Я женился на драконе, которого убил Bonsai Tree Ферду выковала ненависть. Он поднялся до девятого круга магии, сокрушил каждого врага и получил то возмездие, которого жаждал. Но когда всё завершилось, внутри зияла только пустота. Судьба дала ему второй шанс, и Ферда очнулся в тот день, с которого началась его трагедия, — в день известия о помолвке, что для любого аристократа прозвучала бы приговором. – Ты обручишься с великой княгиней Вальдровой. – Хорошо. – Что?.. Теперь Ферда не побежит от предначертанного. Он возьмёт в жёны красную драконицу, которую в прошлой жизни убил своими руками. ==================== Убийство моей невесты Жил на свете человек, ставший великим магом благодаря одной лишь ненависти. Его звали Ферда Роснова. Он родился третьим сыном в рыцарском роду Роснова и с самого детства отличался слабым здоровьем. Мало того, что его матерью была наложница, так ещё и унаследованных из поколения в поколение карих глаз рода у него не оказалось. Глаза Ферды были голубыми, и одного этого хватило, чтобы даже слуги в доме смотрели на него с презрением. Когда Ферде исполнилось восемнадцать, отец, Эремвальт Роснова, призвал его к себе и сообщил: – Решено обручить тебя с великой княгиней Вальдровой. На первый взгляд речь шла всего лишь о помолвке, однако среди знати выражение «обручиться с великой княгиней Вальдровой» давно стало нарицательным. Проще говоря, это означало смертный приговор. Тот, кто принимал помолвку, погибал по дороге к невесте. Тот, кто отказывался, шёл против воли рода и лишался права носить его имя. – Я подчинюсь воле отца. – Хорошо. Жизнь была для Ферды дороже фамилии, поэтому он предпочёл выжить. Ему пришлось отказаться от имени Роснова и в одиночку отправиться во внешний мир. В сердце юноши глубоко укоренилось чувство предательства. Он не мог простить ни братьев, годами унижавших его, ни слуг, смотревших на него свысока. Но сильнее всех Ферда ненавидел отца. «Ты ведь знал, как отчаянно я старался…» Чтобы его признали членом семьи, он каждый день изнурял своё слабое тело тренировками, разбивал ладони в кровь и продолжал заниматься, пока кожа не покрылась мозолями. Когда-то отец наблюдал за ним так, будто ценил эти усилия. Но шли годы, а заметных успехов Ферда так и не добился. Постепенно взгляд Эремвальта изменился, и в конце концов он начал смотреть на сына как на безнадёжного неудачника. В день изгнания этот взгляд стал совсем другим. Так смотрят на мусор, который давно следовало выбросить. Даже спустя несколько дней Ферда не мог его забыть. «Никогда его не прощу». Печаль обернулась гневом, а гнев разгорелся пламенем мести. «Я заставлю их пожалеть, что они от меня отказались». Ферда стиснул кулаки, и в тот же миг внутри его тела что-то дрогнуло. По жилам хлынула мана. Поток закружился, собираясь в замкнутое кольцо, и в душе юноши раскрылся первый круг – знак пробуждения мага. В тот самый день, когда род Роснова отрёкся от него, Ферда Роснова пробудил магический дар. *** Пробуждение мага считалось благословением. На континенте Сердес одного умения обращаться с магией было достаточно, чтобы навсегда изменить своё положение в обществе. Однако для Ферды, пробудившегося лишь в восемнадцать лет, это благословение казалось запоздалым и почти бесполезным. Двигателем магии служила внутренняя сила. Чтобы научиться владеть ею, будущие маги начинали тренироваться ещё в детстве. Тому же, кто приступал к обучению взрослым, каждый шаг давался в несколько раз тяжелее. Но Ферду позднее пробуждение не остановило. Источником его маны были ненависть и жажда мести. – В таком возрасте, а всё ещё мечтает стать магом… – Ничего. Если будет выполнять приказы, до окончания обучения из него выйдет полезный раб. Его подталкивали вперёд насмешки опытных магов и издевательства учеников, которые были намного младше него. С каждым днём причин ненавидеть окружающих становилось всё больше. «Лайте сколько угодно. Придёт время – будете вылизывать каждый уголок у моих ног». Желание стать сильнее не угасало ни на мгновение. Не ослабевала и жажда расплаты. День за днём эти чувства питали его силу, пока Ферда не обошёл самых одарённых учеников, а затем превзошёл и собственного наставника. Вскоре желающих ползать у его ног стало столько, что сапоги не успевали покрываться пылью. Ферда считал свою силу благословением. «Пока мне есть кого ненавидеть, я буду становиться сильнее». А в этом мире всегда находился тот, кого можно было возненавидеть. Чем стремительнее росла его сила, тем жестокосерднее становился он сам. И когда Ферда достиг шестого круга и стал архимагом – одним из менее чем сотни магов такого уровня на всём континенте, – он переступил последнюю черту. Он вернулся в поместье Роснова и уничтожил свой род. Слуг, которые когда-то унижали его, Ферда заставил взять в руки ножи и убить друг друга. Двум старшим братьям он внушил такую ненависть, что они собственными руками погубили один другого. А отца, которого ненавидел сильнее всех, Ферда вынудил смотреть, как рушится всё, что тот создавал на протяжении жизни. Эремвальт обезумел. Всего за несколько дней он словно постарел на десятки лет и превратился в живого призрака. Исчезло всё, что было связано с именем Роснова. Всё, кроме самого Ферды. Извращённая месть принесла ему наслаждение, которое невозможно было описать словами. «Но враги ещё остались». А вместе с наслаждением пришла неутолимая жажда. Ферда больше не был человеком. Он превратился в чудовище, которым двигало лишь одно чувство. «Я должен стереть их всех. А для этого мне нужна ещё большая сила». Ярость, прежде направленная на семью, не исчезла. Она лишь нашла новые цели и разгорелась ещё сильнее. Против его злодеяний восстали многие. Ферду объявили врагом всего континента, и десятки выдающихся умов разрабатывали планы, призванные положить конец его жизни. Но каждое испытание лишь делало его сильнее. К сорока пяти годам Ферда достиг восьмого круга и стал Повелителем маны – поднялся на вершину, считавшуюся пределом человеческих возможностей. Единственный великий маг на всём континенте. «Этого мало». Даже когда весь мир лежал у его ног, пламя в груди не угасло. «Они по-прежнему меня ненавидят. Когда-нибудь они снова попытаются меня убить». Ферда прекрасно понимал, что ненависть и месть порождают лишь новую ненависть и новую месть. И потому не мог позволить этому кругу продолжаться. «Нужно раздавить их. Уничтожить. Не оставить ничего». Чтобы создать собственную утопию, он начал исследовать область, прежде доступную лишь богам. Пять лет спустя Ферда обнаружил материал, способный вознести его выше человеческого предела. Сердце красного дракона. Судьба словно насмехалась над ним. «Великая княгиня Вальдрова…» Его невеста. Та самая, чьё имя Эремвальт использовал как предлог, чтобы изгнать сына из рода. Великая княгиня Вальдрова оказалась красной драконицей. *** – Судьба и правда бывает жестока. Говорила драконица, которую считали сильнейшим существом на всём континенте. Её алая чешуя, величественные рога, грозный золотой взгляд и крылья, способные закрыть небо, служили символами абсолютного могущества. Но теперь от былого величия почти ничего не осталось. Чешуя осыпалась, рога были сломаны, а из бесчисленных ран по телу стекала кровь. До такого состояния её довёл один-единственный маг. – Я и представить не могла, что человек, которому было суждено стать моим женихом, однажды придёт меня убить. Ферда улыбнулся, едва скрывая высокомерие. Хотя он сумел повергнуть драконицу, сам тоже был тяжело ранен. – Лучше не сопротивляйся и тихо умри от моей руки, Вальдрова. – Я знаю, что люди называют меня тираном. Но за все годы, прожитые ещё до твоего рождения, я ни разу не показалась им и не причинила вреда ни одному человеку. Почему же в твоём взгляде столько ненависти? Спокойствие в её голосе казалось Ферде оскорбительным. Внутри него вскипела ярость. – Говоришь, что ничего не сделала? Драконица молча смотрела на него. – Ты стала причиной всех моих несчастий! Отец изгнал меня только потому, что твоя бессмысленная прихоть найти себе жениха дала ему идеальный предлог! – Из-за меня…? – Именно! Всё началось из-за нелепой жадности чудовища, вздумавшего взять человека в супруги! Ты хоть понимаешь это? Ферда тяжело дышал, а затем его губы искривила усмешка. – Впрочем, я должен тебя поблагодарить. Именно благодаря тебе я смог подняться так высоко. Морда драконицы напряглась. Гнев? Последняя вспышка ярости перед смертью? Ферде было всё равно. Ощутив, как вокруг Вальдровы всколыхнулась сила, он развернул перед собой алый магический круг и приготовился к атаке. – Теперь я понимаю. Драконица шевельнула исполинским телом и подняла лапу. Её когти, острые, словно клинки, могли одним ударом разорвать закованного в доспехи рыцаря. Ферда поспешно завершил заклинание. Даже если он опоздал, то хотя бы сумеет утащить Вальдрову за собой. Но когти обрушились не на него. С глухим треском драконица вонзила их в собственную грудь. Ферда оцепенел. – Что?.. Чешуя раскололась, обнажая плоть. – Для твоей магии нужно моё сердце, верно? Раздался мерзкий хруст рвущихся сосудов. И только тогда Ферда понял. Она уничтожала собственное сердце. – Нет! Он обрушил заклинания на голову драконицы. – Нет, проклятая ящерица! Немедленно остановись! Он не мог позволить ей уничтожить себя. Это сердце было его единственной возможностью достичь девятого круга. Чешуя на голове Вальдровы разлетелась на осколки, но её лапа не остановилась. Разрывались мышцы и сосуды, ломались кости. – Тебе ведь нужно моё сердце? Наконец драконица вытащила когти из груди. На них лежал кусок живой плоти, превосходивший по размеру голову Ферды. – Сердце?.. Оно осталось целым. Вальдрова не уничтожила его, а вырвала из собственной груди. – Возьми. Половина её морды уже начала разрушаться, но она всё же сумела произнести эти слова. Прежний Ферда принял бы дар, не задавая вопросов. Однако даже его извращённый разум не мог понять такого поступка. Он молча смотрел на сердце. – Почему ты это сделала? Вопрос вырвался сам собой. – Если бы ты напала, то могла бы легко меня убить. Ты ведь понимала это. – Да. – Если бы ты сражалась до последнего вздоха, я бы наверняка погиб вместе с тобой. – Я знала. – Тогда почему не стала сопротивляться? – Потому что из-за меня ты был несчастен. Ферда замер. У Вальдровы уже не оставалось сил держать голову. – Я очень долго… ненавидела себя. В её спокойном голосе звучало глубокое, почти бездонное отвращение. – Я ненавидела жестокую кровь, текущую в моих жилах. Ненавидела бессмысленную ярость и желание всё разрушать. А сильнее всего ненавидела то, что эта часть меня пугает окружающих. Золотой свет в её глазах медленно угасал. В уголке одного из них собралась влага и скатилась по чешуе. Слеза. Драконьи слёзы отличались от человеческих. Драконы не были настолько сентиментальны, чтобы плакать от простой печали. И всё же эта слеза казалась воплощением чистой скорби. – Моя смерть решила бы все проблемы… Но я хотела жить. Надеялась однажды обрести счастье. Этот глупый сон принёс слишком многим людям одни несчастья. Ферда молчал. – По моей вине ты был несчастен. Поэтому я хочу, чтобы благодаря мне ты всё-таки обрёл счастье. Пусть это станет моим последним… Её голос угасал, и последние слова едва слышным шёпотом растворились в воздухе: – Будь счастлив, мой жених. Так умерла Вальдрова, скрытая тиранша континента. Ферда молча смотрел на неё, закрывшую глаза. Впервые с того дня, когда ярость пробудила в нём магический дар, он испытал странное чувство. «Почему на душе так горько?» Он машинально прижал ладонь к груди. Весь путь сюда Ферда прошёл по грудам трупов. Он убивал каждого, кто вставал у него на дороге, и отнимал всё, что могло сделать его сильнее. Он прекрасно понимал, что давно превратился в сломанное существо, лишённое совести и сострадания. И всё же смерть Вальдровы не давала ему сделать следующий шаг. Словно перед гибелью она успела наложить на него проклятие. «Не думай об этом, Ферда». Нужно было идти вперёд. Забрать то, к чему он так долго стремился. Он уже пересёк реку, через которую невозможно вернуться обратно. Ферда поднял оставленное Вальдровой сердце. Сердце дракона. Источник силы, позволявшей достичь девятого круга, – мечта любого мага. Сокровище, способное превратить великого мага в полубога. Он поглотит его. А затем продолжит мстить всему, что когда-либо делало его несчастным. Продолжит, как делал всегда, хотя уже давно забыл, с чего началась эта месть. Ферда впитал заключённую в сердце сущность. Когда сила драконицы, прожившей с древнейших времён, хлынула по его венам, кровь вскипела. Но вместе с невероятным потоком энергии в него проникло нечто иное. «Это…» Ощущения. Вся жизнь Вальдровы. «Её чувства?» Прежде чем Ферда успел воспротивиться, они хлынули в его сознание. – Ах… С губ сорвался слабый стон. Разум начал проясняться. Ненависть и жажда мести, столько лет питавшие его силу, стали угасать. Неужели кровь Вальдровы очищала его сознание? «Нет». То, что он чувствовал в её сердце, было скорее абсолютным отрицанием самой себя. Ощущением, намного более глубоким, чем его собственная ненависть и ярость. Словно он стоял на краю бездонной пропасти. Красная драконица, прожившая тысячи лет и ни разу не познавшая любви. Неуправляемая ярость. «Злой дракон». «Убийца людей». Десятки позорных имён, рисовавших её беспощадной тираншей. Все они были проклятиями, копившимися на протяжении бесчисленных лет. Но даже тех, кто возлагал на неё эти проклятия, Вальдрова любила. Поэтому она предпочла скрыться. Она любила всех, молча терпя одиночество и боль. А Ферда оборвал последнюю нить, удерживавшую её в этом мире. И теперь его разум стал пугающе ясным. Он наконец осознал, насколько ничтожными были его ненависть и ярость. – Ах… С губ вырвался бессильный вздох. Двадцать лет Ферда не владел собственным разумом. И только сейчас впервые стал самим собой. – Что… я натворил? Ослеплённый чувствами, он позволил собственной силе поглотить себя и разрушил всё, до чего сумел дотянуться. Людей. Семьи. Целые деревни. – Неужели я действительно этого хотел? Ферда рухнул на колени. Перед его опустевшим взглядом возник магический круг. Затем ещё один. Круги завершались один за другим, и каждый из них вспыхивал воспоминаниями о прожитой жизни. Первый круг – печаль изгнанного сына. Второй – ярость бездарности, над которой насмехались окружающие. Чувство неполноценности. Обида. Зависть. Предательство. Каждый круг Ферды был построен на отрицательных чувствах. Ради выживания он без колебаний предавал других, а ради силы раз за разом совершал отвратительные поступки. Так он стал великим магом восьмого круга. И теперь, достигнув девятого, ощутил лишь одно. «Пустота…» Ничто больше не имело смысла. А вместе с пустотой пришёл гнев. Вальдрова. Эта женщина одним своим поступком превратила все его достижения в ошибку. – Глупая… дура… Ферда попытался обвинить её. Но прежней силы в этих словах уже не было. Он прекрасно понимал, насколько они пусты. Настоящим глупцом был он сам. С самого начала Вальдрова служила лишь предлогом. Эремвальт всё равно изгнал бы его. Не будь её, отец нашёл бы другую причину. Ферда всегда это знал, но всё равно направил ненависть на Вальдрову. А она приняла на себя эту бессмысленную вину. И даже после этого пожелала счастья другому. Тому, кто пришёл её убить. Пожелала искренне, от всего сердца. Ферда горько рассмеялся. Тем временем круг девятого уровня разгорелся ослепительным светом. Магия девятого круга заключалась всего в одном заклинании. [Желание]. Абсолютная сила, способная исполнить любую просьбу и подчинить себе законы мира. Чтобы сотворить это заклинание, достаточно было произнести желание вслух. Ферда наконец обрёл силу, к которой стремился всю жизнь, но теперь горло словно сдавило. Он не мог придумать ни одного желания. «Чего же я хотел так отчаянно?» Уничтожить всё, что его отвергало. Такова была мечта безумца, в которого он превратился. Но теперь этой мечты больше не существовало. И тогда Ферда вспомнил о детском желании. О неумелом рисунке, сделанном цветными карандашами. «Я всего лишь хотел обычную семью и спокойную жизнь». Того же хотела и Вальдрова. Но теперь он уже не мог просить о подобном. Как после стольких убийств он мог надеяться на мирную жизнь? Хуже всего было то, что он убил ту, которой суждено было стать его невестой. А Вальдрова погибла от руки человека, которому предстояло стать её женихом. Ферда собственными руками убил свою невесту. Как такой человек мог мечтать о счастье и семье? «Будь счастлив, мой жених». Голос пробудившейся совести вновь и вновь повторял её последние слова, не позволяя ему забыться. Этот голос осуждал десятилетия, потраченные на погоню за силой. Презирал мелочность человека, который годами хранил в памяти имена всех, кому хотел отомстить. Чувству, охватившему его, невозможно было подобрать название. Но сердце уже знало ответ. – Всё это бессмысленно… Магический круг вспыхнул ещё ярче. А когда свет окончательно угас, маг девятого круга исчез без следа. *** – …рда? Ферда не шевельнулся. – Ферда. Нет. Он не исчез. К нему возвращалось сознание. Ослепительный свет рассеялся, и, услышав собственное имя, Ферда открыл глаза. Перед ним находилась не истекающая кровью драконица, а сидящий за столом мужчина средних лет. – Ферда, ты меня слушаешь? – Что?.. Мужчина нахмурился. – Что значит «что»? Отец с тобой разговаривает, а ты всё это время сидишь с отсутствующим видом. Ферда прекрасно знал этого человека. «Эремвальт Роснова». Тот, кого он когда-то с теплотой называл отцом. Сейчас Эремвальт выглядел намного здоровее, чем при их последней встрече. Неужели Ферда умер и оказался в загробном мире? Однако всё вокруг казалось до странного знакомым. «Это место…» Он понял почти сразу. За всю жизнь был лишь один случай, когда они с отцом остались наедине и разговаривали лицом к лицу. – Решено обручить тебя с великой княгиней Вальдровой. Решение принято королевством, поэтому я ожидаю, что ты подчинишься и не станешь возражать. Помолвка с великой княгиней Вальдровой. «Я не умер… а вернулся в прошлое?» Он оказался в том самом дне, который всегда считал началом всех своих несчастий. В исходной точке мести, которую впоследствии уже не смог остановить. «Почему?» Разум ещё не успел принять случившееся, но сердце уже знало ответ. Находясь посреди бесконечной пустоты, Ферда наконец понял, чего желал на самом деле. – Ха… С губ сорвался странный вздох. – Что с тобой? Почему ты вздыхаешь, пока я говорю? – Простите. Ничего. – Тогда повтори, что я только что сказал. – Вы сказали, что я буду обручён с великой княгиней Вальдровой. – Ты ведь понимаешь, что это означает? – Понимаю. Он должен покинуть этот дом. Ферда прекрасно осознавал последствия, но всё же спокойно ответил отцу: – Хорошо. – Да, я и сам понимаю, что тебе будет непросто смириться с… Что? Эремвальт широко раскрыл глаза и снова посмотрел на сына. – Ч-что ты сказал? Ферда опустил взгляд на лежавшие перед ним документы и невозмутимо повторил свой ответ. Теперь он понимал, зачем вернулся в прошлое. Чтобы сделать то, на что оказался неспособен в первой жизни. – Я согласен. Я приму эту помолвку. Ферда официально согласился стать женихом великой княгини Вальдровы – красной драконицы, известной всему миру как тиранша. ---------- Неужели я вернулся? – Младшего брата обручили с великой княгиней Вальдровой? Второй сын рода Роснова, Хурен, недоверчиво уставился на дворецкого. Пепельно-серые волосы и карие глаза, передававшиеся в их семье из поколения в поколение. Хурен заведовал хозяйственными и административными делами рода, и именно ему предстояло стать следующим главой Роснова. Он только что вернулся из Империи, куда ездил по поручению отца, Эремвальта, и почти сразу услышал неожиданную новость. – Да, молодой господин, – подтвердил дворецкий. – Это точно? – Совершенно точно. – Чушь какая-то. Может, этот сопляк просто не понял, что ему сказали? – Насколько я могу судить, он всё прекрасно понял. – Разумеется, понял… Хотя мог бы хотя бы притвориться, что не понял. Хурен задумчиво почесал подбородок. Никакой логики в поступке младшего брата он не видел. «Если выбирать приходится между смертью и изгнанием, зачем добровольно выбирать смерть?» Может быть, Ферда решил показать отцу свою решимость? Продемонстрировать, что не испугался и готов мужественно принять судьбу? Однако помолвка была утверждена императорским указом. Стоило дать согласие, и отменить его уже не смог бы никто. В том числе и сам Ферда. Если теперь он внезапно объявит, что предпочитает покинуть род, это сочтут неповиновением императорской воле. За подобное преступление ему уже не позволят просто отказаться от фамилии – его казнят. – И чем он сейчас занимается? – Поскольку отъезд назначен на сегодня, полагаю, молодой господин собирается в дорогу. – Вот как? Значит, у нас ещё осталось немного времени, чтобы поговорить по-братски. Дворецкий едва удержался от тяжёлого вздоха. Именно Хурен первым начал презирать и травить Ферду за то, что тот родился от наложницы и не унаследовал карих глаз Роснова. Разговоры о братских чувствах из его уст звучали почти издевательски. Сцепив руки за спиной, Хурен неспешно направился по коридору, словно прогуливался по саду. Подойдя к комнате Ферды, он обнаружил у двери нескольких служанок. – Почему вы торчите здесь вместо того, чтобы помогать ему собираться? Испуганные девушки опустили головы. – М-мы пытались войти, но молодой господин приказал ждать снаружи… – Что за нелепость? Он приказал вам стоять в коридоре, и вы просто подчинились? – Да… – Бесполезные. Он, по-вашему, способен самостоятельно одеться? Каким бы никчёмным он ни был, он всё ещё сын аристократа. Как можно оставлять его одного в такой… Продолжая ворчать, Хурен в глубине души обрадовался услышанному. «Я так и знал. Когда дело дошло до отъезда, он испугался». Наверняка Ферда заперся в комнате и теперь лежал в постели, дрожа от страха и отказываясь выходить. Хурен прокашлялся и без стука распахнул дверь. – Ферда! Ты даже не собираешься и… Оставшиеся слова застряли у него в горле. Он ожидал увидеть младшего брата свернувшимся под одеялом и жалобно причитающим, что не хочет умирать. Однако открывшаяся перед ним картина оказалась совершенно иной. Ферда стоял перед зеркалом и спокойно застёгивал рубашку. «Он… сам одевается?» – А если бы я ещё не успел одеться, брат? – не поворачиваясь, спросил Ферда. – Что бы ты тогда делал, ворвавшись без стука? Теперь уже он упрекал Хурена в отсутствии манер. – Я думал, ты валяешься в кровати и ноешь. – С чего бы? Сегодня важный день. Я не могу позволить себе тратить время впустую. – Тогда почему служанки стоят в коридоре? – Потому что я способен одеться самостоятельно. К тому же совсем скоро рядом со мной не останется служанок, на помощь которых можно было бы рассчитывать. Он говорил совершенно спокойно, продолжая разглядывать своё отражение и поправлять одежду. Хурен недоумённо моргнул. «Это точно тот самый Ферда, которого я знаю?» Прежний Ферда напоминал приживальщика, который цеплялся за место в семье заискивающими улыбками и пытался угодить каждому, кто был выше его по положению. Теперь же он держался спокойно и уверенно, словно за одну ночь превратился во взрослого мужчину. «Ферда… может выглядеть так?» Впервые Хурен ощутил рядом с младшим братом необъяснимое напряжение. Чтобы скрыть замешательство, он прокашлялся и сменил тему: – Кхм… Ладно. Я слышал, ты согласился на помолвку с великой княгиней Вальдровой. – Да. – Ты ведь умеешь читать и наверняка понимаешь, что означает эта помолвка. – Разумеется. Это всего лишь красивый способ сказать, что я должен покинуть семью. – Не говори так. По крайней мере, тебя не отправят в дорогу с пустыми руками. Ты получишь достаточно денег, чтобы некоторое время ни в чём не нуждаться. Ферда задумался. Деньги ему действительно дадут. Вопрос лишь в том, сколько. Суммы хватит простолюдину примерно на десять лет безбедной жизни. Но аристократ, привыкший к роскоши, мог растратить её меньше чем за три дня. «Впрочем, в прошлый раз я всё равно отдал почти всё наставнику». И сделал это вовсе не по доброй воле. Маг, согласившийся взять ученика, пробудившегося лишь в восемнадцать лет, мог быть только человеком, отчаянно нуждавшимся в деньгах. Наставник почти ничему не учил Ферду, но даже полученный благодаря ему доступ к магическим знаниям стоил заплаченной суммы. «Старик наверняка и сейчас такой же. В голове одни деньги и женщины». Вспомнив наставника, Ферда тихо и сухо усмехнулся. «Он ещё и улыбается?» Хурен окончательно убедился, что младший брат не осознаёт серьёзности своего положения. Нельзя было позволить ему сохранять такое спокойствие. – По-моему, ты до сих пор ничего не понимаешь. Знаешь, почему говорят, что брак с Вальдровой равносилен смерти? – Почему же не знаю? Её первого жениха разорвали на части. Первым женихом Вальдровы стал третий принц Империи, родной дядя нынешнего императора. Он был умён, красив и пользовался огромной любовью народа. Многие даже считали его наиболее достойным наследником престола. Но всего через день, проведённый с великой княгиней, от него осталось настолько изуродованное тело, что никто не сумел опознать принца по внешности. С тех пор в Империи повторяли: «Жених великой княгини Вальдровы должен превосходить третьего принца во всём». Однако добровольцев так и не нашлось. Кто мог считать себя лучше человека, которого при жизни называли почти совершенным? Тем не менее каждый год среди аристократов выбирали нового кандидата. Одни бежали, другие отказывались от титулов и фамилий, лишь бы избежать поездки во владения Вальдровы. Со временем помолвка с великой княгиней превратилась в удобный способ избавляться от нежелательных сыновей. – И ты думаешь, что сумеешь сделать то, чего не смог третий принц? – Не знаю. В действительности Ферда и сам не был уверен. Даже в прошлой жизни, став великим магом восьмого круга, он не мог с полной уверенностью сказать, что справится с Вальдровой. Однако Ферда никогда не действовал лишь тогда, когда был заранее уверен в успехе. – Со временем узнаем, разве нет? Хурен счёл его спокойствие обыкновенным безрассудством. Он раздражённо нахмурился и угрожающе произнёс: – Что бы ни случилось, даже не думай сбегать. Если попытаешься, род Роснова отправит за тобой людей, и они отрубят тебе голову. Ты меня понял? Прежний Ферда задрожал бы от одного выражения его лица. Теперь же он посмотрел Хурену прямо в глаза, не проявив ни страха, ни волнения. – Брат. От этого взгляда Хурен на мгновение растерялся. – Ч-что? – Тебе лучше научиться держать свои низменные желания под контролем. Все замечают, какими похотливыми глазами ты смотришь на жену старшего брата. Лицо Хурена мгновенно стало пунцовым, словно раскалённый уголь. – Ч-что ты несёшь?! Ты… Да как ты смеешь! – Если хочешь меня ударить, придётся потерпеть. У меня назначена встреча с драконьей пастью. Ферда дважды похлопал его по плечу и спокойно вышел из комнаты. Хурен остался стоять на месте, ошеломлённо глядя ему вслед. В поведении младшего брата ощущалась зрелость, которой прежде не было и в помине. *** – Для меня было великой честью служить вам, молодой господин. Провожавший Ферду дворецкий вытирал слёзы и смотрел на него с притворной скорбью. Ферда спокойно наблюдал за представлением. «Пустые слова». Если в этих слезах и было хоть что-то искреннее, то скорее облегчение, чем печаль. Для слуги необходимость прислуживать бесполезному и бездарному молодому господину была постоянным унижением. «Не он ли портил мне еду?» В прошлой жизни Ферда ничего не замечал. Он считал, что поскальзывается из-за собственной неуклюжести, а его тошнит во время еды из-за слабого здоровья. Ему и в голову не приходило, что мокрый пол и испорченная пища могли быть делом рук слуг. Прежде одного такого воспоминания хватило бы, чтобы в нём вновь вспыхнула ненависть. Ферда начал бы вынашивать месть, а единственной милостью для дворецкого счёл бы быструю смерть, при которой тот даже не успел бы понять, за что его убили. «Но теперь… какой в этом смысл?» Нынешний Ферда был спокоен. Пламя погасло, оставив после себя лишь тишину. Он уже отомстил им всем в прошлой жизни и больше не собирался цепляться за старые обиды. Поэтому Ферда лишь положил ладонь дворецкому на плечо. – Ты хорошо потрудился. Наверное, тебе было нелегко столько лет заботиться о таком человеке, как я. – Что?.. Дворецкий, до этого старательно изображавший плач, настолько растерялся, что слёзы на его лице мгновенно высохли. – Пока меня не будет, позаботься о семье Роснова. – А… д-да, молодой господин. Ферда развернулся и покинул поместье. Он выглядел не как человек, которого отправляли на верную смерть, а как путник, спокойно выходящий на обычную прогулку. У ворот его уже ожидал слуга. – Меня зовут Ханс. Я буду вашим кучером и доставлю вас к месту назначения. – Кучером? – Да, молодой господин. – Значит, мы поедем в карете? – Что? А… разумеется, в карете. На чём же ещё? – Понятно. – Что-то не так? – Нет. Просто это вызывает воспоминания. – Воспоминания?.. Простите? Кучер не понял, о чём говорил Ферда. – Ничего. Отправляемся. Лошади заржали, копыта застучали по дороге, и карета медленно тронулась с места. «Как же давно я не ездил в такой…» В последних воспоминаниях Ферды кареты почти исчезли из обихода. Точнее, они превратились в транспорт для людей среднего достатка и перестали пользоваться популярностью среди знати. «Потом их заменили автомобили, приводимые в движение магией». Поначалу аристократы противились нововведению, заявляя, что оно уничтожает вековые традиции. Однако магические автомобили оказались настолько удобными и послушными в управлении, что вскоре превратились в новый символ богатства и высокого положения. «А затем появились воздушные экипажи и множество других изобретений…» Все они стали плодами развития магической инженерии. «Хотя меня эта область никогда не интересовала». Ослеплённый жаждой мести, Ферда не обращал внимания на подобные вещи. «Магия…» В прошлой жизни он достиг девятого круга и сотворил [Желание]. Но теперь великим магом девятого круга он больше не был. Сейчас он вновь стал слабым, презираемым всеми Фердой. В этот момент в его теле не ощущалось ни единой крупицы маны. В прошлой жизни магический дар пробудился после ухода из дома, когда ярость и обида переполнили его сердце. Теперь того всепоглощающего пламени не существовало, поэтому не было ничего удивительного в том, что круг так и не раскрылся. «И я не хочу возвращаться к прежнему состоянию». Оглядываясь назад, Ферда понимал, что магия была для него подобна наркотику. Сначала она приносила восторг, но с каждым новым кругом становилась всё труднее поддающейся контролю, пока окончательно не лишила его рассудка. Пока Ферда пребывал в безумии, мир казался ему ярким и прекрасным, а всё, что он делал, доставляло удовольствие. Теперь же те годы вспоминались настоящим адом. Уж лучше горькое спокойствие, чем прежнее ослепительное безумие. «Но совсем без магии жить тоже не хочется…» Это было слишком неудобно. Взять хотя бы необходимость одеваться самостоятельно. Маг третьего круга мог при помощи простого заклинания облачиться в обычную одежду. Достигнув четвёртого, он уже мог приказать магии проанализировать сложный костюм и полностью одеть его без посторонней помощи. «Нужно добраться хотя бы до четвёртого круга. Тогда мне не придётся ни от кого зависеть». Для любого другого человека подобная мысль прозвучала бы нелепым хвастовством. Но сам Ферда ощущал лишь неуверенность. Да, однажды он достиг девятого круга. Однако прежний путь был для него закрыт. Что теперь могло пробудить магический дар Ферды, если в его сердце больше не осталось ни ненависти, ни жажды мести? – Молодой господин…! Размышления прервал дрожащий голос кучера. Уже по одному его тону Ферда понял, что произошло. – Мы… приехали. *** Карета остановилась посреди леса. Дорога обрывалась у старой деревянной таблички. Дальше начинаются владения Вальдровы. Вход воспрещён. Каретам разрешалось доезжать лишь до этого места. – Хорошая работа. Ферда спустился на землю. Ханс выгрузил багаж и замер рядом. – Можешь возвращаться. – Но… разве я не должен дождаться, пока вас встретят? Кучер проявлял совершенно ненужное упрямство. Очевидно, ему приказали не только доставить Ферду, но и убедиться, что тот не попытается сбежать. – Скоро сюда придёт дракон. – Д-дракон?! – Скорее всего, не сама Вальдрова, а кто-нибудь из её подчинённых, в ком течёт драконья кровь. Порождение дракона. Но для такого человека, как ты, разницы почти не будет. Лоб Ханса покрылся холодным потом. Ферда указал на запряжённых в карету лошадей. – Даже если ты сумеешь выдержать её присутствие, лошади не выдержат. Они испугаются, и ты уже не сможешь добраться обратно. Тебе ведь это невыгодно? – А…! – Поэтому возвращайся и доложи, что доставил меня до границы владений. Если погибнешь здесь, от тебя никому не будет пользы. – П-понял. Спорить Ханс больше не стал. Он снял с кареты большой дорожный мешок и поклонился. – В таком случае я покидаю вас, молодой господин. Желаю вам крепкого здоровья! Человек, ещё недавно заявлявший, что дождётся встречающих, умчался прочь, ни разу не оглянувшись. Он так яростно погонял лошадей, что карета подпрыгивала на каждой неровности дороги. Ферда уселся на оставленный мешок и стал ждать. – Владения Вальдровы… Вскоре между деревьями зашумел ветер. Ферда поднял взгляд. На опушке стояла девушка: серебристые волосы, чёрная форма горничной и безупречно спокойное выражение лица. Но обмануться её внешностью мог лишь тот, кто не знал правды. Перед ним находилось порождение дракона. – Вы Ферда Роснова? – вежливо спросила девушка. – Да. – Я провожу вас в замок. Прошу следовать за мной. ---------- Чего я хочу Империя не оставляет непокорённых земель. Так звучал девиз Империи Аркен, раскинувшей своё влияние из самого сердца континента Сердес. Подданных Империи эти слова опьяняли гордостью, однако для жителей окраин они были лишь проявлением нелепого высокомерия. Ещё в годы жизни в поместье Роснова Ферда быстро понял, что за громким девизом не стоит ничего, кроме пустых слов. На Сердесе существовало немало земель, которые Империя так и не сумела покорить. Самым очевидным примером служил Восток. Проклятая земля. После появления Короля демонов восточная часть континента оказалась пропитана опасной магической силой. Хотя самого Короля демонов удалось остановить, последствия его прихода никуда не исчезли. Растения начали разрастаться до чудовищных размеров, а прежде безобидные животные стали в несколько раз свирепее. Так возникла Проклятая земля. Именно там, на границе, которую Империя гордо называла своим передовым рубежом, правила великая княгиня Вальдрова. «Поэтому её ещё называли демонической драконицей». Какой бы ни была истина, в людском воображении Вальдрова давно превратилась в жестокое чудовище. Поговаривали, будто она поглотила силу Короля демонов и тайно собирает армию монстров, чтобы однажды обрушить её на Империю. «Она почти ничего не сделала, а дурная слава разрослась до невероятных размеров». Теорий и слухов о Вальдрове существовало бесчисленное множество, однако никто не осмеливался открыто её обвинить. Даже последний глупец понимал, что попытка задеть дракона равносильна самоубийству. В кустах раздался шорох. Ферда повернул голову, но шедшая впереди служанка заговорила прежде, чем он успел что-либо спросить: – Не беспокойтесь. Пока вы рядом со мной, они не посмеют напасть. Судя по всему, среди деревьев скрывались чудовища. При этом девушка будто видела происходящее у себя за спиной. «Впрочем, она служит дракону. Нет ничего удивительного в том, что она отличается от обычного человека». Ферда спокойно разглядывал её со спины. Девушка напоминала искусно сделанную куклу. Чёрная форма горничной подчёркивала стройную фигуру, а мягкие серебристые волосы были собраны в боковой хвост. Встреть её Ферда в любом другом месте, он решил бы, что перед ним всего лишь привлекательная молодая служанка. – Как тебя зовут? – Рури, – сухо ответила она. – Рад знакомству, Рури. Долго нам ещё идти? – Около двух часов. – Немало. Когда ты шла сюда, не похоже было, что путь занял столько времени. – Разумеется. В одиночку я добираюсь сюда за десять секунд. Два часа и десять секунд. Разница выглядела абсурдной. – Тогда почему бы тебе не доставить меня в логово тем же способом? – Потому что для этого мне придётся нести вас на руках. – За меня можешь не беспокоиться. Полёт я выдержу. – Дело не в вас. Я просто не хочу этого делать. Ферда умолк. Наглости ей было не занимать. Будь на её месте обычная служанка, он не задумываясь влепил бы ей пощёчину. – Если не хочешь, ничего не поделаешь. Но Рури не была обычной служанкой. На чужой земле аристократ легко мог расстаться с жизнью, если слишком дорожил собственной гордостью. Кроме того, перед Фердой находилось порождение дракона. Порождениями дракона называли людей, которых дракон избирал и благословлял собственной кровью во время обряда возвышения. Одного лишь этого дара хватало, чтобы человек пробудил магию и обрёл невероятную физическую силу. Несмотря на хрупкую внешность, Рури могла без особых усилий одолеть пару опытных рыцарей. Более того, она умела полностью скрывать рога и хвост. Среди порождений дракона это считалось признаком особенно высокой силы. Поэтому Ферда не стал спорить и молча последовал за ней. Однако его нынешнее тело оставалось слабым. Дорога постепенно вытягивала из него силы, шаги становились всё медленнее, и вскоре он начал отставать. Рури обернулась. – Вы устали? – Да. Мы можем немного отдохнуть? – У нас нет на это времени. Продолжайте идти. Моя госпожа ждёт. Серебристые глаза холодно сверкнули, требуя, чтобы он не задерживался. – Хорошо, хорошо. Ферда глубоко вдохнул и заставил себя двигаться дальше. «Жениться, оказывается, не так-то просто». *** Логово красной драконицы находилось за линией, которую Империя считала своим восточным рубежом. За густым неисследованным лесом возвышалась одинокая гора. На её склоне стоял огромный замок, который в ясную погоду можно было разглядеть за многие километры. «Большинство людей считает, что этот замок и есть логово Вальдровы». Но сама Вальдрова в замке не жила. Её логовом была вся гора. Добравшись до входа, Рури повернулась к Ферде и небрежно предупредила: – Внутри темно. Не поднимайте шума и не бойтесь – под ногами ничего нет. – Понял. – Иногда сверху падают сталактиты. Постарайтесь от них уклоняться. Разумеется, если сумеете. Она говорила лениво, будто намеренно его дразнила. Ферда никак не отреагировал и лишь кивнул: – Хорошо. Рури снова пошла вперёд. Вскоре перед ними возникла огромная железная дверь. На ней не было ни узоров, ни украшений. Только невероятная толщина, словно дверь предназначалась не для защиты от тех, кто находился снаружи, а для удержания того, кто скрывался внутри. Рури легко постучала. – Госпожа, прибыл ваш жених. Ответа не последовало. Вместо этого по земле прокатилась дрожь, словно за дверью шевельнулось нечто исполинское. Даже сквозь толстый металл ощущалось, как воздух наполняется тяжёлым давлением. Не оставалось сомнений, что внутри обитал настоящий дракон. В железную дверь с той стороны глухо ударило что-то твёрдое. Рури обернулась к Ферде. – Я передам вашей госпоже о вашем прибытии. Она открыла небольшую боковую дверцу и скрылась внутри. За дверью воцарилась абсолютная тишина. Ферда терпеливо ждал. Через три минуты Рури вернулась. – Великая княгиня Вальдрова велела передать вам следующее. Она прокашлялась и начала говорить от имени госпожи: – «Я знаю, что ты прибыл сюда по приказу Империи Аркен, чтобы стать моим женихом. Ты знал о приписываемых мне злодеяниях, но всё равно ступил в мои владения. Такая решимость заслуживает похвалы». Ферде не понравился тон послания. Он уже понимал, что следом прозвучит отказ. – «Однако я не собираюсь силой втягивать тебя в эту помолвку. Возвращайся туда, откуда пришёл». Для любого другого человека эти слова стали бы спасением. Свободой. Юный Ферда из прошлой жизни от радости упал бы на колени. Но нынешний Ферда давно перестал быть тем испуганным мальчишкой. – Вот как? Тогда передай ей мой ответ. Рури слегка приподняла бровь. – Это правда, что помолвка была назначена Империей. Но прийти сюда я решил сам. Я не вернусь и намерен продолжить подготовку к браку. Рури молча уставилась на него. Её бесстрастное лицо выглядело холодным и пугающим, однако Ферда не отвёл взгляда. – Не собираешься передавать? – Собираюсь. Она снова скрылась за дверью. На этот раз Рури отсутствовала около десяти минут, а вернулась с увесистым свёртком в руках. – Новое послание. «Ты проявил храбрость, добровольно добравшись сюда. Я уважаю твою решимость и дарую тебе сокровище, с помощью которого ты сможешь начать новую жизнь. Возьми это золото и поселись в любом другом месте». Она бросила перед Фердой тяжёлый мешок. Из горловины посыпались золотые монеты и драгоценные камни. Следом Рури протянула ему жалованную грамоту, скреплённую печатью Вальдровы. Ферда мельком взглянул на богатства. Для него всё это было не более чем грудой блестящих камней. – Передай ей, что меня не интересуют ни власть, ни богатство. Я пришёл сюда только ради помолвки с великой княгиней Вальдровой. Рури продолжала молчать. – Ты снова медлишь. Нерешительность не слишком подходит личной служанке великой княгини. Не ответив, Рури вернулась за железную дверь. Перед тем как закрыть её, девушка тяжело вздохнула. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Лицо Рури, как и прежде, ничего не выражало. Однако Ферда, долгие годы проживший в пламени ненависти и жажды мести, прекрасно умел различать чувства, скрывавшиеся в чужих глазах. Она испытывала к нему отвращение. Рури почти сразу вышла обратно. – Не стану больше тратить время. Немедленно уходите. На этот раз в её голосе отчётливо звучали эмоции. Но Ферда не дрогнул. – Для послания великой княгини оно получилось удивительно коротким. – Это не послание госпожи. Я говорю от собственного имени как её служанка. Рури медленно направилась к нему. С каждым шагом её внешность менялась. Из головы поднялась пара острых рогов, словно стремившихся пронзить небо. Длинная юбка взметнулась, открывая появившийся позади хвост. Рури перестала скрывать истинный облик порождения дракона. Она угрожала ему. «Это… драконий страх?» Ферда с самого начала понимал, что она сильна, однако Рури превзошла его ожидания. Способность обычной служанки использовать драконий страх говорила о выдающейся силе. – Поэтому я повторяю: возьмите золото и уходите, пока ещё можете. При желании я сама провожу вас обратно в Империю. В её ненависти наверняка была причина. Однако Ферда ничем не заслужил подобного отношения. И всё же даже теперь он не испытывал страха. За прошлую жизнь он увидел слишком многое, чтобы его можно было поколебать столь незначительной угрозой. – Я, Ферда Роснова, сейчас скажу тебе всю правду. Он серьёзно посмотрел на Рури. – Никто не заставлял меня приходить сюда. Ферда вспомнил всё, что ощутил, поглотив сердце Вальдровы. Жизнь, в которой каждая мечта неизменно разбивалась. Тяжесть клеветы, презрительные взгляды окружающих и бесконечная борьба с собственным желанием убивать. Даже сама Вальдрова никогда не была на своей стороне, но всё равно продолжала бороться. – Я, Ферда Роснова, не желаю ни власти, ни сокровищ. Пусть нынешняя Вальдрова ничего не знала, он помнил всё. В тот момент, когда она пожертвовала собственной жизнью, единственным её желанием было чужое счастье. Даже Ферде, самому эгоистичному человеку на свете, она отдала сердце. И потому, пусть сейчас Вальдрова его не помнила… – Я, Ферда Роснова, пришёл сюда лишь для того, чтобы стать её женихом. Пока он хранил воспоминания о прошлой жизни, он будет на её стороне. – Передай госпоже, что будущим супругам следует поговорить лично и прояснить все недоразумения. Не через уста служанки. Терпение Рури окончательно иссякло. – Да как вы смеете! Вы вообще понимаете, с кем разговариваете, когда произносите подобные наглые слова?! Её маленькая ладонь метнулась к горлу Ферды. Стоило пальцам сомкнуться на его шее, и она переломила бы её так же легко, как сухую ветку. Но в этот момент с обратной стороны железной двери раздался глухой удар. Рури мгновенно остановилась. Драконий страх исчез, а сама девушка вновь обрела безупречное самообладание. Служанка, ещё мгновение назад намеревавшаяся его убить, почтительно склонила голову. – Прошу простить меня. – Хорошо. Теперь иди и передай мои слова. Ферда оставался совершенно невозмутимым. Через некоторое время Рури вернулась с ответом. Её кукольное лицо выглядело заметно недовольным. Ферда сразу понял, что она принесла хорошие новости. – Великая княгиня Вальдрова сказала, что хорошо поняла ваши слова и согласна продолжить помолвку. Именно этого он и ожидал. Как бы высокомерно ни вела себя служанка, она не могла пойти против воли своей госпожи. – Прекрасно. – В таком случае прошу следовать за мной… Словно ничего не произошло, разговор вновь обрёл официальный тон. Ферда молча пошёл следом. *** Тем же вечером под замком Вальдровы Рури вернулась в драконье логово. Она прошла через огромную железную дверь и оказалась внутри. В глубине пещеры, изящно свернувшись, лежала драконица, покрытая алой чешуёй. – Ты вернулась? Золотые глаза засветились в темноте. Рури грациозно приблизилась и торжественно поклонилась. – Передо мной лежит одна из Двенадцати великих владык, воплощение абсолютного могущества. Даже отдыхая, вы сохраняете величие, доступное лишь той, кому суждено править миром. – Правда? Но я ведь просто лежу. – В этом и заключается истинное величие. Тот, кто пытается его изобразить, выглядит нелепо. Подлинное величие становится частью самой сущности и проявляется даже тогда, когда его обладатель ничего не замечает. – Вот как?.. Глаза Рури сияли искренним восхищением. Вальдрова же выглядела скорее озадаченной. – Вы действительно намерены выйти замуж за смертного? – Разве не об этом я всегда мечтала? Ты сама поддержала моё решение. – Тогда я сказала это без особой уверенности. Вы ещё можете передумать. Умение отменить собственное решение тоже является добродетелью правителя. Рури продолжала настаивать, однако Вальдрова покачала головой. – Я не передумаю. Моё решение остаётся прежним. – Ц… Рури раздосадованно цокнула языком. Великая княгиня не обратила на это внимания. – Лучше расскажи, что представляет собой человек, которому предстоит стать моим супругом. Рури покачала головой. – Даже не спрашивайте. Он слабый человек. – Настолько слабый? – Я думала, что представитель рыцарского рода будет хотя бы немного выносливее, но по дороге он едва не свалился с ног. Тело у него совершенно болезненное. – И что ещё? – К тому же на него неприятно смотреть. Говорят, ему восемнадцать, но выглядит он как старик, который много лет не следил за собой. – Рури. – Прошу прощения. На самом деле у него довольно тонкие и приятные черты. Такое лицо наверняка заставило плакать немало женщин. – Я спрашивала не об этом. Рури прекрасно понимала, какой именно ответ хотела услышать госпожа. Ей совсем не хотелось произносить его вслух, но выбора не оставалось. – Он необычный. – Необычный? – Я являюсь порождением дракона, и во мне течёт драконья кровь. Внушить смертному страх для меня проще простого. И всё же… Рури вспомнила Ферду. – Этот человек ни разу меня не испугался. Думаю, он сможет смотреть вам прямо в глаза. – Правда? Рури нахмурилась. Человек не должен был смотреть дракону в лицо. – Прекрасно. Но на морде Вальдровы появилась улыбка. – Человек, способный смотреть мне в глаза как равной. – Как равной? – Да. Словно в этом нет ничего необычного. Однако для Рури это было совсем не обычным. Когда двое людей смотрели друг другу в глаза, в этом действительно не было ничего странного. Но человек и дракон не могли быть равны. Дракон повелевал, а человек подчинялся. Именно такой порядок Рури считала естественным. Ей хотелось возразить, однако она не произнесла ни слова. Если госпожа была довольна, всё остальное не имело значения. ---------- Требования к супругу великой княгини Покинув драконье логово, Рури повела Ферду в другое место – к возвышавшемуся на склоне горы замку, который был виден ещё издалека. От ведущего в логово туннеля к нему тянулась прямая дорога. Пройдя по ней, они вскоре оказались в просторном парадном зале. «Безупречно». По одному виду замка Ферда понял, насколько серьёзно Вальдрова относилась к браку. В противном случае она не стала бы возводить над собственным логовом величественную резиденцию, целиком устроенную по человеческим обычаям. «Его построили ради помолвки с третьим принцем». Если бы третий принц женился на великой княгине Вальдрове, вместе с браком он получил бы колоссальную власть и фактически стал бы правителем всего Востока. Поэтому резиденцию возвели такой, чтобы она соответствовала положению будущего супруга драконицы. Однако трагедия с принцем превратила замок в пустующую оболочку. После его гибели резиденцию было бы естественно забросить, но сейчас она находилась в идеальном состоянии. И дело было явно не в поспешной уборке перед приездом Ферды. О замке заботились постоянно. – Кто следит за этим местом? – спросил он. – Я. – Больше никого нет? – Я единственная служу госпоже. – Значит, весь этот замок… – Я содержу его сама. Полагаю, этого ответа достаточно. Рури вновь отвечала сухо и отрывисто. Сам факт того, что Ферда согласился на помолвку, вызывал у неё откровенное отвращение. «Как собака». Не в качестве оскорбления, а в самом буквальном смысле. Так сторожевой пёс рычит, заметив, что хозяин начал уделять внимание кому-то другому. Ферда решил не придавать этому особого значения. «Пока не кусается, пусть рычит». Сторожевому псу достаточно хорошо охранять дом. Рури привела его в огромную комнату. «Сюда поместилось бы пять моих прежних спален». По размерам она вполне могла сравниться с императорскими покоями. – Это гостевая комната. – Гостевая? Не слишком ли велика? – Вы гость дракона. Гость владычицы. Дракон по положению не уступал императору. Одной этой комнаты было достаточно, чтобы понять, насколько высоким считался нынешний статус Ферды. – Значит, пока я всего лишь гость. – Именно. Вы ещё не стали женихом госпожи, поэтому пока являетесь только гостем. – И со всеми гостями ты обращаешься настолько враждебно? Он спросил из простого любопытства. – Нет. Я просто ненавижу людей. – Честный ответ. – А среди всех людей сильнее всего ненавижу именно вас. – Даже слишком честный. – У меня нет причин это скрывать. Сохраняя бесстрастное выражение лица, Рури дерзко пожала плечами. Всем своим видом она словно напрашивалась на удар. – Впрочем, так даже лучше. По крайней мере, ты не притворяешься. Ферду подобная прямота вполне устраивала. Она была куда приятнее улыбки аристократа, прятавшего за спиной кинжал. Однако чем спокойнее Ферда принимал её колкости, тем сильнее, казалось, раздражалась Рури. – У меня есть вопрос. – Какой? – Вы меня не боитесь? Ферда слегка склонил голову набок. – А почему должен? – Я пыталась сломать вам шею. Если бы госпожа меня не остановила, я бы это сделала. Рури сжала кулак и вновь разжала его. Раздался сухой хруст суставов. «Она действительно могла меня убить…» Ферда и без того это понимал. Однако в тот момент даже не подумал уклониться от её руки. «Если бы помолвка сорвалась, у меня всё равно не осталось бы причин жить». Поэтому и собственная смерть его не слишком беспокоила. Не желая продолжать этот разговор, Ферда сменил тему: – Оставим бессмысленную борьбу за превосходство на другой раз. Когда состоится церемония? – Через месяц. – Официальная? – Если под официальной церемонией вы подразумеваете приглашение гостей, которые совершенно не хотят здесь находиться, то нет. Всё пройдёт скромно, в логове. Будут присутствовать всего трое. – Трое? – Госпожа, я и вы. Рури указала на него подбородком. – Понятно. Значит, через месяц. – Раз уж мы заговорили об этом, я должна кое-что добавить. – Что именно? – Этот месяц станет для вас испытательным сроком. За отведённое время вы должны доказать, что достойны стать супругом госпожи. Ферда в очередной раз подумал, что путь к женитьбе оказался неожиданно трудным. – Это приказ великой княгини Вальдровы? – Нет. Моё решение. – Твоё? Разве служанка вправе решать подобные вопросы? – При необходимости – да. Несмотря на свою репутацию, госпожа слишком мягкосердечна. Рури говорила о своей хозяйке с поразительной прямотой. – Полагаю, вы и сами это заметили. Именно поэтому позволили себе не склониться перед великой княгиней, которую весь мир считает тираншей. Никто за всю историю не осмеливался так вести себя перед драконом. – Понятно. – Госпожа терпит подобное лишь потому, что решила выйти замуж за человека. Но я не настолько снисходительна. Серебристые глаза Рури холодно сверкнули, словно к горлу Ферды приставили клинок. – Супруг владычицы должен соответствовать её положению. Между драконом и человеком лежала пропасть, намного более глубокая, чем между императором и нищим. По сути, Рури предъявила ему почти невыполнимое требование. – Ты хочешь, чтобы обычный человек за один месяц обрёл силу, равную драконьей? – Разумеется, нет. Я не ожидаю, что вы станете сильным за одну ночь. Она презрительно усмехнулась. – Вам достаточно продемонстрировать способности. Только и всего. Рури крепко сжала кулак. – Речь не о решимости. Одной силой воли ничего не добиться. За месяц вы должны показать хотя бы искру потенциала. Доказать, что в будущем сможете стать человеком, достойным великой княгини Вальдровы. Выслушав её, Ферда подумал: «У моей невесты прекрасная служанка». Пусть Рури говорила резко и открыто его ненавидела, её требования были справедливы. За этой неприязнью скрывалась безграничная преданность Вальдрове. «Но если она настолько предана госпоже, почему я не встретил её в прошлой жизни?» Когда Ферда напал на логово, Рури там не было. Это казалось странным, однако сейчас были вещи поважнее. – Хорошо. Допустим, я докажу свои способности. Какого уровня мне нужно достичь? Императорского? – Нет. Вы должны стать хотя бы таким человеком, на которого остальные владыки не посмеют смотреть свысока. Значит, нужно было подняться намного выше императора. – Понял. – Что? Спокойный ответ Ферды явно сбил Рури с толку. – Вы ведёте себя слишком самоуверенно. Либо вы глупец, либо недооцениваете драконов. Оба варианта меня раздражают. – Ни то ни другое. – Не думайте, что это будет легко. Особенно с вашим слабым телом. – Я и не считаю, что будет легко. – Тогда откуда такое спокойствие? – Тебе не о чем беспокоиться. Через месяц я покажу способности, которые тебя убедят. Рури раздражённо поджала губы. Казалось, Ферда просто вернул ей её же собственные слова. «Откуда у него такая уверенность?» Она прекрасно знала, что Империя использовала подобные помолвки как вежливый способ избавиться от ненужных членов аристократических семей. Но Ферда отличался от прежних женихов. «Достаточно». Когда-то он стал самым молодым великим магом восьмого круга, а затем сотворил заклинание девятого круга – [Желание]. Перед ним преклонял колени даже император. «Стать человеком, достойным драконицы… Это возможно». А если что-то было возможно, для Ферды не существовало причин считать это недостижимым. Его лицо выражало непоколебимую уверенность. – Отвратительный человек, – только и смогла произнести Рури, не скрывая раздражения. *** Замок, возведённый над логовом Вальдровы, носил имя своей хозяйки и назывался замком Вальдровы. Ферда прожил в нём неделю. В целом новая жизнь оказалась вполне сносной. Единственным неудобством было то, что почти обо всём приходилось заботиться самостоятельно. У любого аристократа должен был быть хотя бы один слуга. В глазах знати человек без прислуги выглядел лишённым достоинства и положения. При иных обстоятельствах дворянин пришёл бы в ярость, узнав, что ему предстоит жить без помощников. Но для Ферды это не стало проблемой. «Я и так привык жить один». Более того, ему было неуютно, когда кто-то пытался его одевать. Жизнь в замке Вальдровы оказалась намного приятнее, чем годы в поместье Роснова, где Ферда постоянно находился настороже среди людей, презиравших его и мечтавших увидеть его падение. Даже те, кто приближался с доброжелательной улыбкой, на самом деле лишь ждали возможности столкнуть его в яму. «На их фоне Рури – настоящее сокровище». По крайней мере, она не портила ему пищу и не натирала мраморные полы жиром, чтобы он поскользнулся. По сравнению со слугами Роснова она казалась вполне воспитанным щенком. «Хотя неизвестно, надолго ли её хватит». Рури поставила перед ним задачу: за месяц доказать, что он не бесполезен и обладает достаточным потенциалом. «Месяц». Что можно было продемонстрировать за столь короткий срок? Сколько бы Ферда ни размышлял, он неизменно приходил к одному и тому же выводу. «Только магию». У Ферды был талант к магии. Если ему удастся показать хотя бы его проблеск, возможно, Рури признает его способности. «Но для использования магии необходимо сформировать круг». Чтобы создать магический круг, требовалось привести хаотично движущуюся внутри тела ману во вращение и замкнуть её поток. Проблема заключалась в том, что Ферда не знал, как это сделать. Точнее, один способ он всё же знал. Для этого ему требовались всепоглощающая ненависть и жажда мести. Пойди он прежним путём, то, обладая воспоминаниями прошлой жизни, достиг бы восьмого круга намного быстрее, чем прежде. «Но мне нельзя вновь идти этой дорогой». Ферда вспомнил слова наставника: – Главное – правильно заложить основу. От того, каким станет твой первый круг, красным или синим, зависит вся твоя жизнь мага. Хотя тебе, пожалуй, особенно выбирать не приходится. Жирный развратник, помешанный на деньгах, всё же исполнял обязанности наставника и обучил Ферду основам. Красный круг рождался из сильнейшего эмоционального всплеска. Синий создавался посредством спокойствия и глубокой медитации. У каждого пути имелись свои преимущества и недостатки. Синий круг формировался медленно, зато отличался устойчивостью. Именно поэтому его выбирали восемь магов из десяти. Красный возникал быстро, но был крайне нестабилен. Он питался сильными эмоциями и мог поглотить разум мага, превратив его в безумца. «Мне необходимо сформировать синий круг». Только так Ферда мог избежать повторения прежней трагедии. Однако обстоятельства складывались не в его пользу. «На создание синего круга требуется не меньше трёх лет…» А у него оставалось всего три недели, чтобы показать убедительный результат. Срок был смехотворно коротким, но Ферда не спешил впадать в отчаяние. Он был уверен, что сумеет найти другой путь. *** – Подготовка продвигается? Впервые за всё время Рури обратилась к нему с вопросом, подавая завтрак. Ферда наколол вилкой кусочек салата и спокойно ответил: – Да. Я готовлюсь. – Незаметно, чтобы что-то изменилось. – Здесь требуется упорство. Результат появится со временем. – Вот как. Судя по голосу, Рури не возлагала на него особых надежд. Последние дни Ферда посвятил поискам способа сформировать синий круг. Единственное, что ему удалось установить, – хотя красный и синий круги использовали одну и ту же ману, направление и характер её движения полностью различались. «Похоже, к церемонии я так и не успею…» Громко заявить о своих возможностях и в итоге ничего не добиться было совсем не в духе Ферды. И всё же он сохранял спокойствие и продолжал искать решение. Так проходил день за днём. Но однажды на рассвете… Гр-р-р-рохот! Громовой рёв потряс основание замка. Удар оказался настолько сильным, что задрожали стены. Источник находился совсем неподалёку. – Что происходит? Рури даже не моргнула. – Госпожа охотится на чудовищ. – Охотится? – Да. Истребляет тварей, которые выползают из восточной части Проклятой земли. Прогремел новый взрыв. В любой другой день Ферда не придал бы этим словам особого значения. Но сейчас всё было иначе. «А что, если…» Внутри шевельнулось предчувствие. Возможно, искомый путь находился именно там. – Я хочу увидеть эту битву. – Что? Выражение лица Рури не изменилось. – Это не пойдёт вам на пользу. Ни один человек, увидевший госпожу в бою, не смог сохранить рассудок. Ферда вспомнил прошлую жизнь. Ему доводилось встречать множество драконов, но ни один из них не внушал такого потрясения, как красная драконица. Возможно, причиной была её открытая враждебность. И всё же разница в уровне действительно ощущалась. Даже будучи великим магом девятого круга, Ферда испытывал перед ней страх. Что же произойдёт теперь, когда он был всего лишь слабым человеком? Закричит ли он от ужаса? Потеряет ли самообладание? – Поэтому забудьте о бессмысленном любопытстве, – холодно заключила Рури. – Нет. Ферда покачал головой. Им двигало не простое любопытство. Это было исследование. Поиск ответа. – Я хочу увидеть эту битву. Таков был долг человека, который стремился стать её супругом. ---------- Поистине прекрасна – Хорошо. Рури больше не стала отговаривать Ферду. Поначалу она собиралась решительно отказать и ещё раз предупредить его об опасности, но в конце концов смирилась с его выбором. После завтрака Ферда последовал за ней в сад, где они остановились посреди просторной поляны. – Сейчас я к вам прикоснусь. Услышать такое от Рури, которая обычно всячески избегала телесного контакта, было довольно неожиданно. – Действуй. – Хорошо. Она ухватила его за одежду, и в тот же миг палящее солнце исчезло, заслонённое чем-то огромным. Из спины Рури вырвалась пара исполинских крыльев. С силой взмахнув ими, девушка оттолкнулась от земли и устремилась вверх. В следующий миг Ферда перестал ощущать тяжесть собственного тела, а затем в него с чудовищной силой ударил встречный поток воздуха. Давление было таким, что завтрак вполне мог попроситься обратно, однако он стиснул зубы, подавил тошноту и выдержал бешеный ветер. Впрочем, головокружение и боль продолжались всего несколько мгновений. – Мы прибыли. Услышав голос Рури, Ферда открыл глаза и обнаружил, что пейзаж вокруг изменился до неузнаваемости. Теперь они стояли на самой вершине горы. «Прошло не больше трёх секунд. Она действительно успела подняться сюда за это время?» Это была не телепортация. Рури преодолела всё расстояние одной лишь скоростью, которая казалась невероятной даже для порождения дракона. «Хотя, возможно, не только для порождения». Ферда задумчиво посмотрел на девушку. – Смотреть нужно не на меня. – Что? – Вниз посмотрите. – А, верно. Ферда повернулся к востоку. От одинокой горной вершины перед ним простиралась выцветшая безжизненная равнина – Проклятая земля, навсегда осквернённая после гибели Короля демонов. Там что-то двигалось. «Чудовища». Твари, которые со времён появления Короля демонов беспрерывно проникали на континент. Никто не знал, откуда они брались и каким образом появлялись. Даже после того, как в прошлой жизни Ферда убил Вальдрову, исследователям так и не удалось раскрыть эту тайну. Известно было лишь одно: на протяжении ста пятидесяти лет их цель оставалась неизменной. «Превратить землю в место, где останется одна смерть». Они стремились истребить всё живое и подчинить себе опустевшие земли. Сейчас из глубин Востока выползало очередное чудовище. Твари Проклятой земли всегда отличались исполинскими размерами, но это создание казалось особенно огромным. Порождённое землёй, которую не удавалось очистить, оно было настолько велико, что могло разрушить крепость, просто перевернувшись на спину. Для людей подобный монстр являлся не противником, а настоящим стихийным бедствием. И посреди тусклого, безнадёжного пейзажа вспыхнуло яркое алое пламя – древнее и первозданное. Нет, это было не пламя. «Красная драконица Вальдрова». Та, кому предстояло стать его невестой, сражалась там. Размером Вальдрова не уступала другим драконам, но даже она казалась почти вдвое меньше вставшего перед ней чудовища. Разница была колоссальной, однако это вовсе не означало, что драконица оказалась в положении жертвы. Громовой удар потряс равнину, когда их тела столкнулись. Несмотря на огромное превосходство противника в размерах, Вальдрова не отступила ни на шаг. Зато воздух вокруг содрогнулся, и ударная волна, пронёсшаяся над лесом, достигла