун на мгновение задумался.

— Я попрошу подкрепление у 2-го отряда, с которым сейчас сотрудничаю.

— Договорились.

Кан Тхэ Чжун взял свою привычную штурмовую винтовку типа HK416 и вышел из оперативного зала.

*****

Подземный ангар, где рядами стояли служебные автомобили. Здание было замаскировано под склад отеля, но на деле являлось ключевым узлом Бюро.

В центре стоял огромный грузовик со стальным контейнером. Перед ним в четыре шеренги выстроились оперативники. Глава конвоя, Кан Тхэ Чжун, вышел вперед.

— Смирно! Вольно!

Кан окинул строй стальным взглядом. Здесь были как его люди из 5-го отряда, так и незнакомые лица — те самые бойцы 2-го отряда, присланные в усиление.

— Расслабьтесь.

После его усмешки бойцы 5-го отряда выдохнули, а новички из 2-го продолжали опасливо коситься на командира-медведя.

— Это не боевая операция, а сопровождение по личному графику. Считайте, что вышли на прогулку.

— Так точно!

— Так, где тут 2-й отряд?

Двое бойцов подняли руки. Кан подошел к молодому человеку и крепко хлопнул его по плечу. Тот заметно вздрогнул. Рядом стояла Ким А Ри с таким же испуганным лицом.

— Имя?

— Боец 4-го ранга 2-го отряда Пак До Хён!

— Так, До Хён. Лицо зажило?

Марлевая повязка на скуле парня так и бросалась в глаза.

— Всё в порядке!

— Верно. Даже если кости сломаны или пальцы оторваны, перед командиром всегда «всё в порядке». Усек?

В глазах До Хёна мелькнул ужас, но он прокричал:

— Так точно!

— Да ни черта не в порядке. В моем отряде, если ты ранен, ты сам отвечаешь за свою шкуру. Мы отличаемся от других. Мы выживаем, даже если приходится умирать. Верно?

Весь 5-й отряд гаркнул в унисон:

— Выжить вопреки смерти!

— Вот именно. Не подыхать. Это приказ.

Кан Тхэ Чжун зашел в контейнер. Внутри были длинные сиденья и яркий свет. Окон не было.

— Повернитесь!

Бойцы развернулись к входу в контейнер.

— Мы едем в Сеул. Угроз не ожидается, но Объект, которого мы везем, крайне важен. Выложитесь на полную.

— Есть!

Кан скрылся внутри. Бойцы замерли в ожидании. И тут...

Цок.

Звук шагов по бетону. Кто-то хотел обернуться, но дисциплина не позволила.

Цок. Цок.

Шаги приближались. В тишине склада, не считая гула вентиляции, этот звук казался оглушительным. Все уже догадывались, кто это.

— Х-хы... кх...

— С-старший...

Пак До Хён дрожал всем телом. Из его горла рвались сдавленные стоны страха. Ким А Ри, рискуя получить нагоняй, незаметно сжала его руку, поддерживая напарника.

Цок-цок-цок.

Шаги всё ближе. Холодный пот потек по спинам. Озноб поднимался от поясницы к затылку.

И вот, сквозь строй, мимо четвертой шеренги, Оно прошло.

Никто не смел дышать. Существо, само присутствие которого делало воздух тяжелым. Слишком высокий для человека рост, идеально подогнанный костюм. Один из оперативников не выдержал и прикусил губу до крови, чтобы не вскрикнуть.

— Хы-ы...

Над воротником, там, где должна быть голова... не было ничего. Только синее пламя, спокойно парящее в пустоте.

Аномалия. Сущность. Объектоголовый.

Синее пламя остановилось посреди строя. Пак До Хён, оцепенело смотревший прямо перед собой, кожей почувствовал: Объект встал прямо рядом с ним. Оно узнало его.

Сердце колотилось так сильно, что звук ударов отдавался в ушах. Первобытный страх. В этот момент он почувствовал себя просто добычей.

И тут...

Хлоп.

Тяжелая ладонь Синего пламени опустилась на плечо Пак До Хёна. Парень едва не потерял сознание. Мозг просто отключился, отказываясь обрабатывать реальность.

К счастью, больше ничего не произошло. После этого странного касания Объект убрал руку и пошел дальше.

Как только он вошел в контейнер, сработала автоматика. Огромная стальная дверь с грохотом закрылась. Кан Тхэ Чжун скомандовал охрипшим от напряжения голосом:

— По машинам!

— П-по машинам!

Оперативники бросились к своим автомобилям. Пак До Хён рухнул на колени, выдыхая так, будто из него выкачали душу.

*****

17 марта.

А я был хорош. Мне очень понравилось, как Кан Тхэ Чжун хлопает бойцов по плечу, подбадривая их. Это выглядело так... по-командирски. По-настоящему. Особенно его слова о том, что умирать запрещено. Это согрело мне сердце.

«Надо будет повторить».

Подражание стало моей новой привычкой. Поэтому я вышел максимально пафосно и «подбодрил» бойца, как это сделал Кан. Нужно было видеть его лицо. Хоть он и нервничал, в его глазах читалась глубокая гамма чувств. Будь у меня лицо, я бы ему ободряюще улыбнулся.

— Ты зачем парня пугаешь? Всё еще злишься на него? — спросил Кан, когда я вошел.

О чем он вообще? Я не злопамятный. Напротив, я проявил великодушие, подбодрив бойца, который совершил проступок. Я просто забочусь о своем имидже и демонстрирую правильное воспитание.

— Эх, головы нет, диалог не клеится... Черт знает, что у тебя на уме, — Кан постучал по стенке контейнера.

Машины тронулись. Авангард первым покинул склад, за ним грузовик, следом — арьергард. Настоящий президентский кортеж.

Через какое-то время Кан протянул мне фото. Снимок с камер наблюдения, зернистый и темный.

— Идентификационный номер HO-30018. Уровень опасности: Orange (Оранжевый). Кодовое имя — Клинок.

Рост и телосложение почти как у меня. Оранжевая тюремная роба, которая явно ему коротка — щиколотки и запястья открыты. Но самое странное было в другом.

Голова.

Вернее, то, что вместо нее. Из шеи торчало нечто острое. Оно было крупным, но по форме не напоминало ни катану, ни длинный меч. Скорее... кухонный нож. На снимке даже виднелась темная рукоять.

«Значит, Ножеголовый».

Бюро не блещет оригинальностью в именах. Я — Синее пламя. Он — Клинок. Видимо, у них принцип такой: называть всё максимально прямолинейно.

— Я уже говорил вчера, но повторю. Этот тип считает себя серийным убийцей.

— ...

— И, что еще важнее, он искренне верит, что он — человек.

На фото были видны следы его «деятельности». Стены и пол изрезаны, повсюду засохшая кровь и какие-то ошметки, подозрительно похожие на куски плоти. Похоже, он убивает любого, кто входит в его камеру.

— Встреча пройдет в специальном блоке. Мы соединим две камеры, убрав перегородку. Но так как прямого контакта быть не должно, между вами будет стена из бронированного стекла.

Я кивнул.

— И еще кое-что, — Кан отвел взгляд от фото. — У него нет способности воздействовать на электронику, как у тебя.

Тишина. Значит, мы не сможем нормально поговорить.

— Именно поэтому мы о нем почти ничего не знаем. Мы дадим ему клавиатуру и монитор в качестве эксперимента. Посмотрим, умеет ли он вообще читать и писать.

Есть риск, что поездка окажется пустой тратой времени. Нужно быть к этому готовым.

— Прибыли.

Кортеж въехал на территорию штаб-квартиры в Сеуле. Нас уже ждали. Навстречу вышел рослый мужчина, в котором чувствовались опыт и уверенность. Доктор высокого ранга. Он небрежно пожал руку Кану.

— Рад встрече. Командир 5-го оперативного отряда Кан Тхэ Чжун.

— А, взаимно. Доктор 1-го ранга Го Чжун Хо.

Властный, упрямый тон. Я сразу почуял — этот человек из того же теста, что и Кан. Суровый мужик.

— И... ого. Впечатляет.

Го Чжун Хо посмотрел на меня снизу вверх и хмыкнул.

— Аномалии без кандалов стоит в одном ряду с оперативниками. Неслыханно.

— Если вы сомневаетесь в нем, то этот парень уже...

— «Парень»?

Доктор даже голос повысил от удивления. Он озадаченно посмотрел на Кана, а потом рассмеялся.

— «Парень» — это, конечно, сильно сказано. Но раз Совет дал добро, значит, так надо. Кто я такой, чтобы спорить? Простой доктор... Разве что петицию подать?

В его словах чувствовалась скрытая неприязнь к Совету. Но Кан Тхэ Чжун лишь улыбнулся, узнав в нем родственную душу.

— Пройдемте.

Мы вошли в комплекс. Здесь было заметно просторнее, чем в нашем филиале. Мы спускались всё глубже и глубже.

— Глубоко копаете. Какие объекты здесь содержатся? — спросил Кан.

— Всякого хватает. В основном ранги R и B.

Го Чжун Хо бросил на меня многозначительный взгляд. В нем читалось предвкушение.

— Слышал, ты его неплохо «кормишь»? Первая миссия прошла успешно.

— Да, жаловаться не на что.

— Когда набьете руку, присылайте его к нам в командировку. У нас куча ресурсов уходит на сдерживание рангов B, было бы неплохо их проредить.

Тем временем мы достигли сектора содержания Объектов. Вокруг сновали уставшие ученые, охрана и офисные клерки. Увидев меня, они замирали, но паники не поднимали — их предупредили.

— Я всех проинструктировал. Хотите, чтобы я вывел персонал?

— Не нужно. Просто ведите к камере.

Мы остановились у операторской с надписью HO-30018. Пройдя через шлюз, мы оказались в изоляторе. Камера была пуста, но я чувствовал, что две комнаты состыкованы. Стена должна была вот-вот разъехаться.

— В центре всё выглядит так же, как и у нас, — проворчал Кан, вставая позади меня.

Бойцы 5-го отряда и местная служба безопасности заняли позиции.

Пи-и-и-и!

Завыла сирена, шлюз заблокировался. Красный свет аварийных ламп залил помещение, создавая жуткую атмосферу. Стена начала медленно отъезжать.

За бронированным стеклом кто-то сидел. В лучах красного света проступил силуэт.

Высокий. Чуть мощнее меня. Короткая тюремная роба. И голова-лезвие.

Ножеголовый медленно поднялся. Шатаясь, он подошел к самому стеклу. Его поза была сгорбленной, напряженной — от него так и веяло угрозой.

Скри-и-и-ип.

Лезвие на его голове коснулось бронированного стекла и начало медленно его царапать.

Скри-и-и-и-ип...

Он смотрел прямо на меня.

17 марта.

Сотрудник группы эксплуатации штаб-квартиры подошел сзади и спросил:

— Можете вмешаться в работу динамика в противоположной камере?

Кан Тхэ Чжун, получив вопрос, молча сверкнул глазами на оперативника, после чего подошел ко мне и передал слова:

— Ха, зараза. Я тебе что, почтовый голубь? В общем, слышал? Вмешаться сможешь?

Вмешательство. Снаружи динамиков не видно, но я чувствовал, что они встроены внутри. Настроив чувства, как я обычно делаю при воздействии, я вызвал помехи в камере напротив.

Чи-и-и-ик—

Убедившись, что связь установлена, Кан Тхэ Чжун кивнул тем, кто стоял сзади. Сотрудник группы эксплуатации активировал пульт.

— С этого момента начинается свидание между HO-37286 (Синее пламя) и HO-30018 (Клинок). Ведется полная видеофиксация. Имейте в виду, что Совет также наблюдает за процессом.

Би-и—

Одновременно с сигналом из стены камеры Клинка быстро выдвинулась клавиатура.

Кха-ак!

В то же мгновение мелькнуло лезвие. Клинок на голове объекта рефлекторно атаковал клавиатуру. Видимо, такую ситуацию предусмотрели заранее: клавиатура была защищена вторым эшелоном обороны — закаленным стеклом, поэтому осталась цела.

«Специфический стиль атаки».

Как я разбрызгиваю пламя со своей головы, так и этот тип выстреливает лезвием, чтобы пронзить или рассечь врага. Закончив движение, лезвие вернулось на место, словно на пружине. Похоже на телекинез или невидимый фиксирующий трос.

«У него острые чувства? Реакция была мгновенной».

Можно было бы назвать это остротой чувств, раз он атаковал сразу после появления объекта, но я думал иначе. Это скорее «нервозность», а не «острота». Он вонзил нож, даже не разобравшись, что цель защищена.

— Быстрый, — произнес Кан Тхэ Чжун.

Скорость лезвия действительно впечатляла. Она находилась за пределами человеческого восприятия.

— Окажись мы перед ним, он бы пробил нам череп прежде, чем мы успели бы моргнуть.

— Командир, а если мы просто зажмем это лезвие, он разве не будет нейтрализован?

Типичные оперативники Бюро. Стоило им что-то увидеть, как они тут же начали прорабатывать тактику противодействия аномалии. Впрочем, я был с ними согласен. Если как-то заблокировать это лезвие, он станет просто безголовым телом. Но наш гениальный план тут же пресекли сотрудники группы эксплуатации.

— Это бесполезно. Мы уже пробовали. Возврат лезвия к телу классифицируется как «абсолютное явление».

— Что значит «абсолютное»?

— Оно пробивает любую преграду, игнорируя прочность материала. Если же заблокировать намертво, отделенное лезвие исчезает, а на голове вырастает новое.

— Вроде... респауна?

— Именно так.

Услышав о такой удобной способности, Кан Тхэ Чжун выдал ироничную реакцию:

— Устроился же гад. Можно нарушать базовые законы физики, просто сказав: «Ну, я же аномалия».

— Командир, на то они и аномалии. Сверхъестественные монстры, игнорирующие фундаментальные законы вселенной. Мы с такими и воюем.

— Кхм. Почему у людей нет таких удобных способностей?

Это звучало как жалоба человека на расовую дискриминацию. «Ему можно, а нам почему нельзя?» — из-за этого вопроса я невольно почувствовал себя неловко.

— Пш— Ты... — я заговорил, используя способность к вмешательству.

Когда из динамика вместе с помехами вырвался голос, острие Клинка поднялось, словно он задрал голову.

— Пш— Говорить... не можешь?..

Для начала я проверял возможность диалога. Наверняка Бюро уже пробовало, но вдруг он ответит «своему». Однако я ожидал слишком позитивного исхода. Реакции не последовало. Он лишь продолжал скрести лезвием по закаленному стеклу.

Пш— шш—

— Пш— Если не можешь... как насчет переписки?

Я указал на клавиатуру, торчащую из стены. Тот даже не обернулся. Если он воспринимает мир так же, как я, то он определенно чувствует мои движения.

— Пш— Корейский... не знаешь?

Гробовое молчание. Какая же тягомотина. Неужели люди чувствовали то же самое, когда пытались говорить со мной? Я даже немного раскаялся.

— Пш— Хоть как-то... отреагируй.

Да щас. Он просто пялился. Неужели придется сдаться и уйти? После того как проделал такой путь? Нет. Я не мог. Это единственный «подобный мне вид», которого я нашел.

— Пш— Свой.

Предположив, что он может не понимать слов, я перешел к действиям. Постучал пальцем по своей груди, а затем указал на него через стекло.

— Пш— Ты и я. Одинаковые.

Он среагировал. Острие Клинка опустилось и уставилось на мой палец. Я повторил жест.

Ты и я. Одинаковые. Мы — сородичи.

Клинок пришел в движение.

Кха-гак!

Лезвие столкнулось с закаленным стеклом и соскользнуло, оставив длинную царапину. Пробить не смог, но след оставил. Окружающие люди вздрогнули и отступили на шаг, но я, наоборот, прижался к стеклу. Мы сверлили друг друга ментальными взглядами через прозрачную преграду, как школьники-задиры во время перемены.

«Этот ублюдок... Я трачу время, иду навстречу, а он...»

Я почувствовал нечто новое. Даже когда люди вели себя грубо, я не испытывал такого.

Желание врезать.

Смять его башку так, чтобы он больше не смог даже луковицу нарезать.

— О?

— Есть реакция! Эй, он реагирует!

Клинок, наконец, сделал жест, выражающий мнение. Он ткнул пальцем себе в грудь, а затем указал на стоящего сзади Кан Тхэ Чжуна.

— А? Чего? — Кан Тхэ Чжун от неожиданности вытаращил глаза.

Затем палец Клинка указал на меня. И он покачал головой.

Едва заметно, но лезвие на его голове качнулось влево-вправо. Люди, кажется, не поняли смысла, но я считал его четко.

— Я человек, я не такой, как ты.

«Верит, что он человек?» Каково это? Существо, у которого вместо головы болтается нож, утверждает, что он такой же, как эти люди?

«Чертов метод зеркала».

Но важнее другое. Он понял смысл моих действий. Он не «не может» говорить. Он просто «отказывается». Если бы у него был рот, он бы сейчас наверняка скрипнул зубами.

— Пш— Пользуйся... клавиатурой.

Попытка завести дружескую беседу с «сородичем» провалилась. Я сразу перешел к давлению.

Клинок бросил взгляд на клавиатуру, затем снова на меня. Словно смирившись, он опустил острие и начал действовать. Он сам открыл защитный кожух и вытащил клавиатуру.

— О-он... реагирует?

— Черт, значит, он просто игнорировал нас всё это время, не желая разговаривать!

Сильнее всех возмутились сотрудники службы безопасности. Тот факт, что Клинок понимал их речь, привел их в бешенство.

Прижав клавиатуру к стеклу в неудобной позе, он начал печатать. Сотрудник безопасности передал планшет Кан Тхэ Чжуну, а тот — мне.

— Здесь подключен Bluetooth, можете общаться через экран.

Я посмотрел на дисплей.

[А ты кто такой, что стоишь там?]

Встречный вопрос? Понятно. Этот тип склонен захватывать инициативу в ситуации. Но я не собирался ее отдавать. Я перехватил право спрашивать.

— Пш— Вопросы... задаю... я. Когда... ты... родился?

Буквы не появлялись. Клинок держал руки на клавишах и просто пялился на меня.

— Пш— Отвечай... пока... я не раздавил... твою башку.

— Впервые вижу, чтобы Синее пламя использовал такие резкие выражения, — заметил один из сотрудников.

— Ну... может, перед лицом сородича эмоции берут верх, — предположил Кан Тхэ Чжун.

— Пш— Отвечай!

Молчаливый Клинок начал печатать.

[3 года назад.]

— Пш— Как... проснулся?

[Не знаю. Я просто открыл глаза. Это была тюрьма.]

Тюрьма? Я обернулся к сотруднику безопасности. Тот пояснил:

— Его обнаружили в заброшенной тюрьме в Тэгу. Там планировали снос и новое строительство, но наше ведомство подтвердило появление Клинка и ввело запретную зону.

— Вот оно что. А одежда на нем откуда? Это же не наша тюремная роба.

— Это шмотки ютуберов, которые лазают по заброшкам. Купили специально для контента, чтобы «соответствовать атмосфере», там и оставили, когда удирали.

Опять ютуберы? Настоящий «алый океан» хайпа. Везде они лезут.

Я снова впился взглядом в Клинка.

Значит, он такой же, как я. Друг, который ничего не знает. Я надеялся, что он даст ответы, но, видимо, зря.

[Теперь мой вопрос. Почему ты единственный, кто находится ТАМ?]

— Пш— Я... сотрудничаю... с людьми. Я... не маньяк... как ты.

[Я тоже человек. Я убивал людей, потому что я человек. Почему только я в изоляции?]

— Пш— Ты... не человек. Ты... мой вид.

[Мне сказали, что я человек.]

Ничего не поделаешь. Я хотел отложить этот метод, но придется.

— Пш— Ты... в зеркало... не смотрелся?

Я запустил руку во внутренний карман. Среди всякого хлама нащупал знакомый предмет. Карманное зеркальце. То самое, что мне дали еще в горах. Я прислонил его к закаленному стеклу и отрегулировал высоту так, чтобы Клинок мог себя видеть.

— Пш— Вот это... ты.

Клинок пристально вгляделся в зеркальце. Ни слова. Ни движения. Как младенец или животное, впервые увидевшее свое отражение, он застыл, провалившись в него.

Та-дак, кхак! Ту-дук.

Клавиатура выскользнула из его рук и упала на пол. Клинок, не отрывая глаз от зеркала, прижал острие к стеклу и замолчал. Надолго.

— Что происходит? Ты что, зеркало ему показал? — не выдержал Кан Тхэ Чжун.

Бюро еще не знало, как Объектоголовые реагируют на зеркала. У них в распоряжении был только этот не сотрудничающий экземпляр, и информации не хватало. В таком случае... кто выкладывает информацию об аномалиях в интернет? Есть кто-то, кто знает Объектоголовых лучше Бюро?

БУМ!

Внезапный удар по стеклу. Я чуть не выронил зеркальце.

БУМ! БУМ!

Словно в припадке безумия, Клинок начал колотить кулаками по закаленному стеклу. Стекло было рассчитано на такие вспышки ярости, оно держалось, но интенсивность реакции пугала.

БУМ! БУМ! БУМ!

Никто не произнес ни слова. Раздался щелчок — кто-то снял оружие с предохранителя.

БУМ! БУМ! БУМ!

Ши-и-и-и-и-и-и-и-к—

Из всех динамиков вырвался чудовищный скрежет помех.

— А-а-а-а!

— Угх-х-х!

Люди зажимали уши, не в силах вынести этот шум. Давление было таким сильным, что казалось, будто вся камера вибрирует. Я же продолжал хладнокровно наблюдать за Клинком.

«Это не я».

Этот шум шел не от меня.

Клинок. Это было его беспорядочное, неконтролируемое вмешательство.

— Чи-и-и-ик— А-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-а!

Среди помех слышался грубый крик. Непонятно, был ли это вопль боли или рев ярости. Этот неразличимый звук до предела взвинчивал ужас присутствующих.

Кха-га-гак! Кха-га-гак! Бам! Бам!

Вместе с ударами кулаков Клинок царапал и вонзал лезвие в стекло. Царапины становились всё глубже.

— Блокировка! Блокировка! Доктор, нужно закрывать!

По просьбе службы безопасности из комнаты управления приняли меры.

Би-и-и-и-и—

Завыла сирена, тревожные лампы залили всё красным светом.

Открытая часть стены начала закрываться. За медленно опускающейся панелью Клинок смотрел только на меня. Словно хотел навсегда запомнить мой образ.

Наконец, Клинок исчез из виду, и шум смолк. После этого шторма осталась лишь суматошная тишина.

— Твою мать! Думал, перепонки лопнут. Эй, Синебашка. Ты в порядке?

Кан Тхэ Чжун первым пришел в себя и подошел ко мне. Я же продолжал сверлить взглядом закрытую стену. Я расширил чувства, пытаясь найти Клинка, но камера, видимо, была отделена и перемещена куда-то далеко — я ничего не чувствовал.

— Черт. Ничего не добились, только разозлили его. Стало еще хуже.

— Пш— Нет.

— А? Что «нет»?

Нет. Напротив, я в кое-чем убедился.

— Пш— Есть...

— Да что есть-то?

— Пш— Группа.

Я прокрутил в голове наш разговор. Есть кто-то или какая-то группа, которая хорошо знает Объектоголовых. Те самые «гайды» по выживанию в интернете. Бюро считало их выдумкой из-за отсутствия собственных данных и игнорировало.

И еще одна фраза, которую все, скорее всего, пропустили мимо ушей. Я посмотрел на экран планшета. Последняя фраза Клинка.

[Мне сказали, что я человек.]

Это цитата. Слова третьего лица. Значит, до того как попасть в Бюро, Клинок уже контактировал с кем-то. Если это были люди, то группа, знающая об аномалиях не хуже Бюро. А если нет...

— Пш— Есть... сородичи... которые ищут... своих.

*****

Дорога обратно после завершения дел в сеульском штабе. Пак До Хён, сидевший в головной машине сопровождения, выглядел скучающим — работа закончилась быстрее, чем ожидалось. Прислонив голову к окну, он наблюдал за мелькающими городскими пейзажами и зевнул во весь рот.

— А-а-а-ам...

— Старший, спать хотите? — заботливо спросила Ким А Ри. После того инцидента с ментальным загрязнением она стала чересчур беспокойной.

— Немного. Всё как-то слишком пресно прошло.

— Нам же сказали, что это график, а не операция. Так даже лучше.

— Да знаю я. Если никто не сдох — это уже успех.

До Хён обернулся. Прямо за ними вплотную шел грузовик. Обычные горожане и не подозревают, какая аномалия скрыта внутри этого фургона.

— Просто обидно: тащили эту штуку с собой, а возвращаемся без результатов.

— На службе часто приходится работать вхолостую. Даже я, новичок, это понимаю.

— Слышь, цыпленок. Ты меня жизни учить вздумала?

— Ай-ай-ай!

Он потянул её за ухо. Ким А Ри застучала ладонью по его руке.

— Простите, простите! Отпустите!

— Я не к тому, что это плохо. Просто результат должен быть. Терпеть не могу тратить время впустую.

— Согласна. Кстати, я видела, как Командир 5-го отряда о чем-то серьезно говорил с доктором из штаба.

— Да? Просто разговор?

— Выглядело серьезно. Подслушать не удалось.

— Хм. Неужели всё-таки есть какой-то результат?

Что же это было? Информация, которую нельзя разглашать рядовым? Или скрывают, потому что мы из другого подразделения? Мы хоть и из разных отрядов, но в итоге-то в одном поле воюем.

— Эй, парни из 2-го отряда. Бдите получше.

— Да-да, бдим, бдим, — огрызнулись оперативники 5-го отряда на передних сиденьях.

До Хён снова отвернулся к окну. В конце концов, мы в центре города. Ни один сумасшедший не решится на открытое нападение. Хотя, всякое бывает...

— Пш— Говорит тимлид. Всем ответить.

Голос Кан Тхэ Чжуна раздался из рации. Оперативник на пассажирском сиденье тут же схватил микрофон.

— Тигр-1 на связи. Слушаем.

Остальные машины ответили следом. Кан Тхэ Чжун произнес напряженным голосом:

— Согласно чувствам Синего пламени, к нам что-то приближается.

Приближается? До Хён и Ким А Ри прижались к стеклам, усиливая бдительность. Но в стремительно проносящемся городе слишком много того, что могло бы быть этим «что-то».

— Точных данных пока нет. Аномалия это или другая фракция — неизвестно. Надеюсь, это ошибка, но всем усилить бдительнос—...

— Чи-и-и-и-и-и-ик—

Чудовищные помехи оборвали связь. Оперативники, не теряя самообладания, покрепче перехватили оружие. Как и подобает бойцам Бюро, их взгляды мгновенно изменились.

— Всем приготовиться к бою. Нападение.

Не успел водитель закончить фразу, как...

БАААМ—

Впереди, на некотором расстоянии, грохнул взрыв. Припаркованный автомобиль взлетел на воздух. Началась паника, гражданские с криками бросились врассыпную. Головные машины сопровождения встали по диагонали, мгновенно создавая укрытие. Оперативники высыпали наружу и быстро заняли позиции за автомобилями, формируя оборонительный порядок.

— Всем приготовиться к контакту! Включить подавители восприятия!

От грузовика пошла волна искажений, колеблющая воздух. Крики бегущих в панике людей стихли, все замерли с отсутствующими лицами.

— В городе у подавителей ограниченный ресурс. Работаем быстро. Мы только выехали из штаба, свяжитесь с ними, доложите о нападении и запрашивайте поддержку!

— Блокировка вызовов полиции и пожарных в этом районе активирована. Время блокировки — 10 минут!

— Как только закрепимся в тылу, перенесите ближайших гражданских в здания!

Команды офицеров и слаженные действия подчиненных — результат бесчисленных тренировок и знания протоколов на случай ЧП. За горящим впереди автомобилем кто-то шел.

— Из-за огня не удается установить количество и личности противника.

— С ума сойти. Напасть в открытую в центре города? Что за отморозки. Даже Церберы так нагло не действуют!

Пак До Хён, пригнувшись за капотом, вглядывался вперед. Обладая отличным зрением, он первым смог разглядеть нападавшего. И замер.

— П-противник один!

— Один? Всего один?

— И он просто идет сюда!

— Идет? Что за псих... Всем продолжать круговое наблюдение. Одному тут делать нечего, наверняка есть еще. Ты! Продолжай доклад!

— И еще...

До Хён не верил своим глазам. Походка фигуры совершенно не соответствовала ситуации — она была изящной. Силуэт тоже был странным: изгибы женского тела, элегантное платье, совершенно не подходящее для боя. Женская фигура, но невероятно высокая.

Однако дар речи у До Хёна отняло другое.

— У нее нет головы.

Там, где должна быть голова, была пустота. Но это место занимало нечто иное.

— Ты имеешь в виду Объектоголового?

— Женская особь? Она есть в нашей базе наблюдений?

— Всем замолчать. Объектоголовый это или нет, видели мы её или нет — неважно. Наш маршрут сдали, произошла утечка внутренней информации.

Командир немедленно взял радиообмен под контроль. Кем бы ни был противник, на них напали, и цель нападавшего — убийство. Значит, мы отвечаем. Никакие другие знания не нужны. Это конец истории.

Получив подтверждение по рации, командир скомандовал:

— Захват признан нецелесообразным. Разрешено использование боевых патронов. Всем зарядить боевые. Держаться до прибытия подкрепления.

Командир в тяжелой тишине вдруг хищно оскалился:

— Всадите в это роскошное тело побольше черного свинца.

Стволы высунулись из-за укрытий. Запах пороха начал заполнять улицу.

Дела в сеульском штабе были закончены. Кое-что удалось выяснить, но, честно говоря, для такого долгого пути улов был небогатый.

Я спустился на парковку, готовясь к отбытию, когда заметил человека, пришедшего нас проводить.

— Командир Кан Тхэ Чжун. Есть минутка? — окликнул он вечно занятого Кана.

Должно быть, причина была веской, раз он решил его задержать. Кан Тхэ Чжун извинился перед подчиненными и подошел к Го Чжун Хо.

— Не стоило и тащить этот объект сюда, — вздохнул Го.

— Ну почему же. Благодаря этому свиданию мы узнали, что аномалии способны формировать организации. Это ценные сведения.

Для Го Чжун Хо это были «пустяки», но Кан Тхэ Чжун считал иначе. Он не из тех, кто сокрушается о несбыточном; он из тех, кто извлекает выгоду даже из крупицы песка, попавшей в руки.

— О таком все и так догадывались. Совсем недавно вы ведь прикрыли ту больницу с безумным врачом и его ручными монстрами?

— То была временная кооперация. А здесь речь идет о полноценной структуре. Или же о силе, которая, как и мы, заключила союз с аномалиями.

Оба мужчины посерьезнели, видимо, перебирая в уме списки подозреваемых организаций.

— Что планируете делать дальше?

— Вернемся к рутине, но расширим зону поиска. Бюро не оставит это дело просто так.

Все знали, что Бюро — организация мирового масштаба. Однако, поскольку они действуют в тени, на активные шаги наложены ограничения. Прежде чем ударить, им нужно оценить общественную реакцию и дождаться момента, когда решение станет окончательным.

Но если речь идет о силе, угрожающей самому Бюро — никакой пассивности. Они выследят, уничтожат и сотрут из истории все следы. Учитывая их военную мощь, это не пустые слова.

Конечно, в мире были силы, способные дать отпор. В первую очередь — Группа поддержания мира и «Цербер». Остальные мелкие сошки обычно сами исчезали, едва почувствовав вкус настоящей власти.

— Думаете, эти организации замешаны?

— Пока не уверен. Это не совсем в их стиле.

— «Цербер» подошел бы больше всего, но эти мачо обычно не действуют так скрытно и подло.

Информации не хватало, поэтому гадания прекратили. Кан Тхэ Чжун дал понять, что пора ехать. Го Чжун Хо с сожалением причмокнул губами — ему явно хотелось еще поговорить с серьезным собеседником.

— Ладно, задерживаю вас. Хорошая работа. Я еще покопаюсь в записях вашего свидания, попробую выжать больше данных.

— Благодарю за помощь, доктор.

Они обменялись рукопожатием. Но Го Чжун Хо не спешил отпускать руку Кана, чем вызвал у того недоумение.

— Доктор?

— А что, если поступить так?

— О чем вы?

— Клинок. Забирайте его с собой.

Передать аномалию? Такое случалось нередко: разные филиалы внутри Кореи часто обменивались объектами для совместных исследований или передачи под юрисдикцию. Но чтобы один доктор решал такое единолично — это редкость.

— А так можно? Разрешение директора филиала...

— Ой, да плевать на эту старую деву. Не беспокойся. Мы передаем его не потому, что нам лень за ним присматривать.

Го Чжун Хо отпустил руку Кана, засунул ладони в карманы халата и кивнул подбородком в сторону контейнера.

— Этот экземпляр у нас и пальцем не шевелит. Не дает ни единого шанса вытянуть информацию. Но стоило появиться Синему пламени — и он выдал яркую реакцию.

— Это так, но...

— В ваших руках он принесет гораздо больше пользы. Совет даст добро, не сомневайся. Ты же их знаешь: эти ребята готовы людей в труху перетереть, лишь бы получить профит.

Кан Тхэ Чжун знал, насколько безжалостным может быть Совет, поэтому спорить не стал. По здравому размышлению, Го Чжун Хо был прав. Молчун, игнорирующий штабных, перед Синим пламенем хотя бы начинает «говорить».

— К тому же... — Го запнулся. — Эх, нет.

— Говорите.

— Попробуйте его... перетянуть на нашу сторону. Синее пламя ведь сотрудничает с нами? Благодаря ему я перестал смотреть на аномалии только как на подопытных крыс.

Кан Тхэ Чжун помрачнел. Он понял, к чему клонит доктор. Это была логика жадного человека, который, увидев один драгоценный камень, мечтает о несбыточном идеале.

— Синее пламя — это исключительный случай из миллионов. Боюсь, ваш ход мыслей опасен.

— Хм, возможно, я настроен слишком оптимистично. Но помни: чтобы подавлять или уничтожать аномалии, одного Синего пламени недостаточно.

Го Чжун Хо с легкой улыбкой посмотрел на здание штаб-квартиры.

— Как наличие командира Исами в нашем отряде не превращает всех остальных в «Исами», так и наличие Синего пламени не сделает других аномалий такими же, как он.

— Справедливо. Ладно, я принимаю Клинка. Когда нам его передадут?

— Мы сами доставим его на вашу базу. Спасибо, Кан Тхэ Чжун. Благодаря твоим усилиям по налаживанию контакта с Синим пламенем всё Бюро получило огромную выгоду.

Похоже, настроение у доктора улучшилось. Кан Тхэ Чжун тоже слегка улыбнулся и указал на контейнер:

— Благодарите не меня, а моего друга. Это он задал Бюро новый вектор развития.

— Ха... называть «это» другом... я всё еще не дорос до такого.

— Сколько займет оформление бумаг и одобрение командования? Пару месяцев?

— Я всё улажу. Кан Тхэ Чжун, ты хоть знаешь... — Го Чжун Хо постучал по именной карточке на груди. — У доктора 1-го ранга прав доступа побольше, чем ты думаешь. Если я попотею денек, все эти сложные процедуры проскочат мгновенно.

— У 1-го ранга такие полномочия?

— Выше нас только Совет. Так что, если увидишь в будущем какие-то внутренние странности, первым делом подозревай докторов 1-го ранга. Нам проще простого подделать отчет или скрыть информацию.

*****

17 марта.

Дерг, дерг.

Контейнер слегка подрагивал. Мы находились в одном пространстве, но каждый смотрел в свою сторону. Хоть мы и признавали друг друга союзниками, мы не были настолько близки, чтобы болтать по душам. К тому же мой способ общения не располагал к светским беседам, да и характер у меня не самый общительный.

— Эй, Синебашка.

Голос Кан Тхэ Чжуна прервал мои раздумья. Я повернулся, показывая, что слушаю.

— Боялся надоесть, но всё же спрошу. Как рождаются аномалии?

Рождение аномалий. Честно? Без понятия. Если бы я знал секрет их появления, я бы понял что-то и о собственной природе. И наоборот: познав себя, я бы понял, что такое аномалии вообще.

— Пш-ш— Не знаю... — ответил я через внутренний динамик.

Кан разочарованно отвел взгляд.

— Да, я так и думал.

— Пш— Узнать это... моя цель.

— Значит, мы обречены на сотрудничество в любом случае.

Так и есть. Чем больше я узнаю о себе, тем больше тайн аномалий раскрывает Бюро. Идеальный симбиоз.

Снова потянулись минуты неловкой тишины. Спать я не мог. Неудобно.

«...А?»

Что-то быстро приближается к нам. Я расширил радиус восприятия. Идущая аура была огромной и яростной. Быстрая, мощная... и какая-то липкая, темная.

— Ты чего? — Кан Тхэ Чжун мгновенно заметил мою реакцию.

Я жестом показал, что кто-то приближается. Догадливый командир тут же схватил рацию.

— Пш — Говорит тимлид. Всем ответить.

Все машины отозвались. Глядя на меня, Кан отдал приказ:

— Согласно чувствам Синего пламени, к нам что-то приближается.

Рация замолчала. Я чувствовал, как оперативники перехватывают оружие, пытаясь оценить обстановку. В этот момент темная аура остановилась у края дороги.

Это точно аномалия. И она охотится на нас.

— Точных данных нет. Аномалия или другая группа. Надеюсь, ошибка, но усилить бдительнос—...

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш—

Уши заложило от невыносимого скрежета. Кан Тхэ Чжун, отдернув рацию от уха, посмотрел на меня.

Это не я. Это работа другой аномалии, способной, как и я, вмешиваться в радиосвязь.

«Неужели еще один Объектоголовый? Или кто-то другой?»

Я пока не понимал, кто это, но знал одно: его способность к вмешательству сильнее моей.

БА-А-АМ—

Земля вздрогнула от мощного взрыва. Головные машины встали юзом, бойцы мгновенно заняли позиции. Оборонительный строй был развернут даже быстрее, чем в тот день, когда пытались захватить меня.

— Напасть в открытую в черте города... либо безумие, либо очень дерзкий план.

Кан Тхэ Чжун подхватил оружие и уже собирался выходить, но вдруг обернулся ко мне. Поколебавшись секунду, он предостерегающе вытянул палец:

— Жди здесь. Мы сами разберемся.

«Вы сами?» Конечно, они отличные бойцы, у них всё просчитано. Но против нас аномалия, которая «напала в открытую». Даже если наш план идеален, у противника тоже есть свой.

Снаружи затрещали выстрелы.

Тр-р-р-р-р-т—

Запах пороха заполнил всё вокруг. Поначалу казалось, что натиск врага сдержан, но аномалия не получала видимых повреждений.

— 2-я и 3-я группы, обхват!

Пока одни вели огонь в лоб, другие начали маневр. Я заметил у них новое снаряжение: щиты. Видимо, урок, извлеченный из боя со мной.

Тр-р-р-р-р-т—

Перекрестный огонь с трех сторон, казалось, смутил аномалию. Она попятилась. Град пуль и сужающееся кольцо... Они настоящие профи.

— 2-я группа. Нейтрализация объекта невозможна.

— 3-я группа. Запрашиваем отход.

— Всем отступить! Не вступать в ближний бой!

Они доминировали, но противник оставался аномалией. Попытка подойти к монстру, которого не берут пули, могла закончиться фатально. Еще один урок, выученный на моей шкуре.

— От объекта исходит какой-то аромат!

— Отходи! Я сказал — отходи!

— Что это за запах? Вино?

Ситуация начала меняться. Некоторые бойцы, шатаясь, выпадали из строя. У кого-то дрожали руки, сбивая прицел. Кого-то отшвырнуло вместе со щитом, будто от мощного пинка.

Щелк.

Дверь контейнера распахнулась. Я посмотрел на Кан Тхэ Чжуна, облаченного в бронежилет, и окликнул его:

— Пш-ш— Я... выхожу.

— Что? Нельзя. Контакт между объектами...

— Пш-ш— Дашь... своим людям... сдохнуть?

Взгляд Кана стал ледяным. Он молча и свирепо уставился на меня, но я не отступил.

— Пш— Выбирай. Либо... их всех убьют... либо... прикрой меня.

— Если с тобой что-то случится, мне конец.

— Пш— Поэтому... прикрывай.

— Ц-ц. Тоже мне, командир нашелся.

Проворчав это, Кан Тхэ Чжун не вышел наружу, а достал телефон. Набирая номер, он пробормотал себе под нос:

— Ладно. Глупые смерти нам не нужны.

Ответили мгновенно.

— Коммутатор.

— Командир Кан Тхэ Чжун. Личный номер KR107786. Штаб, ответьте.

Он отрапортовал по форме. Раздался бесстрастный женский голос оператора:

— Личность подтверждена. Командир Кан Тхэ Чжун. Слушаю ваш запрос.

— Запрашиваю разрешение на вступление в бой G-HO-37286. Радиус боевых действий — в пределах 1 км от текущей позиции. Время боя — 30 минут.

Я сделал жест, мол, неужели нужно докладывать о каждом чихе, но Кан яростным взглядом заставил меня замолчать. Бюро было механической организацией, живущей по протоколам. Даже в критической ситуации этот процесс был обязателен.

Потянулись секунды молчания. Ответ был неожиданным:

— Отказано.

— Что?! Почему отказ? Я офицер, ответственный за Синее пламя! Кто наложил вето?

— Совет выражает обеспокоенность безопасностью Синего пламени. Вмешательство объекта в данный бой нежелательно.

— Черт бы вас побрал!

Кан Тхэ Чжун бросил взгляд наружу. Ситуация накалялась. Закусив губу, он посмотрел на меня и произнес тихим, тяжелым голосом:

— Надеюсь, вы меня слышите.

Это было адресовано не оператору. Кан говорил с кем-то другим.

— Синее пламя зарегистрирован как важнейшее достояние Бюро. Понятно, что вы боитесь каждой царапины на нем, но вы не можете вечно держать его в клетке.

— ...

— Подумайте. Либо мы ждем подкрепления и теряем элитный отряд и имущество, либо идем ва-банк и принимаем помощь Синего пламени.

— ...

Тишина. Было слышно только дыхание. Когда терпение Кана было уже на исходе, раздался незнакомый мужской голос:

— Разрешаю.

*****

— Кха... угх.

Пак До Хён, повалившийся на землю, с трудом пришел в себя. Прямо перед собой он увидел новичка — та сидела, прижавшись спиной к укрытию, и вела огонь.

— Эй... Цып-цыпленок...

— Старший! Вставайте! Берите пушку!

— Что... что со мной? Голова кружится.

— Вы пьяны! Это способность той аномалии!

— Пьян?.. Я же не пил...

Ким А Ри сделала очередь, а затем отвесила До Хёну звонкую пощечину.

ХЛЫСТЬ!

— Ай!

— Это вино! У той Объектоголовой вместо головы бокал с вином!

— Вино?..

Боль привела его в чувство. Схватив выпавшее оружие, он прижался к укрытию рядом с Ким А Ри.

— Ощущение, будто бухал всю ночь, а потом резко проснулся. Докладывай обстановку.

— 1-й отряд ведет бой. Наши 2-й и 3-й отряды частично примкнули к ним, остальные нейтрализованы.

— Проклятье.

До Хён выглянул из-за машины и увидел Объектоголовую, которая величественно шла вперед. Несмотря на шквал огня, на её красном платье не было ни единой прорехи. Её чувственная фигура могла бы свести с ума любого мужчину, если бы не всё остальное.

Во-первых, рост — слишком высокий для человека. Во-вторых — отсутствие головы. Вместо неё на плечах покоился винный бокал.

— Ха... а она изящная.

— Изящная?! Да что в ней изящного! — возмутилась А Ри.

— Ну... изящная же. Офигеть какая изящная.

— Да это просто баба в вызывающей шмотке!

Платье и впрямь было с глубоким вырезом на спине и длинным разрезом на бедре. На грани провокации. Из-за действия «опьянения» До Хён ляпнул не подумав:

— Я бы вдул.

— ...Что?

— А, нет. Ой, голова... Что это за аномалия такая?

Бокал на её шее был сделан из дорогого кристалла с тонкой резьбой. Наполнявшее его густое красное вино перекатывалось при ходьбе, вызывая странное, гипнотическое чувство. Ножки у бокала не было — он идеально балансировал прямо на шее.

— Вы двое! Отходите! Прикроем! — закричали из 1-го отряда.

До Хён перехватил автомат и крикнул Ким А Ри:

— Цыпленок, уходи первой!

— Поняла!

Она, пригнувшись, бросилась назад. До Хён собирался последовать за ней, как вдруг...

Кап.

Женщина-бокал наклонила «голову», и пара капель вина выплеснулась наружу. Они не упали на землю, а застыли в воздухе, задвигавшись как живые существа.

— Эй! Ким А Ри!

1-й отряд открыл прикрывающий огонь, но пули просто рикошетили от бокала, не оставляя даже трещины. Капли вина выстрелили вперед, словно пули.

— Не-е-ет!

Тело сработало само. До Хён в прыжке догнал Ким А Ри и толкнул её вперед. Сам он не удержал равновесия и повалился на асфальт. В этот момент у него в ногах пронесся тихий ветерок.

Пш-ш-т.

Ноги внезапно стали легкими, он перестал их чувствовать. Упав, До Хён не решался посмотреть вниз.

— Старший! — закричала А Ри.

Боли не было. Возможно, от шока. Ким А Ри подбежала к нему, её лицо моментально побледнело.

— А Ри... что там... что с моими ногами?

— С-старший...

— Странно... я их не чувствую. Не могу пошевелить.

Ким А Ри закусила губу, едва сдерживая слезы. Сколько бы они ни тренировались, сколько бы операций ни провели... даже ветеран превращается в жалкий кусок мяса, если первая атака аномалии достигает цели.

Таковы аномалии. Сверхъестественные существа, загоняющие человечество в угол. Бюро сражалось с ними на протяжении долгой истории и будет сражаться дальше. Обычный человек не способен это выдержать.

Цок... цок...

Несмотря на град пуль, женщина-бокал приближалась, цокая каблуками. Грациозным жестом она подперла дно бокала рукой — если бы она была человеком, это выглядело бы так, будто она подпирает подбородок.