даже вершины горы, где находились Ферда и Рури. – Кх… Тело Ферды непроизвольно напряглось. Причиной был не обычный человеческий страх: в ударной волне содержалась драконья мана, проникавшая под кожу и подавлявшая само тело. «Драконий страх…» Но его сила не шла ни в какое сравнение с аурой Рури. Ферда прекрасно понимал, что Вальдрова направляла давление не на него, однако всё равно казалось, будто её взгляд пронзает его насквозь. «Вот она, красная драконица». Ферду охватило чувство собственного бессилия, совершенно иное даже по сравнению с тем, что он испытывал в бытность великим магом. Тем временем битва продолжалась. Красная тиранша, повелительница силы и пламени, сражалась с подавляющим превосходством. Острыми когтями она вспарывала толстую шкуру чудовища, а зубами перекусывала сосуды и сухожилия. Как бы яростно противник ни бился, на фоне её стремительности каждое его движение выглядело медленным и неуклюжим. Вальдрова безжалостно находила слепые зоны и наносила удары с пугающей точностью. Невероятная сила, сокрушительная скорость и прирождённое чутьё воина сливались в единое целое, не оставляя чудовищу ни малейшего шанса. Тварь пронзительно завизжала. Когда все сухожилия были перерезаны, её исполинское тело рухнуло на землю, окончательно утратив возможность сопротивляться. Даже оставленное в таком состоянии, чудовище вскоре умерло бы само, однако жестокость Вальдровы не иссякла. Её когти вонзились в брюхо монстра и одним движением вспороли его от края до края. Даже с огромного расстояния Ферда различал хлынувшую наружу фиолетовую кровь и зеленоватые внутренности. В тот же миг живот драконицы раздулся, а под бледной чешуёй брюха загорелось ослепительное алое сияние. «Огненное дыхание». Пламя вырвалось наружу. Дыхание красного дракона, превосходившее жаром адский огонь, обрушилось прямо во вскрытое брюхо чудовища. Тварь завизжала, но её вопль почти сразу оборвался. Алое пламя Вальдровы вырвалось из каждой раны и отверстия на теле монстра, превращая его внутренности не просто в обугленную плоть, а в рассыпающийся пепел. Исполинское тело начало распадаться на дым и прах, пока на просторах Проклятой земли не осталась лишь красная тиранша. Вальдрова запрокинула голову и издала рёв, от которого содрогнулось всё вокруг. – А-а… Ферда не выдержал и рухнул на землю. «Такова сила драконьего рёва?» Даже будучи архимагом, он никогда не испытывал ощущения, будто само присутствие дракона физически вдавливает его в землю. Руки и ноги задрожали, зубы застучали друг о друга. Ферда был подавлен в самом буквальном смысле. – Вот истинный облик той, кому предстоит стать вашей супругой. Рури присела рядом и посмотрела на него сверху вниз. – В крови красного дракона заложена неутолимая жажда убийства. То, что вы, люди, называете природой злого дракона. Это не черта характера, а её сущность. Последнее слово она произнесла особенно отчётливо, и Ферда прекрасно понимал почему. «Сущность невозможно изменить». Злой дракон навсегда останется злым драконом. Невозможно вырвать из него жажду разрушения, и никто не мог гарантировать, что однажды она не будет направлена на самого Ферду. – Красный дракон не способен жить, ничего не разрушая. Если вы останетесь рядом с госпожой, то должны быть готовы к тому, что однажды она может вас убить. Бесстрастный взгляд Рури словно спрашивал, понимает ли он теперь, насколько легкомысленным было его решение. «Её сила действительно внушает ужас». Даже издалека один взгляд Вальдровы подавлял разум, и отрицать это было бессмысленно. «Но я её не боюсь». В памяти Ферды жили не только эти золотые глаза. Он помнил чувства Вальдровы, а потому понимал, что именно придавало смысл всем её поступкам. «Она делает это ради мира». Когда-то Вальдрова скрыла свою истинную природу, потому что любила этот мир. По той же причине теперь она собственными когтями уничтожала чудовищ, защищая всё, что было ей дорого. «Она злой дракон». Но одновременно с этим – рыцарь с благородным сердцем, дракон-хранитель континента и подвижница, стремившаяся к недостижимому идеалу. Страх в сердце Ферды постепенно уступил место благоговению. – Поистине… Он не отрывал взгляда от Вальдровы. – Она прекрасна. Глаза Ферды сияли, а на губах появилась искренняя улыбка. *** Рури ненавидела людей. В её жилах текла драконья кровь, и потому такое чувство казалось ей совершенно естественным. Но её госпожа Вальдрова, напротив, любила тех, кто был слабее неё. «И именно поэтому ей причиняли боль». После убийства третьего принца ненависть Рури к людям стала сильнее, чем у любого другого порождения дракона. Именно потому, что она презирала их больше всех, Рури особенно отчётливо понимала, насколько велика пропасть между человеком и драконом. Она прекрасно знала, что именно вызывало в ней отвращение, и потому была уверена, что произойдёт, если ничтожный смертный увидит истинный облик красной драконицы. «Он сам этого захотел». Ферда сам потребовал показать ему битву. Рури предупреждала его снова и снова, даже пыталась остановить. То, что в конце концов она подняла его на вершину ещё до завершения сражения, ничего не меняло – она сделала достаточно. Поначалу всё происходило именно так, как Рури и представляла. Ферда оцепенел и задрожал перед драконьим страхом совершенно иного уровня. Самая обычная человеческая реакция. Скоро его лицо исказится от ужаса, затем он осознает собственное ничтожество и впадёт в отчаяние, а после начнёт умолять о спасении. «И тогда госпожа тоже поймёт». Человек и дракон никогда не смогут стать единым целым. Именно так всё должно было закончиться, и до определённого момента события развивались в полном соответствии с ожиданиями Рури. А затем Ферда произнёс: – Поистине прекрасна. Слова, которые в подобной ситуации не мог сказать ни один нормальный человек. Рури резко повернула голову, решив, что ослышалась, но увиденное потрясло её ещё сильнее. «Он улыбается?» Она не понимала, как можно было улыбаться, наблюдая за настолько жестокой бойней. Разве он не должен был дрожать от мысли, что однажды его самого могут так же легко разорвать на части и сжечь? «Неужели…» Внезапная догадка пронзила разум Рури словно молния. Она объясняла, почему этот человек так спокойно согласился стать женихом Вальдровы и почему мог улыбаться, глядя на подобную сцену. «Теперь всё ясно». Этот человек был законченным мазохистом. Ненависть Рури к Ферде стала ещё сильнее. *** Тем же вечером Ферда лежал в постели, не в силах пошевелить ни единым пальцем. Его тело перенесло драконий страх и драконий рёв. Обычный человек после такого лишился бы рассудка, и хотя Ферда сумел сохранить ясность сознания, его тело оказалось полностью истощено. «Я действительно не могу двигаться?» Он попытался поднять руку, но безрезультатно. Зато один из пальцев на ноге слегка дёрнулся. Ферда моргнул, и большой палец вновь шевельнулся. Когда же он попытался открыть рот, в ответ лишь раздулись ноздри. «Ничего не поделаешь». Сам факт того, что он оставался в сознании, уже был чудом. Лучшее, что он мог сейчас сделать, – лежать неподвижно и размышлять. «Я потеряю целый день». День, который мог бы потратить на формирование круга. «Зачем я вообще захотел увидеть эту битву?» Ферда вспомнил причину. Его привело туда предчувствие, смутное ощущение, что именно в этом сражении может скрываться нужный ему ответ. «Оказалось ли оно верным?» Теперь предстояло это выяснить. Ферда решил в мельчайших подробностях восстановить всё увиденное. Мысленно он вернулся на вершину горы, вспомнил запах воздуха, прохладу ветра на коже и шероховатость камней под ногами. Он воссоздал всё с предельной ясностью, и в его памяти битва началась вновь. Только теперь Ферда видел не сражение проклятой драконицы. «Это был благородный бой алого рыцаря». Той, кому вскоре предстояло стать его невестой. И в тот же миг внутри что-то дрогнуло. «Это…» Ферда прекрасно знал это ощущение. Именно такое чувство охватило его в день изгнания из рода Роснова. «Формируется красный круг». Красные круги рождались из сильнейших эмоциональных всплесков. Поскольку Ферда намеревался создать синий круг, он должен был немедленно остановить процесс. «Странно». Но он этого не сделал. Этот красный круг ощущался иначе. «Он рождается не из ненависти и не из жажды мести». Источником служило другое чувство, не менее сильное, но совершенно иное по своей природе. «Я почувствовал это, когда увидел битву Вальдровы». И теперь происходило то же самое. Стоило ему подумать о ней, как поток маны начинал всё отчётливее замыкаться в круг. Возможно, именно поэтому Ферда так настойчиво хотел увидеть сражение. «Тогда…» Может быть, это и был искомый ответ. Ферда перестал колебаться и сосредоточился на чувствах, которые испытывал к Вальдрове, – на восхищении её силой, благоговении перед её величественным обликом и уважении к её борьбе. Он придал смутным ощущениям форму, превратил их в слова, упорядочил и усилил. Мана внутри него закружилась, подобно бушующему морю, готовому поглотить всё вокруг. Но в прошлой жизни Ферда достиг девятого круга и прекрасно знал, как усмирить подобный водоворот. Он не позволил энергии вырваться наружу, сжал её, уплотнил и придал потоку форму замкнутого кольца. «Круг». Ферда ощутил одновременно облегчение и восторг, после чего ещё раз проверил источник породивших его эмоций. «Ни ненависти, ни жажды мести». Значит, его будущее не станет повторением прошлого. Он не совершит прежних ошибок. «Получилось». Ферда удовлетворённо улыбнулся и широко раздул ноздри. ---------- Я всё ещё в форме – Надо же. Удивительно. Рури, вошедшая в комнату, чтобы подать завтрак, остановилась и внимательно посмотрела на Ферду. Будучи порождением дракона и единственной служанкой великой княгини Вальдровы, она обладала исключительно острым чутьём и сразу заметила произошедшую перемену. – Вы действительно сформировали круг? Всего за одну ночь? Ферда кивнул. – Именно. – Обычный человек не способен сделать это за день. – Возможно, потому что я не совсем обычный. Но лучше ответь на мой вопрос. – Какой? – Этого достаточно, чтобы доказать, что я достоин стать супругом великой княгини? Рури поджала губы и молча уставилась на него. Установленное ею самой требование уже было выполнено. Нет, даже превзойдено. Когда две недели назад Рури назначила Ферде испытание, она думала, что настоящим чудом станет уже то, если в последний день, доведя себя до предела, он сумеет продемонстрировать хотя бы слабый проблеск таланта. Однако Ферда справился с поставленной задачей всего за две недели. «Нет… Не за две недели. Он сделал это за одну ночь». Причиной внезапного прорыва, несомненно, стало сражение её госпожи. Но что вообще могло измениться в человеке после увиденного? В лучшем случае его должны были раздавить ужас и благоговение перед несоизмеримой силой дракона. К тому же именно Рури пришлось нести Ферду обратно и укладывать в постель. Она собственными глазами видела, до какого жалкого состояния он дошёл. И теперь он сидел перед ней совершенно спокойно, будто ничего особенного не произошло. Это раздражало. – Почему ты не отвечаешь? – Этого достаточно. – Чего именно? – Чтобы выполнить поставленное условие. Рури резко прокашлялась и поспешила сменить тему: – Раз вы прошли испытание, то до дня помолвки можете отдыхать. Вы хорошо справились. – Отдых звучит заманчиво, но мне ещё предстоит многое сделать. Закончив завтрак, Ферда промокнул губы салфеткой и поднялся из-за стола. – Здесь есть место, где я мог бы тренироваться? – Что именно вы собираетесь тренировать? – Магию. Рури покачала головой. – К сожалению, в замке нет магических приспособлений. Я могу достать необходимое, но на это уйдёт около трёх дней. – Не нужно. Мне не требуется ничего сложного. Для задуманной тренировки Ферде не понадобились бы ни дорогие артефакты, ни точные измерительные приборы. – Достаточно нескольких мишеней. – Мишеней? – Да. Пары соломенных манекенов. Рури нахмурилась. Чего мог добиться новичок, едва сформировавший первый круг, стреляя по чучелам? Однако для Ферды обычные мишени были самым удобным инструментом. Задуманное упражнение требовало такой тонкости, которую ни один артефакт не сумел бы правильно измерить или исправить. Зато сам Ферда уже обладал необходимыми навыками. *** Рури привела его на ту самую поляну, откуда накануне поднялась с ним на вершину горы. Теперь это место должно было стать тренировочной площадкой. Полигон получился скорее военным, чем магическим: соломенные манекены, вбитые в землю колышки с обозначенными расстояниями, препятствия и разнообразное снаряжение. «Теперь понятно, как она в одиночку следит за всем замком». Всего за полчаса Рури превратила пустую поляну в полноценное тренировочное поле. С её скоростью и умением организовывать работу казалось, что для неё вообще не существовало невыполнимых задач. Ферда посмотрел на стоявшую рядом девушку. – Спасибо за подготовку. – Что именно вы собираетесь здесь делать? – Тренировать контроль маны. Рури слегка склонила голову. – Зачем её контролировать? – Чтобы использовать магию эффективно. Если вложить слишком много маны, часть силы пропадёт впустую. Если слишком мало, заклинание не сработает. Рури склонила голову ещё сильнее. – Такое бывает? – У драконов разве не так? Я слышал, что все драконы хотя бы немного владеют магией. – Это правда. Способности порождений дракона различаются в зависимости от того, кровь какого владыки они получили, но почти все мы умеем пользоваться магией. – И всё же ты не понимаешь, о чём я говорю? – Совершенно. Для меня ваши слова звучат примерно так же, как страх однажды разучиться дышать. Услышь это другие порождения дракона, они назвали бы человеческую магию примитивной. Ферда внимательно посмотрел на неё. – Значит, и ты считаешь мои занятия примитивными? – Я тоже порождение дракона. Иными словами, да. – Впрочем, ты не совсем неправа. Между драконами и людьми действительно существовала огромная пропасть. Драконы пользовались магией инстинктивно. Людям же приходилось постигать её устройство и годами добиваться того, что дракон делал так же естественно, как дышал. Неудивительно, что обе стороны плохо понимали друг друга. Ферда повернулся к мишеням. – Я могу посмотреть? – Если вам интересно наблюдать за тем, как человек дышит, то пожалуйста. – Тогда останусь. Рури отошла в сторону и приготовилась наблюдать. Ферда закрыл глаза. Обычный способ управления маной требовал внутреннего покоя. Маг успокаивал разум, осторожно приближался к мягкому потоку энергии и постепенно учился направлять его. «Но этот способ подходит лишь синему кругу». Почти все известные методики были созданы именно для него. Круг Ферды был красным. Он родился из сильнейшего всплеска эмоций, и подчинить его законам синего круга было невозможно. Попытайся Ферда сделать это, он навсегда остался бы лишь наполовину магом, неспособным раскрыть истинный потенциал своей силы. «Мне нужно научиться управлять тем, что по своей природе не поддаётся управлению». Противоречивая и почти абсурдная задача. Но если он сумеет найти ключ к этому противоречию, то обретёт полную власть над собственной силой. И однажды Ферда уже это сделал. Он закрыл глаза и позволил сознанию медленно погрузиться внутрь тела. Словно опускаясь на дно глубокого озера, мысленный взор достиг живота. Там вращался недавно сформированный круг. Его очертания были безупречно чёткими, а мана неслась по замкнутому потоку, словно разбушевавшаяся в сезон дождей река. Стоило допустить единственную ошибку, и этот поток безжалостно смёл бы всё на своём пути. Ферда осторожно протянул к нему мысленную руку. То, что он собирался сделать, напоминало работу гончара. Необходимо было едва коснуться вращающегося края, не нарушить форму круга и одновременно вытянуть из него часть маны. «Извлечь». Даже магу с синим кругом для освоения этого шага требовалось больше года упорных тренировок. В случае красного круга обучение обычно занимало ещё несколько лет. «В прошлой жизни я добился этого кровью». Теперь прежний опыт ясно указывал ему дорогу. Ферда сосредоточился на круге и коснулся потока. Бушующая мана соприкоснулась с воображаемыми пальцами, после чего потекла по ним, словно нашла новое русло. «Чувствую». Сила поднялась из живота, прошла по венам к сердцу, а оттуда хлынула в артерии. Вместе с кровью мана распространилась по всему телу, словно прокладывая внутри него новую сеть каналов. Обычному магу понадобился бы год, чтобы заставить энергию пройти этот путь. Но Ферда уверенно направлял поток, и уже через мгновение мана достигла кончика указательного пальца правой руки. «Одна минута». То, на что обычно уходил год, он завершил за минуту. Извлёкши ману, Ферда перешёл к следующей стадии – формированию сферы. В воздухе раздался тихий гул. Скопившаяся на кончике пальца мана начала распространяться наружу. Ферда ощущал, как от руки расходятся тонкие голубоватые нити. «Уплотнить». Рассеивающаяся энергия собралась на расстоянии ладони от пальца и сжалась в единый комок. Вскоре уплотнённая сфера засияла настолько ярко, что её смог бы увидеть даже человек, совершенно не чувствующий ману. Сфера Ферды была идеальной – гладкой, плотной и завершённой. У других магов часть энергии неизбежно уходила наружу голубоватым паром, но вокруг его ядра не рассеивалось ни крупицы маны. «Обычно и на это требуется ещё год». Получалось, что путь, занимавший два года, он преодолел всего за две минуты. Но особого восторга Ферда не испытывал. Как и сказала Рури, для него это было подобно дыханию. Никто ведь не приходит в восторг от того, что научился вдыхать и выдыхать воздух. «Последний этап». Задача, на освоение которой обычному магу требовалось около шести лет. Даже Ферде с его талантом в прошлой жизни понадобилось три года. Это был этап трёх условий. Ферда посмотрел на зависшее над пальцем ядро чистой маны, которому можно было придать любую форму. Первым, чему учили делать с таким ядром, был [Выстрел маны] – простейшая боевая техника, заключавшаяся в том, чтобы метнуть уплотнённую сферу в противника. Несмотря на простоту, именно это упражнение показывало, готов ли маг к настоящему сражению. «Целостность, скорость и точность. Все три условия должны соблюдаться одновременно». Именно поэтому испытание называли Стеной плача. Многие маги достигали третьего круга, но так и не могли преодолеть эту преграду. Сам Ферда в прошлой жизни впервые справился лишь после того, как сформировал второй круг. Он поднял взгляд на соломенный манекен, установленный в пятидесяти метрах. – Хм… Ферда прищурился и тихо пробормотал: – Нет. Так будет слишком просто. Он вновь сосредоточился. Над указательным пальцем появилась не одна, а сразу три сферы маны. – Вот теперь правильно. Только подобное упражнение имело хоть какой-то смысл. Ферда плавно провёл рукой по дуге, и три снаряда одновременно сорвались с места. Они описали в воздухе параболу, устремившись к одной точке – ко лбу соломенного манекена. Прогремели три последовательных взрыва. Голова чучела исчезла без следа. Ферда удовлетворённо улыбнулся. – Как я и думал, навыки никуда не делись. Три выстрела из первого круга израсходовали половину всего запаса маны. Но это его вполне устраивало: по мере формирования новых кругов объём доступной энергии неизбежно возрастёт. Главное, что он успешно прошёл практическое испытание. Теперь Ферда больше не сомневался в собственных способностях. На этом тренировка закончилась. От начала и до конца она заняла не больше десяти минут. *** Тем же вечером Рури спустилась в логово Вальдровы. В руках она держала составленный собственноручно документ. – Представляю еженедельный отчёт. – Начинай. Хотя Вальдрова почти не покидала своего логова, она всё равно должна была знать, что происходило во внешнем мире. Рури, будучи её единственной служанкой, с радостью взяла на себя эту обязанность. Великая княгиня спокойно слушала доклад. Спустя полчаса Рури закончила чтение и закрыла документы. – Это всё. – Хорошо. Ты славно потрудилась. – Не думаю, что это можно назвать настоящей работой. Желаете узнать что-нибудь ещё? Обычно в ответ звучало короткое: «Нет, можешь идти». Но на этот раз Вальдрова задумчиво коснулась подбородка когтем. – Есть кое-что, что меня интересует… Рури, прекрасно знавшая госпожу, мгновенно ощутила её любопытство. «Неужели она наконец заинтересовалась внешним миром?» Глаза девушки на мгновение загорелись. Однако Вальдрова покачала головой. – Нет, ничего. – Прошу, спрашивайте. Я готова ответить на любой вопрос госпожи. Взгляд Рури сиял решимостью. Драконица посмотрела на неё сверху вниз и после непродолжительного колебания всё-таки произнесла: – Тот человек, которому предстоит стать моим супругом… Как он? – А. Рури почувствовала в груди лёгкий укол предательства. Столько ожиданий, и всё ради вопроса о состоянии этого человека? Однако она сама настояла на продолжении разговора, поэтому теперь была обязана ответить. – Будущий жених чувствует себя хорошо. – Ему здесь не тяжело? – Нет, можете не беспокоиться. Я думала, что отсутствие слуг станет для него серьёзным испытанием, как для большинства современных аристократов, но он приспособился без малейших трудностей. В этом отношении он отличается от остальных. – Понятно. – Однако… Рури уже собиралась закончить, но губы вновь сами собой разомкнулись. Она немного помедлила, не зная, стоит ли продолжать, а затем всё же решилась: – Однако я его не понимаю. – Не понимаешь? Он не оправдал твоих ожиданий? Рури решительно покачала головой. – Нет. Его способности выдающиеся. Более того… он превзошёл всё, что я могла себе представить. – Человек, чьи способности ты признаёшь? Такое услышишь нечасто. Вальдрова заметно удивилась. Она прекрасно знала, насколько сильно Рури ненавидела людей. – Тогда в чём дело? Он неуравновешен? – Нет. Он слишком совершенен. – Разве это плохо? – Обычно совершенство является достоинством. Но не в случае человека. Рури вспомнила всё, что наблюдала за последние дни. Особенно недавнюю тренировку. – Люди учатся на ошибках. Человек не может с самого начала всё делать безупречно. Но Ферда не допустил ни единой ошибки. Не только сегодня. С того самого момента, когда Рури начала за ним наблюдать, всё всегда происходило одинаково. Даже она, при всей своей ненависти к людям, была вынуждена признать, что его поведение разительно отличалось от обычного. И потому вывод был очевиден. – Именно поэтому я считаю его опасным. В груди Рури зародилось чувство, напоминавшее невольное почтение. Словно Ферда скрывал нечто, чего она не могла постичь. Словно за его спокойствием находилась тайна, лежавшая за пределами её понимания. Она не могла позволить такому человеку бесконтрольно находиться рядом с госпожой. – Если даже ты говоришь подобное, значит, он действительно необыкновенный человек. – Мне неприятно это признавать, но… да. Вальдрова ненадолго задумалась, а затем спокойно произнесла: – И всё же это не имеет значения. Ты ведь сказала, что он пришёл с чистыми намерениями. Рури промолчала. – Поэтому я ему поверю. Эти слова могли показаться чрезмерно доверчивыми, но Вальдрова произнесла их без малейшего сомнения. «Такова моя госпожа». Рури прекрасно это знала. Именно поэтому ей самой приходилось тщательно обдумывать каждый шаг. «Я должна сделать всё, что могу». Если она не могла остановить Ферду, то хотя бы должна была как следует его проверить. «Да… Возможно, это не худшая идея». Пока план постепенно обретал форму, в голове Рури продолжали звучать её собственные слова. «Необыкновенный человек…» Она вновь увидела перед собой Ферду, который улыбался от восхищения, даже будучи раздавленным драконьим страхом и болью. Лицо Рури исказилось так, словно она наступила во что-то отвратительное посреди дороги. – Госпожа, возможно… – Что такое? – Нет. Ничего. ---------- Мне тоже интересно – Хочешь, чтобы я встретился с лордами? Ферда, читавший в гостевой комнате, нахмурился, решив, что ослышался. – Да, – твёрдо подтвердила Рури. – Ты знаешь, почему госпожу Вальдрову называют великой княгиней? – Разумеется. Она убила чёрного дракона Годвина, после чего Империя Аркен даровала ей титул и признала её власть над Востоком. Чёрный дракон Годвин. Столп тьмы и источник всяческого зла. Существо, сотканное из чистой злобы, которое приложило руку к появлению Короля демонов и мечтало погрузить весь континент в хаос. Именно красная драконица Вальдрова положила конец его жизни. – После этого она получила титул великой княгини и обосновалась на передовом рубеже Дальнего Востока. По крайней мере, так говорится в официальных хрониках. – Всё верно. Вы осведомлены лучше, чем я ожидала. А сколько владений находится под властью госпожи? – Пятнадцать. Если считать отдалённые деревни, всего получается сто восемь населённых пунктов. – А общая численность населения? – Если сведения не устарели, пять миллионов двести пятьдесят шесть тысяч пятьсот тридцать два человека. Правда, последних данных о рождениях и смертях у меня нет. Услышав настолько точный ответ, Рури нахмурилась, не пытаясь скрыть недовольство. – Для человека, который якобы не интересуется властью, вы подозрительно хорошо осведомлены. В её презрительном голосе промелькнул слабый отголосок драконьего страха, однако Ферда лишь пожал плечами. – Мне предстоит стать её мужем. Что может быть позорнее, чем не знать, чем занимается твоя будущая супруга? – Звучит убедительно. Разумеется, Рури ему не поверила. Подозрения, которые она испытывала к Ферде, постепенно превращались в уверенность. На самом деле он изучал владения Вальдровы совсем не из чувства супружеского долга. «Мне просто было скучно». Пока Ферда пытался сформировать первый круг, ему не хватало каждого часа. Теперь же, когда поставленная цель была достигнута и появилось свободное время, он принялся читать всё, что удавалось найти о Вальдрове. Скорее ради развлечения, чем ради какой-то практической пользы. – Так вы согласны встретиться с лордами? – Особого желания нет. Если моё присутствие необязательно, я бы предпочёл остаться здесь. – После официального брака вы станете супругом великой княгини. Госпожа занимается внешними угрозами, а значит, внутренние дела владений придётся взять на себя вам. – То есть я буду вести хозяйство, как примерная жена. – Именно. Мужчина в роли жены, занятой домашними делами. В аристократическом обществе подобные слова означали, что муж оказался бесполезнее собственной супруги. Для дворянина это считалось почти несмываемым позором. «Но мне почему-то совсем не стыдно». Речь шла о браке с Вальдровой – драконицей, которую весь мир боялся и называл тираншей. Она принадлежала к существам совершенно иного уровня, а нынешний Ферда пока не обладал силой, позволяющей стоять с ней наравне. Даже если ему достанется лишь управление внутренними делами, это уже будет достаточно значимой ролью. «Мне придётся надзирать за лордами?..» Немного подумав, он всё же согласился: – Хорошо. Я встречусь с ними. – Тогда я прикажу созвать собрание. Рури вежливо поклонилась и вышла. До самого последнего мгновения Ферда ощущал на себе её острый, далеко не безобидный взгляд. Он прекрасно понимал, чего она добивалась. «Она по-прежнему мне не доверяет». Человеку свойственно желать того, что находится перед глазами. Даже самый честный и принципиальный может захотеть попробовать власть на вкус, если она окажется достаточно близко. А получив её однажды, уже не захочет выпускать из рук. Такова человеческая природа. «Впрочем, мне и самому интересно». Ферда понял, что знает себя хуже, чем привык считать. Какой выбор он сделает теперь, когда им больше не движет месть? Каким человеком окажется, если получит власть над чужими жизнями? Он решил проверить себя на сцене, которую заботливо готовила Рури. – Хорошо. Посмотрим на них. *** На континенте Сердес существовала поговорка об аристократах: «Чем ближе дворянин живёт к столице, тем толще его живот. Чем ближе к границе – тем уже пояс». Причина была очевидна. В центральных землях жизнь текла спокойно и беззаботно, тогда как пограничным владениям приходилось постоянно отражать нападения чудовищ. Однако лорды Дальнего Востока полностью опровергали эту поговорку. – Господин Бош, да вы заметно округлились! – Ха-ха! Забот у меня столько, что нервы приходится успокаивать едой! На Восточном пограничном собрании находились пятнадцать лордов, подчинённых великой княгине Вальдрове. Почти у каждого из них щёки дрожали при малейшем движении, а животы едва помещались под расшитыми камзолами. Все пятнадцать не собирались вместе уже довольно давно. – Но ради чего нас созвали с такой срочностью? Последнее время на границе всё спокойно. – Неужели вы до сих пор ничего не слышали? У нашей великой княгини появился жених. Нас пригласили, чтобы познакомить с ним. – Жених? Один из лордов удивлённо распахнул глаза. – Какой безумец согласился на помолвку с великой княгиней? – Вот и я о том же. Принять подобное предложение способен лишь законченный глупец. – Видимо, Империя выбрала самого никчёмного из всех возможных. Впрочем, насмешки быстро сменились любопытством. Каждому хотелось узнать, что за безумца отправили во владения Вальдровы. – Говорят, он третий сын рода Роснова. – Роснова? Того самого рыцарского рода, который охраняет Империю Аркен? Их кровь всегда славилась выдающимися воинами. – Только не этот третий сын. Я слышал, он настолько слаб, что проиграет даже обычному солдату. От него отказался собственный отец. – Слабее рядового солдата? Значит, настоящий мусор. – И ради такого ничтожества мы потратили время на дорогу? – К тому же он опаздывает. Какая наглость. Пожилые лорды уже не скрывали раздражения. Им не нравилось, что какой-то сопляк заставлял их ждать, словно желая с самого начала продемонстрировать своё превосходство. – И как, по-вашему, нам следует его принять? – Что вы имеете в виду? – Если он действительно станет супругом великой княгини, то получит весьма высокое положение. Должны ли мы проявить почтение? Самый старший из присутствующих фыркнул: – Всё равно Вальдрова вскоре его раздавит. Зачем склоняться перед человеком, который долго не проживёт? – Верно. – Кланяться этому бесполезному мальчишке? Ни за что. Остальные согласно закивали. В этот момент у дверей раздался голос распорядителя: – Господин Ферда Роснова! Лорды поправили одежду и выпрямились. Как бы они ни относились к будущему жениху, каждый из них оставался правителем пограничного владения и отвечал за тысячи подданных. Они собирались с самого начала подавить самоуверенность прибывшего юнца. Двери зала распахнулись. Серые волосы, голубые глаза и алый костюм, украшенный золотым гербом Вальдровы – знаком её будущего супруга. Именно таким они представляли его облик. Однако никто из них не ожидал того впечатления, которое произведёт сам Ферда. «И это тот самый никчёмный мальчишка?..» «Выглядит он, конечно, слабым… Но рост и взгляд совсем не детские». По меркам воинственных родов его тело действительно казалось хрупким, однако осанка, движения и безупречные манеры выдавали человека благородного происхождения. Но сильнее всего поражали глаза. В них не было ни юношеского высокомерия, ни вызывающей дерзости избалованного мальчишки. Голубые зрачки напоминали глубокое спокойное озеро, под неподвижной гладью которого скрывалась неведомая тяжесть. Перед самообладанием, совершенно не соответствовавшим его возрасту, все собравшиеся невольно напряглись. Ферда остановился посреди зала. – Скажите мне вот что. Его голос всё ещё принадлежал юноше, едва переступившему порог взрослой жизни, однако звучал с тяжестью человека, прожившего долгие и суровые годы. – Вскоре я стану мужем великой княгини Вальдровы. Заложив руки за спину, Ферда медленно обвёл присутствующих голубыми глазами. Жест выглядел до крайности самоуверенным, но ни один лорд не осмелился возразить. Точнее, в тот момент они просто не смогли заговорить. – Поэтому я хочу понять: мне следует обращаться к вам почтительно или как к своим подчинённым? Лишь тогда они осознали. Жених Вальдровы не был ни глупцом, ни выброшенным семьёй ничтожеством. *** Полчаса назад Ферда прибыл к месту проведения Восточного пограничного собрания. Поскольку речь шла об официальной встрече, доехать пришлось в карете. Посмотрев на карманные часы, он негромко заметил: – Мы серьёзно опоздали. Ферда всегда строго относился ко времени. Опоздание даже на одну минуту вызывало у него раздражение, а задержку на десять минут он считал почти преступлением. Однако Рури, по вине которой они и приехали поздно, ответила с обычным холодным спокойствием: – Вы заблуждаетесь. Опоздать на десять минут – основа любой убедительной демонстрации силы. – Это обязательно? – Среди драконов подобное считается основополагающим правилом. Первый шаг необходим, чтобы сразу обозначить положение сторон. – Даже если меня совершенно не интересует подобная борьба? – Всегда помните, чьим супругом вам предстоит стать. Супругом Вальдровы. Услышав эти слова, Ферда невольно повторил их про себя. Рури шла на шаг позади, пока они двигались по расстеленной в коридоре красной дорожке. «Какое положение я займу, когда стану мужем великой княгини?» Аристократическая иерархия была устроена довольно сложно. В столице значение имели официальные должности и происхождение. На окраинах же закон часто уступал место мечу, а положение определялось силой и количеством лет, проведённых на службе. «Формально супруг великой княгини приравнивается к государю. Но одного титула будет недостаточно». Ферде было восемнадцать. Для любого из собравшихся он оставался слишком молодым и неопытным. Если внезапно появившийся жених сразу начнёт вести себя как правитель, это неизбежно вызовет сопротивление. Размышляя об этом, Ферда дошёл до входа в зал. Внутри по кругу стояли пятнадцать кресел. Напротив дверей пустовало ещё одно – место великой княгини Вальдровы. Следовательно, теперь оно предназначалось ему. Но Ферда не направился к креслу. Он остановился посреди зала и поочерёдно встретился взглядом с каждым из присутствующих. – Скажите мне вот что. Вскоре я стану мужем великой княгини Вальдровы. Это был искренний вопрос. – Мне следует обращаться к вам почтительно или как к своим подчинённым? Глядя лордам прямо в глаза, Ферда пытался определить, какое положение должен занять среди них. Все напряжённо наблюдали за ним, но никто не отвечал. Ферда почесал затылок. – Неужели вопрос настолько сложный? – Н-нет, вовсе нет… – Просто… Причина замешательства была очевидна. Ответив, что Ферда должен говорить с ними почтительно или, напротив, без церемоний, лорды немедленно установили бы границу между собой и будущим супругом Вальдровы. Никто не ожидал, что юноша, прибывший в качестве жениха, с первых же слов заставит их определиться с иерархией. Наконец молчание нарушил самый пожилой из собравшихся: – Мы являемся лордами, служащими под покровительством великой княгини Вальдровы. Разумеется, нам следует оказывать уважение. – Вот как? – Однако каждый из присутствующих много лет верно служил этим землям и защищал своих подданных. Думаю, будет справедливо, если будущий супруг госпожи также проявит к нам должное внимание. Слова звучали рассудительно, но по сути старик переложил решение обратно на Ферду. «Поступайте как сочтёте нужным». Ферда внимательно посмотрел на него. – Как вас зовут? – Ульбера Концилус. – Граф Концилус, верно? Могу я обращаться к вам так? – Разумеется. На лице старика появилась довольная улыбка. – Тогда, граф Концилус… – Да? – Мне следует говорить с вами почтительно или как с подчинённым? На мой вопрос вы так и не ответили. Ферда слегка прищурился. Старик почувствовал себя неуютно, однако уклониться во второй раз уже не мог. – По установленному порядку вам следует обращаться с нами как с подчинёнными. – Понятно. Значит, ответ найден. Если бы я с самого начала начал говорить с вами как с равными, именно вы оказались бы в затруднительном положении. – Если выразить это таким образом… Да. Всё именно так. Это был первый политический разговор Ферды в нынешней жизни, но он прекрасно понял, что только что произошло. Он утвердил своё положение над всеми собравшимися. «Хотя я вовсе не собирался их подавлять…» Желая прояснить свои намерения, Ферда продолжил: – Не беспокойтесь. После моего брака ваши обязанности почти не изменятся. Меня не особенно интересует, как именно вы управляете владениями. Хотите обирать подданных – обирайте. Хотите проявлять щедрость – проявляйте. Это ваше дело. – Обирать подданных? Как вы можете так говорить? Один из молодых лордов, которому на вид было немногим больше двадцати, резко поднялся с места. От него исходило ощутимое давление, а на груди виднелся знак мага. Ферда сразу понял свою ошибку. «Неудачно выразился». – Я не хотел никого оскорбить. Просто выбрал неподходящие слова. – Вы слишком кичитесь положением жениха великой княгини. Проявляйте больше уважения, мальчишка. Если бы мы встретились не как лорды, а как маги, вам пришлось бы склониться передо мной. – Ч-что вы творите?! – Как можно говорить подобное будущему супругу госпожи?! Пожилые и тучные лорды мгновенно покрылись потом, пытаясь успокоить молодого человека. Всё выглядело так, будто прямо перед ними искра упала на фитиль пороховой бочки. – Хм… Ферда не рассердился на дерзость мага. Его заинтересовало другое. «Смогу ли я его победить?» Теперь, когда Ферда вновь пробудился как маг, он мог видеть и чувствовать потоки маны. Сила, заключённая в теле молодого лорда, была довольно значительной. Постучав указательным пальцем по виску, Ферда спросил: – Как тебя зовут? – Тесалос Вольчер! Ферда мысленно повторил имя. Тесалос Вольчер. Оно казалось знакомым, однако сейчас это не имело значения. – Какого круга ты достиг? – Четвёртого. Я маг четвёртого круга. – Хм. Ничего особенного. – Ничего… особенного? Тесалос ошеломлённо уставился на него. Мага четвёртого круга уже считали выдающейся фигурой практически в любой части континента. «Плевать, чей он жених. Я убью его прямо здесь». От ярости кровь Тесалоса словно закипела. Если бы не титул будущего супруга Вальдровы, он уже осыпал бы Ферду проклятиями и применил заклинание. – Меня заинтересовали твои слова, – спокойно продолжил Ферда. – Могу я кое о чём попросить? – После такой наглости вы ещё смеете обращаться ко мне с просьбой?! Лицо Тесалоса покраснело, однако Ферда невозмутимо кивнул. – Уверен, тебе понравится. Сразись со мной. С основами он уже закончил. Пришло время проверить восстановленные навыки в настоящем бою. ---------- Кто повесит колокольчик на кота? В мире магов положение определялось количеством сформированных кругов. Это была одна из немногих профессий, где даже аристократический титул ничего не значил, если за ним не стояло настоящее мастерство. Поэтому слова Ферды стали для Тесалоса Вольчера величайшим унижением в жизни. «Ничего особенного». «Ничего особенного? Он хочет сказать, что маг для него ничего не значит?» Граница между ступенями была предельно ясна. Обладателя первого круга называли пользователем маны, второго – заклинателем, третьего – магом-практиком. И лишь после формирования четвёртого круга человек наконец получал право называться магом в полном смысле этого слова. «И этот ничтожный пользователь маны посмел сказать магу четвёртого круга, что в нём нет ничего особенного?» Маг первого круга обязан был склонять голову даже перед достигшим третьего, а к заклинателю второго относиться с подчёркнутым уважением. Но этот сопляк, едва ступивший на первую ступень, без колебаний назвал мага четвёртого круга посредственностью. «Ничего особенного». Фраза снова и снова звучала в голове Тесалоса, с каждым повторением всё сильнее задевая обнажённый нерв. Круг в его животе уже вращался на предельной скорости. Достаточно было одного движения, чтобы выпустить заклинание. Тесалос едва не потерял рассудок и не напал прямо в зале, однако Ферда сам подарил ему возможность сохранить лицо: жалкий маг первого круга вызвал его на поединок. Оставалось лишь преподать наглецу урок. Для дуэли они переместились на просторную поляну. Противники разошлись на достаточное расстояние и приготовились к бою. – Я хотел бы кое-что спросить. Ты не против? Тесалос ответил неприязненно: – Что ещё? – Какой магией ты пользуешься? – Спрашивать о заклинаниях противника перед магической дуэлью? Не находишь это невежливым? – Вот как? Прошу прощения. Я давно не участвовал в официальных поединках. Тесалос даже на мгновение растерялся. «Откуда взялся этот самоуверенный ублюдок?» Маг первого круга говорил так, будто за плечами у него были десятки дуэлей. Окончательно взбешённый, Тесалос решил раздавить его всей доступной силой. Сам Ферда в это время почти не думал о противнике. «Теперь вспомнил…» С момента его последней честной дуэли прошло больше двадцати лет. Тогда проигравший маг не смог смириться с унижением и той же ночью вернулся с толпой наёмников, чтобы напасть исподтишка. После этого Ферда перестал верить в справедливые сражения. Если бой казался подозрительным, он предпочитал убить врага первым и уже потом задавать вопросы. «Магическая дуэль похожа на карточную игру через ширму». Не зная, сколько карт находится у соперника и какими именно они окажутся, маги поочерёдно раскрывали свои возможности, полагаясь на знания, мастерство и находчивость. «Если он достиг четвёртого круга, то за один бой способен применить не меньше восьми заклинаний, включая хотя бы одно четвёртого ранга». Для каждого ранга заклинаний существовал минимальный уровень круга. Раз Тесалос был магом четвёртого, значит, владел магией соответствующего ранга, а его запас маны в несколько раз превосходил возможности Ферды. «Всё равно что разбить камень яйцом». Абсолютно все обстоятельства складывались в пользу Тесалоса. И всё же Ферда ни на миг не допускал мысли о поражении. «Я не настолько глуп, чтобы проиграть магу, в котором действительно нет ничего особенного». – Раз уж разница между нами настолько очевидна, дам тебе подсказку, – насмешливо произнёс Тесалос. Бесплатная информация никогда не бывала лишней, поэтому Ферда спокойно спросил: – Какую? – Я, Тесалос Вольчер, собираюсь применить [Магический взрыв]. Полагаю, даже такой маг, как ты, понимает, что это означает. Сильнее всех удивились наблюдавшие за поединком лорды. – [Магический взрыв]?.. – Разве это не заклинание, основанное на чистой разрушительной мощи? [Магический взрыв] относился к четвёртому рангу и предназначался исключительно для уничтожения цели. Именно из-за его грубой силы противостоять ему мог лишь другой маг четвёртого круга. У тех, кто находился ниже, практически не было шансов. Для Ферды с единственным кругом подобное заклинание означало неминуемую смерть. Послание Тесалоса было очевидным: «Сдавайся сейчас, ничтожество». – Понятно. Ферда немного склонил голову, а затем кивнул. – Тогда и я сообщу кое-что. Единственная техника, которой я сейчас могу воспользоваться, – [Выстрел маны]. – [Выстрел маны]? Ты всерьёз думаешь одолеть меня этим примитивным трюком? Ферда беззаботно махнул рукой. – За меня можешь не беспокоиться. В отличие от тебя, я знаю достаточно много. – Ублюдок… Аура Тесалоса взметнулась, словно пламя. – Я сотру тебя с лица этого мира, не оставив даже праха. Но его жажда убийства не достигла Ферды. «Значит, у него тоже красный круг». Если сильные эмоции заставляли его ману бурлить, значит, Тесалос прошёл путь, схожий с прежним путём самого Ферды. Подобные маги росли на чувстве неполноценности, обидах и ненависти к окружающим. «Где-то я уже это видел…» Воспоминание было совсем близко, будто предмет на дне узкой бутылки, до которого пытаешься дотянуться палочкой, но никак не можешь ухватить. «Вспомню позже. Сейчас нужно закончить дуэль». Как бы Ферда ни был уверен в себе, он оставался магом первого круга, противостоявшим четвёртому. Поэтому заранее рассчитал собственные пределы. Обычный маг первого круга был способен выпустить не больше трёх [Выстрелов маны]. Причиной служили недостаток подготовки и слабая сосредоточенность. Ферда мог создать шесть снарядов, но если хотел сохранить хотя бы немного сил, разумным пределом оставались пять. Пять возможностей. – Ха-а! Мана Тесалоса начала собираться над ладонью. Вращающийся поток образовал широкий внешний контур магической схемы, а внутри один за другим вспыхнули знаки, которые маг воспроизводил по памяти. Ферда почувствовал, как воздух коснулся щеки. Намерение убить было совершенно очевидным. «Он действительно целится насмерть». Впрочем, это не имело значения. Если чужая жажда убийства не могла поколебать его разум, она оставалась лишь пустым шумом. Тесалос намеревался завершить всё одним ударом, и Ферда собирался поступить так же. Его снаряды сформировались намного быстрее, чем заклинание противника. По одному над каждым пальцем. Всего пять. Пока атака Ферды уже была полностью готова, магическая схема [Магического взрыва] всё ещё продолжала формироваться. – Всё кончено, – спокойно произнёс Ферда. – Я победил. Пять снарядов одновременно сорвались с пальцев и, описывая разные дуги, устремились к Тесалосу. – Что?.. Маг застыл. Он не успел завершить даже чтение заклинания, когда атака достигла цели. Раздались четыре взрыва и один тяжёлый удар. Земля взметнулась вверх, а место, где стоял Тесалос, скрылось в плотном облаке пыли. Через несколько мгновений стал виден результат. – Кх… Тесалос со стоном опустился на колено. Магическая схема, которую он пытался завершить, исчезла, а правая ладонь покраснела и распухла. Пальцы мелко дрожали. Он поднял взгляд на Ферду и хрипло произнёс: – Я проиграл… Наглый юнец с единственным кругом действительно победил мага четвёртого. *** Тесалос оказался в ситуации, которую иначе как невероятной назвать было невозможно. Он снова и снова прокручивал произошедшее в памяти, но всё равно не мог до конца постичь увиденное. «Тот [Выстрел маны], который летел мне прямо в лицо…» Снаряд, выпущенный со среднего пальца Ферды, устремился точно в глаз. Если бы он пробил голову, никакое лечение уже не помогло бы. Маги с красными кругами нередко теряли самообладание из-за всплеска эмоций, но обычная атака не должна была настолько легко сбить Тесалоса с толку. Однако удар, направленный прямо в глаза, был совершенно иным делом. Любой человек без исключения инстинктивно попытается защитить лицо. Поэтому Тесалос, продолжая формировать заклинание, одновременно поднял защитный барьер. Для мага четвёртого круга совмещать нападение и оборону было вполне возможно. Оставшиеся снаряды, которые он принял за удары в туловище, должна была остановить защита. «Но их целью было не моё тело, а магическая схема». Три сферы взорвались непосредственно перед внешним контуром и уничтожили его. «Он разрушил моё заклинание…» Лишь теперь Тесалос по-настоящему ощутил благоговейный страх. Даже у безупречно сформированной магической схемы существовали слабые участки, где поток маны становился уязвимее. Попав в такую точку, можно было ослабить заклинание. Но ослабить не означало полностью разрушить. Для подобного требовалось мастерство мага как минимум пятого круга. И всё же Ферда справился. Магическая схема рассыпалась на части. «А последним снарядом он ударил по моей правой руке, намеренно снизив мощность…» Так Ферда ясно показал, что не собирался его убивать. Но одновременно дал понять: пожелай он смерти Тесалоса, поединок закончился бы трупом. Вывод мог быть только один: абсолютная победа Ферды. Даже Тесалос, в голове которого всё ещё кипела ярость, был вынужден признать поражение. Произошедшее поняли и лорды, почти ничего не знавшие о магии. «Как маг первого круга сумел победить мага четвёртого?» «Может, он жульничал? Кто-нибудь вмешался, чтобы будущий супруг великой княгини не погиб?» «Но для подобного потребовалась бы сила дракона…» Подозрительные взгляды обратились к Рури, однако девушка ответила таким холодным презрением, что у нескольких лордов задрожали колени. – Не могли бы вы смотреть в другую сторону, пока я не вырвала вам глаза? – Кх! – Кхм… Рури даже не пыталась скрыть отвращение. В отличие от Ферды, у неё не было причин обращаться с этими людьми вежливо. Ферда тем временем посмотрел на Тесалоса. – Ты признаёшь поражение? – Признаю. Тесалос горько усмехнулся. – Никогда не думал, что встречу здесь мастера подобного уровня. Мир и правда огромен. Он склонил голову, искренне признавая мастерство победителя. – Ты тоже один из самых выдающихся магов четвёртого круга, – ответил Ферда. – Эти земли могут считать большой удачей, что здесь находится такой человек. – Ха… Для меня тоже честь встретить столь сильного мага за пределами столицы. Возможно, ссылка сюда оказалась не самым худшим событием в моей жизни. Тело Ферды едва заметно напряглось. – Ты сказал, что тебя сослали? – Именно. – Из-за политических интриг? – Верно. Отдельные детали мгновенно сложились в единую картину. Маг с красным кругом. Сосланный из-за придворных интриг. Переполненный чувством неполноценности, обидой и жаждой мести. Обладающий знакомым характером маны. – Как тебя зовут? Тесалос недоумённо нахмурился. – Тесалос Вольчер. В тот же миг Ферда всё вспомнил. – Тесалос Вольчер… Вот оно что. Теперь я тебя узнал. – Вы меня знаете? В голосе Тесалоса прозвучало искреннее недоумение. Насколько ему было известно, с родом Роснова его никогда ничего не связывало. Но Ферда кивнул. – Знаю. Ты мой благодетель. – Благодетель? Когда мы успели встретиться? – Не в прошлом. Я говорю о будущем. – О будущем? Какого чёрта ты… Раздался глухой хлопок. Тесалос не успел закончить. В центре его лба появилось глубокое отверстие. Указательный палец Ферды всё ещё был направлен вперёд. Выпущенный им [Выстрел маны] пробил голову мага насквозь. – Именно поэтому я не могу позволить тебе жить. *** Ставшие свидетелями убийства лорды оцепенели от ужаса. Ферда убил аристократа. Никто не имел права намеренно лишать дворянина жизни. Даже статус жениха великой княгини не мог полностью оправдать подобное преступление. За такой поступок полагались суровое осуждение и наказание. Однако у Ферды тоже имелись причины. «Тесалос ведь и сам пытался его убить. В сущности, они поступили одинаково». «Может быть… Это можно назвать самообороной?» Все присутствующие видели, что сделал Тесалос. Поддавшись ярости, он почти применил разрушительное заклинание четвёртого ранга, намереваясь убить будущего супруга Вальдровы. Формально Ферда казнил его уже после окончания дуэли, что, безусловно, выходило за допустимые рамки. Но первым эту границу переступил Тесалос. В обычной ситуации лорды набросились бы на нарушителя подобно голодным пираньям, пытаясь разорвать его на части обвинениями. Однако теперь они лишь переглядывались, не произнося ни слова. Каждый думал об одном и том же. «Кто из таких крыс, как мы, осмелится повесить колокольчик на этого кота?» Ферда повернул голову. Лицо и одежду забрызгала кровь, вырвавшаяся из головы Тесалоса. Сочетание бесстрастного выражения и алых пятен заставило лордов невольно содрогнуться. Сам Ферда этого даже не замечал. У него не осталось сил обращать внимание на собственный вид. «Голова кружится…» Он израсходовал всю ману до последней капли. Между тем, чтобы сохранить хотя бы один процент запаса, и тем, чтобы полностью опустошить круг, существовала огромная разница. Ферда выбрал второй вариант и теперь расплачивался за это сильной головной болью, тошнотой и невозможностью уверенно стоять на ногах. Из-за боли его лицо то и дело искажалось, словно он едва сдерживал ярость. – Почему вы все так на меня смотрите? – Э-это… Взгляды лордов невольно переместились на тело Тесалоса. Тогда Ферда понял причину. – А, вы из-за него? Не беспокойтесь. Этот человек давно заслуживал смерти. Он покачнулся, словно пьяный, а по щеке пробежал болезненный тик. – Останься он в живых, однажды причинил бы великой княгине боль. – Великой княгине?.. – Да. Она добра. Любит людей и сражается ради них. В этот момент голову Ферды пронзила особенно сильная боль. Спокойное выражение исказилось в свирепой гримасе, словно он был охвачен безудержной ненавистью. – Я не потерплю никого, кто заставит её страдать. – Вы хотите сказать, что род Вольчер собирался… – Нет. Пока ничего не произошло. Но рано или поздно произошло бы. Я не мог этого допустить. Лорды окончательно перестали понимать происходящее. «О чём он вообще говорит?» «Они ещё ничего не сделали, но он утверждает, что сделали бы в будущем?» «Будущий супруг великой княгини совершенно безумен». По спинам потёк холодный пот. Этот человек был абсолютно непредсказуем. Заметив их страх, Ферда решил ещё раз успокоить собравшихся. – Не волнуйтесь. Мне действительно всё равно, чем вы занимаетесь. Он говорил серьёзно и совершенно искренне. Но кто из них осмелился бы повесить колокольчик на этого безумного кота? ---------- Словно глубокое озеро После смерти Тесалоса Вольчера лорды поспешно расселись по каретам и разъехались по своим владениям. В опустевшем зале Восточного пограничного собрания остались лишь Ферда и Рури. – Великолепно. Глядя на Ферду снизу вверх, Рури несколько раз хлопнула в ладоши. – Сегодня вы предельно ясно показали, кто здесь занимает высшее положение. Поистине впечатляет. Ваше политическое мастерство можно назвать настоящим искусством. Для убедительности она подняла сразу оба больших пальца. Ферда тем временем страдал от последствий полного истощения маны. Голова мучительно пульсировала, и он, осторожно массируя виски, устало ответил: – Всё получилось случайно. Я ничего подобного не планировал. – Возможно, вы и не планировали, но результат от этого не изменился. Что теперь собираетесь делать? – В каком смысле? Рури нахмурилась, словно не могла поверить, что он действительно задал такой вопрос. – Вы только что убили аристократа. Даже если прикрыться властью великой княгини, это неизбежно вызовет серьёзные споры. – Правда? Ферда вспомнил царившую вокруг тишину и с сомнением спросил: – Но если это настолько серьёзная проблема, почему никто ничего не сказал? – Кто станет подавать голос, когда перед ним размахивают обнажённым клинком? Таких глупцов среди них не нашлось. – Хм… Вот как. До этого момента Ферда даже не задумывался, что совершил тяжкое преступление. Услышав объяснение Рури, он наконец начал осознавать, насколько неприятными могут оказаться последствия. Заметив его запоздалую реакцию, девушка тихо вздохнула. – К тому же погибший считался одним из самых преданных лордов великой княгини Вальдровы. Это не просто спорная ситуация. Всё гораздо серьёзнее. – Он был порядочным человеком? – В меру порядочным и в меру продажным. На восточной границе подобная посредственность считалась высшей формой преданности. – Если я собственноручно убил самого верного из её лордов, это наверняка повлияет и на помолвку? – Разумеется. Именно поэтому в серебристых глазах Рури на мгновение вспыхнул опасный блеск. Однако вопреки её ожиданиям Ферда лишь задумчиво почесал щёку. – Помолвка всё равно состоится. Если я докажу, что Тесалос должен был умереть, ничего не изменится, верно? – В определённом смысле это так… Но откуда у вас такая уверенность? Насколько знала Рури, сегодня Ферда впервые встретился с Тесалосом Вольчером. И всё же говорил о нём так, будто был знаком с этим человеком гораздо дольше лордов, много лет служивших рядом с ним. Причина была проста. Ферда действительно его знал. Если воспоминания не обманывали, Тесалос уже сейчас совершал преступление, за которое заслуживал смерти. – Нам нужно посетить владения Вольчер. – Вы хотите поднять пыль, чтобы посмотреть, что под ней скрывается? – Не беспокойся. Там не горстка пыли, а целая гора. Скоро сама увидишь. – Хорошо. Но прежде… Рури указала пальцем на тело Тесалоса. В воздухе мелькнула почти незаметная нить, и голова мага отделилась от шеи настолько ровно, словно её отсекли идеально заточенным клинком. Девушка завернула голову в плотную ткань. – Зачем ты забираешь её с собой? – спросил Ферда. – Она нам понадобится. Каковы бы ни были причины его смерти, в конечном счёте он был наказан за преступление. Ферда понимающе кивнул. – Значит, выставишь голову напоказ, как поступают с продажными аристократами? – Разве это не очевидно? – Но ты только что сказала, что он считался самым преданным лордом. – Если хотите отменить свадьбу, можете продолжать спорить. Лично мне всё равно. Ферда замолчал. Несмотря на неприязнь и постоянные подозрения, в конце концов именно Рури сейчас поддерживала его. *** Владения Вольчер находились на самом восточном краю земель Вальдровы, рядом с позициями пограничной армии. Из всех пятнадцати лордств они располагались ближе всего к замку великой княгини. – Вот уж действительно, всё происходило у нас под самым носом. Значит, он жил здесь… В прошлой жизни Ферда встретил Тесалоса лишь много лет спустя, в южной пустыне, и потому никогда не задумывался, откуда тот прибыл и где жил прежде. Ему и в голову не приходило, что будущий соратник обитал на передовом рубеже Востока. Когда карета остановилась перед главной крепостью, навстречу гостям поспешно вышел пожилой дворецкий. Несмотря на неожиданное прибытие, он сохранил самообладание, подобающее слуге старинного дома Вольчер, и учтиво поклонился. – Добро пожаловать в нашу скромную обитель. К сожалению, господин сейчас отсутствует, поэтому… – Не беспокойтесь. Ваш господин уже мёртв. – Прошу прощения? Дворецкий растерянно моргнул, явно решив, что ослышался. – Я сказал, что Тесалос Вольчер погиб. Мы войдём внутрь. Вы знаете, где находится его лаборатория? – Но… Вы сказали, что господин мёртв? Неужели его… – Довольно. Убийство не повод для гордости. Скорее всего, он хорошо скрывал свои занятия, поэтому я поищу сам. Не дожидаясь ответа, Ферда миновал ошеломлённого старика и вошёл в крепость. Дворецкий остался стоять на месте, не в силах понять, что происходит. Следовавшая за Фердой Рури протянула ему завёрнутую в ткань голову и указала на башню над главными воротами. – Повесьте это там, где свёрток будет хорошо виден каждому входящему. – Простите? Что находится внутри?.. Рури не ответила и тоже вошла в замок. Несколько мгновений спустя по коридорам прокатился полный ужаса крик старого дворецкого. *** Дом Вольчер принадлежал к древней линии магов, сосланной на дальний Восток из-за политических разногласий. Представители этого рода годами копили гнев и обиду на Империю, и по степени озлобленности их семья почти не уступала самому Ферде из прошлой жизни. Недаром говорят, что подобное тянется к подобному. Когда-то Ферда считал Тесалоса Вольчера своим первым настоящим товарищем. «Он ненавидел Империю». Тесалос обладал красным кругом, за что магическое сообщество объявило его еретиком и вытеснило на самую окраину. Всю жизнь он изучал магию ради одной цели – убить аристократов, которые добились его ссылки на Восток. И в каком-то смысле ему это удалось. Но больше ничего Тесалос совершить не успел. «Я так и не увидел созданного им заклинания». Ферда убил его раньше, чем маг сумел применить завершённую работу. У заклинания ещё даже не было названия. Так же, как сегодня. Тесалос умер, не успев понять ни причины нападения, ни того, откуда пришла смерть. «Если задуматься, почему я тогда его убил?» Даже Ферда уже не мог вспомнить. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. В те годы ему отчаянно требовались новые объекты для ненависти. Чтобы быстрее всех достичь шестого круга, он должен был превратиться в чудовище, способное без колебаний уничтожить даже собственных благодетелей. «Теперь это не имеет значения». Ферда не пытался убедить себя, что поступил справедливо. Для него было важно лишь одно: Тесалос являлся человеком, который однажды причинит горе его невесте. «Лаборатория должна находиться где-то здесь…» Ферда принялся осматривать спальню покойного. Тесалос говорил, что посвятил исследованиям всю жизнь. Пусть внешне он изображал преданного вассала, втайне наверняка вынашивал совершенно иные намерения. Через некоторое время Ферда заметил нечто странное. – Нашёл. Под кроватью плитка прилегала друг к другу неровно, а из тонких щелей тянуло прохладным воздухом. – Он устроил тайную комнату прямо под спальней. – Собираетесь её открыть? – спросила Рури. – Разумеется. Нужно только найти механизм. Подожди немного… Раздался оглушительный треск. Ферда обернулся и увидел расколотую пополам кровать. Вместе с ней Рури одним ударом разрушила скрывавшийся под мебелью люк. Она невозмутимо стряхнула с кулака древесную пыль. – Зачем тратить время на поиски механизма? Ферда некоторое время молча смотрел на пролом. Способ был, без сомнения, варварским. Но убедительной причины не пользоваться им действительно не существовало. Они спустились по обнаруженной лестнице. Чем глубже та уходила под землю, тем гуще становилась темнота, а в воздухе постепенно проступал слабый металлический запах. – Кровь чудовищ, – произнесла Рури. – Ты можешь определить это по запаху? Поразительное собачье чутьё. – Не сравнивайте меня с такими низшими существами. – Прошу прощения. Хотя преданностью ты тоже очень напоминаешь собаку. – Вы намеренно пытаетесь меня разозлить? Рури бросила на него убийственный взгляд, однако Ферда даже не вздрогнул. Вскоре ступени закончились, и перед ними открылось просторное подземное помещение. Оба невольно нахмурились. Магические лаборатории редко отличались порядком. В них всегда находились странные инструменты и предметы, назначение которых невозможно было понять с первого взгляда. Иногда посетителю приходилось заранее готовиться даже к виду крови. Но лаборатория Тесалоса Вольчера далеко превосходила всё, что можно было списать на обычные чудачества мага. Зрелище было настолько жестоким и отвратительным, что переходило любые мыслимые границы. Человека со слабым желудком немедленно вырвало бы, однако ни Ферда, ни Рури не проявили особого потрясения. «Хотя к запаху я пока не привык». Ферда зажал нос и некоторое время ждал, пока обоняние притупится. Рури тем временем подошла к одному из столов и ещё сильнее нахмурилась. – Значит, всё это время он занимался подобным прямо у нас под носом. На каменной кушетке лежали тела человеческого солдата и чудовища. Их животы были вскрыты, а красные человеческие внутренности грубо сшиты с фиолетовыми органами твари. – Никогда бы не подумала, что лорд, считавшийся самым преданным, на самом деле является демонопоклонником. Демонопоклонниками называли людей, которые после порчи чёрного дракона Годвина и Великой войны драконов и демонов, разразившейся сто пятьдесят лет назад, продолжили следовать по пути так называемых демонов. Они разыскивали оставленные теми следы и пытались присвоить их силу. – Ты ничего не подозревала? – Я знаю, что магам свойственны сомнительные увлечения. Мы даже закрываем глаза на некоторые странности, поскольку обладатели наиболее мрачных наклонностей зачастую оказываются особенно талантливы. Но… В серебристых глазах Рури вспыхнули ненависть и острое чувство предательства. – Я не представляла, что у него настолько извращённые вкусы. Сшивать человеческие органы с внутренностями чудовищ… Разумеется, боль от предательства всегда соответствовала доверию, которое прежде испытывал человек. – Все люди одинаковы. Рури, никогда не доверявшая человечеству, мгновенно подавила возникшие чувства. Сейчас значение имела не отвратительность использованных методов, а цель, ради которой Тесалос проводил эксперименты. На одном из рабочих столов девушка обнаружила разбросанные рукописи. Её глаза быстро пробежали по нескольким страницам, после чего она презрительно фыркнула. – Он был законченным безумцем. – Почему? – Тесалос решил, что сможет усилить ману, используя особенности природы чудовищ. На этой нелепой идее построено всё исследование. – Правда? – Хотите прочитать? Ферда взял указанную страницу и изучил краткое описание работы. И тогда воспоминания окончательно вернулись. «Точно. Он пытался создать нежить, обладающую свойствами чудовищ». Некромантия как направление чёрной магии обычно развивалась по одному из двух путей: маг либо создавал единственное, но невероятно могущественное мёртвое существо, либо заполнял поле боя огромной армией слабой нежити. Именно поэтому некромантов было сравнительно легко понять и обезвредить. Тесалос же намеревался объединить живучесть чудовищ с численным превосходством нежити. Если бы работа завершилась успешно, Империя получила бы идеальную магию для массового производства элитных солдат. «Хотя меня интересовало вовсе не это». Ферду привлекло не итоговое заклинание, а созданный ради него способ обработки маны. Чудовища непрерывно вырабатывали магическую энергию. «Но эта мана всегда была порочной и почти непригодной». Твари становились сильнее лишь потому, что поглощали её в чудовищных объёмах. «Но что, если воспроизвести сам процесс производства, а затем очистить полученную энергию?» Тогда даже человек без особого таланта смог бы без больших трудностей достичь четвёртого круга и получить признание как полноценный маг. Именно благодаря исследованиям Тесалоса Ферда в прошлой жизни сумел быстро подняться не только до шестого круга и стать архимагом, но впоследствии достиг даже восьмого. Он вновь посмотрел на лежавшие перед ним записи. «Если продолжить эту работу…» Ферда смог бы гораздо быстрее добыть всё необходимое для возвращения к восьмому кругу. Каждый следующий этап развития дался бы ему в несколько раз легче. «В этом нет сомнений». Он действительно мог повторить прежний путь, причём намного быстрее. Пока Ферда внимательно изучал страницу, Рури столь же пристально наблюдала за ним. «Он человек. Разумеется, в нём проснётся жадность». Девушка вновь напомнила себе, насколько сильно ненавидит людей. Все слова о том, что Тесалос однажды причинит Вальдрове боль, наверняка служили лишь удобным оправданием. Скорее всего, Ферда убил мага только затем, чтобы завладеть его исследованиями. «Все люди лгут». Они были глупой расой, которая радовалась и страдала, добровольно запирая себя в бесконечных хитросплетениях лжи. Если заранее знаешь, что человек обманет, нет причин чувствовать себя преданным. «И всё же…» Почему с Фердой всё было иначе? Почему сейчас, в отличие от случая с Тесалосом, в груди Рури возникло неприятное напряжение? «Неужели я хочу ему поверить?» Рури прикусила губу. Одна мысль об этом ранила гордость порождения дракона. Пытаясь прогнать сомнения, она резко спросила: – Что вы собираетесь делать? – С чем? – С этими исследованиями. Вы можете их продолжить. Разве маги не любят повторять, что было бы преступлением позволить ценным знаниям пропасть? Это было простое и удобное оправдание, не требовавшее долгих объяснений. Для мага, жаждущего знаний, желание сохранить подобную работу выглядело совершенно естественным. Но Ферда ответил совсем не так, как ответил бы любой другой маг. – Нет. Он протянул страницу Рури. – Уничтожь всё. – Всё?.. На мгновение безупречное самообладание девушки дало трещину. Она не ожидала подобного ответа. Рури была уверена, что Ферда хотя бы заколеблется. Но его решение оказалось быстрым и острым, словно удар клинка. – Разве я не говорил? Мне не нравится, когда моя невеста страдает. – И ради этого вы уничтожите все записи? Возможно, перед нами открытие, какого мир ещё не видел. – Возможно, это и правда великое открытие, – согласился Ферда. – Но какой в нём смысл, если оно заставит мою невесту скорбеть? Его глаза совершенно не соответствовали тому, что Рури ожидала увидеть. Взгляд мага, стоявшего перед бесценными знаниями, не должен быть таким. В голубых глазах Ферды не отражалось ни малейшей жадности. Они оставались спокойными и чистыми, словно поверхность глубокого озера. Рури некоторое время молча смотрела на него. – Почему ты так на меня глядишь? – Думаю, действительно ли вы способны отказаться от всего этого. – Разумеется. На кончиках пальцев Рури вспыхнуло синее пламя – чистый огонь, рождённый из преобразованной маны. Стоило ей отпустить силу, и все записи мгновенно превратились бы в пепел. Глядя на пламя, она ещё раз повернулась к Ферде. – Вы точно не пожалеете? – Нет. Всё в порядке. По его желанию Рури сожгла все исследования. Записи, лабораторию, омерзительные тела, использованные в экспериментах, – всё исчезло в синем огне, оставив после себя лишь пепел. «Хорошо горит». Ферда молча наблюдал за уничтожением работы, способной вернуть ему былое могущество. Пожелай он, и завершил бы исследование всего за несколько месяцев. Тесалос успел выполнить половину необходимого, а сам Ферда уже однажды изучал основанную на этих знаниях магию. Но он отказался по одной простой причине. «Любая магия несёт в себе личность и чувства своего создателя». Недаром говорят: с кем поведёшься, от того и наберёшься. Эмоции, заключённые в заклинании, постепенно просачивались в разум того, кто им пользовался, и в конце концов изменяли его самого. Именно поэтому нельзя было бездумно изучать чёрную и запретную магию. «Эта техника родилась из ненависти и обиды». Тесалос ненавидел Империю. Если Ферда вновь воспользуется созданной им магией, то постепенно окажется рабом чужой ярости – чувства, которое изначально даже не принадлежало ему. «Поэтому от неё необходимо отказаться». Нельзя цепляться за мелочи. Куда важнее было понимать, кем он является сейчас и каким человеком хочет остаться. Искажённые желания обратились пеплом и исчезли. Сохраняя сердце спокойным, словно глубокое озеро, Ферда улыбнулся. – И правда хорошо горит. Рури молча наблюдала за ним. К этому моменту её мнение о Ферде звучало следующим образом: «Непредсказуемый психопат». Теперь к нему добавилось ещё одно определение: «И мазохист». Сочетание получилось настолько нелепым, что Рури даже не понимала, к какой категории существ его относить. Чем дольше она размышляла, тем сильнее становилось беспокойство и тем глубже сходились её брови. ---------- Дыхание дракона Со дня, когда Ферда пообещал доказать, что достоин стать супругом великой княгини, прошёл месяц. До церемонии помолвки с Вальдровой оставалось всего три дня. Рури положила перед ним лист бумаги и перо, всем своим видом выражая глубочайшее отвращение. – Напишите клятву для церемонии помолвки. – Разве для подобных случаев не существует готового текста? – Разумеется, существует, но… Горло Рури дрогнуло. Вместо пламени она с огромным трудом проглотила рвавшийся наружу вздох. – Поскольку церемония будет неофициальной, госпожа желает обойтись без лишних формальностей. – И что это означает? – Вместо традиционных клятв, которые вы должны произнести во время обряда, госпожа предлагает вам обоим заранее написать собственные. Выслушав объяснение, Ферда спокойно кивнул. – Довольно романтично. – Если назвать это романтикой, звучит даже неплохо. На деле всё гораздо хуже свадьбы в конюшне. Собственноручно писать клятвы… Что это вообще такое? Детская игра? Рури ещё немного поворчала, после чего наконец выпустила всё, что так долго копилось в её маленькой груди. – Ха-а-а… Вот оно. Настоящее драконье дыхание. Вздох, наполненный таким отчаянием, что от него, казалось, могла расколоться земля. «Ей и без того тяжело смириться с помолвкой госпожи и человека. А теперь церемонию ещё решили провести тайно, без гостей и с собственноручно написанными клятвами…» Каким бы преданным ни было порождение дракона, даже у него существовал предел терпения. Поэтому ничего удивительного в подобном вздохе не было. «Рури предана не столько правительнице, сколько самой Вальдрове». Если бы девушку заботили лишь положение и достоинство госпожи, Ферда уже давно был бы мёртв. При желании Рури могла организовать покушение или подстроить ловушку, после которой помолвку пришлось бы отменить. Но она ни разу не прибегла к подобным методам. Более того, Рури неоднократно помогала ему. Ферда хорошо понимал противоречивость её чувств. Девушка хотела, чтобы помолвка сорвалась, но одновременно искренне желала Вальдрове счастья. «Именно это противоречие и заставляет её злиться». Ситуация действительно была печальной. Ферда решил хотя бы ненадолго посмотреть на Рури с искренним сочувствием. – Что это у вас за выражение лица? – Я просто подумал, что ты довольно жалкая. Увидев его неподдельное сострадание, Рури нахмурилась. – Не желаю слышать подобное от такого человека, как вы. – Сейчас я ещё гость, но через три дня стану супругом твоей госпожи. Как тогда изменятся наши отношения? – Никак. И даже не думайте, что сможете мной командовать. – Не беспокойся. Я вовсе не собирался. – Однако если вы попросите меня вас ударить, я исполню просьбу без малейших колебаний. – Воздержусь. – Можете не бояться. Я прекрасно контролирую силу. – Всё равно не нужно. Рури подняла маленький кулак. Именно этим внешне безобидным кулачком она одним ударом расколола кровать и пробила скрывавшийся под ней каменный люк. Ферда никогда бы не попросил её ударить его даже в шутку. – Как бы то ни было, после помолвки вам придётся заняться наймом прислуги для замка. Кроме того, потребуется выбрать министров, которые возьмут на себя управление владениями. – Прислуга и министры? Этим должен заниматься я? – Да. Как супруг великой княгини Вальдровы, вы будете отвечать за внутреннее управление её землями и все административные вопросы. Ферда недоумённо приподнял бровь. – Ты постоянно подозревала меня в стремлении к власти, а теперь сама предлагаешь взять её в руки? – Я не ненавижу тех, кто обладает властью. Я презираю людей, ослеплённых ею. Первый жених Вальдровы, третий принц Империи Аркен, погиб именно из-за своей одержимости могуществом. – Власть должна принадлежать тому, кто не цепляется за неё. Только такой человек сможет думать о благополучии подданных. Именно это сейчас необходимо нашим землям. Ферда слегка склонил голову. – Разве люди здесь живут плохо? – Вы ведь видели нынешних лордов. Положение катастрофическое. Ферда вспомнил собравшихся в зале толстых и неповоротливых дворян, которые после смерти Тесалоса дрожали от страха, словно свиньи, загнанные на бойню. – Те, кто должен служить опорой Востока, думают лишь о том, как набить собственные животы. Они проводят дни на пирах и в борделях, оправдываясь тем, что живут на границе и могут погибнуть в любой момент. Недовольство народа подавляют военной силой, но рано или поздно оно выльется в восстание. – Я не знал, что всё настолько плохо. Упоминание о подданных пробудило в Ферде лёгкое любопытство. – Разве великая княгиня Вальдрова не желает людям счастья? – Желает. – Тогда ей достаточно произнести одно слово, и всё изменится. – Да. – Почему же она молчит? Рури замерла. Её лицо стало жёстким, а наружу с невероятной силой вырвалась драконья аура, словно Ферда случайно надавил на самую болезненную рану. – Сейчас я не хочу об этом говорить. Позже у вас появится возможность узнать причину самостоятельно. Ферда решил не настаивать. – Хорошо. Значит, от меня требуется лишь написать клятву? – Да. С вашего позволения я удалюсь. Рури поклонилась и покинула комнату. Уже из коридора донёсся новый протяжный вздох. Ферда взял перо и вновь посмотрел на чистый лист. – Клятва… Говорят, труднее всего сделать первый шаг. Ферда же застрял уже на первой строке. Возможно, следовало заранее спросить, что именно принято писать в подобных случаях. Тогда всё оказалось бы намного проще. – Оставлю на потом. Вместо клятвы он решил заняться письмами восточным лордам. Во время собрания Ферда сказал им: «Мне совершенно всё равно, чем вы занимаетесь». Но теперь ему предстояло хотя бы немного вмешаться в их дела. И именно в этом заключалась проблема. – Если после таких слов я внезапно полезу в управление, они начнут сопротивляться. Ферда и без того понимал, что произвёл на них далеко не лучшее первое впечатление. Если теперь к угрозам добавится ещё и ложь, отношение станет окончательно враждебным. Поэтому он решил отправить каждому лорду личное письмо. В них Ферда прямо сообщил, что обстоятельства изменились и ему, возможно, придётся вмешиваться во внутреннее управление. В конце каждого послания он добавил: «Если вы не согласны, можете не отвечать. Я уважаю решение каждого из вас». Ответы от всех лордов пришли в тот же день. *** Ферда доказал свои способности и одновременно показал, что в его словах не было ни капли лжи. У Рури больше не осталось убедительных причин возражать против помолвки, и потому она молча приняла неизбежное. Утро церемонии началось вовсе не с поздравлений. – Ваш эполет перекошен. И какой смысл было гладить брюки, если вы тут же их так измяли? Рури придирчиво указывала на каждый недостаток его одежды. – Будь у меня твои глаза и руки, всё оказалось бы намного проще. – Тогда наймите себе помощника. – Думаю, с этим могла бы справиться ты. Рури немедленно отступила на шаг и спрятала обе руки за спиной. – Я не собираюсь к вам прикасаться. Я всего лишь преданная служанка своей госпожи, поэтому не возлагайте на меня чрезмерных надежд. – Хм. Ты и правда очень похожа на собаку. – Хотите сразиться? Просто скажите. Я готова к серьёзному поединку в любое время. – Я лишь имел в виду твою преданность. Рури раздражённо зарычала, но Ферда не стал продолжать и послушно исправил всё, на что она указала. «Церемония помолвки…» Он всё ещё не мог до конца осознать происходящее. Считалось, что перед браком мужчина должен испытывать одно из двух чувств: либо радоваться предстоящей семейной жизни, либо горевать, потому что его продают в чужой дом. Ферда не чувствовал ни того ни другого. «С самого возвращения всё остаётся таким». Его сердце было слишком спокойным для человека, в котором вращался красный круг. «Неужели я согласился на помолвку лишь потому, что решил, будто обязан это сделать?» Постепенно в нём росло подозрение, что все поступки были механическим исполнением долга. Всепоглощающая ненависть и ярость исчезли. Но вместе с ними словно поблекли и остальные эмоции. «Могу ли я с таким сердцем предстать перед Вальдровой?» В груди шевельнулось смутное беспокойство. «Тревога, которой я даже не могу придать форму…» Ферда едва заметно улыбнулся. Неопределённость была одной из слабостей человека. «Значит, в конце концов я всё ещё человек». Пока этого было достаточно. Ферда решил держаться хотя бы за эту мысль. *** Церемонию проводили перед входом в логово Вальдровы. Пространство освещали сотни свечей. Огромная железная дверь возвышалась всего в двадцати шагах от Ферды. Рури, уже полностью подготовившая место, негромко постучала по металлу. – Госпожа, мы начинаем церемонию. Исполинская дверь медленно приоткрылась. Из образовавшейся щели вырвался застоявшийся внутри воздух, смешался с наружным и проник Ферде в нос и рот. – Кх… Грудь мгновенно сдавило. Он не ощущал направленной на него жажды убийства, но сам воздух был пропитан настолько подавляющим страхом, что более слабый человек потерял бы сознание на месте. Рури осмотрела его с головы до ног. – Вы должны выдержать. – Я… понимаю. – Тогда начинаю церемонию. Не обращая внимания на его состояние, Рури приступила к обряду. Они заранее договорились, что всё пройдёт именно так, поэтому Ферда сосредоточился на дыхании и постарался сохранить самообладание. – Сегодня смертный и бессмертная будут связаны золотой нитью, которую не разорвут ни власть небес, ни течение времени. Она поставила перед Фердой церемониальный кубок и наполнила его прозрачным напитком. – Смертный преодолеет неведомое, очистит сердце от страха и станет с бессмертной единым целым. Следуя отрепетированному порядку, Ферда поднял кубок и выпил. Напиток казался чистым, словно родниковая вода, однако всё равно оставался крепким алкоголем. «Спиртное определённо не для меня». Ферда никогда не любил выпивать. Более того, сейчас он впервые в жизни по-настоящему попробовал алкоголь. Сделав глоток, он перелил оставшуюся часть в другой кубок и поставил его перед железной дверью. – Бессмертная отбросит тщеславие вечности и станет со смертным единым целым. Настала очередь Вальдровы. Из щели медленно показались когти, каждый из которых превосходил размером всё тело Ферды. Те самые когти, которыми она разрывала исполинских чудовищ. Они чрезвычайно осторожно потянулись к маленькому церемониальному кубку и… Звонко ударили по нему. Кубок опрокинулся, а прозрачный напиток растёкся по каменному полу. Ферда и Рури молча замерли. Наступила неловкая тишина. Когти столь же медленно скрылись за дверью. «Так и должно быть?» Ферда неуверенно посмотрел на Рури. – Проведём обряд ещё раз, – сухо произнесла она. Церемонию начали заново. Клятва, кубок, выпивший свою часть Ферда и очередь Вальдровы. Снова раздался звон. Коготь второй раз опрокинул сосуд. На третий раз произошло то же самое. «После нескольких кубков у меня начинает кружиться голова…» В висках пульсировало, а чувства заметно притупились. Ферда понимал, что ещё одной попытки не выдержит. Внезапно раздался громкий треск. На мгновение он решил, что начала рушиться пещера, но звук исходил от Рури. Девушка настолько сильно стиснула пальцы, что хрустнули суставы. – С вашего позволения я ненадолго войду внутрь. Воспользовавшись щелью между створками, Рури проскользнула за железную дверь. Ферда подумал, что она собирается подготовить какой-то особый способ подать кубок, однако вместо этого из логова донёсся оглушительный крик: – Госпожа, что вы творите?! От неожиданности опьянение Ферды словно рукой сняло. – Именно вы настояли на браке со смертным! Именно вы потребовали провести эту церемонию! И что всё это время делала ваша верная служанка Рури? Терпела! Несколько дней она удерживала в груди настоящее драконье дыхание, и теперь оно наконец вырвалось наружу. – Я смирилась с тайной церемонией, хотя ваше положение требует праздника перед всем миром! Согласилась даже на обряд без непосредственного прикосновения! Но если вы настолько боитесь собственного жениха, что продолжаете прятаться и срываете церемонию, каково, по-вашему, сейчас человеку, который ждёт вас снаружи?! Рури тяжело дышала от ярости. Из глубины логова донёсся лишь долгий и тяжёлый вздох. Тогда её голос прогремел с новой силой: – Выйдите с достоинством и предстаньте перед своим женихом! И если вы ещё раз опрокинете кубок, я этого не позволю! Высказав всё, Рури вернулась наружу. Её лицо вновь стало холодным и бесстрастным, словно за дверью она вовсе не кричала на сильнейшую драконицу континента. Ферда ошеломлённо смотрел на неё. Заметив его взгляд, Рури немного помедлила. – Вы всё слышали? – Думаю, тебя услышали даже лорды в самых дальних владениях. – Ха-а… Что теперь поделаешь. Она тяжело вздохнула и решила объясниться: – Как вы уже, вероятно, поняли, госпожа испытывает сильный страх перед общением с людьми. – Страх перед людьми? – Она боится встречаться и разговаривать с ними. Ферда молчал. – Для любого постороннего это прозвучало бы нелепо. Драконица её положения боится простых смертных… Но такова правда. – Довольно важная подробность. – В любом случае рано или поздно вы бы всё узнали. Вечно скрывать подобное невозможно. Рури опустила серебристые глаза. – Теперь вы станете её мужем. Следовательно, её слабость станет и вашей. – Общей ответственностью? – Разве брак означает не это? Ферда молча кивнул. В конечном счёте брак действительно был общей ответственностью. Почему-то эти слова не вызвали у него приятных чувств. В его жизни выражение «общая ответственность» почти никогда не означало ничего хорошего. Через некоторое время железная дверь снова открылась. Ферда ожидал увидеть знакомые исполинские когти, однако из темноты появилась человеческая фигура. Он поднял взгляд на ту, кому вскоре предстояло стать его женой. – Что?.. Удивлённый возглас вырвался сам собой. «Доспехи?» Перед ним стоял человек, полностью закованный в тяжёлую металлическую броню. Шлем был выполнен в форме драконьей головы. Работа оказалась настолько тонкой и величественной, что издали металл можно было принять за настоящую чешую. Казалось, будто дракон поднялся на задние лапы и принял человеческую форму. Но больше всего поражало не искусство мастера. «Какая высокая…» Ферда при росте около ста восьмидесяти сантиметров считался довольно высоким мужчиной, однако теперь ему пришлось запрокинуть голову. В доспехах фигура достигала примерно двух метров сорока сантиметров. Даже без брони рост Вальдровы должен был составлять не меньше двух метров двадцати. «Я слышал, что драконы в человеческом облике отличаются невероятной красотой». Если именно это имелось в виду под красотой, то где-то в мире действительно могла существовать прекрасная женщина ростом больше двух метров. «Неужели внутри вообще мужчина?..» Прежде чем тревожные подозрения успели развиться, Рури вновь заговорила: – Переходим к заключительной части церемонии. Ферде пришлось снова выпить из кубка, хотя предыдущие три порции уже давали о себе знать. Веки стали тяжёлыми, словно к ним подвесили свинцовые грузила. Он опасался, что Вальдрова опять опрокинет сосуд. Но на этот раз этого не произошло. Рури собственноручно придерживала шлем и направляла движения госпожи, не позволяя ей совершить новую ошибку. И тогда сквозь холодный металл Ферда увидел то, что доспехи всё это время скрывали. Впервые он взглянул на лицо красной драконицы Вальдровы. – Ах… С губ невольно сорвался тихий вздох восхищения. ---------- Лишь бы это снова почувствовать Существует старая притча о слепцах и слоне. Троим незрячим людям позволили коснуться разных частей огромного животного, а затем попросили описать, что представляет собой слон. Разумеется, каждый дал совершенно иной ответ. Смысл притчи прост: по отдельной части невозможно судить о целом. И всё же порой одна-единственная деталь бывает настолько выразительной, что её достаточно, чтобы понять всё остальное. Для Ферды такой деталью стала красота Вальдровы. Из-за массивного шлема он видел лишь нижнюю часть её лица: безупречно очерченный подбородок, гладкая кожа которого напоминала белоснежный фарфор, и влажно блестевшие алые губы, похожие на яблоко, покрытое утренней росой. Одного взгляда хватило, чтобы Ферда понял две вещи. Во-первых, перед ним действительно стояла женщина. Во-вторых, настолько прекрасной женщины он ещё никогда не встречал. Открытие настолько его ошеломило, что он не мог отвести глаз от её губ. Вальдрова тем временем поднесла к ним церемониальный кубок. Прозрачный напиток медленно коснулся рта, скользнул между алыми губами, и вскоре сосуд опустел. Именно тогда Ферда почувствовал перемену внутри себя. Глубоко укоренившийся первобытный страх перед драконами начал отступать. «Смертный преодолеет неведомое, очистит сердце от страха и станет с бессмертной единым целым». Всё происходило в точности так, как говорила Рури. Природный ужас, который человек испытывал перед драконом, постепенно рассеивался. «Значит, церемонию действительно создавали с расчётом на обычных людей». Основной смысл обряда заключался не в вине и не в торжественных словах. Он должен был позволить смертному и дракону взглянуть друг другу в лицо, не содрогаясь от страха. И Ферда вновь почувствовал то, что однажды пережил благодаря сердцу Вальдровы: её надежду и боль от того, что эта надежда снова и снова разбивалась. Когда он немного успокоился и посмотрел внимательнее, драконий шлем едва заметно повернулся в его сторону. Сквозь узкие прорези на него бросили короткий взгляд, после чего Вальдрова поспешно отвернулась. «Наверное, я слишком пристально смотрел». Ферда тоже отвёл лицо и молча стал ждать продолжения. – Теперь мы перейдём к чтению взаимных клятв. С откровенно скучающим видом Рури предоставила слово Ферде. Вальдрова опустила голову и замерла в ожидании. Ферда медленно выдохнул, усмиряя дрожь в голосе, а затем заговорил ясно и спокойно: – Вы почти ничего обо мне не знаете. На одну только эту первую строчку у него ушёл целый день. Оказалось невероятно трудно подобрать слова, которые могли бы точно выразить всё, что он чувствовал. – Но я знаю вас. И именно в этом заключался его ответ. – Вы отдали мне своё сердце. Благодаря ему я сумел увидеть вас настоящую и многому у вас научиться. Так Ферда решил честно рассказать обо всём, не раскрывая невозможной правды целиком. – Я видел, как вас снова и снова предавали и оклеветали. Видел, сколько ненависти вам пришлось вынести. Доспехи Вальдровы тихо звякнули. С каждой новой строкой её закованное в металл тело начинало дрожать всё заметнее. – И несмотря ни на что, вы продолжали с достоинством исполнять свой долг. Не отвернулись от того, что любили, и до самого конца защищали этот мир. Ваша праведность помогла мне измениться. Ферда считал эти слова наиболее точными из всех, которые сумел подобрать. – Поэтому здесь и сейчас, подобно тому как однажды вы отдали мне своё сердце, я отдаю вам своё. Моя великая княгиня, весь мой мир. На этом написанная им клятва заканчивалась. «Следующей строки на листе нет, но…» Голос Ферды не умолк. Он поднял голову, намереваясь посмотреть на Вальдрову, однако, встретившись взглядом с тёмными прорезями шлема, почти сразу вновь опустил глаза. Закованные в броню плечи Вальдровы неловко задрожали, словно она из последних сил пыталась что-то сдержать. – Для меня невыразимая честь обручиться с такой прекрасной женщиной, как вы. Железный шлем резко дёрнулся. Рури бесстрастно наблюдала за Фердой, хотя внутри вся сжималась от неловкости. – Теперь мы выслушаем клятву невесты… Но закончить она не успела. Вальдрова подняла руку, останавливая её. – Что случилось?.. Ответа не последовало. Великая княгиня просто развернулась и направилась прочь. Ферда решил, что она собирается что-то принести или подготовить, поэтому продолжал молча наблюдать. Однако Вальдрова вошла в логово и с грохотом захлопнула за собой железную дверь. Ферда и Рури остались стоять перед закрытыми створками. Вальдрова ушла, так и не прочитав своей клятвы. После продолжительного молчания Рури произнесла: – Церемония завершена. Так обряд и закончился. Пусть Вальдрова не произнесла подготовленных слов, самая важная часть церемонии уже состоялась. – Возвращаемся. Рури попыталась вывести Ферду из задумчивости, но тот не ответил. Он продолжал серьёзно смотреть на железную дверь, глубоко погрузившись в собственные мысли. – Господин Ферда? Лишь после повторного обращения он наконец пришёл в себя. – Прошу прощения. Не могла бы ты запереть меня примерно на три дня? – Запереть? – Да. Я хочу провести это время в полном одиночестве, без еды и воды. Прошу никого меня не беспокоить. Он собирался добровольно заточить себя в комнате и на протяжении трёх дней не прикасаться к пище. Рури услышала в его просьбе совсем иной смысл. «Он действительно потрясён». Клятвы должны были быть взаимными, но Вальдрова сбежала, не произнеся ни слова. Неудивительно, что Ферда чувствовал себя униженным. – Хорошо. Губы Рури изогнулись в довольной улыбке, напоминавшей тонкий полумесяц. *** – Именно этого я от вас и ожидала, госпожа. Теперь преимущество полностью на вашей стороне. Войдя в логово, Рури одобрительно зааплодировала. Вальдрова уже вернулась в истинный облик. Свернув исполинское тело кольцом, она спрятала голову под одним из крыльев. Прежде великая княгиня несколько раз едва не сорвала церемонию, но её последний решительный поступок, по мнению Рури, обладал особым значением. – Никогда бы не подумала, что вы выберете настолько смелую тактику. Нанести единственный сокрушительный удар и немедленно отступить. Вальдрова не ответила. – Заставить его прочитать такую слащавую клятву, оставить в полном смущении, а затем разом закончить церемонию… Теперь его уверенность наверняка полностью разрушена. Ответом вновь стало молчание. – Но вы ведь вовсе не этого добивались? Восторженное выражение мгновенно исчезло с лица Рури. Вальдрова медленно высунула голову из-под крыла. – Я тоже хотела прочитать свою клятву. Так и должна поступить та, кто принимает спутника жизни. – Понятно. Рури посмотрела в угол логова, который до этого старательно пыталась не замечать. Там лежала груда скомканных листов. Она знала, сколько страниц испортил Ферда, пока сочинял свою клятву. Десять. Из них в итоге родился один короткий и уместный текст. Вальдрова же написала двадцать страниц, заполнив каждую от края до края. При этом испорченной бумаги хватило бы на три толстых тома. У великой княгини, которую весь мир считал кровожадной тираншей, оказалась чувствительная и чистая душа. Покажи эти записи кому-нибудь постороннему, Вальдрова наверняка сгорела бы от стыда. Для Рури, служившей ей уже несколько столетий, всё это было лишь очередным поводом тяжело вздохнуть. – Если вы настолько хотели прочитать клятву, почему же убежали? – Потому что… Вальдрова нерешительно пошевелила губами. – Я не смогла на него смотреть. – Смотреть? Что вы имеете в виду? – Мне не хватило смелости встретиться с ним взглядом и заговорить. Грозная драконица произносила эти слова голосом смущённой юной девушки. – Эти серебристые волосы, глаза, словно видящие меня насквозь, мягкий голос… Рури промолчала. – Когда я посмотрела на него, в голове всё помутилось. Я больше ничего не могла сделать. – У меня сейчас тоже всё помутилось, госпожа. – Значит, ты понимаешь мои чувства? Рури едва удержалась от желания проткнуть себе уши и закашляться кровью от переполнявшего её стыда. – Как бы то ни было… Если она продолжит слушать подобные признания, то наверняка снова начнёт отчитывать госпожу. Поэтому девушка поспешно сменила тему. – Отныне ваш будущий супруг начнёт исполнять обязанности хозяина замка. Он займётся резиденцией и внутренними делами вассальных земель. – Я хорошо это понимаю. – А когда человек получает власть, он начинает меняться. Вальдрова замолчала. Власть. Одного этого слова хватило, чтобы даже пребывавшая в приподнятом настроении драконица помрачнела. Третий принц. Человек, которого она собственноручно убила, по-прежнему являлся ей в воспоминаниях. С тех событий прошли десятилетия, однако для существа, жившего целыми эпохами, всё произошло будто вчера. – Такова жизнь смертных, госпожа. Они меняются, следуя течению времени. Поэтому всегда будьте готовы к разочарованию, моя великая владычица. – Я понимаю… Взгляд Вальдровы устремился вдаль. Чистая девушка, смущённо говорившая о человеке, вновь превратилась в вечное существо, наблюдавшее за тем, как один век сменяет другой. Рури тоже не нравилось омрачать день помолвки столь холодными словами. «Но это необходимо». Даже герой, проходя под триумфальной аркой под гром оваций, рано или поздно должен вспомнить, что остаётся человеком. Так и Вальдрова не могла забывать: всё, что она любит и чем дорожит, однажды изменится, исчезнет или подвергнется порче. Это был лучший совет, который Рури, порождение дракона и верная служанка великой княгини, могла ей дать. *** Сразу после церемонии Ферда действительно затворился в одиночестве. Рури считала, что он заперся от потрясения и стыда, но на самом деле ему просто требовалось время, чтобы разобраться в себе. «То чувство, которое возникло, когда я её увидел…» Сочиняя клятву, Ферда лишь записывал собственные мысли. Но когда он произнёс подготовленные слова вслух, из глубин сознания поднялось нечто, чего прежде он не замечал. Чувство оказалось настолько сильным, что заставило его добавить к клятве строки, которых не было на бумаге. «Почему я это сказал?» Он понимал, что такими словами смутит Вальдрову. Знал, что может сорвать весь обряд. «Но я должен был их произнести». Это был совершенно неразумный порыв. Ферде казалось, что, если он промолчит в тот момент, позднее станет уже слишком поздно. Поэтому он позволил этому импульсу увлечь себя. В итоге Вальдрова растерялась, а церемония пошла совсем не по плану. «Почему?» Задав себе этот вопрос, Ферда закрыл глаза. Он снова и снова прокручивал в памяти всё, что увидел и почувствовал, восстанавливая ощущения при помощи всех пяти чувств. Чтобы не принять ложную догадку за ответ, Ферда повторил воспоминание десятки раз, пока наконец не пришёл к выводу. «Всё началось в тот миг». Когда Вальдрова подняла кубок с помолвочным вином, он впервые мельком увидел её лицо и невольно перестал дышать. В тот краткий миг Ферда перестал быть великим магом, человеком, прожившим долгую жизнь и уничтожившим бесчисленное множество врагов. Он стал просто мужчиной по имени Ферда. «Но как называется это чувство?» Чтобы найти ответ, он сосредоточился исключительно на моменте, когда переживание достигло наибольшей силы. Вновь и вновь возвращался к нему, отсекая всё лишнее. И тогда по телу пробежала дрожь. В уже сформированном круге под нижней частью живота что-то начало стремительно вращаться. Чем сильнее разгонялся этот невидимый механизм, тем жарче становилось в груди. «Красный круг пришёл в движение». Это был дикий, неуправляемый поток, подобный наводнению, способному поглотить его целиком. «Опасно…» Ферда не стал силой вырывать из себя ответ и лишь сосредоточился на ощущениях. Перед ним имелось два пути: отвлечься и успокоить движение красного круга либо, напротив, полностью погрузиться в эмоцию и разжечь её ещё сильнее. «Разумнее всего остановиться». Продолжить означало собственноручно приставить лезвие к горлу. Даже для человека, некогда достигшего вершины магии, это был крайне рискованный выбор. «Но если я собираюсь стать достойным великой княгини Вальдровы…» Он должен идти вперёд, принимая опасность. Именно такое решение Ферда принял, впервые ступив в её владения. «Попробуем». Он сосредоточил разум в одной точке. Формирование второго круга напоминало создание первого, однако теперь ему уже не приходилось нащупывать путь в тумане. Ферда мог ясно представить необходимую форму. «Главная проблема в том, что у меня недостаточно накопленной маны». Создание нового круга походило на разрушение скорлупы. Чтобы попасть в новый мир, необходимо разбить оболочку, внутри которой находишься. Для этого требовались крепкий клюв и сила удара – мана и воля. У Ферды имелось и то и другое. «Сначала нужно сосредоточиться…» Он закрыл глаза и принял удобную позу, после чего позволил сознанию медленно опуститься в глубины тела. Окружающие ощущения начали исчезать. Ферда больше не слышал биения сердца и не чувствовал, как течение времени касается кожи. Ничто не могло ему помешать. Осталось лишь обнажённое сознание. В мыслях Ферда провёл линию. Она стала направляющей, по которой устремилась бушующая мана. Не пытаясь подавить поток, он естественно увёл его в новое русло. От большой реки отделился новый поток. Постепенно разрастаясь, он замкнулся, образовав оболочку ещё одного круга. «Теперь нужно наложить его поверх первого». Новый круг должен был охватить уже существующий. Ферда медленно придавал ему форму, вновь и вновь уточняя очертания, пока они не стали совершенно ясными. Сорок восемь часов непрерывной работы ушло на то, чтобы завершить процесс. Теперь в нижней части живота вращались два круга. Ферда стал магом второго круга – заклинателем. – Хм… Но даже достигнув второй ступени всего за несколько дней, он не чувствовал удовлетворения. «Эмоция исчерпана». Когда открылся новый путь и сформировался второй круг, переживание постепенно успокоилось. То покалывание стало частью самого Ферды, а прежнего трепета при воспоминании больше не возникало. «В этом и заключается слабость красного круга». Ему постоянно требовались всё более сильные потрясения. Без новых чувств развитие останавливалось. Магу оставалось либо превратиться в чудовище, полностью поглощённое эмоциями, либо навсегда остаться недоразвитым. «Мне достаточно просто снова это почувствовать». Ферда не торопился. Пусть он так и не сумел назвать испытанное чувство, это не имело большого значения. Когда он вновь предстанет перед Вальдровой, оно обязательно переполнит его ещё раз. Ферда был в этом уверен. Он улыбнулся. *** – Когда вы сказали, что собираетесь запереться, я сразу что-то заподозрила. Но вы уже достигли второго круга? – Именно. Всего три дня понадобилось Ферде, чтобы стать магом второго круга. Он прожил во владениях Вальдровы немногим больше месяца, но за это время прошёл путь от человека, совершенно не владевшего магией, до заклинателя. «Ненормальная скорость развития». Пусть речь шла всего лишь о втором круге, подобный темп заслуживал искреннего уважения. – Значит, это теперь мой кабинет? – Да. Правда, пока вы располагаете лишь переданными вам полномочиями. Ферда и Рури находились в рабочем кабинете великой княгини. Повсюду виднелось старое потемневшее дерево. Помещение было устроено исключительно для управления землями и обладало такой тяжёлой, величественной атмосферой, что, переступив порог, Ферда почти ощутил присутствие Вальдровы за столом в дальнем конце комнаты. Оглядевшись, он спросил: – Теперь, когда я официально стал женихом великой княгини, чем мне следует заняться? – Я уже говорила. Подбором людей. Необходимо укомплектовать двор, управление замком и администрацию владений. – Я слышал. Но разве могу самостоятельно принимать такие решения? – Вы – нет. Рури подняла лежавший на столе предмет. – Зато это может. В её ладони находилась королевская печать Вальдровы. Печать обладала той же властью, что и её хозяйка. Недаром говорили: относись к печати так, словно перед тобой стоит сам государь. – Значит, подбор талантов… Обычный человек попросил бы время, чтобы спокойно обдумать, кого назначить на важные должности. Хотя бы два дня. Ферда недолго смотрел на чистый лист. – Да. Я понял. И без малейших колебаний провёл пером по бумаге. ---------- Лучшего момента не найти Человеческая память ограниченна и ненадёжна. Однако некоторые вещи остаются с нами навсегда – так же невозможно забыть их, как невозможно разучиться дышать. Для Ферды такими воспоминаниями были люди, которых он ненавидел. Он хранил в голове не просто имена, а целый список тех, кому желал отомстить. Список смертников. Чтобы сильнее разжечь ненависть, Ферда подробно изучал их достижения, а ради будущей мести тщательно запоминал каждую слабость. «Если задуматься, это было совершенно нелепо». Причины, по которым он возненавидел большинство этих людей, основывались на подозрениях, обидах и откровенной паранойе. Сейчас многие из них казались настолько мелочными, что Ферде становилось неловко при одном воспоминании. «Но после возвращения в прошлое всё это превратилось в полезные сведения». Он прекрасно знал сильные и слабые стороны людей, которым в будущем предстояло стать выдающимися личностями. Помнил тех, кто мог добиться гораздо большего, поступи однажды немного иначе, и тех, кто достиг бы успеха намного раньше, обрати кто-нибудь внимание на их талант. «Выдающихся людей слишком много». Настолько много, что собрать их всех было невозможно. Одних лишь людей, которых Ферде хотелось заполучить, насчитывалось больше сотни, и далеко не каждый из них сумел бы сработаться с остальными. «Придётся определить приоритеты». Теперь, став официальным женихом великой княгини и её временным наместником, Ферда прежде всего задумался о том, что было нужнее всего. «Владения Вальдровы запущены». Великая княгиня почти не вмешивалась во внутреннее управление, полностью оставив его местным лордам. Оказавшись без надзора, те постепенно довели народ до крайнего недовольства. «Для начала следует заняться гражданскими делами». Но принять такое решение было намного проще, чем осуществить. Когда государь вмешивался в управление вассальными землями, это часто вызывало сопротивление, а порой даже приводило к междоусобной войне. «Хотя с этим вопросом уже неожиданно разобрались». Отправляя письма восточным лордам, Ферда был уверен, что получит возмущённые отказы. Однако ожидания полностью провалились: все четырнадцать оставшихся правителей незамедлительно прислали заверения в безграничной преданности. «Похоже, голова Тесалоса над воротами произвела сильное впечатление». Лорды поняли, что будущего супруга Вальдровы нельзя недооценивать. Поэтому пока Ферда решил не трогать их без необходимости. «С внутренними делами более или менее ясно. Что насчёт внешних угроз?» Главную опасность представляли чудовища и демонические твари, сеявшие вокруг себя разрушение. Владения Вальдровы находились на самом краю Востока, рядом с землями, осквернёнными Королём демонов, и эта порча медленно распространялась дальше. «Одна из основных причин – низшие демоны». Это были звероподобные существа, рождённые осквернённой маной. Иногда они появлялись даже в центральных областях континента, а на дальнем Востоке, рядом с Проклятой землёй, встречались постоянно. «Само присутствие низших демонов заражает землю». Чем дольше они оставались на одном месте, тем быстрее распространялось запустение. Растения переставали расти, а живые существа постепенно подвергались порче. Именно поэтому любые сообщения о появлении низших демонов считались делом первостепенной важности и требовали немедленного истребления тварей. «Если сократить потери и остановить заражение земель…» Урожаи возрастут, а вместе с ними постепенно наладится жизнь простых людей. Если Вальдрова защищала свои владения от внешних угроз, то Ферда должен был устранить опасности, разъедавшие их изнутри. «А для этого прежде всего необходимы технологии». Одних хорошо обученных солдат было недостаточно. Требовалось создать доступные средства, которыми даже обычные люди могли бы эффективно уничтожать низших демонов. Это и стало его главной задачей. Определив критерии, Ферда вновь перебрал в памяти свой старый список смертников и выбрал нескольких людей. В итоге на листе появились четыре имени. – Именно их необходимо найти в первую очередь. Рури взяла протянутую бумагу и прочитала: Вернелл Маркис. Джед Суоллоу. Ехидна Филиаз. Хелус Повидас. Едва закончив, она нахмурилась. – Я никогда не слышала этих имён. – Это естественно. Пока никто из них не успел прославиться. – Я просила вас найти способных людей, а не созвать во дворец друзей детства и устроить игру в правительство. Серебристый взгляд стал острым. Вместе с раздражением наружу вырвался драконий страх и окутал Ферду тяжёлым давлением. «Воздействие действительно ослабло». После помолвки аура порождения дракона уже не подавляла его так сильно, однако приятнее от этого не становилось. Впрочем, было бы куда страннее совершенно ничего не чувствовать, когда похожая на четырнадцатилетнюю девочку Рури сверлила тебя убийственным взглядом. – Неужели я похож на человека, который стал бы заниматься подобным? – Именно потому, что вы на такого человека не похожи, я волнуюсь ещё сильнее. – Звучит довольно противоречиво. – Как бы то ни было, вы хотя бы можете рассказать, кто они? Из всех четверых мне известен только Хелус Повидас. Хелус Повидас был магом, получившим прозвище Мудреца Воды. Его советы считались настолько мудрыми, что к ним прислушивались короли и лорды со всего континента. – Уверяю, остальные трое не менее важны. Возможно, даже важнее Хелуса Повидаса. – Тогда объясните. – Первым мы должны найти Вернелла Маркиса. Он живёт в городе Эсколея. Услышав название, Рури сразу догадалась: – Он учёный? – Да. Эсколея находилась в центрально-восточной части континента и была известна как город учёных. Поэтому ничего удивительного в её догадке не было. – Вы ведь знаете, что выпускникам академии присваивают почётные титулы? – Слышал. Титул дают после окончания обучения. И что? – А то, что этот человек получил титул Сумасброда. – Хотите превратить наш замок в приют для безумцев? Проявлять свою истинную натуру сразу после помолвки было не лучшей идеей. Почётный титул определял всю дальнейшую жизнь учёного, поэтому отрицательные названия использовались крайне редко. Если человека официально назвали Сумасбродом, значит, даже его коллеги считали его совершенно невыносимым. – У титула есть причина. Он берётся за то, на что не осмеливается никто другой. – Если остальные учёные не хотят этим заниматься, вероятно, у них имеются веские причины. – Несомненно. Но Вернелл всё равно продолжает. – Значит, он просто глупец. – Человек с твёрдыми убеждениями. – Упрямый глупец. С этим было трудно спорить. При первой встрече даже Ферда решил, что Вернелл безнадёжно глуп. Не обращая внимания на насмешки и презрительные взгляды, тот в полном одиночестве продолжал идти по выбранному пути. Это выглядело нелепо, но одновременно вызывало уважение. «Такие упрямые глупцы рано или поздно обязательно чего-нибудь добиваются». Пусть весь мир утверждал, что его работа бессмысленна, пусть обвинял в пустой трате времени, однажды путь, которому Вернелл посвятил жизнь, должен был засиять. В прошлой жизни он часто повторял с сожалением: «Будь у меня ещё немного времени на исследования, я успел бы создать гораздо больше». Причина была очевидна. «Какой идиот станет вкладывать деньги в дело, обречённое на провал?» Даже аристократ, не знавший, куда девать своё состояние, не стал бы финансировать учёного с титулом Сумасброда. Никто не хотел прослыть безумцем, поддерживающим другого безумца. Но Ферда знал, чего этот человек добьётся в будущем. – И что именно он исследует? – спросила Рури. Ферда ответил: – Способы очищения магических камней и создания источников энергии из тел низших демонов. В будущем Вернелл Маркис станет первопроходцем, открывшим эпоху магической инженерии. *** В самом центре Эсколеи возвышалось единственное Древо знаний, настолько огромное, что его вершина словно пронзала небеса. Вокруг располагались пять исполинских библиотек. Можно было подумать, что под таким деревом город навсегда погружён в тень, но на Древе знаний не росло ни единого листа. По сути, оно напоминало гигантскую колонну. В расположенном у его основания городе не ощущалось привычного для библиотек запаха сырости и старой бумаги. Вместо него в воздухе витал густой аромат кофе и чёрного чая. Привыкшие к нему люди непрерывным потоком двигались по улицам. Каждый свободный участок превратили в проход, чтобы нескончаемые толпы могли хотя бы как-то разойтись. Все спешили по своим делам, но почти каждый нёс под мышкой не меньше трёх книг, а во рту держал ломтик только что поджаренного хлеба. – Здесь слишком много людей, – заметил Ферда. – Естественно. В Эсколее собираются учёные и их помощники со всего континента. – Не понимаю, как можно добровольно жить в подобной тесноте. – Говорят, эти люди предпочитают искать новые ценности, а не довольствоваться тем, что уже имеют. – Не понимаю. – Я тоже. Ферда и Рури осматривали улицу. Только в пределах видимости находились сотни людей, непрерывно сталкивавшихся плечами. Почти все носили чёрные мантии, а девять человек из десяти – очки. – И среди этой толпы мы должны найти одного человека? – Именно. – На это уйдёт больше месяца. Задача напоминала поиск единственной детали в чрезвычайно сложной головоломке. Утверждать, что зрелище не внушало уныния, было бы ложью. Вдоль стен между тем постоянно сновали уличные торговцы. В основном они продавали простую еду, которую можно было съесть на ходу. Люди, текущие по улицам подобно бурной реке, хватали что-нибудь с прилавков, не останавливаясь ни на секунду. «Возможно, торговцы что-нибудь знают». Подумав об этом, Ферда посмотрел на Рури. Выражение её лица изменилось. Обычно холодная и собранная, девушка почти не показывала эмоций, если не была разгневана. Но сейчас в её взгляде появилось нечто совершенно иное. Рури неотрывно смотрела на прилавок с засахаренными фруктами. Большие серебристые глаза сияли, а тонкая шея едва заметно дрогнула. Она сглотнула. Этот жест можно было истолковать лишь одним способом. – Хочешь попробовать? – За кого вы меня принимаете? Рури прищурилась и возмущённо фыркнула, хотя выглядела заметно более растерянной, чем обычно. – Я просто подумала, что этот торговец может что-нибудь знать. – Я подумал о том же. Стоит его спросить. Они подошли к лавке, хотя взгляд Рури по-прежнему был прикован к блестевшим под мёдом фруктам. – Прошу прощения. – Ну надо же, молодой господин и очаровательная служанка! Чем могу помочь? – Мы ищем одного человека. Возможно, вы его знаете. – Человека? Да здесь людей пруд пруди! Одних очкариков десятки тысяч, а покупателей моих фруктов уже несколько тысяч. Как я должен всех запоминать? Торговец хитро улыбнулся, явно чего-то ожидая. Ферда посмотрел на лежавшие за стеклом сладости. – Если я куплю один шампур, ваша память станет лучше? – Ха-ха! Это меня очень обрадует. Но сначала скажите, кого именно вы ищете. – Учёного, известного под титулом Сумасброда. Глаза торговца распахнулись. – Так вы ищете Сумасброда! Что же сразу не сказали? – Вы его знаете? Мужчина широко ухмыльнулся, показав пожелтевшие зубы. – В этом городе живут сотни тысяч человек, но всякого, кто не знает, где обитает этот тип, можно принимать за вражеского шпиона. Спросите первого встречного – вам покажут дорогу. – Тогда покупать фрукты уже необязательно. Рури заметно вздрогнула. – Всё же было бы правильно проявить вежливость и что-нибудь купить, – поспешно вмешался торговец. – Видно, что вы не бедствуете, а небольшое удовольствие ещё никому не вредило. Отдам три шампура за пять серебряных монет. – Совершенно верно, – немедленно поддержала его Рури. – Если человек помог, следует достойно его отблагодарить. В её словах имелась логика. На добро действительно следовало отвечать добром. Ферда заплатил и получил три шампура с покрытыми мёдом засахаренными фруктами, после чего протянул их Рури. – Ешь. Она посмотрела на сладости. – А вы не будете? – Я не ребёнок. – Что? Я тоже не ребёнок! – Я знаю. – Тогда почему отдаёте всё мне? Разве вы не обращаетесь со мной как с ребёнком? Только не пытайтесь теперь лгать, будто это не так. – Значит, ты не хочешь? Рури раздражённо нахмурилась, но всё же забрала шампур из его руки. Не желая больше ждать, она с явным предвкушением откусила покрытый мёдом фрукт. Серебристые глаза засияли ещё ярче. «Значит, она умеет выглядеть и так». Возможно, Рури вовсе не была человеком с увядшими чувствами, каким считал себя сам Ферда. Увидев детское выражение, неожиданно подходившее её внешности, он почему-то ощутил облегчение. Раздув щёки, словно запасливая осенняя белка, Рури продолжила жевать сладкие фрукты. Заметив взгляд Ферды, она недовольно отвернулась, прищурила серебристые глаза и прижала оставшиеся шампуры к груди. – Почему вы так смотрите? Думаете, я с вами поделюсь? – Нет. Мне не хочется. *** У всех живых существ существовала собственная иерархия. Если были богатые, неизбежно находились и бедные. Эсколея, основанная на убеждении, что перед знаниями все равны, не стала исключением. Здесь жили состоятельные семьи, существовали обычные бедные кварталы, а внутри них располагались ещё более жалкие трущобы, где обитали люди, лишённые почти всего. Солнечный свет едва проникал в узкие переулки. Воздух был пропитан смрадом сточных канав и крысиных испражнений. Запах стоял настолько тяжёлый, что заставлял дважды подумать, прежде чем открыть любую дверь. Именно в таком месте жил Вернелл Маркис. Заглянув в окно, расположенное ниже её собственного роста, Рури не сумела скрыть потрясения. – Удивительно, что в подобном месте вообще способен жить человек. – Люди могут обитать в гораздо более неожиданных местах. При необходимости даже в уборной. – В поместье Роснова вы жили так же? – Тогда всё было ещё хуже. Настоящий ад. Так было в те времена, когда у Ферды не осталось ни единой монеты, а одержимый исследованиями наставник отбирал у него последние деньги. Именно тогда Ферда узнал, что человек способен спать даже в пропитанной запахом нечистот уборной. – Думаешь, он внутри? Рури кивнула. – Да. Я чувствую чьё-то присутствие. Из-за окна донёсся громкий грохот, сопровождавшийся звоном и беспорядочным шумом. Прислушавшись, девушка добавила: – И, похоже, у него сейчас какие-то неприятности. – Значит, там находится ещё кто-то. Если войти сейчас, нас наверняка втянут в чужой конфликт. Ферда едва заметно улыбнулся. – Лучшего момента не найти. Заложив руки за спину, он начал спускаться по ступеням. ---------- Точный расчёт Вернелл Маркис. Возраст – двадцать семь лет. Выпускник пятьсот двадцать пятого потока Академии Веритас. Присвоенный титул – Сумасброд. Место жительства – полуподвал в трущобах Эсколеи. Предыдущий жилец не выдержал там и недели. Имущество – семьдесят две золотые монеты. – Когда ты наконец вернёшь мне деньги, ублюдок? Точнее, семьдесят две монеты составляли его долг. Двое рослых громил методично громили убогое жилище, а рядом с ними стоял низкорослый мужчина со свирепым лицом. Единственный хозяин дома, тощий человек в непомерно больших очках, беспомощно наблюдал за происходящим, стоя на коленях и непрерывно дрожа. Вернелл нервно заломил руки. – П-прошу, дайте мне ещё немного времени. Результаты этого эксперимента можно оценить лишь в долгосрочной перспективе, поэтому понадобится ещё… – Насколько долгосрочной? – перебил его мужчина. – Разве я не дал тебе целый год? Ты обещал, что за это время появятся заметные результаты. – Я сказал, что они могут появиться. Но мне трудно доставать тела чудовищ, и ещё… – Хватит. Кредитор небрежно махнул рукой, обрывая очередное оправдание. – Меня не интересуют подробности. Ответь просто: то, что у тебя сейчас есть, можно превратить в деньги или нет? – П-пока, вероятно, нет. Остались неразрешённые переменные… – Ха-а… Мужчина, смотревший на Вернелла сверху вниз, был ростовщиком. Он давал деньги под чудовищные проценты тем, кому отказал бы любой приличный банк, а затем обычно прекращал финансирование как раз перед завершением исследования. – Проклятье… Вот уж действительно вляпался. Ростовщик крепко зажмурился. Всё указывало на то, что вернуть деньги, одолженные Вернеллу Маркису, ему не удастся. Подтащив шаткий стул, он удобно устроился напротив должника и закурил сигару. – Ладно. Я готов отсрочить выплату. – П-правда? – При одном условии. Ты бросишь нынешнее исследование. – Что?.. Ростовщик медленно выпустил облако дыма. – Судя по документам, в первый год обучения ты показывал отличные результаты. Я проверил: ты был не просто лучшим в группе, а первым на всём потоке. – А, да… Тогда я ещё не знал, чем хочу заниматься, поэтому просто понемногу учился и случайно оказался первым… – Случайно? Лишь этот человек мог назвать первое место во всём потоке случайностью. – Вот я и предлагаю тебе заняться чем-нибудь другим. Возьмись за другую работу, так же невзначай добейся результата и расплатись со мной. У меня есть несколько проектов от таких же безвестных неудачников. Я передам их тебе, ты закончишь исследования, отдашь мне результаты, и мы забудем о долге. Что скажешь? – Может, я выполню их параллельно со своей нынешней работой? Если требуется только… Кинжал вонзился в пол прямо перед его пахом. – И-и-и! – Ты слишком уверенно споришь с человеком, который пытается договориться по-хорошему. В последнее время из-за этой новомодной «морали» человеческие органы страшно подорожали. Как думаешь, сколько дадут за твои? – Если вы гарантируете, что после продажи я продолжу дышать, одной этой суммы, вероятно, хватит на все проценты. – Вот и прекрасно. Продай органы и спокойно продолжай свой эксперимент. Не нравится? – Не особенно… – Тогда бросай исследование и делай то, что тебе велят. – Этот вариант мне тоже… Нога ростовщика с силой врезалась Вернеллу в бок. – Ты издеваешься надо мной, ублюдок?! Ничего ему не нравится! Тогда подыхай! Бесполезная псина, которая даже жить не заслуживает! – Кх… Кха… Вернелл свернулся на полу, не пытаясь сопротивляться. Он даже не мог закричать, хотя внутри изо всех сил молил: «Кто-нибудь… Пожалуйста, спасите меня!» Подобно розе, пытающейся расцвести посреди сточной канавы, его мольба обычно не достигала никого. Но сегодня всё оказалось иначе. – Достаточно. Удары прекратились. Ростовщик и громилы повернулись к двери, которую сами же недавно выбили. Вернелл тоже с надеждой поднял голову. – Прошу прощения, что вмешиваюсь в столь увлекательный момент, но вам лучше остановиться. Луч спасения, которого Вернелл так отчаянно ждал, оказался серым. Серые волосы незнакомца. «А-а…» Надежда мгновенно угасла. Это был посторонний человек. А у постороннего не существовало ни единой причины спасать его. Всё ещё разгорячённый избиением ростовщик провёл рукой по волосам и раздражённо цокнул языком. – Судя по одежде, ты какой-то богатенький молодой господин из чужих земель. Не лезь не в своё дело. – Прошу прощения, но именно это я и собираюсь сделать. Сереброволосый юноша указал на Вернелла. – У меня к этому человеку важное дело. *** Когда Ферда вошёл в полуподвальное жилище, избиение уже было в самом разгаре. Увидев, как учёного пинают, словно провинившуюся собаку, он подумал: «Как удачно». Что может быть лучше, чем появиться именно в тот момент, когда человек отчаянно ждёт спасения? – Достаточно. Так Ферда остановил ростовщика. Вернелл сразу перестал кого-либо интересовать. Кредитор повернулся к новому собеседнику и вызывающе расставил ноги. – На местных книжных червей ты не похож. Приезжий? – Верно. Я из других земель. – Этот ублюдок и у тебя успел занять денег? – Нет. – Тогда соблюдай очередь. Я пришёл первым. Позволь мне закончить, а потом разговаривай с ним сколько пожелаешь. – Какая любезность. А что, если я выплачу его долг? На несколько мгновений воцарилась тишина. Ростовщик настороженно посмотрел на Ферду и ответил: – С процентами выходит семьдесят две золотые монеты. Сможешь заплатить? – Разумеется. Семьдесят две золотые монеты. Для человека, управлявшего замком и владениями Вальдровы, это была не особенно крупная сумма. Ферда мог выбросить её так же легко, как обглоданную кость. Но сразу соглашаться не стал. Его голубые глаза скользнули к лежавшему на полу Вернеллу, лицо которого было залито кровью. – Предлагаю следующее. Вычтем стоимость побоев и нанесённого дому ущерба. Остановимся на пятидесяти монетах. Ростовщик недоверчиво рассмеялся. – Ты спятил? Всё, что мы здесь сломали, не стоит и трёх золотых! – Вот как? Тогда сорок девять. Получается, за человека, которого вы избили, я дарю вам около двадцати монет. – Ты совсем рехнулся? Выбросить двадцать золотых ради нескольких слов с этим ничтожеством? – Значит, сделки не будет? – Сделки? Это не переговоры, а грабёж! – Тогда договориться не получилось. Ферда поднял указательный палец. – В таком случае пусть они тоже расплатятся в точности тем же, Рури. Стоявшая за его спиной девушка шагнула вперёд. – Приведи их в такое же состояние. Громилы замолчали. – Я всегда держу слово, поэтому можете не беспокоиться, – добавил Ферда. – Ха-а… Поняла. Маленькая служанка с серебристыми волосами, собранными в боковой хвост, бесстрастно направилась к мужчинам. – Это ещё что, ребёнок? – Привести девчонку в такое место… Этот молодой господин совсем без мозгов? Громилы мерзко захохотали. Но ростовщик в отличие от них сразу понял: перед ним стоял далеко не обычный ребёнок. Рури высвободила крохотную часть силы, которую скрывала до этого. В серебристых глазах вспыхнул странный свет. Пронзительный звон ударил всем присутствующим в уши. – Кх! – Что за… – Какого чёрта?.. Мужчины растерянно огляделись. Однако настоящее потрясение ждало их впереди. – А-а… – Моё тело… Они не могли пошевелиться. Как ни старались, удавалось лишь едва заметно дрожать. Мышцы окаменели, словно их тела превратились в изваяния. Рури несколько мгновений разглядывала пленников, после чего подошла к ближайшему громиле. – Начну с тебя. Она указала на него пальцем. Пространство вокруг мужчины дрогнуло, словно раскалённый воздух над дорогой. В следующий миг послышалась частая череда ударов. Громила рухнул на пол. Всё тело покрылось синяками, из носа текла кровь, а из горла вырывались жалкие стоны. Теперь он выглядел точно так же, как избитый Вернелл. «Что это было?» Оставшийся громила и ростовщик мгновенно покрылись холодным потом. Ничто из увиденного не укладывалось в привычную им картину мира. Серебристый взгляд переместился на второго мужчину. – Теперь ты. – Что?.. Пространство снова исказилось, и раздалась новая серия ударов. Ростовщик наблюдал это уже во второй раз, но по-прежнему не понимал, что именно произошло. «Магия!» Хотя бы это он осознал. Но назвать явление магией ещё не означало принять его. «Да, это магия! Но разве такая вообще существует?!» Рури не создавала магических схем и не произносила заклинаний. Она лишь небрежно повела пальцем. Неужели столь разрушительную силу действительно можно было вызвать одним жестом? – Остался только ты, – произнесла девушка. – Кх… А-а-а! Ростовщик предпринял последнюю попытку сопротивления. Его скованное тело затряслось, когда он попытался хотя бы поднять руку. Зрение исказилось. Следом на него обрушился град ударов. Ростовщик рухнул лицом вниз. Раздался хруст. – А-а-а! Его правый указательный палец оказался вывернут под неестественным углом. В расчёты вмешалась непредвиденная переменная. – Мой палец! Ублюдок! Ты обещал привести нас в одинаковое состояние! Про сломанный палец речи не было! Ростовщик принялся истерично кричать и колотить ногами по полу. Свирепый мужчина, который недавно угрожал вырезать чужие органы, теперь напоминал избалованного ребёнка. В своё время он сколотил начальный капитал шантажом и угрозами. Теперь истинная натура вырвалась наружу. Зрелище выглядело нелепо. Но Ферде было не до смеха. – Ты прав. Это действительно серьёзная проблема. Он спокойно осмотрел лежавшего ростовщика, и по спине того пробежал холодок. – Ты хочешь сказать, что сломанный палец есть только у тебя и поэтому наказание кажется несправедливым? – Д-да, ублюдок! Что ты собираешься делать с моим пальцем?! Ферда повернул голову к Рури. – Этот господин чувствует себя обделённым. – Поняла. Несправедливость можно устранить двумя способами: предложить пострадавшему достаточную компенсацию или поставить всех в совершенно одинаковые условия. Компенсировать ростовщику что-либо Ферда не собирался. Раздался хруст. – А-а-а! Затем ещё один. – Проклятье! Указательные пальцы обоих громил оказались сломаны точно так же. Рури развернулась, решив, что работа окончена. – Рури. Ферда остановил её. – Да? – Разве мы никого не забыли? Девушка нахмурилась. – Вы серьёзно? Ферда кивнул. – Расчёты должны быть точными. Рури всё ещё не понимала, к чему он клонит. Если действительно доводить расчёт до абсолютной точности, одного человека не хватало. – Что?.. Вернелл Маркис. Раздался хруст. – А-а-а! Указательный палец учёного тоже сломался. Ростовщик и его люди, до этого кричавшие от боли и возмущения, мгновенно замолчали. «Что он творит?» «Зачем сломал палец этому книжному червю?» «Разве он не пришёл ему помогать?» Из-за боли мужчинам было трудно мыслить, но смысл происходящего всё же дошёл до них. Ферда пообещал, что условия будут равными. Следовательно, Вернелл тоже должен был получить такую же травму. Теперь все находились в совершенно одинаковом состоянии. «Этот человек окончательно безумен!» Страх перед Фердой начал глубоко проникать в их сознание. Он осмотрел результат и удовлетворённо кивнул. – На мой взгляд, теперь всё выглядит справедливо. Если кому-то кажется, что наказание оказалось чрезмерным, можете сказать. На губах Ферды появилась едва заметная улыбка. – Я позабочусь о том, чтобы всё было идеально уравновешено. – Н-нет! – Этого вполне достаточно! – Вот как? Ферда протянул руку к Рури. Она достала из-под юбки мешочек, который он тут же бросил ростовщику. Внутри находилось ровно шестьдесят девять золотых монет – из суммы долга вычли только стоимость разрушенного имущества. – Долг выплачен. Теперь убирайтесь. – С-спасибо… Мужчины поспешно выбрались наружу и скрылись, ни разу не оглянувшись. Проводив их взглядом, Ферда обратился к Рури: – Ты хорошо владеешь магией. – Я использовала лишь основы. – Среди этих основ есть исцеляющие заклинания? – В некоторой степени. – Тогда немного подлечи Вернелла. Вон того, который лежит на полу. – Кх… Н-не нужно. Морщась от боли, учёный поднял руку. – Если слишком часто пользоваться исцеляющей магией, организм постепенно вырабатывает сопротивление. Я не хочу однажды оказаться в ситуации, когда лечение будет действительно необходимо, но уже не подействует. Это я переживу. – Разумный выбор, достойный учёного. Вернелл схватился за сломанный палец. – Кх… Ещё один хруст. Он самостоятельно вправил сустав, после чего осторожно пошевелил пальцем. Убедившись, что тот двигается нормально, Вернелл вытер выступивший на лбу пот. – Фух… Большое спасибо, что спасли меня. «Даже несмотря на то, что сломали палец». Последнюю часть он благоразумно проглотил. – Могу я узнать ваше имя? – Меня зовут Ферда Вальдрова. – Вальдрова? Разве это не имя красной драконицы? – Именно. Мне предстоит стать её супругом. – Что? Н-неужели… Вы и есть жених великой княгини?! Вернелл мгновенно побледнел, рухнул на колени и прижался лбом к грязному полу. – П-прошу прощения за то, что не узнал супруга великой драконьей княгини! – Ты и не мог меня узнать. Не беспокойся. – Он ещё не супруг, – вмешалась Рури. – Пока лишь пользуется именем Вальдровы. Вернелл