Но тут женщина-бокал «повернула голову» в сторону нашего грузовика.

ПШ-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш—

То ли рядом был магазин аудиотехники, то ли еще что, но уличные динамики по всему району взорвались какофонией помех. Самоуверенная женщина-бокал напряглась и опустила руку.

Пш-ш-ш—

Стрельба прекратилась. Бойцы оглядывались. В наступившей тишине раздался голос, усиленный эхом динамиков:

— За нападение...

— За нападение...

— За нападение...

— Ты ведь... пришла готовой... к расплате?

— ...к расплате?

— ...к расплате?

Синее пламя. Его огонь горел ярче, чем обычно. Он шел.

Синее пламя остановился рядом с Ким А Ри. Еще одна аномалия. Одно присутствие которой внушало первобытный ужас... но сейчас этот «космический ужас» был их единственной надеждой.

Синее пламя сделал жест рукой, и догадливые бойцы тут же подбежали, чтобы забрать раненого До Хёна.

— А-а-а-агх!..

— Терпи. Тебе просто ноги продырявило, повезло.

— Ты называешь это... «повезло»?..

Убрав раненых, Синее пламя направился к женщине-бокалу. Она ждала его. Почему-то цвет вина в её бокале стал еще более насыщенным, кровавым.

Она изящно и томно наклонила бокал и протянула руку, словно чего-то ожидая.

И тут —

— ДЗЫНЬ!

Мой кулак, в который я вложил всю свою ярость, врезался в бокал. Осколки кристалла разлетелись во все стороны.

17 марта.

Вообще-то она не человек.

Но я еще никогда не бил существо с человеческим обликом с такой искренней силой.

Удар, от которого у обычного смертного голова разлетелась бы вдребезги. Уж лучше бить кого-то из своих, они хотя бы покрепче.

Бух!

Женщина-бокал с грохотом повалилась на землю и замерла. Лежа на спине и глядя в небо, она ощупывала свою стеклянную голову. Бокал, который не разбился даже под градом пуль, теперь был в трещинах.

А затем она зашевелилась и медленно поднялась.

Из трещин густыми каплями потекло красное вино. Из-за цвета это было похоже на кровь. А если бы не цвет, можно было бы подумать, что она плачет.

«...Что за вялая реакция?»

Тот же Клинок после такого удара бросился бы на меня с утроенной яростью. Почему она так медлит? Будто впала в ступор от шока.

«Осколки...»

Стекляшки замерли в воздухе. Нет, они начали возвращаться на место, срастаясь с головой. Саморегенерация.

Это будет непросто.

«Если она восстанавливается так быстро, придется настраиваться на затяжной бой».

Нельзя обмениваться мелкими тычками. Нужно нанести один, но окончательный удар.

Фшш...

Вино внутри ее головы внезапно закипело. Бывает горячее вино, глинтвейн, но это явно было что-то другое.

«А пахнет приятно».

Аромат пошел по-настоящему изысканный. Мне-то все равно, но люди от такого амбре точно поплывут.

Пак!

Внезапный выпад. Каблук впечатался мне прямо в солнечное сплетение, и резкая боль прошила все тело.

«Кха!»

Я удержался, чтобы не отлететь назад, но она с пугающей скоростью — почти как у меня — сократила дистанцию и грубо толкнула в грудь.

Казалось бы, просто толчок, но меня буквально вбило в асфальт.

Женщина-бокал изящно уперла руки в бока и занесла ногу. В каждом ее движении сквозила привычная, заученная элегантность.

Она начала меня втаптывать. Я пытался закрыться руками и ногой, но эти удары были рассчитаны на то, чтобы проломить любую защиту.

Я живу не так уж долго, но такое со мной впервые. Чтобы меня так разделывали. Тем более — так позорно втаптывали в землю.

Бам!

Грянул выстрел, и голова Женщины-бокала резко дернулась назад. Она пошатнулась и отступила, но, к сожалению, на стекле не появилось ни единой новой трещины.

— Ах ты ж, сука! Тебя че, баба в пол вкатывает?!

Это был Кан Тхэ Чжун. Заняв позицию на контейнере, он вел снайперский огонь. Командир проорал своим подчиненным:

— Вы че застыли, придурки?! Нашего парня баба метелит, а вы, мужики, стоите и смотрите?!

Звучало комично, но оперативники тут же открыли прикрывающий огонь.

Др-р-р-р-р...

Снова шквал пуль. Ее тело было невероятно твердым — ран не оставалось, но от напора она была вынуждена отступить. Тхэ Чжун снова заорал:

— Если вернешься в слезах и скажешь, что бабе проиграл — я тебе лично яйца оторву! Вставай и бейся, живо!

Похоже, я только что увидел краешек того, как Тхэ Чжун «воспитывает» своих бойцов. Шатаясь, я поднялся и размял затекшие конечности.

«Позорище какое».

Пора завязывать. Это не драка мужчины с женщиной.

Это схватка аномалии против аномалии.

Хва-а-ак!

Я раздул пламя на голове. Синий огонь стал в разы больше, раскаляя воздух вокруг.

— Всем назад! Хотите в барбекю превратиться?!

— Кажется, он стал еще мощнее, чем было в отчетах...

Я рванул вперед. Увидев мой напор, Женщина-бокал тоже перешла к обороне.

Густой аромат вина заполнил все пространство, окрашивая воздух в багровый цвет. Будто мы оказались заперты внутри гигантского бокала.

«Жаль тебя разочаровывать. Но я — аномалия».

Для людей ее способности, вероятно, были смертельным ядом. Но против другой аномалии эта тактика не работала. Я увеличил жар, просто испаряя винные пары в воздухе.

Хва-а-ак!

Сквозь гул яростного пламени...

Фьють!

Что-то тихо прошило мое бедро.

«Кх...»

На мгновение я едва не упал, но регенерация у меня не хуже, чем у нее. Нога тут же восстановилась, и я снова сократил дистанцию.

Сквозь красный туман я увидел ее — она наклонила голову, выплескивая вино.

Фьють!

Снова выстрелил винный снаряд. Я ушел в сторону кувырком. Капли преследовали меня одна за другой.

Фьють. Фьють. Фьють.

Винные пули, выпущенные под сверхвысоким давлением, насквозь прошили припаркованный позади автомобиль. Из разорванного бензобака посыпались искры.

БАМ!

Взрыв, грохот, столб огня. Но разве можно поджарить того, кто сам состоит из огня? Напротив, пламя от машины впиталось в мой синий огонь, только усиливая мощь.

Когда над нашими головами развернулась феерия из красного и синего пламени, Женщина-бокал на мгновение растерялась. Этого хватило, чтобы я вцепился в ее руку.

«Куда собралась?!»

Я обхватил ее, не давая сбежать. И показал ей, что такое настоящий жар.

Я окутал ее вихрем огня. Мне-то что, а вот для нее это была пытка. У нее не было рта, чтобы кричать, поэтому за нее кричало трескающееся стекло.

Трез-з... треск... хруст...

Хрустальный бокал вместо головы не просто трескался — он раскалился до желтого свечения.

Пак! Пак! Пак!

Я бил коленом в живот, кулаком в плечо, локтем в спину. Она держалась из последних сил. Тогда я сконцентрировал всю энергию пламени прямо между нашими телами.

Бэнг!

Локальный взрыв ударил ей в живот, и ее сопротивление окончательно ослабло.

«Интересно, я могу пожирать себе подобных?»

Я никогда не пробовал. Может, «свои» несъедобны? В любом случае, она подавлена. Почему не меняют приказ на захват?

— Синебашка-а-а!

Все же кончено. Но Кан Тхэ Чжун зачем-то бежал прямо к нам. Прикрывшись щитом, он ворвался в зону экстремального жара, где обычный человек заживо сварился бы за секунды.

«Что ты творишь, идиот!»

Пришлось экстренно гасить пламя. Этот человек никогда не делает безрассудных глупостей. Значит, он что-то заметил.

— Снайпер!

С этим криком он выставил щит, закрывая меня.

Бух!

Тхэ Чжуна отбросило назад, как тряпичную куклу. Щит был сверхпрочным, это его и спасло, но второго такого попадания он бы не выдержал. Я тут же отпрянул от Женщины-бокала и бросился к нему.

Руки сломаны? Он не мог подняться, его всего трясло. Но даже так, как настоящий командир, он доложил ситуацию:

— Высотка... Справа! Снайпер с винтовкой!

Я максимально расширил восприятие. Похоже, они заранее изучили меня. Прямо за границей зоны моего обнаружения сидела еще одна аномалия.

Крыша далекого небоскреба. Крупнокалиберная винтовка направлена на меня.

Но снайпер был странным. Он буквально «впечатался» головой в оружие. Присмотревшись, я понял: винтовка и была его головой.

«Еще один объектоголовый».

Теперь сомнений нет. Существует организация, объединяющая таких, как я. И, судя по всему, они пришли за мной.

Пш-ш... Пшш...

В этот момент динамики ближайших магазинов разом ожили. Раздался элегантный женский голос — куда чище моего, почти без помех.

— Я хотела... переломать тебе руки и ноги... а потом забрать с собой...

В голосе слышалась усмешка и какая-то усталая апатия. Но при этом — непомерное самомнение.

— Но и ты... и эти людишки... оказались живучими.

— Пш-ш— Ты... кто такая?..

Она не собиралась отвечать. Просто продолжала говорить о своем:

— Наконец встретила... то самое Пламя из слухов... а ты только и делаешь... что дерешься. Больно же.

— Пш-ш— Это вы... напали.

— Я напала... на Бюро. Ты же... не один из них... верно?

Странная логика. Управление — это мои коллеги, с которыми я сотрудничаю. Напасть на моих товарищей и ожидать, что я не буду враждебен — это полное отсутствие здравого смысла.

Точно так же Клинок утверждал, что убивает людей только потому, что он сам человек.

— На сегодня... хватит. Мне больно...

Шатаясь, Женщина-бокал поднялась и повернулась спиной. Внезапно она запустила руку под платье и бросила мне визитку.

— Ты же хочешь... узнать наши... секреты?

— ...Пш-ш.

— Приходи... Расскажу, что смогу... Только больше не бей.

Она начала уходить, и я хотел было броситься вдогонку, но Тхэ Чжун резко меня осадил:

— Куда попер под снайпера, безголовый?!

Пока на крыше сидит стрелок, мы у них на ладони. Нам оставалось только смотреть, как они уходят. Из динамиков донеслось последнее ворчание Женщины-бокала:

— Чертовы... Карманные Часы. Говорил же... что все будет просто... Обманщик.

Мы победили, но вкуса победы не было. Мы просто выжили в бою, который не принес нам ничего.

— Не жалей об этом.

Тхэ Чжун не стал настаивать на «битве до последнего вздоха». Для него важнее было выживание.

— Вид у нас паршивый... но, на удивление... ни одного трупа. Это чудо.

— Пш-ш— Почему они... ушли?.. Со снайпером... они могли бы...

— Взять нас в заложники, чтобы ты подчинился? Это ты хотел сказать? Им проще отступить, чем тащить нас и рисковать. Они думали, что ведут игру, но на самом деле время работало на нас.

Ду-ду-ду-ду...

Над головами послышался рокот лопастей. Учитывая расстояние до штаба, подкрепление прибыло быстро. Пусть объектоголовые и скрылись.

— Штаб совсем рядом. Для них это был «забег на время». И они провалились.

Спецназ Бюро быстро спустился на тросах. Осмотрев место боя, они лишь разочарованно выдохнули. Бой был окончен, началась эвакуация раненых.

— И всё же, кое-что мы получили. Вон то.

Тхэ Чжун, морщась от боли, кивнул подбородком. Я поднял с земли визитку.

«Velvet & Lead».

Визитка бара.

Неужели они настолько наглые, что раскрыли свое логово?

Но на карточке не было адреса.

Такое чувство, что надо мной поиздевались.

— Сначала испортили первое впечатление в хлам, а теперь зовут «поговорить»... Твою мать. Где-то я уже видел этот сценарий.

Я внимательнее осмотрел визитку.

На первый взгляд — обычная карточка. Но от нее исходил слабый, едва уловимый след темной энергии.

*****

19 марта.

Ответственность за инцидент взял на себя Сеульский штаб, а нас немедленно отправили в санчасть.

Тхэ Чжун был прав.

То, что произошло — почти чудо. Множество раненых, но ни одной смерти. Невиданный исход для нападения аномалий.

Вокруг только и говорили о героизме оперативников, но сам Кан Тхэ Чжун считал иначе.

— Они изначально не собирались убивать.

Тхэ Чжун лежал на койке, его руки были плотно забинтованы. Но взгляд оставался таким же жестким.

— Подумай сам. Если бы они хотели нашей смерти, они бы не перегораживали дорогу, а просто подорвали бы машины. И зачем снайперу сидеть в прикрытии, если он мог просто всех перещелкать?

В его словах была логика. Но нападение остается нападением.

Мы пострадали. И тот факт, что они «не хотели убивать», никак их не оправдывает.

— Они пришли за тобой.

Тхэ Чжун посмотрел на меня. Я сидел на соседней койке. Мне бинты не требовались.

Как аномалия, я полностью восстановил все внутренние повреждения за сутки. Тхэ Чжун даже сказал, что впервые начал завидовать сущностям.

— Пш-ш— При чем тут... нападение и... встреча?..

— Не пытайся мерить гвои человеческой меркой. Даже в тебе, с моей точки зрения, нормального мало.

Аномалии — не люди. Их нельзя понять через человеческую логику. Они — монстры, которые лишь неумело подражают нам.

— Но ты-то сам как?

Тхэ Чжун вдруг посмотрел на меня с беспокойством.

— Как бы вы ни дрались, вы ведь... одного вида. По логике вещей, ты должен быть на их стороне, а не на нашей...

— Пш-ш— Я... не человек, но...

Я пристально посмотрел на него.

Мы разные виды. Люди и аномалии. Связь, которая априори невозможна.

Но Кан Тхэ Чжун в свое время сказал мне слова, которые я запомнил.

— Пш-ш— Ты говорил... что моё сердце... человечнее... чем у многих людей.

Тогда его слова меня тронули. И поэтому я помогаю ему.

Тех, кто прикрывается своей нечеловеческой природой, чтобы творить зверства, я своими не считаю.

— ...Ну ладно. Если ты так решил.

Я полез в карман и достал визитку Женщины-бокала. Тхэ Чжун, не имея возможности взять её руками, прищурился, пытаясь прочесть текст.

— «Вельвет энд Лид»... Велюр и Свинец. Попрошу Да Ын поискать. Но название типичное, таких баров может быть пруд пруди.

— Пш-ш— Сначала... поправляйся.

— Это само собой. Они звали тебя одного? Нет? Значит, как подлатаюсь — пойдем вместе. Раз они условий не ставили, нечего нам перед ними расшаркиваться.

Я просто наклонил голову, безмолвно спрашивая: «Ты серьезно?».

Получить такие травмы и все равно собираться в логово врага по первому приглашению? Любой другой человек дрожал бы от страха и наотрез отказался.

— Я командир целого подразделения. Я не могу бросить службу из-за какой-то травмы. И одного я тебя не отпущу.

Что ж, раз так — ладно. Из уважения к Кан Тхэ Чжуну я не стану ему препятствовать.

Если притащить туда целую роту, они точно ответят агрессией. Придется идти малым числом. А это значит — добровольно лезть в пасть льву.

Там мне придется защищать их всерьез.

Тук-тук.

Стук в дверь прервал наш разговор. Тхэ Чжун буркнул:

— Входите.

Дверь открылась, и вошли двое: Пак До Хён и Ким А Ри.

А Ри выглядела почти здоровой, а вот До Хён ковылял на костылях. И чего он приперся, его же палата по соседству.

— Здра... Желаю здравия!

— Здравия желаю!

Они отдали честь, косясь на меня. Видимо, зрелище аномалии, которая по-человечески сидит на койке и ведет беседу, казалось им слишком сюрреалистичным.

— А, 2-й взвод. Как нога, До Хён?

— Сквозное ранение, кость задета. Но я знаю, что у Бюро есть технологии регенерации на основе данных гвои. Подал заявку, жду одобрения.

Бюро активно внедряло полезные свойства аномалий в медицинские протоколы для сотрудников. Конечно, не бесплатно — требовалась куча согласований.

— Хорошо. Рад слышать. Ты хоть знаешь, как твой командир взвода из-за тебя рвал и метал?

— Виноват... Простите.

— Ладно. Зачем пришли-то?

— А, это...

Пак До Хён посмотрел на меня. Я не ожидал этого и, кажется, даже немного выдал свое удивление.

— Простите нас.

Он низко поклонился. Ким А Ри тут же последовала его примеру.

— Простите! Пожалуйста, извините!

Такой поток извинений меня по-настоящему смутил. Я не сразу понял, к чему это, пока Тхэ Чжун не усмехнулся:

— Ну что, теперь поняли, почему эта синебашка получает такое же отношение, как и все мы?

— Так точно. Я был самонадеянным дураком.

До Хён поднял голову, но ему явно не хватало смелости смотреть мне прямо в лицо — он снова побледнел. Видимо, сказывалась моя «аура».

Феномен, когда люди чувствуют безотчетный страх и тревогу просто находясь рядом с аномалией. И всё же, собрав волю в кулак, До Хён произнес слова благодарности:

— Спасибо, что спасли нас. Я ваш должник.

Когда оперативники вышли, Тхэ Чжун, уставившись в телевизор, тихо хмыкнул.

— Я же говорил.

О чем это он?

— Будешь показывать результат — и отношение изменится. Тебя начинают принимать как своего. Как товарища.

Ах, точно.

Похоже, Кан Тхэ Чжун был прав.

Пламя на моей голове радостно затрепетало.

Это было удушающее противостояние.

У синего пламени не было лица, а значит, невозможно было считать даже мимолетную эмоцию.

Нельзя понять, куда он смотрит и на что обращает внимание.

Никакого ответа на слова. Никакой реакции на визуальные стимулы.

Он не шелохнулся даже при прямом физическом контакте.

Если бы не редкие движения, можно было бы поверить, что это искусно выточенное каменное изваяние.

— Отсутствие механизма дыхания подтверждено.

Доктор Со Ён Ын внесла запись в протокол наблюдений. Глотки нет, трахея заблокирована — это было ожидаемо.

Предположив кожное дыхание, она провела эксперимент с погружением в воду. Даже спустя 30 минут в замкнутом резервуаре синее пламя не проявило никаких признаков нарушения метаболизма из-за отсутствия кислорода.

Однако результаты последовавшего рентгена оказались по-настоящему шокирующими.

— Доктор, готовы снимки рентгеновского сканирования.

— Наконец-то. Раз он не дышит и ничего не ест, внутри наверняка либо пустота, либо какое-нибудь энергетическое ядро?

— В том-то и дело... что нет.

— В смысле?

Нервничающий лаборант протянул планшет. На экране светилась невероятная проекция.

— Его внутренняя структура в точности совпадает со стандартным человеческим строением. Пищеварительная система, кровеносная... всё на месте. Только...

— Только?

— Они не функционируют. Все органы находятся в состоянии глубокого анабиоза.

Результат, вызывающий лишь нервный смех.

Это означало, что синее пламя обладает биологической структурой, которая в лоб отрицает все биологические законы.

— Бред какой-то. Органы не могут сохраняться в таком состоянии. Откуда он берет энергию? Если нет путей потребления, откуда берется такая мощь?

— Органов накопления внешней энергии, вроде фотосинтеза, не обнаружено. Клинкоголовый, к примеру, тоже сохранял стабильный уровень энергии годами в изоляции.

— Да откуда она берется?! Энергия, которую тратит этот субъект, в разы превышает человеческие нормы.

— Мы зафиксировали чувство усталости. Он восполняет силы через отдых. Вероятно, подпитка идет по каналам, лежащим за пределами человеческого восприятия.

Чем больше узнаешь, тем больше загадок.

Не ест, но получает энергию.

Физически ничего не потребляет, но органы присутствуют.

На экране сменился график. Появилась ритмичная волна.

— И его сердце бьется.

— Органы в спячке, а сердце работает? Ну, анабиоз не означает полную остановку функций.

— Да. Благодаря этому кровь циркулирует, и поддерживается его запредельная регенерация. Состав клеток и последовательность ДНК на 99% совпадают с человеческими.

Он не человек, но все данные говорят о том, что он — идеальная копия.

Со Ён Ын посмотрела на синее пламя взглядом, в котором сквозил холодный ужас.

— Прямо как искусный гомункул, созданный по образу и подобию человека.

Как и в случае с другими гвои, этого субъекта нельзя пытаться понять через призму здравого смысла. Ошибка была в самой попытке применить логику к существу, которое выглядит дружелюбным.

Аномалия остается аномалией.

— Спасибо... что снова помог с экспериментами.

Со Ён Ын выдавила из себя слова благодарности. Одновременно с этим внутри нее крепли раздражение и брезгливость.

Перед ней — сущность.

Объект исследований и тестов.

Существо, которое нельзя считать личностью.

И всё же сейчас она вынуждена проявлять к нему уважение и благодарить. Это дикое противоречие вводило её в ступор.

Синее пламя же, получив благодарность, даже не шелохнулось. Как и в начале, он просто утопал в диване, прикованный к телевизору.

«Что ты там так внимательно высматриваешь?»

Иногда ей становилось любопытно. Какая передача может так сильно удерживать разум этого существа? Она мельком взглянула на экран. Шла простенькая документалка о путешествиях. В моменты, когда показывали еду, пламя на его голове едва заметно подрагивало.

«Хочешь путешествовать? Это невозможно. Ты даже не человек, прекрати притворяться».

Её бросало в дрожь. Пугало то, насколько он казался человечным. Нет, пугало то, как явно он пытался быть человеком.

— Я ухожу.

Снова никакой реакции.

Чувство игнорирования вызывало неприятную беспомощность, но это была аномалия, так что вписывалось в рамки допустимого. Хотя, честно говоря, она просто бросила попытки его понять.

Пройдя через шлюз, она вернулась в комнату управления. И Да Ын, сидевшая перед мониторами видеонаблюдения, поднялась ей навстречу.

— С возвращением, доктор. Вы потрудились на славу.

— Там просто нечем дышать.

Голос Со Ён Ын звучал звонко, но в нем не было сил. Она в изнеможении рухнула на железный стол.

— Рядом с ним из меня будто все соки выжимают. Уровень ментального загрязнения зашкаливает.

— Его сила растет по мере поглощения списанных объектов.

— И это при ранге G... Неужели они ждут инцидента, чтобы наконец пересмотреть его статус?

Представим, что он станет еще сильнее.

Неконтролируемый уровень загрязнения.

Растущая вероятность обрушения изолятора, не способного сдержать усиленную аномалию.

Тогда придется менять модель камеры, постоянно ротировать персонал.

В таких условиях контроль станет невозможен. Все эти поблажки и удобства достигнут своего предела.

«На что рассчитывает Кан Тхэ Чжун, когда просит подождать?»

Верить и ждать?

Он что, в подростковом аниме снимается?

Просить «поверить», что аномалия сама сможет контролировать уровень загрязнения — это запредельный идеализм. Всему есть предел.

«Хочешь романтики — развлекайся в одиночку. Мы тут загибаемся, пока ждем».

Выплеснув в мыслях яд в адрес командира Кана, она почувствовала облегчение. Со Ён Ын посмотрела на И Да Ын, шуршащую пачкой печенья.

— После командира Кана ты ведь ближе всех к этому объекту?

— А? Ну, да. Только командир просил не использовать слово «объект»... Сказал, что Синее пламя расстроится, если услышит.

— Расстроится? Ха!

Она издала сухой смешок. Эти игры в «человечность» начинали напоминать какой-то нелепый семейный подряд.

Мы — ученые, а он — подопытный.

Кому есть дело до чувств лабораторной мыши? Кто-нибудь думает о чувствах лягушки, когда вскрывает ей брюхо?

— Доктор? Вы выглядите мрачной.

— Это всё из-за загрязнения, не бери в голову. Просто лезут негативные мысли.

— Хотите отдохнуть? У вас сегодня как раз ночное дежурство.

Точно, она же сегодня в ночь. Сверившись с часами, Со Ён Ын тяжело вздохнула.

— Я недавно уже брала отгул, так что в этот раз придется работать.

Это работа. Обычная служба в обычном учреждении.

Здесь не школа. Нельзя уйти просто потому, что у тебя плохое настроение или легкое недомогание. Тем более в Бюро, где на кону стоят жизни — здесь личные чувства и графики никого не волнуют.

— Слушай, а этот... Синее пламя... Он когда-нибудь говорил с тобой о чем-то личном?

— О личном?

— Ну, заговаривал ли он с тобой первым, как обычный человек?

С доктором Со синее пламя не проявлял ни малейшего интереса к общению. А как насчет И Да Ын, которая считалась второй после командира?

Да Ын на секунду задумалась и буднично ответила:

— На днях он спросил, в чем разница между курицей в маринаде и курицей-кангджон.

— ...Что?

— Курица и кангджон. Видимо, чтобы понять разницу, нужно попробовать, а он не может. Я пыталась объяснить через процесс приготовления, но он не понял.

— ...Кангджон?

— А потом попросил заказать ему и то, и другое. Вот не понимаю: раз не может есть, зачем постоянно просит еду?

Молчаливый, жуткий объект. Сущность, которая казалась ей почти мистическим существом... Если он игнорировал её ради раздумий о жареной курице, то это уже серьезный удар по самолюбию.

*****

Глубокая ночь. И Да Ын ушла домой.

В комнате управления, освещенной единственной лампой, Со Ён Ын осталась одна. Она сидела, ссутулившись перед мониторами, и в очередной раз зевнула.

— Ха-а...

Из-за дневного анализа и высокого ментального загрязнения усталость накатывала волнами каждые десять минут.

Пытаясь отогнать сон, она щипала себя за бедра и хлопала по щекам. Это помогало, но не дольше чем на пять минут.

— Обалдеть... Реально весь день пялится в телек.

Синее пламя сидел в той же позе, что и днем. Программы выбирал максимально спокойные, никакой динамики. А если не показывали «мукбанг» (поедание еды), он вообще мог не смотреть.

— И правда не спит, как в отчетах. Неужели не затекает ничего?

Восемь часов. Он не вставал с дивана восемь часов подряд.

Если его не трогать, он наверняка просидит так все двадцать четыре часа. «Может, он спит с открытыми глазами?» — подумала она и увеличила изображение на CCTV.

— Поза немного изменилась. Но на сон не похоже.

Видимо, само понятие сна у него отсутствует.

А что, если он из тех существ, что спят в движении? Как акулы или тунцы.

Синее пламя тоже так: смотрит телевизор, но ментально пребывает в спячке.

Версия казалась складной. Можно будет внести в протокол как гипотезу.

Та-дак. Та-да-дак.

В тишине комнаты управления раздавался лишь мерный стук клавиш.

Тик-так. Тик-так.

В пустом комплексе даже звук секундной стрелки казался грохотом. Закончив запись, Со Ён Ын внезапно пришла к странному выводу.

«Зачем ему, не будучи человеком, так упорно притворяться человеком?»

Этот вопрос возникал сотни раз, но она всегда отмахивалась от него. В голове всплыли слова Да Ын:

— Не понимаю: раз не может есть, зачем постоянно просит еду?

Упорное желание получить еду, зная, что не сможет её съесть. Попытка имитировать человеческое бытие. И передачи — сплошь о буднях обычных людей.

Внезапно детали сложились в единую картину.

Объектоголовые верят, что они люди, пока не осознают свою природу аномалии. Обычно это рождает либо тоску по человечности, либо выбор «ролевой модели».

Но в синем пламени нет ни преклонения перед людьми, ни человекоцентризма. Он просто испытывает огромную радость, когда к нему относятся как к равному.

«Его тело выглядит как копия человеческого. А что, если это не копия?»

Он верит, что он человек, и хочет быть им, потому что был человеком. Интерес к быту, попытки встать в один ряд с нами...

С нашей точки зрения это выглядит жутко.

Но если посмотреть на это с позиции человека — в этом нет ничего странного. Просто человек, чьи повадки и логика стали немного... неуклюжими.

— А что, если в основе объектоголовых лежат люди?

Она обернулась к монитору.

Синего пламени не было на месте.

Ды-дых!

Стул с грохотом отлетел назад, ударившись о железный стол. Сердце Со Ён Ын ушло в пятки. Она лихорадочно выхватила табельный пистолет. Но тяжелое оружие сегодня казалось детской игрушкой.

— Проклятье... Анамалия, которая в одиночку прорвала оцепление... Как я его остановлю?

Куда он делся? Камеры должны охватывать весь изолятор.

Пш-ш-ш-ш...

Послышался звук шлюза. Она боялась даже вздохнуть.

С трудом подавив инстинкт самосохранения, она перевела взгляд на лестницу, ведущую из изолятора.

Ток. Ток. Ток.

Он поднимается. Аномалия сама открыла дверь и идет сюда.

В комнату управления начал просачиваться призрачный синий свет.

Щёлк.

Она взвела курок и нацелилась в проход.

Стрелять. Надо стрелять.

Как только покажется — сразу огонь.

Иначе он меня убьет.

Пш-ш-ш-ш-ш—

Из динамиков пульта управления ударил резкий шум помех. Она вздрогнула, на мгновение отведя взгляд от лестницы.

Топ.

Что-то холодное мягко легло сверху на пистолет.

— А...

Дыхание перехватило. Она даже не заметила его. От лестницы до стола было приличное расстояние. И он преодолел его в мгновение ока?

Конец. Мне конец..!

— Пш-ш— Спи...

Из динамика донесся искаженный голос. Жуткий, ломаный звук, но последовавшее за ним действие окончательно разнесло в щепки логику Со Ён Ын.

— Спи?.. В смысле... спать?..

Он мягко отвел пистолет в сторону и положил его на край стола.

— Пш-ш— Загрязнение... сильное...

Ментальное загрязнение.

Точно. Все её негативные мысли были вызваны волнами, которые он излучал.

Синее пламя не собирался её убивать. Напротив, он прекрасно видел её состояние.

— С-стой. Почему ты вышел? Тебе нельзя выходить без разрешения!

Несмотря на её отчаянные попытки его остановить, синее пламя без тени сомнения покинул комнату управления и пошел по коридору.

— Тебе... Тебе нельзя здесь быть! Даже если тебе разрешили прогулки, выходить вот так из изолятора...!

Бледная как полотно, Со Ён Ын бросилась следом и застыла.

В конце коридора, у маленькой комнаты отдыха, синее пламя стоял перед торговым автоматом и невозмутимо нажимал на кнопки.

— Что... Что ты делаешь?

Прямо перед её лицом возникла холодная банка кофе. Со Ён Ын на автомате взяла её, её зрачки мелко дрожали.

— Это... мне?

Не удостоив её ответом, он неспешно направился обратно в камеру. Со Ён Ын, пошатываясь, вернулась на пост и через монитор увидела, как синее пламя сам сел на диван в изоляторе.

— ...С ума сойти.

С холодной банки кофе на пол упала капля конденсата.

— Получить... заботу от сущности? Нет, это никакая не забота.

Кожу обсыпало мурашками. Для неё это было изощренное издевательство и демонстрация силы.

«Я могу выйти в эту дверь в любой момент. Я могу убить каждого в этом здании, если захочу».

Он просчитал даже биологическую слабость человека, наблюдающего за ним.

Будто бросив хомячку беговое колесо, он сам начал наблюдать за человеком. Это высокомерная милость синего пламени —

— ...хотелось бы мне в это верить.

Мир рушился. Анамалия должна быть высокомерным хищником, который изучает людей, чтобы доминировать над ними. Но...

— ...Я же не пью такой кофе.

Глядя на банку в дрожащих руках, Со Ён Ын выдавила горькую усмешку. В голове всплыли слова Кана.

«Аномалия, которая человечнее многих людей».

Будь это другой гвои, она бы приняла этот жест за попытку манипуляции и насмешку над чувствами. Но всё, что делал синее пламя до сих пор, полностью опровергало стандартные оценки аномалий.

— ...Как же всё сложно.

Сущности, которых она знала, были другими.

Один отгрыз голову её коллеге.

Другой заживо превратил в кровавое месиво наставника, которым она восхищалась.

Её младший коллега не выдержал давления аномалии и пустил себе пулю в лоб.

А один исследователь, который когда-то звал её на свидание, до сих пор заперт в изоляторе из-за одержимости духом.

Эти кошмары были топливом для её ненависти к аномалиям.

Но это существо... Существо, которое ломает людей не силой, а разумом.

— Меня... меня этому не учили.

Аномалия — враг человечества. Чтобы спасти людей, их нужно препарировать и контролировать.

Но как реагировать на...

Странное милосердие, исходящее от абсолютного хищника?

Этого не было ни в одной инструкции.

22 марта.

По мере того как репутация в Бюро менялась, происходили любопытные метаморфозы.

Первое — это взгляды.

Еще недавно на меня смотрели с неприкрытой ненавистью или страхом, какой внушает нечто чудовищное. Вполне естественная защитная реакция человека перед лицом Аномалии.

Я не собирался обижаться на дискриминацию. Встреть я сам посреди улицы монстра с горящей башкой, вряд ли преисполнился бы к нему симпатии.

Но сейчас температура этих взглядов заметно изменилась.

Враждебность в глазах ощутимо смягчилась. Косые взгляды, которыми раньше провожали змею, теперь искрились любопытством.

Второе — это шепотки за спиной.

Раньше это были грязные обвинения, пропитанные матом и брезгливостью. Слушая бесконечную ложь и злословие, я порой ловил себя на желании оправдать их ожидания и разнести всё здесь к чертям, как настоящий монстр.

Но не теперь.

Злобные пересуды исчезли. На их месте — обсуждение моих заслуг и интерес. Какую аномалию я сожрал, чью жизнь спас. Главной темой сплетен стало то, какую выгоду мое существование приносит Бюро.

Странное ощущение.

Враждебность к неведомому ужасу незаметно сменилась слепой зависимостью и благосклонностью.

Насколько же поверхностна и коварна человеческая адаптивность. Впрочем, для меня в этом не было ничего плохого — весьма эффективная и комфортная перемена.

А сегодня в изолятор пришел доктор, представившийся как Чон Вон Чжун.

— Я Чон Вон Чжун. Доктор 1-го ранга.

Тот самый мужчина средних лет, что недавно разговаривал с Кан Тхэ Чжуном. Седина в волосах и глубокие морщины свидетельствовали о прожитых годах.

Но взгляд его был пугающе острым. В его поведении не было ни капли робости передо мной — лишь та неприятная уверенность, что рождается из огромного опыта.

— Наконец-то мы можем нормально поговорить.

Слышал, он требовал аудиенции с самого моего появления в комплексе. Но из-за проблем с доверием и того, что он не являлся моим куратором, ему постоянно отказывали. Похоже, только сейчас выдали разрешение.

Я сидел на диване, не сводя с него глаз.

«Что за липкий взгляд».

Для старика у него был слишком детский, восторженный и жадный взор. Этот вязкий взгляд исследователя, словно облизывающий слизистую в поисках уязвимости, вызывал непроизвольное отвращение.

Впервые вижу сотрудника 1-го ранга. Они все здесь такие — со сбитыми настройками?

— Удивительно. Чем больше смотрю, тем удивительнее, — Чон Вон Чжун, то ли по смелости, то ли по безрассудству, бесцеремонно схватил меня за руку и подтянул к лицу.

Он изучал мои ладони, словно рассматривал брюшко редкого насекомого. Его взгляд, скользящий по линиям на коже, был настолько неприятен, что я резко вырвал руку.

— Надо же, такой смирный и контролируемый объект.

Даже если отношение и смягчилось, для них я оставался «объектом». К этой ледяной дистанции, которую невозможно сократить, привыкнуть было трудно.

— Давно хотел встретиться... — он замолчал на секунду. — Скажи, ты помнишь момент, когда впервые появился в этом мире?

Я помнил, как очнулся, но отвечать не стал.

— Что было вокруг, когда ты открыл глаза?

Лес. Я внезапно очнулся голым на холодной лесной подстилке. Если подумать, с того дня не прошло и месяца. А сколько дерьма уже случилось.

— Есть ли кто-то, кого ты мог бы назвать родителем?

Пустой разговор. Я не тот, кто вышел из чрева и кому перерезали пуповину. Откуда у меня родители?

— Неужели ты совсем ничего не знаешь о том, что заставило тебя родиться? Если не родители, то, может, остались воспоминания о создателе или частице бога, что вылепила тебя?

Поток метафизических вопросов. Я перестал видеть смысл в ответах. Заметив, как заколыхалось пламя, Чон Вон Чжун поспешно замахал руками.

— Огонь уменьшился! Наверное, я задаю слишком сложные темы? Ах да, точно.

Он порылся в кармане халата. Из тяжелого кармана вынырнул маленький шоколадный батончик.

— Будешь?

До этого я просил у Кан Тхэ Чжуна или Ли Да Ын полноценную еду. Ничего, что можно было бы назвать перекусом. Впервые передо мной была сладость. Проснулось любопытство.

Мешаться с этим противным стариканом не хотелось, но батончик я взял.

— О, берет! Берет! — Чон Вон Чжун радовался как ребенок. К чему столько шума?

Цокнув на его преувеличенную реакцию, я вскрыл обертку. Обычный прямоугольный батончик. Я вынул его и приложил к срезу шеи.

— ...

— ...

— Ха-а... — Ли Да Ын, молча наблюдавшая за сценой, прижала ладонь ко лбу.

Чон Вон Чжун замер в недоумении, но тут же прыснул, не в силах сдержать смех.

— Пха-ха! Кх... Кх-кх!

— ...

— Кан Тхэ Чжун ворчал, что ты вытворяешь жуткие вещи с едой. Так вот оно что?

— ...

— Надо же. Был бы у тебя рот, я бы посоветовал его разжевать. Но у тебя даже дырки такой нет.

Хихикая, Чон Вон Чжун протянул руку к моей шее. Не раздумывая, он забрал батончик со среза и отправил его себе в рот.

Пока он жевал, в его глазах мгновенно исчезло всё озорство. Появился острый блеск безумного анатома. В этих зрачках, светящихся ярче, чем у молодого, вспыхнул фанатичный исследовательский азарт.

— А что если срезать кожу на торце? Может, там обнаружится скрытая глотка?

Титул доктора 1-го ранга явно не был пустым звуком. Обычный исследователь не посмел бы вслух предложить нечто настолько гротескное.

— Эй, вы чего замолчали? Да Ын, я что-то странное сказал?

— С-странное... Срезать кожу с живого существа...

— Ну а что? Вершина любого биологического анализа начинается с вскрытия.

Ли Да Ын в ужасе затрясла головой. Похоже, чтобы стать 1-м рангом, нужно обладать именно таким уровнем этического дефицита. Чон Вон Чжун разочарованно причмокнул.

— Эх, мир так устроен. Творческие гипотезы подавляются мерилом этики. Вот почему первопроходцы одиноки.

Старик был со странностями. Сломанный старик, мало чем отличающийся от Аномалии.

— И все же, ты подозрительно молчалив. О чем мне спросить, чтобы ты заговорил?

— Может, о еде? Синее пламя любит еду, — предложила Ли Да Ын.

— О еде? Кроме шоколада я мало в чем разбираюсь. Так, поглядим... — поглаживая колючую белую бороду, Чон Вон Чжун внезапно нанес точный удар вопросом. — Какой вкус у Аномалий, когда ты их ешь?

— ...

— Обычную еду ты не можешь, но сущностей — ешь. Что это за вкус, которого люди не могут почувствовать, раз ты так к нему стремишься?

— ...

— Снова молчание. Всё равно что со стеной говорить.

Не скрывая досады, Чон Вон Чжун подался вперед. Он оперся локтями о колени и пристально посмотрел на меня. В его глазах застыло безумие.

— Ты говорил, что способности усиливаются при поглощении аномалии. А если ты сожрешь существо, которое на голову выше тебя? Сможешь ли ты полностью унаследовать его запредельную силу?

Мне показалось? Это не было простым любопытством. Это был вопрос, отточенный ради конкретной цели. Взгляд доктора выражал некое ожидание, возложенное на мое существование.

— Ты наверняка родился по веской причине. Твоя странная способность к поглощению — это явно замысел создателя...

Пш-ш-ш-ш!

Звук декомпрессионной двери оборвал его на полуслове. Вошла Со Ён Ын. Смерив Чон Вон Чжуна тяжелым взглядом, она решительно махнула рукой.

— Зачем вы выпытываете то, чего он сам не знает? Время вышло. Уходите.

— Ён Ын-а, я же еще ни о чем не поговорил!

— Если до сих пор не получили ответов, значит, разговор не клеится. Не портьте ему настроение, закругляйтесь.

Под жестким напором Со Ён Ын Чон Вон Чжун, неохотно оглядываясь, поднялся. Уходя, он всё же не удержался от пафосной речи:

— Ради выживания Бюро и человечества я готов пойти на любые жертвы! Пусть вы тычете в меня пальцами, называя сумасшедшим стариком, я стою на страже мирового порядка и безопасности...!

— Да что с вами сегодня? Совсем из ума выжили! Вон отсюда!

В итоге его выставили за дверь. Оказавшись снаружи, Чон Вон Чжун умудрился включить микрофон в операторской, чтобы выкрикнуть последнее слово:

— Еще увидимся, Синее пламя!

— Да боже мой! Не трогайте микрофон без спроса!

Ощущение, будто столкнулся с городским сумасшедшим в метро. После слабых людей, дрожащих при виде меня, этот помешанный выпил из меня все силы.

— У него есть такая склонность, — извинилась Ли Да Ын. — Те, кто долго работают в Бюро, не могут оставаться в здравом уме. Либо тебя пожирает слепое чувство долга, либо ты просто сходишь с ума.

— ...

— Но знайте, он не плохой человек. Доктор Чон Вон Чжун из тех, кто не задумываясь отдаст жизнь, если это поможет спасти человечество.

Чем дольше человек «варится» в Бюро, тем больше он становится похож на Аномалию — ненормальным. Впрочем, неудивительно. Всю жизнь сталкиваться с неведомым ужасом и подвергаться ментальному загрязнению... структура мозга неизбежно ломается.

Приходится меняться. В таком мире выживают только те, кто изменился.

— Синее пламя. Есть новости.

Со Ён Ын, лично проводившая Чон Вон Чжуна, подошла ко мне, скрестив руки на груди. После того ночного случая она стала мягче, но ее фирменная колючесть никуда не делась.

— Ты ведь ездил с командиром Каном в штаб-квартиру в Сеуле? — она заглянула в планшет и вздохнула. — Это по поводу Клинкоголового. Его переводят в наш комплекс.

Клинкоголового? Того неуправляемого собрата везут сюда?

Вспомнил, как слышал их разговор с Го Чжун Хо перед отъездом. Думал, бюрократия затянется на месяцы. А разрешение пришло меньше чем за неделю. Похоже, власть докторов 1-го ранга действительно велика.

— Доктора никак не могли его проанализировать. Он убивает всех подопытных и сотрудников без разбора, — Со Ён Ын указала на меня папкой. — Но когда рядом ты, Клинкоголовый реагирует. Мы сможем получить массу информации. Поэтому штаб так легко его отдал.

— Значит, Клинкоголовый тоже будет под нашим надзором? — обеспокоенно спросила Ли Да Ын. Видимо, она тоже наслышана о его свирепости.

— Насчет куратора еще не решили. Но удобнее оставить его нам.

— Говорят, он качественно отличается от Синего пламени.

— Не отличается. Клинкоголовый — это обычная сущность. А вот парень на диване — пугающе ненормальный.

Да уж, «ненормальная Аномалия» — это про меня.

— В связи с этим, я хочу, чтобы ты полностью включился в процесс изоляции и контроля Клинкоголового.

Сначала я хотел согласиться, но потом осекся. Она что, предлагает мне роль надзирателя?

— Не пойми превратно. То, что ты помогаешь в анализе, не отменяет твоего статуса объекта. Просто Клинкоголовый реагирует только на тебя, так что помоги.

— Пш-ш— Если... нужно...

Со Ён Ын оглянулась на тяжелые шаги. Я и так знал, кто это.

Командир Кан Тхэ Чжун.

Несмотря на переломы обеих рук, он вернулся меньше чем через неделю. Кости уже срослись. Ли Да Ын просияла:

— Командир!

— Ага.

Он ответил сухо, как обычно.

— С руками всё в порядке? Выписаться всего через неделю...

— Да. Славься аномальные технологии лечения Бюро.

Технология, позволяющая сваривать кости за неделю... Наверняка результат выжимания регенеративных способностей какого-нибудь призрака. Даже страшно представить, сколькими технологиями владеет Бюро.

— Без меня происшествий не было?

На этот дежурный вопрос Со Ён Ын ответила резко:

— Не было, командир Кан.

— Да? А я переживал, вдруг вы Синебашке нервы мотали, пока меня не было.

— Не несите чушь. Я что, по-вашему, на всех подряд кидаюсь?

— Ха-ха, на меня-то орете за милую душу, чего теперь скромничать?

Кан Тхэ Чжун придвинул стул и тяжело опустился на него. Выглядел он бодро, но его мощные предплечья едва заметно подрагивали — последствия травмы еще остались.

— Короче, пока я валялся, ты ведь отдыхал? Пора за работу.

— Пш-ш— Пожирал... Аномалии... всё это время.

— Слышал, тебе давали перекусить парой объектов в комплексе. Ну и как, силы прибавилось? Как у Гоку после бобов Сензу?

Те Гвои были ранга G, и их поглощение прошло слишком легко. Толку было мало. Судя по тому, что кривая роста способностей замерла, пора пробовать ранг YELLOW.

— Не особо впечатлило, значит? Понятно. Тогда, Синебашка. Доставай «это». Хватит разминаться, пора начинать основную игру.

Я сразу понял, о чем он.

Из внутреннего кармана я достал визитку «Velvet & Lead».

Пришло время ответить на её приглашение.

*****

Дзынь-дзынь...

Антикварный латунный колокольчик издал глухой звук.

Бар в два этажа, залитый багровыми тонами. Плотные бархатные шторы над сценой и вязкое красное освещение предупреждали: это пространство — изнанка, отрезанная от реальности.

Бартендер, молча протиравший стакан, взглянул на вошедшего гостя и указал на место у стойки.

Клац.

Когда посетитель сел, бартендер, чья голова представляла собой серебряный шейкер, пододвинул ему бокал с коктейлем.

Посетитель взял бокал и поднес к лицу, словно собираясь попробовать. Конечно, у него не было даже отверстия, чтобы выпить напиток, так что это была лишь имитация, но даже этого хватило, чтобы он идеально вписался в порочную атмосферу этого места.

— Пш-ш— Зачем ты... каждый раз берешь коктейль... если не пьешь?

Женский голос скользнул из-за спины. Обладательница чарующего голоса присела рядом, бросив на стойку маленький динамик.

— Пш-ш— Зачем ты... подражаешь людям... если ты не человек?

Чувственный силуэт в облегающем красном платье. А над плечами парит элегантный кристальный Винный бокал. Только вот после недавней схватки она еще не восстановилась — на поверхности стекла, как шрамы, виднелись мутные трещины.

Гость промолчал. Непонятно — то ли усмехнулся, то ли проигнорировал.

Привыкнув к его надменному молчанию, Женщина-бокал приняла от бартендера бокал красного вина. Она тоже лишь глубоко вдыхала аромат, не притрагиваясь к напитку.

— Пш-ш— Мы... не можем поглощать... но можем наслаждаться этим густым ароматом.

Посетитель постучал пальцами по столешнице и указал на темные перила второго этажа. Женщина-бокал небрежно махнула рукой в ту сторону.

— Пш-ш— Хватит... не целься.

Щелк.

Высунувшийся было из-за перил монстр с винтовкой вместо головы убрал дуло. Сняв напряжение, Женщина-бокал качнула вино в бокале, выпуская аромат, и прошептала с усмешкой:

— Пш-ш— А ты знаешь... что ты безнадежный мусор?

Закончив «вдыхать» букет, она поставила бокал.

— Пш-ш— Сказал, что встречаться... со мной нормально... Но это было... совсем не нормально.

Она раздраженно провела пальцем по трещинам на своей кристальной голове. Какой бы высокой ни была регенерация Аномалий, следы от сверхвысоких температур пламени не исчезают так просто.

— Пш-ш— Как ты... это компенсируешь? Из этих трещин... постоянно сочится аромат вина.

В ее словах был упрек, но в голосе не чувствовалось обиды. Напротив, вино в бокале стало еще краснее.

— Пш-ш— Но... именно поэтому ты мне понравился.

Вместе с ее эмоциями вокруг разлился густой запах забродивших фруктов. Для человека этот запах был бы смертельным — такая концентрация магической энергии могла мгновенно лишить сознания.

— Пш-ш— Совсем недавно родился... а уже загнал меня в угол. Потенциала... достаточно.

Она поставила бокал и томно провела рукой по обнаженному плечу.

— Пш-ш— Пока кто-то другой... не перехватил... я заберу тебя себе.

— Визитку.

Чистый мужской голос мгновенно заморозил воздух в баре. Вязкий фруктовый аромат испарился в секунду. Тяжелое, абсолютное молчание, словно время остановилось, придавило всё заведение.

Бартендер, протиравший стакан, снайпер на втором этаже — все затаили дыхание, вслушиваясь в этот голос.

Голос, проникающий прямо в сознание, а не через слух. Власть, которую Объектоголовые, зависящие от динамиков, не могли даже имитировать.

— Ты точно ее передала?

Тон был мягким и добрым, но аура и странная манера речи делали этого мужчину бесконечно чужеродным и пугающим. Женщина-бокал ответила спустя мгновение:

— Пш-ш— Отдала... Так что я хочу... чтобы он пришел к нам.

— Ты не должна его вербовать.

От этого неожиданного приказа вино в бокале женщины мгновенно остыло. Она повернула голову и посмотрела на мужчину в упор.

— Пш-ш— Почему?

— Синее пламя — это существо, которое расширяется и крепнет только под контролем Бюро.

— Пш-ш— Я тоже... могу дать ему... не меньшую поддержку.

— Это не так. Твоя жадность просто запрёт Синее пламя рядом с тобой, как коллекционный экспонат, и он сгниёт.

Посетитель поднялся, собираясь уходить. Женщина-бокал не собиралась его удерживать, но, не получив нужного ответа, окликнула:

— Пш-ш— Я еще не закончила... Если мы сейчас... не перетянем Синее пламя на свою сторону... другие организации тоже начнут действовать. Ты ведь знаешь... что видео с ним уже разлетелось по YouTube?

— ...

— Пш-ш— Ты собираешься... просто смотреть... как начнется война между Объектоголовыми? Наша история... скрытая от глаз людей... пойдет прахом?

— Если этот притворный покой за стеклом витрины обречен разбиться, значит, так тому и быть.

Беспросветно циничный ответ. Тот, кто занимает позицию стороннего наблюдателя и в то же время подталкивает события к краю.

Женщина-бокал осознала это слишком поздно.

«Точно. Он ведь всегда был таким».

За долгие годы укрытия она просто позабыла, что суть этого мужчины никогда не менялась.

Абсолютный властитель, управляющий ходом игры, оставаясь в стороне. Один из двух трансцендентных существ, которые, как говорят, стоят ближе всего к истоку среди всех Объектоголовых. Тот, кто держит в руках шестеренки времени.

Карманные часы Хранителя Времени.

Клац.

Крышка карманных часов откинулась. Бездушный механический циферблат внутри задвигался, шестеренки вошли в зацепление.

— Времена, когда мы прятались в тени и озирались, прошли. Пора сжечь обветшалые остатки.

Тик. Так.

— Пришло время Объектоголовым выйти на поверхность и поглотить этот мир.

— Пш-ш— Что ты... задумал?

— Ничего. Я лишь жду своего часа и наблюдаю.

Карманные часы, подражая джентльмену, отвесил легкий поклон.

— Синее пламя станет маяком, который укажет сбившимся с пути Объектоголовым дорогу к истинному истоку.

Тик.

С резким звуком секундной стрелки фигура Карманных часов растворилась в воздухе, словно дым.

23 марта.

— Это тоже своего рода аномалия.

Ли Да Ын, закончив анализ визитки, с измученным видом положила её обратно на стол. Чтобы понять природу этого предмета, ей пришлось носить его при себе весь день. Результаты подтвердили опасения: уровень ментального загрязнения начал медленно, но верно расти. Она стала раздражительнее, в голове роились негативные мысли, а к вечеру навалилась тяжелая усталость — и всё это от одного маленького кусочка картона.

— Уровень ментального загрязнения повысился.

— ...

Кан Тхэ Чжун подобрал визитку с легкой усмешкой. Как опытный боец, привыкший смотреть в лицо опасности, он действовал куда смелее.

— И что, эта карточка тоже попытается нас сожрать? Внезапно вырастет и перережет нам глотки своим острым краем?

— Не у всех аномалий есть паттерн убийства. Согласно учебникам, предметы с таким низким уровнем загрязнения классифицируются как инструменты «взаимодействия».

Кан Тхэ Чжун анализировал ситуацию как солдат — с точки зрения физической угрозы. Ли Да Ын — как ученый, с позиции природы феномена. Но мнение доктора, специализирующегося на поведении аномалий, было более точным.

— Эй, Да Ын. Объясни почеловечнее...

— А?

— Слово «взаимодействие» звучит слишком заумно.

— Ну... аномалии — это ведь не только безумные врачи или Женщины-бокалы, которые сразу лезут в драку?

Забрав визитку у командира, она снова положила её на стол, давая понять: вещь всё еще опасна.

— Существуют объекты, которые идеально вписываются в понятие «городских легенд». В протоколах их называют «регламентированными» аномалиями.

— Понимаю. Как тот пленочный монстр. Чтобы выбраться, нужно было следовать сюжету фильма. Стоило попытаться изменить сценарий, как проектор начинал крутиться в обратную сторону.

Аномалии с установленными правилами. Проще говоря, у них есть «прохождение».

— Был у нас один нарушитель правил, который сжег всё к чертям, наплевав на регламент. Из-за него пришлось пересматривать все методики анализа, — Кан Тхэ Чжун, Ли Да Ын и Со Ён Ын одновременно посмотрели в одну сторону.

Я сидел на диване и молча слушал. Легкое колыхание пламени дало им понять, что я всё воспринимаю.

— Случай с Синим пламенем — это исключение из исключений. Нельзя использовать его как эталон, — заметила Ли Да Ын.

— Знаю. Просто вспомнил, забавно вышло.

— Так вот, «взаимодействие» — это подвид регламента. Объект активируется только при выполнении определенного условия.

— И что это за условие?

— Это нам и предстоит выяснить.

— Выясняй.

— Я этим и занимаюсь!

Кан Тхэ Чжун, видимо, вошел во вкус, подначивая её, а Ли Да Ын сердито отбивалась. Со Ён Ын, до этого хранившая молчание, подобрала визитку и вернула её мне.

— Синее пламя, тебе это о чем-нибудь говорит?

Я взял карточку и внимательно на неё посмотрел. То, что я сам был аномалией, не означало, что я знал о них всё. Единственное, что я чувствовал — это слабую темную ауру, исходящую от бумаги. Доктора наверняка знали больше.

— На всякий случай я проверила названия заведений, как приказал командир Кан, — сказала Ли Да Ын.

— И что?

— Нашлось пять мест.

Пять баров с названием «Velvet & Lead». Точные юридические названия могли отличаться, но вывески были идентичны.

— И как, Женщина-бокал вышла нас поприветствовать?

— Если бы. Обычные заведения. Никаких следов Объектоголовых.

— Значит, мы зашли не с того конца? Всё сначала?

— Не думаю, что она дала бы визитку просто так, без зацепки... Какой тогда в ней смысл?

Пока они гадали, зачем был дан этот предмет, Со Ён Ын внезапно направилась к выходу. Дойдя до декомпрессионной двери, она обернулась и сухо бросила:

— Чего стоим? Идемте.

— Доктор Со, куда это вы? Мы не умеем читать ваши мысли.

— Если здесь информации больше нет, сколько ни бейся лбом о стену — ничего не вылезет. Значит, пора двигаться.

Она кивнула мне, указывая на выход.

— Нужно лично проверить эти бары.

*****

— Похоже, Совет действительно идет нам навстречу. Получить разрешение на выход аномалии в город всего за час — это рекорд.

Внутри оперативного автобуса Бюро Кан Тхэ Чжун задумчиво смотрел в окно. Ли Да Ын, сидевшая рядом с ноутбуком, подняла голову:

— Обычно процедура вывода объекта занимает минимум два дня, и перевозят их в закрытых контейнерах, верно?

— Это база.

— Но... получается... — она оглянулась назад.

В конце автобуса на заднем сиденье сидел я. Через два ряда впереди полулежала в кресле Со Ён Ын. Ближе к водителю дежурило несколько бойцов 5-го отряда.

— Мы все вместе едем в обычном автобусе.

— Совет выдал разрешение на проведение операции, а не на транспортировку объекта.

Кан Тхэ Чжун посмотрел на меня.

— Это потому, что в прошлый раз ты защитил нас от той женщины. Они увидели в тебе не просто аномалию, а полноценного участника отряда.

Я молчал, но всё слышал. «Участник отряда». «Коллега».

Приятное чувство.

— Гляньте, как пламя заплясало. Доволен, значит.

Тем временем мы прибыли к первому бару. Выходить мне запретили, поэтому внутрь зашли только Ли Да Ын, Кан Тхэ Чжун и пара бойцов. Мы с Со Ён Ын остались в салоне. Я внимательно всматривался в витрину.

«Темной энергии нет».

Раз её нет — значит, мимо. Вскоре команда вернулась с пустыми руками.

— К следующему.

— Пш-ш— Это... не то...

— Что именно?

— Пш-ш— Нет темной ауры... как у визитки...

Я вспомнил ту больницу. Она буквально сочилась тьмой, и я сразу понял, что это здание аномалии. Бар, где обитает Женщина-бокал, должен ощущаться так же. Кан Тхэ Чжун раздраженно выдохнул:

— А раньше сказать не мог?

Мы приехали ко второму заведению. На этот раз я проверил его через окно заранее.

— Пш-ш— Нет...

— Понятно. Но для порядка всё равно зайдем проверим.

На этот раз зашли только Кан и Ли Да Ын. Мои догадки подтвердились.

— Мда, ты был прав.

— Синее пламя, только не прижимайся так к стеклу. Снаружи твой синий свет видно слишком отчетливо.

Третий бар — снова впустую. Мы уже начали сомневаться в методе, когда добрались до следующего места.

— Оно закрыто?

Этот «Velvet & Lead» не работал. Двухэтажное здание в глубине переулка. Выглядело элегантно, но, видимо, бизнес не пошел — на двери висела табличка «CLOSE», запылившаяся от времени. А на окне красовалось крупное объявление: «АРЕНДА».

— Да, это закрытый бар.

— Мы знали об этом?

— На всякий случай решили проверить. Нельзя пропускать место только потому, что оно закрыто.

Кан Тхэ Чжун дернул ручку двери. Естественно, заперто. Он проворчал что-то себе под нос и стал разглядывать номер телефона на объявлении об аренде.

— Проклятье, куча мороки. Так, номер...

В этот момент в автобусе я почувствовал нечто.

«...?»

Темная энергия в визитке отозвалась. Она начала пульсировать, как сердце. И одновременно из закрытого бара потянулась такая же пульсация тьмы.

Это оно. Тот самый «Velvet & Lead».

— Пш-ш-ш— Здесь...

— Уверен? — уточнила Со Ён Ын.

Я кивнул. Со Ён Ын тут же выскочила из автобуса.

— Все отойдите от двери! Синее пламя говорит — это здесь!

Бойцы, стоявшие у входа, синхронно отступили. Кан Тхэ Чжун, сидевший на корточках перед объявлением, убрал телефон и поднялся.

— Здесь?

— Да. Визитка вошла в резонанс со зданием. Будьте осторожны, не трогайте ничего лишнего, это может быть ловушка.

— Хорошо. Но дверь-то заперта. Ломаем?

— Нет. Штурм в такой ситуации — плохая идея. Слишком велика вероятность западни.

Она действовала рассудительно, как и подобает доктору 2-го ранга. Кан Тхэ Чжун, отойдя назад, шепнул Ли Да Ын:

— Чего она такая активная сегодня? Во время поимки Синего пламени вечно тормозила.

— После того дежурства она изменилась. Раньше предпочитала наблюдать со стороны и только отдавать приказы.

— Повышение хочет? Зря она так, инициатива в нашем деле часто ведет в могилу. Когда люди резко меняются — жди беды.

— Я всё слышу! И я... я тоже умею работать, когда нужно!

Со Ён Ын поманила меня рукой.

— Давай сюда. Помехи восприятия я уже включила.

Я встал перед дверью и достал визитку.

Они резонировали. Здание и кусок картона реагировали друг на друга, как части одного живого организма.

«Но на этом всё».

Просто резонанс. Никаких внешних изменений.

Тогда я решил расширить свое восприятие. Попытался «прощупать» то, что за дверью.

Прошел сквозь вход, спустился по ступеням. Запыленный лобби, стойка. Алкоголя нет — пустота. Дальше — столы, стулья, сцена в углу. На втором этаже то же самое. Ничего особенного.

Я свернул чувства. Даже при глубоком сканировании я не нашел следов Объектоголовых. Просто закрытый бар. И всё.

— Судя по его виду, там пусто, — разочарованно протянул Кан Тхэ Чжун.

Пока Ли Да Ын и бойцы досадовали, Со Ён Ын возразила:

— Нет. Сам факт резонанса говорит о том, что реакция есть.

— Я не жалуюсь, просто констатирую. Что будем делать? Вернемся за оборудованием?

Она наверняка имела в виду приборы для поиска пространственных разломов, как в той больнице. Но была проблема: бар находился в оживленном районе, места мало. Мы были в невыгодном положении.

— Нам придется это учитывать.

Я подошел к двери. Стеклянная преграда с табличкой «CLOSE».

— Она заперта. Хочешь выбить? — спросил Кан.

Я знал, что заперта. Но что если здесь, как и в мире больницы, существует параллельное пространство?

Клац.

Дверная ручка, которая не поддавалась командиру, отозвалась на мое прикосновение.

Скри-и-ип.

Дверь открылась. Кан Тхэ Чжун мгновенно вскинул винтовку, целясь внутрь.

— Проклятье. Неужели войти может только тот, у кого визитка?

— Командир, это и есть регламентированная аномалия. Прямо как в страшилках.

— Пока не входим. Проверить снаряжение, краткий брифинг. Синебашка, стой здесь и держи дверь.

После короткой подготовки отряд собрался перед входом.

— Я и двое бойцов — в авангарде. В центре — доктора Ли Да Ын и Со Ён Ын. Замыкают — остальные бойцы и Синее пламя. Смотреть в оба.

— Есть!

— Всем включить нательные камеры, включая докторов. Каждая секунда записывается, Совет следит за операцией.

— Командир, я запросила поддержку из штаба. Бойцы в автобусе перекроют доступ к переулку.

— Отлично. Раньше это была работа ученых, теперь — наша, солдатская. Повторяю приказ: не сметь подыхать.

Кан Тхэ Чжун пошел первым, за ним — доктора. Когда я заходил последним, боец, идущий рядом со мной, тихо заговорил:

— С-синее пламя...

Я не обернулся, но прислушался.

— Я был в том отряде, который тебя ловил. Именно меня ты оттолкнул так, что я первым вырубился.

Вот как. Тогда все были в шлемах, лиц я не видел. Боец продолжал, не сводя глаз с окружения:

— Тогда было страшно, а потом я всё не мог найти момента... В общем, на этой операции мы можем погибнуть, так что я должен сказать.

— ...

— Хоть это и был приказ сверху... Прости. Теперь мы напарники, я хотел извиниться.

Я и не думал об этом. Скорее, просто забыл.

Но его смелость заслуживала уважения. Я сделал то, что часто делал Кан Тхэ Чжун — положил руку ему на плечо.

— Ик!

— ...

— Вы... вы чего? Не надо так хватать, когда все на взводе! Я чуть сердце не выплюнул!

Я-то думал, это будет выглядеть круто. Ободряющий жест. Расстроившись, я приглушил пламя на голове и молча пошел дальше.

Спустившись по лестнице в лобби, мы замерли. Что-то было не так.

Снаружи это был заброшенный склад, но внутри нас встретил роскошный, элегантный бар.

«Всё пропитано темной энергией. Почти каждый предмет здесь — аномалия».

Чистый интерьер, теплый воздух. Пространство, залитое мягким красным светом, пахло дорогим алкоголем. Повсюду висели тяжелые красные шторы — то ли дизайн, то ли часть объекта. На стойке, где раньше была пустота, теперь красовались ряды изысканных бутылок. Откуда-то сверху лился тихий джаз.

И за стойкой стоял бартендер.

— Что?!

Кан Тхэ Чжун первым взял его на мушку, отряд среагировал мгновенно. Половина стволов была направлена на бартендера, остальные контролировали фланги.

Мы не сразу его заметили из-за головы. Вместо человеческого лица там был серебряный Шейкер. И стоял он абсолютно неподвижно, без единого звука.

Скрип-скрип.

Бартендер начал протирать бокал. Судя по его поведению, мы для него не существовали.

— Черт, — прошептал Кан Тхэ Чжун. — Сколько Объектоголовых я уже видел за эти дни? Говорили же, что они редкие. Откуда их столько?

— Агрессии... не проявляет.

— Я сама, — Со Ён Ын сделала глубокий вдох и вышла вперед. — Не стреляйте без приказа. Если он не атакует, мы тоже не будем провоцировать.

Она поздоровалась:

— Здравствуйте.

Шейкер даже не шелохнулся. Со Ён Ын, уже привыкшая к моему молчанию, продолжала:

— Нас пригласили. Здесь должна быть Женщина-бокал.

Тишина. Это было уже не просто молчание, а откровенный игнор.

— Эй! Не думайте, что если у вас нет ушей, вы нас не слышите! Мы знаем, как вы устроены!

Клац.

На стойку опустились два бокала.

Один — для мартини, с густой красной жидкостью.

Второй — стопка для шотов, с прозрачно-коричневым крепким напитком.

— Пш-ш— Выход на поклон...

Голос бартендера, густой и мужской, раздался из колонок, из которых лился джаз. Он указал на мартини.

Затем на стопку:

— Пш-ш— Хедшот...

Со Ён Ын оглянулась на меня, затем на командира Кана. Тот смотрел на напитки с таким же подозрением.

«Это обычный алкоголь».

Никакой темной энергии. Просто спиртное. Выбор был за нами.

— И что... нам нужно выбрать?

— Проклятье. Пить на задании — плохая затея.

— Если откажемся, правила могут измениться не в нашу пользу.

Со Ён Ын решилась. Она подошла к стойке. Было видно, как она сглотнула.

— Обычно, когда ситуация непонятна и дается выбор — это регламентированная аномалия. Как в легендах. Здесь точно есть «прохождение».

— Но мы его не знаем, доктор Со.

— Знаю. Но чтобы его узнать, кто-то должен рискнуть и сыграть по правилам.

Она протянула дрожащую руку к бокалу.

— Вечно я заставляла других... Первый раз после повышения. Вообще-то я не из тех, кто лезет вперед.

— Доктор! Давайте я выпью! — выкрикнула Ли Да Ын.

— Да Ын, бартендер выбрал меня. Нарушим правила — можем все погибнуть.

Напряженная Со Ён Ын взяла «Выход на поклон». Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Если... если что-то пойдет не так, помоги. Я не собираюсь здесь умирать.

Я кивнул. Она слабо улыбнулась.

— «Хедшот» звучит слишком мрачно. Пусть будет «Выход на поклон».

Она выпила. Объём был небольшой, так что она осушила бокал залпом.

Сначала она зажмурилась, ожидая подвоха, но потом удивленно распахнула глаза.

— В-вкусно.

— Мы тут не дегустацией занимаемся, доктор Со!

— Да знаю я! Просто правда очень вкусно.

Мы снова посмотрели на бартендера. Он продолжал протирать стекло.

Из колонок раздался зловещий смех.

— Пш-ш— Кх... Кх-кх... Пха-ха-ха...

— Смеется он еще, железноголовый урод...

— Пш-ш— Спасибо... актерам...

Шторы зашевелились. Огромное красное полотно внезапно сорвалось с места и пронеслось между членами отряда, разделяя их.

Ш-ш-шах!

— Ой!

— К-командир!

— Не стрелять! Попадете в своих!

— А-а-а-а!

— Да Ын!

— Всем сохранять спокойствие!

Хлыщ!

Шторы хаотично переплелись в лобби. Когда они опали, весь отряд исчез, словно по мановению волшебной палочки.

На месте остался только я. Один.

Я растерянно посмотрел на бартендера.

— Пш-ш— Приглашенный гость... — он вежливо указал на место у стойки. — Пш-ш— Один...

Не понимая, что происходит, я сел. Мало ли. Вдруг от моего поведения зависит жизнь моих коллег.

В этот момент из глубины бара кто-то вышел.

Женщина-бокал. Всё такая же элегантная и грациозная, она непринужденно присела рядом. Поставив динамик на стойку, она заговорила:

— Пш-ш— Спасибо... что пришел.

— ...

— Пш-ш— Но я... не просила... приводить друзей.

— ...

— Пш-ш— Давай... поговорим серьезно. Мы — Velvet &...

Пш-ш-ш-ш-ш—

Резкий шум перебил её. Джаз превратился в жуткую какофонию.

— Пш-ш— Даю... три... шанса.

— Что?

— Пш-ш— Верни их... назад.

Мое пламя вспыхнуло с новой силой.

Почувствовав жар, Женщина-бокал вздрогнула и поспешно отодвинулась. Память о боли, видимо, глубоко укоренила в ней страх. Бартендер-шейкер тоже дернулся и случайно выронил стакан.

Дзынь!

— Пш-ш— Осталось... два.

Шш-ш—

Занавес перегородил обзор прямо перед носом.

Ткань окутала тело словно сеть, швыряя из стороны в сторону и заставляя голову идти кругом. Должно быть, примерно то же чувствует человек, которого скрутили в рогожу и колотят палками.

— А-а-а-ах!

— Всем сохранять спокойствие!

Крик Да Ын.

Отчаянный возглас Кан Тхэ Чжуна.

— Оно рядом? Да?

— Командир! Где вы!

— Дайте разрешение на огонь!

Вопросы Со Ён Ын, пытающейся найти хоть кого-то, и панические голоса оперативников.

Кан Тхэ Чжун, находясь в точно такой же ситуации, рявкнул во всю глотку, из последних сил сохраняя самообладание:

— Не сходить с мест! Не сметь двигаться бездумно, держите себя в руках!

— Ко-командир!

— Дышите глубже! Паника делает вас уязвимыми для ментального заражения! Не сметь колебаться, сохраняйте хладнокровие!

Отчаянные приказы Кан Тхэ Чжуна стали той спасительной соломинкой, что удержала группу от хаоса.

Шум понемногу утих, бойцы начали приходить в себя. Тяжелое дыхание — верный признак борьбы с паникой — подтверждало, что все они по-прежнему где-то рядом.

— Что, черт возьми, происходит...

Кан Тхэ Чжун прижал рукой липнущую к телу ткань и медленно выставил ствол винтовки перед собой.

Дуло ни во что не упиралось. А ведь он точно помнил, что прямо здесь стояла Со Ён Ын.

— Все целы?

— Да. Целы.

— Я в порядке.

— Где вы, командир Кан?

— Стою на прежнем месте. Из-за этих штор невозможно определить направление звука.

Откуда-то донесся голос одного из оперативников:

— Командир. Ощущение, будто мы в желудке у зверя. А занавески — это стенки желудка.

— Че? Тебя что, когда-то сжирали? Откуда такие познания?

— Да я... я к слову пришлось.

Кан подколол подчиненного специально, чтобы сбить напряжение. Когда чувство удушающего давления немного отступило, он смог трезво оценить ситуацию.

Все-таки не зря он никогда не прогуливал тренировки. Обычно с таким стажем люди начинают отлынивать от учений, но он — нет. Каждый божий день: тренировки, инструктажи, закалка духа. Чтобы в любой момент быть готовым к схватке с аномалиями. Двадцать лет выслуги, а пахал как новобранец. Никаких исключений.

И теперь, когда это принесло плоды, в глубине души он почувствовал мимолетный укол гордости.

— И долго еще это будет продолжаться?

Как раз в тот момент, когда ожидание стало невыносимым...

Хш-ша-а-ак—

Занавес разошелся.

«Неужели конец?» — мелькнуло в голове, но за тканью открылось вовсе не лобби бара.

— Что это за место?

Театр.

Зал, способный вместить тысячи две человек.

Прямо перед ними была сцена. Группа стояла в первом ряду партера, лицом к ней.

Сцену закрывал тяжелый красный занавес. Перед ним деревянные куклы в нелепых позах раз за разом отвешивали поклоны невидимым зрителям.

— Командир Кан?

— Доктор Со.

Кан Тхэ Чжун увидел стоящую рядом Со Ён Ын, а следом за ней — Да Ын и остальных бойцов, выстроившихся в ряд.

— Командир? Почему мы здесь?..

— Не пытайся применить здравый смысл к методам аномалий. Сверхъестественное всегда такое.

Кан Тхэ Чжун с облегчением почувствовал, что оружие всё еще при нем, и впился взглядом в сцену.

— Если мы нарушим правила этого «представления»... эти твари смертельно обидятся.

Начались изменения.

Ва-а-а-а— Свист— Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп— Ха-ха-ха-ха-ха—

Крики восторга, свист, аплодисменты, смех.

Громоподобные звуки толпы, только что увидевшей величайший шедевр, заполнили театр.

Ужас был в том, что единственными людьми в зрительном зале были сами оперативники.

— Что это? Спикеры?

— Нет. Звук идет прямо у меня из-за спины.

— Уши закладывает. Зачем так орать?

— Эй, на сцену смотрите. Я один это вижу?

По команде Кана все уставились на подмостки.

Там, за спинами дергающихся деревянных кукол, в щели между полотнами занавеса что-то двигалось. Сквозь ткань угадывался массивный силуэт.

— Что это такое?

— Оно... оно не слишком ли огромное?

— Командир Кан. На вскидку — больше трех метров. Это не обычное существо.

— Доктор Со, я и сам вижу.

«Нечто» замерло в центре сцены.

Из щели занавеса медленно высунулась рука. Точнее, лапа, покрытая звериной шерстью, с когтями, от которых мороз шел по коже.

Кривые и мощные, словно серпы. Если такая тварь решит ударить, она вскроет бронежилет вместе с носителем, даже не заметив сопротивления.

— Похоже на... звероподобную сущность?

— Зверь? Ты эту тушу шерстистую тоже к зверям причисляешь?

— Надо уходить, командир. Такую махину пулями не возьмешь.

Кан Тхэ Чжун и сам понимал: ввязываться в бой здесь — гиблое дело. Нужно сменить позицию. Он попытался сделать шаг.

— Кх..!

Ноги не отрывались от пола. Словно кто-то залил подошвы сверхпрочным клеем.

— Ну, приплыли.

— Что делать?

— Думать надо, Доктор Со. Вы же говорили, это «системная» аномалия, работающая по правилам? Будьте любезны, найдите способ. Это по вашей части.

— Я... я постараюсь.

— Остальным — искать способ отодрать ноги от пола. Да Ын, помогай доктору.

— Есть!

— Слушаюсь!

Кан Тхэ Чжун дергался всем телом, пытаясь высвободиться. Казалось, скорее лодыжки хрустнут, чем подошвы сдвинутся. Ноги будто пустили корни в пол.

«Твою ж мать».

В этот момент Кан Тхэ Чжун осознал одну вещь.

— А где Синебашка?

— А? И правда...

Синего пламени не было. А значит, есть шанс.

Вряд ли способности аномалий на него просто не подействовали — совсем недавно он ведь вляпался в правила «Пленки». Теория о том, что способности одних сущностей не действуют на других, не работала.

«Значит, его выделили специально».

Скорее всего, Синее пламя был единственным «приглашенным», для которого сделали исключение.

— Остается только верить, что Синебашка что-нибудь придумает.

— Командир! С-сцена!

— Что?

Чудовище за занавесом начало медленно высовывать голову.

Из щели показалась морда, покрытая иссиня-черной шерстью. Она утробно рычала, роняя вязкую слюну. Зубы были такими острыми, что перекусить человека пополам для этой твари было делом одного укуса.

— Проклятье... прямоходящий пес? Нет, оборотень?

Но этот волк был запредельно велик.

Один только желтый глаз, блеснувший в разрезе ткани, был размером с торс взрослого мужчины.

— Вы же говорили — три метра, Доктор Со!

— Это по очертаниям так казалось!

— Да в нем минимум десять!

Массивная голова, занимавшая почти всё пространство сцены.

Даже если собрать пять таких отрядов, уверенности в победе не было бы никакой. Против такой мощи их нынешних сил было недостаточно.

— Оно выходит.

— Медленно лезет, зараза. Доктор Со! Есть идеи?!

Со Ён Ын с лихорадочным видом оглядела сцену, затем пустые ряды за спиной. Спустя мгновение, среди этого невидимого ликования, она нашла ответ.

— Аплодисменты!

— Чего?

— Хлопайте! Это же «выход на поклон»!

Со Ён Ын уверенно посмотрела на Кан Тхэ Чжуна.

— Выход на поклон — это время после спектакля, когда актеры выходят к зрителям.

— И что с того?

— В это время зрителям разрешено выражать восторг криками и овациями. Давайте следовать правилам!

Со Ён Ын начала неистово аплодировать.

Да Ын тут же подхватила, а за ней и остальные бойцы начали хлопать и выкрикивать одобрения. Кан Тхэ Чжун тоже неуклюже присоединился.

— А ты и впрямь доктор второго ранга. Не зря штаны протирала.

Это сработало.

Тварь начала отползать назад. Так же мучительно медленно, как и выходила.

— Вы всё еще думаете, что я просто штаны протирала?

— А были сомнения?

— Ха! Старый сорокалетний ворчун.

— Тебе тоже скоро сорок, кандидат в ворчуньи.

Они обменивались колкостями, скрывая радость, и продолжали хлопать.

Зверь скрылся, но как долго это должно продолжаться?

— Уже можно закончить?

— Смотрите внимательнее. Тварь не ушла со сцены. Если перестанем — она снова полезет.

— Да мы так до скончания веков хлопать будем!

Со Ён Ын, похоже, и сама не знала ответа.

Гул одобрения вокруг не стихал, а деревянные куклы на сцене и не думали прекращать свои поклоны.

Дело дрянь.

Ладони уже горели и, казалось, вот-вот лопнут от боли. Кан Тхэ Чжун, морщась, покачал головой.

— Давай быстрее, Синебашка. Мы тут бессильны.

Мучительный шум оваций продолжал эхом разноситься по залу.

*****

23 марта.

В лобби бара воцарилась тяжелая тишина.

Джаз звучал зловеще. Безмолвный бармен и Женщина-бокал украдкой поглядывали на меня.

Спустя мгновение бармен наклонился, чтобы убрать осколки разбитого бокала.

Не дождавшись ответа, я повторил:

— Пш-ш— Не испытывай... мое терпение. Верни их... немедленно.

— Синее пламя. Давай посмотрим правде в глаза.

Женщина-бокал попыталась начать переговоры.

Она вернулась на прежнее место и придвинула стул вплотную ко мне. Она положила свои изящные, аристократичные пальцы мне на плечо.

— Я не думаю, что нам... нужно враждовать. Мы ведь... одного вида. Мы оба — Объектоголовые.

— ...

— Я могу стать твоим сородичем... другом. Или кем-то ближе. У нас общие интересы.

— ...

— Но не люди. Мы другие. Даже если... у нас человеческие тела.

Она легонько постучала по своему стеклянному лицу. Раздался чистый, мелодичный звон.

— В конечном счете... мы несовместимы.

Люди и аномалии — как вода и масло.

Я и сам приложил немало усилий, чтобы вписаться в человеческое общество. Наградой стало то, что команда приняла меня как товарища. Мы тренировались и жили бок о бок.

Но где-то глубоко внутри я знал.

Я не «смешался» с ними. Они просто позволили мне быть рядом. Пропасть между человеком и сущностью не сократить одними лишь стараниями.

— Сейчас ты... с ними. Но что будет, когда ты... перестанешь быть полезным?

— ...

— Тебя утилизируют. Ты станешь объектом ранга BLACK.

Я повернулся к ней. От возбуждения вино в её голове стало еще краснее.

— Но я другая. В отличие от ненадежных людей... нас связывает общая природа.

Её прекрасная рука накрыла мою ладонь. Несмотря на то, что она была монстром, я почувствовал исходящее от нее тепло, совсем как у человека.

— Ты достоин войти в наш круг. Ты сам не представляешь... свой потенциал. Я дам тебе всё, что нужно. С твоей способностью... поглощать... я помогу тебе.

Она придвинулась еще ближе. Её напор мог бы сбить с толку, но в этом читалось отчаяние — она не хотела меня упускать.

— Вступай в нашу организацию... Velvet & Lead. Свои должны держаться своих.

Дзынь.

Бармен-шейкер поставил передо мной коктейль. Я посмотрел на напиток удивительного цвета и взял бокал в руку.

Вино в голове женщины стало почти багровым. Покраснели не только ее мысли, но и открытые плечи, и ключицы.

Но...

— Пш-ш— Это... последний шанс.

— ...

— Пш-ш— Верни их. Если бы ты не пообещала дать мне информацию... у тебя бы и этого шанса... не было.

— Ты серьезно?

— Пш-ш— Вполне.

Я расширил восприятие.

Темная энергия заполнила помещение.

Я засек Винтовкоголового на балконе второго этажа и сами шторы — не Объектоголового, но явно аномальную сущность.

Их четверо: бармен, женщина, снайпер и занавес. Одному против четверых будет непросто.

Но я был уверен в себе.

— Пш-ш— Я не уверен, что смогу... подавить вас всех четверых. Вас много, а я... один.

Я поднес коктейль к лицу, как это делают люди. Аромат был на удивление приятным. Я не мог пить, но мог наслаждаться запахом.

— Пш-ш— Но в одном... я уверен точно.

Я отодвинул бокал обратно к бармену.

За это время вино в голове женщины остыло и потемнело.

— Пш-ш— Я смогу... убить всех. Если я решу... я уничтожу и поглощу здесь каждого: бармена, винтовку, занавес.

Я протянул руку и схватил Женщину-бокал за нижнюю часть её головы-чаши.

Она дернулась, вино в ней снова начало краснеть. В жидкости забурлили мелкие пузырьки, словно от кипения.

— Пш-ш— Ты не исключение... Бокал.

— О-отпусти... Отпусти...

— Пш-ш— Я не позволю... снова застать меня врасплох. Сначала я тебя изобью... а потом съем. И обещаю, это будет... мучительно.

— О-отпусти... Извращенец!

— Пш-ш— Последний шанс. Не вернешь моих коллег... я сожгу этот бар дотла. Другой возможности... не будет.

Так.

Вырвавшись, Женщина-бокал отвернулась от меня. Её плечи мелко дрожали. Она обернулась через плечо.

— Это не по-джентльменски! Хватать леди... за низ бокала!

А я ведь просто хотел схватить её за грудки (если так можно сказать о её анатомии).

Не думал, что это сочтут извращением или «не джентльменским» поступком.

— Как ты можешь... ценить этих людишек больше... чем меня, себе подобную?

Она явно была обижена, но, кажется, поняла. Если она не планировала убивать меня прямо сейчас, злить меня дальше было не в её интересах.

Она щелкнула пальцами в сторону пустоты.

— Занавес. Верни их.

Хш-ша-а-ак—

Ткань снова на мгновение перекрыла лобби.

Когда шторы разошлись, перед нами предстала группа оперативников, выстроившихся в ряд.

Они... хлопали.

Хлоп, хлоп... хлоп.

— А? Что?

— Мы... мы вернулись!

— Кха! Ладони!

Все бойцы повалились на пол, тряся руками. У тех, кто был без перчаток, ладони распухли и покраснели.

— Ну... я же говорил? Синебашка что-нибудь придумает.

— Мог бы и побыстрее придумать!

— Помолчи. Скажи спасибо, что вообще живы.

Кан Тхэ Чжун, у которого от боли мелко подрагивали скулы, выдавил мне улыбку:

— Красава, Синебашка! Я в тебя верил.

А затем он молниеносно вскинул винтовку и взял Женщину-бокал на мушку.

Оперативники, несмотря на боль, среагировали рефлекторно, повторив его движение. Двое других нацелились на Винтовкоголового на балконе и на занавес в углу.

— Ну и... как всё прошло? Драки, я смотрю, не было.

— Пш-ш— Мы были... на грани.

— «На грани» — значит, всё кончилось миром? Оружие можно убирать?

Я мельком взглянул на Женщину-бокал.

Она дулась. Не глядя на меня, она подперла «подбородок» (нижнюю часть чаши) рукой и молчала. Покачивая ногой в туфле на каблуке, она лишь махнула рукой в сторону.

— Ладно... Не трону я их.

Кан Тхэ Чжун поначалу сомневался, но, доверившись мне, опустил ствол. Остальные, переглянувшись, последовали его примеру.

Тут вмешалась Со Ён Ын:

— Вы что делаете? Серьезно расслабились?

— Приходится верить. Другого выхода нет.

— Это аномалия! Нельзя терять бдительность с сущностями!

— Доктор Со. Сейчас мы верим Синебашке. Он нас спас, и мы обязаны ответить ему тем же. Довериться ему.

Со Ён Ын недовольно зыркнула на него, но всё же расслабила плечи.

— Ладно. Я тоже не горю желанием помирать раньше срока.

Она подошла и размашисто села на соседний стул.

Несмотря на недавний хаос, бармен продолжал невозмутимо протирать стаканы. Со Ён Ын внезапно обратилась к нему:

— Тот коктейль «Выход на поклон»... был неплох. Повторите. И на этот раз — без фокусов.

Бармен, ничуть не смущенный резкой переменой обстановки, принялся готовить напиток. Бойцы, с разрешения Кана, расположились за ближайшими столиками, чтобы перевести дух. Винтовкоголовый наверху тоже убрал оружие от перил.

— Командир?

Да Ын тронула Кана за локоть и кивнула в сторону стойки. Кан Тхэ Чжун кивнул в ответ и занял свободное место.

Наконец-то создались условия для нормального разговора.

— Пш-ш— Теперь... поговорим.

— Что... ты хочешь знать?

Я хотел знать многое, но начал с главной цели нашего визита.

— Пш-ш— Секрет... Объектоголовых.

— Ах да... Это ведь было твоей целью?

Женщина-бокал повернулась ко мне. Она прижала ладонь к груди и произнесла:

— Как ты думаешь... в чем корень нашего рождения?

Вопрос оказался неожиданно философским, и в баре воцарилась тишина.

Со Ён Ын с коктейлем, И Да Ын, делающая заказ, Кан Тхэ Чжун, сердито требующий соджу (которого здесь явно не было), — все замерли, глядя на неё.

— Пш-ш— Не знаю.

— Мы — гвои... но в то же время мы — раса.

О чем это она? Я не совсем понял.

Я оглянулся на Со Ён Ын, и та, поняв мой немой вопрос, объяснила:

— Кажется, я понимаю. Аномалии обычно имеют хаотичную структуру. Это скорее «мутации», чем вид. Но Объектоголовые...

Она обвела указательным пальцем вокруг своей головы.

— ...имеют четкую анатомическую структуру. Как и у людей — внешность разная, но устройство одно. Так и у вас: предметы на плечах разные, но биологическая база общая. Поэтому она и называет вас расой.

— И правда? Ведь у всех Объектоголовых одна и та же структура тела, — вставила Да Ын.

— Чё? Это вы называете «структурой»? Они же просто скопировали человеческое тело, — буркнул Кан.

Женщина-бокал издала звук, похожий на вздох через динамик, и щелкнула пальцами, призывая к вниманию.

— У появления Объектоголовых... есть причина.

— Пш-ш— Говори.

— Найти наш исток... Вот смысл нашего существования и причина рождения.

Найти исток.

Причина рождения кроется именно в этом.

Это звучало как некая миссия, которую должен выполнить каждый Объектоголовый.

— Но пока... никто не нашел его. Остальные живут... даже не подозревая о существовании истока.

— Пш-ш— А ты?

— Я тоже не знаю... где он.

Тинь— она легонько щелкнула по своему бокалу.

— Но я знаю того... кто подобрался к истоку ближе всех.

— Пш-ш— Кто... это?

— Карманные Часы.

Карманные часы.

Часы?

Я почувствовал, как внутри моей несуществующей головы всё замерло.

Сначала записи о человеке с часами вместо головы в «Пленке», а теперь это.

Слишком часто этот образ всплывает там, где я появляюсь.

Словно кто-то намеренно режиссирует эти встречи.

— Он говорил... Есть тот, кто укажет путь... нам, потерянным Объектоголовым.

— ...

— Это ты... Синее пламя.

Звучит как издевка.

Внезапное заявление о том, что это «я», было похоже на лесть. Но вино в её голове даже не шелохнулось.

Она говорила серьезно.

— Ты... проведешь нас к истоку. Поэтому... я так хотела тебя завербовать.

Она бросила взгляд на Со Ён Ын.

— Если бы я знала... что Бюро так быстро... перехватит тебя... я бы забрала тебя сама с самого начала.

Глаз у неё не было, но Со Ён Ын явно почувствовала этот взгляд и холодно цыкнула в ответ. Атмосфера снова стала морозной.

— Пш-ш— Как я могу... указывать путь?

— В тебе... скрыт потенциал.

— Пш-ш— Это не ответ. Помоги мне... встретиться с ним.

Если он знает ответы на все вопросы — я должен встретиться с ним. С Карманными Часами. И лично спросить об истоке.

— Прости... Ты не сможешь встретиться с ним... даже если захочешь.

Ожидаемый, но разочаровывающий ответ. Если бы с ним было так просто поговорить, это случилось бы давно.

— Пш-ш— Тогда как... его найти?

— Жди, когда он сам... придет к тебе. Я тоже... жду возможности увидеть его.

Женщина-бокал выпрямилась и развернулась ко мне. Она изящно подперла голову рукой и закинула ногу на ногу.

— А теперь... мое дело. Я ответила на твои вопросы... теперь выполни мою просьбу.

Кончик её шпильки легонько коснулся моего ботинка. Потемневшее вино снова начало наливаться алым.

— Вступай в Velvet & Lead. Здесь мы дадим тебе всё... что пожелаешь. Всё, что угодно.

«Всё, что угодно», значит.

На её заманчивое предложение я ответил предельно кратко:

— Пш-ш— Нет. Ты напала... на моих коллег.

Воцарилась удушающая тишина.

Женщина-бокал побарабанила пальцами по стойке и села прямо. А затем она медленно опустила голову на руки, лежащие на столе, и издала печальный вздох:

— Снова отшили...

Мне показалось, или её голос стал влажным?

— С первой нашей встречи... ты только и делал, что бил меня. А теперь... вот так отказываешь.

Вино в ней забурлило. В воздухе разлился тонкий, манящий аромат.

— Это... даже раззадоривает.

Женская одержимость — пугающая штука.

23 марта.

Желание есть присутствует всегда.

Взять еду руками или прибором, положить в рот. Тщательно пережевать зубами, измельчая в крошево, а затем протолкнуть в горло. Для любого живого существа это простой и естественный способ поглощения энергии. И раз уж этот метод столь универсален, я тоже хотел есть так же, как люди.

Я даже выпрашивал еду у Кан Тхэ Чжуна и Да Ын, выслушивая их ворчание. А потом просто выливал её себе на голову. Почувствовал ли я вкус? Нет. Ни капли.

Там, где должна быть голова, пустота. Лишь синее пламя, парящее в воздухе, в котором, само собой, нет языка. А раз нет языка, нет и вкусовых рецепторов. В самом пламени таких клеток тоже не водится. Поэтому для меня и других Объектоголовых фраза «поесть» звучит так же нелепо, как предложение «пережевывать пищу локтем».