поспешно представился: – Я Вернелл Маркис. Учёный, которого весь мир называет Сумасбродом. Впрочем, вы наверняка уже слышали… Ха-ха… – Да. Мне хорошо известна твоя репутация. – И зачем столь важному человеку понадобился такой бесполезный учёный, как я? – Я не люблю ходить вокруг да около, поэтому скажу прямо. Меня интересует твоё исследование. – М-моё? Глаза Вернелла расширились. Даже ростовщик, который дал ему деньги, никогда не относился к его работе всерьёз. – Переезжай в замок Вальдровы, и я обещаю полностью обеспечить твои исследования. – Что?.. – Материалы, деньги, помещения и оборудование. Ты получишь всё необходимое без каких-либо ограничений. – В-всё?.. Безусловная поддержка. Предложение, о котором любой учёный мог лишь мечтать. Вернелла охватил восторг, но следом пришло беспокойство. За столь щедрыми словами наверняка скрывалось какое-то условие. – Ч-чего вы потребуете взамен? – Результатов твоих исследований. На их основе мы станем производить оружие. Выражение лица Вернелла сразу стало серьёзным. – Оружие? – Именно. С помощью твоих разработок. Учёный покачал головой. – Тогда я не могу принять предложение. – Вот что ты отвечаешь человеку, который только что выплатил твой долг? – Даже если к моему горлу приставят нож, я не соглашусь. Я мечтаю о мирном континенте Сердес и хочу лишь, чтобы живущие на нём люди были счастливы. Ферда ожидал подобной реакции. Вернелл Маркис был убеждённым пацифистом. – Оружие приносит только новые жертвы. Даже ради собственного благодетеля я не стану создавать его. Ферда задумчиво коснулся подбородка. – Значит, не передумаешь даже с ножом у горла? По спине Вернелла пробежал ледяной холод. За свою жизнь он слышал множество угроз, но эта прозвучала иначе. Казалось, сама смерть подкралась сзади и обняла его за плечи. – Но сначала хорошенько подумай. Ферда провёл указательным пальцем по покрытому пылью полу. – Как ты думаешь, благодаря кому можешь спокойно заниматься исследованиями в этой крысиной норе? – Это мой собственный выбор. – Нет. Не твой. Мир не возникает лишь потому, что какой-то ничтожный человек решил жить мирно. Вернелл замер. В голосе Ферды впервые прозвучало отчётливое чувство. – Великая княгиня Вальдрова, которой предстоит стать моей супругой, почти каждые три дня отправляется на передовую. Там она сражается с чудовищами, способными уничтожить целый город вроде Эсколеи. Как ты думаешь, чем она рискует каждый раз? Небольшим участком земли? Жизнями обитателей Дальнего Востока? Может быть, моей? Ферда указал на собственную грудь. – Нет. Она ставит на кон собственную жизнь. Пока ты готов умереть ради пустого убеждения, Вальдрова превращает свою жизнь в священный клинок, которым разит врагов и защищает мир. Ферда постоянно наблюдал за тем, как Вальдрова сражалась на передовой. Издалека, с вершины горы, не в силах вмешаться. Теперь её образ вновь возник перед глазами. В груди болезненно сжалось. Пальцы сами собой впились в одежду над сердцем. Оставалось лишь чувство вины за то, что он мог только смотреть. – Именно поэтому ради неё я сделаю всё. В глубине голубых глаз вспыхнуло пламя. – Поэтому независимо от того, хочешь ты этого или нет, я заставлю тебя создавать оружие. ---------- Ловушка Суоллоу Вернеллу Маркису всегда говорили, что он живёт в собственном ритме и совершенно не умеет подстраиваться под окружающих. Именно поэтому даже в небольшой академии он не завёл ни одного друга, а путь от признанного вундеркинда до студента, стоявшего на грани отчисления, оказался удивительно коротким. Но сейчас даже привыкший поступать исключительно по-своему Вернелл чувствовал себя совершенно беспомощным перед человеком, стоявшим напротив. «Какая подавляющая аура…» Голубые глаза Ферды напоминали бездонную пропасть, глубину которой невозможно постичь. И всё же они не были пустыми. В них жило сильное и искреннее чувство, направленное к Вальдрове. Казалось, ради неё этот человек действительно способен на всё. Уверенный, что через несколько мгновений лишится жизни, Вернелл с трудом открыл рот: – Н-ну… Не знаю. Не думаю, что подобное способно поколебать мои убеждения… Страх страхом, но принципы оставались принципами. Даже под угрозой смерти он не хотел так легко отказываться от собственной позиции. «А-а-а! Он ведь не убьёт меня, правда?» Вернелл крепко зажмурился, и воображение тут же услужливо нарисовало самые страшные варианты. Возможно, ему снова начнут ломать пальцы. Или изобьют, как бешеную собаку в жаркий день, подобно недавнему ростовщику. Рука Ферды легла ему на плечо. – Всё в порядке. Он несколько раз спокойно похлопал Вернелла, словно успокаивая перепуганного ребёнка. Осознав, что его тело пока остаётся целым, учёный осторожно распахнул глаза. – Что?.. П-почему? – Я же сказал, всё в порядке. – И… это всё? – Да. Этого достаточно. Я и не рассчитывал убедить тебя за один день. – А… Понятно… Ферда протянул руку к Рури. Та достала из складок пышной юбки свёрнутый документ и передала ему. – Держи. – Что это? – Грамота о назначении. – О назначении?.. – Документ, официально утверждающий тебя в должности главного исследователя замка Вальдровы. Условия остаются теми же, о которых я уже говорил. Единственная переменная в этом соглашении – твоё собственное решение. Ферда поднялся и направился к выходу. – Хорошенько всё обдумай. Когда решишься, в любое время приезжай во владения великой княгини. Рури, идём. – Хорошо. Они покинули дом, не добавив больше ни слова. Ферда не стал настаивать, угрожать или оборачиваться. Они действительно ушли. Оставленная грамота медленно развернулась и, прокатившись по грязному полу, остановилась у ног Вернелла. Оставшись в одиночестве, учёный долго и молча смотрел на неё. *** – Этому Вернеллу действительно можно доверять? Рури сидела напротив Ферды в карете. В правой руке она держала шампур с засахаренными фруктами, а в левой – ещё несколько сладких шпажек, которым в ближайшее время предстояло бесследно исчезнуть. Ферда кивнул. – Можно. – Идеалисты вроде него обычно уносят своё упрямство в могилу. – Он согласится. – Откуда такая уверенность? – Потому что люди, мечтающие о мире, рано или поздно начинают готовиться к войне. – Кто сказал подобную нелепость? Кто же ещё? «Он сам». Эти слова принадлежали Вернеллу Маркису из будущего, которого знал Ферда. Слишком поздно учёный осознал, насколько лицемерной была маска абсолютного пацифиста, которой он прикрывался. – Допустим, Вернелл уже у нас в руках. Куда теперь? Ферда заранее выбрал следующую цель. – В Халим. – Халим? Разве это не город развлечений на юге? Выражение лица Рури стало ещё мрачнее обычного. Она привыкла, что люди смотрели на неё неприязненно, но сейчас казалось, будто сама она глядела на весь южный город хуже, чем на ползающее насекомое. Причина была очевидна: Халим считался настоящим святилищем разврата и удовольствий. – Если мы просто проезжаем мимо, выберите другой маршрут. – Нет. Халим и есть наша конечная цель. Человек, которого я ищу, находится там. – В городе пороков? – Без сомнений. – Вы уверены, что это путешествие не связано с личным интересом? – Уверен. Рури прищурилась и долго изучала его лицо. Даже она не смогла обнаружить в словах ни малейшей лжи. И именно поэтому они казались ещё подозрительнее. Как вообще человек мог жить, оставаясь настолько честным? – И кого мы ищем? – Джеда Суоллоу. Одно из имён, записанных в списке, который держала Рури. – Что он за человек? – Принадлежит к Клану Воробья. – К Клану Воробья?.. На некоторое время в карете повисла тишина. Рури мысленно проверила, правильно ли поняла услышанное, а затем осторожно уточнила: – Вы говорите о тех мошенниках, которые соблазняют знатных дам и богатых женщин, чтобы выманивать у них деньги? – Кроме того, он заядлый игрок. Рури промолчала. – Почему у тебя такое лицо? С каждым новым словом её выражение становилось всё мрачнее. В воздух начала просачиваться тяжёлая, давящая аура. Лошади испуганно заржали. – Что с ними вдруг произошло? – раздался голос кучера. Ни в чём не повинные животные тоже ощутили раздражение порождения дракона. Похоже, дальнейший путь обещал стать непростым. Увидев это, Ферда решил добавить последнюю подробность: – А ещё Джед происходит из рода Красноглазых. Давление исчезло мгновенно. Теперь на лице Рури отражалось лишь удивление. – Из рода Красноглазых? Того самого? – Именно. – Я слышала, они полностью исчезли во время Великого катаклизма. – Так гласят официальные сведения. Официальные. Рури прекрасно понимала, что подобное уточнение нельзя просто проигнорировать. Если бы появились хотя бы малейшие признаки того, что Красноглазые уцелели, Вальдрове немедленно доложили бы об этом. Следовательно, Рури тоже должна была знать. – Откуда вам известны такие вещи? Она задала вопрос прямо. – Просто знаю. Ферда не стал объяснять подробнее. Рури хотелось продолжить допрос, но веской причины давить на него у неё не было. «Мошенник из Клана Воробья, игрок… но при этом Красноглазый». Сочетание получалось крайне неоднозначным. По человеческим качествам Джед Суоллоу выглядел даже хуже Вернелла Маркиса. Но одновременно обладал исключительными способностями. «Мне возражать или поддержать его выбор?» Рури раз за разом пыталась принять решение. Чтобы мысли окончательно не запутались, она с ещё большим усердием принялась жевать засахаренные фрукты. Ферда решил немного ей помочь: – Говорят, на юге продают множество сладостей. – Хорошо. Съездим и хотя бы посмотрим на него. *** На юге круглый год царила жара. Под палящим солнцем земля высыхала, а ещё дальше начиналась безжизненная пустыня, где среди раскалённого песка невозможно было найти ни травинки, ни капли воды. Халим построили так, чтобы превратить особенности южного климата в источник богатства. Днём город изнывал от зноя, зато прохладными ночами здесь расцветала шумная жизнь, привлекавшая множество аристократов и состоятельных путешественников. Если Эсколея встречала гостей запахом кофе и чёрного чая, то воздух Халима был насквозь пропитан сахарной сладостью. У Ферды от этого быстро разболелась голова, зато нос Рури весь день пребывал в настоящем блаженстве. Первым делом Ферда направился в казино. Рури молча смотрела на гору фишек, в которую он обменял все взятые с собой деньги. – Вы ведь говорили, что личного интереса у вас нет? – Так и есть. – Правда? – Скоро у меня язык устанет повторять одно и то же. Просто толкай тележку и следуй за мной. Под острым взглядом Рури Ферда прошёл в глубину казино. Вокруг смеялись люди, предававшиеся самым примитивным удовольствиям, и прохаживались женщины в вызывающих нарядах. Посетители пытались забыть реальность в купленном за деньги подобии рая, но Ферда двигался среди них с торжественной серьёзностью. Вскоре он заметил молодого мужчину, выделявшегося даже в этой пёстрой толпе. Посреди мутной атмосферы, пропитанной человеческими желаниями, юноша словно излучал собственный свет. Светло-каштановые волосы, чёрные глаза, высокий рост и крепкое, но стройное тело. Вокруг него собралась целая компания. Когда он смеялся, остальные начинали смеяться вместе с ним. Когда на его лице появлялось сочувствие, окружающие невольно проникались тем же чувством. Он полностью управлял настроением собравшихся. «Джед Суоллоу». Человек, который благодаря исключительному красноречию и обаянию завоевал расположение множества аристократов. Настолько искусно, что те даже не замечали, как становились жертвами мошенничества. «Правда, однажды его всё же погубила собственная жадность». Но особой проблемой это не было. Говорили, что предусмотрительный кролик роет три норы. Джед же умудрялся проложить ещё по три тайных хода внутри каждой, чтобы выбраться из любой ловушки. Он сбежал даже с Акульего острова, откуда прежде не возвращался никто, и из ледяной тюрьмы на Крайнем Севере. Без сомнения, Джед был великим преступником, для которого практически не существовало невозможного. Во многом благодаря тому, что никто не подозревал о его происхождении. Всех потомков Красноглазых отличали алые зрачки и уникальная врождённая способность: они могли рассеивать остаточную ману, заключённую в предметах и воздухе. Именно поэтому Красноглазых считали естественными врагами магов. Но глаза человека, за которым сейчас наблюдал Ферда, были насыщенно-чёрными. Совершенно обычными человеческими глазами. Никто не заподозрил бы в нём потомка Красноглазых. «Даже если кто-нибудь раскроет правду…» Джед был абсолютно уверен, что его всё равно не поймают, и обладал достаточными способностями, чтобы оправдать эту уверенность. «Он нужен мне как можно скорее». Заложив руки за спину, Ферда неторопливо подошёл к столу и занял свободное место. Первым появление незнакомца заметил Джед. – А вот и новый приятель. Рад познакомиться. Я Джед. – Взаимно. Меня зовут Ферда. – Будьте осторожнее. Здесь каждый мечтает наброситься на вас, как стервятник на падаль. – Ха-ха! Я и сам кое-что понимаю в покере! – заявил один из игроков. – Говоришь это после того, как проиграл сорок золотых? За столом царила весёлая атмосфера. На самом деле никто из присутствующих не оставался в выигрыше. Само умение заставлять людей смеяться, пока они теряли деньги, заслуживало уважения. «Речь и аура, позволяющие управлять толпой». Но Ферда видел лишь толстую маску, целиком сотканную из лжи. – Раньше играли в покер? – спросил Джед. – Знаю основные правила. – Остальное поймёте по ходу игры. – Ни один мастер не родился мастером, верно? Ха-ха! – Именно. Я и сам научился только сегодня. Лишь начинаю разбираться. Ферду совершенно не интересовали люди, которые сами объявляли себя лёгкой добычей. – Сыграем. – Конечно. Зачем иначе так долго разговаривать за карточным столом? Игра началась. Ферда постепенно стал выигрывать. Со стороны это можно было принять за удачу новичка, но сам он прекрасно понимал происходящее: Джед осторожно затягивал его в ловушку. «Как искусно насаживает наживку». У Суоллоу были удивительно ловкие руки. Даже Ферда, считавший себя достаточно наблюдательным человеком, не замечал момента, когда происходил обман. Поэтому он решил подыграть. Разумеется, одновременно показывая, что не позволит постепенно вытянуть из себя все деньги и способен сам затянуть Джеда глубже. – Думаю, нам пора заканчивать. Уже поздно, – наконец произнёс Суоллоу. – Что? Уже? – Раз ты так считаешь. – Давайте сыграем напоследок по-крупному! Ха-ха! Джед раздал карты, и начался последний раунд. – Ставлю сотню! – Двести золотых! – Вот это азарт. Принимаю двести и поднимаю до четырёхсот. Ход Джеда закончился. Теперь решение оставалось за Фердой. – Всё. Он подвинул вперёд все оставшиеся фишки. На первый взгляд их общая стоимость превышала две тысячи золотых монет. В казино поднялся гул. – Тот самый парень, который весь вечер ставил понемногу, внезапно пошёл ва-банк? – Не слишком ли много для последней партии? Ферда сцепил пальцы и спокойно положил руки на край стола. – Ставлю всё. Мужчины средних лет, сидевшие рядом, недовольно застонали и сбросили карты. – Завтра тоже будет день. Я выхожу. – И я. Ход снова перешёл к Джеду. – Откуда столько уверенности? – спросил он с кривой улыбкой. Ферда посмотрел ему прямо в глаза. – Не беспокойся. Эту партию выиграю я. – Не понимаю, на чём основана твоя самоуверенность. – На том, что ты сбросишь карты. Джед откинулся на спинку кресла и насмешливо усмехнулся. – И почему же я должен это сделать? – Честно говоря, я не хочу терять деньги. Есть одна девушка, которая и без того подозревает меня в пристрастии к азартным играм. – Значит, я должен проиграть целое состояние, чтобы ты сохранил лицо перед девушкой? Слишком многого просишь. В таком случае тебе вообще не следовало приходить. Джед коротко рассмеялся, приняв слова Ферды за обычную браваду игрока. – Это не единственная причина. – Что? – Я знаю, чего ты на самом деле хочешь. – Чего же мне желать, если у меня уже есть красивые женщины, вино и деньги? Джед обнял сидевшую рядом даму, и та весело захихикала. Судя по драгоценностям и манерам, она наверняка была женой какого-нибудь провинциального дворянина. Тогда Ферда произнёс: – Но среди всех этих женщин нет ни одной по имени Эмилия. Дружелюбная маска дала трещину. Рука Джеда, державшая карты, едва заметно дрогнула, а уголок рта нервно дёрнулся. Это продолжалось всего одно мгновение, однако все сидевшие за столом ощутили столкновение воль. Но Джед был опытным игроком и почти сразу вернул себе самообладание. – Принимаю. Вместо того чтобы сбросить карты, он подвинул фишки к центру. Отказываться от уже выигранной партии Джед не собирался. – Стрит-флеш. Что у тебя? Ферда открыл карты. – Старшая карта – король. – Старшая карта – король?.. – Ты пошёл ва-банк, не имея даже пары?! Мужчины за столом ошеломлённо уставились на него. Победителем оказался Джед. Проиграв всё до последней монеты, Ферда поднялся без малейшего сожаления. – Постойте, молодой господин. Когда он уже собирался уйти, Суоллоу окликнул его. – Я забрал все ваши деньги, поэтому позвольте хотя бы угостить вас выпивкой. Судя по виду, возраст уже позволяет. На лице Джеда по-прежнему сияла улыбка. Но теперь в ней не осталось ничего приятного. – Я плачу. За улыбкой скрывалась жажда убийства. – Хорошо. Всё развивалось в точности по плану Ферды. *** Казино осталось позади. Место, наполненное смехом и радостью, где под никогда не заходившим солнцем люди забывали о времени и отдавались удовольствиям. Ферда и Джед вместе направились к гостиничным комнатам. Но стоило им выйти из шумного зала в пустой коридор, как Суоллоу остановился. – Кто ты такой? Голос, ещё недавно переполненный смехом, теперь падал острым лезвием. Ферда спокойно принял эту перемену. Даже если бы он хотел продолжать притворяться, говорить больше было не о чем. – Ты ведь знаешь, кто я? – Это неважно. – Согласен. На этом этапе представления действительно ни к чему. Джед вытащил из-под одежды спрятанный предмет. Кинжал. – Объясни, почему произнёс это имя. Чёрные глаза Джеда стали глубокими и ярко-алыми. Именно такие глаза являлись знаком Красноглазых, известных как убийцы магов. «Любая магическая схема, попавшая под воздействие этих глаз, будет рассеяна». Появление убийцы магов заставило бы содрогнуться любого обычного колдуна. Но Ферде нечего было бояться. – Джед Суоллоу, если не хочешь, чтобы весь мир узнал о твоём происхождении, спрячь глаза. – Значит, ты тоже с этими ублюдками?! – Я пришёл ради спокойного и разумного разговора. – Что вы сделали с моей сестрой, сволочи?! Человек, постоянно скрывавшийся за улыбчивой маской, впервые показал истинное лицо, переполненное яростью. Даже Ферда никогда не видел Джеда таким. – Больше не направляй на меня жажду убийства, – тихо предупредил он. – Ты мне угрожаешь? – Предупреждаю ради твоего же блага. Моя служанка не слишком-то меня любит, но если почувствует, что мне угрожает опасность, убьёт тебя без колебаний. Это действительно было предупреждение, призванное спасти Джеду жизнь. – Я хочу поговорить. Поэтому успокойся и убери жажду убийства. ---------- Делай то, что умеешь лучше всего Услышав слова Ферды, Джед невольно отвёл взгляд. Не оставалось сомнений, что, говоря о не слишком преданной служанке, тот имел в виду маленькую девушку, которая всё это время следовала за ним по пятам. Умение чувствовать настроение окружающих было частью ремесла Джеда, поэтому он безошибочно определил, откуда исходила жажда убийства и на кого она была направлена. «Как ни посмотри, она хочет убить вовсе не меня, а этого парня…» И ему не показалось. Рури действительно была крайне раздражена тем, что Ферда проиграл деньги. По сравнению с состоянием великой княгини Вальдровы сумма не была огромной, но всё же оставалась слишком значительной, чтобы бездумно выбрасывать её на ветер. Тем более в Халиме. Эти деньги точно не следовало оставлять в казино. Однако Ферда без малейших колебаний поставил всё до последней монеты и проиграл. Джед не знал о причинах недовольства Рури, поэтому подобное распределение жажды убийства лишь сильнее его озадачило. – Ладно. Он один раз крутанул кинжал в пальцах и спрятал его за пояс. – Давай поговорим. Что ты хотел мне сказать? – Здесь не лучшее место для деликатной беседы. Найдём помещение, где никто не станет нам мешать. – Иди за мной. Джед отвёл их в собственные покои. Он остановился в самом дорогом номере при казино, но вопреки роскошной обстановке достал из шкафа бутылку дешёвого рома. – Моё любимое пойло. Не уверен, что оно придётся по вкусу благородному юноше, но попробовать хочешь? Ферда покачал головой. – Я не пью. – Маг, который не употребляет спиртное? – Именно потому, что я маг, и не употребляю. – Непьющий маг… Редкий экземпляр. Маги проводили дни в размышлениях и напряжённом сосредоточении, поэтому чаще всего расслаблялись при помощи женщин и алкоголя. Спиртное к тому же обходилось недорого, и многие колдуны быстро теряли над собой контроль. Ферде же всю жизнь приходилось идти вперёд, не позволяя себе смотреть по сторонам. Постепенно воздержание вошло в привычку. Джед налил ром только себе. – Так откуда тебе известно это имя? – Я собирал сведения. – И кто твой источник? Разумеется, источником был сам Джед. Но подобный ответ ничего бы не объяснил, поэтому Ферда уклонился от прямого признания: – Даже если сейчас назову источник, это ничего не изменит. Важно лишь то, что я знаю правду. – Если ты устроил всё это лишь ради проверки, мне следовало убить тебя, даже если потом пришлось бы умереть самому. – Я тебя не проверяю. Я действительно знаю, кто ты. Ты обманывал беззащитных женщин и выманивал деньги у аристократов, постепенно накапливая состояние, необходимое для проникновения в высшее общество. Джед промолчал. – Чтобы разыскать младшую сестру Эмилию, тебе нужны связи среди самых влиятельных людей континента. Мошенник, привыкший сохранять невозмутимое лицо в любой ситуации, пристально смотрел на Ферду. Но его руки едва заметно дрожали. В словах собеседника не было ни догадки, ни попытки наугад попасть в цель. Ферда говорил с абсолютной уверенностью и в точности описал намерения, которые Джед скрывал от всего мира. – Впечатляет. Магии я не чувствую, но кажется, будто ты читаешь мои мысли. – В этом нет ничего сложного. Когда-то я размышлял примерно так же. Подобную мечту Ферда лелеял после изгнания из семьи. Стать могущественнее всего рода Роснова и заставить каждого его представителя склонить голову. В своей наивности он верил, что тогда семья признает допущенную ошибку. «В конечном счёте ничего не получилось». Ферду не приняли в магическую академию из-за красного круга. Джед тоже не мог свободно войти в высшее общество: за ним тянулась позорная слава игрушки овдовевшей маркизы. – Я дам тебе необходимую опору. – Сопляк-аристократ вроде тебя? Молодые дворяне нередко обладали талантом и быстро привлекали к себе внимание, но чаще всего столь же стремительно оступались и оказывались обвинены в государственной измене. Чем моложе был человек и чем меньше имел надёжных связей, тем шатче становилось его положение. Такой юноша, как Ферда, едва достигший совершеннолетия, должен был напоминать свечу под порывами ветра. Однако он не был обычным молодым аристократом. Прежде всего Ферда являлся женихом великой княгини Вальдровы. – Пожалуй, мне следует представиться ещё раз. Меня зовут Ферда Вальдрова. – Вальдрова? Разве это не имя красной драконицы? Джед насмешливо фыркнул. – Ты ведь понимаешь, что среди аристократов такая помолвка равносильна изгнанию? Какой безумец добровольно согласится жениться на красном драконе? – Этот безумец сидит перед тобой. – Серьёзно? Выражение лица Ферды не изменилось. Джед неловко почесал затылок. – Проклятье. Если новость настолько важная, она должна была дойти до меня гораздо раньше. Видимо, в казино и правда слишком легко потерять счёт времени. Выдав нелепое оправдание, он поспешно сменил тему: – Как бы то ни было, если ты будущий муж Вальдровы, то даже в роли приживалы обладаешь огромной властью. – Именно. Благодаря мне ты войдёшь в высшее общество, к которому так долго пытался подобраться. До этого Джед смотрел в пол, но теперь слегка поднял голову. – И чем мне придётся заниматься? Ферда протянул руку к Рури. Как и в случае с Вернеллом, девушка извлекла из складок юбки свёрнутый документ. – Используй свои способности и стань моим помощником по особым поручениям. – Что за поручения? – От простых дел до важных заданий. Я не стану требовать от тебя ничего, что выходит за пределы твоих возможностей. Джед некоторое время обдумывал сказанное. – Иными словами, я буду мальчиком на побегушках? – Помощником. – Это одно и то же. – Тогда выбирай. Можешь стать помощником, получившим доступ в высшее общество. Или остаться никем, над кем все смеются и кто не способен приблизиться к собственной цели. Слова звучали неприятно, но спорить с ними было трудно. Презираемый всеми мошенник или официально назначенный помощник с тяжёлой, но достойной работой. Джед принялся взвешивать варианты. – Если я откажусь, ты выдашь меня? Ферда слегка склонил голову. – Что я получу, если тебя выдам? – Ты маг, а я Красноглазый. Наш род давно не должен существовать. Наверняка для тебя в этом найдётся выгода. Красноглазые с рождения обладали силой, способной нейтрализовать магию. Маги и представители их рода являлись естественными врагами, словно кошки и мыши. – Сколько ни думаю, не вижу ни малейшей пользы. – Я слышал, что после уничтожения Красноглазых маги праздновали три дня и три ночи. Разве ты не разделяешь их радости? – Глупый вопрос. Бояться Красноглазых лишь потому, что против них не действует магия, всё равно что прятаться под одеялом из страха перед призраками. Магу такое недостойно. Ответ был невероятно самонадеянным. Но, как ни странно, Джеда он не раздражал. «Что за странный человек». Обычно юноши такого возраста либо прикрывались титулом, либо переоценивали собственный ещё не раскрытый талант. Ферда не делал ни того ни другого. «С виду обычный мальчишка, который только недавно стал взрослым…» Но держался как знатный аристократ, переживший сотни политических сражений и совершенно уверенный в собственном положении. «Возможно, он действительно способен дать мне то, что обещает…» Даже Джед, не доверявший никому, начал колебаться. – Проклятье. Он с силой взъерошил волосы. – Значит, таково ощущение от сделки с дьяволом? Неприятно, подозрительно, но слишком заманчиво. Бесит. Джед постучал пальцами по грамоте о назначении. – Хорошо, молодой господин. Я принимаю предложение. Но у меня есть условия. Надеюсь, это допустимо? – Говори. Я запишу их прямо сейчас. Ферда достал из нагрудного кармана перо. Джед поднял два пальца. – Во-первых, за каждое поручение я должен получать справедливую плату. Мне понадобятся деньги, чтобы выполнять работу. – Разумеется. Все задания будут оплачиваться. – Во-вторых, если мне покажется, что ты просто используешь меня или собираешься выбросить, я уйду без предупреждения. Согласен? – Согласен. Обманывать тебя я не намерен. Это всё? – Пока да. Просто делай то, что умеешь лучше всего. На самом деле Джед хотел добавить ещё одно условие: соглашение должно действовать лишь до тех пор, пока он не найдёт младшую сестру. «Но подобное ограничение может превратиться в ненужные оковы и лишь замедлить поиски». Поэтому он решил остановиться на двух пунктах. – Раз уж мы заговорили об условиях, я тоже кое-что добавлю. Ферда взял перо и вписал новую строку в свободное место на грамоте. – Наш договор будет действовать до тех пор, пока ты не найдёшь сестру. Джед удивлённо поднял голову. – Тебя действительно это устраивает? – Как только Эмилия найдётся, наша договорённость будет исполнена. Всё, что произойдёт после, станет твоим выбором. Условия были безупречно ясными и честными. Ферда не проявил ни малейшей жадности. Более того, самостоятельно установил срок, о котором Джед намеренно умолчал. «Что он вообще за человек?..» Сомнений становилось лишь больше. Ферда обладал таким спокойствием, будто все попытки окружающих сопротивляться и метаться всё равно происходили у него на ладони. Подобные качества встречались лишь у настоящих аристократов, закалённых бесчисленными политическими битвами. «Меня тревожит, что он знает об Эмилии…» Но одновременно Ферда был единственным человеком, которому что-то было известно и который мог помочь. Не только его способности, но и положение внушали достаточно доверия. Пока у Джеда не оставалось иного выбора, кроме как положиться на него. – Хорошо, я понял. Нет… Я вас понял, господин. Став подчинённым, он сразу перешёл на уважительное обращение. Все условия были согласованы. Причина, по которой Ферда самостоятельно ограничил срок службы Джеда, была проста. «Принуждение никогда не приводит ни к чему хорошему». Ему отчаянно требовались способности Суоллоу, но превращать его в раба и удерживать силой Ферда не собирался. Даже если бы захотел, вряд ли сумел бы. Джед был легендарным вором, не раз сбегавшим из самых печально известных тюрем континента. «К тому же поисками Эмилии всё не закончится». Наблюдая, как Джед прячет грамоту о назначении во внутренний карман, Ферда произнёс: – Тогда сразу дам тебе первое поручение. – Уже? – Я хочу оплатить его деньгами, которые ты у меня забрал. – Разве я их не выиграл? – Изначально я собирался потратить эту сумму на твой найм. Я ведь обещал прямо говорить, если решу отступить от соглашения. Считай деньги платой за работу – так будет выгоднее нам обоим. – Что ж, бесплатное первое задание звучит не так уж плохо. Каков приказ? – Для тебя он будет крайне простым. Ферда указал на одно из имён в списке Рури. Ехидна Филиаз. – Просто делай то, что умеешь лучше всего. *** Закончив дела в Халиме, карета Ферды незамедлительно покинула город. В отличие от поездки к Вернеллу, теперь вместе с ними отправился и Джед. – Как и ожидалось от экипажа будущего супруга великой княгини. Невероятно удобно. Внутри просторно, и даже на плохой дороге почти не ощущается тряски. Рури промолчала. – А ещё здесь есть очаровательная маленькая служанка. Джед с лёгкостью сменил тему и улыбнулся. Наклонившись к девушке, он непринуждённо опёрся рукой рядом с её сиденьем. Жест опытного соблазнителя выглядел совершенно естественным. – Кажется, нас так и не представили друг другу. Позволите узнать ваше имя, юная госпожа? – С радостью объясню. На вопрос о собственной личности Рури ответила драконьим страхом. – Кх! Ещё мгновение назад Джед пытался заигрывать, но теперь резко отшатнулся и схватился за грудь. Несмотря на происхождение из рода Красноглазых, он оставался человеком и испытывал врождённый страх перед драконами. – Кх… Это… дракон? – Порождение дракона. Личная служанка великой княгини Вальдровы. – Но порождения драконов не должны источать драконий страх. И я не вижу ни рогов, ни хвоста. – Значит, она исключительно сильное порождение дракона. – Я думал, передо мной полукровка-эльф или полурослик… Джед вспомнил, как совсем недавно угрожал Ферде кинжалом. Напади он тогда всерьёз, от него, вероятно, не осталось бы даже следа. Он похлопал себя по рубашке, вытирая выступивший холодный пот. Рури посмотрела на него как на жалкое существо и спокойно вернулась на место. – Не волнуйся, – произнёс Ферда. – Пусть она и склонна к насилию, достаточно дать ей что-нибудь съедобное, и она становится смирной. – Кого вы назвали смирной? Услышав её возмущение, Ферда уверенно кивнул. – Верно. «Смирная» не совсем подходит. Скорее ты напоминаешь собаку. – Что? Вы опять меня оскорбляете? – Это комплимент. Существует такая порода – чихуахуа. Маленькая, но чрезвычайно храбрая. По-моему, вы очень похожи. Рури повернулась к Джеду. – Можно я ударю его хотя бы один раз? – Нет, – немедленно ответил Ферда. – Я предпочитаю избегать боли. Он продолжал невозмутимо её провоцировать, а раздражение Рури становилось всё сильнее. Обычный человек, попав под настолько плотный драконий страх, уже начал бы задыхаться. Но Ферда оставался совершенно спокоен. Единственным, кто оказался между ними, был Джед. – Пожалуй… я пойду поговорю с кучером. Позовите, если понадоблюсь. Какой бы удобной ни была карета, душевное спокойствие ценилось гораздо выше. *** В поисках Ехидны Филиаз Ферда отправился в глубь леса. В какой-то момент дорога стала настолько узкой, что карета больше не могла проехать. – Кучер говорит, дальше пути нет. – Тогда пойдём пешком. – Расстояние приличное, но подъём не слишком крутой. Считайте это прогулкой. Другого выхода не оставалось. Ферда спустился с экипажа и направился вперёд, а Рури и Джед последовали за ним. Для обоих дорога действительно оказалась лёгкой прогулкой. Ферда же вскоре весь покрылся потом. – Возможно, вам стоит немного потренировать выносливость? – предложил Джед. – Как ни странно, это предел моего тела. – Если немного потерпеть и продолжить нагрузки, разве оно постепенно не станет крепче? – Мой род был рыцарским. Именно благодаря такой выносливости я и стал женихом великой княгини. – А… Теперь понятно. Джед неловко почесал щёку. – Хотите, я вас понесу? – Воздержусь. Как бы тяжело ни было, Ферда не хотел задерживать остальных. Он продолжал идти вперёд, заставляя слабое тело двигаться одной лишь силой воли. Наконец среди деревьев показался одинокий дом. – Вот и он. – Для жилища ведьмы выглядит достаточно зловеще. – И всё же тебе придётся туда войти. – Знаю. Кхм… Ладно! Джед потянулся и приготовился к первому заданию. – Соблазнять ведьму в первый же рабочий день… Всё равно что добровольно сунуть голову в пасть тигру. – Сильно стараться не придётся. Просто покажи ей лицо. – Хотите сказать, что без этой внешности мне бы не выжить? Ферда внимательно его осмотрел. – Без неё ты и правда можешь погибнуть. – Ха… Всё ещё недооцениваете меня. Хорошо, просто наблюдайте. Джед пригладил волосы обеими руками, поправил одежду и мгновенно превратился в безупречного повесу. После этого уверенно направился к дому ведьмы. Когда он отошёл достаточно далеко, Рури спросила: – Что за женщина эта Ехидна Филиаз? – Ведьма. – Это я знаю. Ведьмы становятся единым родом посредством обряда и после этого называют друг друга сёстрами. Именно поэтому каждая из них получает фамилию Филиаз. – Верно. Ты неплохо осведомлена. Держи конфету. – Вы принимаете меня за ребёнка? Несмотря на возмущение, Рури забрала сладость и положила в рот. – Я спрашиваю, зачем вам понадобилось привлекать именно ведьму. Приглашение ведьмы было опасным решением. Тем более если она носила фамилию Филиаз. Ведьмами могли стать лишь женщины с магическим даром и красным кругом. Красный круг рождался из сильнейших чувств. У женщин его чаще всего порождали ненависть к супругу или болезненная одержимость ребёнком. Иными словами, большинство ведьм испытывали крайнее отвращение и ненависть к мужчинам. – Поэтому и говорят, что ведьмы совершенно невыносимы и думают только о себе. – Это правда. – Но если Ехидну Филиаз объявили еретичкой даже среди них, она похожа на Вернелла? Ферда задумался. – Скорее не на Вернелла, а на мою невесту. – Сравнивать ведьму с госпожой неуважительно. Больше так не говорите. – Я лишь заметил сходство. Рури тихо зарычала и уставилась на него исподлобья. Как ни посмотри, она действительно напоминала маленькую сердитую собаку. – Не беспокойся. Именно потому, что Ехидну признали еретичкой среди Филиаз, у нас есть возможность её привлечь. – Почему? Прежде чем Ферда успел ответить, дверь дома открылась. Джед вернулся, неловко почёсывая затылок. С момента его ухода не прошло и трёх минут. – Эм… Он некоторое время не знал, как сформулировать увиденное. Отличительная черта Ехидны Филиаз: – Она увидела меня и сразу сказала, что безоговорочно согласится на любое предложение. Нас это устраивает? Ехидна Филиаз была безнадёжно падка на красивых мужчин. ---------- Не человек, а инструмент Ехидна Филиаз. Возраст неизвестен. Принадлежала к сестринству Филиаз, но была изгнана за несоответствие его убеждениям. Причина изгнания – одержимость красивыми мужскими лицами и склонность влюбляться с первого взгляда. Спутанные чёрные волосы, глубокие тени под глазами, напоминавшие мрачный макияж, чёрные губы и болезненно-бледная кожа, словно никогда не знавшая солнечного света. Довершала образ тяжёлая, зловещая атмосфера, свойственная настоящей ведьме. Пока Ехидна молчала и не двигалась, её даже можно было назвать привлекательной, однако исходившая от неё мрачная аура портила всё впечатление. Поэтому, если бы кто-нибудь спросил, похожа ли она на ведьму… – Здравствуйте-а. Я Ехидна-а. …детский голос, совершенно не соответствовавший внешности, мгновенно разрушил бы даже остатки ведьминского очарования. – Э-хе-хе… Ехидна попыталась добродушно улыбнуться, но выражение вышло настолько натянутым, что стало лишь тревожнее. В ней вообще трудно было найти хоть что-нибудь, позволявшее нормально уживаться с обычными людьми. Увидев Джеда, Ехидна согласилась на предложение без единого вопроса. Однако ей всё равно следовало объяснить будущие обязанности, поэтому Ферда вошёл в дом и решил поговорить с ведьмой лично. – Ты сказала, что согласна на всё. Но хотя бы понимаешь, чем предстоит заниматься? – Нет. Но это неважно. Тёмные зрачки Ехидны закружились, словно море перед бурей. – Б-быть рядом с таким красавцем и такой милой маленькой госпожой… Я уже счастлива. Э-хе-хе… Прикажете – стану собачкой. В её голос постепенно начала просачиваться характерная для ведьм безумная одержимость. Рури нахмурилась, а Джед почувствовал холодок на спине и невольно отступил. Невозмутимым остался лишь Ферда. – Ехидна Филиаз, ты занимаешься созданием големов? – Что? А, да. И что? – Сможешь продолжить работу над ними в замке Вальдровы? – К-конечно. Смогу. Хе-хе… Прикажете – стану собачкой. Гав. Она принимала одно условие за другим, даже не пытаясь узнать подробности. Подобная покорность удивила даже Ферду. «Я думал, в прошлом она была немного разумнее. Похоже, сейчас у неё худший период». Когда Ферда встретил Ехидну в прошлой жизни, она уже находилась в сравнительно вменяемом состоянии. – Господин Ферда. Рури слегка толкнула его локтем и прошептала: – И ради этого вы тащили нас сюда? Чтобы нанять женщину, которая делает големов? – Я всё слышу… – Да. Ради големов. – Я сказала, что слышу! Обычно голем представлял собой громадное существо из глины или камня. Оно с трудом передвигалось и, если не считать размеров и прочности, мало чем отличалось от шагающего трупа. Неудивительно, что слово «голем» нередко использовали как оскорбление. – У тебя сейчас есть готовый образец? – спросил Ферда. – Что? Да, один есть, но… Он ещё не совсем закончен. Мне немного стыдно его показывать… – Ничего страшного. Мне не будет стыдно. – А! Тогда покажу! Ехидна хлопнула в ладоши. Дверцы шкафа мгновенно распахнулись, и наружу вышло нечто, похожее на деревянную куклу в форме крепко сложенного мужчины. Большие глаза блестели, словно драгоценные камни, губы были безупречно очерчены, а лицо и фигура напоминали идеального принца из мечтаний юной девушки. Заметив, что все трое уставились на её творение, Ехидна застенчиво заёрзала. – Э-хе-хе… Он ещё не закончен. Немного неловко… – Лицо действительно стоит немного доработать, – заметил Джед. – Нет. Кукла уже полностью готова. – Это?.. Готово? Джед не сумел скрыть удивления. И это считалось завершённым изделием? Деревянный голем со скрипом двинулся вперёд и вышел из шкафа. Затем слегка повернул голову к Ехидне. Она ласково ему улыбнулась. Скрипя плохо подогнанными соединениями, голем подошёл к полке, взял чашку и начал заваривать чай. Удивляло не только то, что деревянная кукла самостоятельно справилась с задачей. Среди множества сортов она без колебаний выбрала один. – На полке стоит разный чай. Почему он взял именно этот? – спросил Ферда. – Эм… Всё работает примерно так… Но объяснять долго и скучно, поэтому, наверное, не буду… Ехидна сжала кулаки и начала мелко подпрыгивать на месте, отчаянно пытаясь собраться с мыслями. Ферда уже собирался ответить за неё: – Иными словами… – П-подождите! Я думаю, что смогу объяснить сама. На то, чтобы упорядочить мысли, Ехидне потребовалось почти три минуты. Всё это время она заметно потела. Наконец ведьма заговорила: – Если совсем просто, он чувствует моё настроение и приносит чай, который мне сейчас понравится. Сегодня у меня хорошее настроение, поэтому он выбрал дарджилинг. – Голем действительно способен на такое? Даже Рури не скрыла недоверия. Ехидна смущённо почесала голову. – Э-хе-хе… Мне просто захотелось попробовать создать что-нибудь подобное. Поэтому я начала разрабатывать новую магию. – Разрабатывать магию? – переспросила Рури. – Значит, ты самостоятельно создаёшь руны? – Да, да, госпожа! Я о-очень долго этому училась! На этот раз даже Рури, обычно смотревшая на человеческие достижения свысока, невольно прониклась уважением. Чтобы создавать сложные магические схемы, требовалось овладеть умением заключать целые понятия и приказы в единственном символе – создавать руны. На всём континенте Сердес не набралось бы и десяти людей, способных на такое. Перед ними стояла не просто мрачная ведьма, лепившая неуклюжих големов. Ехидна была создательницей рун. Ведьмой, способной создавать новую магию. Рури вновь посмотрела на Ферду. Теперь в её взгляде вместо презрения читалось восхищение. – Откуда вы знаете таких людей? – Случайность. Разумеется, Ферда запомнил Ехидну благодаря ненависти. Она была одной из тех, кто почти преступно растратил свой дар. «От одного взгляда на неё мне хотелось плеваться кровью». Ехидна Филиаз испытывала болезненную одержимость исключительно красивыми мужчинами. Настолько сильную, что именно она стала причиной пробуждения красного круга. Однако мрачная природа ведьмы и полное отсутствие навыков общения привели к тому, что Ехидна не могла даже нормально заговорить с мужчиной. Обычный человек попытался бы изменить характер или научиться общаться. Ехидна пришла к совершенно иному выводу: «Если я не могу найти возлюбленного, почему бы не создать его самой?» Превращать мужчин в чучела или марионетки, как поступали некоторые ведьмы, ей было неприятно. Обладая сознанием, находившимся где-то посередине между человеческим и ведьминским, Ехидна решила создать подобие человека при помощи големов. Одержимость заставила её в совершенстве освоить сложнейшие управляющие команды и создание рун. Так появилась создательница рун. «Даже я, будучи великим магом, не смог освоить искусство создания рун. А она использовала его исключительно ради искусственного возлюбленного». Ферда чувствовал, что в любой момент действительно начнёт кашлять кровью. Сила, способная перевернуть весь мир, была потрачена на создание идеального мужчины. «Но благодаря этому я узнал, что големы могут выполнять изменяющиеся приказы и самостоятельно реагировать на обстановку». Гомункул считался вершиной алхимии – искусственно созданным существом, способным обучаться и выполнять задачи, недоступные человеку. Однако производить гомункулов в больших количествах было невозможно, а полностью контролировать их не удавалось. Големы, напротив, легко поддавались массовому созданию, но не могли исполнять сложные указания. Творения Ехидны соединяли достоинства обоих направлений. «С их помощью можно будет вытеснить чудовищ с восточного рубежа». По значению эта технология не уступала будущей магической инженерии Вернелла Маркиса. – Хорошо. Думаю, мы обсудили достаточно. Я оформлю твоё назначение. – Н-назначение? – Ты станешь главным исследователем замка Вальдровы. У нас уже будет ещё один главный исследователь, но он занимается другой областью, поэтому мешать друг другу вы не станете. – Ещё один?.. Услышав это, Ехидна нервно закрутила чёрными зрачками и застенчиво спросила: – Эм… Это мужчина? Ферда кивнул. Лицо ведьмы слегка покраснело, а пальцы беспокойно переплелись. – Мужчина. – А он… кхм… красивый? Глаза Ехидны засияли, словно сейчас прозвучал самый важный вопрос во всём мире. – Обычный учёный в очках. – А-а… Понятно. Что ж, это тоже неплохо… В голосе слышалось лёгкое разочарование. Её взгляд медленно переместился на Джеда. Тот, следуя природе Суоллоу, автоматически ответил мягкой улыбкой. – Э-хе-хе… Э-хе-хе-хе… Воздух вокруг словно помутнел, а улыбка Джеда постепенно застыла. Он хотел отступить, но за спиной уже не оставалось свободного места. – Ты можешь отправиться сразу или тебе нужно время, чтобы собраться? – спросил Ферда. – Нет, нет. Я владею магией подпространственного хранилища, поэтому могу сложить туда всё необходимое и отправиться прямо сейчас. Хе-хе… Магия подпространственного хранилища относилась к пятому рангу. Следовательно, Ехидна обладала как минимум пятью кругами. А ещё это означало, что её одержимость красивыми мужчинами была поистине невероятной. – Прекрасно. Садись в карету и отправляйся в замок Вальдровы. Джед резко повернулся к Ферде. – Разве вы не поедете с нами? – Мне осталось найти ещё одного человека. – Тогда отправимся вместе. Я ведь теперь ваш помощник. – В этом нет необходимости. – Нет, не говорите так… Джед натянуто улыбнулся. – Давайте всё же поедем вместе. Прошу вас. В последнем слове чувствовалась искренняя мольба. Он совершенно не хотел оставаться с этой женщиной наедине. «Этого нельзя допустить». Ферда знал правду. В будущем совершенный голем Ехидны будет создан по образу Джеда Суоллоу. Именно внешность Джеда превратит её увлечение в настоящую одержимость. «Поэтому пока им следует оставаться рядом». Чтобы безумие Ехидны постепенно успокоилось, Джед должен был находиться неподалёку. Какое будущее ожидало его из-за этой одержимости, Ферда не знал. И знать не хотел. Пусть разбирается самостоятельно. *** Так Ферда сумел привлечь троих талантливых людей. Будущего основоположника магической инженерии – Вернелла Маркиса. Великого мошенника – Джеда Суоллоу. Создательницу рун – Ехидну Филиаз. Оставался последний человек. – Мудрец Воды Хелус Повидас, верно? Из четырёх имён только это было известно Рури. Хелус Повидас являлся поздно раскрывшимся магом и уже достиг середины пятого десятка. Но благодаря мудрости, проницательности и способности видеть истинную суть вещей он получил прозвище Мудреца Воды. Хелус жил в особняке, построенном в небольшой сельской деревне. Его считали аскетом, лишённым мирских желаний. Он не принадлежал ни к одной политической группе и утверждал, что всегда должен жить рядом с водой. – И как на этот раз вы собираетесь убедить человека, который не сдвинулся с места даже после предложения Империи Аркен заплатить ему миллиарды? Пока на счету Ферды было два бесспорных успеха и одни продолжающиеся переговоры. Рури почти ничего не знала о предыдущих кандидатах и потому не могла предсказать исход встреч. Но характер Хелуса был хорошо известен. По её мнению, даже Ферде будет непросто его убедить. «Он не похож на человека, которого можно привлечь властью или угрозами…» Любопытство постепенно разъедало её изнутри. Но Ферда ответил: – Мудрец Воды меня не интересует. Рури нахмурилась. – Тогда зачем мы сюда приехали? Вы утверждали, что разыскиваете Мудреца Воды, привезли меня к его дому, а теперь заявляете, что не собираетесь его нанимать? – У того, кого я ищу, нет имени. Поэтому мне пришлось воспользоваться именем Хелуса Повидаса как ориентиром. – Значит, вы меня обманули? Рури прищурилась и свирепо посмотрела на него. – Лишь наполовину. Ферда поднял взгляд на особняк. Окна были широко распахнуты, а задняя дверь, которой пользовались слуги, оставалась приоткрытой. Увидев это, он спросил: – Где простые женщины обычно стирают одежду? – Почему вы спрашиваете меня? Ферда осмотрел её с головы до ног. Маленькая бесстрастная девушка в форме горничной. – Ты всё-таки служанка. – У слуг тоже есть положение. Кроме того, я решаю подобные вопросы магией. Я не какая-нибудь деревенская девчонка, которая колотит бельё в ручье. – Значит, в ручье. Благодарю. Воспользовавшись непреднамеренной подсказкой Рури, они направились к воде. Найти ручей оказалось несложно. – Бестолочь! Неужели даже с этим не справляешься?! Над местом, где прежде слышалось лишь журчание воды, разнёсся крик женщины средних лет. У берега стояли двое: грузная пожилая служанка и чрезвычайно худая молодая девушка. Для деревенских жителей обе были одеты слишком хорошо. Очевидно, они служили в доме знатного человека. Старшая женщина тыкала пальцем в мокрую одежду и продолжала кричать: – Раз уж выстирала и отжала, нужно положить её в корзину! Почему мне приходится каждый раз всё объяснять? Выстирай! Отожми! Положи! Понятно?! Светловолосая девушка осторожно кивнула. – О боги! За что мне досталось воспитывать настолько бесполезное создание? Какой грех я искупаю?.. Пожилая служанка с раздражением ударила себя по груди. Но девушка не выглядела напуганной. Она лишь смотрела пустыми глазами на одежду и снова повторяла движение, которое ей приказали выполнить. – Трудно с ней? Женщина вздрогнула и поспешно выпрямилась. Быстро осмотрев Ферду, она мгновенно расплылась в любезной улыбке. – Ах, господин! Простите, что вам пришлось увидеть настолько неприглядную сцену. Я всего лишь обучала эту нерадивую служанку и немного повысила голос… – Это вы называете обучением? – Благородному господину трудно понять. Иногда таким людям требуется хорошенько вбить знания в голову. Поэтому я и разговариваю с ней подобным образом. Взгляд Ферды переместился на девушку. Коснувшись подбородка, он задумчиво произнёс: – По-моему, это не обучение, а попытка сорвать раздражение. Кроме того, эту девушку вообще не нужно воспитывать. – Что вы имеете в виду? – Вам не кажется, что приказ был сформулирован плохо? Пожилая служанка несколько раз моргнула. – Прошу прощения, господин. Не понимаю, о чём вы… – Насколько я видел и слышал, вы приказали ей лишь выстирать и отжать одежду. Но не объяснили, куда её положить после этого. Назови вы следующий шаг, она непременно продолжила бы работу. – Вот ещё! Неужели я должна разъяснять даже такие очевидные вещи? Нормальный человек сам бы догадался. Но эта девчонка настолько глупа… Женщина злобно посмотрела на девушку, которая не обращала внимания на разговор и по-прежнему повторяла одно и то же движение. – Именно. Проблема в том, что вы относитесь к ней как к человеку. – Что вы такое говорите? Хотите сказать, что эта девушка – инструмент? – Относись вы к ней как к инструменту, а не как к человеку, всё было бы иначе. Разве не чрезмерно требовать от инструмента самостоятельных мыслей? Служанка явно не понимала его слов. Рури, молча слушавшая разговор, тоже не могла до конца уловить смысл. – Какой ещё инструмент ест и спит? Будь она вещью, её можно было бы бросить на складе или просто выбросить… – Почему же вы её не выбросили? – Думаете, мне позволят? Мудрец Воды почему-то дорожит ею. – Вот как? – Бродячая сука, неизвестно где подобранная. Пожилая женщина продолжала извергать оскорбления, почти не переводя дыхания. Ферда спокойно выслушал её и спросил: – Если она вам настолько неприятна, а избавиться от неё вы всё равно не можете, как насчёт того, чтобы передать её мне? ---------- То, что скрывают боги Пожилая служанка вздрогнула и недоверчиво переспросила: – Вы хотите забрать её с собой, господин? – Подумайте сами. По вашим словам, эта девушка не способна выполнять даже простейшие поручения. Значит, завтра всё повторится: она снова ошибётся, а вам снова придётся исправлять последствия. И так будет продолжаться изо дня в день. Женщина плотно сжала губы. Именно так всё и происходило. Одна мысль о том, что ей придётся и дальше возиться с бесполезной девчонкой, мгновенно вернула раздражение. – Вы имеете право отдавать ей приказы? – продолжил Ферда. – Да… Конечно. – Следовательно, можете приказать ей покинуть этот дом. – Но господин почему-то дорожит ею. – Вы говорите это из преданности хозяину. Однако взгляните на ситуацию шире. Ферда говорил неторопливо, с мягкой убедительностью, будто вовсе не подталкивал служанку к предательству, а помогал принять единственно разумное решение. – Чем ярче сияет драгоценный камень, тем заметнее на нём любой изъян. Ваш хозяин известен всему континенту как Мудрец Воды. Люди восхищаются им, прислушиваются к каждому слову. Разве долг верной служанки не в том, чтобы скрывать недостатки господина и оберегать его доброе имя? Взгляд женщины постепенно изменился. В словах Ферды была логика. По крайней мере, именно так ей хотелось думать. Само колебание означало, что она уже попала в расставленную ловушку. Оставалось лишь подтолкнуть. – Я помогу вам избавиться от сомнений. Ферда достал три золотые монеты и вложил их в ладонь служанки. – Т-три золотых?.. Женщина уставилась на них широко раскрытыми глазами. Для простолюдина даже одна такая монета была почти недостижимым богатством. Три могли обеспечить несколько лет безбедной жизни – или мгновенно затуманить рассудок. «Всё ради господина. Ради его доброго имени… А от этой дряни всё равно никакой пользы». Служанка прокашлялась, торопливо спрятала деньги и расплылась в заискивающей улыбке. – Что от меня требуется? – Совсем немного. Для этой девушки слова человека, которого она признаёт хозяином, имеют абсолютную силу. Прикажите ей отказаться от прежнего имени. – Вот как… Хорошо. Эй, бестолочь, брось бельё и подойди сюда. Светловолосая девушка немедленно поднялась и послушно встала рядом. – Слушай внимательно, дрянь. В ответ она лишь кивнула. – С этого мгновения забудь своё имя. Твоим новым господином становится этот человек. Ты будешь следовать за ним и выполнять всё, что он велит. Понятно? Пустые глаза девушки медленно поднялись на Ферду. В них не было ни страха, ни любопытства – лишь немой вопрос, который она сама не могла сформулировать. Ферда встретил её взгляд. – Ты признаёшь меня своим хозяином? Девушка кивнула. Потом ещё раз. И продолжила кивать, пока он не остановил её жестом. – Достаточно. Приказ принят. Ферда повернулся к служанке. Та всё ещё поглаживала спрятанные в ладони монеты, словно опасалась, что они исчезнут. – Сделка завершена. Поэтому в благодарность я расскажу вам кое-что интересное. – И-интересное? – Объясню, почему ваш господин ценил девушку, которую вы считали совершенно бесполезной. – Наверное, из-за её лица. Она всё-таки довольно хорошенькая… – Нет. Хелус Повидас предпочитает зрелых женщин с пышными формами. Особенно тех, кто громко смеётся над каждой его шуткой и смотрит на него с притворным восхищением. Он страдает от сильного чувства неполноценности и боится умных собеседниц, поэтому окружает себя теми, рядом с кем может казаться великим. Эта молчаливая девочка совершенно не в его вкусе. Улыбка служанки медленно исчезла. Она ещё не понимала, зачем незнакомец рассказывает ей подобные подробности, но уже чувствовала: за его словами скрывается нечто страшное. – А теперь представьте, – продолжил Ферда, – что знаменитая прозорливость вашего хозяина никогда ему не принадлежала. Что все мудрые советы, за которые его превозносят короли и лорды, исходили от этой девушки. – Что за нелепость? Как такая безмозглая дрянь может… Женщина осеклась. Её взгляд метнулся к девушке, затем к Ферде, и наконец в нём появилось понимание. Она осознала две вещи. Во-первых, настоящей дурой здесь была вовсе не молчаливая служанка. Во-вторых, она собственноручно отдала чужому человеку самую ценную тайну своего господина. Дрожащими пальцами женщина вытащила золотые монеты. – Я передумала. Заберите деньги. Я отменяю сделку, только верните её… – Не стоит. Голос Ферды остался таким же спокойным. – Даже если я возьму золото обратно, вы уже не сможете остаться здесь. – П-почему? – Потому что теперь знаете правду. Вы увидели то, что ваш хозяин скрывал от всего мира. Заглянули туда, куда смертным заглядывать не полагается. Лицо служанки побелело. Тайна, на которой держалась слава Мудреца Воды, стоила намного дороже трёх золотых монет. И за подобные знания обычно расплачивались жизнью. – Я раскрыл вам её лишь из некоторого расположения, – произнёс Ферда. – Возьмите деньги и бегите. Немедленно. Если Хелус Повидас узнает, что вам всё известно, от вас не останется даже имени. *** Когда они отошли от ручья, Ферда неожиданно спросил: – Как ты думаешь, может ли человек однажды проснуться мудрецом? Рури ответила без раздумий: – Может. – Почему? – Люди уверены, что становятся умнее, годами накапливая знания. Но одного опыта недостаточно. Должно существовать нечто ещё – искра, позволяющая внезапно увидеть то, чего прежде не замечал никто. Без неё человечество вряд ли пережило бы столько эпох. В её ответе чувствовался взгляд существа, многие столетия наблюдавшего за смертными со стороны. – Отчасти ты права, – сказал Ферда. – Но искра не рождается из пустоты. Сколько ни копай сухую землю, если под ней нет источника, вода не появится. Просветление способно связать уже существующие знания, но не может подарить человеку мудрость, которой у него никогда не было. Он вспомнил имя, записанное в списке. Хелус Повидас. – Так произошло и с Мудрецом Воды. – Значит, сам он лишь изображал великого мыслителя?.. Рури перевела взгляд на светловолосую девушку, послушно шедшую рядом. Ростом та почти не отличалась от неё, но пустые, рассеянные глаза делали её похожей на безнадёжную дурочку. – И всё, чем он прославился, принадлежало ей? Ферда едва заметно пошевелил пальцами, словно удерживал невидимую нить. – Ты слышала о мудрецах-невольниках? Человек собирает знания, сохраняет опыт предков и прокладывает путь тем, кто придёт после него. Познание начинается с простого желания понять окружающий мир. Предсказать то, что кажется непредсказуемым. Подчинить то, что прежде не поддавалось контролю. Одни соединяют известные истины и получают новые выводы. Другие погружаются в прошлое, возвращая утраченные искусства. Третьи обращаются к богам, надеясь услышать ответ. Но находятся и те, кто переступает запретную черту. «Самый короткий путь к истине почти всегда лежит там, куда вход запрещён». Не просить у бога благословения, не ждать, пока он улыбнётся. А сорвать завесу и увидеть то, что бог предпочёл скрыть. Девушка рядом с Фердой однажды сделала именно это. Чтобы получить мудрость, способную изменить мир, ей пришлось заплатить непомерную цену. И заключалась она в одном коротком вопросе: «Кто я?» Она навсегда лишилась способности его задать. Вопрос казался простым, но именно с него начиналась личность. Понимание себя определяло цель жизни, а цель направляла поступки. Лишившись этого, девушка обрела безграничные знания, но потеряла возможность решать, как ими распорядиться. Мудрость, неспособная самостоятельно сделать даже шага. Разум, который знает ответы на всё, кроме того, зачем ему существовать. Совершенный инструмент. – Так появляются мудрецы-невольники, – закончил Ферда. – Отказаться от себя ради силы… Насколько же нужно быть глупой? – Очень глупой. В его голосе прозвучала горечь, которую Рури не смогла объяснить. – И что именно она получила взамен? – Мансеосо. Ферда легко коснулся пальцами макушки девушки. – Мансеосо? – Поверишь, если я скажу, что в этой голове хранится больше книг, чем во всех библиотеках Эсколеи? Рури внимательно осмотрела девушку. Ни следа магической силы. Ни тяжёлой ауры, ни признаков проклятия. Обычная истощённая служанка, мимо которой любой прошёл бы, даже не обернувшись. И всё же Ферда утверждал, что её разум превосходил Мансеосо – величайшее собрание человеческих знаний. Поверить было трудно. Но возражать Рури не стала. Этот выбор сделал Ферда. Ему же предстояло нести ответственность. – Посмотри на меня, – приказал он. Расфокусированные глаза сразу остановились на его лице. – Прежде чем дать тебе новое имя, я установлю приказ высшего приоритета. Ферда говорил медленно и отчётливо, словно накладывал сложнейшую магическую печать. – Ты запомнишь его так же естественно, как собственное дыхание и биение сердца. Этот приказ станет для тебя неизменной истиной. Девушка кивнула. – Великая княгиня Вальдрова, красная драконица и повелительница этих земель, станет началом и смыслом твоего существования. Ты посвятишь жизнь служению ей. Она вновь кивнула. – Я, Ферда Вальдрова, являюсь её представителем и получаю право отдавать тебе приказы. Ещё один кивок. – Но если мои слова когда-нибудь вступят в противоречие с волей и убеждениями великой княгини, ты должна возразить. Ферда ненадолго замолчал. – А если я откажусь слушать и продолжу действовать против неё, тебе будет позволено восстать против меня. Ты всё поняла? Девушка кивнула. – Хорошо. С этого дня тебя зовут Мори. Так у неё появилось новое имя. На мгновение в прежде безжизненных глазах вспыхнул слабый, но отчётливый свет. *** – Если не считать Вернелла Маркиса, вы получили всех, кого искали. Они вернулись в кабинет замка Вальдровы. – Вернелл тоже скоро приедет, – ответил Ферда. – Вы так уверены? – Я сказал ему всё, что мог. Если после этого он не явится, значит, наши пути пока не должны пересечься. В словах не было ни нетерпения, ни желания заполучить учёного любой ценой. Ферда словно позволял событиям идти своим чередом, не пытаясь удержать то, что ещё не пришло к нему добровольно. «Он рассуждает почти как бессмертный». Рури, прожившая рядом с драконами несколько столетий, слишком хорошо чувствовала разницу между человеческим смирением и безразличием вечных существ. Однако в случае Ферды граница неожиданно размывалась. Она посмотрела на лист с четырьмя именами. Напротив каждого уже стояла отметка. – Значит, на этом набор завершён? – Нет. Не хватает ещё одного человека. – Кого? Ферда взял перо и добавил последнюю строку: Рури Вальдрова. – Тебя. На лице девушки появилось искреннее отвращение. – У меня нет ни малейшего желания становиться вашей союзницей. Не принимайте вынужденное сотрудничество за преданность. – Именно поэтому ты мне и нужна. Я не хочу, чтобы ты переходила на мою сторону. Продолжай сомневаться во мне и ненавидеть, как прежде. Рури насторожилась. – К чему вы ведёте? – Если Мори когда-нибудь решит восстать против меня, ты должна возглавить её. Лицо Рури застыло. Даже упоминание о том, что она обычная служанка, не потрясло её настолько сильно. – Вы хотите, чтобы я… убила вас? – Если возникнет необходимость. – Зачем? Ферда ответил без колебаний: – В отличие от драконов люди смертны. Рука Рури невольно сжалась в кулак. Когда-то она сама напомнила об этом Вальдрове. – Мы живём недолго, а потому меняемся. Наши убеждения тускнеют, желания искажаются. Однажды я могу начать утверждать, что действую ради великой княгини, хотя в действительности буду лишь прикрывать её именем собственную жадность. Он медленно поднял глаза. В голубом взгляде лежала глубокая, почти мучительная печаль, и Рури впервые ясно почувствовала, насколько серьёзно он говорит. – Поэтому ты должна следить за мной. Не как моя помощница, а как служанка Вальдровы. Ферда был готов заранее отдать собственную жизнь, лишь бы однажды не стать для неё источником боли. – Если я причиню вред моей великой княгине и моей невесте, останови меня. Губы Рури дрогнули. – Вы говорите как человек, совершенно не понимающий ценности собственной жизни. Ядовитая фраза сорвалась сама собой, но на этот раз за ней не скрывалось привычного презрения. Через мгновение Рури кивнула. – Хорошо. Это поручение я способна выполнить. – Благодарю. Иного я от столь преданного порождения дракона и не ожидал. – Но вы допустили ошибку. Рури взяла перо и зачеркнула написанную им фамилию. – Я не принадлежу Вальдрове по крови. Ниже она вывела настоящее имя: Рури Сильвервинд. – Теперь всё верно. С вашего позволения я удалюсь. Она покинула кабинет, оставив Ферду в одиночестве. Он ещё долго смотрел на фамилию. «Вот этого я не ожидал». После обряда возвышения порождение дракона получало имя того, чью кровь приняло. Подобно тому как Ферда сменил фамилию Роснова на Вальдрова, Рури должна была носить имя своего создателя. Но её звали Сильвервинд. «Значит, она порождение серебряного дракона». Теперь многое становилось очевидным. Невероятная скорость, позволявшая ей почти мгновенно преодолевать расстояния. Магия ветра. Даже серебристый цвет волос. Всё указывало на кровь серебряного дракона. И всё же главное противоречие оставалось. Сильвервинд погиб от руки Вальдровы. После убийства чёрного дракона Годвина Вальдрова потеряла контроль. Чтобы остановить её, серебряный дракон пожертвовал собственной жизнью. После этого их сторонники стали непримиримыми врагами. Именно фракция Сильвервинда во многом создала Вальдрове славу злого и безумного дракона. Он пользовался огромным уважением и оставил после себя множество преданных порождений. «Почему же одно из них служит убийце своего повелителя?» Ферда опёрся на подлокотник и задумчиво коснулся пальцами подбородка. «Она притворяется?» Он немедленно отверг эту мысль. Рури была предана Вальдрове сильнее любого другого. Она столетиями в одиночку заботилась о замке, управляла внешними делами и оберегала госпожу, добровольно отгородившуюся от мира. Подобное невозможно делать лишь из чувства долга. «Тогда она отреклась от Сильвервинда?» И это казалось невероятным. Кровь связывала порождение с драконом крепче любых человеческих уз. В мире драконов эта связь была почти абсолютной. «Я чего-то не знаю». Ферда вновь обратился к воспоминаниям о прошлой жизни. Когда он пришёл убить Вальдрову, Рури не было в замке. Построенная ею резиденция лежала наполовину разрушенной, а в логове оставалась одна Вальдрова – словно заранее знала, что скоро умрёт, и спокойно ждала. Даже когда Ферда вырвал её сердце, Рури так и не появилась. «Почему?» В прежней жизни его не интересовали причины. Всё, что не служило мести, казалось несущественным. Но теперь он понимал: однажды преданнейшая служанка Вальдровы исчезнет и оставит её одну перед лицом смерти. «Мне придётся узнать, что произошло». Какой бы ни была причина, она непременно принесёт Вальдрове боль. А всё, что могло заставить её страдать, Ферда намеревался устранить заранее. *** На следующий день у ворот замка Вальдровы остановилась карета. Вернелл Маркис всё-таки приехал. ---------- Назад дороги нет Ферда поднялся на вершину одинокой горы. Он попросил Рури перенести его сюда лишь с одной целью – посмотреть, как сражается Вальдрова. – ГР-Р-Р-РА-А-А! Оглушительный рёв прокатился над землёй, словно собирался опрокинуть небеса. Сегодня Вальдрова в одиночку остановила прорыв более чем сотни демонических тварей. В прошлом одного её рыка хватило бы, чтобы Ферда перестал дышать, но теперь он наблюдал за битвой с тем же спокойствием, с каким смотрел бы на далёкую горную гряду. «Действие помолвочного вина невозможно отрицать». Первобытный страх перед драконами почти исчез. Даже давящая аура, исходившая от них, больше не сковывала тело. Впрочем, вместе с удивлением в нём проснулось любопытство. – Как это выдерживают остальные? Даже внутри замка им должно быть непросто. – При помощи артефактов. Рури извлекла из складок юбки серебряное кольцо. С виду оно ничем не отличалось от обычного, но на внутренней стороне были выгравированы неизвестные Ферде письмена. – Такие кольца позволяют отслеживать местонахождение служащих и ослабляют воздействие драконьего страха. Благодаря им в замке могут без особых затруднений жить до ста человек. – Их действие похоже на то, что я получил во время церемонии? – Оно гораздо слабее. Страх остаётся в сердце, кольцо лишь не позволяет ему полностью овладеть телом. – Всё продумано довольно основательно. – Даже чрезмерно. Ферда задумчиво посмотрел на кольцо. – Ты сказала, что их сто? – Верно. – Значит, с самого начала могла выдать одно и мне? – Могла. – Почему же не выдала? Рури отвела глаза в сторону и равнодушно пожала плечами. – Вы не просили. По её ответу нетрудно было понять, насколько сильно она ненавидела Ферду до помолвки. «Хотя, кажется, и сейчас её отношение не слишком изменилось». Впрочем, какой смысл возвращаться к прошлому? Ферда снова посмотрел вниз. Вальдрова уже закончила бой, но на этот раз не спешила возвращаться в логово. Она подняла голову в сторону вершины. Одна пара рогов устремлялась вперёд, другая возвышалась над головой. Её присутствие было настолько величественным и грозным, что даже слово «тиранша» казалось слишком слабым. Ферде почудилось, что золотые глаза Вальдровы встретились с его взглядом. «Я чувствую её». После помолвочного вина между ними словно протянулась невидимая нить. В такие мгновения улыбка сама собой появлялась на его лице. Вальдрова почти сразу отвернулась и направилась к логову. «Опять заставил её чувствовать себя неловко?» Он уже стал её официальным женихом, но так ни разу и не поговорил с ней по-настоящему. Каждый раз, когда Ферда пытался приблизиться, Вальдрова избегала встречи, и ему оставалось лишь наблюдать за ней издалека. «Боязнь людей…» Глядя на то, как она разрывала демонических тварей, трудно было представить, что эта свирепая драконица способна кого-либо стесняться. Но стоило Ферде подумать о ней, как перед глазами в первую очередь возникали алые губы, мельком увиденные во время помолвки. «У неё удивительный талант доводить меня до отчаяния». Она стала для него глотком воды посреди пустыни и слабым синим огоньком среди вечных льдов. Вальдрова была так близко, но Ферда не мог сделать ничего, кроме как смотреть. Он чувствовал себя пленником, перед которым поставили воду и спелое яблоко, но намертво связали руки. Хотя бы встретиться с ней взглядом. Хотя бы однажды спокойно поговорить. – Мне всё ещё нельзя к ней приближаться? – Госпожа велела ждать, пока не придёт подходящее время. – Прошло больше месяца. – Для неё это не дольше одного мгновения. Время бессмертных текло иначе, чем время смертных. Фердой постепенно овладевало нетерпение. «Наверное, умение ждать, пока она разберётся в собственных чувствах, тоже входит в обязанности будущего супруга». Он решил не торопить её. Впереди у него оставалась целая жизнь. Рури, всё это время наблюдавшая за ним, вдруг посмотрела в сторону замка. – Господин Ферда. – Что? – У нас посетитель. На таком расстоянии Ферда различал лишь вытянувшуюся точку перед воротами, но Рури видела гораздо лучше. – Похоже, прибыл Вернелл Маркис. *** При новой встрече Вернелл Маркис выглядел ещё хуже, чем прежде. Долг был выплачен, а ростовщик больше не являлся с громилами, но это не означало, что жизнь учёного внезапно наладилась. Одежда висела на тощем теле, под глазами залегли глубокие тени, а сам Вернелл выглядел так, будто почти не спал с момента их расставания. – Я… долго размышлял… – Сразу к делу. Ферда не собирался выслушивать долгие вступления. – Сейчас у меня нет настроения ходить вокруг да около. Он не только опасался, что Вернелл передумает. После встречи с Вальдровой оба красных круга внутри него вращались с необычайной силой, и Ферда не хотел, чтобы воодушевление рассеялось из-за бесконечных объяснений. – Я решил, что вы были правы, – произнёс Вернелл. – Создавать оружие действительно необходимо. – Ты отказался от своих убеждений? – Нет. Я по-прежнему верю в них. Но, как вы и сказали, оружие тоже может служить миру. Просто раньше я боялся осуждения. Вернелл опустил глаза на грамоту о назначении, которую всё это время сжимал в руках. – Я буду создавать средства для уничтожения демонических тварей Дальнего Востока. Но хочу, чтобы мои разработки не использовали в войнах между людьми. Хотя бы пока я жив. – Этого обещать не могу. Ферда не стал утешать его ложью. – Понимаю… Вернелл не выглядел особенно разочарованным. Пусть он долго жил, словно лягушка на дне колодца, всё же не был полностью оторван от общества и прекрасно понимал законы этого мира. Новое оружие могло изменить расстановку сил в любой войне. Особенно если одна из сторон получит его раньше другой. А магическая инженерия, которую собирался создать Вернелл, должна была ускорить развитие вооружений в несколько раз. – Тебе необязательно винить себя, – произнёс Ферда. – Подумай вот о чём. Если кто-то создаёт меч, чем его останавливают? – Щитом и доспехами. – А если появляется меч, способный пробить и щит, и броню? Мы должны сдаться и молча смотреть, как всё рушится? Вернелл наконец понял, к чему он ведёт. – Нет. Придётся создать более прочные доспехи и лучший щит. – Ты будешь делать не только оружие, но и защиту от него. Если действительно хочешь предотвратить войну, нельзя прекращать развитие. Стоит тебе остановиться… – И противник сделает шаг вперёд. Это была гонка, из которой невозможно выйти по собственной воле. Перед Вернеллом постепенно обретала очертания реальность, о которой он предпочёл бы никогда не задумываться. Ему почудился знакомый аромат кофе, чёрного чая и свежих чернил. Он отчаянно скучал по Эсколее. В тесном полуподвале учёного помещался весь его маленький мир. «Но вернуться уже нельзя». Магическая инженерия была мечтой, от которой Вернелл не мог отказаться. – Когда положение позволит, я дам тебе возможность заниматься мирными разработками, – продолжил Ферда. – Но сначала нам нужен инструмент, который отодвинет передовую от человеческих поселений. Добейся этого, и дальше я не стану вмешиваться в твою работу. – Д-да. Я понял. – Прекрасно. Теперь поговорим непосредственно об исследовании. Что тебе необходимо для начала? – Прежде всего тела демонических тварей. Оборудование можно подобрать позднее. – Тела? – Мне нужно изучить их строение и свойства. Если честно, живой образец позволил бы продвинуться намного быстрее… Но поймать такую тварь почти невозможно. Ха-ха… Вернелл неловко почесал голову. Ферда спокойно кивнул. – Понятно. Одного живого образца будет достаточно? – Да. Если удастся поймать… Подождите. Вы действительно собираетесь это сделать? – Если хотим ускорить работу, придётся. Путь впереди долгий, поэтому начинать с полумер бессмысленно. – Это будет крайне сложно… Но благодарю вас, Ваше Высочество. – Обращайся ко мне как к наместнику. Сейчас это мой официальный титул. И благодарить пока не за что. Ферда поднялся и надел сюртук. – Выдвигаемся через три дня. Подготовься. – Простите… Куда выдвигаемся? – Ты ведь сам сказал, что нужен живой образец. Его и отправимся ловить. – Мы? Глаза Вернелла распахнулись так широко, что зрачки превратились в крохотные точки. – Ты рассчитывал сидеть в замке и ждать, пока кто-нибудь принесёт тебе связанную тварь? – Обычно учёные именно так и поступают… – Нелепость. Я не собираюсь смотреть, как десятки людей погибают ради прихоти исследователя. Если тебе что-то необходимо, отправляйся вместе с ними. Ферда похлопал её по плечу. – Разве не учёные утверждают, что истина делает человека свободным? – Д-да, но… – Если сидеть на месте с открытым ртом, истина сама туда не упадёт. Придётся немного поработать ногами. – У-у-у… – Хорошо отдохни. К отправлению ты должен быть в наилучшем состоянии. Лицо Вернелла побледнело. «Не нужно было приезжать!» Но пути назад уже не существовало. *** В назначенный день Ферда и Вернелл отправились к месту, где обнаружили демоническую тварь. На дороге их ожидал вооружённый отряд. Тридцать воинов выстроились в ровную линию, а впереди на коне восседала женщина в полудоспехе. Увидев карету, она спешилась и почтительно поклонилась. – Приветствую Его Превосходительство Ферду Вальдрову, жениха великой княгини и наместника её владений. Меня зовут Арвен. Граф Концилус прислал меня и моих людей, чтобы оказать вам содействие. – Рад знакомству. Приказ передали правильно? – Да. Мне сообщили, что мы отправляемся на охоту за демонической тварью. Ферда поправил её: – Не на охоту. Мы должны поймать её живой. – Прошу прощения. Видимо, я неверно прочитала документ. На самом деле Арвен всё поняла правильно. Просто требование показалось настолько абсурдным, что она решила: писарь наверняка допустил ошибку. – Неважно. Где находится тварь? Арвен указала на лес вдали. – Из той области поступают сообщения о характерной демонической энергии. – Сколько их? – Судя по размерам недавно заражённой территории, одна. – Значит, поймать будет несложно. Арвен помедлила. – Нам удалось приблизительно оценить её размеры. Существо превосходит серого медведя. Даже уничтожить его нашему отряду будет непросто. Следовательно, взять такую тварь живой казалось практически невозможным. Но Ферду это не смутило. – Чем крупнее образец, тем лучше. Ловить всё равно придётся. Он ободряюще похлопал Вернелла по плечу. – Для твоего исследования это будет особенно полезно. – Ха-ха… Д-да… Учёный натянуто улыбнулся, хотя внутри отчаянно кричал: «Не говорите этого при солдатах!» Взгляды воинов немедленно устремились к нему. «Так вот кто во всём виноват». «Нам и убить эту тварь будет нелегко, а этот безумец потребовал взять её живьём». «Если погибну, буду проклинать тебя даже после смерти». Вернеллу казалось, что он почти слышит их мысли. – Ха-ха… Оставалось смеяться, пока такая возможность ещё существовала. *** Арвен шла впереди. Лошадей оставили у дороги, чтобы запах и шум не встревожили тварь раньше времени. – Какого круга ты достиг? – спросил Ферда, пока они пробирались между деревьями. – Третьего. Это мой предел. – Синий круг? – Да. Я всегда считал, что для мага синий круг – единственно разумный выбор… Вы ведь обладаете красным? Вернелл поспешно прикрыл рот ладонью. – П-простите! Я не должен был… – Ничего страшного. Значит, третий круг. Магов этой ступени официально называли магами-практиками. Многие так и не могли преодолеть преграду, отделявшую их от четвёртого круга, поэтому терпеть не могли это звание, постоянно напоминавшее о незавершённом пути. – Ты владеешь [Выстрелом маны]? – Да. Я могу создавать и выпускать сферы, хотя дальность эффективного применения… – Дальность сейчас неважна. Сколько ядер способен сформировать одновременно? – Около двенадцати. – Если сделать их крупнее? – Четыре. Средним результатом для мага третьего круга считалось пятнадцать обычных выстрелов. – Ниже нормы. – Да… Слова задели Вернелла, но возразить было нечего. Когда-то он мечтал стать настоящим магом. «Но в итоге единственным моим даром оказались исследования». Даже их он едва не погубил, продолжая цепляться за мечту, которую все считали безумием. – Этого хватит, – произнёс Ферда. – От тебя потребуется лишь поддержка. – Поддержка? – Всё остальное я сделаю сам. Ты будешь выполнять простейшие указания. – Но как я могу поддержать вас? – Настолько просто, что понял бы даже трёхлетний ребёнок. Не беспокойся. Вернелл всё равно не представлял, что Ферда собирается делать. – Господин наместник… какого круга достигли вы? – Второго. – Второго?! – Тебя удивляет, что я стою ниже тебя? – Нет, просто… Вернелл не мог понять. «Та мана, которую я тогда почувствовал… Мне ведь не показалось?» До этого момента он был уверен, что Ферда каким-то образом скрывает истинную силу. Но тот оказался всего лишь магом второго круга. «Что он вообще сможет сделать?» В этот момент Арвен подняла руку, призывая всех остановиться. – Я чувствую её присутствие. – Хорошо. Ты прекрасно справилась. Теперь ждите здесь. Я позову вас, когда придёт время связывать тварь. – Простите? Арвен решила, что ослышалась. Ферда нахмурился. – Передай выговор человеку, составлявшему приказ. Я просил показать дорогу и оказать помощь при захвате, а не сражаться вместо меня. Или вы сами хотите поймать её живьём? – Разве мы не должны? – Похвальная рыцарская отвага. Ферда похлопал его по плечу. – Но не стоит без необходимости рисковать жизнью. Ты рыцарь графа Концилуса и великого княжества, а не расходный материал. Он натянул кожаные перчатки. – Ждите сигнала. Вернелл, идём. – Д-да! Заложив руки за спину, Ферда двинулся вперёд с изяществом, совершенно не подобавшим человеку, направлявшемуся навстречу смерти. «Мы погибнем!» Для Вернелла он сейчас выглядел не иначе как вестник неминуемой гибели. *** Спустя десять минут они обнаружили тварь. «Осквернённая». Она не родилась демоническим существом, а стала им под воздействием порчи. Когда-то это был медведь. Теперь перед ними находилось нечто, лишь отдалённо напоминавшее прежнее животное. Само его существование казалось противоестественным, словно части тела продолжали жить вопреки всем законам природы. – Кх… Вернелл зажал рот. – Не вздумай блевать. Если она нас услышит, станет гораздо сложнее. – Кх… Ферда не отрывал взгляда от цели. – Сформируй ядра маны на кончиках пальцев. – Хорошо. Вернелл создал чистую сферу. – Теперь по моему сигналу медленно бросай их в меня. По одной. – Что? Он недоумённо посмотрел на Ферду. Не на медведя. – В вас? – Да. Бросай. Вернелл зажмурился и осторожно направил сферу в Ферду. В следующий миг произошло нечто невероятное. ---------- Последняя капля маны Поединки воинов, владеющих мечом маны, всегда отличались прямотой. Именно поэтому в Сердесе до сих пор существовали гладиаторские арены: зритель мог следить за каждым выпадом и уклонением, понимать, кто наступает, а кто вынужден защищаться. За внешней простотой скрывалась сложная игра расчёта и хитрости, но сама битва оставалась ясной и зримой. Мир магов был устроен совершенно иначе. Заклинания казались отвлечёнными, а происходящее нередко оставалось непонятным даже для тех, кто наблюдал за сражением со стороны. И всё же одно правило здесь проявлялось с беспощадной очевидностью: разница между кругами почти не оставляла места случаю. Если один маг превосходил другого хотя бы на одну ступень, вероятность его победы превышала девяносто пять процентов. Таков был жестокий и несправедливый закон магии. Однако оставались те самые пять процентов – редчайшие исключения, способные одним озарением перечеркнуть чужие десятилетия труда. Ферда Вальдрова, за которым сейчас ошеломлённо наблюдал Вернелл Маркис, принадлежал именно к таким людям. «Неужели это [Перехват магии]?» Техника позволяла захватить уже созданное или выпущенное другим человеком заклинание, подчинить его собственной воле и изменить направление. Она считалась одним из сложнейших искусств и почти не встречалась даже в поединках опытных магов. Обычно [Перехват магии] становился доступен лишь после пятого круга, когда колдун обретал глубокое понимание структуры заклинаний и доводил контроль маны почти до совершенства. Но Ферда находился лишь на втором круге – на ступени, которую сам Вернелл давно превзошёл. «Нет… В теории это возможно». Пользователь маны первого круга учился создавать точку – отдельное уплотнённое ядро. Заклинатель второго круга осваивал линию, протягивая поток энергии и вплетая в него простейшую магическую структуру. Но такая магия оставалась грубой и неточной, а любое вмешательство в чужую ману считалось почти невозможным. «Только теория так и остаётся теорией». В магическом мире существовало множество вещей, которые не нарушали известных законов, но которых никто никогда не совершал. И всё же сейчас Вернелл собственными глазами видел, как Ферда перехватывает чужое ядро. Если он не ошибался, прямо перед ним рождалась новая страница истории магии. *** Сам Ферда отнёсся к первому в этой жизни [Перехвату магии] куда спокойнее. «Как и ожидалось, ничего особенно сложного». Пользователь маны управлял точкой. Заклинатель – линией. Соединив несколько линий, можно было получить поверхность, а уже на ней выстроить магическую схему. Проблема заключалась лишь в том, что из техник второго круга Ферда помнил практически один [Выстрел маны]. Став архимагом, он перестал пользоваться столь примитивными заклинаниями и со временем просто забыл их. Возвращаться к ним раньше не было необходимости. «Но сейчас этого достаточно». Ему не требовалось придавать мане свойства огня, льда или молнии. Против демонической твари чистая энергия была куда полезнее любой стихии. В прошлой жизни Ферда не раз ловил таких существ живьём. Во время сотрудничества с Тесалосом, который проводил запрещённые исследования, ему постоянно приходилось доставлять свежие образцы. Убить демоническую тварь было относительно легко. Обездвижить её, сохранив жизнь, – намного сложнее. Но именно тогда Ферда хорошо изучил их природу и понял одну простую закономерность. Осквернённая мана разрушала человеческое тело и разум. Демонические существа, напротив, питались ею и становились сильнее. Зато чистая мана действовала на них как яд. Ферда собирался загнать этот яд прямо в сердце медведя. Нарушив движение осквернённой энергии, он временно подавит невероятную силу и сверхбыструю регенерацию чудовища. Это напоминало попытку вставить деревянный брусок между беспрерывно вращающимися шестернями: рано или поздно его перемелет, но на некоторое время механизм замедлится. Ферда поднял руку и выпустил первое ядро. Сфера пошла по высокой дуге, чтобы медведь не сумел определить положение нападавшего, и обрушилась точно на темя. Взрыв прогремел над лесом, разбрасывая землю и мелкие камни. Обычному человеку такой удар размозжил бы голову. Демонический медведь лишь взревел и резко вскинул морду. Череп слегка вогнулся, но пропитанное порчей тело выдержало повреждение. – Готовь крупное ядро, – приказал Ферда. – Да! Пока Вернелл формировал сферу, Ферда создал новый снаряд и запустил его по широкой боковой дуге. Ядро врезалось в висок, заставив чудовище пошатнуться. Медведь взревел ещё яростнее, поднялся на задние лапы и принялся размахивать передними, пытаясь обнаружить скрытого противника. Именно этого момента Ферда и ждал. Над кончиками его пальцев появились четыре сферы. – Сейчас. Вернелл выпустил крупное ядро по указанной траектории. Ферда перехватил его прямо в полёте, подчинил своей воле и направил вместе с собственными снарядами в грудь медведя. Одно малое ядро взорвалось раньше остальных. Ударная волна подхватила оставшиеся четыре и придала им дополнительное ускорение. Три сферы Ферды закрутились спиралью и первыми обрушились на цель. Почти слившиеся взрывы разорвали чёрную шкуру, обнажив тёмно-лиловую плоть. Следом в раскрытую рану вошло ядро Вернелла. «Глубже». Ферда усилил вращение, превращая сферу в подобие сверла. Она прошла сквозь мышцы, дробя всё на пути. «Ещё немного». И лишь достигнув нужной глубины, взорвалась. Грохот потряс лес. Медведь исчез за облаком пыли, земли и ошмётков плоти. – Кха-а?! Вернелл издал странный, почти жалобный вскрик. «Неужели моё ядро действительно обладало такой мощью?» Он безошибочно чувствовал собственную ману, но никогда не сумел бы добиться подобного результата. Ферда управлял чужим заклинанием так свободно, словно сам его создал. Не обращая внимания на потрясение учёного, Ферда продолжал смотреть сквозь пыль. «Покажись». Когда воздух немного очистился, перед ними снова возникло изуродованное тело. Шкура на груди почти исчезла, мышцы были разорваны, наружу выступили кости и внутренние органы. Ферда сразу нашёл сердце. Оно продолжало биться. С каждым тяжёлым ударом плоть вокруг раны начинала медленно срастаться. «Полная регенерация». Медведь отличался не только огромной прочностью. Его способность восстанавливаться превосходила даже большинство демонических тварей. Сейчас чудовище лежало неподвижно и не могло пошевелить даже когтем. Но стоило ему вернуть контроль над телом, и у Ферды уже не осталось бы шансов. «Нужно заканчивать». Он создал новые ядра. – Вернелл! Выпускай сферы сразу после формирования! – Да! Начался непрерывный обстрел. Ядра Ферды одно за другим вонзались в раскрытую грудь, разрывая ткани, которые пытались затянуться. Медведь глухо хрипел, а его тело содрогалось от каждого попадания. Дыхание становилось всё тяжелее, однако сердце продолжало толкать по жилам осквернённую ману. Теперь всё зависело от того, что иссякнет раньше: запас Ферды или способность твари восстанавливаться. Они словно тянули в разные стороны края одной раны. Ферда не позволял плоти сомкнуться, а медведь из последних сил пытался восстановить разрушенное тело. «Слишком крупный. Всё оказалось сложнее, чем я рассчитывал». Маг пятого круга справился бы без особого труда. Но у них имелась лишь мана заклинателя второго круга и мага-практика третьего. Победа больше не казалась гарантированной. *** Вернелла мутило. Голова стала тяжёлой, словно он долго вдыхал густой масляный дым, а каждое новое ядро отнимало часть способности мыслить. Уходящая из тела мана разбивала концентрацию и оставляла после себя мучительную пустоту. «Приходилось ли мне хоть раз тратить столько энергии с тех пор, как я посвятил себя науке?» Нет. Вернелл считал, что учёный обязан расходовать силы лишь на действительно необходимое. Поэтому всегда сохранял не меньше половины запаса маны, даже во время экспериментов. Сейчас же он опустошал круг почти с той же скоростью, с какой Ферда выпускал заклинания. Оставалось не больше пятой части. Ещё три крупных ядра – и он полностью выдохнется. Тогда в голове возник другой вопрос. «Господин наместник потратил гораздо больше меня. Почему он всё ещё продолжает?» Ферда уже выпустил несравнимо больше сфер. Вернелл посмотрел на него внимательнее и замер. Из носа Ферды текла кровь. «Перегрузка!» Для мага это было тревожным признаком. Чрезмерное количество расчётов и попытка провести через сознание больше силы, чем оно способно выдержать, приводили к повреждению разума. Если Ферда продолжит, может начаться магическое выгорание. В худшем случае он навсегда утратит способность выполнять сложные магические расчёты. «Он даже не взял посох». Посох стабилизировал формирование маны и снимал часть нагрузки. Ферда же контролировал каждое ядро, траекторию и взрыв одним лишь сознанием. При таком напряжении перегрузка казалась неизбежной. Вернелл уже собирался потребовать, чтобы он остановился, но первым заговорил сам Ферда: – Вернелл. – Д-да? – Сосредоточься. Спокойный голос мгновенно отрезвил его. «Верно. Что останется от владельца синего круга, если он сам поддастся панике?» Происходящее выглядело нелепо. Человек с красным кругом сохранял холодную ясность, а обладатель синего дрожал и терял контроль. «Я оказался совершенно не готов». Действительно ли он был готов поставить жизнь на собственное исследование? Нет. Вернелл мечтал лишь спокойно работать. Пусть другие ловят чудовищ, рискуют и погибают, а он будет изучать принесённые образцы и рассуждать о том, как его открытия однажды принесут миру спасение. Но сейчас Ферда рисковал собой ради чужого исследования. Возможно, даже подвергал опасности собственную способность пользоваться магией. «Значит, и я должен поставить на кон хотя бы столько же». Вернелл заставил себя отбросить страх. Он собрал остатки маны. Когда её перестало хватать, потянулся глубже и начал превращать в энергию собственные жизненные силы. – Господин наместник! Из груди обычно робкого учёного вырвался отчаянный, почти воинственный крик. – Примите мою последнюю каплю маны! Огромное ядро устремилось к Ферде. – Благодарю. Он перехватил сферу и направил её точно в сердце медведя. Внутри чудовища прогремел взрыв. Тело перестало содрогаться, регенерация остановилась. Ферда напряжённо вгляделся в раскрытую грудь. Если сердце разорвало, все усилия окажутся напрасны. Но оно всё ещё билось. Слабо, едва заметно, однако тварь оставалась жива. – Сейчас! Перерубите сухожилия и свяжите её! Арвен и её люди немедленно бросились вперёд. После всего, что сделали Ферда и Вернелл, задача рыцарей оказалась почти простой. Чудовище не сопротивлялось, поэтому воины быстро перерезали сухожилия, стянули лапы цепями и окончательно обездвижили его. Демонического медведя удалось захватить без единой человеческой жертвы. Ферда подошёл к Вернеллу. – Ты в порядке? Учёного трясло. Кровь текла из носа, а губы стали почти белыми. Он довёл себя до магического выгорания. И всё же Вернелл улыбался. – Ха… ха… Ну как? Вы оценили мою решимость? – Это была не решимость, а глупость, – холодно ответил Ферда. – Нельзя бездумно рисковать жизнью. – Но, господин наместник… Если вы сами… Закончить фразу Вернелл не успел. Глаза закатились, и он потерял сознание. Ферда подхватил его и осторожно уложил на землю. – С вами всё хорошо, господин наместник? – спросила подбежавшая Арвен. – Что с медведем? – Состояние стабильное. Мы доставим его в замок. – Благодарю. Но прежде нужно заняться другим. В ближайших владениях есть маг? – Есть. Ферда указал на бесчувственного Вернелла. – Отвезите этого идиота к нему и восстановите запас маны. Замок находится слишком далеко, поэтому полагаюсь на вас. Арвен прижала руку к груди. – Будет исполнено. Но разве помощь не нужна и вам? – Мне? По какой причине? Рыцарь осторожно указал на собственный нос. – У вас идёт кровь. – Кровь? Ферда провёл пальцами по лицу. На них остался уже остывший красный след. – Действительно. Он даже не заметил кровотечения. Арвен протянула ему платок. – При чрезмерном использовании магии такое бывает из-за перегрузки. Если вы чувствуете головокружение, стоит немедленно обратиться к лекарю. – В этом нет необходимости. Ферда вытер лицо и несколько раз легко постучал пальцами по переносице. Кровь сразу остановилась. – Я могу действовать рискованно, но не настолько глуп, чтобы без необходимости разрушать собственное тело. При необходимости Ферда был готов идти на опасность. Но никогда не собирался бессмысленно ставить на кон жизнь или способность пользоваться магией. На самом деле его запаса хватило бы ещё примерно на три ядра. – Во время одного из взрывов мне просто прилетел в нос камень. Арвен несколько мгновений молча смотрела на него. Именно поэтому безрассудная попытка Вернелла довести себя до магического выгорания казалась Ферде особенно нелепой. ---------- Кнут без пряника – Так это и есть демоническая тварь? Джед с неприкрытым отвращением рассматривал существо, доставленное в замок людьми графа Концилуса. Осквернённого медведя заключили в массивный каменный саркофаг. Тело намертво стягивали толстые цепи, а суставы были вывернуты и зафиксированы так, чтобы даже после восстановления мышц чудовище не смогло воспользоваться своей силой. На данный момент оно было полностью обезврежено. – Именно, – подтвердил Ферда. – Никогда раньше таких не видел. Мне не приходилось сталкиваться с демоническими тварями, поэтому я и представить не мог, насколько они мерзкие. – Рассуждаешь как изнеженная аристократка. – Хотя по мне и не скажешь, в детстве я действительно жил в роскоши. По крайней мере, до того, как оказался среди… Произнеся последнее слово, Джед осёкся и криво усмехнулся, будто невольно затронул неприятное воспоминание. Затем отвёл взгляд от саркофага и повернулся к Ферде. – Так зачем вы меня позвали? – Чтобы ты наконец начал исполнять обязанности помощника. – Это связано с медведем? Ферда кивнул в сторону скованной твари. – Несмотря на все повреждения, его тело продолжает восстанавливаться. Сейчас медведь кажется безопасным лишь потому, что мы временно нарушили регенерацию. Примерно через час сердце снова начнёт полноценно перекачивать осквернённую ману. – Понятно… – А если тварь почувствует непосредственную угрозу жизни, восстановление ускорится в несколько раз. – И что именно требуется от меня? Ферда провёл указательным пальцем по воздуху, словно рассекал невидимую плоть. – Каждые три часа вскрывай зажившие ткани. Особое внимание уделяй сухожилиям и нервам. После этого он ободряюще похлопал Джеда по плечу. – Этим займёшься ты. – Каждые три часа? – переспросил Джед, надеясь, что ослышался. – А спать мне когда? – Верующие некоторых южных храмов молятся каждые три часа. Изо дня в день, без единого пропуска. – Но я не южный священник. Давайте говорить по-человечески: как мне месяцами обходиться без нормального сна? – Если они способны вставать ради молитвы, то и ты сможешь встать ради работы. – Может, я хотя бы буду дежурить по очереди с вашей служанкой? – Я уже предупреждал, что Рури не слишком мне предана. Если сумеешь её уговорить, возражать не стану. Джед сразу умолк. Даже он, привыкший считать, что способен очаровать почти любую женщину, не желал вступать в переговоры с порождением дракона. – Не переживай, это не навсегда, – добавил Ферда. – Только до тех пор, пока Вернелл не получит необходимые результаты. – И сколько ему понадобится? – Возможно, несколько месяцев. – Несколько… месяцев? Из груди Джеда вырвался тихий, совершенно пустой смешок. Месяцами просыпаться каждые три часа, чтобы снова и снова разрезать демонического медведя? Изнутри саркофага донёсся вязкий хрип. Даже дыхание чудовища звучало так, будто кто-то медленно перемалывал мокрое мясо. – Вы завербовали меня ради этого? – А для чего ещё? Джед долго смотрел на него, после чего с трудом растянул губы в улыбке. – Хорошо. Я понял. Только до окончания исследования? – Разумеется. – Какое облегчение. Несмотря на улыбку, в его глазах полыхала ярость. На мгновение чёрные зрачки окрасились глубоким багрянцем. Что ждало Вернелла после возвращения в замок, не знал даже Ферда. Впрочем, его это не особенно волновало. Пусть учёный сам разбирается с последствиями. *** Через два дня к замку Вальдровы подъехал одинокий всадник. Вернелл пережил магическое выгорание благодаря помощи мага из владений графа Концилуса. Тело всё ещё оставалось слабым, однако сам учёный пребывал в необычайном воодушевлении. «Сегодня я уже не тот человек, которым был вчера». Ему казалось, что пережитое испытание помогло подняться на новую ступень. «Отныне я поставлю на исследование всю жизнь». Если Вернелл действительно хотел создать силу, способную изменить мир, то должен был трудиться соответственно. Отказаться от удобства, забыть о покое и при необходимости сжечь собственное тело дотла. Оставив лошадь в конюшне, он заметил у входа незнакомого мужчину. Если не считать Ферды и Рури, это был первый человек, встреченный им в замке. «Какой красавец…» Высокий, стройный, с собранными в хвост каштановыми волосами. Даже мужчина не мог не признать его безупречную внешность. Заметив Вернелла, незнакомец приветливо улыбнулся и направился навстречу. Лишь вблизи учёный разглядел глубокие тени под его глазами. «Выглядит ужасно уставшим». – Рад знакомству. Меня зовут Джед. Улыбка у него была ослепительной. – В-взаимно. Я Вернелл. – Да, я уже слышал о вас. Сколько вам лет? – Двадцать семь… – Значит, вы старше. Тогда стану обращаться к вам как к старшему брату. – А… Хорошо. – Пойдёмте, старший брат. Я покажу лабораторию. Джед повёл его внутрь. «Такой человек называет меня старшим братом!» Возможно, за тяжёлыми испытаниями действительно следовала награда. Он пережил встречу с демоническим медведем, оказался на волосок от смерти, а теперь этот красивый и воспитанный молодой мужчина относился к нему с искренним уважением. Недовольство, которое Вернелл испытывал по дороге, бесследно исчезло. – Вот и пойманный медведь, – произнёс Джед, открывая дверь лаборатории. – Да… Вижу. Он жив и, похоже, содержится в прекрасном состоянии. – Ещё бы. Как думаете, кто всё это время за ним ухаживал? – Вы, Джед? Большое спасибо. – Пустяки. Джед подтащил к двери тяжёлый стул. Протяжный скрежет ножек по каменному полу напоминал звук, с которым палач в преисподней готовит место для очередной казни. Поставив стул прямо перед выходом, он сел, скрестил ноги и сложил руки на груди, полностью перекрыв путь наружу. – Начинайте. Это не было ни шуткой, ни преувеличением. – Простите? – Исследование. Не будем напрасно терять время. В тусклом свете свечей тени под глазами Джеда казались ещё глубже. – Благодаря вашим исследованиям этот младший брат вынужден каждые три часа просыпаться и вот этим кинжалом… Клинок с лязгом вонзился в столешницу. Вернелл испуганно дёрнулся. – …снова и снова вскрывать плоть этого ублюдка. – Я… Прошу прощения… – Не стоит извиняться. Если вам что-нибудь понадобится, я немедленно это достану. Материалы, инструменты, книги – всё что угодно. Поэтому ни о чём не переживайте и полностью посвятите себя работе. В глазах Джеда полыхало настоящее пламя преисподней. От кинжала, дрожавшего в столешнице, словно исходил ледяной холод. – А сон? Отоспитесь после смерти. В голове Вернелла вновь прозвучала уже знакомая мысль: «Пути назад нет». *** По главной дороге двигалось целое войско. Впереди ехали два рыцаря, за которыми развевалось знамя с родовым гербом. В центре строя, окружённая пешими воинами, медленно катилась роскошная карета. Барон Гийот направлялся в замок Вальдровы по официальному вызову. Крепость уже виднелась вдали, возвышаясь на склоне одинокой восточной горы. – У-у-у… Живот барона болезненно скрутило. Чем ближе становился замок, тем хуже он себя чувствовал. – Проклятье… Отец обещал, что мне никогда не придётся сюда приезжать. Сплошная ложь… – Господин, дышите глубже, – посоветовал сидевший рядом слуга. – Да… Глубоко… Фух. Я третий сын дома Гийот. Не пристало мне бояться какого-то замка. – Разумеется! Барон сделал ещё один глубокий вдох. Сейчас он выглядел толстым и неповоротливым, однако в молодости обучался рыцарскому делу. Правда, ни разу не участвовал в настоящем сражении. Не совершив подвигов и не заработав наград, он закономерно оказался владельцем захолустной пограничной земли. – Нельзя дрожать только потому, что этот человек стал женихом проклятой красной ящерицы, – продолжал убеждать себя Гийот. – У нашего дома надёжные связи. Кровь не вода! – Н-но он уже убил главу дома Вольчер… – И что? Дом Вольчер даже не осмелился возмутиться. Они должны радоваться, что их не уничтожили полностью. С домом Гийот так поступить не посмеют. – Верно. Конечно, не посмеют… Барон отчаянно пытался поверить словам слуги. Тем временем карета уже въехала во двор замка. Дверь распахнулась, а перед ней расстелили красную дорожку. У её начала стояла невысокая девушка с серебристыми волосами. Порождение Вальдровы. – Добро пожаловать. – Д-да… – Прошу следовать за мной. Рури повернулась и повела гостей внутрь. Барон Гийот ступал по красной дорожке в сопровождении ближайших рыцарей. Замок был ухожен и вовсе не производил впечатления мрачного логова. Однако отсутствие множества слуг, чиновников и вооружённой охраны тревожило ещё сильнее. Гийоту казалось, будто он добровольно входит в распахнутую пасть левиафана. «Не думай об этом. Просто не думай…» Вскоре перед ним возвысились огромные двери, украшенные резными изображениями подвигов драконов. На уровне человеческих глаз была высечена надпись: Склонись перед первородным пламенем и владычицей силы. Створки бесшумно открылись и из-за стола поднялся мужчина. Барон невольно задрожал. – Вы проделали долгий путь. Серые волосы и голубые глаза. Стоило встретиться с ними взглядом, как возникало ощущение, будто заглядываешь в глубокое озеро, дна которого не существует. Ферда Вальдрова. – Вы сильно вспотели. Дорога оказалась тяжёлой? – Н-нет… Ха-ха… – Значит, дело в недостатке движения. Вам следует сбросить вес. Ожирение сокращает продолжительность жизни. – Благодарю за заботу о моём здоровье. – Садитесь. Ферда указал на кресло по другую сторону стола. Барон послушно сел, однако пот продолжал стекать по вискам. – На восточной границе вам, должно быть, приходится нелегко, – заметил Ферда. – Наши трудности ничтожны по сравнению с бременем, которое несёте вы, Ваше Превосходительство! – Верно. Они действительно ничтожны. Интонация изменилась. Вместе с ней переменилась и атмосфера кабинета. Барон понял, что собственными словами загнал себя в ловушку. – Получив полномочия регента, я стал внимательнее относиться к некоторым вопросам, – продолжил Ферда. – В частности, к отчётности территориальных лордов. Он положил перед гостем толстую папку. – В предоставленных вами документах обнаружилось множество признаков подделки. Гийот с трудом сглотнул. Ему хотелось возразить, однако голос отказался повиноваться. – Несовпадений оказалось слишком много. Знаете, какая сумма в итоге исчезла? Ферда указал на итоговую цифру. – Три тысячи золотых. Золотой служил счётной единицей и соответствовал одной золотой монете. – Согласно этим бумагам, вы присвоили три тысячи монет, которых большинство ваших крестьян не увидит даже за всю жизнь. – Я… Я этого не писал… – Разумеется. Почерк слишком красивый. Любой решит, что документ составил я лично. Подлог был очевиден. – Часть денег вы оставили себе, остальное раздали подчинённым, превратив их в соучастников. Вероятно, лично вам досталось гораздо меньше трёх тысяч. Но такова природа аристократии: чем роскошнее жизнь, тем тяжелее становится шея, которой однажды придётся нести её цену. Ферда открыл следующий документ. – Обвинения: присвоение казённых средств, подделка официальной отчётности, злоупотребление положением… С каждым новым пунктом барон будто старел на несколько лет. – Согласно имперскому уголовному уложению, минимальное наказание с учётом тяжести нарушений составляет штраф в десять тысяч золотых. Голубые глаза остановились на нём. – В худшем случае вас казнят, а голову выставят над воротами замка. Перед Гийотом сразу возникла судьба Тесалоса Вольчера. Он побледнел, соскользнул с кресла и рухнул на колени. – Пощадите! Это больше не повторится! Клянусь, никогда! – Хм. Ферда поднялся и положил руку ему на плечо. – Слушайте внимательно. Я не требую, чтобы вы прекратили. – Что?.. – Мне безразлично, насколько плотно вы набиваете собственный живот. Неважно и то, сколько именно забрали. – Тогда… почему?.. – Меня волнует ваша способность управлять. – Способность? – Я предпочту немного грязного, но полезного человека чистому бездельнику. Небольшие нарушения меня не тревожат, пока они не вредят общему благополучию. Ешьте сколько пожелаете. Можете даже продолжать кувыркаться с проституткой по имени Розмари. Ферда наклонился ближе и тихо произнёс: – Докажите, что заслуживаете своего положения. Разберитесь с нехваткой продовольствия и участившимися нападениями демонических тварей. Верните людям спокойную жизнь. Он слегка встряхнул папку. – В противном случае эти бумаги совершенно случайно окажутся в имперской столице. О нарушениях узнает не только император, но и ваши родители, братья и сёстры. После этого начнётся увлекательное состязание: кто доберётся до вас первым – имперский палач или рыцари дома Гийот, желающие собственноручно отсечь опозорившую семью голову. Вы меня поняли? – Д-да! Прекрасно понял! Я обязательно докажу свою полезность! – Вот и хорошо. Аудиенция окончена. Барон Гийот поспешно покинул кабинет, словно только что успел вытащить голову из-под лезвия гильотины. Ферда с удовлетворением зачеркнул его имя в списке посетителей. «Определённо удобно иметь рядом человека, который способен думать за меня». Каких бы высот он ни достиг как архимаг, скучная административная работа никогда не входила в число его талантов. Чтобы понять, куда исчезли деньги, каким образом подделали отчёты и какое наказание полагалось за каждое нарушение, требовались специальные знания и опыт. У Ферды не было ни того, ни другого. Его разумом в подобных вопросах стала Мори. На вид наивная и пустая девушка носила в голове целую библиотеку человеческих знаний. Ферда отдал ей простой приказ: «Изучи все записи в книгах и отчётах. Выдели всё, что не сходится, а затем рассчитай возможное наказание в соответствии с имперским уголовным уложением». Мори кивнула и начала перелистывать документы с такой скоростью, что казалось, будто она даже не пытается читать страницы. Работа, на которую у группы чиновников ушла бы как минимум неделя, была завершена почти сразу. Так Мори поочерёдно выявила нарушения всех четырнадцати территориальных лордов, а Ферда, опираясь на её отчёты, начал вызывать каждого на личную встречу. «Сами злоупотребления меня действительно не волнуют». Как не бывает рыбы без запаха, так почти не существовало аристократов, которые никогда не пользовались своим положением. Но если человек при этом оказывался бесполезным, Ферда просто собирался от него избавиться. Каждый лорд должен был доказать, что занимает место не только благодаря происхождению и привычке. – Барон Гийот тоже ушёл в слезах, словно ребёнок, – произнесла Рури, всё это время наблюдавшая за аудиенцией. – Осталось около пяти человек. – Собираетесь управлять ими исключительно страхом и превратиться в тирана? – Почему исключительно страхом? Сегодня я впервые воспользовался кнутом. – Кнутом? – Кнут и пряник. Главное – правильно их чередовать. Рури вспомнила всё, что успела пережить рядом с ним, и озадаченно склонила голову. – До сих пор вы пользовались только кнутом. Причём без всякой меры. – Правда? – Да. Вы будто намеренно стараетесь раздавить всех страхом. Либо настолько привыкли к боли, что считаете подобное обращение вполне мягким. Ферда задумался. Он действительно не замечал, что всё это время применял исключительно кнут. – Неважно. Даже если Рури была права, раздавать пряники он пока не собирался. – Все эти бесполезные ослы годами только пожирали пряники из государственной кладовой. Разве не пришло время заставить их работать? – Здесь с вами трудно спорить. Рури согласно кивнула. Так Ферда Вальдрова продолжил усердно размахивать кнутом ради процветания великого княжества. ---------- Почему злая драконица остаётся злой Поздней ночью, залитой светом яркой луны, Ферда шёл по коридору, освещённому пламенем свечей. «Сегодня выдался по-настоящему хлопотный день». Дела здесь не решались десятилетиями, и разобраться с накопившимися грудами управленческих забот оказалось непросто. «И всё же благодаря Мори работа продвигается легко». Скорость их труда давно превзошла человеческие возможности. Если и дальше держать этот темп, всё можно завершить в течение года. «Моя задача – помогать, чтобы ей не приходилось ни о чём беспокоиться». Именно так Ферда понимал своё предназначение и вкладывал в него все силы. Прежде чем отправиться в спальню, он завернул в кабинет. По его расчётам, Мори должна была ждать его именно там. «В такой час она наверняка уже на месте – придётся отослать её отдыхать». Эта девушка не сделает и вдоха без чьего-либо позволения. Помня об этом, Ферда и направлялся туда – чтобы приказать ей вернуться к себе. Однако, войдя в кабинет, он встретил того, кого не ожидал увидеть. – Здравствуйте, господин Ферда! Мрачная ведьма Ехидна поприветствовала его неловкой улыбкой. – Называйте меня регентом. – А! Хорошо. Но тогда и вы зовите меня просто Ехидной, договорились? – Договорились. – Эхехехе… Ехидна улыбнулась – всё так же неловко и мрачно. Ферда прошёл мимо неё и направился к Мори. Как он и предполагал, та тихо ждала на своём месте. Он невольно приподнял бровь. Взглянув на Мори внимательнее, Ферда заметил, что она заметно переменилась с тех пор, как он видел её утром. Лёгкое платье, а волосы, тщательно расчёсанные и струящиеся, точно шёлковые нити, – совсем как у благородной юной госпожи. Она и без того была хороша собой, но, приведённая в порядок, сияла, словно знатная дама из именитого рода. – Твоих рук дело? – Хе-хе, да. Я её звала, а она не откликалась, стояла неподвижно – ну прямо кукла… Мне стало скучно, вот я её немного и приукрасила. Ничего страшного? Ехидна смущённо поёрзала. Ферда вспомнил голема, которого Ехидна создала прежде. У того были неоправданно огромные блестящие глаза, крохотная голова и облик, напоминающий детский рисунок. «Быть может, раз она женщина, её чувство прекрасного не искажается, когда речь идёт о других женщинах?» В этом не было нужды, но получилось неплохо. «Пожалуй, даже хорошо». Пусть Мори и была всего лишь орудием, она оставалась живым существом, а живые существа требуют более чуткой заботы, чем любой инструмент. Раз она не могла позаботиться о себе сама, было вполне естественно, чтобы это делал кто-то другой. – Если у тебя будет время, не могла бы ты присматривать за Мори? Глаза Ехидны загорелись, и она энергично закивала. – Разумеется! Прикасаться собственными руками к такой, такой красивой девушке… это же одно удовольствие! Эхе… эхехее… – Только, будь добра, без всяких странностей. Она незаменима. – А-ай, ничего такого я и не делаю! Вы что же, принимаете меня за злую ведьму, что пожирает детей да мужчин? Я всего лишь буду ухаживать за ней, расчёсывать ей волосы да кормить! Вот только сама её манера говорить звучала настолько зловеще, что любые слова выходили подозрительными. Мрачно улыбаясь, Ехидна рассеянно поднесла прядь волос Мори к носу и вдохнула их запах. «Определённо со странностями». Ферда решил не сомневаться в собственном суждении. Сама же Мори лишь смотрела на него. На её лице читалось ожидание нового приказа. – На сегодня мы закончили. Возвращайся к себе и как следует отдохни перед завтрашним днём. Мори кивнула, поднялась с места и пошла к выходу. И в этот самый миг… Бум-м! Замок содрогнулся от оглушительного грохота. Мори, не удержавшись на ногах, потеряла равновесие и рухнула на пол. – Ой? Мори! Ехидна поспешила к ней и помогла подняться. Ферда затаил дыхание, ожидая, не последует ли второй удар. К счастью, повторения не случилось. Ехидна нарушила тишину дрожащим от волнения голосом: – Ч-что это было? У вас здесь такое часто случается? – Впервые. Порой землю сотрясали слабые толчки, но чтобы подобное произошло посреди ночи – такого ещё не бывало. «Да и так сильно тряхнуло впервые». Как регент, Ферда обязан был выяснить, что происходит. – Ехидна. – Да? – Отведи Мори в её комнату и уложи. Завтра она мне понадобится. И сама тоже спокойно возвращайся к себе. Поняла? – Д-да, поняла! Ехидна подхватила Мори и удалилась. Проводив её взглядом, Ферда вышел в коридор и зашагал вперёд. «Судя по звуку, грохот донёсся со стороны логова». Он решил спуститься туда. Пройдя немного, он заметил тусклый огонёк, мерцавший посреди коридора. Это была Рури с фонарём в руке. – Вы свернули не туда. С невозмутимым, лишённым выражения лицом она указала в ту сторону, откуда он пришёл. – Спальня в противоположной стороне. Она делала вид, будто всего лишь указывает дорогу, но Ферда почувствовал: она что-то скрывает. – Ты что-то от меня утаиваешь. – Да. Она не стала отпираться. – Поэтому не могли бы вы вернуться к себе? – Нет. Как тот, кому предстоит стать хозяином этого замка, я должен знать, что здесь творится. – Вы не хозяин этого замка. – Но скоро им стану. Серебристые и голубые глаза не отрывались друг от друга. Ни один из них не желал уступать. Первой отступила Рури. – Моя госпожа усмиряет зов собственной крови. – О чём ты? – Вам не о чем беспокоиться. То, что случилось только что, – большая редкость. Обычно этого не происходит. Остальное она вымещает в своём привычном занятии… Ферда шагнул к Рури. Его взгляд исказился от ярости. – Что ты хочешь этим сказать? В его голосе звучали раздражение и гнев. Прежде он ни разу не выказывал подобных чувств к Рури, как бы дерзко она себя ни вела. Рури нахмурилась. – А как вы думаете? Что делает тот, кто пытается обуздать жажду разрушения? – … – Моя госпожа борется с желанием сорвать с петель эти огромные железные врата и перевернуть весь мир вверх дном. Стремление сокрушить всё вокруг копится в её сердце день за днём. Такова её природа. Злая драконица навсегда останется злой. И причина, по которой её не могут наречь драконом-хранителем, кроется не только в клевете – в конце концов, она попросту не в силах устоять перед своим разрушительным порывом. – Всё это время моя госпожа выживала, истребляя демонических тварей, чтобы дать выход этому порыву. А если бы твари не появлялись – как вы думаете, что бы она стала делать? Ферда вспомнил воспоминания Вальдровы, запечатлённые в его сердце. Ответ сорвался с его губ сам собой. – …Уничтожала бы саму себя? – Именно. Когда разрушать больше нечего, она обращает эту силу против себя. Рури знала это наверняка, ведь наблюдала за госпожой долгие годы. И походило это на стихийное бедствие, которое не под силу остановить даже самой преданной служанке. – Та, с кем вы обручены, именно такова. Она не способна совладать с собой и уже причинила боль множеству людей. Потому Рури и предостерегала Ферду – всё ещё по-юношески наивного и упрямого. – Так что лучше бы вам поменьше твердить, что вы хотите её видеть. Если ваше себялюбие в итоге ранит мою госпожу… Слова застряли у неё в горле. Рури не смогла договорить. Её глаза широко распахнулись, когда она взглянула на Ферду. Потому что по его лицу скользило нечто, совершенно ему не свойственное. «Слёзы?..» Из глаз этого человека с непроницаемым лицом – из глаз Ферды – катилась слеза. Всего одна. Выражение его лица нисколько не изменилось, и всё же слеза сбегала по щеке. Рури оцепенела. Сомнений не было: он расплакался из-за того, что только что услышал. Ощутив, как слеза скользит по щеке, Ферда наконец всё понял. – А. Он и сам был поражён своим состоянием. Смахнув слезу указательным пальцем, он извинился: – Прошу прощения за неловкое зрелище. В отличие от глаз, в его голосе не было ни капли влаги. Словно слёзные протоки сами собой сжались и выдавили скопившуюся воду. – Я понял. Понял, что ты хотела сказать. Ферда оставил расследование и вернулся к себе. – Прости за беспокойство. Я удаляюсь. Рури молча смотрела вслед уходящему Ферде. Когда его силуэт уже расплывался во тьме, она наконец обрела дар речи. – Совершенно непостижимый человек… За долгие годы Рури повидала немало людей и полагала, что понимает их насквозь. Но чем ближе она узнавала Ферду, тем загадочнее он ей казался. Человек, что ломал пальцы собственным союзникам ради справедливости и убивал аристократов лишь потому, что предвидел от них будущие беды. И этот человек – без крови в жилах и без слёз в глазах – вдруг заплакал. «И всё это – лишь оттого, что услышал рассказ о моей госпоже?» Не прошло и года с тех пор, как они признали существование друг друга. Откуда же в нём столь глубокие чувства? Рури не раз задавала себе этот вопрос, но так и не нашла ответа. *** – Слёзы… Ферда и сам не мог опомниться. От того, что оказался способен проливать слёзы. Эти слёзы родились не из его собственных чувств. «Пока мы говорили, они просочились сами собой». Когда он понял, что тот мощный толчок исходил от Вальдровы, и осознал, что она предаётся саморазрушению, её чувства проникли в самое его нутро. «Ненависть к себе». Всякий раз, теряя над собой власть, она вскармливала эту ненависть. Она добровольно бросалась на дно колодца, где схоронила свои самые нечистые чувства. Она вслушивалась в проклятые голоса, что отдавались эхом в бездонной пропасти, и сжимала пальцы на собственном горле, пока не начинала задыхаться. Придавливая себя этой ненавистью, она усмиряла свой разрушительный порыв. Она хотела существовать – и в то же время не хотела. Так, в полном одиночестве, она сражалась изо дня в день. Это невыразимое чувство всколыхнулось у Ферды под даньтянем. «Красный круг вращается». Однако для перехода на следующую ступень этого пока не хватало. Если бы Ферда сосредоточился и провёл несколько суток без сна, он, несомненно, достиг бы третьего круга. Путь этот был крайне опасен, зато сулил стремительное восхождение. «Нет». И всё же Ферда обуздал вращающийся Красный круг. «Только не в этот раз». Он вспомнил, что почувствовал, когда достиг второго круга. То, что тревожило и щемило внутри, исчезло вместе с обретённым достижением. «Этого я забыть не должен». В этой жизни он решил жить ради неё. Тогда он дал себе обещание: даже если не сумеет сделать её счастливой, он хотя бы не станет причинять ей страданий. Это чувство было неразрывно связано с его печалью. И он не хотел стереть эту печаль ради очередного достижения. «Сначала нужно разрешить это. Восхождение подождёт. Ведь именно ради этого я здесь». *** На следующее утро Ферда отправился к Мори, ожидавшей его в кабинете. Стараниями Ехидны она была прибрана и нарядно одета. Ферда обратился к ней с вопросом: – Много ли ты знаешь о драконах? В её сознании хранилась вселенская библиотека, где были собраны все сведения о мире. Поэтому она кивнула. – И о красной драконице Вальдрове тоже? Кивок. – Можешь рассказать о ней? Мори кивнула и взялась за перо. Вместо изящного почерка писцов она выводила чёткие, легко читаемые буквы. – Драконы – это те, кто некогда сражался, обращая первородный хаос в порядок. Уцелевшим была дарована та самая сущность, из которой соткан континент. Синий дракон Морган повелевает маной и водой, а серебряный дракон Сильвервинд – ветром и льдом. Это была страница из книги по истории континента, которую Ферда читал на занятиях ещё ребёнком. – Красной драконице была дарована власть над силой и огнём. Её собственное могущество превосходит могущество всех прочих драконов. – Не потому ли её так часто чернят, называя тираном или демонической драконицей? – Долгое время её почитали как существо, достойное преклонения, и лишь сравнительно недавно – по драконьим меркам – её официально нарекли злой драконицей. – С каких пор? – После Войны драконов и демонов – то есть после гибели Годвина. Чёрный дракон, воплощение тьмы. То был первый день, когда на континенте погиб дракон. – Чёрного дракона Годвина знали как повелителя тьмы, однако позднее выяснилось, что ему была дарована и сущность хаоса. Годвин обнажил своё честолюбие, стал источником всех демонов и вверг континент в смуту. Но остальные владыки вмешались, и в конце концов он пал от руки красной драконицы Вальдровы. – А что было дальше? – Согласно наиболее распространённой догадке, в миг его гибели сила Годвина расшатала силу Вальдровы. В итоге сущность её мощи вырвалась из-под власти и повлекла за собой новые разрушения. Неистовство Вальдровы, вышедшее из-под контроля. С появлением Короля демонов погибло множество людей, но её собственное безумие сгубило и испепелило ещё больше. «Невинные люди, звери и даже сам Сильвервинд». Трагедия, которую ей предстояло искупать вечно. – Неужели нет способа это усмирить? Мори прикрыла глаза, перебирая все книги, хранившиеся в её сознании. После пяти минут раздумий она вновь открыла глаза и покачала головой. – Ясно. Ферда принял это спокойно. С самого начала в этом крылось противоречие. Если бы существовал способ усмирить красную драконицу, воплощение силы, – могла бы она вообще зваться воплощением силы? Она была обречена вечно страдать из-за собственного могущества. «Неужели я и вправду ничего не могу для неё сделать?» Ферда терзал себя. Он представлял, как она раздирает собственную чешую, истекая кровью. Бессилие навалилось на него неподъёмной ношей, а отчаяние пронзило сердце тысячей копий. Эта боль напоминала ту, что он испытал, поглотив её сердце. «Если бы я только мог хоть что-то для неё сделать…» И в этот миг кто-то легонько потянул его за воротник. Это Мори, всё ещё сжимавшая перо, дёрнула его за одежду. Орудие не движется по собственной воле. Если она пришла в движение, значит, сработал отданный Фердой ранее приказ. – Возникло положение, в котором ты можешь дать ответ? Мори кивнула и вновь взялась за перо. – Исходя из имеющихся сведений, я нашла предположение, как это усмирить. Стоило Ферде прочесть следующую строку, как густой туман в его сердце рассеялся и проглянуло солнце. Ясный взгляд Мори был устремлён прямо на него. – Согласно этому предположению, усмирить её можешь ты, Ферда Вальдрова. ---------- И ты тоже хочешь верить Из глубины логова раздался яростный рык. Услышь его кто-нибудь другой, наверняка счёл бы отголоском чудовищного гнева. Но Рури, стоявшая внутри логова, знала, что этот звук означает на самом деле. Это был стон Вальдровы. Она страдала. Драконица, которой в этот час полагалось мирно свернуться и отдыхать, вместо этого распласталась по земле. Острыми когтями она без всякого толку скребла пол, а по её телу пробегала дрожь. – Рури… – осторожно позвала Вальдрова свою служанку. Как всегда, Рури отозвалась спокойно: – Да. – Сегодня… тоже… ни одной демонической твари? Рури покачала головой. – К сожалению, нет. – Понятно… значит, настала тяжёлая пора… Вальдрова медленно поднялась. Разум её словно брёл сквозь туман, в котором не разглядеть и шага вперёд. Ей хотелось хоть на миг отвлечься, и она спросила: – Мой… жених… чем он занят? Рури ответила: – Встречается со всеми территориальными лордами великого княжества. Хотя назвать это встречей – преувеличение; скорее это угрозы. По сути, он объявляет им, что, если они окажутся никчёмны, он предаст огласке всё, что они натворили. – Значит, он справляется? На измождённом лице Вальдровы проступила странная улыбка. Выражение разом счастливое и печальное – лицо, которого она ни разу не являла до появления Ферды. – Мне кажется, господин Ферда обо всём догадался. Лицо Вальдровы напряглось. – О чём ты? – О том, что вы причиняете себе боль. Минувшей ночью вы ударили себя с такой силой, что весь замок содрогнулся. Думаю, потому он и понял, чем вы заняты. – Вот как… – Так что на этот раз вам лучше быть осторожнее. – Да… спасибо, что предупредила. Вальдрова отвернулась и отступила назад. – Ты хорошо потрудилась. Можешь идти. – …Да. Рури слегка склонила голову и повернулась. Но шаги её не были лёгкими. Она знала, что́ Вальдрова собирается сделать теперь. Той силой, что переполняла её и не желала укрощаться, госпожа примется уничтожать саму себя. – Рури. Вальдрова окликнула её снова. – Слушаю, госпожа. – Что бы ни случилось, не позволяй моему жениху сюда войти. Это приказ. Голос, исполненный властности. Но в глубине его таилась неизбывная печаль. Рури уловила её. Призрак третьего принца всё ещё преследовал Вальдрову. – Поняла. Верная служанка лишь исполняет приказы. *** Глубокой ночью Рури стояла в замке перед входом, ведущим в логово. – КРОААААА! До её слуха донёсся далёкий рёв. Почтительно сложенные руки сжались крепче. Она нарочно удерживала их так, чтобы они не двигались сами собой. «Я не должна затыкать уши». Этот рёв терзал её. Он звучал не как клич воина, что мчится на поле брани. Он звучал как душераздирающий крик женщины, потерявшей своё дитя. Слышать вопли госпожи и не иметь возможности хоть что-то сделать – это было мукой даже для такой преданной служанки, как Рури. «Впрочем, даже войди я туда, я всё равно бессильна». Рури старалась быть достойной служанкой. Она содержала замок Вальдровы в безупречном порядке. Она следила за политикой и веяниями времени, чтобы к возвращению госпожи та не оказалась в стороне от событий. Все двадцать четыре часа в сутки она жила ради Вальдровы, не тратя впустую ни мгновения. «И всё же есть то, что мне неподвластно». Убийственную ярость, исходящую от Вальдровы, Рури обуздать не могла. Единственное, что ей оставалось, – войти после того, как госпожа закончит калечить себя, и залечить её раны. С самого начала у неё не было способа это предотвратить. – КРОААААА! Крик раздался снова. «Вот почему я обязана его слушать». Такова была кара, постигшая нерадивую служанку, которая могла лишь смотреть, как страдает её госпожа. Руки Рури, прежде теребившие край юбки, теперь были сплетены вместе. Она понимала, что означает эта поза. «Я что… Молюсь?» Это было нелепо. Порождения драконов не верят в богов. Их бог – сам дракон. Владыки континента, живые воплощения силы, были для них живыми богами и предметом поклонения. Так было и для Рури. Сильвервинд, чью кровь она разделяла, был её богом. И Вальдрова – тоже. Один был мёртв. Другая – бессильна. И тогда Рури спросила себя: «Кому же мне теперь молиться?» Ответа она не нашла. И всё же безмолвно взмолилась неведомому богу, в которого даже не верила. «Прошу… пусть хоть кто-нибудь избавит мою госпожу от этих мук». И в этот самый миг… – Что ты здесь делаешь? Рури очнулась от молитвы и подняла голову. В окно лился мягкий лунный свет. Под этим бледным сиянием стоял тот, кого она хорошо знала. Тот самый человек. Человек, что бесстрашно вторгся в жизнь её госпожи. – Уходите, – как всегда, холодно предостерегла она его. – Простите, но этого я сделать не могу. То, что за вашей спиной, – как раз туда мне и нужно. Тот, кто хранил спокойствие несколько дней кряду, вдруг предъявил это требование. Он заметил, что Вальдрова страдает. «Неужели он расслышал этот звук? Я и сама едва различаю его…» Если его вообще не слышно, как этот человек сумел его уловить? Она отбросила сомнение и ответила снова: – Вам нельзя входить. Так приказала моя госпожа. – Великая княгиня велела не впускать именно меня? – Именно. Она сказала, что не желает видеть подобного вам человека. Она добавила слова, которых Вальдрова никогда не произносила. Но даже Рури была смятена. – Вчера отступила я, так что сегодня отступить черёд ваш. – Это не переговоры. – Я тоже не веду переговоров. Ферда сделал шаг вперёд. – Не смейте делать ещё один шаг. Серебристые глаза Рури вспыхнули лунным блеском. Белый острый ветер начал окутывать её тело, словно лезвие. Ферда понял это чутьём: коснись его этот ветер, и тело рассечёт начисто, как осеннюю былинку. – Я могу это остановить, – произнёс Ферда. – Что именно вы намерены остановить? – Саморазрушение вашей госпожи и моей невесты. – …! Глаза Рури на миг расширились. Но она тотчас овладела собой. – Это не решается так просто. Как смертному вроде вас усмирить драконью природу? – Я справлюсь. – Нет. Вы просто видите то, что желаете видеть. – Верно. Я вижу лишь то, чего хочу, и устремляюсь к этому. – Он шагнул ещё ближе. – Разве не в этом суть жизни? – Я велела вам остановиться! Ветряное лезвие, окружавшее