Впрочем, я не считаю, что мой путь единственно верный, а ваш — ошибочный. У нас тоже есть эта жажда: жевать и чувствовать, как еда проваливается в глотку. Вкус, который нам неведом. Действие, которое мы никогда не совершали. Мы этого не проживали, но само сердце говорит: «Я тоже хочу есть».

И эта жажда мучила не меня одного.

— Это... возьми.

Женщина-бокал протянула мне бутылку вина. На изысканной этикетке было изображено какое-то здание. На вид — очень редкое и дорогое вино.

— Ты не стал моим соратником... но это подарок для будущих контактов.

— Пш-ш— Мы ведь... не можем пить.

Какой смысл в подарке, который нельзя употребить по назначению? Это касается и самого бара. Она держит заведение и продает алкоголь, хотя её клиенты — вовсе не люди. Абсолютно парадоксальное место.

Мой вопрос ударил в самую суть, но Женщина-бокал даже не дрогнула. Напротив, она грациозно скрестила руки на груди и пояснила:

— Мы... не пьем.

— Пш-ш— А... что тогда?

— Мы... наслаждаемся ароматом.

Она взяла бокал и сделала вид, что вдыхает аромат. Жесты, движения, поза — всё было верхом элегантности. Невозможно было представить что-то более утонченное.

— У нас нет горла... но у нас есть зрение, слух и обоняние.

Верно. У меня нет головы, но я вижу вино, слышу голоса и чувствую запахи. У нас нет биологических органов, передающих сигналы в мозг, как у людей, поэтому механизм восприятия иной, но сами чувства существуют.

— Поэтому... вместо того чтобы глотать, мы вдыхаем. Смакуем букет... и наслаждаемся этим так же... как люди едой.

Об этом я даже не задумывался. Если не можешь съесть — вдохни. Это, пожалуй, самый ценный подарок, который я получил сегодня в этом баре.

— Пш-ш— Вот оно как...

— Я выбрала вино... с лучшим ароматом. Забирай... и вспоминай обо мне почаще.

— Пш-ш— Спасибо.

От слов благодарности вино в голове женщины вспыхнуло ярко-алым. От неё пошел настолько густой аромат вина, что Кан Тхэ Чжун вытащил противогаз.

— Следи за своей головой. Мы, люди, можем опьянеть от одного запаха.

— Я не обязана... заботиться о комфорте людей. Уворачивайтесь сами.

— Ха! Ну и стерва.

Кан Тхэ Чжун отступил и повел команду вверх по лестнице к выходу. Я собирался пойти следом, но Женщина-бокал потянула меня за край рукава.

— Подожди... Мне нужно рассказать тебе... еще кое-что.

Не ожидал, что после вражды она станет так щедро делиться информацией. Группировка хоть и сомнительная, но крайне полезная. Она мне по-прежнему не нравится, но поддерживать связь необходимо.

— Ты ведь знаешь... что информация о тебе просочилась в интернет?

Точно. В суматохе жизни в Управлении я и забыл, что мои фото всё еще гуляют по сети. Видео с YouTube могли удалить, но оно уже разлетелось по всем сообществам. Сейчас там вовсю спорят: фейк это или нет. Даже если ютубер признал подделку, кадры слишком реалистичны, а свидетели подогревают интерес.

— Теперь ты станешь... целью для вербовки... всех организаций Объектоголовых.

Она сказала это так буднично, что я чуть было не ответил так же легко.

— Пш-ш— Целью... для кого?

— Для всех. Ты уникален. Любая сила... у которой есть мозги... попытается заполучить тебя.

— Пш-ш— Я... никуда не пойду.

— Знаю. Ты ведь и мне... отказал.

Она с досадой покачала плечами и постучала каблуком по полу. Но сдаваться, похоже, не собиралась — даже заявила, что будет пытаться завербовать меня при каждом удобном случае.

— Но... не думай, что все будут... такими же мягкими, как я.

— Пш-ш— О чем ты?

— Буквально. У них... нет тормозов. Если они захотят... они придут за тобой, даже если придется... тебя сломать.

Вспомнил, что и она в начале грозилась забрать меня силой. Видимо, это у Объектоголовых в крови.

— Поэтому... становись сильнее.

— ...

— Чтобы никто... не смел посягнуть на тебя. Я... помогу тебе.

Она подняла один палец.

— Я буду сообщать тебе... о перемещениях... других групп Объектоголовых.

— Пш-ш— Спасибо.

Это было искренне. Если она готова так помогать, то лед в наших отношениях определенно начал таять.

— И... если захочешь, я укажу... где прячутся аномалии в городе.

Даже местоположение аномалий? Откуда ей знать то, чего не знает Управление?

— Не только ты... видишь их. Мы... тоже можем.

— Пш-ш— И зная это... вы их не трогаете?

— А зачем нам... что-то делать? Мы не можем их сожрать... как ты. А если аномалия вредит людям... нам-то что?

Я чуть не забыл. В конце концов, она тоже — аномалия.

— Пш-ш— Всё равно... спасибо. Но... почему ты так помогаешь?

— Это инвестиция.

Женщина-бокал поправила мой галстук и воротник. В этом жесте чувствовалась явная привязанность.

— Я верю... что Управление рано или поздно тебя выбросит. Поэтому я вкладываюсь... чтобы в тот день ты пришел ко мне.

— Пш-ш— Этого не случится.

Я вышел из бара. Как только дверь захлопнулась, пространство внутри снова превратилось в заброшенное здание. Удобно быть аномалией — так легко скрываться от глаз Управления. Интересно, смогу ли я когда-нибудь так же?

Кан Тхэ Чжун, ждавший снаружи, размял плечи и сказал:

— Синебашка. На всякий случай предупреждаю: не вздумай считать это каким-то союзом или альянсом.

Он закинул винтовку за спину и встал рядом, хлопая себя по карманам в поисках зажигалки.

— Эти монстры заключили пакт с «тобой», а для Управления они по-прежнему враги.

— ...

— Я закрываю на это глаза только из-за тебя. Совет, конечно, мне все нервы вытреплет, но раз уж ты в этом замешан, как-нибудь утрясем.

Я протянул пальцы к кончику его сигареты.

Вспых!

Маленький язычок синего пламени зажег табак. Как и в случае с едой, я не знал вкуса сигарет. Пахнет едко и неприятно, но для людей это, кажется, десерт — он ведь постоянно держит её во рту.

— ...Удобная ты зажигалка.

— Командир Кан! Как писать отчет об этом?

— А... напишите что-нибудь подходящее. Всё равно нас вызовут «на ковер» и будут песочить, это уже в планах.

Кан выдохнул струю густого белого дыма. Пока он наслаждался перекуром, к нам подошла Со Ён Ын.

— Синее пламя.

Зачем я ей понадобился на этот раз? Раньше она и взгляда в мою сторону не бросала, считая за обычный «объект», а теперь её интерес ко мне вырос в разы.

— Знаешь, какое самое большое желание у нас, ученых?

— ...?

— Познание. Мы — люди, одержимые жаждой исследовать неизвестное и покорять его.

Я не совсем понял, к чему она клонит. Кан Тхэ Чжун, судя по его озадаченному лицу, тоже. Будь у меня лицо, я бы выглядел точно так же.

— Честно говоря, я знаю, что «та сторона» на это не пойдет. Но как ученый, я обязана попросить.

Она указала на дверь бара. Сейчас это была просто дверь в развалины, но Со Ён Ын метила именно в мир аномалий.

— Помоги мне проанализировать тех Объектоголовых.

Предложение, на которое они точно не согласятся. Позволит ли эта капризная Женщина-бокал препарировать себя? Объектоголовые терпеть не могут, когда кто-то вторгается в их пространство. Вспомнить хотя бы тех ютуберов на моей горе — я их выставил вон. Хотя потом и самому пришлось бежать.

— Это шанс. Несмотря на все трудности, они — вторые после тебя существа, с которыми возможен диалог.

Дело не только в научном интересе. Конечно, есть цель «во благо человечества», но главное — подготовка. Новички думают просто, но опытные люди знают: перед лицом аномалии человек умирает в мгновение ока. Чтобы не сдохнуть, нужно быть одержимым анализом врага. Всегда, везде, быть готовым ко всему.

— Продолжай общаться с ней. Нет, лучше договорись, чтобы мы могли перевезти их на наш объект, мы обеспечим комфорт...

— Доктор Со. Это слишком идеалистичная просьба.

Кан Тхэ Чжун, заметив моё замешательство, удачно вклинился в разговор.

— У нас есть контакт, но нет союза. Они всё еще опасны. То, что мы сейчас стоим здесь целыми — заслуга Синебашки.

— Но анализ...

— Вы же сами сказали, что они на это не пойдут.

Со Ён Ын заметно поникла. Я её понимал. Таких шансов выпадает один на миллион.

— Не торопите события. Сначала найдем способ укрепить ту связь, что уже есть.

— ...Хорошо.

Со Ён Ын ушла, понурив голову. Кан Тхэ Чжун похлопал меня по плечу.

— Пошли. У тебя впереди еще много дел.

Он сверился с графиком в телефоне.

— Скоро на объект доставят того Клинка, которого нам передали. И мы уже назначаем дату для твоего поглощения аномалии YELLOW ранга. Ищем подходящий объект... Эх, надеюсь, Совет подкинет кого-нибудь стоящего.

Со Ён Ын, уже заходя в автобус, оглянулась. Она задержала на мне взгляд, а затем молча села на свое место. У неё явно было какое-то дело, но она не решилась его озвучить.

*****

— Пш-ш— Похоже, он вам приглянулся.

На слова Шейкера Женщина-бокал, лежавшая на стойке, слегка приподняла голову. Вино в ней лениво плеснуло.

— Еще бы. Учитывая его будущее.

— Пш-ш— Но это будущее... лишь предположение, не так ли?

Шейкер поставил перед ней бокал вина. Аромат коснулся её чувств.

— Предположение или нет... он уже показал свой потенциал.

Он не дрогнул перед четверыми противниками. Пламя внутри него — не просто огонь. Заявление о том, что он может убить их всех разом, не было пустой бравадой.

— Возможно, Карманные Часы прав. Он действительно станет тем, кто укажет путь всем Объектоголовым.

Её вино налилось густым багрянцем, источая сладкий аромат.

— Надо было забирать его раньше... Я слишком долго сомневалась в начале.

— Пш-ш— Кто же знал... что он в одиночку прикончит безумного доктора и ту аномальную больницу.

— Если бы я знала, что Управление так быстро на него выйдет, я бы сама дежурила у той горы.

— Пш-ш— Тем не менее, контакт налажен. Вы планируете... продолжать общение?

Общение? Само собой. Это инвестиция в будущее. Если Синее пламя действительно возглавит всех Объектоголовых, как предсказал Часы... то она будет стоять рядом с ним. Королева подле короля. Разве не идеальная пара?

— Фу-фу... фу-фу-фу...

Не зря она рискнула и напала на тот конвой. Пусть отношения не назовешь теплыми, но без того момента встречи бы не произошло. Единственное, что её беспокоило — его человечность.

— Почему... он так ценит людей?

Почему он выбирает их, а не себе подобных? Почему, не будучи человеком, он так отчаянно хочет им быть? Он что, не видел себя в зеркале? Верит, что он человек? Нет, быть не может.

— Карманные Часы следил за ним с самого начала. Он не мог... не знать об этой его черте.

— Пш-ш— Кажется, проблема в человеке... по имени Кан Тхэ Чжун.

Кан Тхэ Чжун. Крупный мужчина средних лет. Суровая внешность, колючая щетина, но взгляд — твердый и честный. Именно от него исходит эта странная, созидательная энергия. Его существование — это якорь, который заставляет Синее пламя верить в людей.

— Из-за этого человека он на меня и не смотрит... Может, просто убить его по-тихому?..

— Пш-ш— Не смейте, Бокал. Это разрушит ваши отношения навсегда.

Верно. Шейкер умен. Жаль только, силы боевой у него маловато, а так — идеальный помощник.

— Тогда что... мне придется терпеть и Управление? Они мне противны.

— Пш-ш— Даже если мы враги... сохранение текущего положения вещей пойдет нам на пользу.

Шейкер отложил стакан, вытер руки полотенцем и вышел из-за стойки.

— Пш-ш— Доверять им нельзя, но это всё-таки Управление. Их информационные ресурсы и секреты... за гранью воображения.

— Тут ты прав. Особенно эти типы из Совета. Вечно скрывают от Управления то, что знают сами.

Она подняла вино над головой и вылила содержимое себе в «голову». Сцена выглядела бы жутко или нелепо для человека, но для неё это было пополнение боевого запаса. Ритуал подготовки оружия, сакральное действие. Впрочем, Синему пламени она бы такое показывать не стала.

— Если подумать... Совету я доверяю еще меньше, чем Управлению.

— Пш-ш— Возможно... у Совета есть сведения о происхождении Объектоголовых.

— Не только Карманные Часы ищет исток... Эти людишки из Совета тоже пытаются туда влезть. Какого черта они лезут в наши дела?

Одержимость Совета тайнами мира дотянулась и до корней Объектоголовых. В Управлении об этом ни сном ни духом, но Женщина-бокал смутно догадывалась. Насколько древняя эта организация — Совет. И сколько секретов, недоступных человеческому пониманию, они хранят. Они куда более «аномальны», чем сами аномалии.

— Есть ли способ... вырвать Синее пламя из лап Совета?

Дзынь—

Дверь бара открылась. Вошел кто-то невысокий по меркам Объектоголовых — ростом с ребенка. Маленький Объектоголовый в штанах на лямках чинно проследовал внутрь.

— Бокал...

Из его динамика донесся звонкий, детский голос. Тон был серьезным и спокойным. Что примечательно — почти без помех.

— Новости...

Маленький гость подошел ближе. На месте его головы парил аккуратно сложенный конверт.

— Здравствуй, Письмо.

Письмоголовый — связной между Объектоголовыми. Благодаря ему различные группы могли обмениваться информацией. Он вытащил конверт из своей сумки почтальона.

— От кого это?

— От Карманных Часов.

— О, он и тебя использует... Посмотрим, что там.

Она вскрыла письмо, запечатанное сургучом. Внутри было несколько фотографий. Веселый голос женщины мгновенно затих.

Письмоголовый произнес:

— Будьте осторожны. Движение началось... не только в Корее, но и по всему миру.

— Но ведь видео с Синим пламенем... обсуждают только здесь?

— Кто-то намеренно... сливает информацию.

— ...Чертов Часы. Мог бы и посоветоваться сначала.

Мгновенно поняв суть, Женщина-бокал разложила фото на стойке. Объектоголовый-машинист с рычагом вместо головы. Группа из десятка существ с катанами на плечах. И многие другие.

Но одна фотография привлекла особое внимание.

— Не все из них... будут настроены дружелюбно.

— Пш-ш— Госпожа Бокал. Этот мужчина...

— Самая опасная голова. С ним... нельзя связываться ни в коем случае.

На фото было подвальное помещение, залитое огнями, как в клубе. Там собралось множество Объектоголовых. А в самом центре стоял он. Существо с телевизором вместо головы.

— Письмо... у тебя есть время?

— Да... Бокал.

— Возьми эти фото... иди в Управление и передай Синему пламени. Скажи, чтобы он... больше всего опасался Телевизора.

— Э-э? Нет, я не пойду.

— ...?

— В Управление? Вы хотите... чтобы меня заперли и начали анализировать?

— ...А-а...

Она поняла: чтобы продолжать контакт с Синим пламенем, сначала придется как-то утрясти отношения с самим Управлением.

Объектоголовые не спят.

У этих существ отсутствует само понятие «глубокий сон». Они могут чувствовать усталость, но у них нет желания уснуть. Поэтому Объектоголовые используют один проверенный метод.

Они отключают сознание.

Если проводить аналогию с компьютером, это похоже на «спящий режим», который длится до тех пор, пока систему не тронут. Без этого им пришлось бы проводить все двадцать четыре часа в скуке, оставаясь в здравом уме.

Нынешний Клинкоголовый выбрал именно этот способ, чтобы коротать время в своей унылой камере.

Он игнорирует любого, кто пытается заговорить.

Он не реагирует, даже если ему причиняют боль или издеваются.

Взамен он заставит их заплатить за беспокойство.

Он будет терпеть и копить стресс, но стоит лишь чьему-то пальцу показаться в проеме изолятора — и он тут же выстрелит лезвием со своей головы.

Так он убил уже немало людей. Впрочем, это никак не меняло того факта, что Клинкоголовый все еще не мог выбраться из камеры.

Сколько лет прошло?

Не видя неба, он потерял счет времени. Ему никто не скажет правды, а часы в камеру не приносят.

В его несуществующей голове проскакивает покалывающее ощущение. Это короткое замыкание памяти, которое иногда случается, когда сознание отключено.

— Тик-так, тик-так, тик-так... Звук часов, от которого можно сойти с ума.

Тот парень тоже был Объектоголовым, но каким-то другим. У него была странная способность говорить, не создавая помех в электронике.

— Все не так. Этот «головый» — худший из всех. Какую же дрянную, жалкую человеческую душонку ты поглотил, когда появился на свет, если ты даже через сраную рацию двух слов связать не можешь без жутких помех? Он вел себя так, будто познал всё на свете.

Он смотрел на существ, не соответствующих его стандартам, с жалким пренебрежением. Эта манера бесила.

— К сожалению, тебе трудно приблизиться к Истоку. Ради нашего «Будущего Огня» ты должен стать инструментом для передачи сообщения. — Ты? Ты человек. Просто считай так. Без этой мысли тебе будет совсем тяжко. «Человек», говорил он.

Когда Клинкоголовый мучился от кризиса самоидентификации, тот четко сказал — «человек».

Но Синее пламя заявил, что он — не человек.

Сриип! Вылетевшее лезвие резонуло по полу.

Стоит вспомнить тот день, как внутри все закипает. Чертов тип с карманными часами.

Жжжих... Гермодверь открылась.

За закаленным стеклом появился мужчина в строгом костюме и сел на стул.

Над его воротником колыхалось синее пламя.

*****

31 марта

Моя голова все еще горит.

С того момента, как я открыл глаза, прошло чуть больше месяца. Ни разу пламя не гасло и даже не собиралось.

В связи с этим я решил провести один опасный, но любопытный эксперимент.

Я подошел к стене. Прижал срез шеи к поверхности.

— ...

Никаких изменений.

Стена не загорелась, я не потерял сознание от того, что огонь потух. Стоило отстраниться, как пламя продолжало полыхать над шеей, будто ничего и не было.

Я заглянул в ростовое зеркало, которое мне выделили.

Если у тебя нет глаз, ты не можешь видеть. Это логично.

Однако в зеркале я отчетливо видел свое отражение.

Безупречно сидящий, статусный костюм.

Двубортный пиджак — апгрейд моего обычного стиля. Лично я считаю, что именно двубортные модели лучше всего подчеркивают мужскую фигуру.

«Пойдем».

Я сам открыл дверь изолятора. В операторской как раз был Кан Тхэ Чжун. Он кивнул в сторону выхода.

— Идем.

Вместе с Каном мы прибыли к камере Клинкоголового.

Структура напоминала комнату для свиданий: мы разделены закаленным стеклом, как и в штаб-квартире. Клинкоголовый сидел на полу в той же позе, что и в прошлый раз.

— Позвольте проинструктировать вас, — подал голос временный куратор. — Диалог по-прежнему невозможен, склонность к насилию сохраняется. Он наотрез отказывается вступать в контакт.

Значит, ничего не изменилось.

Мы ведь пробили его способность к интерференции с электроникой, верно? И все равно не хочет говорить.

— Единственное изменение — он стал чуть более реактивным.

— Например?

— Если произнести имя «Синее пламя», он вскидывает лезвие.

И это всё?

Кан Тхэ Чжун ткнул меня локтем в бок.

— Слушай, а с него вообще можно еще что-то вытрясти?

— ...

— Мне кажется, та баба с бокалом знает куда больше.

— Пш-ш— До Бюро... он контактировал с кем-то еще... Я думаю, что это существо — некто вроде тех «Карманных часов». Если эти часы появляются везде, где бываю я, то и в Клинкоголового они могли заложить какую-то информацию.

Я сел на стул перед стеклом. Увидев это, Клинкоголовый поднялся.

Он шаркающей походкой подошел ближе и сел на корточки передо мной.

— Пш-ш— Надеюсь, сегодня... ты будешь послушным... В этот раз я не стал брать клавиатуру. Раз уж я освоил интерференцию, буду использовать динамики.

— Пш-ш— Разве тебе не... скучно торчать здесь? Сущность вскинула голову (острие клинка).

Лезвие, направленное прямо на меня, могло выстрелить в любой момент, и это заставляло нервничать. Хорошо, что нас разделяет стекло.

— Пш-ш— У меня есть... хорошее предложение... Я прижал ладонь к стеклу. Пытаюсь наладить контакт в своем стиле.

— Пш-ш— Я помогу тебе... увидеть внешний мир. Так что... сотрудничай со мной... Клинкоголовый провел в этой камере несколько лет.

Если я прав, он, должно быть, сходит с ума от безделья. В таком случае нужно забросить сладкую приманку.

Учитывая его характер, он не получит те же условия, что и я. Сначала нужно наладить хотя бы подобие доверительных отношений для анализа, а потом обучить его для участия в операциях...

БАМ! Кулак врезался в стекло прямо напротив моей ладони. Клинок ударился о преграду и со скрежетом пополз вниз.

А затем:

— Пш-ш-ш— По—шел— на—хуй—... Первое слово, которое я услышал от него напрямую — ругательство.

Я разочарованно опустил руку.

Почувствовав, видимо, что этот метод не сработает, Кан Тхэ Чжун предложил закончить:

— Ничего не попишешь. На сегодня всё. С таким настроем мы ничего не до...

— Пш-ш— Кан Тхэ Чжун—... С теми, кто наотрез отказывается слушаться, уговоры не работают.

Раз уж у него есть регенерация, пора действовать решительно.

— Пш-ш— Что ты делаешь... с борзыми подчиненными? — Демонстрирую силу. Четко даю понять, кто здесь главный.

Вот как?

Значит, так и поступим.

Грохот. Я отодвинул стул и встал. Жестом приказал удивленному Кану и докторам выйти.

— Пш-ш— Вы—ходите. — Ты серьезно? Справишься?

— Пш-ш— Вы—ходите. Они вышли, и гермодверь плотно захлопнулась.

Я снял пиджак, закатал рукава рубашки до локтей и произнес:

— Пш-ш— От—крывай. Через микрофон донесся чей-то тяжелый, полный тревоги вздох.

Сработала сигнализация.

Пи-и-и-и-и— Когда замигали красные огни, защитное стекло поползло вверх.

Клинкоголовый, который только что вел себя так, будто готов все разнести, впервые выглядел растерянным. Не ожидал, что я действительно открою дверь и пойду на прямой контакт?

— Пш-ш— Ты ведь... считаешь себя человеком... Людей начинают учить... с правил приличия... Люди тоже ссорятся. Меряются силой и выясняют, кто лучше дерется.

Если кто-то нарывается или ведет себя по-хамски, нужно показать разницу в силе и сбить с него спесь (хотя носа у него и нет).

Я расплющу тебя так, что ты даже луковицу не сможешь нарезать.

*****

— К-командир?

Лицо куратора, смотрящего на монитор, побледнело. Было видно, что он до смерти боится несчастного случая.

Напротив него сидел Кан Тхэ Чжун с безразличным видом, подперев подбородок рукой и не отрываясь от экрана.

— Мы правда можем оставить все как есть?

— Ага. Скажи, что я разрешил.

— Да я не об этом! Вы уверены, что не случится беды?

Кан усмехнулся и махнул рукой, успокаивая ученых.

— Беды не будет. Не парься.

«Очень обнадеживающе», — подумал куратор.

На мониторе разворачивалась сцена: Синее пламя швырял Клинкоголового из стороны в сторону.

Удар ногой в живот, кулак вминает «голову-нож», подсечка, повалившая противника на пол.

Классическая картина: тот, кто умеет драться, преподает жесткий урок слабому.

— Хорошо научился, сучонок. Но «добивающего» не хватает.

— Ч-что?

*****

Грохот! Клинкоголовый, пролетев кубарем, рухнул на пол. Теперь он не двигался.

Кухонный нож на его шее был помят так, будто по нему прошлись молотком.

Все тело в синяках и кровоподтеках. В ближайшее время он вряд ли захочет вставать.

Я же, напротив, отряхнул руки и осмотрел себя.

«Исцарапал-таки, гад».

На груди, животе и конечностях осталось по несколько порезов. Однако этого было слишком мало, чтобы меня остановить.

Лезвия Клинкоголового смертельно опасны для людей, но для Объектоголового с регенерацией они были до смешного слабыми.

Клинкоголовый, валяясь при смерти, прохрипел:

— Пш-ш-ш-ш— Бо—льно... — Пш-ш— Конечно... больно. Завтра не будешь слушаться...— получишь столько же. — Пш-ш-ш-ш— Что ты... что тот тип с часами... вы одинаковые. Я уже собирался забрать пиджак и уйти, но обернулся.

Что он сейчас сказал?

Тип с часами?

— Пш-ш— Карманные часы—?.. Грудь Клинкоголового заходила ходуном. Я не сразу понял, что происходит, пока не сообразил — это похоже на то, как человек содрогается от смеха.

Из динамика действительно донеслись жуткие звуки, напоминающие хохот.

— Пш-ш-ш-ш— Что он... что ты. Вы только и делаете... что смотрите на меня свысока... — Пш-ш— Я не смотрел... свысока. — Пш-ш-ш-ш— Вот увидишь... я отомщу... Опять он за свое.

С Клинкоголовым невероятно трудно вести диалог. Агрессивный тон, отсутствие прогресса. Он сам не хочет идти на контакт, поэтому глубокого разговора не получается.

Особенно эти помехи. Они настолько сильные, что пропадает всякое желание общаться.

— Пш-ш-ш-ш— Я— человек. Какое упрямство.

Я не понимал, к чему он это ляпнул, но, видимо, это засело у него в голове еще с нашей первой встречи. Несмотря на то, что я показал ему зеркало, он все еще верит, что он человек.

Нет, не так. Это не просто вера.

В его словах чувствовалось отчаяние утопающего, хватающегося за соломинку.

— Пш-ш-ш-ш— Я человек—! — Пш-ш— Ты мой сородич—. — Пш-ш-ш-ш— Человек—! Клинкоголовый, пошатываясь, попытался подняться. Сполз по стене и принялся ощупывать свое помятое лезвие.

— Пш-ш-ш-ш— Я человек—! Ты нет—! Но почему—! Почему только с тобой... обращаются как с человеком—! Вот оно что?

Комплекс неполноценности. Или ревность.

Объектоголовые почему-то испытывают болезненную тягу к человечности. Настолько сильную, что осознание обратного ввергает их в глубокое отчаяние.

Он верил, что он человек, но в итоге оказался заперт, в то время как я — существо, не скрывающее своей природы, — живу среди людей. Его зависть просто взорвалась.

Но то, что эта неполноценность вырвалась наружу — хороший знак. Значит, дверь в его сознание, которая была плотно заперта, наконец приоткрылась.

— Пш-ш— Если хочешь... чтобы с тобой обращались как с человеком... приложи усилия—. Я не склонен к любезностям, но умею вежливо указать направление.

— Пш-ш— Таким как я... ты не станешь... но уважение... заслужить сможешь—. — Пш-ш-ш-ш— И как... это сделать? Накинув пиджак, я встал перед гермодверью. Замки щелкнули, дверь поползла в сторону.

— Пш-ш— Ты и сам... знаешь—. Я покинул изолятор и вместе с Каном Тхэ Чжуном отправился обратно.

Слух об этой драке, разумеется, дошел до Совета. Я ждал дисциплинарного взыскания, но Совет, видимо, тоже что-то почувствовал: они ограничились простым предупреждением и замяли дело.

*****

В камере Клинкоголового воцарилась тишина.

Куратор, дежуривший в операторской в предрассветные часы, устало вглядывался в монитор и протяжно зевнул.

— Ха-а-а-ам. Получил по шее и сразу притих.

Объект, который был абсолютно неуправляем. Стоило другой, более сильной аномалии его отдубасить, как в него тут же «вбили» правила приличия.

Старая поговорка не лжет: против бешеного пса лучший аргумент — палка.

— И все же немного жаль его. Отделали как бобика в базарный день.

Никогда бы не подумал, что увижу, как одна аномалия так сурово воспитывает другую.

Конечно, бывают случаи, когда одну сущность используют для уничтожения другой. Например, когда к сильной аномалии подсаживают ту, что подлежит утилизации. Слабый объект мечется, пытается сбежать, но в итоге его заживо сжирают в запертой камере.

«Но здесь все иначе. Это было именно воспитание силой. Уникальный случай».

Целью того контакта была не ликвидация. Эти двое Объектоголовых дрались действительно как люди. Просто вместо голов у них были предметы.

— Надеюсь, этот урок пойдет ему на пользу. Если количество сотрудничающих аномалий вырастет, Бюро от этого только выиграет.

Пробормотав это пожелание, куратор взял банку кофе из стопки на углу стола и щелкнул кольцом.

После того как Синее пламя начал сотрудничать, Совет всерьез заинтересовался подобными связями. В привычном цикле Бюро — «изоляция, изучение, ликвидация» — появилось новое направление.

Или это просто кажется? В последнее время во всем Бюро чувствуется какое-то нездоровое воодушевление.

— Обычно, когда все идет слишком гладко, случается какая-нибудь херня.

Он ляпнул это, не подумав, а потом тряхнул головой. Зачем накликать беду? Все же хорошо. Зачем вообще думать о плохом?

Тик. — А?

Он обернулся. Посмотрел на часы — обычное ночное время, ничего странного.

— Неужели звук секундной стрелки стал таким громким?

Сейчас снова тихо. Видимо, в ночной тишине слух обострился.

Он снова уставился в мониторы.

— ...М?

Показалось?

На мгновение ему почудилось, что перед Клинкоголовым кто-то стоит.

Это длилось меньше секунды, сущий миг — наверняка просто помеха.

Он уже хотел отвернуться, но...

— ...Давай-ка отмотаем запись.

Странное, липкое предчувствие.

Он свернул текущее окно CCTV и запустил архив.

Положив палец на пробел, он впился глазами в экран.

Клинкоголовый сидит неподвижно. Тишина.

Ничего не изменилось.

Ничего не должно было измениться.

Клац. Благодаря хорошей реакции он вовремя нажал на паузу.

Точно.

Всего один кадр. Одна вспышка.

Но там определенно был кто-то еще.

— Сука...

Это был человек.

Нет, нечто в форме человека.

Белый костюм, расшитый золотыми узорами.

Элегантный, дорого одетый мужчина, но у него не было головы.

Над срезом шеи плавно левитировали карманные часы.

— Да ну... бред. Это же Бюро. Это, мать его, Бюро! Как он вообще?..

Откуда он пришел? Нас обнаружили? Как он проник в изолятор?

Это Клинкоголовый его впустил?

«Спокойно. Нельзя применять логику к аномалиям».

Путь и способ проникновения неизвестны, но факт налицо: внешняя сущность внутри периметра.

Нужно связаться с руководством. Кто сейчас главный по Клинкоголовому?

Со Ён Ын? Нет, Кан Тхэ Чжун лучше ориентируется на месте.

Номер Кана... номер...

— А, командир же сегодня на дежурстве.

Он потянулся к терминалу, но вовремя передумал.

Личный звонок сейчас не в приоритете.

Нужно нажать тревожную кнопку.

Согласно протоколу, при подозрении на внешнее вторжение сотрудник имеет право объявить тревогу самостоятельно.

Его палец медленно потянулся к кнопке под столом.

Пш-ш-ш-ш-ш... Звук, от которого кровь стынет в жилах.

Звук, который он ни в коем случае не должен был услышать.

— Х-х-х... а-а... а-а...

Его взгляд намертво прикипел к лестнице, ведущей из блока изоляторов.

Там, в неосвещенном коридоре, царила тьма.

Гермодверь не может открыться сама по себе. Управление только из этой комнаты.

А значит, этот звук — невозможен.

Этого просто не должно быть.

«Почему? Почему она открылась? Она не должна была!»

Уровень психического загрязнения начал расти. Мозг отказывался анализировать ситуацию. Зрение сузилось до тоннельного, вызывая приступ клаустрофобии, которой у него никогда не было.

Это ошибка. Да, галлюцинация. Просто усталость.

Надо проверить. Посмотреть на камеру внутри изолятора.

Там все еще сидит Клинкоголовый. Подавленный Клинкоголовый, которого днем избил Синее пламя.

Клац. Клац-клац. Он переключил архив на прямой эфир.

Там, где должен был быть Клинкоголовый, было пусто.

— Блядь, блядь, блядь... сука!

Он выхватил табельный пистолет и навел его на лестницу, хотя понимал, что это бесполезно.

Это оружие выдавалось для самообороны, но в Бюро ходил неофициальный слух.

В случае критического ментального заражения этот ствол — последний шанс покончить с собой, пока ты не натворил дел. Обычно до этого доходит только при обрушении всего комплекса.

Грохот, бум! Потеряв способность здраво рассуждать, куратор нырнул под стол.

Стул с грохотом отлетел в сторону, но ему было плевать.

А затем.

Топ. Топ. Топ. Звук босых ног.

Он помнил, что Клинкоголовый всегда был босым.

Тишину, окутавшую комнату, вспороли спокойные шаги.

Вскоре в поле зрения куратора появились ноги в оранжевой тюремной робе.

— М-м... х-х...

Гнетущее осознание: нельзя издавать ни звука.

Запредельный ужас парализует интеллект.

Шаги приблизились и замерли прямо перед столом.

Существо стояло неподвижно.

Оно возвышалось над куратором целую вечность.

Человек, чей разум парализован, просто застывает.

Но человек, в которого инструкции вдалбливали до уровня рефлексов, начинает действовать.

Даже если это означает смерть. Подсознание диктует протокол.

Он нажал тревожную кнопку.

Шху-х-х, шху-х-х, шху-х-х.

На камерах видеонаблюдения в диспетчерской был запечатлен Клинкоголовый. Он засунул голову под стол. Самого момента убийства не видно, но то, как во все стороны хлещет густая, темная кровь, заснято отчетливо.

Би-и-ип — би-и-ип —

На стенах без умолку ревут аварийные маяки, заливая все красным. Терзающее зрелище в багровых тонах. Сама суть противоестественности.

Закончив дело, Клинкоголовый замер. Его голова мелко, лихорадочно задрожала. Словно в припадке или из-за системного бага. Он дергался, как сломанная игрушка с вывернутыми суставами, а затем вышел из диспетчерской.

Ту-ду-ду-ду-ду —

Свинцовый ливень обрушился на него мгновенно, будто его только и ждали. Кадр сменился: камера в коридоре. Клинкоголовый идет своей жуткой походкой. Группа безопасности объекта поливает его огнем.

— Бесполезно, — опустошенно пробормотал наблюдавший за этим Кан Тхэ Чжун.

Даже самому сильному объекту такой шквал огня должен был причинить боль. Но этот шел как ни в чем не бывало, принимая в себя пулю за пулей.

— Сектор полностью заблокирован.

— Однако, судя по тому, что он вскрыл декомпрессионные двери в жилом блоке, постоянная блокировка может не сработать.

— Там остались сотрудники, которые не успели эвакуироваться. Сейчас они действуют по протоколу ЧС внутри диспетчерской, но это лишь вопрос времени.

Доклады оперативников сыпались один за другим. На лице Кана Тхэ Чжуна читалась крайняя степень усталости — сказывался тяжелый рассвет.

— Это ведь не из-за того, что ты его слишком сильно приложил тогда на тренировке?

Вряд ли он действительно так думал, скорее спрашивал просто для проформы. Я стоял рядом с ним и слушал доклады, не проронив ни слова. Нельзя сказать, что мои действия совсем не повлияли. Но почему он внезапно взбесился и как выбрался из камеры содержания — я не понимал.

— Командир Кан. Мы использовали внешнюю систему доступа и обнаружили аномалию на записях из камеры Клинкоголового.

— Выводи.

Монитор мигнул. Появился кадр из камеры. Клинкоголовый сидел на полу, совершенно раздавленный. А перед ним стояло нечто, чего я никогда раньше не видел.

— Это появилось всего на один кадр.

Мужчина в белом костюме. Но вместо головы у него — карманные часы.

«Карманные часы».

Это он. Тот, кого я должен найти. Единственный, кто подобрался к самому истоку объектоголовых.

— Следы проникновения?

— Нет. Никаких следов взлома или физического проникновения не обнаружено.

Тхэ Чжун в раздражении провел рукой по волосам и выдвинул две гипотезы:

— Вариант первый. Причинно-следственное искажение самого Клинкоголового. Если эта Аномалия подчиняется логике правил, то он мог выполнить какое-то условие, которое породило сущность внутри камеры.

— Маловероятно. В поведении Клинкоголового не было замечено никакой системности.

— Вариант второй. Сущность, не ограниченная пространством. Эти «Карманные часы» изначально знали, где мы находимся, и вошли сюда, игнорируя любые стены.

— Как ни странно, это кажется наиболее вероятным.

Поразительно, но эта абсурдная версия выглядела самой логичной. Словно кто-то издевался над нами. Злонамеренная выходка, призванная выставить нас дураками.

Кан Тхэ Чжун, и без того выглядевший угрожающе, яростно прищурился. Оперативники тут же замолчали.

— Тогда, сука, как этот ублюдок узнал координаты нашего объекта?

— ...

— ...

— Командир. Извините, но помните тот список подозреваемых в предательстве, который вы приказали составить?

Тхэ Чжун слегка вскинул брови.

— Ты хочешь сказать, что предатель спелся с аномалиями?

— Это одна из вероятностей.

— Проклятье... Разве этот список не был связан с теми утырками из «Миротворцев»?

Когда люди злятся, это всегда отражается на их лицах. Складки на лбу, эмоции, которые невозможно скрыть. Взгляд — даже у добродушного человека он становится острым. Холодный пот, легкая дрожь челюсти. Все эти изменения можно считать только потому, что у них есть головы.

Тхэ Чжун, на чьем лице отразилась вся гамма этой ярости, резко взмахнул рукой.

— Всех подозреваемых — под арест. Используйте любые методы, выпотрошите их так, чтобы они сдали даже пароли от своих банковских счетов.

— Есть!

Командир отдавал приказы с поистине жестоким блеском в глазах. Редкое зрелище. Я привык видеть в нем товарища, простого и прямолинейного мужика, и этот образ был мне в новинку. С другой стороны, я понимал: это и есть настоящий Кан Тхэ Чжун. Теперь ясно, почему его считают элитой оперативных сил.

— Сейчас главная проблема — разобраться с этим клинком.

Он снова переключил экран. Клинкоголовый сидел на стуле, слегка откинувшись. Казалось, он кого-то ждет. В этот момент он зашевелился. Кровь, капающая с его лезвий, начала выводить что-то на столе.

— Увеличь. Что он пишет?

— ...Там написано: «Синее пламя».

Взоры всех присутствующих скрестились на мне. Такое внимание мне не по душе. Я никак не отреагировал, продолжая молча смотреть на экран. Меня лишь мучил вопрос: почему в такой ситуации он ищет именно меня?

Пик —

Бодрый звук уведомления разрезал тишину. Кан Тхэ Чжун извинился и проверил телефон. Его взгляд помрачнел.

— Сообщение от Совета. С текущего момента объекту O-HO-30018, кодовое имя «Клинкоголовый», присваивается ранг опасности BLACK.

Черный ранг. Объект подлежит экстренной утилизации. Совет решил, что Клинкоголовый больше не представляет ценности. Его ранг подняли до Черного, минуя Красный, и приказали уничтожить.

— Всем бойцам: с этой минуты прекратить попытки захвата. Огонь на поражение. И ты, Синее пламя.

Это был приказ не от Кана, а от самого Совета.

— Ликвидация Клинкоголового ложится на тебя. Бюро рассчитывает на продолжение нашего сотрудничества. Конец связи.

Повисла долгая тишина. Я все так же безмолвно созерцал экран. Один из менее догадливых оперативников тихо спросил:

— Что... что это значит? Почему они приказывают Синему пламени напрямую? Он ведь не в штате, он — наш союзник.

Тхэ Чжун метнул на него свирепый взгляд, затем тяжело вздохнул и пояснил:

— Даже если Синее пламя сотрудничает с нами, для него этот Клинкоголовый — сородич. Они его испытывают.

— Испытывают?

— Если ты действительно хочешь быть нашим товарищем — убей своего обезумевшего сородича собственноручно.

Совет. Я много о них слышал. Основа Бюро, абсолютные властители, правящие верхушкой организации. Сущности, которые не показывают лиц, контролируя мир одним словом.

Кан Тхэ Чжун однажды сказал: если я — гвои, который человечнее людей, то Совет — это люди, которые более «гвои», чем сами монстры.

— И это своего рода гарантия того, что ты сам потом не сорвешься.

Жестокие ублюдки. Совет оставил мне только один путь — убить Клинкоголового своими руками. Если ты наш — убей своего. Если нет — значит, мы остаемся в классических отношениях Бюро и аномалии.

Я так долго пытался вписаться в круг оперативников Бюро, но только сейчас осознал: все мои действия были не попыткой сблизиться, а моим личным бегством от собственной природы.

— Справишься? — спросил Тхэ Чжун.

Обычно это непростой выбор. Но я...

— ...

Просто кивнул. Я знаю, что такое печаль. Но ее недостаточно, чтобы остановить меня. У сущностей нет чувств, как у людей. Это лишь имитация.

— Тогда начинаем штурм.

*****

Герметичные ворота разошлись в стороны. Стены, потолок — все залито кровью. Кое-где виднелись ошметки плоти. Шагнув внутрь, я случайно наступил на чей-то труп.

«Прости».

Мысленно извинившись, я перешагнул через тело. В нос ударил резкий запах гнили. Похоже, он не просто рубил конечности. Он вскрывал головы, доставал мозг, потрошил грудные клетки и животы. Все это походило на работу маньяка с очень дурным вкусом.

— Вторая группа прикрытия, установить баррикады.

Бойцы позади меня развернули мобильные щиты. Кан Тхэ Чжун и еще несколько оперативников последовали за мной.

— Входим в закрытую зону объекта ранга O. Ответственный за операцию — Кан Тхэ Чжун. Позывной — Альфа.

Под запись Кана я медленно двинулся вглубь. Под ногами хлюпала кровь. Повсюду валялись жутко изуродованные тела сотрудников. Наконец, мы достигли диспетчерской, где засел Клинкоголовый.

Бойцы заняли позиции для прикрытия. Я приготовился открыть дверь.

— Открывай, как будешь готов, — тихо раздался голос Тхэ Чжуна.

Перед тем как войти, я расширил восприятие. Диспетчерская ощущалась как кровавое месиво. Под столом — остывающее, растерзанное тело. Но где сам Клинкоголовый?

«Вот ты где».

Он опрокинул стол, создав баррикаду, и засел за ней. Причем не прямо напротив двери, а под углом, чтобы избежать сосредоточенного огня.

«А ты поумнел».

Впрочем, это уже не имело значения. Я открыл дверь.

Хрясь!

Наружу вырвался лес лезвий. Клинки росли из клинков, порождая новые и новые разветвления, словно стальные корни.

— Пш-ш-ш— А-а-а-а!

Через встроенные динамики Клинкоголового вырвался оглушительный скрежет. Темная аура волной накрыла бойцов.

— А-а... а-а-а...

Я был в порядке, но люди — другое дело. Уровень ментального загрязнения начал зашкаливать. Нужна была огневая поддержка, но от ужаса никто не мог нажать на спуск.

— Чего застыли! Жмите на эти гребаные крючки!

В этом хаосе нашелся тот, кто удержал рассудок и потянул за собой остальных своей волей. Кан Тхэ Чжун, рискуя собой, выступил вперед и открыл огонь. Его отвага стала тем рычагом, который вернул смелость бойцам.

Ту-ду-ду-ду-ду —

Сначала лезвия выдерживали пули. Но под непрекращающимся огнем сталь начала крошиться.

— Пш-ш-ш— Гх-у-у-у-у...

Звук из динамиков больше не напоминал человеческий голос. Что-то среднее между криком и звериным воем. Клинкоголовый выскочил на четырех конечностях, метая лезвия во все стороны, и бросился к выходу.

— Стоять! Не пускать его!

— Тварь!

Бойцов отшвыривало и резало градом клинков. Только Тхэ Чжун, уворачиваясь, всадил целую обойму в туловище монстра.

— Кх!

Никакого эффекта. Он выкрикнул следующий план:

— ЭМИ!

По динамикам объекта ударил высокочастотный звук. Это сработало — Клинкоголовый на бегу врезался головой в пол.

— Пш-ш-ш— Кх-у-у-у-у...

Но остановить его не удалось. Он быстро адаптировался и, несмотря на шум, пытался ползти вперед.

Хрусть!

Я перехватил одно из лезвий и сломал его руками.

Хрусть! Дзынь! Скрежет!

Я бил кулаками, гнул сталь, выламывал клинки один за другим, пробиваясь к его телу.

Вспышка —

Тот, кто всю жизнь прожил в одиночестве. Тот, кто видел серый бетон чаще, чем солнце. Тот, кто на миг проявил интерес к тому, чтобы стать «своим».

Безжалостно, я показал этому существу, жаждавшему шанса, свое синее пламя.

— Пш-ш-ш— А-а-а...

Жар заполнил узкий коридор. Вихрь синего огня окутал нас обоих. Сталь раскалилась добела и потекла. Его тело обугливалось, превращаясь в черную головню. Когда сопротивление стихло, я убрал руку с его плеча. Клинкоголовый полностью почернел и тихо потрескивал, догорая.

— Кха... кха... с ума сойти...

— Он... он убил его? В одиночку?

Бойцы, отступившие подальше от огня, начали подходить ближе. В их глазах читалась смесь восхищения и первобытного страха.

— Пш-ш-ш— Я... не смог пройти по пути... который ты освещаешь... — прохрипел Клинкоголовый. Он был еще жив.

— Пш-ш-ш— У меня... не было права... идти следом...

— Пш-ш— Нет никакого «права». Никаких условий.

— Пш-ш-ш— Ты не знаешь... что я видел...

Его тело дернулось. Но вместо движения в воздух взметнулось лишь облачко пепла, и его предплечье рассыпалось в прах.

— Пш-ш-ш— Карманные часы... показали мне Исток...

— ...

— Пш-ш-ш— Если сил мало... нельзя смотреть на Исток. Станешь... как я...

Рукоять клинка на его шее с глухим стуком упала на пол.

— Пш-ш-ш— Пла...мя.

— ...

— Пш-ш-ш— Мы люди... правда...

Все еще одержим этой идеей? Даже став куском угля?

— Пш-ш-ш— Мы... настоящие люди...

— Пш-ш— Да. Конечно.

— Пш-ш-ш— Мы... ты... должен идти к Истоку. Только так... устройство вселенной... будет исправлено...

На этом он замолк. Его последние слова были за гранью понимания. Я втянул пламя в себя.

Фью-ю-ю-ить —

Весь огонь, разлитый вокруг, закружился вихрем и сосредоточился в моей голове. Клинкоголовый был поглощен вместе с ним.

Мое первое убийство. И это был мой сородич.

Тик.

Небо. Бескрайнее лазурное небо. Я парю? Нет, я стою на земле, но подо мной — граница облаков, уходящая в бесконечность. Мир пуст. Органы чувств ничего не фиксируют.

Позже пришло осознание: это не реальность, а видение. Я вижу память Клинкоголового.

— Посмотри туда.

Голос прозвучал прямо в мозгу. Появившиеся «Карманные часы» указывали вперед.

— Покажи Синему пламени этот пейзаж.

Шестеренки. Миллиарды латунных шестеренок. Неведомая материя, поддерживающая существование вселенной. Одна из деталей была стерта в пыль, и на ее месте зияла дыра.

И в этой пустой дыре... я увидел Аномалии.

Тик.

— Эй! Эй!

Шумно. Можно так не орать, я всё слышу. Придя в себя, я увидел Кана Тхэ Чжуна — он кричал так, что на шее вздулись вены.

— Приди в себя, придурок!

— ...

Я слегка отстранил его руку со своего плеча. Тхэ Чжун облегченно выдохнул.

— Твою мать... Я думал, ты тоже сейчас взбесишься, как этот Клинкоголовый.

— ...

— Отлично же дрался, чего вдруг отключился? Что с тобой было?

— ...

— Ц, ладно. Знаю, что не ответишь.

Тхэ Чжун обернулся. Разгромленный коридор. Исследователи, прятавшиеся в диспетчерской, сломя голову бежали прочь. Бойцы стояли в гробовой тишине, не в силах вымолвить ни слова.

Среди наших были раненые, но никто не погиб. Однако среди ученых и службы безопасности жертв было много.

— С разбором ситуации будет куча головной боли.

— ...

— Черт, не надо было соглашаться забирать Клинкоголового. Нас просто заставили разгребать чужое дерьмо. Тот доктор... он ведь наверняка знал, что так будет?

— ...

— Сегодняшний инцидент Совет обсудит на экстренном заседании. Если бы не ты, жертв было бы не сосчитать. Тяжелая у нас работенка.

— ...

— Эй. Ты слышишь? Опять завис? Ответь хоть что-нибудь.

Я посмотрел на Кана Тхэ Чжуна. Я не знал, как объяснить то, что увидел. Поэтому решил просто ответить.

— Пш-ш— Да. Я слышу.

Заседания Совета проводятся крайне редко. Рутинные вопросы, такие как утилизация объектов или пересмотр рангов, по регламенту решаются в конференц-залах филиалов под председательством их директоров.

Поэтому общий сбор всех членов Совета всегда означал одно: произошло нечто, что больше нельзя игнорировать.

На огромном экране крутили запись из закрытой зоны уровня O. Кадры демонстрировали жесткую резню без всякой цензуры. Зрелище было настолько тяжелым, что напоминало снафф-видео: раскиданные по полу внутренности, лужи крови, люди, которых методично разделывало нереальное существо. Даже самый дешевый хоррор категории B выглядел бы реалистичнее этого.

Такое обычно не показывают на официальных собраниях. Но присутствующие не сводили глаз с экрана, боясь пропустить хоть секунду. То, чего они ждали, еще не появилось.

Вскоре началось главное. Появился тот, кто должен был подавить виновника бойни.

Ху-а-а-а-ак——

Шум пламени на видео разорвал тишину зала. Убийца из закрытой зоны был поглощен неестественным, жутким способом.

Не останови его вовремя — масштаб катастрофы был бы непредсказуем. Тот, кто защитил комплекс в момент критической угрозы, когда будущее висело на волоске, выглядел как мужчина, чья голова была охвачена синим огнем.

Экран погас.

— …Кхм.

Раздался чей-то хриплый кашель. Один из престарелых членов Совета прочистил горло. Вслед за ним зашептались и остальные. По залу поплыли сухие, надтреснутые голоса. Некоторые пытались смочить горло водой, но каждому чудился отчетливый привкус крови.

В тяжелой атмосфере люди лишь беззвучно шевелили губами, не решаясь начать разговор. Причина их замешательства была в видео. Способности Синего пламени намного превзошли любые расчеты. Зрелище сорвало обертку под названием «сотрудничество», напомнив всем о его истинной природе, о которой они предпочли забыть.

— …Итак. Что нам делать с этим существом? — подал голос старик, набравшись смелости.

Все остальные отвели взгляды, откладывая ответ.

— Никаких мнений?

— Можно задать вопрос?

Второй раз тишину нарушил блондин. Его черты скрывала густая тень, но по вытянутому, «лошадиному» контуру лица сразу угадывался нервный и раздражительный человек.

— В тот день вы обещали. Условием допуска к сотрудничеству была возможность контроля.

Снова тяжелое молчание. Часть членов Совета молча наблюдала за развитием спора.

— Только поэтому было допущено немыслимое — работа с аномалией.

— Мы помним.

— Тогда спрошу снова: он поддается контролю?

На замершем кадре застыл мужчина с синим огнем. На прошлом заседании он казался Объектоголовым, чьи силы не выходят за рамки управляемых величин.

Но теперь всё изменилось. Не прошло и месяца, как Синее пламя непринужденно вырвался за пределы полномочий Совета. Он словно демонстративно разнес забор своей клетки, доказав, что его невозможно обуздать.

Фр-р-р — звук перелистываемой бумаги прорезал тишину.

— Один погибший из числа ученых, пятеро — из службы безопасности комплекса.

Список невосполнимых потерь. Все они были ценными сотрудниками и активами Бюро. Но никто не произнес слов скорби. Смерть прискорбна, но молитвы за усопших — не метод Бюро. Анализировать причины гибели и искать способы их избежать — вот как выживает эта организация.

— Ситуация могла закончиться полным уничтожением 5-го взвода и командира Кана Тхэ Чжуна, а также побегом объекта.

Речь шла не просто о потерях, а о критическом провале всей системы безопасности.

— И этот опасный объект был уничтожен синим огнем так же легко, как ломают сухую ветку.

Все уставились на экран. Сотрудничество с аномалией было инновационным шагом, сулившим качественный скачок, но отсутствие прецедентов вызывало массу подозрений. Все надеялись, что он сможет утилизировать максимум объекты ранга G. Однако еще до того, как он приступил к поглощению ранга Y (Yellow / Желтый), произошел прорыв объекта ранга O (Orange / Оранжевый).

Согласно плану, Синее пламя должен был постепенно двигаться от ранга GREEN к RED, наращивая мощь. Но он мгновенно сломал график, продемонстрировав взрывной рост способностей.

Кто-то мог бы спросить: «Разве это не радостная новость? Мы ведь и хотели, чтобы он стал сильнее».

Но смотреть нужно не под ноги, а вдаль. В конце концов, он — аномалия. Его сородич только что внезапно сошел с ума. Синее пламя не может быть исключением. Именно поэтому Совет потребовал доказательств его безопасности прямо во время инцидента. Приказом стала прямая ликвидация. И, как показало видео, приказ был выполнен без усилий.

— Можем ли мы позволить такой бесконтрольной аномалии разгуливать на свободе? Кто возьмет на себя ответственность, если у него в один момент перемкнет в голове?

— Он доказал свою верность, уничтожив собственного сородича.

В разговор вмешалась Чха Су Хён. Она низким голосом выступила в защиту Синего пламени.

— Он преступил табу, убив себе подобного и встав на нашу сторону. Подобное недоверие с нашей стороны лишь приведет к потере его лояльности.

— Лояльности? Неужели вы применяете этот термин к сущности?

— Он хоть и аномалия, но обладает интеллектом и понимает суть пакта. Если будете видеть в нем лишь послушного пса, он вас и перегрызет.

— Что ты себе позволяешь…!

— Достаточно, — старик прервал спор.

Стычки между представителями семей Совета на глазах у подчиненных — верх неприличия. Нужно соблюдать статус.

— И что вы предлагаете делать с Синим пламенем?

Выражать недовольство, не предлагая решения, — прерогатива капризного ребенка. Нужны аргументы и вектор движения.

— У этого существа огромный потенциал роста. Сильный союзник — это хорошо. Но мы всегда должны учитывать худший сценарий. Организация никогда не должна зависеть от личности. Если вся мощь сосредоточена в одних руках — это не сила Бюро, это сила индивида. Что будет, если он обернется против нас?

— Почему вы сразу предполагаете предательство?

— Потому что он нестабилен.

Мужчина забарабанил пальцами по столу.

— У него отсутствует человечность, он по определению враждебен людям. Все его сородичи — наши враги, и вдруг один решает помогать? Вы действительно готовы доверить ему свои спины?

— Я же сказала, он всё доказал.

— Недостаточно. Обезумевший объект не узнает своих и бросается на всех. Где гарантия, что с этим не случится то же самое?

Тук-тук-тук. Старик снова постучал по столу, прекращая перепалку, и обратился к Чха Су Хён:

— Какого решения вы ждете от Совета, директор корейского филиала?

— Несмотря на свою природу, он поддерживает тесный контакт с Бюро и имеет заслуги в уничтожении аномалий ради человечества. Он защитил комплекс, убив сородича.

Синее пламя доказал, что может быть товарищем. А значит, за доверие должна последовать награда.

— Поэтому я прошу прекратить классифицировать его как «объект» и наделить правами полноценного сотрудника Бюро.

— Сумасшествие!

— Сотрудником?!

Зал взорвался от негодования. Члены Совета были в ужасе от предложения Чха Су Хён.

— Директор Чха, вы часом не под внушением? Проверяли показатели ментального загрязнения? Вы понимаете, какую ответственность берете на себя?

«Подозрительные идиоты», — подумала Чха Су Хён. Градус ее раздражения рос, слова полились быстрее.

— Вспомните, сколько гвои он уничтожил. Четыре объекта. Он защитил оперативников и создал новый канал ресурсов.

— Мы в курсе отчетов.

— В курсе? Тогда почему такая реакция? Вы прекрасно знаете, сколько времени и людей тратится на утилизацию хотя бы одного объекта.

Члены Совета переглянулись. Каким бы ненадежным ни был объект, его достижения требовали признания.

— Меньше чем за месяц он в одиночку выполнил работу, на которую потребовались бы десятки людей. Кроме того, благодаря его содействию в анализах, разработка прототипов оружия — таких как снаряды для подавления аномалий — вышла на финальную стадию.

Чха Су Хён сделала глубокий вдох.

— Контрнаступление человечества уже близко.

Первые записи об аномалиях появились тысячи лет назад. Бюро было создано сотни лет назад. Всё это время люди пытались изолировать и уничтожить их. Но удавалось это лишь в исключительных случаях.

— Прошу вас, рассмотрите это предложение.

Оппоненты лишь недовольно ворчали, не в силах возразить фактам и цифрам. Когда затянувшаяся тишина стала невыносимой, заговорил тот, кто до этого молчал.

— Как и всегда, мы следуем принципу большинства.

Его голос был преисполнен величия, а тон не терпел возражений. Никто в зале не посмел его перебить.

— Кто за то, чтобы усилить изоляцию G-HO-37286, впредь именуемого «Синее пламя», и оставить за ним статус объекта — поднимите руки.

Руки подняли «лошадиное лицо» и еще трое.

— Кто за то, чтобы снять статус объекта и принять его в ряды сотрудников Бюро — поднимите руки.

Остальные проголосовали «за».

4 против 8. Двукратный перевес. Мужчина с лошадиным лицом в отчаянии опустил голову, тень на его челюсти легла резким изломом.

— С этого момента приказываю снять с Синего пламени статус объекта и принять его в штат Бюро. Всем ознакомиться с распоряжением и обеспечить подобающее обращение.

— Есть еще одна просьба, — снова вмешалась Чха Су Хён. Она вывела на экран документ — проект о создании нового подразделения. — Я прошу утвердить формирование этой команды.

— Создание личных групп не требует одобрения Совета.

— Я хочу, чтобы в эту команду был зачислен Синее пламя.

Снова шум. И на Совете, и среди персонала, наблюдавшего за трансляцией в Сеуле и других филиалах по всему миру.

— Вы решили отдать ему всё на блюдечке?

— Его способности слишком ценны, чтобы ограничивать их стенами комплекса. Я хочу создать новую группу и назначить его «Инспектором по делам аномалий».

— Это беспрецедентно!

— Неужели? Насколько я знаю, во времена командира Исами условия были куда более щедрыми.

— Сравнивать Исами с этим существом…!

Пш-ш-ш-ш-ш——

Звук помех оборвал дискуссию. Чувствительные к звуку люди закрыли уши, остальные напряженно замолчали. Весь Совет замер. В центре пустого зала в мгновение ока возникла фигура.

Очень высокий мужчина. На нем был безупречный деловой костюм, но над воротником вместо человеческой головы полыхало синее пламя.

— Усло-вия.

Голос из динамиков был незнакомым. Он звучал чище, чем раньше, и легче для восприятия, но для тех, кто слышал его впервые, он всё равно был воплощением ужаса.

— Буду— помогать. Но не вздумайте— меня контролировать.

Эти слова были адресованы конкретному члену Совета. «Лошадиное лицо» в панике огляделся и сглотнул слюну.

— Я— выйду наружу. Утвердите— создание группы.

— Мы разрешаем. Но откуда брать людей…

— Не— нужно.

Наступила тишина. Никто не осмеливался перечить решению высшего Совета. Их слово — закон, их приказ — божья воля. Если они скажут, что черное — это белое, так и будет. Если прикажут идти на самоубийство — сотрудники пойдут. И сейчас все понимали: перед ними существо, которое невозможно контролировать в ином, высшем смысле.

— Команда не может состоять из одного человека. Мы отберем элиту и зачислим к тебе…

Пш-ш-ш-ш-шшш!

Резкий скрежет из динамиков. Экран пошел рябью, вся электроника в зале начала сбоить от мощных помех.

— НЕ— НУЖНО.

— Как же ты собираешься управлять группой?

— Я— сам выберу.

Тут «лошадиное лицо» не выдержал, ударил по столу и вскочил.

— Это уже переход всех границ, Аномалия! Ты заявляешь, что хочешь создать свою личную армию? Откуда нам знать, что ты не сколотишь банду, чтобы ударить нам в спину!

— Я же сказал— не контролировать меня.

Непоколебимость Синего пламени заставила мужчину скрипеть зубами. Аномалия не может просто так убить его, но и он бессилен — Бюро слишком нуждается в силе Синего пламени.

— Разрешаю.

Верховный член Совета не стал спорить. Вместо этого он накинул на аномалию поводок.

— Но если возникнет хоть малейшее подозрение, что твоя группа готовит мятеж, мы приведем в действие план по твоей ликвидации или повторной изоляции. Согласен?

— …

Ответа не последовало. Немного подождав, верховный вызвал кого-то по спецсвязи.

— Командир Исами.

На экране появилось новое окно. На нем не было даже контура тела — лишь черный силуэт человека, внутри которого был нарисован большой знак вопроса.

— Да. Слушаю, — раздался бесстрастный голос. Сухой, механический тон человека, потерявшего всякий интерес к миру.

— Если возникнет подозрение в предательстве Синего пламени, сможешь ли ты взять на себя ответственность и утилизировать его?

Короткая пауза. Затем такой же безэмоциональный ответ:

— Если поступит приказ — я исполню.

На этом всё. Результаты заседания были объявлены официально.

— С данного момента Синее пламя перестает быть объектом и назначается оперативником Бюро. Совет одобряет создание спецгруппы по расследованию аномалий и наделяет руководителя полномочиями лично проводить набор кадров. Вечная слава вашему самопожертвованию на благо человечества.

Тяжелое заседание подошло к концу.

*****

1 апреля.

Тук-тук.

— Госпожа директор. Прибыли командир 5-го взвода Кан Тхэ Чжун и руководитель спецгруппы Синее пламя.

Дверь открылась сама собой. Кан Тхэ Чжун удивленно забегал глазами, и я слегка коснулся его плеча. Напротив входа в кабинет, у панорамного окна, спиной к свету сидела женщина.

— Входите.

Мы вошли и заняли кресла. Впервые я видел лицо представителя Совета так близко.

«А она…»

Оказалась довольно красивой. Изысканная, с мягкими чертами лица. В ней не было той резкости, что я слышал на записи заседания.

— Всё, как ты и хотел, Синее пламя, — она посмотрела на меня. Абсолютно уверенная поза перед лицом аномалии. От неё исходила та же «благодетельная» энергия, что и от Кана Тхэ Чжуна. — Спецгруппа и право самому набирать людей.

— …

— Если бы ты захотел, я могла бы зачислить тебя в 5-й взвод к командиру Кану. Это было бы проще и логичнее для всех. Почему ты настоял на одиночестве?

Кан Тхэ Чжун, видимо, разделял её мнение и бросил на меня слегка обиженный взгляд. Но после инцидента с Клинкоголовым я всё для себя решил.

— Карманные часы— целились в меня.

Часы намеренно спровоцировали Клинкоголового. Они заставили меня поглотить его, вынудили увидеть часть «Истока».

— Нет гарантии— что это не повторится.

Если это аномалия, которую люди не в силах остановить, мое пребывание в комплексе лишь увеличит число жертв. Лучше действовать снаружи. У меня были причины держать Кана, Со Ён Ын и Да Ын подальше.

— Ты что, за покойника меня держишь? — буркнул Кан Тхэ Чжун. Несмотря на всю свою крутость, он всего лишь человек. И в этот раз я не собирался пассивно следовать их планам.

— Если станет совсем туго — запрашивай поддержку. Мои двери всегда открыты для тебя, — добавил он.

Поняв, что разговор окончен, Чха Су Хён достала жетон и подтолкнула его ко мне.

— Это знак отличия командиров подразделений. Доказательство того, что ты — ответственное лицо.

Жетон был сделан на заказ и имел форму синего пламени. Мне понравилось. Я без колебаний убрал его во внутренний карман.

— Бюро будет обращаться к тебе, если возникнет нужда в твоих способностях. Надеюсь на содействие. Раз уж мы создали спецгруппу, пора дать тебе первое задание по профилю.

Я слегка качнулся вперед-назад. Мой обычный знак согласия. Чха Су Хён, не знавшая значения этого жеста, лишь напряженно прищурилась.

— …Хорошо. Тогда вот координаты места, где недавно была зафиксирована активность аномалии.

Она протянула мне фотографии определенной местности.

— С твоими силами найти её не составит труда.

Я взял снимки и убрал их в карман.

1 апреля.

Город ничем не отличался от того, что я видел раньше.

Постоянный шум. Тяжелый запах выхлопных газов. Где-то вдалеке выли сирены скорой помощи, а рев мотоциклов прорезал центр города. По ночам в подворотнях сновали крысы, перемешавшись с вонью мусора и табачным дымом.

И все же города мне скорее нравились. Не только из-за скопления людей, но и потому, что в таких ночных джунглях всегда были четко очерченные зоны, где мое появление не вызывало лишних вопросов.

Моросил мелкий дождь. Костюм, который мне только что выдали, рисковал промокнуть, не прослужив и дня. Я раскрыл зонт, полученный в Бюро. Глубокий, из плотного материала, абсолютно черный.

Если натянуть его пониже, то, если не подходить вплотную, головы не будет видно. Но мой огромный рост и ярко-синий свет, пробивающийся из-под купола, скрыть было невозможно. «Не стоит расхаживать под зонтом на глазах у толпы, — решил я. — Лишние слухи мне ни к чему».

Оставалось радоваться, что на улицах было пустынно. Прохожих не наблюдалось, лишь бродячие псы, завидев меня, поджимали хвосты и пускались наутек.

Цок, цок.

В тишине отчетливо раздавался стук каблуков. Я остановился перед небольшим четырехэтажным отелем на окраине города. Назвать это «отелем» было сложно — по размеру и расположению здание тянуло максимум на мотель. У входа была парковка на четыре машины, но разметка стерлась настолько, что невозможно было понять, три там места или все же четыре. Не обращая внимания на окружение, я вошел внутрь.

Скрип—

То, что должно было быть лобби, пустовало. За стойкой — ни души. Отряхнув зонт, я поднялся по пожарной лестнице.

«Есть».

На лестничном пролете стоял цветочный горшок. Не знаю названия растения, но деревце выглядело ухоженным. Обычный человек прошел бы мимо, но я заметил карту-ключ, зажатую между ветвями. Номер 304.

Поднявшись на нужный этаж, я приложил карту к замку.

Скрип.

Дверь легко поддалась. Вставив карту в слот, я зажег свет. Комната была крошечной, что неудивительно. Впрочем, при моем росте любое помещение казалось тесным.

«Диван».

Размер не имел значения. Я сразу нашел одноместное кресло-диван и испытал облегчение.

«Телевизор».

Он тоже был на месте. Для меня этого достаточно. Кровать, холодильник, компьютер — всё это лишнее. Я не сплю, не ем и не признаю иных развлечений, кроме ТВ. Идеальный гость для дешевого мотеля.

Вещей у меня не было. Я пододвинул диван к телевизору и уже собирался сесть, как вдруг…

Дэынь—дзынь

Зазвонил ретро-телефон. Я снял трубку, но не поднес ее к голове, а положил рядом на тумбочку. Со стороны это могло показаться странным, но мои чувства позволяли отчетливо слышать звуки в определенном радиусе. Зрение и обоняние работали так же.

— Добрался? Синее пламя.

Знакомый женский голос. Я не ответил, просто сел на диван и уставился в экран.

— Тогда проведу краткий брифинг.

Она уже привыкла к моей манере общения и просто продолжила деловым тоном.

— События последних трех дней. В этом районе резко возросло количество заявлений об исчезновениях и сообщений об аномалиях.

Я слушал. Еще на въезде в город я почувствовал это — густую, зловещую темную ауру, окутавшую улицы.

— Обычно этого недостаточно для паники. Сущности могут мигрировать. Но этот случай особенный.

Послышался шорох перелистываемой бумаги.

— В этом секторе зафиксировано пять различных типов аномалий. И их число растет.

Пять типов в одном месте за три дня? Даже идиоту ясно: кто-то намеренно выпускает их здесь.

— В ходе расследования мы вышли на предполагаемый источник. Посмотри на экран.

Картинка на телевизоре самовольно сменилась. Я мысленно вздохнул о прерванном просмотре, но сосредоточился. Это была запись с камер метро. Пустая платформа, время последнего поезда.

— Поезд прибывает. Пожалуйста, отойдите за ограничительную линию, — прозвучал привычный голос диспетчера. Затем повтор на иностранном языке.

Обычное метро. Но затем…

— Поезд прибывает… Поезд-аномалия прибывает. Пожалуйста, отойдите за линию.

В голосе диктора послышались смешливые нотки, от которых по коже мог пойти мороз. К платформе подошел состав. На первый взгляд — обычный вагон, но от него веяло чем-то потусторонним.

Ш-ш-ш-ш—

Двери открылись. Из вагона повалил неприятный густой дым, и оттуда начали вываливаться существа, которых никак нельзя было назвать людьми.

— Осторожно, зазор! Осторожно, зазор! Осторожно, зазор! — механически и жутко выкрикивал динамик.

Аномалии суетливо покидали платформу, словно клерки, спешащие домой после работы. Зрелище было настолько нереальным, что кто-то мог бы принять это за подделку, сделанную через нейросети. Экран погас.

— Бюро уверено, что через этот поезд в город прибывают новые аномалии. Проблема в том, что мы не знаем, когда, где и как он появляется.

Ни условий, ни расписания, ни маршрута. 24-часовое наблюдение за всеми станциями города не дало результатов.

— Исследуй этот район. Думаю, ты сможешь его найти. Наши информаторы замаскированы по всему городу, найти их будет несложно. Удачи, капитан спецгруппы.

Связь прервалась. Я положил трубку на рычаг и подошел к окну. За стеклом в тумане и мороси тонул город. Идеальное место для чудовищ.

«Поезд-Аномалия?»

Поезд, перевозящий сущности. Раньше о таком не слышали. И он появился внезапно, три дня назад.

«Слишком подозрительно».

Очередная схема Карманных часов? Что он задумал на этот раз? Придется обойти все станции метро. У меня нет глаз, но я вижу чувствами. Я вижу то, что скрыто от людей — призраков и темную энергию.

Это будет долгая и нудная работа ногами. У Бюро нет технологий для выслеживания таких объектов, а у меня — встроенного радара. Придется новой спецгруппе поработать «в поле»…

Тук-тук.

Стук? Кто-то вошел в мотель и мгновенно оказался у моей двери. Быстрее меня. Не человек. Аномалия. Но чувства подсказывали, что внешне существо очень похоже на человека. Тело мужчины. Крупное. Но… без головы.

Щелк.

Я приоткрыл дверь. На пороге стоял мальчик в комбинезоне. Ростом выше человека, но для Объектоголового — телосложение ребенка. Вместо головы у него был обычный конверт.

Я посмотрел на Письмоголового с легким недоумением.

«Откуда их столько взялось?»

Они мастерски прятались. Пока мы с Клинкоголовым светились и попадались Бюро, эти жили в тени. Хотя я-то сам к ним пришел. Но разница колоссальная. Видимо, до вступления в Бюро я оставлял за собой слишком много следов, и организации пришлось изрядно попотеть, подчищая за мной хвосты.

— Действительно— горишь, — раздался голос из маленького динамика, который нес Письмоголовый. Голос был детский, но в нем чувствовалась сухая деловитость. — Здравствуйте—. Синее пламя. Я— Письмоголовый.

Я молча изучал его. Он пришел, зная, кто я? Подручный Карманных часов? Слишком нагло для врага…

— Я пришел передать— слова Бокала.

А. Та женщина. Я с облегчением распахнул дверь шире.

— Возьмите— это.

Он протянул мне несколько фотографий.

— Это важные— Объектоголовые. Из-за Синего пламени— они выходят из тени на поверхность.

Из-за меня? Стать знаменитостью так внезапно… Это из-за того видео на YouTube? Я решил воспользоваться динамиком Письмоголового для ответа.

— Выходят— чтобы встретиться со мной?

— Да—.

— Мирный диалог— возможен?

— Э-м-м—. Возможно, но не советую. Они— не добрые существа.

Значит, враждебны. Понятно. Я просмотрел фото.

— Бокал говорит—, что все они опасны. Если встретите их—, не вступайте в контакт.

— …

— Особенно— вот этот, Телевизор.

Письмоголовый указал на фото существа с телевизором вместо головы.

— Среди нас— он известный тиран. Захватил подземные торговые ряды— и управляет бандой.

Телевизороголовый? Я так и знал, что телевизоры — это зло. Ужасно интересные ребята.

— Название банды— «Подземный рынок электроники».

Если это реальное название организации, то у него такое же отсутствие вкуса, как и у Бюро.

— Будьте осторожны. Я— пойду.

— Погоди—.

Письмоголовый замер. Я показал ему одно из фото.

— Этот—. Машинист?

Объектоголовый с рычагом на голове. Меня привлекла не голова, а одежда — он выглядел как профессиональный железнодорожник.

«Может быть связан с тем самым поездом».

— Да—. Машинист.

— Знаешь его—?

— Он слишком неуловим—, я мало о нем знаю.

— Выясни—.

Возможно, просьба была наглой. У него наверняка свои дела. Но Письмоголовый без лишних слов забрал фото Рычагоголового.

— Хорошо—. Спрошу у Бокала.

Удобный малый. Надо поддерживать с ним хорошие отношения.

— Часто— таким занимаешься?

Конверт на его плечах качнулся, словно он кивнул.

— Могу я— просить тебя о помощи иногда?

— Это моя работа—. Но разделяйте—, что я могу, а что нет.

Этого достаточно. У Бокала, похоже, много информации об Объектоголовых, так что этот парень станет моим мостиком в их мир. Хотелось бы зачислить его в спецгруппу в качестве посыльного, но команда только создана, нельзя спешить. Можно нажить лишних проблем.

— Тогда я пошел—.

Письмоголовый исчез в мгновение ока. Действительно, он намного быстрее меня.

«Что ж, пора начинать расследование».

Первая миссия спецгруппы. Мой выход.

Спертый воздух неприятно щекотал ноздри. В переулке смешались запахи застарелого табака, рвоты и гнилого мусора — коктейль, от которого хотелось вывернуть желудок наизнанку. Пак Кван Чхоль зажал нос, но тут же выругался от боли.

— Твою мать. Ну и вонища.

Грубая ругань была его визитной карточкой и причиной отвратительной репутации. У въезда в переулок стояло несколько патрульных машин с безмолвно вращающимися маячками. Полицейское ограждение и офицеры, сдерживающие зевак.

Пак Кван Чхоль, работая широкими плечами, бесцеремонно расталкивал гражданских.

— Ой!

— Эй, ты что творишь, урод!

На любое возмущение Пак отвечал свирепым взглядом. Его внешность была не из тех, что обыватель может вынести без содрогания.

— Ик… у-у-у…

— Тьфу! — он смачно сплюнул под ноги самому смелому, давая понять, что лезть не стоит.

Подойдя к оцеплению, Пак зыркнул на патрульных. Те не сразу сообразили, кто перед ними.

— А, а! Детектив Пак!

— Кто-кто?

— Детектив Пак из убойного отдела. Пропустите его!

Полицейские поспешно убрали ленту. Пак окинул их взглядом и слегка похлопал ближайшего по щеке.

— Дождь херачит, а вы тут пашете. Молодцы.

— Да нет, всё в порядке.

— Но, пацан, лица начальства надо запоминать.

— …Виноват.

Детектив Пак Кван Чхоль. Опытный опер, который, несмотря на стаж, раз за разом проваливал экзамены на повышение. И дело было не в отсутствии таланта, а в том, насколько сильно руководство его ненавидело.

— И разгоните толпу. Там труп лежит, вы тут что, экскурсию устроили?

Слова «разгоните это» относились к людям. Но зеваки, о которых шла речь, даже не поняли, что говорят о них, и продолжали любопытно вытягивать шеи.

В глубине переулка работала группа по поиску пропавших. Завидев Пака, они зашептались:

— Гляди, Кван Чхоль приперся.

— Блин, ну почему именно его назначили ответственным?

Пак прекрасно всё слышал. «Потом вправлю им мозги, сейчас надо сосредоточиться на деле», — подумал он и подошел к экспертам.

— Трудимся, значит.

— Детектив Пак, вы прибыли?

— Убойный отдел всегда на месте. Где жертва?

— Там.

За поворотом переулка место преступления сохранилось в первозданном виде. Пак подошел и заглянул в лицо покойнику.

— Ну и херня. Мать твою.

Рот был разорван. Непонятно чем, но рваные раны доходили до самых скул, обнажая кость. Пак повернулся к полицейскому, фиксирующему улики.

— Раны глубокие, но от такого не умирают. Истек кровью? В чем причина смерти?

— А? Это… вскрытия еще не было. Но дело не в ранах.

— Я и спрашиваю — в чем? Должны же быть предварительные выводы.

Полицейский недовольно поджал губы, но давить на Пака не рискнул.

— Похоже… на смерть от шока.

Шок? Издеваетесь? Разорвать рот — это больно и жутко, но не смертельно. Офицер поспешил добавить:

— Причина неясна. Мы предполагаем нейрогенный шок, а не болевой.

— Это как?

— Ну… от страха, например. Я сам в шоке от такого…

От страха? Насколько же должно быть страшно, чтобы человек вот так испустил дух? Пак присел на корточки, изучая лицо. Раны были очень грубыми. Не нож. Больше похоже на…

— Руками порвали?

— Мы тоже так думаем.

— Руками разорвать рот? Как?

— Судя по кровоподтекам и следам давления — вот так.

Полицейский показал на своем лице: обе руки хватают за челюсти, большие пальцы вставляются в рот. И резкий рывок в стороны.

— Это вообще возможно?

— Теоретически — да, но жертва бы сопротивлялась. Это требует чудовищной физической силы. Нужно мгновенное усилие, сопоставимое с гидравлическим прессом…

«Что за бред про монстров? — подумал Пак. — Даже самые упоротые качки на такое не способны».

— Ага, конечно. Давайте еще «Красную Маску» обвиним. Эта стерва еще в деле?

— Это же городская легенда из моего детства.

— Значит, у нас тут подражатель. И что этот урод творит?

Пак поднялся и махнул рукой:

— Если закончили, накройте его. Холодно же, и дождь идет.

— Есть.

— Твою мать. Пропажи, убийства… Три дня назад как с цепи сорвались. Кто же к нам в город пожаловал?

Пак ворчливо достал телефон. На главном экране YouTube висело видео с городскими легендами. Ролик стремительно набирал просмотры, попав в алгоритмы.

— …Городские легенды, значит.

Это дело тоже тянуло на легенду. Он включил видео — там снова крутили тот старый ролик с Объектоголовым, у которого синее пламя вместо головы. Велись споры: фейк это или нет. Автор видео признался в монтаже, но посыпались свидетельства очевидцев, видевших Синее пламя вживую, так что тема не утихала.

— Синее пламя…

Существует он или нет? Помогает людям или вредит? Большинство комментариев под видео гласили «Фейк», но Паку было не до смеха.

— Мать твою. Если ты реально существуешь и ты за нас — помоги мне. В городе творится какая-то дичь.

В этот момент из оцепления прибежал запыхавшийся патрульный.

— Господа детективы! Там приехали… из внешней полиции. Хотят видеть ответственного.

— Че? Внешняя полиция? Это кто еще?

— Я… я не знаю точно.

— Блин, ты даже не узнал, кто это, и прибежал докладывать? Ох… ладно, я сам схожу.

Развернувшись к выходу, Пак Кван Чхоль внезапно задрал голову вверх. Острое чутье опытного опера сработало мгновенно. Но на крыше здания ничего не было.

— Детектив?

— Ты не видел там свет? Наверху.

— Свет? Нет, сэр.

— Синий такой. Черт… кажись, у меня уже галлюцинации начались.

Он зашагал к выходу.

Начальник полиции Ким, повесив трубку, издал тяжелый вздох и с силой потер лицо ладонями. Инструкции, пришедшие напрямую «сверху», не поддавались никакому логическому объяснению.

Ему и раньше доводилось сталкиваться с внешним давлением на следствие со стороны влиятельных лиц, имеющих связи в преступном мире, но в этот раз всё было иначе.

— Эй, эй! Стойте! Остановите его!

— Что?! Но... как?!

— Черт! Да хоть телами своими этого детектива Пака заблокируйте!

Бах!

Дверь в кабинет начальника распахнулась от мощного пинка. Влетел детектив Пак Кван Чхоль, разъяренный настолько, что, казалось, из него вот-вот вырвется пламя. Вид у него был такой, будто он готов сожрать любого, невзирая на чины.

— Поговорить надо, — бросил он.

В его властном тоне не чувствовалось ни капли уважения к иерархии. Начальник Ким кивнул с таким видом, будто ожидал именно этого.

— Ну, давай.

Взгляды перепуганных патрульных, толпившихся в коридоре, были отсечены захлопнувшейся дверью. Пак рухнул на диван. Его голос, едва сдерживающий ярость, просочился сквозь зубы:

— Что это за ублюдки?

— Ты о ком?

— Не прикидывайся идиотом, Ким. Пока я тебе физиономию не начистил, плевать на то, что мы однокурсники.

Несмотря на то что они вместе заканчивали полицейскую академию, разница в их нынешних званиях была как между небом и землей. Но Пак Кван Чхоль, как всегда, плевал на субординацию, когда дело касалось абсурдных ситуаций.

— С какого перепугу эти твари вваливаются в наш участок как к себе домой и забирают дела?

— Кван Чхоль, это приказ сверху. Я бессилен.

— Не неси чушь. Там не просто исчезновения, там убийства. Когда это в истории Кореи внешние структуры вот так внаглую перехватывали расследование?

— Это их работа. Наше дело — умыть руки и вернуться к обычным вызовам. В районе и так работы завались.

— Они сказали, что будут сами проверять все новые инциденты и решать, что отдавать нам. Они нас, блядь, просто за бортом оставляют!

«Даже так?» Это было уже за гранью. Такое требование означало, что местную полицию не считают даже за декорацию.

Но начальник Ким не шевельнулся. Он молча уткнулся в компьютер, словно всё это его не касалось.

Бабах!

Не выдержав, Пак Кван Чхоль с силой грохнул кулаком по столу. Ким подпрыгнул и заорал:

— Пак Кван Чхоль! Ты, придурок! Совсем берега попутал?!

— Да ответь ты мне! Твою мать! Откуда они вылезли?!

— Это люди из спецотдела, присланные напрямую сверху. Просто знай это, и всё.

— А «верх» — это кто?

— Не могу сказать.

Если Кван Чхолю было плевать на политику, то Ким, постоянно общаясь с верхушкой, знал гораздо больше.

— Не можешь сказать? Неужели сынок какого-нибудь великого депутата вляпался?

— Да заткнись ты уже, Пак Кван Чхоль!

Начальник Ким побагровел от ярости — Пак редко видел его таким.

— Если мы сейчас в это влезем, и тебе, и мне, и всем здесь настанет полный пиздец! Это не тот уровень, где я или комиссар можем хоть что-то порешать!

В голосе Кима слышалось не просто раздражение. Там был чистый, первородный страх. Он закрыл лицо руками.

— Пожалуйста, Кван Чхоль... Я, в отличие от тебя, трус. Тебе-то что, ты привык переть напролом, а мне нужно жену и дочь защищать. Я обязан отойти в сторону.

— ...

— Приди в себя. Забудь об этом.

В кабинете повисла удушливая тишина. Спустя долгое время Пак достал сигарету и спросил:

— Мы ведь с тобой примерно одинаково лямку тянем?

— Не примерно, а день в день.

— Я-то уже всё потерял. Жена не выдержала моих заскоков и ушла, забрав ребенка. Так и кручусь вечным лейтенантом.

«Неужели всё еще не понял?» — подумал Ким. Упрямство тоже должно иметь границы. Однако Пак Кван Чхоль поднялся на удивление спокойно.

— Но я не допущу, чтобы ты прошел через то же самое.

— ...Спасибо.

Ким смотрел вслед уходящему другу. Сегодня его спина казалась особенно жалкой, но это было необходимо ради общего блага.

Вернувшись к клавиатуре, начальник вдруг замер и посмотрел на дверь:

— Он ведь... не собирается выкинуть какую-нибудь дурость?

*****

Вернувшись на место происшествия, Пак Кван Чхоль первым делом наткнулся на вооруженных людей.

— Ублюдки. Сказали «сверху», я уж думал, из Голубого дома принесло.

Черная униформа, назначение которой он не знал. В руках не привычные любому корейскому мужчине M16 или K2, а штурмовые винтовки SCAR. Пак напряг свои скудные познания в милитари-тематике.

Такое оружие обычным солдатам не выдают.

— Спецотдел от руководства... Воняет за версту, а?

Это не могли быть частники. В Корее частные армии — это прямой путь под суд за госизмену.

Они давят полицию авторитетом власти, без проблем забирают следствие, а их люди — вооруженные до зубов бойцы.

— Неужели «Люди в черном»?

Разве они не должны быть в костюмах? Кван Чхоль на миг представил, как сейчас выйдет Уилл Смит, но это были лишь фантазии.

Он потер нос, засунул руки в карманы куртки и отвернулся. Конечно, хотелось ворваться туда и устроить скандал — характер позволял. Но если группировка средь бела дня выставляет в городе вооруженных солдат, истериками там ничего не добьешься.

«Если буду маячить у них перед носом, огребу не только я». В голове всплыло бледное лицо начальника Кима. Пусть они и не были закадычными друзьями, но вместе съеденный пуд соли не позволял Паку подставить товарища под увольнение.

— Придется копать самому.

Исчезновение и убийство произошли три дня назад. Очевидно, что работал один и тот же субъект. Пак быстро сопоставил места и время.

Все преступления совершались в безлюдных переулках, в слепых зонах. Почерк был демонстративным, но при этом в следах сквозила какая-то холодная, почти механическая жестокость.

«Проблема в том, что у жертв нет ничего общего». Пол, возраст, внешность — никакой системы. Среди убитых был даже крепкий парень, занимавшийся единоборствами, но он погиб, даже не успев оказать сопротивления. Типичное немотивированное серийное убийство. Убивали каждого, кто попадался под руку.

— ...

Пак Кван Чхоль остановился перед входом в один из переулков. Из-за серии убийств в городе ввели жесткий комендантский час. Несмотря на опасность, он уверенно шагнул в темноту. Чтобы поймать зверя, нужно стать приманкой.

— О... стул есть.

В узком, темном переулке, где не горел ни один фонарь, стоял брошенный пластиковый стул. Идеальное место для нападения.

Сев на стул, Пак по привычке запустил на телефоне какую-то дурацкую игру. Редкая дрянь, но время убивает отлично.

— ...Посижу минут тридцать и сменю точку.

Прошло несколько минут его демонстративной беззащитности в свете экрана. И вдруг...

У-хо-хот. О-хот!

Услышав этот жуткий звук, Пак мгновенно оторвался от экрана и уставился в глубь подворотни. В кромешной тьме ничего не было видно.

Пак проверил оружие. За пазухой — револьвер. Тот самый, который начальник Ким умолял не таскать вне службы. Кроме него — только складная дубинка.

— Твою мать... Справится ли это с тварью, которая прикончила профи-бойца?

На мгновение он пожалел о своем решении. Зачем он здесь? Ради какого-то призрачного чувства справедливости? Он просто считал, что должен делать свою работу. И, честно говоря, хотел утереть нос тем выскочкам, что влезли в его дело. Но ни одна из этих причин не стоила жизни.

— Просто... хотелось показать дочери, что её отец — настоящий коп.

Дочь ушла вместе с матерью. В душе еще тлела обида, но редкие сообщения от неё были единственным, что заставляло его держаться. Ему просто хотелось быть лучше в её глазах.

— ...Это оно?

Там, впереди. Глаза, привыкшие к темноте, уловили движение в чернильной глубине. Из-за расстояния был виден лишь массивный силуэт. Округлое, грузное тело, а над ним причудливо вздымались три рога. Лишь спустя мгновение Пак понял, что это дурацкий шутовской колпак.

— Что за любитель косплея?

Вряд ли обычный человек стал бы разгуливать в таком виде во время комендантского часа. Тогда кто это? Промоутер цирка? Здесь, в темноте, без единого луча света?

— Револьвер...

Судя по комплекции врага, дубинкой тут не обойтись. Пак тихо вытащил оружие и взял под прицел темноту.

«Черт, старость не радость, даже прицелиться нормально не могу». Списав трудности обзора на возраст, он затаил дыхание. Силуэт приближался. Стало ясно, что противник движется, исполняя какой-то безумный чечеточный танец.

— ...?

Он думал, это шутка, но это реально был фрик. Какой псих попрется в такое время в костюме клоуна?

Та-да-да-дак — та-дак.

— У-хо-хот! И-ё-хо-хот!

Натянутый клоунский смех, фальшивый и мерзкий. Когда луна наконец осветила фигуру, Пак замер.

Это был клоун. Натуральный клоун. Белый грим, красный нос, дурацкая шапка и мешковатый расшитый костюм. Классический образ из кошмаров.

Существо в остроносых башмаках, пританцовывая, подошло ближе и резко остановилось, уставившись прямо на Пака.

— ...Послушайте, уважаемый, — начал Пак.

Внутри него заворочалось нехорошее предчувствие. С виду — просто человек в гриме. Но полицейское чутье вопило на пределе: перед тобой не человек. Поэтому он не опускал ствол.

— Вы в курсе, что сейчас комендантский час? Какого хрена вы тут в клоуна вырядились? А ну, быстро домой, смывать краску и спать! Иначе арестую.

— ...

— Глухой, что ли? Полиция приказывает — пошел вон отсюда!

Что с ним не так? Почему он так пялится? И как вообще можно так широко выкатывать глаза?

— Тик. Так. Тик. Так.

Клоун начал цокать языком, имитируя звук часов. Эта нелепость взбесила Пака окончательно.

— Ну всё, допрыгался. Руки за голову, мордой в пол! Ты что, сопляк, полицию за говно держишь?!

— У-хо-хот! Тик. Так. Тик. Так.

Оно сорвалось с места. Нет, оно не просто побежало — оно метнулось. Даже Пак Кван Чхоль, человек не робкого десятка, содрогнулся от того, как неестественно двигалась эта тварь.

— У-а-ат! Ах ты... сука!

Стрелять? Нужно ли стрелять? Он ведь явно несется убивать! Инстинкт заставил палец лечь на спуск, но разум медлил. За долгие годы службы Пак так ни разу и не выстрелил в человека.

Ква-ак!

Это промедление стало роковым. Ударом ноги клоун выбил револьвер — оружие улетело куда-то во тьму. Одновременно с этим хрустнуло левое запястье.

— а-а-а-ах!

Как?! Каким бы сильным ни был удар, разве может человеческая нога сломать запястье одним махом? Причем удар пришелся даже не по руке, а по дулу пистолета! В следующую секунду его за шкирку швырнули об стену.

Бах!

— Кх-ха!

От удара спиной легкие сдавило, воздух перестал поступать. Пока он пытался вдохнуть, клоун прижал его к стене, приблизив лицо вплотную.

— У-хи-хи-хит!

Пак всегда считал себя силачом, но эта тварь ворочала им как тряпичной куклой. Чудовищная, запредельная мощь.

«Чтобы разорвать человеку рот руками, нужна невероятная сила... как у гидравлического пресса...» — вспомнились слова судмедэксперта. Да, с такой силой порвать пасть — дело секундное.