руку Рури, метнулось к правой руке Ферды. Его рука резко дёрнулась. Правая рука повисла плетью – вывихнутая в суставе. Увидев это, Рури опешила. «Я же ударила всего лишь вскользь…» За миг до касания острое лезвие обернулось тяжёлым ударом. В худшем случае должен был остаться синяк. – Смотрите. – Но Рури не ослабила натиск. Он наверняка уже понял, что с ней шутки плохи. – Я одолею вас голыми руками без всякого труда. Это моё последнее предупреждение. Уходите по-хорошему. Ферда взглянул на свою вывихнутую правую руку. – …Неужели приказ настолько важен? – Я служанка. Мой долг – исполнять приказы госпожи. – Понятно. Когда Ферда снова поднял голову, Рури вздрогнула. Он сделал ещё один шаг вперёд. – Тогда уж на этот раз постарайся меня разрубить. В его голубых глазах читалась непоколебимая решимость. Рури вновь изготовила ветряное лезвие. – Не рискуйте жизнью ради пустого. – Ты говоришь так, даже не ведая, чего стоит то, ради чего я всё это затеял. – Вы всего лишь заурядный человек. Как вы собираетесь разрешить то, чего не сумели разрешить даже драконы, что исследовали и пытались постичь это целые вечности? С точки зрения здравого смысла в этом не было ни малейшей логики. Смертным не одолеть бессмертных. Они жалкие создания, готовые бессильно умереть от одного движения пальца. Смертным подобает жить, вечно благодаря бессмертных за их милость. Так как же простому смертному разрешить беды бессмертных? – Я задал тебе вопрос прежде, помнишь? Я спросил, веришь ли ты, что человек способен обрести внезапное озарение. – … – И что ты мне тогда ответила? Она помнила. Но говорить не хотела. И Ферда ответил за неё: – Ты сказала, что человечество уцелело потому, что ему дарованы вспышки прозрения, недостижимые одним лишь накоплением знаний. Опять. Этот человек снова возвращал ей её же собственные слова. Ферда, прежде стоявший поодаль, теперь был всего в трёх шагах. Выпусти она лезвие – и лишит его руки. Времени соразмерить силу не оставалось. Рука Рури задрожала. Острый ветер, окутывавший её ладонь, рассеялся. – Почему?.. Рури смотрела на него. На её лице больше не было ни привычной бесстрастности, ни презрения. – Почему… ты всё идёшь и идёшь ко мне? Теперь у неё было лицо беззащитного ребёнка. – Всё просто. – Ферда положил ладонь ей на голову. – Захоти ты и вправду меня остановить – уже давно бы остановила. Телесные способности Рури десятки раз превосходили немощного Ферду. Она могла оглушить его или отшвырнуть без малейшего усилия, не дав и приблизиться. Не было нужды ни угрожать ветряной магией, ни спорить. Пожелай она – просто сделала бы это. – Ты тоже хотела верить в то же, во что верю я. В чудо, которое способен явить смертный. Ферда прошёл мимо Рури и начал спускаться по лестнице. Ей оставалось лишь смотреть, как он исчезает из виду. Стук его шагов эхом раскатывался по коридору, удаляясь. «Болит просто адски». Смертоносный ветер, что метнула Рури, оставил его руку онемевшей. Удар прокатился до самого плеча и выбил сустав. «Впрочем, я и раньше вывихивал её частенько». Вправлять кости на место он тоже привык. Ферда потянул за руку и вставил сустав обратно. Хрусть! – Кх… ха-а… Он глубоко вдохнул и собрался с духом. Ему предстояло ещё одно дело. Ферда поднял голову. Перед ним возникли исполинские железные врата. «Они… совсем не такие, как обычно». Он вспомнил, как впервые стоял перед этими вратами. Тогда он был слаб и ещё не пригубил помолвочного вина. Но сейчас всё было куда суровее, чем в тот раз. Ферде казалось, будто он застыл перед вратами преисподней. Войди он туда – и наверняка погибнет. – КРОААААА! Рёв, от которого стыла кровь в жилах. То, что он больше не страшился драконов, вовсе не означало, что их убийственная ярость исчезла. «Воистину под стать воплощению силы». Ферда отворил небольшую боковую дверцу и вошёл. Внутри всё напоминало обыкновенную пещеру. Сухое, уютное и тёмное пространство. – Рури… зачем ты пришла? Я же велела не приходить… Голос осёкся. Она поняла, что вошедший – не Рури. Послышался звук её резко задрожавшего тела. – Почему… ты здесь? Голос владычицы был полон смятения. – Зачем… ты явился в такой час? На этот вопрос Ферда ответил: – Не скажу, что рад знакомству. – Он смотрел вперёд. Человеческие глаза не могли пробить эту тьму. – Я не вижу вашего лица – в темноте я вижу скверно. – Немедленно уходи отсюда! Раздался крик, исполненный драконьего страха. Но поколебать Ферду ему было не под силу. – Ваше Величество, я нашёл способ избавить вас от страданий. – Мне это не нужно. Кто тебя об этом просил? Ферда сделал шаг вперёд. Послышалось движение Вальдровы. Она отступила. – Я… не хочу никому причинять вреда. Поэтому прошу, не подходи ближе. Вальдрова умоляла. – Этого я сделать не могу, – отказал Ферда. – Прошу… – Мне всё равно, погибнет кто-то или пострадает. – Не подходи… – Но я не могу стоять в стороне и смотреть, как вы калечите себя. В темноте вспыхнули золотые глаза. – Я велела тебе не подходить! Кровь, которую она сдерживала, вырвалась наружу. С яростным рыком Вальдровы нечто вспороло тьму. Это был её коготь. Он ринулся на маленькое тело Ферды. БУМ! Коготь обрушился туда, где он стоял. – Ах! Вальдрова опомнилась слишком поздно. Но пролитого не воротишь. – Ах… С её губ сорвался стон. Призрак третьего принца прошептал ей на ухо: «Ты снова убила своего жениха». Замешательство захлестнуло её. Голос Вальдровы, бессмертной красной драконицы, прожившей вечности и бороздившей небеса, задрожал. – Я… не хотела… Кровь, властвовавшая над ней, окутала её тело. Ненависть к себе обратилась в неукротимую вспышку. Но тогда… Меж её когтей виднелось нечто, стоявшее прямо. Это был Ферда. Он был там – стоял недвижно, глядя на лапу Вальдровы. – Благодарю, – произнёс он. – Не ожидал, что ты протянешь мне руку прежде, чем я успею вымолвить хоть слово. Настал тот самый миг, которого Ферда ждал. Он положил ладонь на лапу Вальдровы. *** – Есть логическое объяснение, почему именно Ферда способен остановить Вальдрову, – так объясняла ему Мори. – Господин Ферда, вы заставили Красный круг вращаться, пробудив в себе чувства к красной драконице Вальдрове. Верно? – Да, всё так. – Синий круг зовут холодной маной потому, что он придаёт всякой магии однородное действие. Красный же круг заточен под определённые стихии, и потому, в зависимости от природы магии и замысла, вложенного в её создание, его действие разнится весьма ощутимо. Причина в том, что мана не вполне чиста – она содержит в себе чувства. Это он тоже знал. Оттого-то у Ферды разрушительная магия выходила куда мощнее, чем у прочих магов. – Красный круг обыкновенно рождается из отрицательных чувств. Потому соприкосновение с такой маной под запретом. – Ведь оно может вызвать душевное осквернение. Мори кивнула. – Если ваша мана соткана из чувств к драконам, полагаю, она может возыметь действие, будучи влита в дракона. Ферде это показалось нелепицей. «Разрешить всё маной, сотканной из чувства, в котором я и сам-то не разберусь?» – Иного способа нет? «Нет». Мори решительно покачала головой. Ему была дарована лишь одна-единственная возможность. – Ясно… Тогда не оставалось ничего, кроме как поверить. *** Ферда высвободил свою ману. Он сосредоточил все помыслы, чтобы с кончиков его пальцев она проникла под кожу Вальдровы. – Что ты делаешь? Вальдрова задала вопрос и тут же ощутила, как внутри её тела что-то поднимается. Когда это нечто, шедшее против течения, достигло её сердца, золотые глаза широко раскрылись. – Это… что же это такое? Голос Вальдровы, прежде искажённый болью, зазвучал яснее. – То, что было внутри меня… что кипело… исчезает. Ферда, что это? – Я не знаю. – Ферда мягко прикрыл ей уста ладонью. – Но если это идёт тебе во благо, тебе нужно лишь принять мою ману. – Понимаю… Вальдрова сосредоточилась на переменах, что ощущала кожей. Неистовый стук сердца начал стихать. Необузданная кровь, которую она не могла сдержать, унялась. Порыв к разрушению, сама её природа – всё погрузилось в то, что зовётся покоем. «Похоже, догадка оказалась верна». Мана, порождённая Красным кругом Ферды, могла усмирить буйную кровь Вальдровы. «Есть то, что я могу для неё сделать». Если ему удастся усмирить эту кровь, ей больше не придётся раз за разом уничтожать себя. «И ей не придётся страдать». Больше не нужно будет вскрывать своё мучительное прошлое, чтобы истязать себя. «А чтобы этого добиться, я должен влить в неё как можно больше своей маны». Меж тем Красный круг под даньтянем Ферды вращался неистово. Мана рождалась в несколько раз быстрее обычного. Ферда без остатка направлял её в кожу Вальдровы. – Ферда! Вальдрова вскрикнула в испуге. – У тебя кровь! Из носа Ферды заструилась кровь. Начиналось выгорание маны. – Немедленно остановись. Со мной уже всё хорошо! Обычно Ферда остановился бы, не доводя до такого. Но не в этот раз. «Ещё чуть-чуть…» Он выдавливал последние крохи и отдавал ей всё до капли. Пока она не обретёт полную устойчивость, Ферда не собирался останавливаться. Даже ценой собственной жизни. – Ах… Наконец подступила перегрузка. Взор его начал мутнеть, будто глаза заволокло густым туманом. Истощив себя сверх всякого предела душевных сил, Ферда обречён был много дней пролежать в постели, не в силах подняться. «Но так я и решил заранее». А потому не жалел ни об этом порыве, ни о своём безрассудстве. Ферда уже готов был сомкнуть веки. И тут это случилось. Нечто, касавшееся его ладони, вдруг шевельнулось. Это движение несло одну-единственную весть. «Она… уменьшается?» Это была не игра воображения. Грубая, твёрдая драконья кожа делалась мягче и меньше. Она съёживалась мало-помалу, покуда не обратилась в нечто, похожее на человеческую руку. «Она маленькая». Такая маленькая, что не могла даже целиком обхватить ладонь Ферды. «И мягкая». От этого ощущения его сердце забилось с силой, какой он прежде не ведал. «Она обернулась человеком с помощью Полиморфа». Пришло время увидеть её истинное лицо. – Почему?.. Нежный голос, отяжелевший от влаги. Она говорила так, будто вот-вот заплачет. – Почему ты не слушаешь того, что я тебе говорю?.. Слабый вопрос, недостойный Вальдровы. Но, хоть она и произнесла его, слова не достигли слуха Ферды. Его разум был оттеснён на самый край пропасти. Он едва удерживал расплывающийся взор. Единственное, что поддерживало в нём сознание, – жгучее желание. «Что бы ни случилось…» И себялюбивая мечта. «Я хочу это увидеть». Ферда собрал остатки сил. Он сжал руку, которой касался. Он крепко переплёл пальцы, чтобы не отпустить, и притянул её за талию. Сквозь мутную пелену перед ним отчётливо возникла женщина с красными волосами. – Ах… С губ Ферды сорвался возглас. В этом звуке слились все чувства, что жили в нём. То был вздох сожаления о том, что он оказался настолько самонадеян, полагая, будто хватит и одного воображения. И в то же время – радость от того, что мир таил в себе красоту, какой он и вообразить не мог. – Наконец-то я вижу тебя. – Ферда улыбнулся. – Рад знакомству. Сердце моё. ---------- Я хочу снова её увидеть – Что именно вы делали прошлой ночью? Этот вопрос задал Джед. Темноволосый мужчина с недоверчивым выражением лица смотрел на Ферду, неподвижно лежавшего в постели. – Ничего не произошло. – В каком смысле «ничего»? Разве человек, с которым ничего не произошло, стал бы валяться в кровати, не в силах пошевелиться? Всё тело Ферды ниже шеи словно лишилось сил. Он мог двигать разве что лицом. Обычно каждое утро он совершал обход замка и ни разу его не пропускал. Поэтому, когда сегодня регент так и не появился, нетрудно было догадаться, что с ним что-то случилось. И, как и предполагал Джед, Ферда обнаружился в собственной постели совершенно обездвиженным. – Я сказал, что ничего не произошло. Значит, ничего не произошло. – Как скажете. Раз Ферда до последнего стоял на своём, Джеду оставалось лишь прекратить расспросы. «Незачем ему об этом рассказывать». Сначала Ферда попытался силой прорваться мимо преградившей ему путь служанки и получил от неё удар. Затем едва не погиб, раздавленный собственной невестой, а после чуть не умер уже по-настоящему, отдав ей всю свою ману. В незамысловатом мире аристократии эту историю быстро превратили бы в забавный рассказ о круглом идиоте. Поэтому Ферда предпочёл промолчать и в одиночестве наслаждаться воспоминаниями. «Ночь выдалась насыщенной». Боль в пострадавшей от удара руке ещё не прошла, но награда с лихвой её искупала. «Лик дракона». Словом «лик» обычно называли лицо монарха, но в случае Вальдровы оно обретало буквальный смысл. Для простого крестьянина высшей честью было хотя бы раз увидеть лик государя. Ферда же удостоился увидеть лик настоящего дракона. «Это последнее, что я помню». Он снова представил лицо Вальдровы, открывшееся ему в тот миг. Едва увидев его, Ферда потерял сознание, а очнулся уже в постели, глядя в потолок. И в лицо Джеда. Этот тип всё ещё торчал рядом. – Хочу попросить тебя об одолжении. – Каком? Говорите. – Убери своё лицо из поля моего зрения. Оно мешает мне предаваться воспоминаниям. – … Ферде не хотелось, чтобы образ прекрасной драконицы заслонила физиономия смазливого мужчины. Джед выполнил его просьбу и отодвинулся. На его лице ясно читалось: «Он что, окончательно свихнулся?» – Как продвигаются исследования Вернелла? – А, это? Говорит, больше не придётся заниматься всей этой мерзостью – резать сухожилия и кромсать плоть. Видимо, дела идут хорошо. Джед помогал Вернеллу, чтобы во время исследований у того не возникало никаких затруднений. Работы он проделал столько, что мог с чистой совестью заявить: его вклад в исследования оказался весьма весомым. – Ты уверен? – Наверное. – Тебе известно, что слова «наверное» и «уверен» плохо сочетаются друг с другом? – Я даже поспать этому Вернеллу толком не давал. Обычный человек после трёх бессонных суток уже сошёл бы с ума и всё бросил, но этот оказался на редкость упрямым. Спать ему хотелось, он ныл и жаловался, однако продолжал твердить, что исследование слишком важно, чтобы останавливаться на полпути. Так и цеплялся за работу до последнего. Поэтому, полагаю, всё действительно идёт хорошо. – Понятно. То, сколько страданий Вернеллу пришлось вынести по милости Джеда, Ферду не особенно волновало. В конце концов, в этом мире всё даётся через боль. Его интересовало лишь главное: исследования магической инженерии совершили большой шаг вперёд. – И долго мне ещё так лежать? Сегодня я уже не смогу работать? – Похоже, что нет. Отдохнёте день – и, вероятно, организм восстановится сам. – Хм… Мне что, придётся за вами ухаживать? В голосе Джеда прозвучало неприкрытое раздражение. – Не придётся. Я предпочитаю остаться один. Мне нужно кое-что обдумать. – Именно это я и надеялся услышать. Уф… Пойду отсыпаться. Не ищите меня ближайшие пару дней. – Иди. Цокнув языком, Джед покинул комнату. Оставшись в одиночестве, Ферда закрыл глаза. Не для того, чтобы снова уснуть, а чтобы яснее восстановить увиденное в памяти. «Великая удача». Ферда погрузился в воспоминания. «Поистине великая удача». Маленькие блестящие губы. Две пары чёрных рогов и красные волосы. Большие глаза с золотыми, по-кошачьи узкими зрачками, слегка влажно блестевшими в полумраке. Так выглядела красная драконица Вальдрова, принявшая человеческий облик с помощью Полиморфа. «Многое оказалось совсем не таким, как я ожидал». При их первой встрече Вальдрова предстала перед ним в доспехах и была ростом больше двух метров. Однако в действительности её человеческий облик ничем не выделялся по высоте. Она была лишь немного ниже самого Ферды. «И лицо у неё вовсе не страшное». Вальдрова, воплощавшая в себе саму силу, обладала самым грозным обликом среди всех драконов. При одном взгляде на неё никому и в голову не пришло бы её недооценить. Говорили, что внешность, которую дракон принимает с помощью Полиморфа, отражает его истинную природу. Поэтому Ферда ожидал увидеть несгибаемую женщину, прекрасную, как роза, но покрытую острыми шипами. Стоило кому-нибудь неосторожно протянуть к ней руку, как он немедленно пожалел бы о собственной дерзости. «Но она оказалась совсем другой». Лицо Вальдровы было мягким и совершенно не походило на лицо властной правительницы. Впечатление от женщины во многом определяли глаза, а уголки её глаз были немного опущены, словно у доверчивого щенка. К такому лицу больше подошла бы не изящная улыбка взрослой женщины, а широкая, по-детски беззаботная улыбка. «Если подумать, это вполне соответствует её застенчивости и страху перед людьми». Всё увиденное оказалось полной неожиданностью и одновременно в точности совпало с тем, что Ферда подсознательно представлял. Такая красавица… Вспоминая её облик, он невольно подумал: «Я хочу снова её увидеть». С тех пор как Ферда приучил себя запоминать каждую мелочь, он впервые испытывал нечто подобное. Её образ был безупречно высечен в памяти, однако ему всё равно хотелось ещё раз увидеть Вальдрову собственными глазами. «Хочу снова её увидеть». В этот миг Ферда наконец понял мужчин, страдавших от любовной тоски. Ему хотелось то ли рвать на себе волосы, то ли немедленно вскочить и броситься к ней. – Кажется, вы думаете о чём-то странном. Неожиданно раздался голос юной служанки. – Буду признательна, если вы прекратите. Ферда открыл глаза и увидел склонившуюся над ним девушку с серебряными глазами. Как обычно, её лицо оставалось бесстрастным и подчёркнуто деловым. – Как вы себя чувствуете? – спросила Рури. – Кажется, уже лучше. – Разумеется, вам лучше. Я лично вас лечила. – Ты весьма искусна. Должно быть, пришлось нелегко. – Лечить вас оказалось труднее, чем раны моей госпожи, но я справилась. Рури нахмурилась, не сводя с него глаз. Теперь она смотрела на Ферду несколько иначе, чем прежде. – Вы могли умереть. В её голосе слышалась искренняя тревога. – При такой перегрузке каналов маны обычный человек остановился бы гораздо раньше – от одной только жгучей боли. – Для меня это ничего особенного. – Знаю. Вы из тех людей, которым подобное даже нравится. Ферда что-то невнятно пробормотал, а затем произнёс: – Спасибо. Столь внезапная благодарность заставила Рури удивлённо посмотреть на него. – За что? – Впервые крик моей госпожи удалось остановить. Лицо служанки осталось бесстрастным. – И я впервые увидела, как она спокойно спит. Той ночью вы очень многое сделали для моей госпожи. Однако в серебряных глазах появилась печаль. – И всё же я должна извиниться. Взгляд Рури медленно опустился к правой руке Ферды. – За то, что раздробила мне руку? – … Прикусив губу, она кивнула. Порождение дракона признавало собственную вину и просило прощения у человека. – Не имеет значения. Я не стану держать на тебя зла или ненавидеть за такую мелочь. – Вы действительно в порядке после настолько сильного удара? – Я с детства слаб здоровьем. Со мной такое не впервые, так что не беспокойся. Скоро смогу двигаться. – А сейчас можете? – Возможно, когда придёт время. Пока же Ферда не мог пошевелить ничем, кроме лица. – Разве я не говорил, что очень ценю твою преданность? Она подобна… – Преданности собаки? – Да. Услышав ответ, Рури кивнула. – Всё верно. Я верная сука. – Я не это имел в виду. Только теперь Ферда понял, насколько оскорбительно прозвучали его слова. – Как бы там ни было, ты сделала всё, что было в твоих силах. Ты не стала пытаться совершить невозможное и окончательно всё испортить. Этого достаточно. – … – Я благодарен тебе за то, что ты заботилась о ней до тех пор, пока я не смог с ней встретиться. – Раз вы говорите об этом так, тогда и я вас благодарю. Лицо Рури немного просветлело. Давившее на комнату напряжение тоже слегка ослабло. – Итак, как сейчас поживает моя невеста? – Я как раз собиралась об этом поговорить… Выражение лица Рури снова потемнело. – Пока даже не пытайтесь с ней встретиться. Ферда мгновенно посерьёзнел. – Разве ты только что не благодарила меня за помощь? – Одно другому не мешает. Рури вновь превратилась в непреклонную маленькую служанку. – В чём причина? – Проблема в том, что произошло во время вашей встречи. – Что именно? Мы всего лишь держались за руки. Само по себе прикосновение ладоней едва ли можно было назвать серьёзным происшествием. – Я говорю о том, что вы передали ей свою ману. – Это как-то навредило твоей госпоже? – Если быть точной, проблема возникла у вас обоих. Рури пристально посмотрела на Ферду. Почувствовав серьёзность её слов, он спросил: – С великой княгиней что-то случилось? – После встречи с вами и физического контакта она начала издавать девичьи звуки. Ферда мысленно поставил перед собой целую вереницу вопросительных знаков. – Девичьи звуки? – Звуки, менее всего подобающие владыке. После собственных криков госпожа ненавидит их сильнее всего. Ферда не мог даже представить, что именно она имела в виду. Впрочем, выяснять не стал. – А в чём заключается моя проблема? – Вы выжали из себя ману до последней капли и едва не умерли, спасая мою госпожу. – Раз я не умер, значит, никакой проблемы нет. – Подобные рассуждения неприемлемы. Желаете сохранить достоинство её будущего супруга – сначала достигните хотя бы четвёртого круга, а уже потом говорите такое. Четвёртый круг. Ступень, которую считали истинным началом пути полноценного мага. Ферда задумался, почему Рури назвала столь точную границу, и невольно подсчитал, сколько маны отдал прошлой ночью. «Примерно столько содержится у мага четвёртого круга». Такой объём был бы немыслим, если бы не Красный круг. Столь стремительное восстановление маны тоже оказалось возможным лишь благодаря его необычайно быстрому вращению. Не сработай хотя бы один из этих факторов, Ферда либо погиб бы, либо на всю жизнь остался калекой. «С другой стороны, провернуть такое мог только я». Лишь человек, некогда достигший девятого круга, был способен выдержать столь чудовищный поток и выжать из себя такое количество маны. «Но после подобного истощения я ещё долго не смогу нормально вращать Красный круг». По расчётам Ферды, для полного восстановления ему потребуется около месяца. – Раз уж вы собираетесь стать её мужем, начните заботиться о собственном теле. Не подвергайте себя ненужной опасности. Рури разгладила складки на одеяле и аккуратно подтянула его к самой шее Ферды. Прежде она никогда не оказывала ему подобных услуг. – Сегодня ни о чём не думайте и отдыхайте. Если что-нибудь понадобится, позовите меня, и я приду. Вы поняли? – Да, понял. Ферда послушно кивнул. – И поздравляю. – С чем? – Разве вы не достигли третьего круга? – …Что? Ферда не сразу понял, о чём она говорит. Лишь сосредоточившись на собственном даньтяне, он осознал произошедшее. «Что?..» Как и сказала Рури, внутри его тела вращались три кольца. Ферда достиг третьего круга. *** На следующий день, убедившись, что снова способен двигаться, Ферда вернулся в кабинет и вызвал Вернелла. – Я слышал, твои исследования значительно продвинулись. Поздравляю. – Н-ничего особенного… Мы ведь только начинаем… – Всего полтора месяца? Прогресс и в самом деле поразительный. – Д-да… Вернелл ответил дрожащим голосом. Скорость работы действительно поражала. Эти полтора месяца дали ему больше, чем предыдущие семь лет исследований. «Оборудование лучше, условия тоже, да и образцы подходящие, но…» Главную роль всё же сыграло оказываемое на него давление. «Неужели я из тех, кто становится сильнее, когда его загоняют в угол?» От постоянного недосыпа Вернелл уже начинал сходить с ума. И всё же, как ни странно, происходившее оказалось не таким уж плохим. Благодаря изнурительной работе он обнаружил незамеченные прежде слепые пятна и исправил допущенные ошибки. Потрудившись так, как мог бы трудиться только безумец, Вернелл наконец довёл свои гипотезы до стадии, когда их можно было проверять экспериментально. – Отныне живые образцы нам больше не обязательны. Вместо них понадобится большое количество трупов чудовищ… – Трупов чудовищ? Искать чудовищ на Дальнем Востоке было всё равно что искать песок в пустыне или деревья в лесу. Они встречались повсюду. – Великая княгиня Вальдрова сражается на передовой. Подойдут тела тварей, которых убивают там? – Я слышал, она охотится на существ размером с дом. Исследовать их будет… затруднительно. Они слишком велики. – Тогда стань большим сам. Используй заклинание гигантизации. Полагаю, Ехидна должна владеть чем-то подобным. – Нет, дело не только в размерах. Главная проблема в том, что, если трупы надолго останутся на востоке, они начнут разъедать землю и превратят её в такую же чёрную почву, какой покрыта часть Дальнего Востока. Я не хочу доводить до этого. Кроме того, у настолько крупных существ может быть иное строение. – Иное строение? – Да. Чем больше они поглощают осквернённой маны и растут, тем сильнее изменяется твёрдость сформированных тканей. Если плоть становится слишком плотной, сжимается и кристаллизуется, для исследования она уже не годится. Почувствовав, что разговор становится чересчур техническим, Ферда подвёл итог: – Кажется, я примерно понял. Нужно начать с мелких существ и двигаться дальше постепенно? – Да. Сейчас я исследую чудовищ, сравнимых по размеру с тем, которого поймали вы, господин регент, или меньше него. К тому же такие разновидности лучше изучены, и добыть их проще. – Сколько примерно чудовищ тебе понадобится? – Ну… Вернелл отвёл взгляд. – Как минимум… больше тысячи… Услышав это, Ферда подумал: «Настоящая бездна, пожирающая деньги». От такого требования задрожали бы даже богатейшие аристократы и крупные торговые магнаты. Не знай Ферда, кем этот человек станет в будущем, он, скорее всего, сразу выставил бы его за ворота. Однако Ферда знал, что однажды Вернелл добьётся успеха. – Хорошо. Я поговорю с лордами. – В-вы действительно сможете раздобыть столько? – Каждый день уничтожают десятки чудовищ. Живые образцы тебе больше не нужны? – Б-было бы неплохо получать и их, но за ними придётся ухаживать… – Не беспокойся. Судя по всему, Джед прекрасно справляется с этой работой. Я могу закрепить его за тобой. – Нет! Не нужно! Первоначальный этап завершён, теперь заметных результатов долго не будет! Правда, мне больше не нужна его помощь! Поэтому, прошу вас, ничего ему не говорите! Умоляю, позвольте мне жить! Вернелл с отчаянием принялся умолять Ферду отказаться от этой идеи. – Раз ты так говоришь. – Т-тогда каким образом вы собираетесь добыть столько трупов? – Хм… Одно чудовище Ферда мог поймать и самостоятельно, но не мог же регент лично отправляться на охоту всякий раз, когда исследователям требовался очередной образец. – Проще всего было бы назначить награду… Однако на сооружения и оборудование уже уходило немало денег. Дополнительные расходы, пусть даже небольшие, стали бы лишним бременем для казны. – Для начала пусть присылают их в качестве подношений. – Подношений? Ферда посмотрел на озадаченного Вернелла. – В мире хватает идиотов. И Ферда прекрасно знал, как привлечь их внимание. ---------- Умение разбираться в людях Если бы кого-нибудь спросили, кто является самым известным торговцем Империи Аркен, большинство без колебаний назвали бы Германа Паскаля. Герман Паскаль основал торговый дом, назвав его собственной фамилией, и неустанно расширял своё детище, мечтая распространить влияние не только на всю империю, но и на весь континент Сердес. У него было трое детей – двое сыновей и дочь. Все трое с детства считались гениями, однако наиболее выдающийся талант проявил второй сын, Стефан Паскаль. И сейчас этот самый Стефан думал лишь об одном: «Так я умру, даже ничего не успев сделать». Причиной подобных мрачных мыслей стала начавшаяся борьба за наследство. Коммерческое чутьё Стефана почти не уступало таланту его отца. Стоило ему увидеть возможность заработать, как он без колебаний вкладывал деньги. Даже потерпев неудачу, Стефан не жалел о принятом решении – по натуре он был человеком решительным и напористым. Он хотел доказать своё право на торговый дом исключительно собственными способностями. Поэтому всё время, проведённое рядом с отцом, посвятил развитию деловой хватки. Однако, когда Герман Паскаль собственноручно положил начало борьбе между наследниками, Стефан понял, что отец не научил его одному важнейшему навыку. «Умению подчинять людей своей воле!» Стефану недоставало той самой притягательной силы, без которой невозможно стать по-настоящему великим торговцем. Старший сын, Мерчит Паскаль, и младшая дочь, Тильда Паскаль, обладали и влиянием, и яркой харизмой. На их фоне Стефан выглядел обычным статистом, затерявшимся в толпе. Из-за неспособности привлекать к себе людей он неизбежно отставал в борьбе за право стать преемником. Именно тогда Мерчит сделал ему предложение: – Вероятнее всего, наследником стану я. Но торговыми делами ты управляешь лучше, поэтому можешь взять на себя весь торговый дом. Я оставлю себе лишь наёмников, которыми и сейчас руковожу. Так мы хотя бы не позволим нашей сестре натворить бед. Что скажешь? Под предлогом защиты торгового дома Мерчит Паскаль занялся наёмничеством и добился на этом поприще впечатляющего успеха. Он отличался не только умом. Для личных тренировок Мерчит нанял наставника, который прежде служил рыцарем, и сам неплохо владел оружием. Стефану недоставало харизмы, но дураком он не был. «Забрать себе всех наёмников, а мне оставить одну торговлю? Какая чушь». Как бы сильно деньги ни влияли на людей, с грубой силой им не сравниться. Мерчит и сейчас продолжал наращивать военную мощь. Что же произойдёт, если он действительно станет главой торгового дома? «Пса, поймавшего зайца, в конце концов самого отправляют в котёл». Объединяться с Мерчитом было нельзя. «Тогда заключить союз с сестрой?» От одной этой мысли Стефан сухо рассмеялся. Уж лучше сразу повеситься. «Эта женщина только и думает, как соблазнить мужчину, пожрать его торговый дом, а затем проглотить всё без остатка». Его младшая сестра Тильда была помолвлена с наследником другого крупного торгового дома Империи Аркен. От матери, прославившейся своей красотой, она унаследовала поразительную внешность и превратила её в оружие, с помощью которого обзавелась бесчисленными связями. На людях Тильда изображала чистую и наивную девушку, однако в душе всегда держала наготове нож, которым без раздумий ударила бы в спину. У неё были все задатки социопата. Если братьев и сестру что-то и объединяло, так это убеждение, что двум солнцам под одним небом не ужиться. «Чтобы выжить, мне придётся победить их обоих». Но как? У Стефана не было связей. Даже управляющие торгового дома Паскаль обсуждали лишь Мерчита и Тильду, будто второго сына Германа вообще не существовало. – Угх… Глухо простонав, Стефан рухнул грудью на стол. Ему следовало работать, но сосредоточиться он не мог. Говорят, даже если небо рухнет, всегда найдётся щель, через которую можно выбраться. Так почему же судьба никак не желала подарить ему хотя бы один шанс? Пока Стефан предавался унынию, из-за двери раздался голос: – Прошу прощения, господин начальник отдела. Вы здесь? Секретарь открыл дверь и вошёл. Стефан мгновенно выпрямился и улыбнулся, словно ещё секунду назад вовсе не лежал на столе, оплакивая собственную судьбу. – Что случилось? – Поступило срочное донесение. По всей империи резко вырос спрос на один товар. Нам необходимо как можно скорее обеспечить поставки. – Поставки? Разве сейчас сезон какого-то особого товара? – Именно поэтому донесение и назвали срочным. – Пожалуй, ты прав. Что им понадобилось? – Эм… Похоже, странствующие рыцари скупают трупы чудовищ. – Что? Трупы чудовищ? Даже среди срочных донесений подобная новость была редкостью. Считалось, что одни лишь останки чудовища навлекают несчастья, поэтому их почти никогда не сохраняли целыми. – Разве у нас недостаточно на складах? Разумеется, Стефан не принадлежал к людям, слепо следовавшим общепринятым представлениям. Если что-либо хотя бы теоретически могло принести прибыль, он предпочитал сперва это запасти, а уже затем разбираться, для чего оно пригодится. Когда-то Стефан решил, что трупы чудовищ могут оказаться ценными трофеями. – Да. Мы проверили запасы. На складах хранится около ста пятидесяти тел. – Тогда продайте их. В чём проблема? – Запрашиваемое количество… в несколько раз больше. – Что? Зачем им столько? Обычно уничтожение десятка чудовищ уже считалось подвигом, достойным похвалы. Даже если рыцарю не вручали награду, подобное достижение как минимум производило хорошее впечатление. – Я подумал, что вас заинтересует причина, и немного разузнал. Вот что мне удалось найти. Секретарь протянул ему копию объявления. – На Дальнем Востоке выбирают нового лорда. В объявлении сказано, что там ищут отважных рыцарей, способных сражаться с чудовищами. Тому, кто преподнесёт тридцать трупов, обещают передать владения и должность недавно казнённого Тесалоса Вольчера. Поэтому странствующие рыцари и начали скупать останки. – Заманчивое предложение. Странствующие рыцари годами скитались без собственного дома и цели. Разумеется, ради возможности получить земли и титул они были готовы броситься хоть на край света. Подумаешь, владения находились на Дальнем Востоке, рядом с землями демонов. Кого волнуют такие мелочи? – Хм… Стефан задумчиво почесал подбородок. Его взгляд не отрывался от объявления. «Здесь явно имеется в виду не то, что написано…» Он заставил разум работать, пытаясь уловить скрытый смысл. «Они требуют, чтобы рыцари приносили чудовищ… Возможно, таким способом хотят заодно собрать людей, способных на них охотиться?» Тридцать трупов могли быть лишь минимальным условием для допуска к отбору, за которым последуют дополнительные испытания. «Такое объяснение возможно. Но попробуем взглянуть на всё иначе». Стефан доверился инстинкту торговца. Тому, кто принесёт больше тридцати чудовищ, обещали целое владение. «Сделка явно неравноценная». Задача была непростой, но всё же не настолько выдающейся, чтобы награждать за неё землёй и титулом. Чрезмерно щедрая награда обычно означала одно из двух. Либо тот, кто разместил объявление, был безнадёжным идиотом... «Либо награда служит приманкой». Странствующие рыцари со всей империи устремятся на Дальний Восток в надежде получить титул. И что они привезут с собой? Своих людей и трупы чудовищ. «Значит, великому княжеству Вальдровы нужны останки чудовищ». На этом мысль Стефана застопорилась. Зачем просить чудовищ в краях, где они встречались повсюду? Это было всё равно что ввозить песок в пустыню или рыбу на морское побережье. «Они хотят провернуть что-то с отчётами? Создать чёрный рынок? Искусственно поднять цены, воспользовавшись неразберихой?» Стефан перебирал одну возможность за другой. Однако если товар требовался в огромных количествах, а просьбу о его поставках открыто распространили по всей империи, оставался лишь один правдоподобный ответ. «Исследования». В великом княжестве проводили исследование, для которого требовалось множество тел чудовищ, и использовали освободившуюся должность в качестве приманки. «А ведь…» На этом можно было заработать. Тусклый взгляд Стефана, помрачневший из-за борьбы за наследство, вновь загорелся азартом. – Торговля трупами чудовищ уже началась? – Да. Странствующие рыцари прибывают толпами и уже дерутся друг с другом за товар. – Понятно. Передай нашим отделениям, чтобы скупали все останки чудовищ, какие смогут найти. Мы должны первыми захватить рынок. Ясно? – Эм… Вы уверены, что нам следует это делать? – Выполняй. – Да, господин. – Хорошо. Стефан резко поднялся и схватил плащ. – Эм… Куда вы направляетесь, господин начальник отдела? – Уеду на несколько дней. Ты говорил, внизу находится странствующий рыцарь? – Да, но… господин начальник? Словно была дорога каждая секунда, Стефан выбежал из кабинета. *** – Му-ха-ха-ха! Считайте великой честью возможность сопровождать этого героя – Робеллуса! Странствующий рыцарь по имени Робеллус самодовольно улыбнулся. Каждое его слово было пропитано самолюбованием. Стефан натянуто улыбнулся в ответ. – Разумеется, для меня это огромная честь. Ха-ха… – Пока рядом с вами находится этот Робеллус, можете чувствовать себя так, словно вас со всех сторон защищают несокрушимые стены Империи Аркен! Ведь моё тело… Едва началась очередная речь, Стефан мысленно вздохнул. «Я совершенно не умею разбираться в людях». Из десяти странствующих рыцарей, посетивших торговый дом, именно Робеллус показался ему самым достойным кандидатом. Однако за два дня путешествия до великого княжества тот ни на миг не переставал хвастаться своими подвигами. Закончив одну историю, он вскоре начинал рассказывать её заново. Причём при каждом повторении некоторые подробности удивительным образом менялись. Похоже, он даже собственные выдумки не мог запомнить как следует. «Поэтому я и ненавижу странствующих рыцарей». Странствующие рыцари… Из десяти историй, которые заучивали менестрели, восемь непременно повествовали об их подвигах. Их приключения и победы заставляли сердца слушателей биться быстрее, даря избавление от однообразия повседневной жизни. Разумеется, верили в подобные сказки лишь дети. Стефан слишком хорошо знал истинное лицо странствующих рыцарей. «Называют себя рыцарями, а на деле ничем не отличаются от разбойников и головорезов». Эти люди владели оружием и порой обладали военной подготовкой, но не подчинялись никакой власти и не состояли на службе. Вооружённый отряд, способный в любой момент превратиться в шайку бандитов. «Каждую неделю несколько таких являлись к нам за покровительством». Многие просили денег и право выступать от имени торгового дома, даже не потрудившись доказать собственную ценность. Покровительство странствующему рыцарю могло помочь обзавестись полезными связями, однако Стефан не желал пачкать свою сеть подобным мусором. «Да и какая от них польза?» Они кричали, что ради титула готовы на всё, но при первых серьёзных трудностях убегали, сверкая голыми задницами. Не просто же так они всю жизнь скитались без господина и дома. – И-и-го-го! – Что происходит? Лошади, тянувшие карету, внезапно взбесились. Они почуяли запах дракона. Местные животные давно к нему привыкли и не испытывали страха, но для лошадей, привезённых из других земель, это было всё равно что прыгнуть в огонь. Стефан подсказал растерявшемуся кучеру: – Наденьте на них приготовленные маски с благовониями. Они лежат в той сумке. Закрепите маски на мордах, и лошади успокоятся. – А, вот они? Понял. Кучер надел на лошадей маски с мешочками благовоний. Только после этого животные перестали брыкаться и вновь послушно уставились вперёд. Остановившаяся карета продолжила путь. Стефан поднял голову к небу. Перед ним возвышалась одинокая гора, которую называли последним оплотом Дальнего Востока. На её вершине стоял замок Вальдровы. Крепость, возведённая над логовом драконицы, неспособной обуздать собственную жестокую природу. «Красная драконица Вальдрова». Стефан сглотнул. Безжалостная правительница, способная разорвать на части даже имперского принца. Демоническая драконица, которая якобы собиралась поглотить всю осквернённую ману и подчинить себе мир. «Какой идиот согласился обручиться с таким чудовищем?» И тут же Стефан подумал о другом. Кем этот идиот окажется лично для него? *** Войдя в замок Вальдровы, Стефан принялся внимательно осматривать внутренний двор. Поскольку объявление распространялось открыто, сюда уже успело съехаться множество странствующих рыцарей. – Эй, не лезь без очереди! – Только попробуй тронуть наших чудовищ – убью! – Ублюдок, чего уставился?! Переполненные энергией мужчины толпились возле своих повозок и при каждом удобном случае мерились силой. Доспехи их подчинённых не подходили друг к другу ни по размеру, ни по форме и вдобавок содержались в отвратительном состоянии. «Их люди больше похожи на разбойников, чем на солдат…» Сами странствующие рыцари, напротив, выглядели до смешного броско. Некоторые ради привлечения внимания облачились в совершенно новые доспехи работы известных мастеров. Один даже нанял менестреля, который на весь двор зачитывал перечень его подвигов. Другой намеренно оставил на снаряжении следы сражений, желая сойти за закалённого ветерана. «А этот купил тела у нашего торгового дома». Стефан помнил, что тот приобрёл ровно тридцать. И в его повозке лежало ровно тридцать трупов. По коридорам все эти люди шествовали с изяществом и достоинством истинных рыцарей. «Одна показуха…» Большинство из них даже не удосужилось помыться, зато щедро облилось духами. Смешавшиеся запахи оказались настолько отвратительными, что Стефана едва не вырвало. Наконец они добрались до пиршественного зала. Все столы оттуда вынесли, освободив середину помещения, поэтому почти полсотни рыцарей смогли разместиться на достаточном расстоянии друг от друга. – Кстати… Заговорил Робеллус. – Вы когда-нибудь видели человека, которому предстоит стать хозяином этого замка? То, что он заговорил о ком-то другом, вместо того чтобы вновь восхвалять себя, выдавало его тревогу. Стефан покачал головой. – Не видел. Знаю лишь, что он происходит из рода Роснова. – А! Род Роснова! Меч, защищающий империю! Но почему именно его выбрали женихом великой княгини-дракона? – Говорят, он слаб здоровьем. К тому же у него голубые глаза, а не характерный для Роснова цвет, поэтому слухи о неверности его матери считались почти доказанными. Похоже, семья искала повод избавиться от него, а он согласился на помолвку. Теперь этот человек является женихом великой княгини и регентом её владений. – Вот как… Робеллус задумчиво почесал подбородок. В его глазах вспыхнуло честолюбие, совершенно несоразмерное его способностям. – Хм… Если бесполезный мужчина, изгнанный собственной семьёй, сумел стать правителем лишь благодаря помолвке, возможно, и я мог бы занять его место. Из уст человека, называвшего себя рыцарем, совершенно свободно вырвались слова настоящего разбойника. Робеллус, похоже, даже не осознавал, что произнёс их во владениях того самого человека. «И подумать только, что этот тип происходит из рыцарского рода, некогда именовавшегося мечом Империи Аркен…» Стефан знал, что рыцарство империи переживало упадок, но зрелище человека, пробившего дно и продолжившего падать, всё равно заставило его мысленно вздохнуть. Однако Стефан был торговцем. Он прекрасно понимал, что клинок всегда ближе закона, а потому в любой ситуации следует произносить подходящие слова. – Ха-ха… Возможно, вы и правы. Даже отправляясь сюда, Стефан не возлагал на Ферду особых надежд. Ходили слухи, будто тот казнил Тесалоса Вольчера и подчинил себе всех лордов Дальнего Востока, но слухи почти всегда преувеличивали действительность. «Человек, которого изгнали из семьи, вряд ли способен на что-то выдающееся…» Не ожидая от Ферды многого, Стефан спокойно ждал его появления. Но когда хозяин замка наконец вошёл в зал, второй сын Германа Паскаля вновь осознал одну неприятную истину. Он и в самом деле совершенно не умел разбираться в людях. ---------- Ароматы и зловоние Ферда стоял на верхней галерее пиршественного зала замка Вальдровы и разглядывал собравшихся внизу рыцарей. – Отвратительные создания. Рури, наблюдавшая за залом рядом с ним, произнесла это с нескрываемым презрением. – По-моему, ты слишком сильно ненавидишь людей, – заметил Ферда. – Я не ненавижу людей. Просто эти существа омерзительны. Словно больше не в силах терпеть, Рури прикрыла нос и рот платком. – Услышав слова «странствующие рыцари», я представила себе нечто вроде канализационных крыс. Но как им удалось оказаться ещё хуже? Рыцари щедро облились духами, однако резкий аромат лишь скрывал их немытые тела от человеческого обоняния. Для порождения дракона подобная уловка не значила ровным счётом ничего. Рури едва сдержала рвотный позыв. – Люди всегда ходят в таком виде? Это уже не аромат и даже не просто запах. Они пахнут как гора гниющего мусора! Ферда понимающе кивнул. – При явке ко двору подобное считается необходимым минимумом. – Не мыться? Рури подозрительно посмотрела на него, пытаясь понять, не шутит ли он. Ферда снова кивнул. – Среди рыцарей это считается одной из добродетелей. Якобы, смывая собственный запах, воин позорит себя. Даже если они прибыли в спешке, им всё равно необходимо благоухать «благородно». – Вы удивительно хорошо знакомы с варварскими обычаями. – Когда рождаешься в рыцарской семье, поневоле узнаёшь о них. Сам Ферда всегда считал подобные традиции варварством. Вероятно, большинство рыцарей думали так же, но обычай сохранялся лишь потому, что был традицией. Рыцари Империи Аркен скорее закололи бы родного отца, чем признали, что давний обычай утратил всякий смысл. – А вы поступили бы так же? – спросила Рури. – Я не рыцарь. С какой стати? Ферда любил чистоту. Даже в те времена, когда ему приходилось жить в ванной комнате, он содержал её в безупречном порядке. Привычка к чистоте настолько глубоко укоренилась в нём, что избавиться от неё он не смог бы при всём желании. – Похоже, все уже собрались. Что собираетесь делать? – Хм… Ферда ещё раз внимательно осмотрел толпу. «Как я и думал, его здесь нет». Он пообещал странствующим рыцарям земли в обмен на тридцать трупов чудовищ. Это условие позволяло не только быстро собрать необходимые Вернеллу образцы, но и созвать воинов в одно место, чтобы оценить каждого лично. «Ходячая крепость Альбердо так и не появился». Альбердо носил доспехи, массивные и прочные, словно панцирь исполинской черепахи. В одной руке он держал огромный меч, в другой – тяжёлый щит. Он скитался по землям пешком, без коня и оруженосца. Выглядел бедно, но при этом был едва ли не совершенным воплощением благородного рыцаря. «Я знал, что его не интересуют ни земли, ни служба господину. Но надеялся, что его привлекут владения на Дальнем Востоке». Альбердо поклялся сражаться со всеми угрозами человечеству. Казалось бы, Дальний Восток, постоянно находившийся на грани гибели, должен был заинтересовать Ходячую крепость. – Вы ищете кого-то определённого? – с любопытством спросила Рури, заметив, как взгляд Ферды блуждает по залу. – Если ищу, то да. А если нет, то нет. – И что это должно означать? – Это как надеяться найти на дороге серебряную монету. Хватит разговоров. Спускаемся. – Поняла. Рури указала пальцем под ноги Ферды и сделала небольшое круговое движение. Под ним бесшумно закрутился белый воздушный вихрь, и тело Ферды стало почти невесомым. [Небесная лестница]. Заклинание третьего ранга, позволявшее медленно и безопасно спускаться по воздуху. Практической пользы от него было немного, зато аристократы обожали эту магию за возможность появляться перед окружающими с подобающим достоинством. Ферда шагнул с галереи и по наклонной плавно опустился к возвышению. – Что? Кто-то из собравшихся заметил его первым. – Смотрите, кто-то спускается! – Это… хозяин замка? Ничего не понимающие странствующие рыцари стояли с разинутыми ртами, наблюдая за его приближением. Заложив руки за спину, Ферда легко ступил на возвышение, плавно развернулся и окинул собравшихся взглядом. Изящество, с которым он спустился по воздуху, и достоинство великого мага заставили замолчать даже самых недалёких рыцарей. – Приветствую вас. Его голос прозвучал торжественно и властно. Стефан, наблюдавший за появлением Ферды, на несколько мгновений потерял дар речи. «Так вот он какой – опора владений Вальдровы? Избалованный мальчишка, опьяневший от власти?» Не изумиться было невозможно. Стефан слышал, что жених великой княгини едва достиг совершеннолетия, но Ферда и в самом деле выглядел очень молодо. Среди прибывших странствующих рыцарей не нашлось ни одного младше него. Даже самый юный превосходил регента возрастом лет на пять. «Но он держится так, словно занимает этот пост уже несколько десятилетий. Подобная властность встречается лишь у опытных глав знатных родов». Хотя Ферда был моложе многих присутствующих, никому и в голову не пришло проявить к нему снисхождение. «Что я делаю?!» Стефан наконец опомнился. Как он мог стоять перед правителем, вытянувшись во весь рост? Несколько сообразительных рыцарей уже преклонили колени. Стефан толкнул Робеллуса локтем в бок. – Господин рыцарь. – Что? А, да, разумеется! – Вам следует опуститься на колено. – Что?.. Ах! Осознав свою ошибку, Робеллус торопливо рухнул на одно колено. Сделал он это не слишком изящно, но сейчас никого не интересовало соблюдение тонкостей этикета. Придя в себя, остальные рыцари последовали его примеру. Ферда продолжил: – Я Ферда Вальдрова, официальный жених великой княгини и регент её владений. – Приветствуем регента великого княжества! Один из рыцарей громко выкрикнул приветствие. Остальные с небольшим запозданием подхватили его слова. Стоявший впереди всех мужчина пригладил волосы, собираясь представиться. – Для меня величайшая честь ступить на земли владычицы великой силы. Моё имя… – Не стоит. Ферда оборвал его на полуслове. Отказ выслушать представление рыцаря нарушал правила дворцового этикета. «Зачем он это сделал?» – подумал Стефан. Впрочем, искать глубокий смысл не стоило. Ферда с самого начала не собирался соблюдать формальности. – Ваши роскошные обёртки мне ни к чему. Зачем напрасно создавать ожидания, если внутри всё равно один мусор? – Что?.. – Ч-что вы имеете в виду?.. Ошеломлённые странствующие рыцари зашевелились, и зал наполнился лязгом доспехов. «Как жестоко!» От смеси пота и духов Стефана и без того мутило. Теперь к запаху добавилось такое напряжение, что он почувствовал себя совершенно разбитым. Ферда же, бросив оскорбление в лица полусотни вооружённых мужчин, сохранял невозмутимость, словно широкая река, спокойно несущая свои воды. – Предпочитаете, чтобы я выразился понятнее? Вы пустышки. Полые оболочки, производящие слишком много шума. Грохот! Один из рыцарей ударил бронированным кулаком по полу. – Вы переходите все границы, господин регент! Требую, чтобы вы забрали свои слова назад! Мужчина обладал свирепой внешностью, а его доспехи покрывали многочисленные царапины, придававшие ему вид закалённого в боях ветерана. Стефан узнал в нём человека, которому торговый дом продал тридцать трупов чудовищ. «Вот же наглец!» Пока Стефан морщился, Ферда сверху вниз посмотрел на рыцаря. – Перехожу границы… Он кивнул, словно признавая справедливость замечания. – Хорошо. Если мои слова окажутся ложью, я принесу извинения. Не размыкая рук за спиной, Ферда неторопливо прошёлся по возвышению и внимательно осмотрел рыцарей. – Есть ли среди вас тот, кто лично убил всех тридцать принесённых чудовищ? – Эм… – Кхм… Некоторые рыцари, ещё недавно пылавшие возмущением, неловко закашлялись и опустили головы. Впрочем, несколько человек продолжали держаться вызывающе, посмеиваясь над остальными. Свирепый рыцарь тоже высоко поднял подбородок. Тогда Ферда перевёл взгляд на тех, кто сохранил уверенный вид. – А кто-нибудь из вас убил все тридцать чудовищ в одиночку? – Ну… – В одиночку? Это же… невозможно… Под его пристальным взглядом голоса постепенно стихли. Один за другим рыцари опустили головы. Тому, кто действительно самостоятельно справился с тридцатью чудовищами, незачем было бояться подобного вопроса. «Ни одного». Если бы странствующий рыцарь обладал силой, позволявшей в одиночку уничтожить столько тварей, он давно служил бы влиятельному господину. То, что некоторые продолжали с гордостью держать головы поднятыми, означало лишь одно: они лгали, надеясь, что Ферда не сумеет проверить их слова. «Ни один здравомыслящий лорд не поверил бы подобной чепухе». Стефан внимательно наблюдал за реакцией регента. Ферда встретился взглядом с вызывающе державшимися рыцарями, а затем кивнул. – Понятно. К общему изумлению, он словно признал их слова. Вот так просто? – В таком случае я приношу извинения. Ферда подошёл к стоявшей рядом юной служанке и протянул руку. Рури достала из складок юбки свиток с красной восковой печатью и передала ему. – Вам известно, что это? Ферда поднял свиток над головой. Даже самый недалёкий из присутствующих мгновенно всё понял. – Это жалованная грамота на земли, которыми прежде управлял Тесалос Вольчер, и патент на дворянство. Достаточно вписать имя нового владельца, и документ обретёт законную силу. Именно ради этого прибыли все собравшиеся. – При каких бы обстоятельствах вы ни раздобыли трупы, каждый из вас преподнёс великому княжеству тридцать чудовищ. А обещания следует исполнять. Ферда положил свиток на стол, стоявший посреди возвышения. – Поэтому, если желаете получить награду… Следующие слова стали началом хаоса. – Подойдите и возьмите её. В глазах странствующих рыцарей вспыхнул хищный блеск. Стефан инстинктивно втянул голову в плечи. Он слишком часто видел подобные сцены. «Как толпа женщин средних лет на распродаже со скидкой в семьдесят процентов!» Окажись между ними, и тебя раздавили бы, словно креветку под сапогом. Вот только сейчас перед ним находились не покупательницы, а вооружённые рыцари. Значит, предстоящее побоище будет куда жестоким. Решив, что лучше на это не смотреть, Стефан опустил голову. Однако никто не двинулся с места. Даже стоявший рядом Робеллус. Стефан осторожно поднял взгляд и прошептал: – Господин рыцарь, разве вы не собираетесь забрать грамоту? – Ух… У-у-ух… Нет, Робеллус попросту не мог пошевелиться. Он выглядел так, словно испытывал невыносимую боль. Глаза едва не вылезали из орбит и были прикованы к одной точке. Заинтересовавшись тем, что он увидел, Стефан невольно повернул голову. – Кх!.. Ч-что?! Он издал сдавленный звук, внезапно утратив способность нормально дышать. «Д-дракон?..» Там, где ещё мгновение назад стояла юная служанка, теперь свернулся кольцами серебряный дракон, яростно взиравший на собравшихся рыцарей. Под его взглядом все присутствующие застыли, не в силах пошевелиться. «Что происходит? Когда он здесь появился? Или это нас куда-то перенесли?» Стефан всерьёз задумался, не оказался ли весь зал в другом месте. Страх был настолько силён, что лишил его способности рассуждать здраво. Пока остальные стояли, полностью парализованные ужасом, кто-то всё же начал двигаться. – Успе-е-ех… Из горла мужчины вырвался хриплый предсмертный стон. – Зе-е-емли… – Свобо-о-ода… и избавле-е-ение… Шатаясь, словно дряхлые старики на пороге смерти, рыцари двинулись к лежавшей на возвышении незаполненной грамоте. Мучительная гонка продолжалась. – Гр-р-р… Тело серебряного дракона исказилось. До этого неподвижная тварь угрожающе зарычала, словно приближение людей привело её в ярость. Рыцари, из последних сил заставлявшие себя двигаться, снова окаменели. Свернувшийся кольцами дракон приподнялся. – Р-Р-Р-А-А-А-А! Оглушительный рёв сотряс зал, будто кто-то прикоснулся к запретной чешуе разъярённого дракона. Перед встречей с рыцарями Ферда спросил у Рури: – Что произойдёт, если ты обрушишь на рыцарей Драконий страх? – Большинство побежит прочь, уверенное, что за ними гонится дракон. – А если использовать совсем немного? – Тогда их чувства убедят их, что поблизости находится дракон. Они не смогут пошевелиться. – Этого достаточно. Когда я подам знак, сможешь немного выпустить Драконий страх? – На рыцарей? – Да. Если мы выбираем нового владельца земель, он хотя бы не должен оказаться трусом. Тогда Рури в целом согласилась с его замыслом. «Сначала я думала, что не имеет значения, кто именно получит земли, но…» Её мнение постепенно менялось. Люди часто говорили, что в действительности всё воспринимается иначе, чем в воображении. Однако существовала одна решающая причина, пошатнувшая терпение Рури. «Этот смрад». Из-за Драконьего страха рыцари обильно потели, а их тела разогревались. Жар усиливал как естественную вонь, так и запах духов, которыми они себя залили. Под потолком уже сгустилось облако тяжёлого, удушающего смрада, которое при большом желании можно было назвать «зловонным туманом». Даже Ферда, обычно равнодушный к запахам, теперь ощущал отвратительную смесь, заполнявшую помещение. Для Рури происходящее было настоящим адом. Сами рыцари, вероятно, ничего не замечали. Они были слишком подавлены её Драконьим страхом. Одни дрожали от ужаса, другие, движимые алчностью, упрямо заставляли себя идти вперёд. – Я-я наконец-то… выбьюсь в люди! – М-меня вовсе не пугают д-драконы! Теперь они ещё и выкрикивали вслух свои жалкие, мерзкие мысли, окончательно испытывая терпение Рури. «Хочу немедленно выбросить их из замка». Однако она сдержалась и продолжила исполнять свою роль. Рури намеревалась наблюдать за ними до самого конца. В этот миг её серебряные глаза заметили кое-что ужасное. Впереди остальных к возвышению карабкался мужчина. От него несло так, словно он не мылся несколько дней. Вероятно, пот на его теле успел высохнуть и покрыться новыми слоями уже не один раз. По грязному лицу рыцаря скатилась крупная капля. Пробираясь через накопившуюся на коже грязь, она оставила за собой чистую дорожку, достигла подбородка и на мгновение повисла на нём, словно сталактит. Кап. Грязный и зловонный пот упал на священный пол замка Вальдровы. Хрусть. Рури показалось, будто внутри неё что-то сломалось. Когда её разум до конца осознал увиденное, она на мгновение утратила контроль. Драконий страх вырвался наружу во всей своей мощи и накрыл пиршественный зал. Вспышка продлилась лишь ничтожную долю секунды, но этого оказалось более чем достаточно. – А-А-А-А! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! Первыми развернулись и бросились бежать те рыцари, которые прежде упрямо продвигались вперёд. Паника распространилась по залу подобно лесному пожару. – Прочь с дороги! Я хочу домой! – А-А-А-А! МАМОЧКА! МА-А-А-АМА! Громыхая доспехами, рыцари в полном беспорядке устремились к выходу. Они толкались, падали и карабкались друг по другу, пытаясь вырваться из зала. Через несколько мгновений помещение опустело. – Хм… Наблюдавший за хаосом Ферда посмотрел на пострадавшие двери. – Я надеялся понаблюдать за ними ещё немного. Какая жалость. – …Прошу прощения, – тихо произнесла Рури. – Ничего страшного. Безымянных выскочек вроде них хватает. Просто устроим новый отбор. Взгляд Ферды переместился в дальний угол зала. – К тому же нельзя сказать, что этот отбор закончился полным провалом. Посреди опустевшего помещения остался один человек. Он не был рыцарем. Его ноги дрожали, однако при внимательном взгляде становилось ясно: мужчина из последних сил заставлял себя стоять на месте. По его щекам текли слёзы, из носа свисали сопли, а всё лицо было мокрым от страха. Казалось, ещё немного – и он задохнётся. Тем не менее мужчина не отводил глаз от Ферды. Кем бы он ни был, регент решил, что с ним по крайней мере стоит поговорить. – Как тебя зовут? – М-меня зовут С-Стефан Паскаль. – Тебя зовут С-Стефан? – П-простите. Я з-заикаюсь. Сте-фан. – Ничего страшного, я понял. Просто решил уточнить. Говори спокойно, не нужно заставлять себя. – Д-да, господин… Ха-а-а… Стефан всё ещё не оправился от Драконьего страха. Он раз за разом глубоко вдыхал, но нескольких вдохов оказалось недостаточно, чтобы успокоиться. «У него поразительная сила духа». Даже с дрожащими губами Стефан был способен поддерживать разговор. Не произнеся своих мыслей вслух, Ферда спросил: – Если ты принадлежишь к роду Паскаль, то имеешь отношение к известному мне торговому дому? – Д-да. Я второй сын Г-Германа Паскаля. Сейчас занимаю должность зам… заместителя главы столичного отделения. Нет, за-местителя главы. – Понятно. Что привело тебя сюда? – Я продавал рыцарям трупы чудовищ… и подумал, что они могут понадобиться Вашей Светлости… Поэтому приехал, чтобы предложить сотрудничество… Он прибыл сюда с определённой целью. И подавил желание бежать, потому что не мог отказаться от неё. «Однако меня смущает…» Его имя. Стефан Паскаль. «Я никогда о нём не слышал». Герман Паскаль был известнейшим торговцем империи, а возможно, и всего континента. Разумеется, Ферда прекрасно его знал. После смерти Германа борьба за наследство разгорелась с новой силой. Однако главных претендентов было лишь двое: Мерчит и Тильда. «Значит, Стефан – одинокий корабль посреди моря». Судно, попавшее в полный штиль и обречённое бесконечно дрейфовать, пока о нём не забудут. У Стефана имелись качества достойного преемника, но не было поддержки, поэтому ему было суждено бесследно исчезнуть. Причин считать его незначительной фигурой хватало. «Но если он обречён проиграть лишь из-за отсутствия поддержки…» Что произойдёт, если эту поддержку предоставит Ферда? «Мерчит и Тильда уже собрали собственные силы». Даже если Ферда встанет на сторону одного из них, особой выгоды он не получит. «Но если ввести Стефана в борьбу как третью силу…» В случае успеха Ферда получит доступ к торговой и информационной сети дома Паскаль, считавшейся лучшей в Империи Аркен. Это значительно ускорит развитие почти диких земель Дальнего Востока. И поможет грядущей технологической революции. – Стефан. Ферда уже принял решение. – Пока ты приходишь в себя, не желаешь выслушать одно весьма нелепое предложение? ---------- Человек, способный увидеть будущее – Нелепое… Предложение? – Неважно, поверишь ты моим словам или нет. Просто выслушай. – Х-хорошо. Стефан выпрямился и постарался сосредоточиться, как велел Ферда. Голова всё ещё слегка кружилась после Драконьего страха, однако воспринимать сказанное он уже мог. Ферда заговорил спокойно: – Вот каким я вижу будущее. Он не пытался придать речи особую торжественность, не преувеличивал и не произносил громких лозунгов. Ферда просто рассказывал о том, что когда-то видел, слышал и ощущал сам. По мере рассказа отдельные слова особенно прочно врезались Стефану в память. «Карета, способная двигаться без лошадей… Устройство, работающее на магии, но не требующее присутствия мага…» Стефана не раз называли гением. Он обладал превосходным коммерческим чутьём и привык смотреть на мир глазами торговца. Всё было просто: вкладывайся в то, что принесёт прибыль, и отбрасывай то, что не принесёт ничего. Но рассказ Ферды… «Несбыточная фантазия». С точки зрения торговца всё услышанное звучало нелепо. Подобную затею следовало сразу выбросить из головы. И всё же… «Почему-то кажется, что это действительно возможно». Ферда не был мошенником, пытавшимся обвести его вокруг пальца. Он не сулил лёгкого богатства и не приукрашивал собственные возможности. Скорее, он походил на старика, рассказывающего ребёнку сказку перед сном. Говорил спокойно и искренне, но настолько живо, словно собственными глазами видел каждую описанную вещь. Какой бы невероятной ни казалась эта история, Стефан отчётливо представлял открывающийся перед ним мир. «Не знаю, что это за чувство, но одно ясно наверняка… На этом можно заработать целое состояние!» Сознание окончательно прояснилось, а руки непроизвольно задрожали от возбуждения. – Вот и всё, – закончил Ферда. – Таким я вижу будущее. Стефан наконец разомкнул губы, не произносившие ни слова на протяжении всего рассказа. – Это будущее… связано с исследованиями, которые вы сейчас проводите, господин регент? Потрясение оказалось настолько сильным, что он даже перестал заикаться. – Разумеется. – Т-тогда не могли бы вы рассказать, что именно исследуете? Прошу вас! Не в силах сдержать охватившее его волнение, Стефан почти взмолился. – Это называется магической инженерией. – Магическая инженерия… Словосочетание казалось смутно знакомым. Возможно, он уже слышал его прежде, но тогда не обратил внимания, решив, что это направление не сулит прибыли. «Но сейчас всё иначе». – Е-если для исследований вам требуются трупы чудовищ… позволите торговому дому Паскаль оказать помощь? – Предлагаешь сотрудничество? – Да. Мы предоставим всё необходимое. Ферда откинулся на спинку кресла. – И чего ты хочешь взамен? – Мы желаем участвовать в производстве и распространении изделий магической инженерии. – Только в производстве и распространении? – Разумеется, на правах единственного поставщика. Просьба была чрезвычайно дерзкой. Монополия. Высшая награда, о которой мог мечтать любой торговец. – Я понимаю, что прошу многого. Все условия будут определяться вами, господин регент. Взамен мне нужны лишь исключительные права на продукцию, которая появится благодаря этим исследованиям. Однако Ферда не выглядел впечатлённым. – Наши исследования способны изменить весь мир. Если желаешь получить над ними монополию, одной помощи с образцами будет недостаточно. Придётся доказать серьёзность своих намерений. – Что именно вы от нас хотите? Ферда озвучил условия: – Строительные материалы для прокладки дорог, необходимые великому княжеству ресурсы и неприкосновенный запас продовольствия на случай бедствий. Всё это должно поставляться нам в первую очередь. Стефан вздрогнул. – Вы требуете немало… – Разве желание правителя вкладываться в развитие собственных земель кажется тебе неразумным? – Нет, конечно. Ха-ха-ха… Стефан рассмеялся, но мысли в его голове неслись с бешеной скоростью. «Обеспечить все три вида поставок возможно… Но отдавать им высший приоритет?» Даже если другой покупатель предложит больше денег, торговому дому придётся сначала удовлетворить нужды Ферды, причём по заранее установленным ценам. Условие было опасным. – У тебя довольно мрачное лицо, – заметил Ферда. – Что? Н-нет, вам показалось. – Тебя беспокоит требование о первоочередных поставках? – Нисколько! Дело вовсе не в этом! Даже если именно это его и тревожило, настоящий торговец никогда не признался бы. Голос Ферды стал серьёзнее. – Подумай как следует. Никакие деньги не стоят сожалений человека, умершего, так ничего и не добившись. Стефан вздрогнул. – В-вы мне угрожаете? – Нет. Я говорю о твоём будущем. Герман Паскаль уже довольно стар, не так ли? – Ах… Стефан мгновенно понял, к чему тот ведёт. «Мои ненавистные брат и сестра…» В последнее время Мерчит и Тильда теснили его всё сильнее. – Даже если сейчас тебе придётся понести некоторые убытки, разве возможность стать хозяином торгового дома Паскаль того не стоит? «Хозяином… торгового дома…» Для Стефана торговый дом Паскаль был всем. Не просто источником богатства, а смыслом всей его жизни. – Насколько сильно ты поможешь мне, настолько же сильно я помогу тебе, – продолжил Ферда. – Всё, что построил Герман и во что ты вкладывал собственные силы, однажды целиком станет твоим. Стефан взвесил предложенную сделку: требования Ферды, показанное им будущее и цену, которую придётся заплатить самому Стефану. Условия были чудовищно неравными. «Но господин регент может стать моей опорой…» Ферда Вальдрова. Человек, которого прежде никто не воспринимал всерьёз. Изгой, над которым окружающие лишь насмехались. «Но он вовсе не такой». Теперь Стефан видел истинную ценность Ферды. Перед ним сидел человек, способный представить будущее. Не просто мечтатель, твердивший о прекрасных идеалах, а человек с ясным, осязаемым замыслом и решимостью воплотить его в реальность. «У него есть то, чего недостаёт мне. Сила, заставляющая людей поверить в его будущее». И Стефан хотел стать частью этого будущего. Однако с окончательным ответом он не спешил. – Позвольте задать один вопрос. – Спрашивай. – Почему вы выбрали меня, а не моего старшего брата или сестру? Ферда ответил без колебаний: – Потому что, встав на их сторону, я ничего не получу. Холодно. Расчётливо. Честно. – Я согласен, – произнёс Стефан. Затем, словно вспомнив нечто чрезвычайно важное, добавил: – И непременно выполню свою часть сделки. Он опустился на колено и глубоко склонил голову. Ферда подался вперёд и протянул ему руку. – Надеюсь на плодотворное сотрудничество. – Я тоже, господин регент. «Какие бы предложения я ни услышал в будущем… ни одно из них уже не заставит моё сердце биться так же сильно». *** В тот день погиб один солдат. Для кого-то он был отцом, для кого-то – мужем. Он отдал жизнь, защищая крестьян от напавшего чудовища. Священники совершили погребальный обряд и окропили могилу святой водой. Солдаты подняли мечи, отдавая последние почести павшему товарищу. На похороны пришёл даже граф Ульбера Концилус, уже слишком старый, чтобы самому выходить на поле боя с клинком в руке. Он не пропускал похорон ни одного своего солдата. Но сегодня всё было иначе. Церемония давно завершилась, а граф Концилус продолжал стоять возле могилы, молча глядя на свежую землю. – Арвен. – Да, господин? – Что ответили в империи? Когда нам пришлют припасы? Арвен мрачно произнесла: – Сказали, что потребуется время. В первую очередь снабжают имперские войска… – В первую очередь… Ульбера провёл рукой по бороде. Обычно спокойный и невозмутимый, сегодня он не мог скрыть ярости. – Мерзавцы… Жалкие мерзавцы! – Мы тоже подданные империи! Мы каждый день истекаем кровью и умираем на передовой, а император тем временем вооружает городскую стражу, чтобы поддерживать порядок в безопасных городах! – Господин, прошу вас, успокойтесь, – попыталась остановить его Арвен. – Я никогда не жил так, чтобы мной можно было гордиться. Но и постыдной свою жизнь не считал. А сегодня… сегодня мне впервые по-настоящему стыдно. Граф опустился на колени перед могилой. – Меч этого солдата сломался, когда он ударил чудовище. Клинку было пять лет… Его давно следовало заменить. Ульбера с горечю сжал зубы. – Никакая выучка не поможет воину, если оружие ломается у него в руках. Мы ведём войну каждый день, а они просто забыли о нас. Он вцепился пальцами в землю над могилой. – Я подвёл тебя. Окружавшие его солдаты тоже опустились на колени и заплакали. С помощью Арвен граф Концилус наконец поднялся. Он уже собирался вернуться в резиденцию, когда со стороны ворот донёсся шум. – Что там происходит? – Ваша Светлость! Мы как раз собирались вам доложить. – О чём? – Из леса показалась длинная вереница повозок. Прибывшие называют себя торговцами, но выглядят подозрительно, поэтому мы пока не разрешили им войти. – Торговцы? – Они утверждают, что прибыли от торгового дома Паскаль. Это действительно было странно. Что понадобилось столь известному торговому дому на Дальнем Востоке? – Я сам с ними поговорю. Готовый к любому развитию событий, даже к вооружённой стычке, граф направился к воротам. Перед ними на лошади сидел богато одетый мужчина средних лет. – Я прибыл к графу Концилусу! – крикнул он. – Наши повозки стоят в лесу, а оставлять их там опасно! Арвен сурово ответила: – Перед вами сам граф Ульбера Концилус! Проявите уважение! Перепуганный мужчина мгновенно спрыгнул с коня и низко поклонился. – Прошу прощения, господин граф! Я не узнал вас! – Ничего страшного. Кто вы? – Мы представители торгового дома Паскаль. – Докажите. Мужчина предъявил официальные документы, заверенные гербом Империи Аркен. – Зачем вы прибыли? – Мы хотим открыть отделение торгового дома в ваших владениях. – Отделение? На Дальнем Востоке? Новость была ошеломляющей. Почему из всех возможных мест они выбрали именно эти земли? – Руководство приказало нам в первую очередь поддерживать прокладку дорог, снабжение ресурсами и другие работы по развитию великого княжества. Мы изучили возможные места и решили, что ваши владения подходят лучше всего. С вашего разрешения мы готовы начать немедленно. Граф непонимающе уставился на торговца. – Вы собираетесь построить здесь крепость? Мужчина рассмеялся. – Нет. Мы привезли строительные материалы и, что гораздо важнее, припасы. Нам стало известно, что ваши земли испытывают серьёзные трудности. Поэтому мы доставили от имени империи всё то, в чём сама империя вам отказала. Граф бросился к повозкам. – Ах… Его покрытые морщинами глаза широко распахнулись. Внутри лежало всё, о чём он просил и чего так и не получил: оружие, продовольствие, инструменты и принадлежности для ремонта снаряжения. Качественные, крепкие и долговечные вещи. Граф поднял один из мечей. «Почему?.. Зачем они всё это делают?» Ответ прозвучал за его спиной: – Это совместный проект торгового дома Паскаль и регента владений великой княгини. ---------- Слишком стыдно Граф Концилус удивлённо переспросил: – Регент? Вы говорите… о женихе Вальдровы? – Мы и сами не знаем всех подробностей, – ответил представитель торгового дома. – Но одно можно сказать наверняка: ему удалось убедить Стефана Паскаля, управляющего столичным отделением. А этот человек не склонен уступать кому-либо лишь из-за высокого титула или положения. – Вот как… Граф невольно вздохнул. Ферда Вальдрова. До сих пор Ульбера был о нём самого скверного мнения. Став регентом, тот только и делал, что угрожал местным лордам и оказывал на них давление, отчего недовольство среди восточной знати неуклонно росло. «И всё же этот мальчишка сумел договориться с торговым домом Паскаль?» Уже одно то, что Ферда незаметно для всех заключил союз с крупнейшим торговым домом империи, поражало воображение. Однако ещё сильнее графа удивляло другое. «Он сделал это не ради собственной выгоды». Будь Ферде нужна лишь личная прибыль, он направил бы все силы на обустройство замка Вальдровы. Но регент стремился оживить торговлю и помочь отрезанным от мира восточным владениям, а значит, действовал ради общего блага. «Какие условия он мог им предложить?» Земля в великом княжестве почти ничего не стоила. Леса вдоль линии обороны намеренно оставляли густыми, чтобы они мешали продвижению чудовищ. Даже если вырубить деревья и распахать почву, на ней удалось бы вырастить лишь самые неприхотливые культуры, способные уберечь людей от голода. К тому же фронт с каждым годом отступал, оставляя за собой всё больше опустошённых земель. Репутация Дальнего Востока была настолько скверной, что от местного участка отказались бы, даже предложи его даром. И всё же Ферда сумел представить торговому дому условия, перевесившие все эти недостатки. «Он добился того, чего не сумел бы ни один другой правитель». Не имело значения, показал ли Ферда торговцам подлинное будущее или всего лишь несбыточную мечту. Важно было одно: он сумел их убедить. Граф Концилус решил прежде всего заняться насущными делами. – Проходите внутрь. Распорядитесь, чтобы повозки разместили как следует, и отдохните. Подробно обсудим планы позже. – Благодарю вас, господин граф, – ответил мужчина. Он громко свистнул, и длинная вереница повозок торгового дома Паскаль одна за другой двинулась через ворота. Граф Концилус поднял взгляд на одинокую гору, возвышавшуюся над тёмным лесом. – Регент… Его голос дрогнул от переполнявших чувств. Сегодня Ульбере казалось, будто он увидел, как из беспросветной тьмы восстала великая личность, способная повести за собой остальных. Граф повернулся к далёкой горе, опустился на колени и склонился в глубоком поклоне. – Господин? Арвен опешила от его внезапного поступка, но вскоре поняла, что тот означает, и тоже преклонила колени. Следом один за другим опустились остальные, выражая почтение одинокой вершине, на которой возвышался замок Вальдровы. ** Тем временем оставшаяся в пиршественном зале Рури вскинула руку. – Тормента! На зов явился высший дух ветра. Перед Рури закружился белый вихрь, постепенно принявший человекоподобные очертания. Казалось, фигура могла рассеяться от малейшего дуновения, но она всё же сохраняла форму. Дух почтительно склонился перед Рури. – Ты призвала меня, госпожа. Похоже, сегодня ты не в духе. – Нам предстоит генеральная уборка. Призови всех низших духов, распахните окна и полностью проветрите зал! – Как прикажешь. – Пуэнте! Следом Рури назвала имя низшего духа воды. Рассеянная в воздухе мана сгустилась, превратившись в вязкую жидкую массу. – Шлёп. – Впитай до последней капли весь пот и грязь, которые оставили эти мерзавцы. Ни единого пятна! Я не позволю, чтобы обитель великой владычицы оскверняла даже такая мерзость, как собачья моча. Ты меня понял? – Шлёп-шлёп! По залу прокатился шум бурлящей воды. Стоило духам понять, насколько скверным было настроение Рури, как они немедленно принялись за работу. Пуэнте раз за разом делился, пока многочисленные сгустки воды не покрыли стены и пол, впитывая грязь и нечистоты. Рури глубоко вздохнула. Её грудь заметно поднялась и опустилась, но слабый запах пота, смешанного с духами, всё ещё витал в воздухе и раздражал чувствительный нос. Сколько бы она ни пыталась от него избавиться, отвратительная вонь никак не желала исчезать. «Как же это бесит». Рури не любила рыцарей, а странствующих ненавидела особенно сильно. Они не только преувеличивали собственные достижения и беззастенчиво лгали, но ещё и позволяли себе оскорблять других. Хуже всего были бесконечные сказания о героическом рыцаре, убившем злого дракона. Подобный сюжет встречался едва ли не в семи из десяти рыцарских легенд и пользовался среди людей огромной популярностью. Истории всегда оставались одинаковыми, менялись лишь имена главных героев. Странствующие барды получали от рыцарей деньги и вставляли в песню имя заказчика. В результате едва ли не половина всех странствующих рыцарей именовала себя драконоборцами. И именно эти великие «драконоборцы» совсем недавно с воплями бежали по коридорам, обливаясь потом и мочой. Более омерзительных созданий Рури ещё не встречала. «Впрочем, своей цели мы добились». В замок явилось больше пятидесяти странствующих рыцарей, а общее число привезённых ими трупов чудовищ превысило полторы тысячи. Увидев гору мёртвых тел, даже Ферда не удержался от шутки: – Не кажется ли тебе, что их всё-таки многовато? Разумеется, останки ещё предстояло рассортировать и подготовить для исследований. К счастью, эту проблему взял на себя привлечённый Фердой второй сын главы торгового дома Паскаль. Служащие дома и помощники исследователей немедленно принялись за работу. И всё же возле входа и на местах, где останавливались повозки, сохранились следы чудовищ, а в воздухе остался слабый запах смерти. «Не думала, что когда-нибудь предпочту трупную вонь запаху этих рыцарей». Смрад мёртвых чудовищ хотя бы постепенно рассеивался, тогда как смесь застарелого пота и духов, казалось, въелась в каменные стены навеки. Работа, на которую обычно уходило десять минут, теперь отнимала у Рури по два часа ежедневно на протяжении десяти дней. Она не страдала болезненной одержимостью чистотой, но оставленный рыцарями беспорядок довёл её до предела. Рури не успокоилась, пока с пола не исчез последний волосок, а пиршественный зал не стал выглядеть так, словно им ещё ни разу не пользовались. – Госпожа, вам уже пора заняться другими делами. Остались ли у вас поручения? – спросил Тормента. – Ах да. Благодарю вас, Тормента и Пуэнте. – Тогда мы удаляемся. – Шлёп! Духи ветра и воды рассыпались маной и исчезли. «На сегодня с уборкой хватит. Теперь нужно передать еженедельный отчёт». Покинув зал, Рури достала из кармана юбки краткую сводку, полученную от Имперской информационной службы, и направилась к логову. Там, как обычно, свернувшись среди камней, лежала красная драконица. – Ты пришла? – Да, госпожа. Как вы себя чувствуете? – Хорошо… Вполне хорошо. Что привело тебя сюда? – Сегодня день еженедельного отчёта. Вы забыли? – Ах да. Верно. Рури привыкла к тому, что Вальдрова порой забывала о подобных вещах, но сегодня её рассеянность казалась необычной. «Она о чём-то задумалась». Нетрудно было понять о чём. Вальдрова наверняка думала о Ферде. Поскольку ответ был очевиден, Рури не стала задавать лишних вопросов и сразу перешла к делу. – В последнее время внутри империи усиливаются признаки нестабильности. Первым и самым важным пунктом отчёта была политическая обстановка. Представители низших сословий всё чаще выражали недовольство законами, сосредоточившими привилегии в руках знати. Чтобы отвлечь народ, власти устраивали развлечения и раздавали продовольствие. – Вот как… – рассеянно отозвалась Вальдрова. Новости империи её явно не интересовали, но Рури невозмутимо продолжила перечислять события со всего континента. Закончив с ними, она перешла к следующему пункту: – Что касается великого княжества… Вальдрова тут же зашевелилась, подняла голову и настороженно навострила уши. – Продолжай. Её голос сразу стал яснее, а золотые глаза заблестели заметно ярче. Это было ещё одной чертой, которая не нравилась Рури, однако служанка сохранила бесстрастное выражение лица. – Место Тесалоса Вольчера по-прежнему пустует, но благодаря соглашению с одним из наследников крупного торгового дома положение великого княжества заметно укрепилось. – Понятно. В голосе Вальдровы появилась мечтательная отстранённость. Одной хорошей новости оказалось достаточно, чтобы её настроение заметно улучшилось. «Она ведёт себя так с того самого дня». В конце концов Рури не выдержала. – Он вам настолько нравится? – О чём ты говоришь? – О господине Ферде. Вальдрова шумно фыркнула, и из её ноздрей вырвалось облачко горячего пара. Незнакомый человек мог бы решить, что драконица рассердилась, но Рури прекрасно знала свою госпожу. Так Вальдрова реагировала, когда смущалась, словно застигнутая врасплох девушка. – Нравится? Что ты имеешь в виду? Мне вовсе не нравится мой жених. – Не нравится? – Разумеется. Сохраняя предельно серьёзное выражение, Вальдрова принялась подробно объяснять: – Просто иногда я вспоминаю, как он неожиданно появился передо мной. А порой невольно начинаю беспокоиться о его здоровье. Он ведь всего лишь хрупкий человек. Она с жаром оправдывалась, подчёркивая, что волнуется исключительно из-за человеческой слабости Ферды. Однако Рури слышала совсем другое. «Объяснение становится всё длиннее». Обычно при разговоре о людях Вальдрова напрягалась и замыкалась, но стоило упомянуть Ферду, как её настроение становилось удивительно лёгким и почти беззаботным. Чтобы помочь госпоже разобраться в собственных чувствах, Рури предложила: – Почему бы вам не устроить с ним чаепитие? – Чаепитие? Вальдрова снова фыркнула, на этот раз выпустив ещё больше пара. – Ты имеешь в виду пить чай, есть сладости и разговаривать? – Да. Женихи и невесты среди людей часто встречаются до свадьбы. Так они могут лучше узнать друг друга. – Чаепитие… Нет, мне такое не подходит. Подобные занятия созданы для молодых и изящных дев, а не для меня. – Великой княгине, первой красавице континента, подходит всё, чем бы она ни занималась. – Хм… Вальдрова задумчиво подперла когтем подбородок. Предложение явно не вызывало у неё отторжения, но что-то всё ещё удерживало драконицу. – Если я встречусь с ним… мне ведь придётся принять человеческий облик? – Да. – Тогда ничего не получится. Даже получив прекрасную возможность, Вальдрова немедленно от неё отказалась. – Почему? – Потому что… мне слишком стыдно. Причина прозвучала совсем не по-княжески. Рури глубоко вздохнула. – Но вы ведь уже встречались с ним. Насколько я помню, вы предстали перед Фердой в человеческом облике. – Да, встречалась. – И даже держали его за руку. – Да. Вальдрова видела Ферду, а Ферда видел её. Разве могла она забыть тот день? Это воспоминание отпечаталось в её сознании не менее отчётливо, чем в памяти самого Ферды. – Именно поэтому я и не могу с ним встретиться. Вальдрова вновь пережила испытанные тогда чувства. Несмотря на боль, Ферда не остановился. Когда силы окончательно покинули его и из носа потекла кровь, ей пришлось принять человеческий облик и подхватить жениха. Он сжал её ладонь, притянул ближе и обнял за талию. Вальдрова, драконица, пронёсшаяся над бесчисленными полями сражений, сжигавшая и разрывавшая всё на своём пути, впервые испытала нечто совершенно незнакомое. Её несравненная сила, безоговорочное превосходство и легендарная слава исчезли, словно мираж, в тот самый миг, когда он прижал её к себе. Будучи слабее в тысячи раз, Ферда всё же притянул её так близко, что их лица почти соприкоснулись. Впервые в жизни Вальдрова почувствовала себя героиней любовного романа. Не непобедимой драконицей и не великой владычицей, а принцессой. Женщиной. «Рад знакомству. Сердце моё». Прикосновение мужской руки, тёплое приветствие и красивая улыбка Ферды оказались слишком сильным потрясением для Вальдровы, столетиями избегавшей человеческого общества. Она не сумела справиться с нахлынувшими чувствами и застыла на месте. Мысли исчезли, слёзы замерли на глазах, и даже после того, как она обмякла в объятиях Ферды, тело ещё долго не желало двигаться. Это воспоминание осталось с ней навсегда. «Сердце моё…» Вальдрова снова фыркнула и закрыла морду крыльями. Вместе с поступками Ферды она вспомнила и собственную постыдную реакцию. Стоило вновь подумать об этом, как сердце вспыхнуло, словно расплавленная лава, а внутри появилось странное щекочущее ощущение. Огромное тело беспокойно заворочалось. Вальдрова так увлеклась воспоминаниями, что забыла выдохнуть, и её грудь наполнилась воздухом. Наконец из пасти вырвался долгий пронзительный свист: – Фью-у-у-у… Рури ненавидела этот звук больше всех остальных. Вальдрова издавала его всякий раз, когда её переполняло счастье. Конечно, это было гораздо лучше, чем видеть госпожу несчастной, но приятнее звук от этого не становился. – Я всё же считаю чаепитие хорошей идеей, – сказала Рури. – Что вы думаете? Вальдрова выглянула из-за крыла. – А как, по-твоему, мне следует поступить? – Как воплощение силы, вы должны говорить о своих желаниях ясно и решительно. Иными словами, не перекладывать решение на служанку. – Ты права. Я должна… Вальдрова почесала когтем подбородок и принялась склонять голову из стороны в сторону. Погрузившись в размышления, она несколько раз перекатилась с одного бока на другой. «Она отчаянно хочет пойти». Ответ и без того читался в каждом её движении. Все чувства Вальдровы были обращены к Ферде. Однако одного желания было недостаточно. Несмотря на безграничную силу и бесстрашие, которыми славилась драконица, в глубине души она оставалась трусихой. – Пожалуй, пока я останусь здесь. Я ещё не готова снова предстать перед своим женихом. – Понимаю. Тогда отложим чаепитие. Позвольте мне удалиться. Даже после всех уговоров Вальдрова отказалась от представившейся возможности. Рури почтительно поклонилась и направилась к выходу. – Рури. – Да? – В последнее время тебе приходится тяжело? Рури не поняла, что госпожа имела в виду. – Нет, ничего особенного. – Вот как… Просто от тебя сильно пахнет потом. Я подумала, что у тебя, возможно, не хватает времени даже помыться. – Потом?.. Вы уверены? Рури обладала чрезвычайно острым обонянием, но нос Вальдровы был несравнимо чувствительнее. При этом сама Рури не могла вспотеть лишь от управления замком. – Не переутомляйся. Я не хочу, чтобы ты работала на износ. – Благодарю за заботу, госпожа. Вернувшись в свою комнату, Рури немедленно сорвала с себя одежду и сожгла её. В тот же день она решила ввести новое обязательное правило: каждый рыцарь, желающий переступить порог замка, должен был сначала как следует вымыться. *** Ферда сидел в своём кабинете вместе с Мори. После заключения соглашения со Стефаном Паскалем удалось устранить нехватку припасов, которую так и не смогла восполнить империя. Теперь регент пытался выразить результаты проделанной работы в точных цифрах. – Как продвигается план снабжения? Мори ответила письменно: «Выполнено на тридцать два процента. Основные поставки во владения графа Концилуса завершены. Далее снабжение будет постепенно распространено на остальные территории». – Какого результата следует ожидать? «При сохранении текущего плана устойчивость жизни населения возрастёт на тридцать процентов, боевая эффективность отдельных солдат – на сорок пять, а боевой дух – на тридцать процентов». – Выглядит многообещающе. Мори согласно кивнула. Подобные результаты должны были привести Ферду в восторг, ведь он стремился развивать эти земли. Однако вместо радости регент произнёс: – Нас ждёт серьёзная проблема. Мори непонимающе склонила голову, и Ферда пояснил: – Всегда находятся люди, которые не способны спокойно смотреть на чужой успех. Стоило какому-либо делу начать приносить плоды, как непременно появлялись желающие всё разрушить. И сейчас подобные люди занимали высшие должности в руководстве Империи Аркен: эгоистичные и некомпетентные, они не могли вынести чужих достижений. Жадным глупцам понадобилось совсем немного времени, чтобы обратить внимание на Ферду. ---------- Карательный отряд Звание мудреца нельзя было присвоить себе самостоятельно. Его признавали за человеком лишь при соответствии строжайшим требованиям, а потому на всём Сердесе насчитывалось совсем немного общепризнанных мудрецов. Хелус Повидас получил этот титул необычным путём. Он не происходил из Эсколеи, города учёных, и не был рождённым в бедности магическим гением, который благодаря врождённому таланту сумел подняться к вершинам. Сам Хелус рассказывал о своём возвышении следующую историю. Однажды он, как обычно, заснул, а пробудившись, увидел перед собой высшее существо, принявшее облик божества. Оно предложило ему выбор: обрести способности, которые позволят достичь седьмого круга и возвыситься над остальными магами, либо получить мудрость и знания, охватывающие всё сущее. По словам Хелуса, он мог выбрать силу и подчинить себе мир, но ради блага человечества предпочёл мудрость. История была настолько нелепой, что могла вызвать лишь смех. Однако никто не осмеливался оспаривать её вслух. Как бы то ни было, Хелуса действительно называли мудрецом, а его знания казались почти чудесными. Поговаривали, что он корыстолюбив и всегда преследует личную выгоду, но его мудрость остаётся непогрешимой. В глазах окружающих это возвышало Хелуса над обычными людьми. На самом же деле никаким высшим существом он не был. Хелус Повидас оставался обыкновенным человеком, который столь же легко, как и все остальные, поддавался собственным чувствам. И сейчас на его лице явственно читалось раздражение. Хелус с ненавистью смотрел на женщину, стоявшую перед ним на коленях, словно именно она была источником всех бед на свете. Когда-то эта женщина средних лет служила в его доме. На её поиски Хелус потратил половину накопленного состояния. Нанятые им маги и следопыты долго шли по её следу, пока наконец не схватили беглянку и не доставили в особняк. Едва она переступила порог, слуги избили её, словно паршивую собаку. Истязания продолжались всю ночь. Тело женщины было изломано, она с трудом сохраняла сознание и теперь дрожала от ужаса, прижавшись лбом к полу. Наконец ей удалось выдавить: – П-пощадите меня, господин… – Господин? – Хелус тихо рассмеялся. – Да, когда-то я был твоим господином. И знаешь, что делают со слугой, который бросает хозяина и сбегает? Он легонько похлопал дубинкой по раскрытой ладони. – Его избивают как собаку. – Пожалуйста… Умоляю, пощадите… Пальцы женщины были переломаны, но она всё равно попыталась сложить руки в молитвенном жесте. Между разбитыми губами виднелись лишь несколько уцелевших зубов. – Разумеется, я тебя прощу, – ответил Хелус. – Но только после того, как ты скажешь, где находится девчонка, которую ты у меня украла. – Я не знаю! Меня обманули и забрали ребёнка! Хелус с размаху ударил её ногой по голове. – Ты держишь меня за идиота?! Из твоего кошеля высыпались две золотые монеты, а теперь ты утверждаешь, будто не знаешь, откуда они взялись?! – А-а-а! Пожалуйста, пощадите! – Я сохраню тебе жизнь, если ты поможешь вернуть девчонку! Так что напряги свои никчёмные мозги и вспоминай! Думай! Думай же! Хелус едва сдерживался, чтобы не задушить женщину на месте. Однако убить её пока было нельзя. Она оставалась единственной нитью, которая могла привести его к потерянному сокровищу. В этот момент в дверь постучали. Получив разрешение войти, на пороге появился мужчина в чёрном капюшоне. – Мудрец, я выполнил порученное вами задание. Это была лучшая новость, услышанная Хелусом за последнее время. Он вскочил и с детским восторгом поспешил навстречу вошедшему. – Показывай! Что тебе удалось выяснить? – Человеком, которого мы нашли по описанию вашей бывшей служанки, оказался регент владений Вальдровы. – Регент… Вальдровы? – Я предполагал, что вы удивитесь. Мы тоже не ожидали выйти на столь необычную личность. На самом деле Хелуса поразило не имя найденного человека, а сам титул. Насколько ему было известно, Вальдрова была драконом. Он понятия не имел, откуда у неё взялся регент. – Мы проверили сведения на Дальнем Востоке. В произошедшем участвовали регент и одна из служанок замка, поэтому ошибки быть не может. – Что это за люди? – Как вам, вероятно, известно, регент недавно стал женихом великой княгини Вальдровы и начал управлять её землями… – Достаточно, – отмахнулся Хелус, оборвав объяснение. – Значит, эти мерзавцы забрали мою собственность? – Да. Теперь общая картина стала ему понятна. Получалось, принадлежавшее Хелусу существо оказалось у жениха Вальдровы. «Они явились с Дальнего Востока специально за ней? Зачем? Неужели поняли, для чего она нужна?» Хелус тревожно принялся грызть ноготь. Именно благодаря этой девчонке он обрёл нынешнюю славу и богатство. Он берег её как величайшую ценность, но одновременно держал при себе в качестве простой служанки. В конце концов, дерево легче всего спрятать в лесу. – И всё из-за этой безмозглой твари… Хелус и представить не мог, что служанка решится продать ребёнка. Он опустил полный ярости взгляд на избитую женщину. Та жалобно всхлипнула. – П-поздравляю, господин… Теперь вы знаете, кто её забрал. Она с трудом прижала друг к другу переломанные пальцы и вновь принялась молить о пощаде: – Пожалуйста, отпустите меня. Клянусь, я никому ничего о вас не расскажу. Уеду подальше и буду жить тихо. Прошу вас… Хелус смотрел на неё холодно и безучастно. Недаром говорят: пока человек нуждается в помощи, он обещает одно, а когда нужда проходит, думает уже совсем иначе. Теперь, когда след привёл к ясному ответу, держать рядом эту назойливую женщину больше не имело смысла. Хелус повернулся к мужчине в капюшоне. – Эй. – Да? – Убей её. Она больше ни на что не годится. – Что?! Вы же обещали! Мужчина обнажил меч и направился к бывшей служанке. Неотвратимая смерть приближалась с каждым его шагом. Женщина, ещё мгновение назад жалобно плакавшая и молившая о милости, в последний раз вспыхнула яростью. – Грязный ублюдок! Я знаю твою тайну! Знаю, что ты делал с помощью той девочки! Никакой ты не мудрец! Ты… Клинок рассёк воздух. Голова женщины ударилась о пол и покатилась по каменным плитам. На её лице навсегда застыла предсмертная ненависть. Мужчина в капюшоне спокойно вытер кровь с меча. – Полагаю, моя работа завершена. Теперь вы заплатите? – Разумеется. Хелус передал ему шкатулку с драгоценностями, стоимость которых составляла четверть всего его состояния. Мужчина быстро проверил содержимое и убрал шкатулку в кожаную сумку. – Благодарим за обращение к услугам «Чёрной банданы», уважаемый заказчик. Получив плату и выполнив лишь то, что от него требовалось, наёмник бесшумно покинул комнату. Таковы были правила тайной организации «Чёрная бандана». Всего за поиски девчонки Хелус истратил уже три четверти накопленного богатства. «Иного выхода не было. Деньги бесполезны, если из-за жадности я потеряю всё остальное». Он посмотрел на два рисунка, оставленные человеком в капюшоне. На одном был изображён высокий мужчина с серыми волосами, на другом – сереброволосая девушка с собранными набок волосами. Пухлое лицо Хелуса исказилось от злобы. – Эти мелкие мерзавцы посмели забрать то, что принадлежит мне. Он поклялся, что не оставит их безнаказанными, и начал обдумывать, как вернуть Мори. Способов существовало немало. В конце концов, он был мудрецом. Правители разных государств наперебой приглашали его стать советником, а Империя Аркен регулярно предлагала ему перейти на службу. Хелуса считали национальным достоянием, и этим положением следовало воспользоваться. – Если привлечь Имперскую ревизионную палату, всё решится. Какой-то регент для империи не более чем насекомое. То, что Ферда был женихом Вальдровы, ничего не меняло. После убийства третьего принца драконица ни разу не показывалась людям. Она не вмешивалась в человеческие дела прежде и, скорее всего, не станет вмешиваться сейчас. Хелус положил руку на стоявший на столе хрустальный шар. Артефакт отозвался на его ману и замерцал. Через несколько мгновений свет выровнялся, а в сознании Хелуса зазвучал чужой голос: – Приветствую Мудреца Воды! Говорит Ханс, маг связи великой Империи Аркен! – Соедини меня с господином Карлом Харвестом. – С господином Карлом Харвестом? Разумеется. Прошу немного подождать. Вскоре в мыслях Хелуса раздался бодрый голос: – О, господин мудрец! Как поживаете? Надеюсь, у вас всё хорошо? – Ха-ха, не жалуюсь. А как твои дела? – Каждую ночь не могу уснуть! Всё считаю дни до того момента, когда вы наконец решите прибыть в нашу империю! – Вот как? Хелус понял, что разговор пройдёт именно так, как ему нужно, и сразу перешёл к делу. – В последнее время меня тревожит одна неприятность. – Неприятность? Какая? – У меня служила юная девушка, но недавно её похитили негодяи. Я приложил немало усилий и наконец выяснил, где она находится. – Где? Только скажите, и мы немедленно поможем! – Она у человека, которого называют регентом владений Вальдровы. – У регента Вальдровы?! В голосе Карла прозвучало неподдельное удивление. – Почему тебя это так поразило? Есть какая-то проблема? – Нет, просто удивительное совпадение! До меня недавно дошли слухи, что этот юнец начал причинять неприятности. – Значит, личность известная? – Ещё бы. Наш Карательный отряд как раз собирался навести порядок и доставить его в столицу. – Неужели? Но не опасно ли связываться с человеком, который близок к дракону? – Ха-ха! Не стоит беспокоиться. Вы и сами прекрасно знаете, что драконы почти никогда не вмешиваются в человеческие дела. – Верно. Хелус даже не подозревал, к чему приведёт этот разговор. – Мальчишка, возможно, вообразил, будто ему всё позволено, но что он сможет сделать? Сколько бы ни лаял и ни пытался изображать из себя важную персону, перед законами империи он совершенно бессилен. Кроме того, я слышал, что даже местные лорды боятся иметь с ним дело. Пора поставить наглеца на место. Хелус довольно улыбнулся. – Тогда поручаю это тебе. Заодно привези ко мне ту девчонку. Если справишься, я наконец соглашусь поддержать Империю Аркен, как вы давно просили. – Вы серьёзно?! Тогда я с удовольствием решу вашу проблему! Ха-ха! – Хорошо. Я отправлю рисунок. Главное, доставь мне ребёнка. – Разумеется! Положитесь на меня! Хелус завершил связь с удовлетворённой улыбкой. «Вот что значит власть и влияние мудреца». Однажды вкусив подобной жизни, он уже не смог бы от неё отказаться. «Стоит только вернуть девчонку, и мне больше не придётся изображать мудреца. Я снова стану им по-настоящему». Поэтому Мори необходимо было вернуть любой ценой. *** – Ваша Светлость, прибыло письмо из империи. – Значит, наконец прислали? Пожилой граф Ульбера Концилус погладил бороду и взял лежавший на подносе конверт. Увидев имперскую печать, он решил, что управление снабжения наконец прислало извинения. Однако стоило прочесть имя отправителя, как кровь вскипела в его жилах. «Карательный отряд». – Ха-ха… Граф рассмеялся, но не от веселья. Иначе он просто не сумел бы сдержать поднимавшуюся внутри неописуемую ярость. – Арвен. – Да, господин? – В наши владения пришло письмо от Карательного отряда. Похоже, мы наконец привлекли их внимание. – Эта мерзкая свора смеет… Арвен от гнева едва не обнажила меч. Концилус наклонился к стоявшей перед ним жаровне, собираясь бросить письмо в огонь, словно оно не заслуживало даже нескольких минут его времени. Однако внезапно остановился. – Хм… Внутреннее чутьё подсказало, что сначала послание всё же стоит прочесть. И это решение оказалось верным. «Что за человек Ферда Вальдрова?» Карательный отряд интересовался не самим графом Концилусом. Их целью был Ферда. – Эти наглые глупцы охотятся за регентом. Арвен потрясённо посмотрела на него. – Они смеют посягать на жениха драконицы? – Ты думаешь, хоть кто-нибудь за стенами имперской столицы когда-либо видел настоящего дракона? Эти люди боятся лесных троллей куда сильнее, чем гнева Вальдровы. Далёкий меч страшит меньше, чем кулак, занесённый прямо перед лицом. Многие рассуждали о том, как ужасен гнев дракона, но почти никто из нынешнего поколения не сталкивался с ним в действительности. – Если подумать, их поведение не так уж удивительно, – добавил граф. – Почему? – Разве мы сами не жили все эти годы так, словно великой княгини Вальдровы вовсе не существует? – Ах… – И её жениха мы тоже не воспринимали всерьёз. – Это правда, но… Лишь теперь Арвен поняла, к чему ведёт граф, и её лицо залилось краской. – И всё же не верится, что какой-то жалкий рыцарь посмел прислать письмо, направленное против регента… – Это лишь показывает, насколько прогнила Империя Аркен. Знать погрязла в пороках, а рыцари утратили былую силу. Столица выжимала из провинций налоги, прикрываясь необходимостью сохранять порядок, но взамен почти ничего им не давала. Любые попытки возмущения подавлялись быстро и без лишнего шума. «Опоры, возведённые нашими предками, всё ещё прочны. Но даже самый крепкий столб однажды сгниёт и рухнет». Прежде Концилус был всего лишь одним из графов, старавшихся выжить в этом течении и не привлечь к себе лишнего внимания. Теперь же он смотрел на положение иначе. «Ферда Вальдрова…» Луч надежды в беспросветной тьме. Горсть соли, способная хотя бы ненадолго замедлить разложение всей системы. Когда восточным землям понадобилась помощь, Ферда поддержал их без колебаний. Он сделал это не ради выгоды и не ради славы, а исключительно ради спокойствия и процветания великого княжества. Именно поэтому теперь Концилус не мог сдержать ярости. – Наглые щенки… Пусть раньше он предпочитал бездействовать и думал лишь о выживании, граф всё равно оставался правителем, обязанным защищать своих людей и земли. На Дальнем Востоке наконец начались важные перемены, и он не собирался прощать глупцов, намеревавшихся всё разрушить. – На Карательный отряд придётся надеть ошейник. Одних предупреждений и угроз было недостаточно. Эту организацию следовало полностью подчинить и лишить возможности действовать безнаказанно. Карательный отряд мог объявить преступником даже невиновного человека. Оставлять подобных людей без присмотра было слишком опасно. А чтобы поставить их на место, Концилусу требовался Ферда Вальдрова. «Они и представить не могут, насколько необычен жених Вальдровы». Поэтому граф решил подыграть замыслу Карательного отряда. В ответном письме он представит Ферду жестоким тираном, который угрожает местным лордам и силой навязывает им свою волю. – Отправьте им это письмо. Уверен, они ответят очень быстро. – Будет исполнено. Следует ли заранее предупредить регента? Граф на мгновение задумался, но затем покачал головой. – Нет. Оставим это между нами. К тому времени, как они доберутся до него, всё уже будет решено. – Поняла. Концилус не произнёс этого вслух, но у него оставался ещё один вопрос. Ему хотелось увидеть, как Ферда поступит, столкнувшись с Карательным отрядом. И он был уверен: регент не разочарует его ожиданий. ---------- В чужой монастырь со своим уставом не ходят В тот день Ферда поднялся на самую высокую точку замка и заметил приближавшийся к владениям Вальдровы конный отряд. Всадников было около двадцати. Лошади, не выросшие на Дальнем Востоке, обычно пугались одного лишь присутствия дракона и отказывались идти дальше. Эти же были привезены из центральных земель, но не проявляли ни малейшего беспокойства. Их специально обучали бросаться навстречу опасности, даже если впереди их ждала смерть. Таких скакунов могла позволить себе лишь имперская элита. Ферда сразу понял, кто приближается к замку. – Карательный отряд. Стоявшая рядом Рури повернула к нему голову. – Карательный отряд? Имперская служба, надзирающая за местными лордами? – Да. Когда-то она называлась Имперской ревизионной палатой, но впоследствии эти люди сами выбрали себе более грозное имя. Изначально палату создали для того, чтобы следить за правителями провинций и пресекать коррупцию. Император действительно хотел защитить народ и заслужить его доверие. – До сих пор они ни разу здесь не появлялись, но стоило прийти вам, как сразу начали вынюхивать что-то на Дальнем Востоке, – раздражённо заметила Рури. Она была права. – Знаешь почему? Раньше им здесь нечем было поживиться. – Нечем поживиться? – Они именуют себя Карательным отрядом, но на деле лишь вымогают деньги у местных лордов. Созданная с благими намерениями организация быстро утратила первоначальную цель и окончательно разложилась. Теперь её инспекторы были не более чем узаконенными головорезами, которые прикрывались борьбой с коррупцией и угрозами расследования, чтобы набивать собственные карманы. До появления Ферды владения Вальдровы находились в запустении. Замок постепенно разрушался, а местные лорды служили империи живым щитом, выживая лишь благодаря защите драконицы. Дальний Восток считался опасным и бесполезным местом, а одна только дорога сюда стоила больше, чем можно было выручить с бедствующих земель. – Получается, они ничем не отличаются от странствующих рыцарей, – сказала Рури. – Только одни грабят простолюдинов, а другие – лордов. – Если они прикрываются проверками ради вымогательства, то наверняка вспомнят об убийстве Тесалоса Вольчера. Это не создаст проблем? Убийство аристократа считалось тяжким преступлением. Лорды, ставшие свидетелями смерти Тесалоса, наверняка сообщили о ней имперским властям. – Они обязательно обвинят меня в убийстве дворянина, но одним этим не ограничатся. – Есть и другие преступления? – Нет. Поэтому они их придумают. Ферда происходил из рыцарского рода и прекрасно знал, какое обвинение Карательный отряд предъявит первым. Одного его упоминания было достаточно, чтобы у любого провинциального правителя похолодело внутри. – Меня обвинят в заговоре против империи и подстрекательстве к мятежу. Более опасное обвинение было трудно придумать. Его можно было истолковать как угодно и подогнать почти под любую ситуацию. Если обвинение признавали обоснованным, человек легко мог лишиться головы. Карательный отряд наверняка выдумает необходимые доказательства и попытается задавить Ферду авторитетом империи. – Может, не стоит даже разговаривать с ними? – предложила Рури. – Я могу просто прогнать их. Ферда покачал головой. – Нет. Раз уж они проделали такой долгий путь, нужно извлечь из их приезда пользу. – Пользу? – Эти люди пустили корни в самом сердце Империи Аркен. Представь, насколько удобнее станет работать, если заставить их служить нашим интересам. – Хм… В их сердцах не было ничего, кроме слепой алчности, а единственным предметом веры служил имперский знак на груди. Такие люди были насквозь порочны, но именно поэтому ими было нетрудно управлять. – И эти отбросы сейчас переступят порог нашего замка… – пробормотала Рури. Ненависть служанки к рыцарям достигла небывалых высот. Впрочем, её можно было понять: совсем недавно она десять дней избавляла пиршественный зал от невыносимой вони, а затем даже услышала от Вальдровы, что от неё пахнет потом. – Ферда. – Что? – Эти невежественные мерзавцы ведь должны как следует отмыться, прежде чем войдут в замок? Разумеется, должны. По лицу Рури было видно, что в противном случае она сама устроит мятеж. – Поступай как считаешь нужным. – Благодарю. Получив разрешение, Рури поспешила распорядиться, чтобы в купальне нагрели воду. *** Во главе приближавшегося отряда ехал Карл Харвест, старший сын рыцарского дома Харвест и командир инспекционной группы Карательного отряда. Его должность нельзя было назвать особенно почётной, но Карл не жаловался. Это было одно из немногих мест, где обычный рыцарь мог помыкать провинциальными лордами и чувствовать себя настоящим королём. Недавно у отряда появилась новая цель: Ферда Вальдрова, изгнанный из рода Роснова мужчина, который, по слухам, стал женихом великой княгини. Поначалу над ним все смеялись. Ферду называли глупцом, предпочтившим смерть в пасти драконицы спокойной жизни в знатной семье. Однако Вальдрова его не растерзала. Более того, дела Ферды шли на удивление хорошо. После его появления веками пребывавший в застое Восток начал постепенно оживать. Пока торговый дом Паскаль лишь открыл первое отделение, но вскоре купцы станут регулярно приезжать сюда и увозить местные товары. Через Дальний Восток потекут большие деньги, и земли, ещё недавно считавшиеся совершенно бесполезными, превратятся в источник огромной прибыли. Карательный отряд первым из имперских ведомств почуял запах будущего богатства. Развитие региона было неизбежно, но инспекторы даже не предполагали, что перемены стали возможны благодаря способностям Ферды. «Должно быть, сокровищница Вальдровы уже неплохо пополнилась». В их представлении Ферда оставался неопытным мальчишкой, которого выгнали из дома Роснова. Мысль о том, что именно он мог добиться нынешних результатов, казалась им нелепой. «Он происходит из рыцарского рода, значит, прекрасно понимает, как мы работаем». Возможно, это даже облегчит переговоры. Ферда должен был знать: Карательный отряд не станет давить слишком сильно, если ему вовремя заплатят. «Нужно выжать из них как можно больше, пока здесь ещё есть чем поживиться». Владения Вальдровы оставались опасным местом, а богатства драконицы не могли быть безграничными. Впрочем, недооценивать регента Карл тоже не собирался. «Получив власть, не соответствующую своему положению, люди часто меняются». Если Ферда, возомнив себя великим правителем, начнёт вести себя высокомерно, его придётся быстро сломать. Карл предусмотрел и такой вариант. – Пришёл ответ на отправленное мной письмо? Чтобы завершить приготовления, он заранее связался с графом Концилусом. Адъютант, ознакомившийся с ответом, кивнул. – Да. Граф уже направляется к замку Вальдровы. Мы можем начинать без него. – Отлично. На губах Карла появилась хитрая улыбка. Граф Концилус был не только осведомителем, предоставившим сведения о Ферде, но и ценным союзником, способным укрепить авторитет Карательного отряда и выступить свидетелем. Теперь у Карла имелись все необходимые козыри. Как бы Ферда ни сопротивлялся, избежать давления имперских инспекторов он не сможет. Вскоре отряд достиг ворот внутреннего замка. Вокруг царило запустение, и поблизости не было видно ни одного слуги. Обычно лорды окружали себя многочисленной прислугой, подчёркивая богатство и высокий статус, но прибывших встречали лишь высокий мужчина с серыми волосами, облачённый в парадную одежду, и девушка в форме служанки. Мужчина стоял, сложив руки за спиной, словно заранее знал о прибытии гостей. «Значит, это он». Третий сын рода Роснова, изгнанный из семьи. Как и говорили слухи, Ферда выделялся высоким ростом, однако был худощав и казался слишком слабым для человека, родившегося в рыцарском доме. «Зато глаза у него острые. Всё-таки регент». В его взгляде ощущалась глубина, а спокойное выражение лица говорило о том, что лёгким противником он не станет. Обычного человека это могло бы заставить нервничать, но Карл встречал немало таких людей. Многие из них казались властными и непоколебимыми, но в конце концов оказывались пустышками и ломались под первым же настоящим давлением. «Всего лишь драконий жених». В глазах Карла Ферда оставался самодовольным юнцом, пытавшимся казаться важнее, чем был на самом деле. Спрятав насмешливую улыбку под забралом, Карл спешился, снял шлем и продемонстрировал резкие, угловатые черты лица, словно созданные для потомственного рыцаря. – Рад приветствовать вас, господин Ферда Роснова! Я Карл, старший сын дома Харвест и командир инспекционной группы Карательного отряда, напрямую подчиняющегося императорскому двору. Ферда вежливо ответил на приветствие: – Взаимно, господин Карл Харвест. Однако я давно разорвал отношения с домом Роснова. Прошу впредь называть меня Фердой Вальдровой. – Прошу прощения. Ошибкой это не было. Карл намеренно использовал фамилию Роснова, желая напомнить Ферде о прежнем положении. «Мы оба из рыцарских семей. Ты ведь понимаешь, зачем я приехал?» Однако мелкая уловка не произвела на Ферду никакого впечатления. – Что привело Карательный отряд, призванный защищать жителей империи, в такую глушь? В замке Вальдровы пока нет подданных, нуждающихся в вашей защите. – Подобные вопросы не обсуждают у ворот. Предлагаю продолжить разговор внутри. – Внутри? Ферда встречал гостей у самых ворот внутреннего замка. Он обернулся и посмотрел на стоявшую неподалёку Рури. Получив от неё едва заметный кивок, снова повернулся к Карлу. – Вы можете войти, но только при условии, что будете соблюдать правила замка. – И что же это за правила? – Недавно было установлено, что каждый рыцарь перед входом обязан тщательно вымыться. Карл нахмурился. Слова прозвучали почти как прямое оскорбление, будто от всего отряда разило нечистотами. – Кто придумал столь нелепое правило? Настоящей виновницей была Рури Сильвервинд, служанка Красной драконицы. Однако Ферда не стал усложнять объяснение. – Я. Он не собирался тратить время на бессмысленные споры. Указав взглядом на посеребрённые доспехи Карла, Ферда продолжил: – Под тяжёлой бронёй человек сильно потеет, а это повышает риск заболеваний. Особенно здесь, на Дальнем Востоке, где повсюду ощущается губительная энергия. Поэтому чистота имеет первостепенное значение. – Хм… Карлу не нравилась мысль о том, что придётся купаться во владениях другого правителя, но гость был обязан соблюдать местные порядки. К тому же всю дорогу он действительно ощущал неприятную, давящую энергию Востока. – Хорошо. Раз мы прибыли во владения великой княгини, будем следовать установленным здесь правилам. – Благодарю за понимание. Ферда слегка повернул голову к Рури, дожидавшейся неподалёку. Служанка немедленно приблизилась. По её лицу было видно, что этого мгновения она ждала с особым нетерпением. Почтительно поклонившись инспекторам, Рури произнесла: – Добро пожаловать в замок Вальдровы. Меня зовут Рури. Я провожу вас в купальню и прослежу, чтобы вы как следует вымылись. Прошу за мной. Карл не сумел скрыть разочарования. Рури обладала прекрасными серебряными волосами и глазами, но её худенькая девичья фигура быстро погасила надежды, успевшие зародиться в голове рыцаря. «Ладно. Быстро закончу и забуду». Разумеется, это были лишь его собственные предположения. «Я не оставлю на них ни единой крупицы грязи». Рури была серьёзна как никогда. В руке она сжимала жёсткую мочалку, а в купальне уже ожидали призванные ею духи, вооружённые такими же приспособлениями. Служанка собиралась стереть с незваных гостей всю грязь, въевшуюся в их кожу. Вскоре замок Вальдровы огласили отчаянные вопли инспекторов, моливших о пощаде и спасении. Они не смолкали ещё очень долго. *** После купания Ферда и Карл расположились друг напротив друга в гостиной. Регент с удивлением заметил одну перемену. «Их кожа стала гораздо светлее». Разница была настолько разительной, словно с каждого инспектора сняли целый слой кожи. Карл тем временем молча проклинал всё на свете. – Благодарю за ваше… гостеприимство, – с трудом выдавил он. – Не стоит благодарности. Признаться, даже я не ожидал, что вас примут настолько радушно. Выпейте чаю. – Благодарю. Карл и Ферда сделали по глотку. После короткого молчания регент сам перешёл к делу: – Итак, что привело Карательный отряд в мой замок? – Как я уже сказал, мы прибыли для проведения расследования. Вам известно, в чём вас обвиняют, господин регент? – Нет. Именно поэтому я спрашиваю. – Вот как. «Решил притвориться, будто ничего не понимает». Карл перешёл к заранее подготовленной речи. – Регент Ферда Вальдрова, вы подозреваетесь в заговоре против Империи Аркен и подстрекательстве к мятежу. Вы понимаете серьёзность обвинения? Всё оказалось именно так, как предсказывал Ферда. Разумеется, он не удивился, но пока решил подыграть инспектору. – Понимаю. Значит, вы приехали наградить меня медалью? – Сейчас неподходящее время для шуток с имперским инспектором, – сурово произнёс Карл. – А разве я шучу? Вы обвиняете меня в заговоре и мятеже, поэтому я решил, что меня хотят наградить. В конце концов, единственное моё преступление заключается в том, что я занялся развитием этих земель. – Мы знаем, как много вы сделали ради мира и процветания империи. Однако поступили обвинения, и мы обязаны их расследовать. – Кто меня обвиняет? – Я не могу раскрыть эту информацию. Она засекречена. «Скорее всего, обвинителя вообще не существует. Поэтому и раскрывать нечего». Карл продолжил: – Мне известно, что недавно вы заключили договор с торговым домом Паскаль. – Верно. – И теперь используете предоставленные им средства для строительства дорог и закупки дефицитных припасов? – Не только их средства. Замок Вальдровы тоже внёс свою долю. Совсем небольшую, почти символическую. Замок оплачивал около одного процента расходов. Именно Стефан настоял, чтобы владения Вальдровы внесли хотя бы малую часть средств и формально стали полноценным участником проекта. Карл поставил чашку на стол. – Всё это даёт нам основания расследовать вашу возможную причастность к заговору против империи и подстрекательству к мятежу. ---------- За кого вы меня принимаете? Ферда недоумённо склонил голову. – И какое отношение строительство дорог имеет к заговору и подстрекательству к мятежу? – Вы вооружаете солдат на средства торгового дома и прокладываете дороги, связывающие ваши земли с остальной империей. Разве это не подготовка путей для будущего вторжения? Логика Карла была настолько нелепой, что её трудно было воспринимать всерьёз. Тем не менее Ферда ответил спокойно: – Дороги нужны для снабжения, торговли и быстрого получения помощи от империи в случае бедствия. Кроме того, мы заключили договор с торговым домом Паскаль, а значит, должны обеспечить купцам возможность добираться до наших земель. Против кого именно мы, по-вашему, готовим мятеж, если единственные враги здесь – чудовища и демонические твари? – До сих пор Дальний Восток обходился без дорог и всё равно держал оборону. Нынешнее усиление войск избыточно и представляет угрозу для империи. – Держал оборону?.. До этого мгновения Ферда сохранял полное спокойствие, но теперь внутри него вспыхнул гнев. – Вы хоть раз бывали на Дальнем Востоке и видели, как здесь живут люди? – Нет. – А на передовую приезжали? – Нет. – Тогда вы понятия не имеете, что здесь происходит. До своего прибытия Ферда и сам не осознавал всей серьёзности положения. Он посещал несколько собраний объединённого восточного фронта, но лишь оказавшись на месте, понял, насколько плачевно обстояли дела. – Восточной границе всегда не хватало людей, денег и снаряжения. Даже сейчас нам удалось восполнить лишь около четверти необходимого. И вы называете это чрезмерным вооружением? – До сих пор серьёзных происшествий не случалось. Наращивание военной силы без явной необходимости и есть чрезмерное вооружение. – Не передёргивайте факты. Если бы не моя невеста, великая княгиня Вальдрова, вы бы сейчас здесь не сидели и не рассуждали об отсутствии происшествий. Только благодаря ей чудовища всё ещё не прорвались в глубь империи. Без Вальдровы мы давно превратились бы в трупы. Солдатам Дальнего Востока необходимо лучшее оружие. – Я передёргиваю факты?! Карл мгновенно ухватился за резкие слова и повысил голос: – Я прибыл сюда как имперский инспектор! Разве вы не знаете, что обязаны оказывать мне такое же почтение, как представителю самого императора? Он попытался подавить Ферду напором, но тихий голос регента сразу заставил его замолчать. – Довольно. Ферда сидел, закинув ногу на ногу и по-прежнему держа в руке чашку. Он лишь поднял взгляд на Карла, но в глубине его синих глаз появилось нечто, чему рыцарь не мог подобрать названия. Нечто нечеловеческое. – Вы только что повысили на меня голос, господин Карл? Карл всё ещё считал, что положение находится под его контролем. В конце концов, давить на подозреваемого входило в его обязанности. Он не понимал, насколько сильно просчитался. В других обстоятельствах Ферда уже убил бы его. Нет, простой смерти было бы мало: от Карла не осталось бы ничего, что можно было похоронить. Но Ферда сдержался. «Неужели Вальдрову считают всего лишь сторожевой собакой?» К его невесте относились ещё хуже, чем он предполагал. Имперские чиновники боялись драконицу, но этот страх не проникал в самую глубину их душ. Для них она оставалась далёкой угрозой, о которой удобно вспоминать лишь тогда, когда требовалось защитить собственные земли. Ферде хотелось немедленно вышвырнуть Карла из замка и отправить обратно в столицу. Однако он заставил себя посмотреть дальше сиюминутного гнева. Ради великой княгини Вальдровы. Карл, пытавшийся запугать регента, первым отвёл взгляд. – После начала официального расследования вы можете понести наказание по имперским законам. Ферда отпил чай. – Тогда начинайте. – Вы не сможете остановить расследование. Даже покровительство влиятельных людей вам не поможет. – Вот как? Ферда с сожалением поднял ладонь, а затем безразлично махнул ею. – Что ж, я подчинюсь проверке и позволю истине выйти наружу. На лице Карла проступило раздражение. – Когда расследование начнётся, пути назад уже не будет. – Прискорбно, но ничего не поделаешь. Вы выполнили свою обязанность и теперь можете возвращаться. Карл тяжело вздохнул. – Зачем вы всё усложняете? Человек вашего положения не может бесконечно притворяться, будто ничего не понимает. Он наконец отбросил маску добросовестного инспектора. В мутном взгляде, устремлённом на Ферду, проявилась неприкрытая алчность. – Давайте решим вопрос мирно. Вы выросли в доме Роснова и должны прекрасно знать, как работает Карательный отряд. – Разумеется, знаю. Вы те самые рыцари, которые под видом борьбы за справедливость грабят провинциальных лордов. – Нас действительно иногда так называют. Оскорбление нисколько не задело Карла. Соединив большой и указательный пальцы в кольцо, он перешёл к сути: – Вам достаточно выделить определённую сумму для нашего руководства и небольшое вознаграждение лично мне. После этого мы закроем дело и уедем. – Сколько? Карл поднял обе руки, растопырив все десять пальцев. – Сто тысяч золотых. – Сто тысяч… Ферда кивнул и поставил чашку на стол. Рури подошла с чайником и вновь наполнила её горячим чаем. – Позвольте задать вам один вопрос. – Разумеется. – За кого вы меня принимаете? Неожиданный вопрос сбил Карла с толку. – Вы регент владений Вальдровы. – Так я выгляжу в ваших глазах? А мне казалось, вы принимаете меня за конченого идиота. – За кого?! Карл явно не ожидал услышать от регента подобную грубость. – Что вы хотите этим сказать? Разве я мог подумать такое о регенте?.. – Не беспокойтесь, мне доводилось слышать и не такое. Меня называли нахлебником Вальдровы и бесполезным сыном дома Роснова. Так что до конченого идиота недалеко, верно? Уже одно появление Карательного отряда означало, что его именно таким и считали. – Я прекрасно знаю, как вы работаете. Когда-то Ферда восхищался благородными рыцарями. Особое уважение у него вызывали инспекторы, следившие за коррумпированными правителями. Разочарование, которое он испытал, узнав их истинную сущность, было невозможно описать. – Я знаю, как вы разоряете порядочных лордов. Стоило однажды согласиться на их требования, и обратной дороги уже не оставалось. – Если я заплачу, кем это меня сделает? Правильно. Преступником, который признал свою вину и попытался замять дело взяткой. После этого я превращусь в идеальную добычу для таких, как вы. Попав в эту трясину, выбраться уже невозможно. – Затем сюда один за другим поползут ваши товарищи. Словно дети, выпрашивающие у матери карманные деньги, каждый будет требовать свою долю. Запросы росли бы бесконечно, пока положение не стало бы невыносимым. Подобного не выдержал бы даже самый богатый лорд. Чтобы продолжать платить, ему пришлось бы повышать налоги и выжимать последние деньги из собственных подданных. Именно так коррупция распространилась по всей империи. – Зная это, я, по-вашему, отдам вам хотя бы монету? Ферда дал себе обещание защищать всё, чем дорожила Вальдрова и ради чего она сражалась. Он не позволит мелким негодяям играть ни с ним, ни с её землями. – Поэтому поступайте как пожелаете. Расследуйте мятеж, выдумывайте новые преступления и создавайте сколько угодно неприятностей. Но запомните: вы не получите от меня ни одного золотого. Даже медяка. Твёрдость Ферды превзошла все ожидания Карла. Впрочем, он уже видел лордов, пытавшихся сопротивляться Карательному отряду. Ни один из них не добился успеха. – Тогда придётся перейти к обвинению, которое вы не сможете просто отмахнуть. Карл достал последнее оружие, которое считал безотказным. На этот раз речь шла не о выдуманном преступлении, а о реальной смерти Тесалоса Вольчера. – Мне сообщили, что недавно вы убили дворянина. Как вы это объясните? – Обвиняете меня в убийстве? Нелепость. Разве имперские законы запрещают убивать противника на законном поединке? – Человек погиб во время поединка, а значит, произошло убийство. К тому же всё случилось при свидетелях. – Разумеется. Один из свидетелей находится прямо здесь. Ферда посмотрел на Рури. – Ответь, я совершил убийство? Рури покачала головой. – Это была казнь. Тесалос Вольчер тайно исследовал чёрную магию и использовал для опытов демонических тварей. Подобное преступление заслуживало немедленной смерти. – Вы слышали. – Его преступления никак не относятся к исходу поединка! Кроме того, показания вашей служанки не имеют веса! – Тогда чьим показаниям вы готовы поверить? Карл самодовольно усмехнулся. – Я уже вызвал свидетеля. Он должен прибыть в замок с минуты на минуту. – Свидетеля?.. Ферда невозмутимо сделал ещё один глоток. – Буду рад с ним познакомиться. Он жестом показал, что Карл может поступать как угодно. Невозмутимость регента лишь сильнее раздражала инспектора. «Посмотрим, как долго ты будешь изображать спокойствие. Скоро сам приползёшь к моим ногам». Карл был уверен, что последнее слово останется за ним. *** Вскоре в гостиную вошёл вызванный им свидетель. Это был пожилой лорд с густой белой бородой, старейший и самый влиятельный из восточных дворян после самого Ферды. Именно он сообщил Карательному отряду: «Ферда Вальдрова – высокомерный глупец, ослеплённый властью. Его гордыня непременно погубит владения Вальдровы». Граф Концилус считался одним из самых непримиримых противников Ферды, принадлежал к оппозиционной стороне и предоставил сведения, из-за которых Карательный отряд начал действовать. – Граф Концилус, добро пожаловать! – радостно встретил его Карл. Однако Ульбера даже не посмотрел на инспектора. Его взгляд был устремлён только на Ферду. Подойдя к регенту, граф почтительно преклонил колено. – Господин регент, рад видеть вас в добром здравии. Ферда спокойно принял приветствие. – Добро пожаловать, граф Концилус. На первый взгляд они лишь обменялись обычными приветствиями знатных людей. Однако Карл застыл, словно получил удар по голове. Если отношения между дворянами были плохими, они ограничивались сухим кивком. Подобное почтение встречалось крайне редко и означало искреннее уважение. «Это всего лишь формальная любезность». Карл сохранил уверенное выражение лица, скрывая зародившееся беспокойство. Сейчас главное было не потерять самообладание. «Граф Концилус на нашей стороне». Ульбера присягнул императору. На Дальнем Востоке его знали как опытного политика, привыкшего лавировать между опасностями, и он не раз открыто выражал недовольство молодым регентом. «Остальные лорды думают так же». Карательный отряд заранее собрал необходимые сведения. Ферда правил угрозами, обвинял лордов в преступлениях и держал их в повиновении страхом. Запуганные люди могли отступать, но стоило дать им возможность освободиться, и они предали бы своего угнетателя быстрее всех. Тем более что сведения о методах Ферды поступили именно от Концилуса. Граф не мог отказаться сотрудничать. Ферда указал на свободное кресло. – Прошу, садитесь. Не хотелось бы заставлять уважаемого старца стоять передо мной на коленях. – Благодарю. Граф занял предложенное место. Карл тоже сел и прочистил горло, пытаясь вновь завладеть ходом разговора. – Граф Концилус, благодарю, что проделали столь долгий путь. – Не стоит благодарности. Обстоятельства сложились весьма удачно. Ульбера негромко рассмеялся и провёл рукой по бороде. Карл поддержал его смех, а затем перешёл к главному: – Насколько мне известно, вы присутствовали при происшествии с Тесалосом Вольчером. Концилус кивнул. – Я видел всё своими глазами. – В таком случае можете ли вы прямо сейчас дать показания о преступлении, совершённом регентом Вальдровы? – Вы об этом? Да, помню, вы просили меня рассказать… – Именно. Опишите, что произошло в тот день. Граф на мгновение посмотрел на Ферду. – Если говорить прямо, регент Вальдровы… Он выдержал короткую паузу. – …не совершил на том поединке ничего предосудительного. – Что?.. Лицо Карла исказилось от потрясения. – Ч-что вы сказали? Ха-ха… Наверное, я ослышался. – Я повторю. Регент Вальдровы не совершил на том поединке ничего предосудительного. Граф Концилус не собирался вставать на сторону империи. – В тот день Тесалос Вольчер применил заклинание, явно намереваясь убить господина Вальдрову. Регент лишь отразил удар и одолел