— Х-хо... кх-ха... х-ха...

Но страх перед физической расправой был не самым страшным. Психика Пака начала давать сбои. Сознание пустело, зрение сузилось до узкого тоннеля. Дикий стресс ударил в мозг, кровь закипела.

— Кх-х... кх-кх... кх!

Он отчетливо слышал стук собственного сердца. Давление в голове стало невыносимым, казалось, глаза вот-вот лопнут и брызнут кровью.

— У-хо-хот! О-хот!

— Х-хо...

Он что-то говорил, но Пак не мог разобрать ни слова. Не дождавшись ответа, клоун надул губы, а затем оскалился. В его пасти обнаружились ряды острых, как у акулы, зубов, не имеющих ничего общего с человеческими.

— Smile! Улыбнись! Смейся!

Большие пальцы клоуна вошли в рот Паку, упираясь в скулы изнутри.

Ф-ф-ф-ф-фа-а-а-ак!

Внезапно сбоку обдало невыносимым жаром. Темный переулок на мгновение озарился ярким светом, и клоуна буквально отшвырнуло прочь.

— У-о-о-о-от! Кх-и-и-я-я-я-я!

Пак посмотрел на катающегося по земле клоуна, а затем перевел взгляд в другую сторону.

Ток. Ток. Ток.

Звук шагов по асфальту. Синее сияние, заливающее переулок светом.

— Что... что это еще за хрень...

Это должен быть бред. Просто галлюцинация. Пак знал, что мир полон чудиков — даже этот клоун мог быть просто психом в гриме. Но это...

Ток. Ток.

— Нет... нет-нет-нет. Только не это. Пожалуйста, пусть это будет неправдой...

Высокий мужчина в строгом костюме. Он шел неспешно, нарочито громко стуча каблуками туфель.

Но над воротником не было головы.

Там полыхало синее пламя. Существо, которого не должно было быть в природе, медленно остановилось.

Х-р-р-р-р-р...

Раздался странный всасывающий звук, пламя закрутилось вихрем. Горящий клоун, царапая асфальт, истошно закричал:

— Кх-о-о-от! Нет! Не надо-о-о-о!

Тушу клоуна потащило по земле. Его пальцы оставляли кровавые борозды на покрытии, но сила притяжения была выше его чудовищной мощи. В отчаянии клоун вцепился в лодыжку Пака.

— Кх-ха!

— Кх-о-от! У-о-о-от!

Хрусть.

Лодыжку пронзила такая боль, будто её пропустили через дробилку. Но времени на боль не было. Если его утянет вместе с этой тварью — ему конец!

— Пусти! Тварь! Отцепись, сука!

Пак начал неистово лупить клоуна по голове свободной ногой. После нескольких ударов колпак слетел, и клоун наконец разжал пальцы.

— У-О-О-О-О-О-О-Т!

С этим последним воплем клоуна затянуло прямо в синее пламя, и он исчез.

Пш-ш-и-и...

Огненная голова испустила облачко серого дыма, словно переваривая добычу. Наступила тишина.

— ...

Синее пламя просто стояло на месте, не двигаясь. Пак, сидя на земле, чувствовал, как сознание уплывает от психического давления.

— Кх... пш... кх...

Это было странно. Ощущение давления было почти физическим. Просто находиться рядом, просто смотреть на него было невыносимо.

«Пистолет... надо найти пистолет. Где он?»

Лихорадочно шаря руками по земле и не сводя глаз с монстра, Пак нащупал что-то.

— П-пистолет!

Но в руках оказался клоунский колпак. Пак отшвырнул мерзость и продолжил поиски. Оружие. Только оно могло дать хоть какую-то надежду. Он пополз назад, на четвереньках. Сломанное запястье ныло, но это была ерунда по сравнению со смертью.

Однако его попытки спастись были слишком медленными для этого существа.

Так.

Рука легла ему на плечо. В этот миг Паку показалось, что его сердце остановилось.

С-с-с...

К его лицу прикоснулось что-то холодное. Это ощущение стало последней каплей. Пак Кван Чхоль окончательно провалился в темноту.

*****

1 апреля.

Черт. Опять я кого-то вырубил.

«Да блин! В этот раз я его даже не пугал!»

Я просто спас человека. А когда он начал искать ствол, я всего лишь хотел ему помочь и протянул его. И всё. Чистый акт доброты, честное слово.

«С ума сойти. Он что, коп?»

Я внимательно осмотрел обморочного. Лицо грубое, характер, судя по всему, боевой — чем-то напоминает Кан Тхэ Чжуна. Только аура не такая... благожелательная, что ли. Человек явно затравлен жизнью.

«Если он из "гражданских" копов, то откуда?»

Скрытое ношение, дубинка, револьвер. О, у него еще и наручники есть. Наверное, из убойного отдела — обычно они такие дерзкие.

Клик-клик.

Я осмотрел револьвер. Когда клоун его выбил, ствол слегка погнулся. Использовать его больше нельзя. Хотя, может, оно и к лучшему — меньше поводов для стрельбы.

«Положу-ка я его прямо перед носом, чтобы он не дергался, когда очнется».

Я положил револьвер прямо перед лицом полицейского. Проснется — и сразу увидит. Мою деликатность и заботу определенно стоит оценить.

«Кстати говоря. Объявили комендантский час, а за полицией-то и не уследили».

Хотя, может, он не мог иначе. Но разгуливать в одиночку сейчас — самоубийство. С каждым часом обстановка накаляется. Пока гражданских сдерживают запретами, но если так пойдет дальше, город придется закрывать наглухо.

«Надо жрать их всех, кого увижу. Иначе невинных жертв будет только больше».

Сущностей стало слишком много. Мне нужно как можно скорее найти информацию об этом «Поезде призраков», который их перевозит.

— ...

Я снова посмотрел на лежащего полицейского.

«Потом всё равно придется чистить ему память. Надо хоть имя узнать».

Я пошарил по карманам лежащего копа. Сколько же у него там хлама! Спустя минуту я выудил телефон.

«...Хм?»

Под прозрачным чехлом телефона была наклеена старая фотография. Дочь? Они стоят в какой-то неловкой позе, держась за руки. Рядом женщина — видимо, жена — смотрит в камеру с явным недовольством. А вот дочка улыбается во весь рот.

Судя по фото: жена, которая терпеть не может фотографироваться, муж, готовый на всё ради дочери, и счастливый ребенок.

Покопавшись еще немного, я нашел удостоверение.

«Пак Кван Чхоль».

Отдел не указан, ну и ладно. Примерно понятно, где он работает, потом разберусь.

«Однако...»

Ночь еще не кончилась, твари рыщут повсюду. Оставить его здесь — значит обречь на смерть. Может, оттащить его на людную улицу?

Но безопасно ли это будет для него?

«…….»

«…….»

Тишина тяжело осела в комнате.

Как и любой, кто чувствует свою вину, Пак Кван Чхоль воровато косился на начальника участка Кима. Тот молча стоял, скрестив руки на груди. Вылитый жнец смерти.

«…….»

«…….»

«…….»

— …И что, даже оправданий никаких не будет?

Голос начальника Кима разрезал тишину.

Пользуясь случаем, Пак осторожно выложил правду, которая всё равно звучала как жалкое оправдание.

— Преступником был Клоун.

— Ты, паршивец…

— Послушай, Ким. Я серьезно, я видел его.

Левое запястье сломано, на правом порваны связки. Лодыжка и вовсе была на грани превращения в месиво — непонятно, что там вообще произошло. В таком состоянии ему бы валяться в больнице, но Пак Кван Чхоль, придя в сознание, притащился на службу.

— В рапорте ведь был не только Клоун.

— Я думал, это человек, но нет. Зубы у него… мелкие и острые, как шипы. Веришь?

— …….»

— А силища какая? У меня просто шансов не было.

— …….»

Начальник Ким тяжело вздохнул и сам продолжил за него. Слово в слово по рапорту.

— «Затем появился мужчина с синим пламенем вместо головы и сожрал Клоуна. А ты, обезумев от страха, бросился бежать и потерял сознание из-за огня». Так?

— Всё точно помнишь. Это чистая правда, без единого слова лжи.

— Без лжи?! Да хватит уже! Где это видано?

Пак Кван Чхоль едва не подскочил на месте от досады и сорвался на крик:

— Да серьезно я! Ты на рожу мою посмотри — не видишь, что ли?

— И как это доказывает твой бред?

— На губы глянь! Он мне пасть разорвать хотел, я еле вырвался. Видишь, углы рта красные?

— Этого мало.

— Да как мне заставить тебя поверить?!

— Да кто в такое поверит?

Битва копья и щита. Оба упрямы как быки, и этот спор мог длиться вечно, пока кто-то один не пойдет на попятную.

— Почему ты веришь всякому дерьму, которое несут верхи, но не веришь мне?

— На их бред мы просто закрываем глаза. А твои сказки — понимаешь, насколько они звучат нелепо?

От этого бессилия можно было заработать гипертонию. Впрочем, лицо начальника Кима выражало те же чувства.

Ким глянул на настенные часы и потянулся за брошенным на стул пальто.

— Мне пора. Сколько я из-за тебя времени угробил?

— Эй! Ты серьезно так и не веришь?

— Верю в то, во что можно верить. Твой угробленный ствол менять — это куча бумажной волокиты, ясно тебе?

Бросив напоследок «дуй в больницу», начальник вышел из участка. Пак Кван Чхоль вернулся на свое место, глядя на стол, превратившийся в свалку макулатуры. Стоило ему разгрести бумаги, чтобы добраться до компьютера, как зазвонил телефон.

Увидев имя на экране, он тут же выскочил в коридор и принял вызов.

— Дочка!

Мрачное лицо Пака мгновенно посветлело. Из трубки раздался звонкий голос:

— Слышала, ты поранился! Что случилось?

— Да пустяки. На работе всякое бывает. Отец твой в полном порядке.

— Может, мне приехать?

Пак горько усмехнулся. Как бы он этого хотел.

— Прости, солнышко. Даже если приедешь, я сейчас завален делами, не сможем увидеться.

— Опять? Ты работаешь даже когда тебе плохо?

— В этот раз всё серьезно. Как выкрою выходной — сразу скажу. Тогда и встретимся.

— …Ты никогда не заканчиваешь вовремя.

Этот глухой голос полоснул его по сердцу. Лицо Пака исказилось в странной гримасе.

— Вечно ты говоришь, что скоро закончишь, а работа не кончается.

— …….»

— Я сама приеду.

Тяжело вздохнув, Пак Кван Чхоль сверился с календарем на столе.

«Время неудачное. Хотя… если бросить всё, как советовал Ким, то время появится».

Действительно, стоит ли всё бросить? Спихнуть эти исчезновения и убийства на какой-то сторонний отдел?

Стоп. Сторонний отдел?

— Погоди. А-а? Секунду. Монстры и… неизвестное подразделение?

— Ты о чем?

— А, нет, забудь. Так ты приедешь?

— Да, уже еду.

— А школа? У вас же дополнительные занятия?

— Пап. Я перевелась в школу, где их нет. Ты вообще в курсе, что я уже в старших классах?

Уже в старших? Насколько же он забросил семью? Паку стало не по себе.

— Ладно, приезжай. Матери только скажи. Да, кстати, а кто тебе сказал, что я пострадал? Дядя начальник участка?

— Нет. Твой друг сказал. Он мне еще проездной билет дал.

Друг? Из всех знакомых Пака только Ким обладал хоть какой-то гибкостью ума. Но Ким сказал, что не звонил. Кто тогда?

— Пап, а проездные сейчас поменялись?

— Не знаю. Давно в метро не спускался.

— Он красный. Раньше же желтые были.

«Красный? И зачем менять нормальные вещи на всякую чушь, только неудобства создавать».

— В общем, скоро буду!

Повесив трубку, Пак встал. Эти типы из «внешнего отдела» наверняка еще на месте.

*****

2 апреля.

Крыша высотки.

Я стоял, опершись на парапет, и концентрировал зрение. По всему городу ощущались сгустки темной энергии. Одни твари неистовствовали открыто, другие затаились, стирая следы своего присутствия.

— Командир.

Оперативник Бюро, стоя в позе «смирно», обратился ко мне со спины. В его голосе чувствовалось напряжение.

— Докладываю по ситуации с Аномалиями. Две особи захвачены. Три ликвидированы. Шестеро раненых. Один погибший. Доклад окончен.

— …….»

— Устройства коррекции памяти подготовлены. Как только захватим того полицейского, сразу пустим в ход.

Из небольшого динамика на моем плече раздался голос:

— Где— он?

— Был в участке, но внезапно начал движение. Ведем его. Как только остановится — упакуем.

Значит, о копе можно не беспокоиться. А он живучий. Двигается, несмотря на такие травмы.

— Есть кое-что еще. Вот.

Оперативник подошел и протянул мне кусок плотной бумаги. Проездной билет метро. Ярко-красный.

— ……?

— Нашли у одного из ликвидированных Сущностей. Судя по виду, это как-то связано с Поездом-призраком.

От этого билета исходила та же слабая темная аура, что и от визитки Женщины-бокала. Вот оно что. Поезд-призрак тоже был «регулярной аномалией», возникающей при определенных условиях. Неудивительно, что его не могли найти, как ни старались.

— Информацию — зафиксировать. Продолжать — слежку.

— Есть. Служу Бюро.

Когда оперативник ушел, я внимательно осмотрел билет. Итак, зацепка для выхода на Поезд-призрак у меня в руках. Вопрос в том, как ее использовать.

«…Сунуть в турникет?»

Но чтобы добраться до турникета, нужно очистить метро от людей. А это не так-то просто. Разве что дождаться последнего поезда. Самое время, чтобы избежать лишних жертв.

«…Идет».

Нечто, двигавшееся слишком быстро для человеческого глаза, скользнуло в переулок. Существо вплотную приблизилось к зданию и резко выгнулось всем телом, глядя вверх на крышу.

Письмоголовый. Юный Объектоголовый ждал меня.

Я вмешался в канал рации.

— Пш-ш— У входа — Объектоголовый.

— Что? Готовность к бою!

— Пш-ш— Нет—. Это мой — гость. Пропустите — его.

— …Понял вас.

Я махнул рукой, приглашая его подняться через парапет. Сам же направился вниз, в заранее подготовленное помещение. Просторная комната, когда-то служившая офисом, была пуста, если не считать одинокого старого стула.

Вскоре дверь открылась, и вошел Письмоголовый.

— Синее пламя—.

— Информация — есть?

— Расскажу всё—, как велела Женщина-бокал—.

Пш-ш— «Внимание. Полиция на подходе. Полиция на подходе».

Голос из рации бесцеремонно прервал разговор. Полиция? Куда именно?

— Командир. Полицейский движется к зданию, в котором вы находитесь.

— Пш-ш— Остановим — на входе.

Я расширил восприятие вниз, к подножию здания. Чувствую его. Пак Кван Чхоль на костылях.

— Это зона ограниченного доступа. Уходите.

— Я полицейский! Какого хрена я не могу войти на свой участок?

— Данное дело полностью передано нашему ведомству по приказу свыше. У гражданской полиции нет полномочий. Проваливайте.

— Полномочий?! Да не пойти ли вам… Зови сюда своего командира. У меня есть вопросы.

У входа завязалась перепалка. Оперативники уже начали переговариваться о том, чтобы просто вырубить его и стереть память.

— Я уже всё знаю! Зови главного! Мне надо поговорить.

— Если продолжите, мы будем вынуждены вас арестовать.

— Чё?! Арестовать? Меня-а? Я коп, как вы меня арестуете, уроды!

Атмосфера накалялась, пахло дракой. Один из офицеров Бюро вышел вперед, чтобы осадить наглеца.

— В чем дело? Что за шум?

— Ты тут за главного? Я всё знаю. Вы в курсе, что это был за Клоун.

При упоминании Клоуна оперативники синхронно напряглись. Пак Кван Чхоль мгновенно считал эту реакцию и заорал, свирепо вращая глазами:

— Так и знал! Чую, воняет гнилью. Вы знаете, что это за монстр!

— Ты переходишь черту. Уходи.

— Ты мне не тычь! Я не потерплю, чтобы в моем районе чужаки забирали дела. Либо возвращайте, либо делитесь инфой.

Прет напролом. Весь Пак Кван Чхоль в этом. Теперь понятно, почему с таким стажем он всё еще застрял в чине инспектора.

— Думаешь, это совместные учения? Послушай, Пак Кван Чхоль. Мы сейчас тебя защищаем. Хочешь нажить проблем из-за своего любопытства?

— О-хо? И меня ты уже знаешь? Пробили подноготную? Да кто вы такие, мать вашу? Как вы связаны с тем монстром…

Это не кончится. Я снова нажал тангенту рации.

— Пш-ш— Пропустите — его.

— Командир? Но этот полицейский — гражданский…

— Пш-ш— У нас — важный разговор. Но — подготовьте — устройство коррекции.

— А… вот вы о чем. Понял.

Просто сотру ему память и отправлю восвояси. Офицер вздохнул и указал Паку на вход.

— Поднимайтесь. Командир хочет вас видеть.

— Значит, есть всё-таки главный? Отлично, гляну на его рожу.

«От этой рожи можно и в обморок грохнуться».

Пак Кван Чхоль с таким видом, будто готов разнести здесь всё, пинком открыл дверь.

— Где этот ваш главный? Нам надо поговорить о… Кха-а!

Он отшатнулся и рухнул на задницу. Пак, чье тело еще ныло от ран, забился на полу, глядя на меня в ужасе. Точнее, на меня и на Письмоголового.

— Твою ж…! Мать твою! Это же тот монстр!

— Это командир группы по расследованию аномалий Бюро по управлению сверхъестественным — Синее пламя. Ты ведь хотел видеть главного?

Офицер с издевкой помог Паку подняться. Тот, не желая подходить ближе, мотал головой и пятился к стене.

— З-значит, та встреча была не случайной… Уроды! Выметайтесь! Что за монстр? Какой еще командир? Вы что, все с ума посходили?

— Куда это вы? Сидели бы тихо — ничего бы не было. Сами напросились.

В итоге Пака усадили на свободный стул. Бледный как полотно, он переводил взгляд с меня на Письмоголового, словно военнопленный.

Я поднес указательный палец к пламени там, где у людей должен быть рот.

— Пш-ш— Тсс—. У нас — важный разговор — тишина.

Первым делом — назначенные встречи. Пак замолчал — то ли послушался, то ли просто оцепенел от страха. Письмоголовый наконец заговорил:

— Передаю слова Женщины-бокала—:

Он заговорил изящным тоном, явно кому-то подражая:

— «Если хочешь узнать—, я могу рассказать—. Но только если вступишь в наш "Velvet & Lead"»—.

— Пш-ш— Лишнее — пропусти.

— ……Рычаг — сложный тип—. Мастер, который водит — Поезд-призрак— только для Аномалий.

Мои догадки подтвердились. Связь Рычага и Поезда-призрака была очевидной. Время его появления совпало с активностью других Объектоголовых, узнавших о моем существовании.

«Всё это действительно происходит из-за меня».

Каждый раз, когда я сталкивался с последствиями своего появления, сердце сжималось. В чем вина жертв, гибнущих из-за самого факта моего существования?

— Он редко — выходит из поезда—. Чтобы поймать его — нужно зайти внутрь—.

— Пш-ш— Как — войти?

— Красный — специальный билет—. Его сложно — достать—. Только если — Рычаг даст — лично—.

Красный билет? Я достал тот самый проездной, который мне принесли. Сургучная печать на голове-конверте Письмоголового хрустнула, он слегка приоткрылся. В этот раз он говорил своим голосом:

— Это он—. Синее пламя. Это и есть — входной билет — на Поезд-призрак—.

— Пш-ш— Как — использовать?

— Всё просто—. Идешь к любому — турникету — и вставляешь его. Тогда платформа — превратится — в платформу Поезда-призрака—.

Что ж, удачно. Те Сущности, которых захватили оперативники Бюро, получили билеты напрямую от Рычага. Теперь один из них у меня.

— А? Красный проездной?

Пак Кван Чхоль, всё это время сидевший тихо, вдруг подал голос. Дрожащими губами он уставился на билет.

— П-послушайте… Судя по разговору, это не обычный проездной. Он… он опасный?

— Пш-ш— Тебя — не касается.

— Не касается?! Да не свисти! Моя дочь сказала, что получила такой!

Письмоголовый резко повернул голову. Пак замер с дурацким выражением лица — смесь ужаса и недоумения.

— Ваша дочь — Аномалия?

— …Чё? Дочь? Да с чего бы. Что вообще за Аномалии? Ты про таких монстров, как вы?

— Есть старая страшилка—, которой больше нет—. «Человек, получивший красный билет—, попадет в метро—, идущее в загробный мир»—.

— Что…?

— Это просто легенда—. Но на деле — всё прозаичней—. Человек там — просто добыча—. Пиршество — для сущностей в поезде.

Грохот!

Пак Кван Чхоль вскочил, опрокинув стул, напрочь забыв о боли в ногах. Глаза налились кровью, челюсть затряслась. Он заорал на Письмоголового так, будто готов был разорвать его в клочья:

— С чего это моя дочь — ваше пиршество?!

Письмоголовый не говорил «наше», но Паку было не до лингвистических тонкостей. Рассудок его помутился. Дрожащими руками он выхватил телефон.

— Стоять! Разглашение информации посторонним…! — офицер Бюро попытался вмешаться.

Я выставил руку, останавливая его.

Гудки… Гудки…

Бледный как смерть Пак Кван Чхоль кусал гипс на запястье в мучительном ожидании. Вскоре трубку сняли.

— Алло? Пап, ты чего?

— Ерин. Ты где?

— Я? В метро.

— Что?! Ты вставила тот красный билет в турникет?

— Ага. Вот, жду поезд.

— Твою мать!

Зная, что мы не люди, Пак Кван Чхоль всё равно умоляюще посмотрел на Письмоголового. Инстинкт подсказал ему, что этот «конверт» знает больше всех.

— Если она — не зайдет в вагон — шанс есть.

— Не садись! Ерин! Что бы ни случилось, не садись! Уходи оттуда немедленно!

— А-а? Почему? Поезд уже едет.

— Не садись! Слышишь?! Уходи оттуда сейчас же!

Но ситуация была беспощадна. Из динамика телефона раздался знакомый голос информатора:

— «Поезд прибывает. Пожалуйста, отойдите за ограничительную линию».

— Пап! Поезд пришел. Я пошла.

— Нет! Я сказал, не садись! Ерин?! Ты слышишь? Ерин!

— Пап, связь пропадает. Что ты сказал?

— Не садись! Ерин!

— «Поезд прибывает… Поезд-призрак прибывает. Пожалуйста, отойдите за ограничительную линию».

— …Поезд-призрак?

— Ерин!

Слова больше не достигали цели. В трубке напоследок прозвучал жуткий голос:

— Осторожнонеподскользнитесьосторожнонеподскользнитесь…

Щелчок.

Связь оборвалась. Пак лихорадочно набирал номер снова и снова, но слышал лишь бесконечные гудки.

— Н-нет. Нет-нет-нет-нет. Только не это. Только не со мной.

Он продолжал звонить, не переставая. Хныча, Пак Кван Чхоль бил себя кулаком в грудь, не обращая внимания на боль в сломанной руке.

— Пожалуйста… не надо. Ерин, ответь. Возьми трубку, дочка. О боже… что мне делать?!

Бесполезно. Обезумевший Пак бросился к выходу, но офицер Бюро преградил ему путь.

— Стой. Нельзя.

— Свали! Мою дочь сейчас монстры сожрут!

— Где она? Даже если рванешь к ближайшей станции, уже слишком поздно.

— И что, мне просто ждать, пока ее там доедят?! Отойди, сука-а-а!

Но он и сам понимал. С того момента, как билет коснулся прорези турникета, было уже поздно.

Слезы градом катились по его щекам. Поняв, что сделать ничего нельзя, он замер в оцепенении, а потом резко обернулся ко мне.

— Б-билет!

Он пошатываясь подошел и вцепился мне в воротник.

Отцовская любовь. Она вытеснила даже страх перед таким существом, как я.

— Дай билет. С ним же можно сесть на этот поезд? Тогда я успею?

— …….»

— Дай! У меня нет времени!

Он схватил меня за руку, пытаясь вырвать билет. Но человеческих сил не хватит, чтобы забрать у меня даже бумажку. В итоге он не удержался и рухнул на пол.

Бах!

— Кха-а!

Но он не сдался. Он вцепился мне в ноги.

— …Умоляю—!

Человек в отчаянии становится пугающе искренним. Пак Кван Чхоль отбросил свой характер, принципы и гордость. Ради дочери.

— Прошу вас! Пожалуйста… дайте мне билет. Дочка… Чтобы спасти мою Ерин, другого пути нет……

Вот она какая, роль родителя. Становиться на колени и жалко молить даже тех, кого до смерти боишься, лишь бы защитить своего ребенка.

— А если нет… тогда помогите.

Слово «помогите». Раньше и сейчас — оно неизменно отзывается во мне.

— Пожалуйста… спасите мою дочь….

Кан Тхэ Чжун часто говорил, что я человечнее самих людей.

Подражая человеческой природе, я невольно тянусь к идеализированному добру. И я не могу просто отказать тому, кто так отчаянно просит о помощи.

— Пш-ш— Ближайшая платформа — где она?

2 апреля.

— Осталась последняя информация... Строго соблюдайте регламент «Призрачного экспресса»...

Не провоцировать беспорядки.

Не бегать.

Не шуметь.

Не блокировать проходы.

Запрещено владение опасными предметами.

Ироничным был шестой пункт.

Запрещен пронос еды.

Я тут же указал на это противоречие:

— Ты же говорил... что люди здесь — это «банкет»?

— Все правила сводятся к одному: создаете ли вы помехи окружающим или нет... Если повезет и вы сможете складно оправдаться по ситуации, то проскочите...

Короче говоря, нужно искать бреши в системе и действовать гибко.

Пак Кван Чхоль, который всё это время тревожно молчал, внезапно подал голос:

— Проедь еще два квартала и сворачивай направо. Если ехать прямо, соберем все светофоры.

Инструкции, достойные матерого опера из убойного отдела. Боец Бюро, крутя руль, поспешно переспросил:

— Там одностороннее движение.

— В экстренных ситуациях даже пожарные сносят припаркованный хлам, чтобы проехать.

Местный знает лучше. Автобус Бюро резко затормозил перед входом в метро. Двери распахнулись еще до полной остановки; Пак выскочил наружу, за ним хлынули оперативники. Один из бойцов выкрикнул команду:

— Запустить когнитивный глушитель.

От устройств на бортах автобуса пошли волны. В тот же миг станцию окутала странная тишина. Все люди вокруг замерли с пустыми глазами. Зрелище было жуткое. Словно мир поставили на паузу.

— Твою мать... Что это? Те самые секретные технологии из теорий заговора?

Пак пробормотал это с горькой усмешкой. Я понимал его чувства. Всю жизнь он и не подозревал, что за ширмой реальности скрываются такие структуры. Видя человека, впервые узревшего изнанку, я ощутил крупицу циничного превосходства.

«То, что ты видишь — лишь верхушка айсберга».

Поскольку глушитель сработал, я тоже вышел из автобуса. Пройдя мимо застывших манекенов, в которых превратились прохожие, я спустился в подземку. Остановился перед пустыми турникетами и вытащил красный проездной.

Проблема была в одном: билет всего один.

— С одним билетом... мы пройдем всей группой?

Ответ мог знать Письмоголовый. Когда все взгляды сошлись на нем, он покачал головой:

— Ну... Детальных инструкций не было.

— Придется... действовать напролом.

Я, группа захвата и Пак Кван Чхоль встали в ряд перед турникетами.

— Проходите... безбилетниками.

— Есть!

— Ты... — я указал на молча стоявшего Пака.

Несмотря на костыль, его решимость спасти дочь подавляла даже профи.

— Аномалии... искажают восприятие... они внушают свою волю.

Он обычный гражданский. Вряд ли он полностью понял суть угрозы, но, похоже, осознал, что ему предстоит делать среди монстров, где не действует логика.

— Твоя дочь — не исключение... Найди её сам.

Я возьму на себя Рычага — он будет мешать больше всех. Чтобы вернуть рассудок жертве внушения, лучше всего подходит голос крови.

— Если стану обузой — используй меня как приманку, — решительно бросил Пак.

Коп есть коп. Отбитый, но именно поэтому он не боится броситься в жернова.

— Каков отец... такова и дочь.

В хорошем смысле — убежденность. В плохом — баранье упрямство. Теперь понятно, в кого пошла его девчонка.

— С чего вдруг? Ерин вообще-то в мать пошла.

— Значит, с женитьбой тебе повезло...

Я вогнал красный билет в щель турникета.

Дзинь—

Карточка выскочила с другой стороны. Осталось только пройти. Я заметил, как Пак кряхтит, пытаясь перелезть через заграждение.

— Эй...

— ...А?

— Держись ко мне... ближе.

С его ногой он может застрять на первой же створке. Когда я предложил «втиснуться вдвоем», он побледнел, будто я позвал его прыгнуть в мясорубку.

— С-с тобой?..

— Да...

— Черт. Ладно, ради дочери я и не такое стерплю.

Мы быстро втиснулись в проход, пока створки не захлопнулись. Как только мы пересекли черту, нахлынуло чувство отчуждения. Звуки шагов оперативников, шедших следом, исчезли. Обернувшись, я увидел лишь пустой вестибюль и мертвую тишину.

— Эй! Где все?..

«Билет пропускает только тех, кто прошел через турникет физически. Вот как».

— Пш-ш— Прием... — я переключил канал рации.

— Пшш! Командир. Слышу вас. Слава богу, связь не оборвалась.

На лице Пака Кван Чхоля отразилось облегчение.

— Всем проходить через тот же турникет... Прорывайтесь группами... Если не выйдет — трясите другие объекты... добывайте билеты любыми средствами.

— Принято!

Мы не могли ждать. Спустившись ниже, мы вышли на платформу. Обычный перрон. Трудно было поверить, что здесь обитает нечто сверхъестественное.

— Такая тишина... Мы всё еще в Сеуле? — спросил Пак.

И да, и нет. Это пространство, сформированное аномалией.

— Ты всё же... коп из убойного.

Я вытянул пистолет и протянул ему. Мой табельный Глок, выданный при назначении. Мне он был без надобности. Пак замер, принимая оружие.

— Глок. Черт, не думал, что подержу такую пушку на службе.

Кха— Пак отсоединил магазин, проверил патроны и горько усмехнулся.

— Всю жизнь таскал это старое ведро с болтами, и только когда пошел спасать дочь, дали нормальный ствол. Запасные магазины есть? Правая рука у меня еще ничего.

Я отдал ему боезапас. Нарушение всех протоколов Бюро. Но плевать.

— Это пули... для поражения сущностей. Испытательный образец... Молись, чтобы сработали.

Мы встали у края, ожидая состав. Вдалеке послышался гул. Затем раздался голос диктора, от которого по коже пошел мороз:

— Прибывает специальный состав. Просьба отойти за линию безопасности.

Вздрогнув, Пак Кван Чхоль инстинктивно отступил. Я тоже начал отходить, но, почувствовав неладное, спросил:

— Пш-ш— Исполняешь... приказы без раздумий?

— ...А? И правда. Почему я это сделал?

Внушение. Я перевел взгляд на динамики. Из щелей динамиков, словно дым, сочилась темная энергия. На меня она не действовала, но обычные люди были перед ней беззащитны.

«Промывка мозгов».

Рычаг использовал объявления как средство контроля. Ни один человек в здравом уме не зашел бы в этот вагон добровольно. Объект, работающий по правилам. Нарушил — труп.

Со скрежетом поезд въехал на станцию. Снаружи — обычный вагон. Но то, что было внутри...

— Твою... мать.

Твари. Они набились внутрь плотнее, чем в час пик.

Кры-ы-ык—

Двери открылись.

— «Осторожно, зазор между платформой и вагоном.

В нос ударил запах падали и сырого мяса. Плотная масса существ заполнила всё пространство.

— В этот ад села моя дочь?

Я шагнул внутрь. Хаос. Человек-муха, вцепившийся в поручень. Существо с головой слона, дремлющее у дверей. Каменное изваяние, неподвижно сидящее на месте. И на фоне этого безумия лилось спокойное объявление:

— Пожалуйста, держитесь за поручни и не шумите.

Разрыв шаблона. Голос звучал пугающе нормально.

— Пш-ш— Начинается... ментальное давление. Пак Кван Чхоль...

Самым опасным был психический фон. Пак вел себя странно: он втиснулся между тварями и схватился за поручень. Словно обычный офисный планктон, он замер, покачиваясь в такт движению поезда.

— ...?

Я сжал его плечо. Пак вздрогнул.

— Что... что случилось?

— Пш-ш— Что ты... творишь?

— ...А? Я... Что это со мной?

Голос диктора. Он вызвал рефлекторное подчинение. Нужно его отвлекать.

— Идем...

— Да. Надо найти Ерин.

Мы перешли в следующий вагон. Отовсюду доносились невнятные звуки. Твари не нападали, но их мутные глаза следили за каждым нашим движением.

— Пш-ш— Сколько всего... вагонов?

— Десять. Осталось девять.

Пока всё шло гладко, если не считать тошнотворного запаха и касаний к скользкой коже этих существ. Пройдя еще пару вагонов, Пак замер.

— И как нам пройти?

Проход перекрыл огромный жирный объект. Выглядел как человек с запредельным ожирением, но его тело бугрилось неестественно. Он улыбался гадкой, вызывающей тошноту улыбкой.

— Это еще что за Снорлакс? Его можно трогать?

Я хотел просто сжечь его, но сдерживался. Крайний случай.

— Свали с дороги! — пригрозил Пак.

Никакой реакции. Гадкая улыбка не исчезала. Я терпел достаточно. Пора его снес...

—— БА-А-АХ!

Дверь между вагонами разлетелась в щепки. Верхнюю часть туловища жирдяя просто разорвало. Кровь и ошметки плоти залили салон.

— КИ-И-И-И-ИК! — взвизгнула какая-ная тварь, на которую попала кровь. И тут же...

БА-А-АХ!

Что-то снова рассекло воздух, превратив следующую тварь в кровавый фарш вместе с сиденьем.

Я на мгновение потерял дар речи от такой жестокости. Пак впал в ступор.

— Пш-ш— Про-о-о-хо-о-од... Сво-о-о-бо-о-оде-е-ен!

Из кровавого тумана показался гигантский объект. Могучий качок с огромным мясницким топором. Его голова была обтянута кожаной маской, а рот принудительно расширен стальными распорками, обнажая десны и ровные зубы.

Воздух в вагоне застыл. Сущности затихли. Кто-то вжался в угол, боясь дышать.

— Пш-ш— Бе-е-ес-по-о-оря-я-ядки-и! — взревел он.

Его форма, хоть и изорванная, была узнаваема. Это был кондуктор. Палач этого состава. Он «смотрел» в нашу сторону.

— Пш-ш— Вне-е-ешняя-я еда-а... За-а-апрещена-а!

Он занес топор. Запрет на еду. В его глазах я был нарушителем, протащившим в вагон «паек» — живого человека. Я мог ударить пламенем, но Пак бы сгорел вместе с ним.

— Пш-ш— Это контейнер... Мой ужин! — выкрикнул я наугад.

Топор замер. Кондуктор глухо прохрипел:

— У-упа-аку-уй. Во-оняет.

С ним можно было договориться. Совет Письмоголового сработал. Я схватил Пака за шкирку и освободил дорогу. Кондуктор прошел мимо, как ни в чем не бывало. Среди этого безумия этот палач оказался самым предсказуемым.

— Это... Это и есть... они? — выдавил Пак Кван Чхоль. Он побледнел от шока.

Хрясь—

Я отвесил ему пощечину.

— Ой!

— Пш-ш— Идем...

— ...Да. Ради дочери.

Мы прибавили шагу. После «прохода» кондуктора в вагонах стояла гробовая тишина. Твари боялись шелохнуться. До кабины машиниста оставалось три вагона.

— Пш-ш— Уважаемые пассажиры, прослушайте объявление.

Из динамиков снова раздался голос. Но на этот раз он начал растягиваться, как на старой пленке, и сменился другим:

— ...Рад знакомству... Синее пламя. Пш-ш—

Из динамиков сочилась жажда крови. Виновник этого ада. Такой же Объектоголовый. Рычаг.

— Пш-ш— Я думал, ты пройдешь здесь... сжигая всё на пути... Но ты идешь тише, чем я ожидал.

— ...

— Пш-ш— Неужели из-за человека... которого ты тащишь?

Пак бросил на меня быстрый взгляд.

— Пш-ш— Мне говорили, ты станешь лидером... Я надеялся... Но ты — просто лицемер?

Вагон начал искажаться. Стены раздвинулись, проход стал прямым. Теперь тварям было удобнее напасть со всех сторон.

— Пш-ш— Карманные часы совсем сдал... Потерял рассудок в поисках Истока. Искать Исток без проводника — безумие. Пш-ш— Поэтому я тебя ненавижу... Синее пламя.

Все сущности в вагоне повернули головы. Их глаза вспыхнули.

Бам. Бам. Бам.

В конце вагона показался силуэт бегущего кондуктора. Все твари здесь подчинялись воле Рычага.

— Пш-ш— У нас есть головы... А у тебя — пустота. И ты должен вести нас?! Я убью тебя!

Рывок—!

Поезд дернуло, он начал тормозить.

— Пш-ш— Я докажу... что мы — высшая форма жизни.

Кры-ы-ык—!

Поезд встал. Двери распахнулись.

— Пш-ш— Убейте их...

— Командир. Запускаем частотный подавитель.

Доклад оперативников в наушнике. Я ответил:

— Пш-ш— Давай.

З-з-з-и-и-и-инг—

Высокочастотный звук сотряс состав. Сущностям он не вредил, но для Объектоголовых это был удар по нервам. Для всех, кроме меня. Я привык.

— Пш-ш— А-а-а-а-а-а! — вырвался крик боли из динамиков.

Вагоны пульсировали, как живая плоть.

— Пш-ш— Регламент нарушен. Системы дают сбой. Группы Альфа, Бета, Гамма — на штурм! Огонь на поражение. Пленных не брать.

В каждый вагон ворвались оперативники Бюро. Из стволов ударило пламя.

Тра-та-та-та-та-та—!

Шквал огня заполнил салон. Испытательные пули работали: куски плоти вспыхивали синим огнем, пожирающим кости. Это был мой огонь.

«Я люблю поговорить, но не с теми, кто хочет вскрыть мне глотку».

Путь до кабины был расчищен.

Я иду за Рычагом.

Я часто думал об этом.

Что, если мир, в котором я живу — не единственный?

Человечество, правящее на вершине пищевой цепи, и обычная Земля без единого следа паранормальщины. Мир радости, покоя, редких ссор и привычных эмоций.

Но что, если появится нечто, способное перевернуть всё это? Неизвестная форма жизни, стоящая за пределами человеческой науки и восприятия. Сможет ли человек принять это, не сойдя с ума?

Мир словно замедлился. В этом пространстве кишело то, чего здесь быть не должно. Уродливые монстры — не люди и не звери. И армия, которая должна защищать людей от людей, теперь сражается с аномалиями.

Посреди этого «поезда ужаса», где здравый смысл перестал существовать, Пак Кван Чхоль ощутил приступ сильнейшего головокружения. Рассудок трещал по швам.

«Что я, черт возьми, вижу?»

Над головой свистел свинец. Сущности разлетались на куски, их плоть и кости превращались в пепел. Весь состав метро, набитый чужеродными тварями, пульсировал, словно живой организм. И в центре этого ада всем заправлял безголовый человек-пламя.

Клац.

Тяжелый кусок железа едва не выскользнул из ослабевших пальцев. Глок 17.

Пак Кван Чхоль судорожно перехватил рукоять и вскинул голову.

Спина, объятая синим огнем, уверенно двигалась к кабине машиниста. Пак до сих пор не знал, кто он такой.

Не человек, но помогает людям. Не человек, но имитирует человеческие чувства. Не человек, но рискнул штурмовать этот ад, чтобы спасти чью-то дочь.

Пак с налитыми кровью глазами обернулся. Дверь между вагонами безумно хлопала. В нескольких вагонах позади виднелся Кондуктор — гигантская тварь с топором, бегущая на них. Одно его присутствие давило первобытным страхом. Бойцы в черном поливали его огнем, сдерживая натиск.

«Зачем я здесь?»

Он вспомнил. Он пришел за Ерин. И единственный, кто ему помогает — эта синяя аномалия. Значит, выбор очевиден.

Щелчок.

Чтобы спасти дочь, нужно стрелять. Это всё, что важно.

Бам!

Пуля, предназначенная для уничтожения сущностей, прошила воздух и вонзилась в голову Кондуктора.

Вспышка!

Синее пламя мгновенно окутало морду твари.

— В-ви-и-и-хор-р! С-соб-б-люд-д-ай-йте-е!

Крик монстра заставил воздух вибрировать. Время, застывшее на мгновение, снова понеслось вскачь.

Бам! Бам! Бам!

Пак рухнул на колени. Опер левую руку в гипсе на колено, используя её как упор, и зафиксировал пистолет в правой.

«Через четыре вагона. Дверь фиксируется открытой примерно на две секунды».

Он просчитывал траекторию. Пак не был элитным стрелком из академии. Но его чутье и опыт, нажитый в убойном отделе — вот за что его ценил шеф Ким, несмотря на его «косяки».

Бам!

В короткий просвет между открывшимися дверями пуля снова нашла голову Кондуктора.

— КР-Р-А-А-А-А-А!

Урон был, но останавливающей силы не хватало. Для такой туши, как этот палач, обычного Глока мало. Нужно больше огневой мощи.

— Объект класса «Оранжевый» приближается к кабине!

— Лишить его подвижности!

Тра-та-та-та-та!

Шквал огня с двух сторон вгрызся в ноги Кондуктора. Тварь дергалась, пытаясь устоять, но массивные конечности подкосились, как подгнившие бревна.

Грохот!

Вагон качнуло, когда монстр рухнул на пол. Трое оперативников тут же всадили по полному магазину в его голову и спину.

— Доложите наверх: спецпатроны работают отлично.

— Но останавливающая сила слабая. Я же говорил, нужны карательные образцы.

— Кто там болтает во время операции?!

Когда с Кондуктором было покончено, кто-то рывком поднял Пака за локоть.

— Сидишь и чего ждешь? Живо вставай!

Это был тот самый командир, с которым у них недавно были терки. Он знал, что Пак ранен, но и не думал давать ему поблажек. Он грубо толкнул Пака в сторону кабины.

— Сзади мы прикроем. Иди за дочерью!

— ...Понял.

— Нечего тут понимать. У нас каждый день — война.

Пак Кван Чхоль, опираясь на костыль, ковылял к следующему вагону. Дочери нигде не было. Значит, осталась только кабина. В этот момент Синее Пламя уже стоял у последней двери.

*****

Дверь тамбура хлопала, как пасть голодного зверя. Стоило зазеваться — и кости в труху. Но я просто выставил локоть в щель, и механизм послушно сдался.

Последний вагон. Здесь не было дверей между рядами, только вход в кабину машиниста. И тишина. В отличие от предыдущих вагонов, ставших тиром для спецназа, здесь было чисто и спокойно.

— Уважаемые пассажиры... Прослушайте информацию...

Из динамиков лился голос Рычага. Искаженный, забитый помехами от электромагнитного удара, но всё еще властный.

— Не создавайте... неудобств другим пассажирам... не шумите...

Дверь кабины открылась. Оттуда, придерживаясь за стенку, вышел Рычаг в форме машиниста. Он был примерно моего роста, чуть меньше. Вместо головы — два рычага, вмонтированных в механическую основу. Сзади на этом нагромождении висела фуражка.

Скрежет.

— Поезд... отправляется.

Рычаг взялся за один из своих «рогов» и толкнул его вверх.

У-у-у-у-м!

Состав рванул с места. Проблема была в том, что все внешние двери вагонов остались открытыми.

В-в-в-в-в!

В вагоны ворвался ураган и рев туннеля. Мы стояли друг против друга в разных концах вагона.

— Синее пламя... — динамики заскрежетали. Я понял, что Рычаг смеется. — Думаешь, раз ты с людьми... то и сам человек?

— ...

— Ты можешь имитировать их сколько угодно... но идеалом не станешь. Мы — аномалии.

Рычаг дернул второй рычаг на голове.

Свист!

Из черноты туннеля в открытые двери повалили духи. Рой полупрозрачных тварей.

— Следующая станция — Преисподняя. Выход с левой стороны.

Выход? На полной скорости в бетонную стену туннеля? Духи облепили меня, пытаясь вытолкнуть в открытый проем.

— Это полтергейст! Держитесь за поручни!

— Нас выносит! Будьте наготове!

Сзади начался хаос. Духи вцеплялись в бойцов, таща их к краю. Двое оперативников сорвались. Один успел ухватиться за край, но его пальцы соскальзывали.

Вспышка!

я выпустил волну огня. Искры коснулись духов, и те вспыхнули, как сухая солома.

— А-а-а-а! Больно! Не хочу гореть!

Духи в ужасе отпрянули. Они могли толкнуть человека, но против другой аномалии они — просто мусор. Я направился к Рычагу.

— Остановка... окончена. Пора выходить.

Рычаг ударил по стене кабины. Из двери вышла девушка. Ерин. Лицом она была вылитый Пак Кван Чхоль.

— Ерин! — Пак, волоча ногу, ворвался в вагон.

Девушка с пустым взглядом посмотрела на отца и растянула губы в улыбке. Словно просто здоровалась утром перед школой. Она подошла к открытому проему, где бушевал ветер. Пак бросил костыль и, забыв о боли в сломанной ноге, рванул к ней.

— Стоять.

Я тоже ускорился. Если она упадет, Пак мне больше не помощник. Но Рычаг перехватил меня за шкирку и впечатал в стену.

— Ей пора выходить. Не мешай движению состава.

— Мусор.

Я сжал кулак и со всей силы врезал по его стальному рычагу.

Хрясь!

Металл погнулся, устройство внутри заискрило. Рычаг явно не привык к физическому насилию и на секунду замешкался. Я отшвырнул его ногой, но он вцепился мне в лодыжку.

— Твою мать! Остановись! ЕРИН!

Бам!

Пак выстрелил в потолок. Резкий звук вырвал девчонку из транса. Она замерла, уже занеся ногу над бездной.

— А? Папа?.. А-а-а-а!

Она увидела под собой летящий бетон и закричала. Её повело в сторону, она едва не сорвалась, но успела зацепиться за поручень. Духи туннеля тут же вцепились в её ноги.

— Папа! Папа!

— Держись!

Пак рыбкой бросился на пол и схватил её за запястье. Его едва не вытянуло следом, но он держал её мертвой хваткой, несмотря на дикую боль.

Бам!

Я взорвал пламя прямо на голове Рычага. Его отбросило назад. Я прыгнул к дверям и протянул руку. Мои руки длиннее. Я схватил девчонку за шиворот. Она увидела мою «голову» и побледнела.

— Смерть... это Смерть пришла?..

— Нет! Это не Смерть, не отпускай! — орал Пак.

С моей силой вытащить её — дело секунды. Но тут динамики снова ожили:

— Двери закрываются.

Рычаг, полуразрушенный, сидел на полу и скалился.

— При нахождении в дверном проеме возможна ампутация конечностей... Приятной поездки.

Клац.

Створки дверей, превратившись в стальные лезвия, начали сходиться. Я выставил свободную руку, блокируя удар. Лезвие глубоко вошло в плоть, но регенерация держала удар.

Этого хватило. Я зашвырнул Ерин вглубь вагона. Пак тут же подполз к ней и прижал к себе. Теперь он не злился. Он плакал.

— Ну надо же... Какая трогательная сцена, — прошипел Рычаг. Он расстегнул воротник формы. — Одни обнимаются... а другие избивают сородичей ради этого.

— ...

— Конечная станция.

Рычаг схватился за уцелевший рычаг.

— Наш поезд прибывает на станцию «Апокалипсис».

Он выжал рычаг за пределы ограничителя. Состав начал набирать безумную скорость.

— Мы благодарим вас за выбор нашего поезда. Пожалуйста, приготовьтесь к столкновению.

Он решил пустить поезд под откос. Я бросился к нему и вцепился в его механическую голову. Рычаг в ответ впился мне в предплечья.

— Ха-ха-ха-ха!

«Ржет еще, урод!»

В этот момент рядом возникла тень. Пак Кван Чхоль, дрожа от боли, приставил ствол Глока прямо к суставу Рычага.

— Тварь... похитил мою дочь и еще смеешься?

Бам-бам-бам!

Стрельба в упор. Сустав разлетелся, синий огонь из ран Рычага облегчил задачу. Плечо аномалии обвисло, и я смог вырвать рычаг вниз.

Скр-р-р-и-и-и-и-и!

Экстренное торможение. Снопы искр, визг металла, от которого закладывало уши. Поезд содрогался в предсмертных судорогах, пока наконец не замер окончательно.

Все духи исчезли. Последнего выжившего монстра в вагоне добили оперативники. Тишина.

Тело Рычага медленно догорало синим пламенем. Он попытался дотянуться до пульта сломанной рукой, но силы оставили его.

— А быть машинистом... было весело... — прохрипел он. — Честно говоря... другие аномалии меня бесили... никогда не слушают...

Он вспыхнул и превратился в пепел. Без криков. Просто стал кучей угля.

Я втянул его остатки в себя.

Тик.

Снова это место. Синее небо и миллиарды шестеренок. И там, среди этого механизма, стоял целехонький Рычаг.

— Дыра... — он указал пальцем в центр.

Там, где должна была быть главная шестерня, зиял черный провал. А за ним — бесконечные скопления аномалий, ожидающих своего часа.

— Не закроешь? — спросил он.

Рядом появилась еще одна фигура.

— Не закроет, друг.

Голос был бодрым, как у ведущего утреннего шоу. Никаких помех. Четкая дикция. На месте головы у него был старый телевизор.

— О-о, друг, поверь мне, даже если мы срубим все деревья на планете, мы не заткнем эту дыру. Кстати, ты же знаешь, что туалетную бумагу делают из дерева? Так вот...

— Значит... будем просто смотреть, как они лезут? — спросил Рычаг.

Телевизор положил руку ему на плечо. На экране в этот момент хомяк бешено крутил колесо.

— Твои мысли сейчас — как этот хомяк. Крутятся впустую. Друг, что нам говорил Часовщик?

Телевизор шел спокойно, засунув руки в карманы, хотя голос его буквально приплясывал.

— Тем, у кого нет прав, не положено знать. Этот тип с часами вечно на нас свысока смотрит. Так что пусть дыра остается дырой. Вылезут твари — ну и черт с ними.

Телевизор остановился и посмотрел в мою сторону. Точнее, Рычаг смотрел на него, а я — его глазами. На экране телевизора появилось лицо злодея из мультика.

— Ты же не найдешь Исток, пока не найдешь дыру.

— И где он?

— Понятия не имею! Часы всю планету обшарил — и ничего. Хотя...

Экран мигнул. Появились кадры детектива с лупой.

— Если мы не можем его найти, значит, ответ один.

На экране возник оскал злобного гения.

— Слышал про Бюро Сверхъестественного Контроля?

— Думаешь... они знают?

— Ну, Часы пытается от них прятаться, так что я не в курсе всех деталей. Но, строго говоря, это даже не Бюро.

Экран заполнили помехи, а затем — изображение 12 теней за круглым столом. У каждого вместо лица — знак вопроса. Это был предел знаний Рычага.

Тик.

Тик-так.

Где-то в вагоне всё еще отчетливо слышался звук секундной стрелки.

Сразу после поглощения Рычагоголового.

Даже в поезде, кишевшем сущностями, следы аномалий исчезали один за другим.

Я еще не отошел от последствий поглощения и тряхнул головой.

Тик-так.

Время замерло, словно застыла сама пыль в воздухе.

Тик-так.

Голоса оперативников, отдающих приказы, облегченные вздохи Пак Чжон Со и Пак Йе Рин, шлепающие по лужам крови шаги.

Все оказалось заперто в ловушке одной десятой доли секунды.

Тик-так ———.

В застывшем пространстве бесконечно раздавался звук секундной стрелки.

Наконец, когда звук оборвался коротким «тик», внутри поезда, словно фантом, возникло существо, которого там быть не должно.

— Похоже, движение поездов теперь прекратится?

Я не мог пошевелить и пальцем, но мои чувства, разошедшиеся во все стороны, отчетливо видели гостя.

Опрятный и дорогой белый костюм.

Парящие над головой карманные часы.

Существо, которое, по слухам, подобралось к самому Истоку ближе всех прочих Объектоголовых.

«Часы».

— Какая досада. Кататься на поездах, как люди, было довольно весело.

Голос звучал не через слух, а прямо в голове.

Я вызвал ответ через свой маленький динамик.

— Пш-ш— ...Часы.

— Вспомнил, это ведь наша первая личная встреча.

Для того, кто столько раз втягивал меня в неприятности, его тон был непринужденным и даже фамильярным.

Он нашел среди сидений не запачканное кровью место, сел и закинул ногу на ногу.

— Пш-ш— Зачем... ты так усердно... копаешь под меня?

Я не скрывал враждебности.

Хотелось сказать многое, но в итоге всё сводилось к этому вопросу.

Часоголовый небрежно пожал плечами.

— У меня не было таких намерений. Я лишь хочу ускорить твой рост.

— Пш-ш— Скармливая мне... сородичей?

— Исследование — это когда первопроходец сам вскапывает целину, прокладывая путь для тех, кто придет следом.

Однако природа Объектоголовых такова, что даже найдя Исток, они не делятся знаниями.

Лишь я обладаю способностью наследовать путь к Истоку, проложенный другими.

— Тебе нет нужды игнорировать готовую дорогу и прокладывать свою с нуля.

— Пш-ш— Этот твой... Исток...

Сколько бы он ни распинался, всё сводилось к одному: Часоголовый просто хочет использовать меня в своих целях.

— Пш-ш— Мне обязательно... это знать?

— ...

— Пш-ш— Не проще ли тебе... поделиться знаниями... и покончить с этим?

Тут не нужно было мудрить. Поделился бы знаниями об Истоке, сели бы вместе, поразмыслили — глядишь, нашли бы ответы быстрее. Не было нужды городить такие сложности. Таково было мое мнение.

Конечно, Часоголовый легко отмел мое простое решение.

— Хочешь сойти с ума, как Клинкоголовый?

В памяти промелькнул образ Клинка. Тот обезумел и стал неуправляем, едва заглянув в крупицу знаний об Истоке, которой поделился с ним Часоголовый.

— Если бы всё решалось так легко, я бы не тратил столько сил. Знаешь, почему я вытаскиваю на поверхность Объектоголовых, которые сотни лет провели в тени?

Воздух внезапно стал колючим.

Холодное презрение Часоголового наполнилось жаждой крови.

— На беглецов, предавших свое предназначение, тошно даже смотреть. У меня нет глотки, но я знаю, что такое тошнота.

— ...

— Те, кто забросил Исток и живет в свое удовольствие... лучше им стать удобрением для тебя. Так будет больше пользы.

— Пш-ш— Почему именно... я?

— Потому что ты — пламя, которое осветит путь к Истоку.

Нетипично иносказательное выражение. Похоже, Часоголовый не собирался объяснять подробнее.

— По мере приближения к Истоку ты сам всё поймешь.

Он указывает мне путь, но не дает ни подсказок, ни направления. Как и полагается тому, кто не признает недостойных, он обходными путями говорит мне самому заслужить это право.

Что ж, я сделаю по-своему, но изменю вектор.

— Пш-ш— Может, мне просто... сожрать тебя... чтобы не мучиться?

— ...А, сожрать меня?

Он не выглядел растерянным, скорее был удивлен моей идеей, сочтя ее нелепой. В его голосе послышалась легкая усмешка.

— Тоже вариант. Но я не считаю удобрением тех, у кого есть право на существование.

— Пш-ш— Тот, кто пускает людей в расход... и считает удобрением сородичей... в моих глазах... ничем не лучше.

После этих слов я всё решил.

Я знал, что ни один Объектоголовый не ценит человеческие жизни.

Но этот перешел все границы.

— Пш-ш— Я решил.

Я не мог пошевелиться, но пристально смотрел прямо на Часоголового.

Из динамика, словно приговор, вырвался приглушенный голос:

— Пш-ш— Я... тебя сожру.

Часоголовый внезапно замолчал.

Он задумчиво погладил заднюю крышку своего корпуса и тихо вздохнул.

— ...Слишком много человечности вложил. Я не этого добивался.

Крышка корпуса Часоголового открылась.

Внутри показался искусно сделанный механизм.

Однако секундная стрелка замерла на месте, лишь слабо подергиваясь.

— Сегодня я заглянул просто поздороваться. Еще увидимся.

Стрелка дернулась.

Тик.

*****

— Похоже, уровень загрязнения удалось стабилизировать.

Словам исследователей, которые провели рядом со мной несколько часов, можно было верить.

Я с легким облегчением размял тело.

Сразу после поглощения Рычагоголового темная энергия была неуправляемой, но теперь она вошла в границы контроля. Конечно, она сочится из меня постоянно, как человеческое дыхание, и для контроля нужно концентрироваться, но это хороший прогресс.

— Если еще немного наберетесь опыта в управлении, сможете использовать это с пользой. Поздравляю, командир. Вы снова выросли.

Насколько я знаю, Объектоголовые и сущности могут видеть или чувствовать темную энергию.

Что если я смогу полностью подавлять ее?

Возможно, тогда я смогу скрывать свое присутствие от врагов.

Вслед за уходящими исследователями подошел мой куратор с телефоном в руке.

Из-за последствий ожесточенного боя половина его лица была заклеена марлей, но сам он держался бодро.

— Смирно. Командир. По приказу директора филиала за эту операцию вам начислено специальное вознаграждение.

— ...

— Однако, хоть премия и есть, у вас не так много возможностей тратить наличные. Вам нужно что-то другое? Материальные блага или особые условия?

— Пш-ш— Забирайте.

— Простите?

Я молча развернулся и указал пальцем на оперативников, которые, все в крови, перебинтовывали раны или проверяли оружие.

— Пш-ш— Деньги... отдай им.

— Э-э, вы уверены? Сумма довольно внушительная.

Видя мою непоколебимость, куратор, собиравшийся было возразить, лишь смиренно склонил голову.

— Понял. Благодарю вас от имени всех бойцов. Если вам всё же что-то понадобится, только скажите.

Затем куратор перешел к следующему докладу.

— И еще, устройство для манипуляции памятью готово.

— ...

— Начинаем процедуру?

Я молча зашагал вперед.

Это обязательная процедура для гражданских, ее лишь немного отложили в силу обстоятельств.

Вместе с куратором я вошел в соседнюю комнату.

Там, в предоставленном жилье, отдыхали Пак Чжон Со и его дочь Пак Йе Рин.

Девочки в гостиной не было — видимо, спала в комнате. Пак Чжон Со один сидел за столом, выглядя смертельно уставшим.

Едва мы открыли дверь, Пак Чжон Со, чьи глаза ввалились и почернели, тут же выхватил пистолет.

Щелк.

— Эй, господин Пак.

Куратор недовольно поморщился.

Пак Чжон Со секунду сверлил меня взглядом, после чего опустил ствол и облегченно выдохнул.

— А, это вы. Нервы ни к черту. Извините.

— Пш-ш— Ты... не отдыхал?

— Да какой там отдых, твою мать. Тревога такая, что глаз не сомкнуть, а если засну — кошмары душат.

Вполне естественные последствия. Космический ужас, запредельно выходящий за рамки хрупкого человеческого восприятия. Из-за сильнейшего ментального загрязнения усталость психики зашкаливает; когда человек едва выживает в аду, где невозможно оставаться в здравом уме, поломка мозга неизбежна.

ПТСР был в такой ситуации гарантирован.

«Оперативники-то каждый день тренируются, чтобы быть готовыми к такому».

Но для человека с гражданки всё иначе. Даже если он матерый опер из убойного.

Противником-то был призрак.

Чудовища вне человеческого понимания. Те, кто промывает мозги и в мгновение ока превращает тело в фарш.

То, что он до сих пор не свихнулся — уже показатель силы.

— Так зачем пришли? Что надо?

Я молча сел на стул напротив него.

Пак Чжон Со смотрел на мое пламя взглядом, который хоть и был полусонным, стал гораздо острее, чем раньше.

— Пш-ш— Всё... закончилось.

— ...

— Пш-ш— Тебе подлечат рассудок... и ты вернешься... в общество.

— А, ну да. Точно. Пора и мне к делам возвращаться.

Сказав это, Пак Чжон Со потер лицо ладонями.

В такой позе он искоса глянул на куратора и тихо произнес:

— Тот господин уже говорил. Мол, когда лечение закончится, мне подправят память и сотрут всё, что касается аномалий.

Видимо, ему всё объяснили заранее.

Обычно Бюро стирает память без лишних слов, но, похоже, для того, кто сражался плечом к плечу с ними, сделали исключение.

— Говорят, тогда я смогу вернуться к нормальной жизни без последствий.

— Пш-ш— Не забывай... последствия нельзя... вылечить полностью. Память уйдет... но тело... будет помнить.

— Ну, по крайней мере, я не загнусь как овощ от бессонницы.

И то верно.

Пак Чжон Со с тяжелым взглядом откинулся на спинку стула и с силой надавил ладонями на глаза.

— У-ух, сука! До сих пор не отпускает шок от того, в каком дерьмовом мире мы живем. Это вообще наша Земля?

— Пш-ш— Сотрешь память... и забудешь.

— Это да. Но как-то... паршиво на душе.

Шок и ужас от осознания того, что человек, мнивший себя вершиной пищевой цепочки, на самом деле лишь корм для других хищников.

Пак Чжон Со наклонился к столу и спросил:

— Как мне отплатить за спасение дочери?

Награда за спасение? Я об этом особо не думал.

Для меня любая награда бессмысленна, да и то, что я могу получить, сильно ограничено.

Бульк —

В тишине раздался неловкий звук из его живота.

Пак Чжон Со махнул рукой и достал что-то из холодильника.

— Пардон. Я маковой росинки во рту не держал.

Он достал завернутый в фольгу кимбап. С котлетой тонкацу внутри.

— Тут рядом «Кимбап Чхонгук» был. Можно я перекушу по ходу дела? Так вот, что мне сделать?

Он закинул один кусок в рот и начал уныло жевать с таким видом, будто ест самую невкусную еду в мире. У него просто не было сил даже на жевание.

Не дождавшись от меня ответа, Пак Чжон Со мельком взглянул на меня.

— Я хоть и отбитый... но чувство ответственности имею.

— ...

— Вы сказали, это Бюро? Как к вам на работу устроиться?

На этот вопрос куратор лишь издал сухой смешок.

— Господин Пак. Я понимаю ваш порыв, но в Бюро не принимают по объявлению. Это крайне закрытая и секретная структура, сюда попадают через специфический скаутинг.

— То есть мне нельзя?

— Ты только что прошел через ад и хочешь ввязаться в нечто еще худшее?

— Прошел и понял.

Пак Чжон Со закинул следующий кусок кимбапа.

Я смотрел на этот кимбап.

— Уж лучше знать, чем пребывать в неведении.

— ...

— Мою дочь что, похитили потому, что она знала об аномалиях? Или я на них наткнулся, потому что знал? А жертвы в городе?

— Господин Пак. Предотвращать такое — работа нашего Бюро...

— Но вы не предотвратили.

Потерявший дар речи куратор огляделся и тяжело вздохнул.

— Я не виню вас. Я сам коп и знаю, что всех не спасти.

— Спасибо за понимание.

— Вот поэтому — у вас там бойцов несколько полегло. Могу я в качестве благодарности занять чье-то место?

Препятствий не было.

Пак Чжон Со хоть и со скверным характером, но его решительность и ответственность заслуживали доверия.

Проблема была лишь в возрасте. Он был почти ровесником Кан Тхэ Чжуна.

Хотя, учитывая его опыт в убойном отделе, вариант неплохой.

— Командир.

— Пш-ш— ?

— Что касается исследователей — не знаю, но среди оперативников подобный рекрутинг практикуется довольно часто.

Вот как? Оказывается, так можно.

— Бойцов всегда не хватает, и если человек способный и горит желанием, мы не отказываем.

Значит, Бюро готово грести всех подряд, лишь бы было желание работать.

К тому же, я слышал, что платят там очень недурно.

— Если вы не против, можете написать рекомендацию. Тогда мы начнем процедуру вербовки.

Я внимательно изучил Пак Чжон Со.

Его взгляд был твердым. Похоже, он был готов впахивать в Бюро не жалея сил.

Однако я смотрел не на него, а на Пак Йе Рин, тихо спящую в комнате.

И произнес:

— Пш-ш— Раз уж... выжил...

Я ценил его волю, но...

— Пш-ш— Почаще... смотри на лицо дочки.

Тот, у кого есть семья, должен заботиться о ней в первую очередь.

Бросать близких ради спасения мира — решение слишком поспешное.

Глаза Пак Чжон Со, поначалу удивленные, поникли.

Он выглядел разочарованным, но, вспомнив что-то, слегка улыбнулся.

— Моя благоверная так и сказала. Если я и дальше буду жить одной работой, домой могу не возвращаться.

Не собирался я слушать его семейные драмы.

Пак Чжон Со подвинул к нам пистолет. Вообще-то это было наше оружие.

— Смерть за плечами почувствовал, так что снова жить только работой... и правда, не дело. Нельзя же вечно жить врозь с женой.

— ...

— Да и в моем возрасте за такие копейки в ментовке горбатиться — тоже такое себе.

Правильный выбор.

Я подал знак куратору, и тот вышел из комнаты за устройством.

— И всё же, я не могу просто уйти, получив столько помощи. Совесть загрызет. Неужели совсем ничего не хочешь?

— Пш-ш— Понадобишься... тогда и позову.

— Как? Сотрете память — и я тебя знать не буду.

Ничего.

Я слышал, что в редких случаях у некоторых людей блокировка памяти может спадать.

Я протянул руку и взял последний кусок кимбапа.

Поднес его к месту, где шея переходит в пламя.

— Пш-ш— Понадобишься. Обязательно.

— Ч-что это значит?

— Пш-ш— Может... когда-нибудь... свидимся.

— Нет. Я про то, зачем ты кимбап туда суешь?

В этот момент вернулся куратор в сопровождении нескольких исследователей.

Они достали пустые бланки.

И печать, от которой веяло темной энергией.

— Итак, с этого момента, пожалуйста, изложите всё, что произошло, начиная с момента встречи с сущностью и до сегодняшнего дня.

— А? Это чё, не как в «Людях в черном»? Где такая палочка со вспышкой?

— В каком веке вы застряли? Мы — Бюро по управлению сверхъестественным.

Под руководством исследователей Пак Чжон Со в деталях рассказал обо всём случившемся.

Когда все протоколы были составлены, исследователи замерли, давая ему возможность сказать последнее слово.

Пак Чжон Со произнес:

— Спасибо вам.

— Пш-ш— Еще увидимся.

Бам.

Печать тяжело опустилась на документы.

Часть воспоминаний Пак Чжон Со зафиксировалась на бумаге и испарилась.

*****

Два дня спустя.

Закончив процедуру выписки, Пак Чжон Со вышел из главных ворот больницы.

Гипс на левом запястье доставлял неудобства, но возвращению к повседневной жизни это не мешало.

Единственное, что его смущало — это странная легкость в голове, будто после серьезной погони за преступником там стало подозрительно пусто.

Он шел бодрым шагом и увидел двух человек, ждавших его у больницы.

На суровом лице Пак Чжон Со расцвела широкая улыбка.

Он обнял подбежавшую дочь, подошел к ворчливой жене, и они о чем-то заговорили.

Втроем они отправились обратно в свой дом.

В кресле для допросов, за стальным столом, сидел один из сотрудников исследовательского отдела. Он затравленно озирался и мелко дрожал губами — вылитый школьник, которого притащили в кабинет директора за серьезный проступок.

Видно было, что побои уже имели место: один глаз заплыл, губа разбита и брошена без обработки. Исследователь нервно дергал наручники, прикованные к столу, пытаясь найти хоть каплю покоя.

Клац — скри-и-ип.

Дверь допросной распахнулась с резким, скрежещущим звуком. Увидев входящего, исследователь тут же втянул голову в плечи и уставился в пол.

Топ. Топ.

Сухие, тяжелые шаги эхом разносились по тихой комнате. Подошедший сел напротив и, приняв развязную позу, небрежно бросил папку на стол.

— Думаешь, раз ранг низкий, то и спросу нет?

— ……мх.

— Вы, идиоты, никак не усвоите: в Бюро фиксируется и отслеживается каждое ваше действие. Секунда в секунду.

В папке были аккуратно подшиты логи доступа к внутренней системе Управления. Когда, где, каким способом, что именно он просматривал и как сливал информацию — всё было расписано до мельчайших деталей.

Исследователь мгновенно побледнел. Его нижняя губа затряслась, когда он осмелился поднять взгляд на собеседника. Перед ним сидел человек, о чьей жестокости среди оперативников Бюро ходили легенды.

Командир 5-го оперативного отдела, Кан Тхэ Чжун. Его ледяной, невыносимый взгляд буквально придавливал к месту.

— Ты решил, что секретные документы нужны для того, чтобы ты их на сторону толкал? Ты вообще знаешь значение слова «секретно»?

— Я… эт-то……

— Молодежь нынче совсем страх потеряла. Никакого понятия о расплате. Сначала натворят дел, а потом скулят: «я не знал», «это была шутка», «я не думал, что за это так строго спросят».

— По-пожалуйста, пощадите.

— ……

Даже не «виноват», а сразу «пощадите». Но сама мысль о том, чтобы предать Бюро и остаться в живых, была абсурдной. Управление костьми ложится ради защиты человечества, но к тем, кто пытается его подставить или приставить нож к спине, оно беспощадно. Человек ты или нет — значения не имеет.

Врагам — истребление.

Предателям — расплата.

— Жрал в три горла за чужой счет, а теперь обосрался?

— По-поща…

— Сейчас ты выложишь мне всё. С потрохами. С каких пор, кому и как передавал. Если хоть одну деталь упустишь…

Кану не нужно было доставать ни нож, ни пистолет. Теперь в Бюро существовало нечто, от одного упоминания чего у предателей подкашивались ноги.

— …Я спущу на тебя Синее пламя.

— А… а-а-а! Прошу… умоляю! Только не это чудовище! Кто угодно, только не он!

Чем больше результатов приносило Синее пламя, тем выше росла его репутация внутри Бюро. Но слава среди своих для врагов всегда оборачивается дурной вестью. Теперь Синее пламя описывали не иначе как катастрофу во плоти. Его имя стало синонимом чистого ужаса.

— Я… я всё скажу. Всё!

Когда допрос был окончен, Кан Тхэ Чжун подал знак оперативнику за дверью.

— Следующий!

Один за другим через комнату проходили люди. Все как один — либо со следами побоев, либо до смерти перепуганные. Кто-то кололся сразу, кто-то строил из себя верного соратника и держал рот на замке. Но перед именем Синего пламени ломались все: продавали и подельников, и родную мать.

— Командир. Картина в целом ясна. Можем готовить ответный удар.

Один из бойцов 5-го отдела с недоумением посмотрел на хмурое лицо Кана.

— Вы выглядите так, будто вас что-то гложет.

— Всё.

Кан Тхэ Чжун швырнул стопку бумаг на стол. Листы были исписаны показаниями вдоль и поперек. Однако, прочитав их все, Кан понял: в них нет самого главного.

— Здесь только те шестерки, что кормились с рук «Миротворцев».

— Но ведь «Миротворцы» — организаторы, разве это не логично?

— Послушай, парень. То, что эти уроды тычут нам в спину, — дело привычное.

Кан собрал бумаги в кучу и передал их ассистенту.

— Знаешь, какой у них девиз?

— Они вечно кричат о «мире во всем мире».

— Я в жизни не видел ни одного человека, который орал бы про мир во всем мире и при этом реально ради него работал. Срань господня, да от «Могучих рейнджеров» и то больше толку.

При упоминании детского шоу лицо оперативника невольно перекосило.

— Слышал про эко-активистов, которые ради спасения природы громят произведения искусства?

— Было такое в Англии. Облили супом картину Ван Гога. Я так и не понял, как это связано с экологией.

— «Миротворцы» — такие же придурки. На словах — за всеобщее благо, на деле — устраивают теракты против Бюро. Видите ли, мы — мусор, пожирающий мир.

Кан достал мобильный телефон.

— Их цель ясна: уничтожить Бюро и вывалить информацию о всех аномалиях в открытый доступ.

— И… зачем им это?

— Якобы человечество имеет «право знать». Мол, каждый должен владеть методами борьбы с аномалиями. Это их идеология.

Часть данных о сущностях уже гуляла по сети — всё это было делом рук «Миротворцев», сливавших информацию по крупицам. Бюро пыталось блокировать утечки, но интернет слишком быстр, всё не перекроешь. Поэтому Управление выбрало тактику дезинформации: подавать эти данные как вид сетевого фольклора.

— Проблема в том, что они раскусили наш метод и теперь сами маскируют реальные отчеты под городские легенды. Голова кругом идет от этой чехарды.

— Понятно. Но почему вы всё-таки недовольны?

— Эти идиоты… У них был слишком низкий ранг. Они даже не смогли получить доступ к данным по Объектоголовым.

— Что?

— На всё, что касается Объектоголовых, стоит ограничение доступа 2-го ранга. Мы ловили не тех.

Кан Тхэ Чжун пролистал контакты в телефоне и нашел запись «Спинка синей макрели».

— Мы снова в тупике. Нам нужен тот, кто слил координаты наших объектов и стер данные по Объектоголовым. Ищи среди тех, у кого есть 2-й ранг.

— Ха-а… Придется снова ночевать на работе. Проверю всех «второранговых».

— А я съезжу в командировку. Этот парень ведь сейчас на вольных хлебах, верно?

*****

5 апреля.

Голос Кана Тхэ Чжуна в трубке звучал непривычно — за то время, что мы не виделись, он явно пропитался усталостью.

— …В общем, пришло время всыпать этим выродкам, которые гадят Управлению. Оставили их на пару месяцев в покое, так они совсем берега попутали.

— ……

— Фото крысы-управленца скину сообщением. Картинки-то открывать умеешь?

— ……

— Совсем разучился разговаривать, пока меня не было. Опять смотришь по телику, как другие жрут?

Я немного убавил звук. Голос комика, с аппетитом уплетающего чжачжанмён, затих.

В телефоне высветилось пять фотографий членов «Миротворцев». Почти все — люди в возрасте, и только один выглядел относительно молодо. Все снимки были сделаны в похожей обстановке: банкетный зал, дорогие костюмы.

— Как видишь, эти твари одной ногой стоят в тени, а другой — на свету. Сплошь знаменитости.

— ……Знаменитости?..

— Публичные люди. Почетные председатели корпораций, спонсоры, чеболи. А этот молодой — их «лицо».

Я увеличил фото молодого человека. На вид — под сорок. Аккуратно зачесанные волосы с помадой, притворная улыбка. Иностранец: широкая кость, квадратная челюсть, типичный блондин с голубыми глазами.

— Восходящая звезда гуманитарной корпорации, входящей в состав «Миротворцев». У него обширные связи среди верхушки, так что постарайся взять его живым.

— …Место.

— Вчера вечером он засветился на закрытом приеме южнокорейских магнатов. Данных о вылете из страны нет, так что он еще в Корее.

Координаты пришли следом. Они были в разных местах, но один находился совсем рядом с моим районом.

— Они еще не знают, что их связных накрыли.

Бюро сработало быстро. Теперь верхушка «Миротворцев» будет смиренно ждать информацию, которая никогда не придет.

— У них свои каналы связи, но сейчас они боятся прослушки, поэтому договорились о личной встрече.

Ловушка расставлена. Несмотря на подозрительность ситуации, они, видимо, настолько спешили, что охотно согласились на контакт.

— Время и место скину отдельно. Увидимся.

*****

Маттео Риччи.

Молодой бизнесмен, чей образ в соцсетях был безупречен: искренний, благородный, неутомимый филантроп. Благодаря имиджу добродетеля и частому появлению на ТВ, он стал фаворитом в гонке за власть в корпорации.

Но это лишь обертка. Внутри организации он вел совсем другую деятельность. «Миротворцы» считали Бюро гигантской теневой структурой, угрожающей миру, и практиковали против него террор. Их кредо — уничтожение Управления и просвещение мира об истинной природе гвои. И Маттео был одним из их самых уважаемых функционеров.

— У парней из Бюро, если в голове есть хоть капля мозгов, рука не поднимется меня тронуть, — Маттео высокомерно усмехнулся, глядя на город за окном машины.

Южная Корея — удивительная страна. Построить такое за неполные сто лет… Но вспоминая Бюро, прячущееся за изнанкой этого государства, Маттео не мог не смотреть на корейцев свысока.

— Зачем, по-вашему, я так светил лицом и занимался публичной благотворительностью? — Маттео изящно похлопал себя по груди с той же высокомерной ухмылкой. — Всё ради статуса. Какой безумец рискнет в открытую напасть на знаменитость? Даже отбитые террористы обходят публичных личностей стороной.

В телефоне, который почтительно протянул подчиненный, висел вызов с неопределенного номера. Собеседник молчал.

— Так что не беспокойтесь. Передайте Лидеру, что я вернусь с ценными данными.

— Чем известнее человек, тем осторожнее ему стоит быть в личной жизни.

Из динамика наконец донесся густой, искаженный голос. По лицу Маттео пробежала тень.

— При чем тут личная жизнь? Я живу безупречно.

— Врать мне бесполезно.

Улыбка мгновенно сползла с его лица. Привычным жестом он засунул руку во внутренний карман, сжал личный смартфон и выдавил из себя неприятную ухмылку:

— Всё решается парой взяток и легким шантажом.

Факты, не попавшие в прессу: личная жизнь Маттео была не просто грязной — для этого не хватало слов. Постоянные скандалы с женщинами, замятые случаи вождения в нетрезвом виде с летальным исходом. Были и слухи о закрытых оргиях, участницами которых якобы были несовершеннолетние.

Голос в трубке стал ледяным.

— Маттео. Передаю слова Лидера.

— ……Да.

— Мы оценили твой публичный статус.

— Да-да.

— Но он велит немедленно прекратить всё, что может оставить след.

Маттео стиснул зубы и уставился на телефон. Собеседник не видел его взгляда, но по тишине понял, что Маттео задет.

— Будет сделано…… — выдавил он.

Он был готов сгореть ради «Миротворцев», но в это понятие «сгореть» явно не входили его личные хобби.

«Потерпи. Как только получу права на наследство, больше ни на кого оглядываться не придется».

Каким бы влиятельным ни был Маттео, его место в совете принадлежало корпорации, а не ему лично. Пока он не вступит в права владения, он остается лишь «перспективным преемником».

— Ах да, и еще. Кажется, за нашими связными хвост. Они на измене, говорят, передадут данные только лично в руки.

— Лично?

— Выбора нет. Я сам хочу поскорее убраться из этой страны. Заберу данные и сразу в аэропорт.

Он юлил. На самом деле он просто боялся, что заслуги перехватит кто-то другой. Сейчас в его семье шла ожесточенная борьба за власть. На финишной прямой любая ошибка или потеря очков могла стоить ему всего. Он не доверял ни другим функционерам, ни даже своим подчиненным.

— Если тебя выследят, мы помогать не станем.

— Что? Отрежете хвост? После всего, что я вложил в организацию?!

— Не забывай. У нас контракт с корпорацией, а не с тобой. Обидно — побеждай в конкуренции и забирай наследство.

Связь оборвалась. Маттео уставился на телефон, проклиная всё на свете, и велел подчиненному убрать аппарат.

— Сукин сын. Вознесся, гаденыш, удачно пристроившись к кормушке.

— Господин директор Маттео. Мы могли бы сами провести встречу, без вашего участия… — начал было подчиненный.

— Что?

Маттео свирепо вытаращился на него. Тот поспешно склонил голову.

— Тц. Совсем чутья нет. Я сейчас в самом выгодном положении, и именно поэтому должен быть осторожен как никогда.

— Простите.

— Мои братья сейчас на всё готовы. У них глаза кровью налиты: «лучше сдохнуть, чем проиграть». Так что я должен контролировать всё сам.

Эти данные — ключ к победе. Лучше я заберу их сам, чем их перехватят на полпути.

— Директор, приехали.

Машина остановилась перед невзрачным жилым домом. Подчиненный открыл дверь, но Маттео замер, выставив лишь одну ногу наружу. Он пристально оглядел здание.

— ……

— Директор?

— Тц. Что-то мне не нравится.

— Что именно?

— Я понимаю, что встречаться нужно в безлюдном месте. Но обязательно ли это делать в такой вонючей дыре?

— Видимо, обстоятельства не позволили выбрать лучше.

Маттео, у которого уже затекла шея от разглядывания окон, принял решение. Он втянул ногу обратно и кивнул.

— …Нет. Уезжаем.

— Но мы же на месте!

— Нет. Закрывай дверь. Разворачивайся. Что-то тут не так.

Лимузин развернулся прямо перед точкой встречи. Статус функционера не дается просто так — чутье на опасность у него было отменное.

— Тогда едем прямиком в аэропорт.

На обратном пути Маттео погрузился в раздумья. Просто паранойя? Или всё-таки засада? И если так, то когда они прокололись?

«Никому нельзя верить».

Жаль упускать такой шанс, конечно. Но придется искать другие пути к победе.

— Г-господин директор?

— Что еще?

— Там… там что-то странное.

Заметив страх в голосе водителя, Маттео выглянул вперед. В конце переулка горел одинокий синий огонек.

— Это еще что……

Маттео прищурился, но по мере приближения картинка становилась всё четче, и лицо его начало сереть.

— Бля!

На обочине, неподвижно, как фонарный столб, стояла высокая фигура. Мужчина в костюме, худощавый. Но над воротником вместо головы бушевало синее пламя.

Это была сущность. Ошибка исключена.

— Жми! Жми на газ!

— А-а-а-а!

Перепуганный водитель вдавил педаль в пол. Тяжелый седан, опасно набирая скорость в узком проулке, в мгновение ока пролетел мимо человека с огнем вместо головы.

— Чт… что это было?! Что это, черт возьми, было?!

— Блядь… я не знаю! Что это за хрень?!

Аномалия? Конечно, это аномалия. Но почему он здесь, сейчас?

— Неужели Бюро его спустило? Они натравливают на нас монстров?!

— Эт-то… это сущность? Та самая?!

— Заткнись и крути баранку!

Он знал, что Бюро — мразь, но не думал, что они рискнут выпустить такую тварь в жилом квартале.

— Неужели эти ублюдки всё-таки научились ими управлять?

Проект по «дрессировке» аномалий был приоритетом. Но все отчеты твердили: это невозможно.

Бам!

Машину сильно тряхнуло. Маттео, увидев в окне синее пламя, бегущее вровень с автомобилем, издал девчоночий визг.

— А-а-а-а-а-а!

— Уа-а-а!

Бам! Бам!

Удары по корпусу были такой силы, что армированные стекла пошли трещинами, а двери начали вминаться внутрь.

— П-пиздец. Нам конец!

Скри-и-ип! Хрясь!

Потеряв управление, машина ушла в занос. Ее закрутило, и она с глухим ударом влетела носом в припаркованный у обочины фургон.

Би-и-и-и-ип—

Водитель в отключке повалился на руль, придавив клаксон.

— У-а-а-а! Не-е-е-т! А-а-а-а!

Подчиненный на переднем сиденье просто орал во всю глотку, захлебываясь от ужаса.

Вж-ж-жух—

— Хы-ы-ы!

Обезумевший от страха Маттео в одиночку выкарабкался через разбитое окно — дверь заклинило намертво.

— Б-быстрее… Быстрее!

На бегу он выхватил телефон. Полиция? Нет, обычные копы бесполезны. Нужно звать своих.

Он уже собирался набрать экстренный код «Миротворцев», как вдруг…

Пш-ш-ш—

Экран мобильника заполнился помехами, и аппарат сдох. Никогда раньше такого не случалось. Он в панике колотил по кнопкам, пытался перезагрузить — тишина.

— Сука! Сука! Сука!

Вдруг Маттео замер, осознав страшную вещь. Крики его подчиненных, еще секунду назад оглашавшие весь район, внезапно стихли.

Темный переулок, ни одного работающего фонаря. Маттео стоял один, кожей чувствуя, как его накрывает волна первобытного ужаса. Страх полз по щиколоткам, подбираясь к загривку. В глазах лопались сосуды, рассудок отказывал.

«Ментальное загрязнение……»

Психика разрушалась под воздействием эманаций аномалии. Челюсть Маттео заходила ходуном, он не мог даже обернуться — тело парализовало. Со спины медленно приближался свет.

— А… а-а-а……

Огромная ладонь сомкнулась на его лодыжке. Из глаз брызнули слезы. В тот миг, когда хватка стала стальной…

Фьють—

— А-А-А-А-А-А-ГХ!

Маттео Риччи исчез в темноте.

Когда подошел его черед, он передвинул шахматную фигуру.

Маттео сделал ход конем, заняв выгодную позицию и фактически обеспечив себе победу. Но даже несмотря на очевидное преимущество, он никак не мог поверить в свой триумф в этой партии.

— Кх-х…

Охваченный первобытным ужасом, он изо всех сил сдерживал подступающие слезы.

Сколько бы выгодных позиций на доске он ни занимал, сколько бы ключевых фигур противника ни съедал, игра все не заканчивалась.

Это была худшая в мире шахматная партия, которая грозила продолжаться вечно.

Щелк.

Дверь отворилась.

Маттео вздрогнул от испуга и резко вскинул голову.

«Неужели опять кто-то пришел?» — пронеслось в мыслях, но в комнату вошел азиат, чье колоссальное телосложение подавляло даже массивных европейцев.

Каменные кулаки и предплечья, которым позавидовали бы профессиональные боксеры, мощная шея и крепкие, словно литые, ноги. Он был уже в средних летах, но его бьющая через край молодая энергия и пронзительный, хищный взгляд мгновенно раздавили Маттео.

И все же Маттео ощутил дикую радость.

Потому что перед ним, наконец-то, предстал человек, а не аномалия.

— О боже… Человек! Наконец-то человек!

*****

6 апреля.

— Что несет этот ублюдок?

Кан Тхэ Чжун повернулся ко мне. Дело было вовсе не в том, что пленник говорил по-английски — Тхэ Чжун и сам вполне сносно им владел. Его просто выбесила и озадачила реакция Маттео, который искренне обрадовался появлению врага.

Я ничего не ответил, лишь молча двинул вперед пешку, делая очередной ход.

Скривившись, Кан Тхэ Чжун покачал головой, подошел ближе и бросил мимолетный взгляд на доску, где в самом разгаре шла партия.

— С чего это ты вдруг в шахматы вышиваешь?

— Послушай… Это ведь ваш ручной призрак, да? Пожалуйста, убери эту тварь. Ты хоть представляешь, сколько часов я торчу над этой чертовой партией?!

— Объясняй нормально.

— Ты… ты видел, чтобы пешка ходила сразу на три клетки?! А чтобы конь ломился напролом через фигуры?! Чертов король уже мертв, но игра, мать ее, не заканчивается!

Не скрывая раздражения, Кан Тхэ Чжун резким движением сгреб фигуры, сбрасывая настройки доски. Мне было немного жаль упущенной победы в практически выигранной партии, но, никак это не выказав, я поднялся и зашел Маттео за спину.

Тхэ Чжун опустился на мое место и, внезапно вскинув на меня глаза, спросил:

— Вещи и снаряжение изъял?

Я молча достал несколько отобранных мобильников. Разве не достаточно просто лишить их связи, чтобы закрыть вопрос?

Однако Кан Тхэ Чжун, судя по тому, как он качнул головой, так не считал.

— Этого мало. По-хорошему, этих ублюдков надо раздеть догола и вытрясти всю подозрительную шваль, что у них при себе.

В итоге оперативники из его отряда перевернули Маттео вверх дном, отобрав вообще все мало-мальски ценное снаряжение. С его подручными, запертыми в соседней комнате, сейчас проделывали абсолютно то же самое.

— Хм, два телефона, — протянул Кан Тхэ Чжун, разглядывая изъятые мной мобильники Маттео.

Точного назначения мы не знали, но Маттео таскал с собой два аппарата: рабочий и личный. Пароль от рабочего смартфона из него выбить удалось, но касательно личного он наотрез отказывался открывать рот.

— Код от этого какой?

— Не скажу.

Даже под жестким давлением Маттео держал оборону. Тхэ Чжун прищурился и небрежно швырнул телефон оперативнику, который как раз собирался выйти из комнаты.

— Будто взломать код на мобиле — это высшая математика. Давай, вскрывай.

— Нет! Не смейте!

— Этот ублюдок вообще не отстреливает, где находится?

Бам!

Маттео дернулся, пытаясь перехватить телефон, но в его физиономию прилетел тяжелый, плотный прямой удар. Он отлетел назад вместе со стулом, однако бойцы тут же рывком вернули его в вертикальное положение, не дав даже времени согнуться от боли. С размазанным в кашу носом, из которого в две струи хлестала кровь, Маттео бешено уставился на Кан Тхэ Чжуна.

— Итак, начинаем допрос Маттео Риччи. Заранее уведомляю, что данная процедура полностью фиксируется на видео и пойдет под протокол.

Как и полагается сотруднику Бюро, где каждый шаг подчинен регламенту и отчетам, Кан Тхэ Чжун запустил запись перед камерой. Впрочем, этот допрос явно не предназначался для официальных судебных архивов, так что пустить в ход кулаки командир не брезговал.

— Представься.

— ……

— Твою мать, если не хочешь по-английски, мне на японский перейти, чтобы ты расслышал? Изобрази хотя бы подобие «хадзимэмаситэ».

— …Маттео Риччи. Директор гуманитарной корпорации «Save the World».

— Твой официальный статус нам и так известен. Выкладывай то, что нас действительно интересует, и в деталях.

В глазах Маттео вспыхнул фанатичный огонек. Смесь ненависти и ярости на миг преобразила его, и он истошно, срываясь на крик, заорал:

— Я — высший руководитель Корпуса Мира, организации, стоящей на страже глобальной безопасности! Маттео Риччи! На меня возложен священный долг защитить человечество от злодеяний вашего сверхъестественного Бюро!

— ……

— Думаете, мы не знаем про вашу проклятую вековую традицию — пускать людей в расход, прикрываясь какими-то аномалиями?! Сдохните, гребаная банда преступников! Мир на земле будет нашим…!

Хрясь!

Тяжелый удар армейского ботинка впечатался Маттео прямо в грудную клетку. Зайдясь хрипом, он снова повалился навзничь вместе со стулом, но оперативники привычно и грубо дернули его вверх. Насладиться болью пленнику опять не позволили.

— Что ты несешь, кусок дерьма? Думаешь, мы людей просто так в утиль сдаем? Все ради защиты человечества, чтоб ты знал.

— Не смеши… меня! Вы прячетесь на изнанке мира только ради того, чтобы хапать аномальные технологии! Думаешь, об этом никто не в курсе?!

— Ну да, классическое «вижу то, что хочу». Мы этими технологиями защищаем…!

— Командир. Допрос может затянуться, давайте ближе к делу, — негромко перебил один из оперативников.

Одернутый подчиненным, Кан Тхэ Чжун остыл. Он понял, что чуть было не повелся на дешевую уловку Маттео, пытавшегося банально затянуть время.

— Короче. Спрашиваю один раз. Как вы вышли на контакт с нашими крысами?

— ……

— Опять язык в задницу засунул… У вас ведь был определенный канал связи. Каким образом вы заставили парней, которые годами исправно пахали на Бюро, так легко переметнуться и предать нас?

Вообще-то, насколько я слышал, сами перебежчики уже назвали свои мотивы.

Банальное, шаблонное бабло. Но это была лишь верхушка айсберга.

Главная причина крылась в другом.

Им обеспечивали надежный плацдарм для выживания.

В структуре Бюро без выдающихся способностей долго не протянешь. Вот их и подцепили на крючок: сливаешь инфу — получаешь теплое местечко в Корпусе Мира.

Однако оставалось загадкой, как именно Корпус умудрялся безошибочно находить потенциальных предателей среди сотен сотрудников. Сами крысы утверждали, что на них просто выходили первыми.

Поскольку Маттео упорно играл в молчанку, мне пришлось вмешаться.

Я протянул руку из-за его спины. Моя массивная ладонь едва заметно скользнула по лицу Маттео, и тот мгновенно побледнел так, словно из его головы разом откачали всю кровь.

— Шп… Шпионы! Мы внедрили шпионов! Достаточно с самого детства сфабриковать им биографию, обучить и внедрить в систему. Бюро рано или поздно схавает и завербует хотя бы одного из них!

— Шпионы?

— Они не занимаются сливом документов! Их задача — искать тех, кто готов сломаться и предать! Так мы получаем чистый канал связи с крысами, и нас невозможно взять за хвост!

Надо же, как хитрозадо вывернули.

Кан Тхэ Чжун тоже оценил масштаб схемы и тут же велел оперативнику передать полученные данные в Управление.

— Ну, за эту крупицу информации спасибо. Двигаемся дальше.

— Х-ха… Да без толку. Эти шпионы обучены ликвидации. Стоит им попасть под подозрение, они сразу выпиливаются…

— Мы — Бюро по управлению сверхъестественным. Расковырять мозг дохлого человека для нас — раз плюнуть.

Для Бюро, имеющего дело с вещами далеко за гранью нормальной науки, это действительно не было проблемой. Лицо Маттео, привыкшего оперировать лишь стандартными методами Корпуса, окончательно заледенело.

— Координаты остальных ваших шишек, которые сейчас торчат в Корее, мы уже срисовали, так что это опустим. Давай лучше наладим контакт лично между нами?

— К-какой еще контакт?

— Простой. Раз уж ты попал к нам в плен, то сам понимаешь — твоя песенка спета. Ты у края пропасти.

Похоже, удар попал точно в цель: из горла Маттео вырвался глухой стон. Он заплясал глазами, пот покатил градом, а связанные за спинкой стула пальцы мелко задрожали.

— Жизнь-то тебе, небось, дорога. Сдай нам координаты вашей основной базы и личность лидера — и мы найдем способ оставить тебя в живых.

— Предать Корпус Мира? Исключено.

— Ты уже слил нам одну карту, чудила. О какой верности ты сейчас заикаешься?

— Шпионы — это другое! Они отдают свои жизни и судьбы ради великой миссии. Их растили ради этой цели.

Чистой воды промывка мозгов. Настоящее зомбирование, какое показывают в шпионских боевиках, происходило прямо здесь, в реальности.

— Синебашка.

Услышав окрик Тхэ Чжуна, я снова опустил ладонь на плечо Маттео. Похолодевший от ужаса пленник мелко затряс челюстью, но все же упрямо выкрикнул:

— Все равно нет! За предательство Корпуса я заплачу цену, которая гораздо хуже смерти!

— А сдохнуть от наших рук ты, значит, не боишься?

— Смерть в данном случае — это легкий исход!

М-да. Обычными пытками и запугиванием такого фанатика не расколоть.

В этот момент в комнату вернулся оперативник, державший в руках личный телефон Маттео.

— Командир. Пароль сняли. Но тут такое дело…

— Что там? Реально просто мобила с подписками на котиков?

— Вам… стоит лично глянуть галерею.

Маттео резко вскинул голову, в его глазах застыл ужас. Кан Тхэ Чжун буднично разблокировал экран, заглянул в галерею — и его лицо перекосило от глубочайшего омерзения.

— Это еще что за херня?

— Пожалуйста… Н-нет…

— Да ну нахер… Тварь… Что за дичь… Ах ты ж сучий потрох. На людях строил из себя святошу с безупречным имиджем… О боже.

На экране красовалось нечто настолько грязное и низменное, что Тхэ Чжун едва подбирал слова от подкатившей тошноты. Помня о работающей камере, он просто замолчал, брезгливо прикрыв рот ладонью.

«Выходит, у Маттео есть тайная личная жизнь, раскрытие которой для него равносильно концу света».

Используя свое аномальное зрение, я тоже заглянул в экран смартфона через плечо Тхэ Чжуна. Да уж, человеческими эти развлечения назвать точно нельзя. Опубликуй такое — и официальному имиджу Маттео придет полная и безоговорочная крышка.

Хм. А ведь это мысль.

Мне в голову пришла отличная идея.

В голове Маттео не рождалось ни одного плана побега. Никто в Корпусе не знал, что его повязали, а средств связи не осталось.

«Я… я столько лет карабкался на эту вершину. И теперь должен сдохнуть здесь?»

Умирать он не хотел ни под каким видом. Но последствия предательства Корпуса Мира пугали еще сильнее.

Выход. Должен быть выход. Какой-нибудь гениальный трюк, чтобы прорвать эту блокаду…!

Хлоп.

На его плечи опустились леденящие душу ладони. Они выглядели как человеческие, но подсознательное знание того, что это лапы аномалии, заставило каждую клетку его тела мгновенно окоченеть. Дыхание перехватило от парализующего страха, когда сущность заговорила:

— Отпустите его— .

По комнате пронесся шепоток. Оперативники Бюро явно опешили от такого заявления, но ни у кого не нашлось смелости возразить чудовищу.

Синий продолжил:

— Даю— два варианта на выбор— .

— Д-два варианта?

Разумеется, о прощении речи не шло. Это была веревка, которую ему бросили. Две веревки — гнилая и целая.

— Выкладываешь— все, что знаешь. И— спокойно улетаешь из Кореи.

Выплевываешь информацию — и тебя никто пальцем не тронет. Это первый путь.

— Если будешь молчать— мы тебя все равно отпустим.

— Ч-что? Все равно отпустите?

— Но взамен— .

Длинный бледный костлявый палец ткнул в сторону смартфона, который держал командир Бюро.

— Сливаем это— во все мировые СМИ.

— ……

— Выбирай— .

Вся его омерзительная изнанка. Грязь, из-за которой его не просто вышвырнут из Корпуса Мира — его вышибут из семейного бизнеса, лишат всех постов и швырнут на самое дно. Учитывая характер некоторых зафиксированных там преступлений, речь шла о реальном и очень долгом сроке.

А ведь на кону стояло кресло председателя корпорации. Борьба за наследство вышла на финишную прямую, и потерять все сейчас было смерти подобно. А тут ему предлагают сохранить статус и уйти живым.

— Останешься— благородным и перспективным лидером Корпуса Мира— .

Что, если Бюро прикроет его тайну, а сам он потихоньку, оставаясь под защитой их тени, будет сливать информацию о Корпусе?

Главное — чтобы в Корпусе не узнали, что он раскололся в плену. Тогда никакой вендетты не будет. Свидетелей-подручных, которых повязали вместе с ним, можно зачистить отдельно или прогнать через стиратель памяти Бюро. Идеально.

— Или уничтожишь себя сам— и сгниешь на помойке— .

Как подобает аномалии. Хитрый, извращенный и безжалостный метод. Вот, значит, каких тварей Бюро скрывает от общественности все эти годы.

Маттео скорбно закрыл глаза. Он искусал в кровь нижнюю губу, лихорадочно взвешивая шансы. Сохранить верность идеалам или предать их к чертям?

Место, на которое он вполз по чужим головам, отдавать нельзя. Да, это подло. Это грязно и трусливо. Но если человек и так по уши в дерьме, заметит ли кто-то прибавку?

— Тогда… надеюсь, вы сдержите слово.

— Стоит нам взять хотя бы одного шпиона внутри Бюро, мы сможем повесить всех собак на него. Так что проваливай быстрее.

— Я… я верю вам.

Маттео усадили в автомобиль — точную копию той модели, на которой он приехал. Водитель с абсолютно пустыми, остекленевшими глазами завел мотор и вывез машину со двора.

Кан Тхэ Чжун долго провожал взглядом удаляющиеся габаритные огни, после чего повернулся ко мне:

— А у тебя талант к допросам, Синебашка.

Явно ведь не ожидал, что я додумаюсь до такой комбинации. Командир взял из рук оперативника флешку.

— Ну так что, когда сливаем инфу?

— Я— держу свое слово— .

— Реально сохранишь его секрет?

— «Я»— держу— .

— …А-а-а, вот ты как? Понял. Ладно, тогда за работу, пора переходить к следующей задаче.

Достав планшет, Кан Тхэ Чжун сверился с картой GPS. Метки, показывающие расположение оставшихся четырех руководителей Корпуса, четко отображались в приложении.

— О том, что Маттео попался, они еще не знают. Не зря мы пустили дезу, будто накрыли шпионов.

Остальные четверо лидеров не разбегались в разные стороны, а двигались плотной группой. Их маршрут вел прямиком к ближайшему аэропорту.

— Валят на всех парах. Аэропорт мы уже перекрыли, так что выдвигаемся на перехват.

Спрятанные в переулках машины сопровождения выкатились на дорогу. Оперативники быстро заняли места, а я кое-как втиснулся в большой минивэн вместе с Кан Тхэ Чжуном.

— Раз уж они попали на карандаш Бюро, хрен они куда теперь денутся.

— ……

— Хотя… твари они, конечно, изворотливые.

Тхэ Чжун развернул ко мне экран планшета, демонстрируя свежий снимок со спутника или скрытых камер. Бегущие руководители Корпуса Мира и их охрана. Но среди них отчетливо выделялись совершенно посторонние лица.

Эти люди с явным недоумением на лицах как раз садились в машины вместе с оперативниками Корпуса.

— Они обложились гражданскими, которые вообще ни при делах.

— ……?

— Просекли, суки, что Бюро работает исключительно в тени, и решили использовать это как щит. И это еще не все.

Тхэ Чжун приблизил лицо одного из гражданских. Система автоматического распознавания тут же вывела краткую справку.

— Все как на подбор — птицы высокого полета. Вот этот, например, политик.

Один из корейских политиков, представляющий целую парламентскую партию. Корпус специально набрал в живой щит неприкосновенных лиц, чтобы Бюро не могло действовать напролом и вслепую крутить всем мозги.

— Там дальше крупный бизнесмен, еще парочка чуваков с золотыми значками депутатов, о — а у этого военного целая звезда на погоне. А вот это — популярный блогер-миллионник, с ним вообще геморроя не оберешься.

Живой щит из медийных и влиятельных персон. Бойцы в салоне притихли, а Кан Тхэ Чжун в раздражении массировал виски, пытаясь найти выход.

— Глушилки восприятия тут не сработают. Уверен, спецы Корпуса уже врубили свои контр-частоты.

— ……

И что делать? Идти на штурм, наплевав на последствия? Списать все на неизбежные потери, а выжившим потом отформатировать память? Но среди заложников слишком крупные фигуры, скандала такого уровня Бюро может не пережить. А если впишется сам Корпус Мира на международном уровне, начнется полноценная война.

Когда дело касалось сугубо человеческих терок и политических интриг, у меня тоже не было готовых решений.

Вдруг Кан Тхэ Чжун с легким щелчком погасил экран планшета и совершенно буднично произнес:

— Мир огромный, Синебашка.

— …?

— Каким бы всемогущим ни казалось наше Бюро, мы не можем контролировать и запирать в клетки абсолютно всех аномалий на планете. Прямо в эту секунду где-то гибнут люди.

— ……

— Сколько бы мы ни затирали следы аномалий, стереть память вообще каждому живому существу невозможно. Но мир ведь как-то до сих пор крутится? И обыватели живут себе спокойно.

— ……?

— Еще не понял, к чему я? Да плевать, если еще пара-тройка человек узнает о существовании призраков и сущностей.

— А— .

Последняя фраза заставила мое пламя довольно вспыхнуть.

— Давай, покажи им классику. Нагони на этих умников жути, как и положено настоящей аномалии.

— Мы не можем тащить их за собой до бесконечности, — процедил один из оперативников.

Председатель Чембер.

Для широкой общественности — авторитетный глава крупной IT-корпорации, но на изнанке мира — один из высокопоставленных лидеров Корпуса Мира. Пусть в подковерной борьбе за власть его структура слегка уступала конгломерату Маттео, Чембер все равно оставался человеком, обладающим колоссальным влиянием и ресурсами.

Сейчас Чембер на ходу говорил по телефону со вторым лидером, чья машина следовала чуть позади в их колонне.

— Если мы и дальше будем тащить этих людей за собой на поводке, последствия окажутся катастрофическими. Мы просто не разгребем этот инфоповод.

— Думаешь, я сам этого не понимаю?! — огрызнулся Чембер и искоса зыркнул на сидевшего рядом мужчину.

Это был корейский политик, лидер одной из ведущих парламентских партий, которого Чембер заманил с собой под предлогом срочных и исключительно выгодных переговоров с инвесторами. Судя по всему, политику текущая ситуация категорически не нравилась: лицо его потемнело, а глубокая складка между бровей наглядно выдавала крайнюю степень раздражения. Он молча, тяжело дыша, смотрел в окно, но вся его спесивая и скверная натура так и читалась в жестком силуэте.

— Но пока этот индюк у нас под рукой, ищейки из Бюро не посмеют действовать напролом, — добавил Чембер.

Опасаясь, что политик может уловить суть разговора, Чембер намеренно говорил по-испански. Естественно, тот не понял ни слова и лишь брезгливо пробормотал себе под нос: «Что он там коверкает?..»

— Как… как Бюро вообще вышло на наш след? — раздался в трубке встревоженный голос.

— Рано или поздно это должно было случиться, — Чембер, прикусив губу до крови, хмуро уставился на плывущую за окном луну. — Те шпионы, которых мы внедрили, изначально были просто наживкой на случай подобного провала.

Он на секунду замолчал, а затем глухо добавил:

— Меня беспокоит другое. Бюро сработало на опережение, еще до того, как шпионы успели ликвидироваться и передать финальный отчет. Что с Маттео? Где этот ублюдок?

— Он выдвинулся раньше нас, даже не удосужившись предупредить, и с тех пор полностью пропал со связи, — ответил собеседник.

— Знаю, что из-за этой грызни за наследство он в последнее время ходил дерганый, но мог бы хоть слово черкнуть, щенок высокомерный, — Чембер со злостью скрипнул старыми зубами, не скрывая лавины желчи в адрес Маттео.

Чембер прекрасно сознавал, что Маттео считался самым перспективным и одаренным молодым лидером Корпуса Мира, но никогда ему не доверял. Мерзкая, грязная личная жизнь, раздутое до небес эго, а главное — вечная, параноидальная тревожность. Родиться-то он родился в золотой рубашке, но с таким характером по-настоящему крупные и долгосрочные дела не ведут.

— Из штаб-квартиры Корпуса Мира выходили на связь? — спросил Чембер.

На том конце провода раздался тяжелый, надсадный вздох:

— Сказали, что окажут поддержку только после того, как мы покинем территорию Кореи.

— Твари… Нам нужна помощь, чтобы выбраться отсюда, а они обещают разгребать уже последствия?!

На это второму лидеру ответить было нечего. Какими бы влиятельными фигурами они ни казались, у них не было сил в одиночку противостоять аномальной угрозе, способной перекрыть страну. К тому же Чембер был стар. Слишком стар. Настолько, что пора было всерьез думать об отставке.

— И на кой черт им вся их хваленая военная мощь?.. — проворчал Чембер. — Эта высокомерная шестерка, правая рука Сувела… Нашел себе теплое место, ловит приказы вождя и задирает нос выше крыши.

Эта таинственная фигура, всегда передававшая волю верховного лидера Корпуса, вызывала у региональных руководителей глухой ропот. Правая рука скрывался еще сильнее, чем сам глава организации, и даже пол свой маскировал через программы изменения голоса.

— Бюро уже идет за нами, — голос в трубке откровенно задрожал.

Несмотря на давнюю холодную войну с Бюро по управлению сверхъестественным, лидеры Корпуса до дрожи в коленях боялись боевой мощи этой структуры. Особенно после того, как шпионы слили им одну крайне специфическую информацию.

Слухи гласили, что Бюро в строжайшей тайне вырастило некое «секретное оружие». Его личность и природа оставались за семью печатями, но стопроцентная статистика выполненных миссий, неизмеримый уровень боевой силы и — самое жуткое — способность окончательно уничтожать даже те аномалии, которые считались абсолютно бессмертными и неликвидируемыми, внушали первобытный ужас.

— Они ведь не отправят против нас это секретное оружие, о котором сейчас все трубят? — заикнулся собеседник.

— …… — Чембер промолчал.

— Говорят, этот монстр по уровню опасности сопоставим с элитой из отряда Исами…

— Хватит ныть как девка! — рявкнул Чембер.

От его внезапного крика сидевший рядом корейский политик вздрогнул и дико уставился на старика. Чембер спешно выдавил извиняющийся кивок и снова прижал трубку к уху.

— Плевать мне на их хваленый отряд Исами и на эту распиаренную штурмовую группу. Бюро тоже связано обязательствами. Они до смерти боятся огласки.

— Значит, то, что мы притащили с собой политиков, бизнесменов и этого блогера-миллионника, сработает?

— Разумеется. И главное — не трогайте этого интернет-писаку, пусть ведет свой стрим. Глушилки частот работают?

— Да, сигнал идет под контр-частотами Корпуса. Но из-за этого сама трансляция у него виснет.

— Плевать на качество, главное — чтобы горел значок прямого эфира.

Тем временем автомобили на полной скорости влетели в зону международного аэропорта. Бросив машины на парковке в полном беспорядке, разношерстная толпа начала спешно выходить наружу, и в этот момент всех пробрала странная, давящая тишина.

— Почему здесь так пусто? — нахмурился кто-то из охраны.

Время для последнего рейса еще не подошло, и Чембер, которого телохранители как раз пересаживали в инвалидное кресло, растерянно озирался вокруг.

— Это невозможно… С момента поимки шпионов прошло слишком мало времени, — прошептал Чембер.

— Наш подкупленный пилот говорит, что на взлетной полосе все штатно, — доложил подошедший оперативник. — Нам нужно просто быстро пройти зону досмотра и сесть на борт.

— …Ладно, шевелитесь, — скомандовал Чембер.

Четверо лидеров Корпуса, кольцо наемников и ничего не понимающие заложники двинулись вглубь терминала. Стоило им миновать автоматические двери, как их встретило абсолютное, гробовое безмолвие. Огромный вестибюль аэропорта был вымершим.

— Тут что, съемки какие-то? Ни души, — пробормотал блогер.

— Послушайте, господин Чембер! С меня хватит этой клоунады! — не выдержал политик и громогласно заорал на весь зал. — Мы зашли достаточно далеко! А ну выкладывайте, что там за срочные контракты с инвесторами!

Эхо его крика улетело под высокие своды пустого здания, но ни один сотрудник аэропорта, ни один сотрудник службы безопасности так и не появился. Вообще никого.

— Какого черта… — Чембер наконец осознал, что они угодили в ловушку, но дергаться было поздно. Старик яростно указал пальцем в сторону рамок металлоискателей:

— Бегом! Живее! Если застрянем тут, эти твари из Бюро зайдут нам со спины!

— А… а с гражданскими что делать? — замялся наемник.

— Тащите их с собой! Плевать на паспорта и контроль, заталкивайте всех в самолет!

— Черт, черт! Как мы потом будем разгребать этот международный скандал?! — в панике закричал второй лидер.

Четверо руководителей Корпуса вместе с вооруженной охраной сорвались на бег, и перепуганные заложники, поддавшись стадному инстинкту, побежали вслед за ними. Молодой блогер, задыхаясь, бежал на полусогнутых, отчаянно пытаясь удержать в трясущихся руках стабилизатор с телефоном:

— Хе-хе… Ха-а… Народ, че происходит?! Какого хрена мы ломанулись?!

— Эй вы, гребаные иностранцы! — на бегу задыхался политик. — Куда мы бежим?! Объясните нормально, мать вашу!

— Просто не отставайте! Будете живы — все объясним! — рявкнул на ходу наемник.

Чембер прекрасно понимал: пока с ними медийные лица, крупные шишки из бизнеса и корейский депутат, Бюро не посмеет применить летальную силу или аномальное оружие массового поражения. Это был их единственный, отчаянный шанс. Пока они не доберутся до безопасной норы, этот живой щит — их единственная гарантия выживания.

Но тут…

Щелк!

В один миг во всем огромном терминале аэропорта погас свет. За панорамными стеклами окон мгновенно сгустилась такая непроглядная, плотная тьма, словно весь мир снаружи затянули черным траурным саваном. Ни единого огонька.

— А-а-а-ах!

— Какого?! Эй, здесь люди! Кто вырубил свет?!

— Включите пульт! Электрик, сука, включи свет!

Паника нарастала со скоростью лесного пожара, но электричество не возвращалось. В конце концов, сообразительный блогер догадался включить фонарик на своем смартфоне.

— Ребят… все целы? — дрожащим голосом спросил он.

— О, сынок, хорош! Как ты это сделал? — подскочил к нему один из бизнесменов.

— Шторку сверху опустите, там значок фонарика…

Благодаря подсказке парня, пожилые и далекие от технологий випы один за другим зажгли экраны и фонари своих мобильников. Слабые лучи выхватили из темноты пустые, холодные коридоры мертвого аэропорта.

— Ощущение, будто нас закинуло в другое измерение… — прошептал кто-то из заложников.

— Заткнись, и так тошно!

— Нет, серьезно… это место больше не похоже на аэропорт…

Чембер кусал губы так, что по подбородку потекла струйка крови. Его глаза бешено вращались в темноте. Он со злостью застучал ладонями по подлокотникам коляски:

— Чего встали, идиоты?! Двигайтесь! Живее!

— Да-да, уходим! — засуетился наемник.

— Куда уходим?! — дорогу им преградил разъяренный лидер парламентской партии. Своего фонаря он зажигать не стал, но его глаза в тусклом свете чужих экранов горели неподдельной яростью. — Вокруг ни души, свет вырубили, а вы все еще прете к какому-то самолету?!

— У нас нет времени на дебаты! Шагайте, если жить хотите!

— Да пошел ты, козел пришлый! — окончательно сорвался политик, у которого сдали нервы. — С какой стати мы должны лететь с вами?! Чембер, старый ты хрен, про инвесторов ты все наболтал, верно?!

Телохранитель вопросительно взглянул на Чембера, словно спрашивая: «Может, просто пустить ему пулю в лоб, чтобы не орал?» Но это была Южная Корея, а перед ними стоял человек, входящий в топ политической элиты страны, трогать которого без катастрофических последствий было нельзя. Чембер промолчал, лихорадочно соображая, как поступить.

— Так, народ… Дело пахнет керосином, — зашептал в камеру блогер, косясь на пугающую обстановку. — Тут какая-то дичь творится. Я, пожалуй, прикрою стрим от греха подальше, а потом переподключусь…

Не успел он нажать на экран, как тяжелая рука наемника намертво перехватила его запястье.

— Трансляцию не выключать, — холодно приказал оперативник Корпуса.

— Что?.. Чего?

— Я сказал: не смей вырубать эфир. Снимай дальше.

Пальцы наемника сжались с такой силой, что кости парня едва не хрустнули. Блогер, мелко дрожа нижней губой, испуганно закивал:

— Х-хорошо, не буду… Не выключаю, только отпусти…

— То-то же, — наемник разжал пальцы.

И в этот самый миг…

Ч-ш-ш-ш-ш-ш-х-х-х!

Из всех динамиков оповещения под потолком аэропорта раздался оглушительный, разрывающий перепонки белый шум. Люди даже не успели закричать, лишь испуганно завертели головами.

— Кто здесь?! Хватит шутить, уроды! Выходи! — заорал в темноту политик.

Ч-ш-ш-ш-ш-ш-х-х-х!

Но дело было не только в динамиках. Блогер, судорожно тыкавший в экран своего смартфона, в ужасе закричал:

— О нет… нет, нет! Почему стрим упал?! Сигнал полностью пропал!

Лицо Чембера сделалось землисто-серым. Началось. Бюро начало зачистку.

— Они здесь! Оно пришло! Оно пришло за нами! — один из лидеров Корпуса окончательно потерял рассудок, рухнул на колени и закричал на родном языке, мешая слова отчаяния.

Никто из заложников не понял его иностранной речи, но мужчина продолжал истошно вопить:

— Палач!.. Бюро прислало своего Палача, чтобы ликвидировать нас!

— Заткнись и встань! Вокруг гражданские, они не посмеют! — попытался перекричать его Чембер.

Но если Бюро пошло на такой шаг, значит, гражданские для них уже не были аргументом. С самого начала всё пошло наперекосяк. С момента фиаско со шпионами прошло от силы полчаса, как Бюро умудрилось так быстро заблокировать международный аэропорт и полностью отрезать их от внешнего мира, невзирая на толпу статусных заложников?

— Оружие… К бою! — скомандовал Чембер.

Наемники синхронно выхватили пистолеты, но в этой абсолютной, осязаемой темноте, где лучи фонариков вязли, словно в смоле, целиться было просто не во что.

И тут…

— А-а-а-а-а-а-а-кх!

Ш-ш-шух.

Один из стоявших с краю телохранителей внезапно рухнул навзничь и с бешеной скоростью уволокся куда-то во тьму, словно его дернули за невидимый трос. Никто даже не успел вскинуть оружие.

— Мамочка… мамочка, господи…

— Что это за хрень?! Что происходит?!

Первыми окончательно поплыли мирные заложники. Люди начали ломаться, падать на пол и забиваться в углы от парализующего страха — теперь использовать их в качестве щита или тащить за собой стало физически невозможно.

Ф유-у-ух!

С резким порывом ледяного ветра еще один оперативник Корпуса исчез во тьме без единого звука. Остальные бойцы заполошно развернули стволы, но воздух вокруг них был пуст.

— Т-там… Смотрите! Что это?!

Чей-то дрожащий палец указал в темноту, и все фонари и дула пистолетов скрестились в одной точке.

Там, посреди непроглядного мрака, безмолвно парило маленькое, тусклое синее пламя. Оно было крошечным, едва давало свет, но в этой мертвой тишине выглядело как предвестник апокалипсиса.

— Это Палач! Палач явился! — заверещал раненый в ногу лидер.

— Огонь! Стреляйте в эту тварь! — истошно взвыл Чембер.

Но прежде чем наемники успели нажать на спусковые крючки, синий огонек пришел в движение.

В долю секунды синее пламя преодолело расстояние, и первый из наемников с костей хрустом впечатался в бетонный пол. Следующий боец взлетел под потолок и канул во тьме, даже не успев сделать выстрел. Один из самых храбрых наемников в панике открыл шквальный огонь в упор, но свинец лишь бесполезно дырявил пустоту. Синее пламя, словно яростный шторм, пронеслось сквозь ряды Корпуса Мира — наемники разлетались в стороны, замертво падая на пол.

— А-а-а-а-а-а!

— Помогите! Не надо! А-а-а-а-кх!

Вокруг стоял сплошной ад из криков, стонов и хруста ломающихся костей. Блогер, забившийся под сиденье и трясущийся всем телом, на автомате попытался нащупать кнопку записи на камере…

Тап.

Но тут из темноты опустился огромный, явно нечеловеческий по размеру палец и мягко, но непреклонно прижал экран телефона к полу. Парень мгновенно сообразил, что к чему, послушно убрал руки, вжался головой в колени и замер, молясь лишь о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

— Fuck! Fuck! Проклятое Бюро! Гребаные уроды! — Чембер в панике изо всех сил крутил колеса своего кресла, пытаясь доехать до зоны контроля. Остальные трое уцелевших лидеров Корпуса ломанулись за ним, но…

Шух.

Один исчез.

Бам! Хруст.

— А-а-а-а-а-а! — второго утащило в сторону.

— Ува-а-а-а-а! — третий лидер с диким воплем резко взмыл вверх, растворившись под потолком.

В итоге Чембер остался один, бешено и беспомощно толкая колеса руками.

Щелк.

Инвалидная коляска резко встала как вкопанная. Кто-то сзади железной хваткой перехватил ручки кресла, заблокировав малейшее движение.

— …… — воцарилась мертвая тишина.

Чемберу казалось, что его дряхлое сердце вот-вот разорвется от дикого давления, лицо старика покрылось трупной бледностью. Не смея даже на миллиметр повернуть голову, он едва шевельнул пересохшими, синюшными губами:

— По… пощадите… Сохраните жизнь…

Ответа не последовало. Палач Бюро стоял за его спиной безмолвным изваянием. Чембер смотрел на пол, где в слабом отблеске синего пламени мелко дрожала его собственная тень, ощущая себя загнанной в угол крысой.

— Е-если оставите в живых… я… — старик осекся. На лице Чембера проступила горькая гримаса: он сам понимал, что у него нет ничего, что могло бы выкупить его жизнь у этого монстра.

Из-за плеча медленно протянулась огромная ладонь. Пальцы по форме походили на человеческие, но их габариты и неестественная длина внушали хтонический ужас.

Чембер, превозмогая деревянную спину, медленно повернул голову вверх. Сначала он увидел безупречный дорогой мужской костюм, сидевший на колоссальной фигуре. Задрав голову еще выше, старик заглянул туда, где у человека должна быть голова, и его разум окончательно сломался.

Синее пламя. Ослепительный, холодный синий огонь полыхал прямо вместо человеческого лица.

Запредельный ужас сковал сердце старика, выжигая остатки логики и восприятия. Чувствуя себя жалкой букашкой перед лицом абсолютного, непостижимого божества, Чембер осознал: это конец.

— Говорят… человек создан по образу и подобию Божьему… — Чембер безумно, хрипло рассмеялся, полностью теряя рассудок. — По чьему же… подобию создан ты?..

У старика пошла пена изо рта, глаза закатились, и, издав напоследок глухой, прерывистый хрип, он без чувств повалился набок прямо в своем кресле.

*****

Четверо лидеров Корпуса Мира, прибывшие в Южную Корею, нашли свою смерть при весьма странных и трагических обстоятельствах.

Один погиб в нелепой автокатастрофе.

Второй стал жертвой жестокого уличного ограбления.

Третий сорвался в ущелье во время прогулки в горах.

А Чембер скончался от обширного инфаркта, вызванного преклонным возрастом.

И лишь один человек из всей верхушки, находившийся в то же время в Корее, умудрился избежать этой череды проклятых смертей — Маттео Риччи, перспективный преемник гуманитарного фонда и восходящая звезда Корпуса Мира. Были, конечно, смутные подозрения, что Маттео мог приложить руку к устранению конкурентов, но за отсутствием каких-либо улик дело быстро замяли.

А затем грянул гром.

Маттео сидел перед экраном телевизора в своей камере, не в силах закрыть рот от шока. В экстренных выпусках новостей крутили сюжеты один грязнее другого. Многомиллионный наркотрафик, организация подпольных борделей, пьяные аварии со смертельным исходом… Но самым чудовищным ударом стало обнародование материалов, связанных с несовершеннолетними. Оргии с участием подростков, детская проституция, клиентами которой являлись виднейшие политики и воротилы крупного бизнеса.

Когда на свет всплыли неопровержимые улики, собиравшиеся более десяти лет, Маттео в один миг лишился всех регалий, статусов и должностей. Полиция сработала молниеносно, и бывший олигарх оказался на скамье подсудимых в полном одиночестве.

— Вы… вы же обещали сохранить это в тайне! — в безумии кричал Маттео, цепляясь за решетку.

Но судья лишь холодно смотрел на него, не понимая, к кому обращается этот сломленный преступник.

Семейная корпорация и палец о палец не ударила ради его спасения. Напротив, его братья и сестры, давно искавшие повод избавиться от конкурента в борьбе за наследство, с упоением втоптали его в грязь, деля освободившиеся активы.

Корпус Мира тоже умыл руки. С самого начала руководство заявило: пока он не разберется со своей грязной личной жизнью, помощи не будет, так что рассчитывать на международное лобби было бессмысленно.

В конце концов, место регионального лидера принадлежало не лично Маттео, а ресурсам его семьи.

В итоге Маттео распределили в самую жесткую тюрьму строгого режима. В криминальном мире статьи, связанные с насилием над детьми, котируются как самые презираемые и низменные. Стоило Маттео переступить порог барака, как на него набросилась свора свирепых, огромных зэков.

Его жестоко избивали, резали заточками. Некоторые арестанты подвергли его изощренному групповому изнасилованию. Подобный ад и насилие были обычным делом в стенах этого исправительного учреждения.

— Кх-х… Прошу… не надо… — скулил Маттео.

Избитого до полусмерти, с порванным нутром, администрация тюрьмы в конце концов перевела его в одиночный карцер.

Начальник тюрьмы сделал это якобы ради безопасности заключенного, но на деле это была лишь короткая передышка. Как только срок нахождения в карцере истечет, Маттео снова вышвырнут в общий барак на растерзание оголодавшим уголовникам. Жить в постоянном, удушающем страхе перед неизбежным возвращением в ад — вот и вся роль, которая осталась Маттео до конца его дней.

«Меня спасут… За мной придут…» — даже в этом кошмаре Маттео продолжал цепляться за иллюзии. Пусть семья вычеркнула его из завещания, но Корпус Мира просто не имеет права бросить своего преданного агента.

«Я… я отдал им столько лет! Столько сил, информации, результатов! Они не посмеют! Вы хоть знаете, сколько миллионов я перевел на их счета?!» — лихорадочно думал он.

Они придут. Корпус обязательно вытащит его отсюда.

Щелк.

Смотровое окошко в железной двери карцера со скрипом отворилось. Надзиратель со стальным, невыразительным взглядом уставился на Маттео.

— В… в чем дело? Что-то случилось? — подорвался со шконки Маттео.

Тот не ответил. Конвоир молча отпер замок, вошел внутрь и поставил на колченогий табурет маленький, допотопный пузатый телевизор дюймов на двадцать.

— …Что это? Зачем мне телевизор в карцере?

Снова гробовое молчание. Тюремщик лишь подключил кабель питания к розетке, щелкнул тумблером и так же молча вышел, заперев за собой тяжелую дверь.

— …… — Маттео замер.

Однако в стекле смотрового окошка по-прежнему горели чьи-то глаза. К первому зрачку добавился второй, третий, четвертый… Вскоре маленькое окошко было буквально забито неподвижными, жуткими человеческими взглядами, которые молча и пристально наблюдали за каждым его движением.

— Да что за чертовщина тут творится?.. — прошептал Маттео, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.

Может, это люди из Корпуса Мира? Нашли способ передать ему зашифрованное послание? Но почему через старый телик, а не по телефону?

Маттео сел на пол перед экраном, на котором рябил и шипел серый шум, и стал ждать, свято веря в свое спасение.

Вспышка!

Экран резко переключился, залив тесную камеру ослепительно-белым светом. Спустя секунду в кадре появился человек, у которого вместо головы был точно такой же старый телевизор.

— Вау! Ну и работенку ты провернул, приятель! — раздался из динамиков бодрый, неестественно жизнерадостный голос.

При этом сидел незнакомец в крайне вальяжной, надменной позе: закинув ногу на ногу и сцепив пальцы на колене.

— Маттео Риччи! Наш Корпус Мира никогда не забудет твоих заслуг! Ты выложился на все сто ради общего блага. Отличная работа, наш дорогой и безумно талантливый друг!

— К-кто ты такой?! Ты из Корпуса?! — подскочил к экрану Маттео.

— Из Корпуса? О-хо-хо, спасибо, что считаешь меня частью вашей конторы. Но ставить меня в один ряд с вами, жалкими людишками, — это уже оскорбление.

— …Что?

— С чего бы начать? О, давай с этого, — Телевизороголовый хохотнул.

Картинка на его экране изменилась, и оттуда строго заговорило лицо мужчины в корейской военной форме:

— Маттео Риччи. Я, как командир батальона, глубоко в тебе разочарован.

— О чем ты…

— Слил всю инфу Бюро, а теперь думаешь отсидеться с чистой совестью? — голос сменился на другой.

Маттео в ужасе попытался вскочить, но резкая боль в растерзанной нижней части тела заставила его с криком повалиться обратно на бетонный пол. Грязный, заросший щетиной, с безумным взором налитых кровью глаз, он взмолился к экрану:

— П-простите! Пожалуйста! Я просто хотел жить, у меня не было выбора! Но я клянусь, я ничего не сказал про Верховного Сувела! Только про его правую руку, который передавал приказы через шифратор…!

— О-о-о, так голос правой руки звучал вот так?

Телевизороголовый мгновенно переключил регистр. Из динамиков полился тот самый, знакомый до боли, пропущенный через тяжелые фильтры низкий, вибрирующий бас:

— Чем медийнее персона, тем тщательнее ей стоит заботиться о чистоте своего грязного белья.

Маттео узнал фразу. Его дыхание перехватило, разум погрузился в бездонную пустоту.

— Наш Верховный Сувел души в тебе не чаял, Маттео. Но то, как бездарно ты управлял шпионами на местах, его чертовски разочаровало.

— Как это возможно… Кто ты… Кто ты, тварь?!

— Ну что, дорогие зрители, объявляю сеанс наказания предателя открытым! Поехали!

В ту же секунду сознание Маттео с дикой силой втянуло прямо внутрь кинескопа. Ощущение собственного физического тела растворилось в пространстве. Очнувшись, Маттео обнаружил, что сидит на стуле посреди стерильно-белой, бесконечной комнаты.

Прямо перед ним, закинув ногу на ногу, восседал Телевизороголовый. На его экране транслировалось обмякшее тело Маттео, которое осталось сидеть в камере перед телевизором с абсолютно пустыми, безжизненными глазами, словно из него вынули душу.

— Что… что происходит…

— Предателям положены муки, которые гораздо хуже банальной смерти, — ласково пояснил монстр.

— Где я?! Кто ты?! Ты… ты аномалия?!

— Обижаешь. Мы не просто какие-то заурядные аномалии.

Телевизороголовый небрежно щелкнул пальцами, и из белизны соткался колоссальный палач в кожаной маске. В его руках с оглушительным, яростным ревом завелась тяжелая бензопила.

— Если бы ты только знал, какова наша истинная природа, у тебя бы волосы на жопе зашевелились. Жаль, формат передачи не позволяет раскрыть все карты.

— Да о чем ты говоришь?! Прекрати!

— А тебе это знать и не нужно. Ну что ж, шоу начинается! Желаю приятного просмотра до самого конца эфира, актер Маттео Риччи.

Зубчатое, бешено вращающееся лезвие бензопилы с визгом обрушилось прямо на голову Маттео.

10 апреля.

Последнее время меня очень интересует такая вещь, как еда.

…….

Хотя, не было такого времени, чтобы она меня не интересовала. Но я понял, какую атмосферу она пыталась создать.

Ресторан в небоскребе. Место у окна. Стол, накрытый белой скатертью. При свете свечи на чистой тарелке я разглядывал идеально прожаренный стейк. Из него слегка проступала кровь, но пах он просто потрясающе.

Как ни жарь мясо, в итоге запах все равно будет умопомрачительным. С противоположной стороны стола ко мне приблизился бокал, наполненный красным вином.

— Как тебе—?

Женщина бокал протянула фужер, который выглядел почти один в один как ее собственная голова, и спросила мое впечатление.

— Что именно—?

— Атмосфера сейчас—.

— Хорошая—.

Я ответил честно. Вполне неплохо, атмосфера что надо. Вкусная еда, ароматное вино. И полночный небоскреб с видом на раскинувшийся внизу город.

Всё это создавало отличную обстановку. Но на этом, собственно, и всё.

Лично мне было бы гораздо уютнее и приятнее сидеть у себя в комнате на диване и смотреть телевизор.

— Я— специально сняла это место.

— А мы можем— снимать такие места?

— Раз уж родился гвои—, надо же уметь хотя бы внушать мысли?

И как ты это делаешь? Женщина бокал как раз принялась резать стейк.

Изящно, правильно дозируя усилия, она отрезала кусочек мяса, затем приблизила к нему свою голову-бокал и сделала вид, будто вдыхает аромат. При этом само мясо она есть не стала.

«Значит, резать надо вот так».

Я попробовал разрезать мясо похожим образом.

Странно. Мясо не резалось, а скорее превращалось в месиво.

— Не так—, нужно поставить лезвие вот под таким углом и резать.

Следуя совету Женщины бокала, я наклонил лезвие, и только тогда почувствовал, как нож пошел сквозь волокна. Насадив отрезанный кусок на вилку, я...

Поднес его к срезу шеи——.

— —Погоди. Не туда—.

Из-за того, что Женщина-бокал поспешно меня остановила, мне пришлось с досадой опустить мясо обратно.

— А куда тогда—?

— Мы, объектоголовые—, не можем есть пищу. Вместо этого мы наслаждаемся ароматом. Вот так—.

Женщина-бокал помахала рукой над блюдом, увлекая запах к себе. Я повторил за ней и тоже вдохнул аромат, но это совершенно не было похоже на процесс насыщения, так что я остался глубоко разочарован.

«Если всё так, то зачем вообще было городить всю эту атмосферу?»

Неужели это и есть инстинкт созданий, зовущихся женщинами? Когда они что-то едят или пробуют, им обязательно нужно, чтобы сопутствующая обстановка соответствовала моменту. Помнится, Со Ён Ын была как раз из таких.

Поскольку я не мог отправить еду в срез шеи, мне оставалось только уныло постукивать ложкой и вилкой. Заметив это, Женщина-бокал спросила:

— Не нравится—?

Не то чтобы не нравится. Просто когда всё ограничивается одной лишь атмосферой, остается ощущение пустой обертки.

— Ты так зациклен на самой еде—, но почему тебе плевать на атмосферу?

— Я— хочу есть. А не разыгрывать сцены—.

На мой угрюмый ответ из динамика Женщины-бокала донесся слабый, ритмично повторяющийся звук. Лишь спустя мгновение я понял, что это был смех.

— Ты никогда не думал, что это странно—?

— ……?

— Почему ты так— зациклен на человеческих повадках.

Подозрения у меня возникали, но я никогда не исследовал этот вопрос, чтобы докопаться до причин. Потому что хочется быть человеком, или потому что хочется затесаться в человеческое общество. Я просто списывал всё на это и не забивал себе голову.

— Все объектоголовые— по-своему зациклены на людях.

Я — на человеческой еде. Женщина-бокал — на человеческой атмосфере. Клинкоголовый зациклен на самих людях. Рычагоголовый, должно быть, зациклен на метро, где эти люди толпятся.

Каждый из нас в той или иной форме проявляет эту черту — зацикленность на человеке. Похоже, это общее свойство, возникающее у любого иного.

Тогда какова причина этой зацикленности——.

— —Всё из-за человечности.

Человечность. Это слово. Я его уже слышал. Помнится, Карманные Часы как-то вскользь упоминал об этом.

— Я не знаю, что такое человечность—.

— Вот сейчас я тебе и объясню

—. Как ты думаешь, в чем единственном может зародиться душа

—?

Само понятие души берет начало от людей, так что ответ тут очевиден.

— В человеке—.

— А в вещах

—?

— В вещах

—?

— Я имею в виду вот это—.

Женщина-бокал легонько постучала пальцем по собственной голове. Голова-бокал, в которой плескалось вино. Я всё еще не понимал, к чему она клонит, поэтому никак не отреагировал и продолжил буравить взглядом мясо.

— Может ли в неодушевленной вещи зародиться человечность

—?

Я хотел было предпринять еще одну попытку водрузить кусок стейка на срез шеи, но передумал. Этот разговор перестал быть обычной болтовней ради того, чтобы скоротать время, — от него повеяло чем-то, что затрагивало сами основы нашего происхождения.

— Существуют же аномалии-предметы

—.

— Это совсем другой случай

—.

Давай сейчас говорить исключительно с позиции объектоголовых

—.

— …… .

В таком случае в вещах никак не может быть души. Бывают, конечно, случаи, когда к предметам привязываются злые духи, но это происходит тогда, когда чья-то душа, скованная обидой или злобой, цепляется за объект. Я считаю, что это не то же самое, что зарождение внутри.

— Попробуй догадаться, почему наши головы — это вещи

—.

Ведь объектоголовым становится предмет, который существовал изначально. Тогда откуда берется человечность

—?

— Перенимается от людей

—?

— Именно

—. Сразу всё понял.

Перенимать человечность от людей?

— Знаешь, что такое транскрибирование

—?

Это когда ты вручную, слово в слово, переписываешь чужой текст

—.

Женщина-бокал перевела взгляд за окно. Огни города, ярко горевшие даже глубокой ночью. Она указала на бесчисленное множество людей там, внизу.

— Мы — существа, созданные по образу и подобию одного из тех бесчисленных людей внизу

—.

— Значит, природа, скопированная с человека, — это и есть то, что ты называешь человечностью

—.

— Верно

—.

— И пусть даже мы лишь копии—, раз наша природа человеческая, мы— зацикливаемся на человеческом образе жизни?

— В самую точку.

Значит, всему этому есть логическое объяснение. И тому, почему объектоголовые зациклены на людях, и тому, почему они сосредоточены на их имитации, и тому, почему они искренне верят, будто сами являются людьми.

Но если следовать этой логике, у нас есть один огромный, фундаментальный изъян.

— Но ведь у нас— нет души.

— … На данный момент всё именно так.

Прямо как роботы. Что будет, если в робота, у которого нет души, загрузить программное обеспечение с человеческим характером? Он останется машиной, но начнет имитировать человека.

— И что должен сделать предмет—, чтобы обрести человечность?

— А вот это нам еще только предстоит узнать, докопавшись до первоисточника. Мало кто из объектоголовых знает даже то, о чем мы сейчас говорим.

— Тогда позволь мне задать парадоксальный вопрос.

— Спрашивай что угодно.

— Если для того, чтобы стать такими как мы, в предмете должна зародиться человечность

—… может ли случиться так, что она не зародится?

На этот вопрос ответа не последовало. Она не знала? Или по какой-то причине предпочла промолчать? Из-за отсутствия лица невозможно было прочесть ее эмоции.

Спустя некоторое время она ответила со вздохом:

— Когда-то давно я видела нечто подобное.

— И как оно было?

— Жалкое зрелище.

Жалкое? Вино в ее голове-бокале заметно потемнело.

— Увидишь — сам поймешь.

Не такой атмосферы я хотел от этой встречи. Как раз в тот момент, когда я начал подумывать, что пора закругляться и расходиться, мой телефон звякнул, оповещая о входящем сообщении.