его. На тот момент Ферда владел магией первого круга, тогда как Вольчер был магом четвёртого. Разница между ними казалась настолько огромной, что исход поединка должен был быть предрешён. Но этот щенок Тесалос не знал меры и всё равно проиграл. – Он проиграл, но в результате дворянин был убит… – Нет, рассматривать случившееся подобным образом нельзя, – перебил его Концилус. – Даже после завершения поединка Вольчер мог попытаться применить последнее заклинание. На поле боя существует намерение убить, которое способны ощутить только сами противники. Возможно, регент почувствовал угрозу и нанёс упреждающий удар, защищая собственную жизнь. Мир магии куда глубже, чем вам представляется. Разве не так? Ферда кивнул. – Маг всегда оставляет последний козырь на самый крайний случай. Такова природа магов. – Если один дворянин пытается убить другого, пусть даже терпит неудачу, он тем самым отдаёт свою жизнь в руки победителя. К такому заключению пришли все присутствовавшие тогда лорды. Карл ошеломлённо смотрел на графа. «Что происходит? Он говорил совсем другое!» ---------- Послушный пёс – Погодите, граф Концилус! Мы представители императорской фамилии! Он хотел, чтобы граф уяснил: его будущее и все перспективы зависят от тех, кто стоит за спиной Карла. Концилус сочувственно положил руку ему на плечо. – Трудный путь вы проделали. Небось, несладко пришлось. И подумать только – империя отправила вас сюда из-за таких пустяков. – Ч-что вы говорите…? Разве только что не он сам сыпал обвинениями? И вдруг – такая перемена? «Не может быть…» – взгляд Карла метался между Фердой и графом. Нет, исключено. В дворянском обществе о тайном сговоре между ними не могло быть и речи. – Что вы делаете? – Простите? – Ферда склонил голову набок. –Зовите следующего свидетеля, – небрежно бросил он, щёлкнув пальцами, будто что-то прикидывая. – Свидетелей хоть отбавляй, не так ли? Кроме покойного Тесалоса Вельчера осталось ещё тринадцать человек. Приведите их всех, пусть дадут показания. Если хоть один из них подтвердит мою вину – дело сделано, верно? Карательному отряду достаточно одного признания, чтобы пустить в ход свою власть. Однако Карл уже понимал: даже если он приведёт всех тринадцать, толку не будет. Если граф Концилус, главная фигура на всём Дальнем Востоке, отвергнет обвинения, то и все его люди поступят так же. – Не можете вызвать свидетелей – тогда выкладывайте остальное. – О чём вы…? – Те обвинения, с которыми вы пришли, чтобы меня запугать и опорочить моё имя, – у вас есть ещё? Предъявите их, – спокойно произнёс Ферда. Атмосфера переменилась до неузнаваемости. В отчаянии Карл дрожащими руками полез за пазуху и вытащил набросок. – Я слышал, вы похитили эту девушку. На рисунке была длинноволосая красавица с пустыми, потухшими глазами – сомнений не оставалось, это была Мори. «Если они ищут Мори, значит, это Хелус Повидас постарался». Раз Повидас упомянул Ферду, значит, они вышли на служанку. – Понимаю, – невозмутимо отозвался Ферда. Угроза, конечно, была пустой. Карл это осознавал, но в панике хватался за любую зацепку. – Вынужден вас огорчить: я купил этого ребёнка. Она дала добровольное согласие, и право владения перешло ко мне. Это не похищение. – … – Хотите оспорить – можем обсудить с ней лично. Итак, что у вас дальше? Карл промолчал. Всё остальное, что у него было, – мелочь, пустые придирки, рассчитанные лишь на то, чтобы прощупать почву и вытянуть побольше денег. Козырей больше не осталось. – Что ж, теперь, полагаю, моя очередь, – сказал Ферда и повернулся к графу. – Граф Концилус. – Да, регент. Я слушаю, – тот почтительно склонил голову. – Этот человек в открытую потребовал у меня денег. – Ха-ха, вот как? Что ж, коль он проделал столь дальнюю дорогу, можно бы и выдать ему на дорожные расходы. – Он запросил сто тысяч золотых. – Ха-ха, сумма нешуточная. – Как вы полагаете, что она значит? – Всё зависит от обстоятельств. Определённо судить трудно. – Справедливо. А сколько это стоило бы жителям ваших земель? – Хватило бы, чтобы безбедно кормить всех моих людей целых 10 лет. – Вот как. – Голубые глаза Ферды чуть блеснули. – Стало быть, этот человек намеревался отнять у жителей десять лет жизни? – Именно так. Концилус метнул на Карла острый, колючий взгляд. Дружелюбная улыбка исчезла, уступив место откровенному гневу. – Гнусный поступок – одно слово: позор. – А-ах… – Карла затрясло крупной дрожью. Тот самый граф, на которого он рассчитывал, обернулся против него, и союз Ферды с Концилусом стал очевиден. Карл позвал кошку, чтобы загнать мышь в угол, но оказалось, что кошка и мышь заодно. Предательство лишило его последних сил. – Как думаете, граф, что с ним делать? – спросил Ферда. – Рыцарь, который требует взятку от имени империи, – подобное недостойно звания. – Конечно. Он даже требовал, чтобы с ним обращались как с самим императором. – Ха-ха-ха! Неужто? Простой рыцарь пытается поставить себя наравне с его величеством? Абсурд! – А если это правда, какова, по-вашему, должна быть его участь? – Та же, что у Тесалоса. Разве Тесалос Вельчер не закончил с пулей в голове? – Именно, – подтвердил Ферда. Слушая эту беседу, Карл не мог даже дышать ровно. Холодный пот стекал по лицу, пока он переводил взгляд с одного на другого. – Но прежде… не будет ли правильным подать официальную жалобу на него за взяточничество и самозванство? – предложил Концилус. – Разумно. Но станет ли империя воспринимать всерьёз жалобу от такого юнца, как я? – с иронией отозвался Ферда. – Не беспокойтесь. Я подготовлю всё сам. Большинство дворян знали о тёмных делах карательного отряда. Но если такой человек, как граф Концилус, ветеран, годами оборонявший рубежи, выступит с официальным заявлением – проигнорировать это станет невозможно. Карл смотрел на Концилуса с предательством во взгляде. Теперь всё стало ясно: эту ловушку они с Фердой подстроили сообща. «Они меня подставили. Как и весь карательный отряд». В отчаянии Карл предпринял последнюю попытку отбиться. – М-мы – прямое подразделение империи! Жалоба ничего не изменит…! – Вы в самом деле так думаете? – холодно осведомился Ферда. – Какую ценность ты представляешь для нас? – Ч-что вы имеете в виду…? – Как вы полагаете, империи проще защитить вас или избавиться от вас, списав всё на ваши личные проступки? Ответа не требовалось. Второе было гораздо удобнее. – Даже если вы выживете, думаете, семья промолчит? Ваши братья, скорее всего, сами придут за вашей головой. – Ч-что вы такое говорите…? – Подумайте. Вы – старший сын дома Харвест. У вас есть два младших брата, не так ли? Как вы считаете, они стерпят бесчестье, которое вы навлекли на род? Нет. Братья, всегда завидовавшие его привилегиям как старшего, либо убьют его во имя чести семьи, либо ради собственного продвижения. Карл, который теперь стоил мёртвым больше, чем живым, стал идеальной добычей. И тут до него дошло. «Дракон был не главной угрозой». Ещё несколько дней назад он насмехался над Фердой как над слабым регентом. А теперь стало ясно: бояться следовало именно его. – Ответьте мне, – ледяной голос вырвал Карла из оцепенения. Карл вздрогнул. Всё тело его тряслось, когда Ферда повторил вопрос. – За кого вы меня принимайте? Словно ледяное лезвие приставили к горлу – чуть неверный ответ, и оно перережет его. Дрожа от страха, Карл едва выдавил: – Вы… Вы великий регент Вальдровы… Голос его был полон поражения и покорности. – Верно. Я – тот, кто правит великим княжеством Вальдрова вместо самой княгини. – Ферда встал, положил руку на дрожащее плечо Карла и наклонился к нему. – И я считаю, что вам следует стать начальником карательного отряда. Голос его звучал мягко, как искусительный шёпот дьявола. – Что вы предпочтёте: стать главой карательного отряда или умереть за него благородной смертью? Вопрос был глупым. Никакого благородства в карательном отряде не было. Карл опустил голову. – Прошу принять мою преданность. Ферда покачал головой. – Мне не нужна верность, которая меняется как ветер и непостоянна. Сердце Карла рухнуло, но Ферда продолжил: – Я хочу хорошо выдрессированную собаку. – С… собака? – Пёс, который делает только то, что ему велят, не создаёт лишних хлопот, виляет хвостом за брошенную кость и терпеливо ждёт хозяина. Если сможете быть таким – я расчищу вам путь. Понимаете? Карл кивнул. – Д-да, понимаю. Я стану собакой. Вашем псом, регент. – Хорошо. – Ферда похлопал его по плечу. – Оставайтесь на ночь. Мне нужно подготовить ошейник для моей новой собаки. – …Понял. Бледный, без единой искры жизни в лице, Карл произнёс это и вышел. Он покинул гостиную. Должно быть, теперь он ужинал с теми, кого привёл с собой. Карл, конечно, не знал, что этот ужин – всего лишь его последняя трапеза перед символической казнью. Он, вероятно, даже не осознавал, как пища попадала ему в рот. А Ферда тем временем сидел с графом Концилусом и обсуждал подробности прибытия карательного отряда. Концилус объяснил истинную причину их визита. – Стало быть, карательный отряд явился так уверенно из-за меня? Граф склонил голову. – Я совершил постыдный проступок. Заслуживаю наказания. – Ничего. Что вы ответили на их письмо? – Я заявил им, что вы – честный и добродетельный правитель, который печётся лишь о благе Дальнего Востока. Концилус хитро ухмыльнулся. – Но я знал: это не тот ответ, которого они ждали. – Почему? – Ферда уже догадывался, но всё же спросил. – Карательный отряд – что саранча. Чуют слабость – налетают, пожирают всё и не оставляют ничего. Сейчас Дальний Восток на подъёме, пытается расти. Они всегда целятся в слабые земли, шаг за шагом изолируют и пожирают. Стоит им закрепиться – всё кончено. Это была одна из главных стратегий карательного отряда: начинать со слабых, окупировать и брать под контроль. – Но, регент, ваша репутация уже пострадала из-за Тесалоса Вельчера. Они считают, что вы изолированы. По крайней мере, внешне Ферда выглядел отрезанным от дворянского света. Вполне правдоподобно, что дворяне ополчатся против него. Дай карательному отряду такую уверенность – и они не упстят возможности воспользоваться. – Мы неплохо поработали, – с лёгкой улыбкой заметил Ферда. – Прошу прощения за беспокойство. Это был мой план, и если потребуется наказание, я его приму. Ферда махнул рукой. – Нет, всё в порядке. Вы разобрались с псами, которые рыскали вокруг, ради блага территории, не так ли? – Но разве вам было приятно подвергаться такому испытанию? – Вы были откровенны, и я не в обиде. Пока вы верны княгине, мне всё равно, как меня используют. Я пришёл сюда не наслаждаться властью, а прибл посвятить себя королю. – Ах… – Концилус, человек, который без труда распознавал дешёвую лесть, чувствовал искренность в каждом его слове. – Теперь скажите: кому вы служите? – По чести сказать, я всегда был за империю. Я из тех, кто больше склонялся к императору, чем к великой княгине. Концилус горько усмехнулся, признаваясь. – Люди с годами становятся боязливее. За прошедшие годы я забыл, зачем вообще занял этот пост. – А теперь? Вспомнили? – Да, благодаря вам, регент. Концилус взглянул в окно. С этой высоты были видны опустошённые, отравленные земли неподалёку. Из своего замка этого было не разглядеть. – Когда я занял это место, то поклялся защищать людей. Я был верен лишь потому, что империя обещала защищать подданных, а не потому, что она вознесла меня к этому званию. – Вы благородный дворянин, – с лёгкой улыбкой произнёс Ферда. – Вы слишком добры, – со смехом ответил Концилус. Он всегда представлял Дальний Восток, но даже так давно утратил тот огонь, что некогда горел в сердце. Солдаты гибли на полях без счёта, оставляя за собой лишь отчаяние и страх. – Граф Концилус. – Да? – Тот огонь всё ещё горит в вашей душе? – Горит. Ферда протянул руку. – Тогда ступайте со мной. Чтобы защитить Восток, мне нужен такой человек, как вы. Глаза Концилуса расширились от изумления, но он быстро покачал головой. – Нет, прошу вас, не говорите так. Это я должен просить вас. Он опустился на одно колено и бережно накрыл своими ладонями протянутую руку Ферды. Эти руки – грубые, мозолистые от меча, которым он защищал людей, – слегка дрожали. – Прошу вас, возглавьте Восток в этот час смертельной опасности. Я клянусь в нерушимой верности великой княгине и буду следовать воле регента. Карл утопал в жесточайшем похмелье. Минувшей ночью, сломленный обстоятельствами и тайнами, которые нельзя было раскрыть, он напился до беспамятства, моля о смерти. Но вместо смерти его встретили раскалывающаяся голова и ослепительный утренний свет. – Проклятье… Он хотел бежать, но не хватало духу. Словно свинья перед убоем, он сидел и ждал, скованный страхом. И тут в комнату вошли. Он вскочил, решив, что это Ферда, и поклонился, но… – А… здравствуйте? Это была не Ферда. Перед ним стояла женщина с длинными чёрными волосами, от которой веяло тревогой. «Кто она…?» В ней чувствовалось что-то неладное. Её наряд напоминал одежду замковой прислуги, но от неё исходила такая напряжённая энергия, что Карл хотел отступить. Она неловко подняла руку в знак приветствия. – Я буду заниматься контрактом как представитель великой княгини. Итак… Хм… Её тёмные глаза осмотрели Карла с головы до ног. – Не такой красавец, как говорили, а? В голосе звучало разочарование. Карл хотел разозлиться, но не смог выдавить даже капли гнева. – Меня зовут Ехидна Филиаз, – представилась она. – …Филиаз? – похмелье исчезло в одно мгновение. – Те самые… ведьмы из Филиаза? Филиаз был печально известен. Когда женщины пробуждали в себе «Красный круг», они становились ведьмами, заключая контракты с Филиазом. Эти ведьмы ненавидели мужчин и никогда не сотрудничали с теми, кто не входил в их круг. И теперь Ферда завербовал одну из них? Как? Карл проглотил крик неверия, заставляя себя молчать. Его мнение о Ферде стремительно менялось. – Вот контракт. Не торопитесь, прочтите, – сказала Ехидна и протянула ему толстую стопку бумаг. – Д-да. – Карл лихорадочно перелистывал страницы в надежде найти лазейку. Но тщетно. Без юридических познаний он не мог разобраться в многостраничных документах. «Она и правда ведьма…» Они славились своими нерушимыми контрактами, уступая лишь демонам. Карл полагал, что «собачий ошейник», о котором говорил Ферда, будет обычным магическим сдерживанием, но привлечь для этого ведьму – это было за гранью его воображения. Пробежав несколько страниц, он сдался и поставил подписи на каждой – одну за другой. Исход был один: он становился «собакой» Ферды. Когда он подписал последнюю страницу, контракт начал светиться. – Арх… Карл застонал – под кожей вспыхнула жгучая боль. Резкое ощущение утихло, оставив на запястье метку: печать ведьминского контракта. На этом соглашение с жуткой женщиной было завершено. – Всё готово. Теперь… вам стоит быть осторожнее с тем, что вы говорите, хорошо? – Осторожнее? В каком смысле? – Ну… я так и знала, что вы не читали… Как и ожидалось. – Ехидна пожала плечами и бесстрастно продолжала: – Если попытаетесь действовать против воли регента или хоть намекнёте на нарушение контракта… ваша голова – взорвётся! Она произнесла это неловко, но о смерти говорила без колебаний. Оттого становилось ещё страшнее. Магия контракта пятого уровня была абсолютной. Если нет изъянов – расторгнуть его почти невозможно. «Дело не в уровне…» Карл подписал контракт с ведьмой. Если это вскроется – в империи его казнят. И братья могут его убить. Он должен был скрывать всё любой ценой. – …. – Эхехе… Я бы хотела услышать ответ… Карл вздрогнул. От неё исходила тревожная, пугающая аура. Её неловкая улыбка была полна безумия, лишённого намерения убивать. И это делало её ещё более ужасающей. – Д-да, конечно! – Хорошо, вы ответили. Можете идти. Пока-пока~. Карл выбежал, даже не оглядываясь. Ехидна улыбнулась и помахала ему вслед. Едва он оказался за дверью, как с облегчением выдохнул… – Контракт заключили быстро. Но перед ним возник другой хищник. И тот положил руку ему на плечо. – Как член карательного отряда и преданный пёс великого княжества Вальдровы, я даю вам первое задание. Карлу уже некуда было бежать. – Какое задание? Ферда дал лишь краткий ответ: – Хелус Повидас. Это имя принадлежало человеку, известному как Мудрец Воды. – Приведите его сюда. На него тоже нужно надеть ошейник. ---------- Предложение, от которого нельзя отказаться В безымянной деревушке, затерянной среди восточных холмов, человек стоял посреди роскошно обставленной гостиной и улыбался с довольным видом. – К этому часу отряд должен быть уже на месте. Хелус пребывал в прекрасном расположении духа. Он знал, что за люди служат в Карательном отряде. С такими лучше не ссориться. Их не прогоняют – им платят. А когда платишь, они становятся полезнейшими из друзей. Связи подобного рода – истинное благословение. «Когда девчонку вернут... надо будет окончательно перебраться в Империю». До сих пор он держался в стороне, опасаясь разоблачения. Если девчонку похитят снова – быть беде. «Понимает ли Ферда Вальдрова, что за сокровище к нему попало?» Впрочем, разгадать природу девчонки невозможно. Правила, вбитые в её сознание, незыблемы. Она слушает только Хелуса Повидаса – и больше никого. Для чужих она пустышка, слабоумная дурочка, не способная связать и двух слов. «Вздор. Всё образуется». Хелус плеснул себе виски в хрустальный стакан. В этот миг у крыльца остановился экипаж. Он выглянул из-за портьеры – и сердце его запело. «Сэр Карл!» Хелус выскочил наружу и бросился к гостю с распростёртыми объятиями: – Сэр Карл! Какая честь! – ... – Ха-ха, не ожидал увидеть вас в столь поздний час. Как всё прошло? – ... – Что же вы стоите? Прошу в дом, выпьем! А где девчонка? – Садись. – Садиться?.. А, да-да, конечно. Хелус забрался в карету. Роскошный, обитый бархатом салон оказался пуст. Карл забрался следом и захлопнул дверцу. – ...Поехали. Карета ехала по дороге. Хелус растерянно огляделся: – Сэр Карл, куда мы направляемся? – ... – Отвечайте! Это что – похищение?! Хелус завопил в панике, но Карл не проронил ни слова. Он сидел не шевелясь. – А, вот, значит, как? Извольте! Делайте, что вздумается! Только знайте – ноги вашей больше не будет в Империи! – ...Ха. Карл шумно выдохнул. Поднял голову – и одновременно с этим взметнулась его рука. Удар! Тяжёлая, мозолистая ладонь, точно дубина, обрушилась на лицо Хелуса. – А-аргх! – Заткни пасть, свинья. – Ч-что вы творите, Сэр Карл?! – А на что похоже? Удар! – До сих пор не понял? Это всё из-за той девчонки, которую ты требовал вернуть! – Из-за девчонки? Но вы же сказали, она принесёт пользу... – Плевать! Удар! – Я здесь именно из-за этой проклятой дряни, будь она неладна! Карл бил не ради допроса – он срывал злость. Но этого хватило, чтобы Хелус прекратил кричать. Теперь он сидел тихо, с разбитыми губами и струйкой крови из носа. – В общем, по твоей милости я увяз в этой грязи. Так что заткни рот и следуй за мной. Карл откинулся на спинку сиденья и пробормотал едва слышно: – Чёрт, зачем я во всё это влез... Хелус сидел притихший, раздавленный. В голове роились вопросы, но он благоразумно оставил их при себе. Бежать всё равно некуда. Он не мудрец, способный найти выход из ловушки. Всё, что ему оставалось, – тупо смотреть перед собой и ждать. Карета ехала бесконечно долго, пока наконец не остановился. Хелуса вздёрнули, как дорожный баул, и поволокли куда-то. Его доставили в главную залу огромного замка. По полу тянулась алая ковровая дорожка, на стенах висели знамёна с гербом красного дракона. Под одним из знамён стоял юноша, на вид не старше восемнадцати. – Знаешь, кто я? Хелус никогда прежде не встречал этого человека. Но сам воздух вокруг и властная сила, исходящая от юноши, сами разомкнули ему уста. – Ф-Ферда Вальдрова... – Неофициально. – Прошу прощения... регент Вальдрова... И это – восемнадцатилетний правитель? Ничего похожего на то, о чём рассказывали. Стоять перед ним – всё равно что стоять перед великаном. Хелус, осмеливавшийся пререкаться с Карлом, здесь даже помыслить не мог о дерзости. Рядом с Фердой стояла девушка, которую Хелус узнал сразу. Та самая служанка, которую он разыскивал. Источник всех вожделенных знаний. «Она всегда была так хороша?» Когда он оставлял её на попечение той толстухи, он не замечал. А теперь – причёсанные волосы, чистое платье, гордая осанка – перед ним стояла благородная дама. – Так ты и есть Мудрец Воды? – Мудрец Воды?.. Что вы, нет... Я просто старый маг, запертый в пыльной комнате. – Ха. А я-то думал – ты глупец. Выходит, ты куда умнее, чем я ожидал. Ферда рассмеялся – искренне, оценив ответ. – Твоя служанка мертва? – ...Да. – Вот как. Когда отнимают ценное – простить трудно. Верно? Значит, и меня тебе простить нелегко? – Мне нечего прощать. Вина лежит лишь на мне. – В чём заключается твой проступок? – ... – Если заявляешь о преступлении, но не можешь сказать, в чём оно, – значит, лжёшь. Я лжи не терплю. Хелус, сглотнув, выдавил из себя признание, которое не желал произносить никогда в жизни: – Моё преступление... в том, что я пользовался этой девушкой, чтобы притворяться Мудрецом. Он низко опустил голову. – Поэтому... прошу вас, сохраните мне жизнь. – Хелус поклонился до земли, демонстрируя полную покорность. Но лицо Ферды осталось бесстрастным. Было видно: жить Хелусу или умереть – регента не заботит. – Ты притворялся Мудрецом – и оказался достаточно умён. Надеюсь, ты поймёшь и это. Ферда склонился к уху Хелуса и произнёс шёпотом: – Как думаешь, ты сможешь здесь выжить? – ... – Человек, вкусивший власть, уже не в силах о ней забыть. Вот почему борьба за власть – самая грязная и жестокая из битв. Много ли власти ты изведал? – ... – В своей деревне ты был всеми почитаем. Сама Империя нуждалась в тебе. И ты полагаешь, что сумеешь от всего этого отказаться? – Я с-смогу забыть... – Нет. Отпусти я тебя – ты первым делом попытаешься вернуть утраченное. Не по глупости – по человеческой природе. Хелус задрожал всем телом. На дворе стоял холод, но с него лил пот, будто в палящий зной. «Вот и всё. Здесь мне и конец». – Поэтому... позволь сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Ужас схлынул, уступив место слабому, робкому лучу надежды. Хелус поднял голову. – Не хочешь ли зажить настоящим Мудрецом? – Что... вы имеете в виду? Ферда достал из кармана некий предмет и поставил его на пол. Это был хрустальный шар. – Шар дальней связи. Высший сорт хрусталя, содержащий сущность вечного льда из самых глубин северных снежных гор. Материалы лучше тех, что использует Империя. Ни один имперский маг и ни один дилетант не сможет ни подслушать, ни отследить разговор. Ферда легонько постучал пальцем по шару и продолжил: – Внутри этого шара – связь с сознанием Мори. – Мо...ри? – Так зовут девушку, что была при тебе. Ферда ласково коснулся плеча Мори. Девушка чуть шевельнулась, подтверждая: теперь это имя – её собственное, и она его узнаёт. – Ты ведь жаждешь её знаний? Что ж – живи как Мудрец, как всегда мечтал. Ночами развлекайся, днями изображай многозначительность. Поступай как вздумается. Жизнь, которую предлагал Ферда, ничем не отличалась от той, о которой Хелус грезил. Сладкая. Заманчивая. Но Хелус не мог принять её так легко. Сладкая награда всегда идёт рука об руку с тяжёлой ценой. – Что я должен дать взамен? – Душу. Всё. – Стань моим псом. Хелус терпеть не мог сближаться с людьми. Он знал: рано или поздно его истинная сущность выплывет наружу. Но было и то, что он ненавидел куда сильнее. Потерять деньги. Потерять доброе имя. А опора того и другого – власть. Лишиться власти значило потерять всё. Ферда не ошибся: Хелус уже отчаянно цеплялся за однажды испробованную власть. Уже стал её рабом, готовым на что угодно. Хоть демону служить, хоть кому похуже. И потому Хелус ещё раз склонил голову: – Я стану вашим верным псом. Ферда спускался в подземелья замка. Лаборатория Ехидны располагалась на самом нижнем ярусе. Когда он открыл дверь, наружу, точно густой туман, выплыла мрачная, тяжёлая аура. Никаких бурлящих котлов и запаха трав, обычных для ведьмовского жилья. Здесь пахло чернилами и каменной пылью. – Добро пожаловать, регент! – Ехидна с дурашливой улыбкой бросилась к нему, как щенок к хозяину. Разница была лишь в зловещей силе, от которой даже Ферда невольно поёжился. – Как там договор? – О, разумеется, всё прошло превосходно! Я надела ошейник на того самого «пса», о котором вы говорили. Хе-хе, сперва я, правда, ожидала увидеть громадного пса в серебряных латах, а выяснилось, что это рыцарь! Ехидна глуповато захихикала. Когда Ферда велел ей «приготовить ошейник для пса в доспехах», она поняла всё буквально и действительно притащила собачий ошейник. С тех пор он избегал с ней иносказаний. – Где контракт? – Вот он! – Ехидна выхватила откуда-то бумагу и протянула Ферде. Он пробежал её глазами и спросил: – Ты хоть понимаешь, что здесь написано? – Хе-хе, слов так много, а смысла я, честно говоря, ни капли не уловила! – Она смущённо почесала затылок. Когда речь заходит о хитроумных магических договорах, нет лучших мастеров, чем демоны и ведьмы. Но у любого правила есть исключения. Ехидна, скажем, решительно не умела составлять изящные, непробиваемые условия и нерасторжимые клятвы. Оттого и кавалера завести не могла. «Не справилась с простой задачей – и взамен создала уникального самообучающегося голема... В голове не укладывается». Она избрала сложнейший путь, потому что лёгкий оказался ей не по силам. И, надо признать, своего добилась. Впрочем, если магическую часть договора готовила Ехидна, то содержание его написал не кто иной, как Мори. В её сознании хранилась Мансеосо, Беспредельная библиотека, а в ней – копии контрактов, составленных самими демонами. Ферда велел Мори использовать эти образцы – и она справилась за три часа. «Вот теперь настоящий ошейник готов». Итак, у него появилось две «собаки». Одна – та, что уже проникла в Империю. Другая – поумнее, чем можно было ждать, но всё равно дурак. Удовлетворённый, Ферда положил договор на стол Ехидны. – Как продвигается голем? – Ну... потребуется ещё время... Голем-помощник, которого создавала Ехидна, пока мог только кое-как подавать чай. Единственное заметное улучшение – лицо: грубая заготовка понемногу обретала человеческие черты. Ферда молча понаблюдал за ним и спросил: – Ты ведь не проводишь время только за тем, что вылепливаешь ему смазливые личики? – Что?! Да как можно! Я только чуть-чуть подправляю, когда больше совсем ничего не идёт в голову! Её паническое возражение выглядело подозрительно, но настаивать Ферда не стал. «Вместить заклинания в руну – труднейший процесс. А она ведьма, которой это по плечу». Поскольку сама работа была медленной и головоломной, подгонять её сроками он не видел смысла. – Оставляю на тебя. Постарайся. – Слушаюсь! Ах да, регент... Когда Ферда уже собрался уходить, Ехидна окликнула его. – В чём дело? – Видите ли... вы ведь достигли Третьего круга? Судя по ауре – она куда мощнее, чем в прошлый раз. – Достиг. – Тогда не желаете ли пройти тест на совместимость? Ехидна взяла с рабочего стола прозрачный кристалл. Тест на совместимость. Давненько Ферда о нём не слышал. – Тест на совместимость... Ты хочешь определить, к каким стихиям я наиболее восприимчив? – Именно! Теперь, на Третьем круге, самое время определить ваш магический путь. Большинство магов хотя бы раз его проходят. Третий круг, круг Мага-практика, – рубеж, на котором магия начинала раскрываться по-настоящему. С этой ступени маг получал способность преобразовывать и подчинять себе элементы. Здесь же обычно выявлялись врождённые склонности. Для обладателей Синего круга, чья мана безлика и нейтральна, тест был скорее забавой: результаты редко показывали что-то ярко выраженное. Но для магов Красного круга, чья сила питалась чувствами, стихийная предрасположенность имела решающее значение. – Хорошо, проведём. – Замечательно! Я мигом всё подготовлю! Ехидна провела пальцами в воздухе, нараспев произнося заклинание. С кончиков её пальцев потекла мана, прямо в воздухе вычерчивая магический круг. Круг сжался, вспыхнул и превратился в определённую форму. Это была руна. Обычный маг потратил бы на создание такой руны месяц. Ехидна сделала это в одно мгновение. Что и следовало ожидать от истинной Создательницы рун. Она впечатала руну в кристалл. – Готово! – Благодарю. Ферда взял камень. Он знал, как это работает. Когда его мана соприкоснётся с руной, кристалл явит цвет и образ его главной стихии. «В прошлый раз это были тьма и молния». Тьма – чистое разрушение. Молния – скорость и всепроникающая мощь. Слив их воедино, Ферда создал магию, против которой не существовало защиты. «Но теперь всё иначе». Его сердце изменилось с тех пор. Лучшее тому доказательство – нынешняя мана Ферды, достаточно сильная, чтобы усмирять кровь самой Вальдровы. А значит, и стихии должны были перемениться. Он смотрел, как его мана вступает во взаимодействие с руной. Внутри кристалла зародилась реакция. Будь то огонь – появились бы языки пламени. Вода – всплыли бы синие капли. Но Ферда не увидел ни того, ни другого. Кристалл налился кромешной чернотой, будто вобрав в себя всё вокруг. Этот цвет Ферда знал слишком хорошо. «Тьма...» А внутри, в самой сердцевине мрака, мерцали едва заметные голубые искры. – О, выходит, и молния тоже? Ничего не переменилось. Впрочем, нет – одна перемена всё же случилась. «Всегда ли она была... такой непроглядной?» Тьма внутри кристалла была куда глубже той, что он видел когда-то прежде. ---------- Природа маны День Вальдровы был прост до предела: появлялся враг, она сокрушала его, издавала рёв, а затем возвращалась домой. Не великая княгиня, а скорее дикая воительница, сошедшая со страниц древних сказаний. Она всегда защищала людей и никогда не видела в этом бремени. Но в последнее время одна-единственная вещь заставляла её сомневаться. – К-р-р-а-а... Раздался рёв. Тот самый победный звук, что так ладно звучал в упоении битвой, недавно начал вызывать у неё жгучее смущение. – А-а... Голос Вальдровы постепенно угас, превратившись в сдавленный шёпот. Она оборвала звук, рождённый странным, не до конца понятным чувством, прочистила горло и невольно посмотрела туда, откуда пришла эта перемена. На вершину одинокой горы. Каждый раз, когда Вальдрова выходила на бой, Ферда стоял там и наблюдал за ней. Но сегодня вершина вновь пустовала. Лишь ветер приминал траву на безлюдном склоне. «И сегодня не пришёл». Под взглядом Ферды Вальдрова всегда терялась, становилась неловкой, неуклюжей, совсем на себя не похожей. Порой ей даже хотелось, чтобы он перестал смотреть. «Да. Наверное, так и лучше». Она расправила крылья и направилась к логову, расположенному на одинокой горе Дальнего Востока. Вальдрова выбрала это место именно потому, что обычному человеку туда было не добраться. В пещере её встретила Рури. – С возвращением, госпожа. Вальдрова прошла мимо, даже не ответив. Заметив, что хозяйка оставила приветствие без внимания, Рури последовала за ней. – Что-то случилось? – Ничего. Вальдрова свернулась калачиком, всем своим видом показывая, будто и вправду ничего не произошло. – Прошу, расскажите. Я хочу вам помочь. – М-м… Она долго колебалась, прежде чем наконец спросить: – Неужели Ферда ко мне охладел? – Простите?.. Рури уставилась на неё в полнейшем недоумении. – Он и сегодня не пришёл. Вальдрова ведь сама убеждала себя, что так будет лучше. И всё же пустота внутри лишь разрасталась. День ничем не отличался от остальных, но ей казалось, будто она лишилась чего-то по-настоящему важного. – Это случилось всего дважды, – заметила Рури. – Прошла лишь неделя. Ничтожный срок по сравнению с прожитыми вами веками. – Знаю. Всего неделя. Всего два раза. Однако эти слова легли на сердце тяжёлым грузом. – В последние дни Ферда чрезвычайно занят. Он ведёт дела с торговым домом и улаживает разногласия между местными лордами. Стоит ему войти в кабинет, как он остаётся там до глубокой ночи. – И всё же прежде он приходил, каким бы занятым ни был. Возразить было нечего. Едва Вальдрова вступала в бой, Ферда неизменно появлялся на вершине горы, а когда их взгляды встречались, всегда улыбался ей. – Наверное, он охладел, потому что я совсем не уделяю ему внимания… Вальдрова понуро опустила голову, но Рури не разделяла её опасений. «Если бы он и вправду охладел, разве стал бы так надрываться?» Всё, что делал Ферда, было направлено на благополучие земель и людей, принадлежавших Вальдрове. И в основе всех его стараний лежала любовь к ней. – Рури. – Да, госпожа? Следующие слова дались Вальдрове с огромным трудом: – То, чем занимаются благородные дамы… – Вы имеете в виду чаепитие? – Да. Именно это. Рури удивлённо моргнула. После происшествия с принцем Вальдрова избегала людей и всего, что требовало близкого общения с ними. – Не могла бы ты устроить для нас с Фердой чаепитие? Этой просьбой она сделала огромный шаг навстречу своему жениху. *** Ферда достиг третьего круга. Первый круг был точкой, второй – линией, а третий – плоскостью. Из этой плоскости и рождался настоящий магический круг, знаменовавший подлинное начало магии. «Магическая библиотека тоже исчезла». Так называли способ запоминания, при котором заклинания хранились непосредственно в сознании мага. Обрести такую способность можно было лишь на пятом круге, и после возвращения в прошлое Ферда её лишился. «Но сама магия осталась во мне». Заклинания всё ещё спали где-то в глубинах подсознания, подобно книгам, затерянным среди развалин некогда огромной библиотеки. Ферда сосредоточил ману в правой руке. Поток энергии оказался на удивление естественным, словно тело прекрасно помнило, что следует делать. «Создать магический круг». Первой ступенью был призыв образа. Ферда восстановил в памяти очертания круга. Обычно маги сверялись с учебниками, но он позволил руке двигаться свободно, не пытаясь заранее определить результат. Это напоминало заброшенную в воду удочку: оставалось лишь ждать, что попадётся на крючок. «Мне жаль». Наступила вторая ступень – структурирование. Ферда представил быстро бегущее по бумаге перо, и на его ладони проступил магический круг. Третья ступень – материализация. Стоило влить ману, как линии вспыхнули. «Это заклинание…» Тело среагировало раньше, чем разум успел осознать происходящее. Ферда выбросил вперёд два пальца. – Элементальный разряд. Бз-з-з! С ладони сорвался ослепительный сноп молний. Ферда едва не задел самого себя, но, осознав опасность, не остановился и вызвал следующее заклинание. «Мне жаль». Он начертил новый круг, и тот внезапно налился непроглядной чернотой. Чистейшая магия тьмы. Прежде чем Ферда успел осмыслить увиденное, с его губ сорвалось название: – Рука тени. Отброшенная свечой тень дрогнула, отделилась от стола и обратилась в новую конечность. «У этого заклинания есть побочный эффект». В отличие от Магической руки, которая лишь усиливала уже существующую конечность, Рука тени создавала подобие живой плоти. Платой становилось душевное смятение: маг переставал понимать, принадлежит ли эта рука ему или кому-то другому. Неудачное применение вызывало мучительную, почти нестерпимую боль. Ферда давно освоил эти чары, однако даже сейчас тёмная кисть не ощущалась до конца своей. Он внимательно осмотрел её и пошевелил пальцами. Рука слушалась так же естественно, как настоящая. Ферда перевёл взгляд на книжную полку, до которой пришлось бы пройти около десяти шагов. «Её можно удлинить». Подчиняясь этой мысли, противоречившей привычным законам, теневая рука вытянулась через всю комнату, сняла с полки книгу и вернулась обратно. «Заклинание третьего ранга, но для мага третьего круга оно слишком требовательно». Чем тоньше требовалось управление, тем больше воображения и душевных сил поглощали чары. В этом заключалась суть чёрной магии: она даровала огромную мощь, но взыскивала не меньшую плату. Стоило потерять контроль, и подобные заклинания быстро лишали человека рассудка. «На четвёртом круге станет стабильнее». – Следующая ступень… – пробормотал Ферда. Но мысли внезапно смешались. Сейчас ему следовало стремиться к дальнейшему росту, однако привычной жажды развития он не ощущал. Чтобы окончательно подавить буйство Вальдровы, требовался объём маны, соответствующий четвёртому кругу. Именно поэтому прежде Ферда стремился возвыситься любой ценой. Теперь же на пути возникла незримая преграда. Возможно, дело было в том, что третьего круга он достиг без особых усилий. Но главная причина, несомненно, крылась в недавней проверке совместимости. «Детерминизм маны…» Ферда многому научился у своего наставника, человека с неутолимой жаждой денег. Среди его уроков была и теория магического детерминизма, имевшая особое значение для обладателей Красного круга. Согласно ей, даже если человек пробудится в другой временной линии, где изменятся события, цели и обстоятельства, его врождённые стихии останутся прежними. Судьба могла изменить почти всё, кроме самой природы маны. «Бессмысленный спор». Эта теория казалась столь же праздной, как попытки доказать существование утопии. Недаром её прозвали «разрушительницей человеческих отношений». Однако Ферда, действительно вернувшийся в прошлое, уже не мог от неё отмахнуться. Он больше не питал вражды к семье и не копил ненависти к миру. Решив жить ради Вальдровы, Ферда верил, что вместе с ним изменятся и врождённые стихии. Но судьба вновь даровала ему тьму и молнию – ту же магию, которой он владел в прошлой жизни. «Что я почувствовал, когда впервые узнал о своих стихиях?» Тогда он был счастлив. Существовало две стихии, с которыми не мог совладать Синий круг: свет и тьма. Свет нисходил на жрецов благодаря праведности их сердец. Тьма, напротив, рождалась из низких и мрачных чувств, подобных тем, что когда-то переполняли Ферду. Сродство с тьмой лишало мага способности пользоваться светом и исцелением. Зато, в отличие от большинства обладателей Красного круга, он не утрачивал значительной части способностей к другим элементам. Благодаря этому Ферда мог управлять почти всеми стихиями, кроме света, не хуже магов, посвятивших им всю жизнь. Прежде это казалось благословением, выделявшим его среди остальных. Теперь же всё изменилось. В его жизни появилась Вальдрова. «Она страдает от тьмы, а я несу эту тьму в себе». Ферда уже доказал, что способен влиять на драконицу, переливая ей собственную ману. Но что, если вместо успокоения он лишь сажал ещё одно семя мрака в душу той, которая и без того была им измучена? Можно ли называть помощью дар, способный привести лишь к разрушению? «Что, если мана, однажды её убившая, сделает это снова?» Если природа маны оставалась неизменной, возможно, не менялась и судьба. «Вправе ли такой, как я, оставаться рядом с ней?» Даже для Ферды, некогда достигшего вершин магии, этот вопрос оставался неразрешимым. Раньше, сталкиваясь с неизвестностью, он без колебаний бросал ей вызов. Теперь же лишь всё глубже погружался в сомнения. Душевное состояние мага неизбежно отражалось на его чарах. Словно откликаясь на затаённые тревоги Ферды, подсознание породило новое заклинание. Повинуясь интуиции, он вновь начал структурировать магический круг и лишь после завершения осознал, что не узнаёт получившуюся форму. «Что это за заклинание?» Оно не было забытым. Ферда действительно никогда прежде его не видел. Круг состоял из невероятно сложной формулы, густо испещрённой рунами, и по своей структуре не уступал чарам шестого ранга. Однако настоящее заклинание шестого круга разрушилось бы ещё на стадии формирования, не выдержав недостатка маны. К тому же Ферда непременно его запомнил бы. Неизвестные чары, вне всякого сомнения, родились в его подсознании. Рука тени и Элементальный разряд появились оттуда же, но их названия он хотя бы сумел вспомнить. У этого же заклинания словно никогда не существовало имени. Оно безмолвно висело над ладонью, оставаясь непостижимым даже для него. Ферда велел Руке тени достать из шкафа лист магической копировальной бумаги, приложил его к удерживаемому кругу и перенёс на поверхность все линии и символы. Однако сколько ни разглядывал получившийся узор, разгадать его смысл так и не смог. Тук-тук. В дверь постучали. – Это Рури. Ферда свернул пергамент и отложил его в сторону. – Войдите. Дверь отворилась, и в комнату вошла юная горничная с привычным бесстрастным выражением лица. – Кажется, у вас немало забот. – Обдумываю кое-что. Ферда развеял магический круг и скрыл терзавшие его мысли. Рури незачем было о них знать. Позже, уже за трапезой, она неожиданно спросила: – Что вы думаете о чаепитии? – О чаепитии? С кем? – С кем же ещё, как не с госпожой? Сегодня Рури говорила заметно твёрже обычного. – Она лично попросила меня всё устроить. Можно провести встречу хоть сегодня в полдень, если пожелаете. – Чаепитие с невестой… Ферда представил Вальдрову в изящном платье, грациозно поднимающую чашку посреди утончённой обстановки. «Я хотел бы согласиться без колебаний». При любых других обстоятельствах он принял бы приглашение сразу. – Мысль хорошая, но, полагаю, сейчас неподходящее время. – Простите? Рури переспросила с таким видом, словно ослышалась. – Нам некуда спешить. Мне нужно кое-что обдумать, поэтому пока отложим встречу. Ферда говорил ровно, как всегда, однако Рури впилась в него тяжёлым взглядом. – Вы играете с моей госпожой? – Играю? – Влюблённые порой борются за власть друг над другом. Возможно, вы пытаетесь заставить её полюбить вас ещё сильнее… – Нет. Подобные хитроумные любовные расчёты были совершенно ему чужды. – Тогда в чём дело? – Ни в чём. – Прежде вы постоянно говорили, что хотите её видеть. Теперь же отвечаете так, словно на вас лежит печать скорой смерти. – Ничего подобного. Не тревожься. – Я не уйду, пока не получу ответ. Ферда вёл себя странно, и Рури не собиралась отступать. Казалось, она последует за ним даже в купальню, если он продолжит уклоняться. Можно было просто отмахнуться, однако следующий вопрос пропустить мимо ушей Ферда уже не сумел: – Неужели вы потеряли интерес к госпоже? Сердце ухнуло вниз. – С чего ты взяла? – Госпожа сама так сказала. Вы больше не приходите смотреть на её битвы, поэтому она решила, что вы к ней охладели. Охладел? Невозможно. Ферда только и желал, что видеть Вальдрову. Просто теперь уже не мог смотреть на неё так же безмятежно, как прежде. – Раз это не так, будьте добры дать достойный ответ. В преданных глазах Рури вспыхнул серебряный огонь. Наконец Ферда признался: – В последнее время меня гложет тревога. – Это заметил бы кто угодно. Что именно вас тревожит? – Моя мана несёт в себе тьму. Я боюсь, что она может навредить Вальдрове. – И только? Рури сняла перчатку и протянула ему руку. – В таком случае проверьте. – На тебе? Она кивнула. – Я тоже порождение драконьей крови. Пусть лишь в малой степени, но смогу понять, способна ли ваша мана навредить госпоже. Больше Ферда не колебался. Он взял её маленькую, почти девичью ладонь. Она оказалась не такой мягкой, как можно было ожидать от её внешности. Ферда осторожно влил в неё ману. – Что чувствуешь? Рури задумчиво склонила голову. – Не уверена, что именно должна почувствовать. Я лишь ощущаю, как мана входит в тело. – И больше ничего? – Ничего. Ферда передал ей объём энергии, равный одному [Выстрелу маны]. Вальдрове этого уже хватало, чтобы отреагировать. – Попробую немного больше. На этот раз он влил пять единиц – достаточно, чтобы затронуть магические каналы. Выражение лица Рури едва заметно изменилось. – А сейчас? – Теперь я действительно что-то чувствую. Но вреда в этом нет. Это всего лишь мана. Рури нахмурилась и посмотрела на него с откровенным недоумением. – Вы мучились из-за такой безделицы и в итоге заставили госпожу волноваться? – Да… – Людей в псов превращаете, пальцы им ломаете, а когда дело касается госпожи, начинаете бояться. Вальдрова была Красным драконом, воплощением неудержимой силы. Но в глазах Ферды она оставалась хрупкой, словно цветок, и одна лишь мысль о том, что он способен её ранить, оказалась для него невыносимой. – Человек, который собирается стать её мужем, не должен заставлять её тревожиться из-за подобных пустяков. – Ты права. – Фу-у-ух… Услышав согласие, Рури глубоко вздохнула. По её лицу было видно, сколько сил ей стоило метаться между двумя людьми, неспособными откровенно поговорить друг с другом. – Итак, что вы намерены делать? Что ещё ему оставалось? – Приму приглашение. Раз невеста сама пожелала меня увидеть, я не вправе ею пренебрегать. Теперь оставалось лишь сделать шаг ей навстречу. – Я поняла. Рури поклонилась и вышла из обеденного зала. Оставшись один, Ферда посмотрел на отложенный пергамент. «Если сейчас начну разбираться, лишь найду новый повод для тревоги». Он мог попросить Мори опознать заклинание или отдать записи Ехидне для изучения. И всё же чувствовал, что должен самостоятельно найти ответ. Ферда бережно сложил пергамент и спрятал его между страниц книги. Когда-нибудь он случайно наткнётся на него вновь и тогда продолжит размышления. А пока лучше забыть. *** «Вечно он ввязывается туда, куда не следует…» Рури шла по коридору, недовольно ворча про себя. Ферда с высокомерным видом отверг приглашение, хотя причина его отказа оказалась чистейшим вздором. «Обычно он такой решительный, но стоит делу коснуться госпожи…» С остальными Ферда был беспощаден, а перед Вальдровой превращался в сущего труса. «Может ли моя мана навредить ей?..» Рури посмотрела на правую руку. Она сказала Ферде, что не почувствовала ничего опасного, и это было правдой. Однако нечто странное всё же произошло. Необычное ощущение до сих пор сохранялось в ладони, к которой он прикоснулся. «Понятия не имею, что это». Рури не могла объяснить его природу, но знала наверняка: никакой угрозы оно не несло. «Если расскажу ему, он испугается ещё сильнее». Она вновь натянула перчатку и зашагала дальше. У верного слуги не бывает отдыха. ---------- Чайная церемония Ферда был дворянином из рыцарского рода Роснова, носил титул виконта, а его семья состояла в вассалах герцога Хьюстона. Как отпрыску славной рыцарской династии, ему с детства прививали строгий этикет. Однако после того, как из-за помолвки с великой княгиней его изгнали из семьи, он пробился до звания великого мага, обретя статус, сопоставимый с высшей знатью. Несмотря на это, светских приёмов у Ферды отсутствовал почти полностью. Незаконнорождённым ребёнком он попросту не имел туда доступа, а позже, уже став великим магом, сам их избегал. Пережив несколько покушений с ядом, он отказывался принимать пищу из чужих рук, даже когда приобрёл к отраве полный иммунитет. Зато умело стравливал врагов и плёл интриги – дружбу ему заменяла вражда. Словом, чайная церемония, на которую он направлялся сейчас, была первой в его жизни. *** До церемонии оставался один час. – Это комната отдыха. После свадьбы вы с госпожой сможете проводить здесь время за приятными занятиями, – пояснила Рури, сопровождая Ферду. Он обвёл взглядом помещение. – Отсюда открывается вид на запад. – Да. Убранство призвано располагать к покою. В отличие от мрачных магических земель, где обитал Ферда, здесь царила умиротворённость. Идеальное место, чтобы любоваться закатом. – Чайная церемония пройдёт здесь, – продолжила Рури и указала на террасу, где стояли два стула, столик, две чайные пары и этажерка со сладостями. – Я отобрала двадцать видов из полутора сотен десертов, приготовленных кондитерами императорского дворца. – Ты перепробовала все сто пятьдесят? – недоверчиво спросил Ферда. – Само собой. – Все? – Да. Это было необходимо ради проверки их качества. Ферда изогнул бровь. – То есть ты съела сто пятьдесят десертов? Рури нахмурилась: – Я не объедалась тайком, если вы это подозреваете. Каждый подвергся тщательному освидетельствованию. Но сомнения Ферды не рассеялись. Присмотревшись к её лицу, он заметил: – У тебя сахар на губах. Рури поспешно стёрла его и без малейшего колебания облизала пальцы. – Я лишь проверяла, нет ли яда. – Понимаю, – ответил Ферда тоном, в котором понимания как раз не ощущалось. Когда она предупредила, чтобы он не смел трогать сладости, он усмехнулся: – Я не такой, как ты. Теперь оставалось дождаться княгини. Ферда сидел один, готовясь к первой настоящей встрече с Вальдровой. Прежние свидания были мимолётными и сумбурными. На сей раз он обратился за советом к Джеду Суоллоу, известному дамскому угоднику. – Сделай вид, будто не замечаешь её волнения, – сказал Джед. – Главное – сохранять лёгкость и приятное впечатление. Ферда согласился. Подчёркивать её страх – значило погубить весь вечер. Вместо этого он решил держаться весело и непринуждённо. Вскоре раздался голос Рури: – Её светлость изволят войти. Ферда поднялся навстречу. – Приветствую вас, моя... Он осёкся на полуслове. Вместо лица княгини перед ним предстали сплошные доспехи – грозный облик драконьего рыцаря. Ферда мгновенно узнал броню, в которой Вальдрова была на церемонии помолвки. За её спиной Рури бросила на него умоляющий взгляд, молча заклиная не задавать вопросов. Подавив изумление, Ферда почтительно поклонился. – Для меня честь видеть вас, моя госпожа. Вальдрова, всё так же закованная в латы, неловко кивнула и села. Тяжёлый стул жалобно скрипнул под её весом. Повисла удушливая тишина. Ферда попытался нарушить молчание: – Ваши доспехи поистине под стать драконьему рыцарю. Она снова кивнула. – Как вы поживали? Вальдрова сложила пальцы колечком – дескать, всё было хорошо. Ферда продолжал: – А удобно ли вам пить чай в этой броне? Она тронула шлем, словно только сейчас поняла, что не подумала об этом. Когда Ферда предложил снять его, она замотала головой отчаянно и решительно – нет, лица она не откроет. Напряжение сделалось почти осязаемым. Ферда мысленно вздохнул. «Кажется, чайная церемония затянется надолго». Он тоже начал изнемогать от неловкости, как ни пытался сохранить непринуждённость. «Она сама предложила эту встречу, а теперь не ест и не пьёт...» Было бы куда легче, попытайся она хотя бы поддержать беседу, – но и этого она избегала. «Видно, она всё-таки сердится». Вальдрова, верно, полагала, что наскучила ему. А он, заставив её волноваться, теперь пытается вести пустые разговоры. До чего жалок. И Ферда решил извиниться. – Простите меня. Лязг! Доспехи Вальдровы содрогнулись. – Я потревожил госпожу – и при этом болтаю о пустяках. Глупо. Мне следовало повиниться с самого начала... Ответа не последовало. – Можете бранить меня как угодно. Это моя вина, и что бы вы ни сказали... – Н-нет, дело не в этом! – Ферда вздрогнул. Её голос гулко пророкотал из-под шлема. Тон выдавал растерянность, но поразило его другое – из шлема звучал низкий, грубый голос воительницы. – То есть, я... – Вальдрова, казалось, сама поразилась своему голосу, зажимая ладонью забрало. – Я сержусь не поэтому... и вовсе не оттого, что Ферда сделал что-то плохое... Грозный драконий рыцарь затеребила пальцы, будто в смущении. – Просто... я... не могу разговаривать так, как надо... Вот и не отвечала... – Ах. Только тут Ферда припомнил слова Рури, сказанные ещё во время помолвки. «Страх перед людьми». Вальдрове мучительно давались человеческие встречи. «Ну конечно. Я же знал. Так почему же решил, что она гневается?» Поглощённый собственными тревогами, он забыл о том, что терзало её. – Прошу прощения. Я не соображал, что говорю. Простите меня. – Нет, это я должна извиниться... Пригласить вас – и сидеть без слов... Беседа превратилась в бесконечный круг взаимных извинений и заглохла. В густом молчании Ферда не решался произнести ни звука. Даже подумывал, нет ли заклинания, чтобы разрядить обстановку. – Я... – Вальдрова первой с трудом нарушила тишину. – Причина, по которой я... надела доспехи... Ферда ждал продолжения. – Рури сказала, что у меня всё на лице написано. Ферда недоумённо склонил голову. – Что вы имеете в виду? – В человеческом облике... люди читают по моему лицу всё. Поэтому... я не была уверена, какой облик приму, увидев вас... – Она запнулась, слова путались. – Вот и надела их. Последние слова прозвучали почти визгом, и Вальдрова закрыла рот обеими руками. – Глупо... правда? – Её низкий, воинственный голос чуть дрогнул. Глядя на неё, Ферда ясно чувствовал, скольких сил ей стоило прятать чувства. «Какая же она чистая...» Неумение скрывать чувства – это и есть невинность. Даже под громоздкой бронёй и гулким голосом её подлинная суть была очевидна. «Прекрасна». Вот поэтому она и была восхитительна. Ферда ответил на её вопрос: – Никакой глупости. Я и сам дрожу. Вальдрова подняла голову, взглянула на него. Он ощутил, как она изучает его. – Это ложь, – сказала она. – Простите? – Если вы дрожите, то этого не видно... Я запинаюсь и нервничаю, а вы кажетесь совершенно спокойным. – Я лишь притворяюсь спокойным, чтобы не ударить в грязь лицом. Заставляю себя не показывать волнения. – Вот как? – В её голосе звучало неполное понимание. Вальдрова призналась в своей уязвимости – теперь черёд был за Фердой. – Я не появлялся в последние дни, потому что тоже боялся. – Чего же? – В моей мане есть тьма. – Тьма? – Да. Моя мана несёт в себе тьму, и я боялся, что она может навредить вам. Поэтому... – Его синие, как сапфиры, глаза встретились с её. – Мне не хватало смелости показаться вам на глаза. Вальдрова не ответила. Она теребила пальцы, сжимала и разжимала кулаки, будто силясь сдержать переполнявшее её чувство. – Вы хотите сказать... что тревожились обо мне? – Да. Это дерзко с моей стороны? – Нет... Просто... мне от этого немного радостно... Теперь всё было ясно. Каждый жест выдавал в ней чистое, девичье существо. – Вас это радует? – Грозный шлем едва заметно кивнул. – Я никогда не думала, что кто-то может за меня тревожиться... кроме Рури. Все считают меня сильной. Так и есть. Но... Ферда боится, что мне может быть больно. И это... странно греет сердце. Она прижала руку к груди, собираясь с чувствами. – Когда вы протянули мне руку в тот день... – Она вспоминала миг, когда он успокоил её бушующую ярость. – То, что я ощутила... никогда не испытывала прежде. – Голос её налился глубоким чувством. – Тепло и покой, пролившиеся в меня... Точно меня обняли. Разве может быть от такого вред? – Вы и вправду так думаете? – Да. – Её неспокойные пальцы и неловко скрещенные ноги выдавали застенчивость, разительно не вязавшуюся с чинной речью. – Просто быть здесь, как сейчас... уже счастье. Сидеть напротив вас, в это мгновение, я так счастлива... так, что... Голос вдруг оборвался. – Ох. – Точно она вдруг осознала то, чего прежде не замечала. – Что с вами? – А... Простите, но... можно мне ненадолго встать? – Извините? – Т-то есть, мне кажется... если я задержусь ещё хоть на миг, я закричу, а это было бы невежливо, и я... Вальдрова дрожала всем телом, не зная, куда деваться. – П-простите! С этими словами она вскочила и бросилась прочь с террасы – прямо в воздух. Ферда и Рури смотрели ей вслед. До земли было далеко, но ни у кого не возникло и тени сомнения, что она приземлится благополучно. Рури, молча наблюдавшая за происходящим, нарушила молчание: – Ну что ж, я бы сказала – чайная церемония удалась. Она отправила в рот пирожное с этажерки. Ферда смотрел вниз, туда, где исчезла Вальдрова, перебирая в уме слова Рури. «И правда». И тут его осенило. «До чего же проста Вальдрова». Чистосердечная женщина, что не в силах даже прямо взглянуть на жениха. И это она принуждала себя изображать великую княгиню, неся бремя, которое ей не по плечу. «Но мир зол». Ферда знал это слишком хорошо. Демоны, имперская гниль, её прошлое – всё сплелось, чтобы терзать и угнетать её. «Я дал клятву». Оберегать то, что ей дорого. Даровать то, о чём она мечтала. Превратить её имя из символа, которым пугают, – в то, что произносят с радостью. Для этого требовалось одно. «Решимость». Порой надо быть дерзким. Если понадобится – безжалостным. Страх перед тем, что его мана может ей навредить, больше не заставит его колебаться. Чувство долга зажгло его решимость заново. *** На следующий день Ферда вызвал Джеда и изложил свой замысел. Выслушав его, тот спросил: – Вы в своём уме? При всей прямоте, это был самый вежливый ответ, на какой он оказался способен. Настолько план Ферды был немыслим. – Вы хотите ограбить императорские склады? ---------- Империя Аркен «Человека не одолеть». Этот девиз вёл империю Аркен к процветанию с самой гибели Годвина. Первый император, Джеффри Аркен, был легендарным воином, стратегом и политиком. Он провозгласил намерение воздвигнуть империю, которая простоит века, – и замысел его жив по сей день. Нынешний же император, Голдфри Аркен, – самый бездарный и алчный правитель в истории державы. В любом ином королевстве его безрассудная жадность и взбалмошное правление привели бы к краху года за три. Однако он удерживает власть уже сорок лет, а империя по-прежнему стоит. Говорят, будто власть императора дарована небесами, но в действительности всё иначе: «Власть императора держится на его хранилищах». Накопленные прежними монархами сокровища и священные реликвии служат опорой престолу. Получить доступ к императорским хранилищам — значит приобщиться к этой власти, и всякий дворянин это понимает. Покуда император остаётся ничтожеством, вельможи льстят ему и превозносят его пагубные решения, ускоряя гниение державы. Замысел Джеффри о тысячелетней империи рушится с каждым днём всё стремительней. – Так откуда именно вы намерены красть? – спросил Джед в полном недоумении. – Из Запечатанного хранилища, – ответил Ферда. – Запечатанное хранилище... В отличие от Сокровищницы, где хранятся бесценные редкости и святыни, Запечатанное хранилище содержит проклятые предметы и запретные реликвии. Там лежат книги по чёрной магии и орудия, созданные демонопоклонниками. Лицо Джеда помрачнело ещё сильнее. Добавить к смертельно опасному проникновению в Сокровищницу ещё и Запечатанное хранилище – значило удвоить и без того немыслимый риск. – Просто чтобы уточнить... Что именно вы собрались украсть? – настороженно спросил Джед. Ферда ответил без малейшего колебания: – Теневую магию великого демона Барбатоса. Барбатос, один из семи величайших демонов преисподней, был известен как демон теней и коварных замыслов. – Барбатос... – пробормотал Джед в задумчивости, а затем поднял голову. – А это кто? – Ты никогда о нём не слышал? – Даже безумные последователи Амона порой поминают других демонов, но Барбатос? Впервые слышу. Хотя Барбатос и входил в число семи величайших, он оставался сравнительно безвестным. Он не вёл за собой последователей, как прочие, и предпочитал действовать скрытно. Намеренно избегал громких обрядов и значительных жертвоприношений ради дарования силы. «Но его условия чрезвычайно строги». Даже простейшие заклинания вроде Руки тени давались большинству магов с огромным трудом – настолько суровы были требования к овладению теневой магией. Мало кто пытался выследить Барбатоса или искать его магию. «Именно поэтому она может стать тайным оружием». Безвестность магии Барбатоса означала, что никто её не ждёт. А для мага застать противника врасплох – зачастую и есть ключ к победе. – Допустим, вам удастся добыть эту теневую магию... – Джед запнулся, прежде чем высказать главное сомнение. – Но как вообще попасть в Запечатанное хранилище? Ферда положил ногу на ногу и улыбнулся краешком губ: – Скажи мне сам. Если бы тебе пришлось – как бы ты это сделал? – Вы вот так прямо мне это и говорите? – Это по твоей части. – Я не заурядный вор. Единственное, что я когда-либо крал, – женские сердца. – Оставить балаган и ответ. Джед вздохнул, подпёр подбородок рукой и думал минут пять. Затем заговорил: – Множество воров пытались проникнуть в императорские хранилища. Ближе всех подобралась группа из десяти человек. – И? – На мой взгляд, понадобится по меньшей мере двадцать человек и год подготовки. Вы нанимаете двадцать воров? – Нет. – Тогда сколько времени это займёт? – Исполним сразу. Джед замер, не зная, ослышался ли. – Вы говорите, что этим придётся заняться мне одному?! – Именно. – Как же я сделаю то, с чем не справилась целая шайка из десяти? Ферда встретил его недоверчивый взгляд спокойной уверенностью: – Ты сможешь. Джед готов был рассмеяться от нелепости. Но Ферду его сомнения тоже не впечатлили. «Какой же он крикун». Джед Суоллоу. Прирождённый вор, хоть сейчас и скатился до роли щеголя, промышляющего обольщением. В будущем он не раз проникнет в имперскую Сокровищницу. «Причём не имея никого плана». Если верить записям – три взлома. Но сам Джед утверждал, что входил туда двенадцать раз. Он знал уязвимые места и умел ими пользоваться, хотя это знание проявится лишь позже. «Пока что он всего лишь ловелас, не упускающий случая». Ферда рассчитывал на его врождённый дар, зная, что со временем способности непременно заблестят. – Не волнуйся. Я подготовлю для тебя сцену, – успокоил его Ферда. – Вы? Ферда кивнул и поднёс два пальца к глазам: – От тебя нужны лишь два острых глаза. Остальное вторично. Понимаешь? – Отчего-то мне от этого ещё хуже. Беспокойство Джеда росло. По опыту он знал: если подготовка кажется до смешного простой, значит, задача требует невероятного мастерства. «Можно ли вообще верить этому человеку?» Ферда соблазнил его обещанием ввести в высшее общество, но ставки становились всё выше. – Ты выглядишь встревоженным, – заметил Ферда. – А вы бы не тревожились на моём месте, когда на кону поставлена жизнь? – раздражённо бросил Джед. Ферда усмехнулся: – Излишние раздумья всегда ведут к колебаниям. Если Джед откажется, план похищения теневой магии Барбатоса придётся бросить – или усложнить многократно. «Пора упростить сделку». – В Запечатанном хранилище сокрыто кое-что ещё, – начал Ферда. – Постыдные тайны империи. – Тайны? – Это задело любопытство Джеда. – Среди них – записи о клане Красноглазых. – Что? Раздражение Джеда улетучилось мгновенно, уступив место железной решимости. Глаза его вспыхнули. – Вы уверены? – Я не нарушаю обещаний. Джед поставил условие чётко: если Ферда солжёт или попытается им манипулировать, он уйдёт не колеблясь. И теперь его ответ был прост: – Хорошо. Я в деле. Всё шло по плану Ферды. *** Прежде чем приступить к делу, Ферда навестил графа Концилуса. – Регент, я слышал, вы намереваетесь посетить империю, – приветствовал его Концилус. – Да, – подтвердил Ферда. – Могу ли я спросить, зачем? – Я как раз хотел попросить вашего совета. Определённой цели у меня нет, но я чувствую, что должен ехать. – Понимаю. Быть может, вам стоит упомянуть о вакантном месте Тесалоса Вольчера и намекнуть, что требуется достойная замена? – А, об этом я уже подумал. У меня есть кое-кто на примете, но этот человек пока не объявился. – Не желаете ли, чтобы я навёл справки? Ферда мог бы описать того, кого ищет, но не хотел привлекать внимания к поискам. Если искомый человек узнает – скроется, и тогда ищи ветра в поле. – Поверьте, вы его узнаете с первого взгляда. У вас дыхание перехватит. – Дыхание перехватит? Не соблаговолите ли пояснить? – Пояснения не потребуются. Поймёте мгновенно. – Вот как. Будь по-вашему, регент. С набором странствующих рыцарей успеха покуда не было, но охота за защитниками восточных земель продолжалась. Ферда не сомневался: тот, кто ему нужен, рано или поздно явится. Концилус предложил новую тему: – Быть может, вам осведомиться о Великом совете? – Великий совет? – Да. Туда съезжаются все короли и важнейшие вельможи Сердеса. Если кто-то подтвердит вашу личность, это может оказаться полезным. Можно использовать как приглашение для императора или членов императорской фамилии. Император и его родичи – при всей их докучливости – в будущем неизбежные знакомства. – Добрая мысль. Я воспользуюсь этим как поводом для визита. Каково нынешнее положение в империи? – Полный хаос, – ответил Концилус, качая головой. – Сейчас там трёхсторонняя борьба за власть. – Кто главные игроки? – Император, наследный принц и второй принц. – Император воюет против собственных сыновей? Концилус кивнул: – Нелепо, но это правда. Одно время наследный принц и второй принц объединились, чтобы его свергнуть. – И потерпели неудачу. – Да. Император, при всей своей бездарности, безжалостен, когда речь идёт об удержании власти. Он посеял рознь между братьями и обезвредил угрозу, стравив их друг с другом. Натравить врагов друг на друга и разжигать распри – стратегия выживания императора была ясна как день. «Даже разваливающаяся, империя ещё способна обороняться». – Трёхсторонняя борьба – лишь то, что лежит на поверхности, – заметил Ферда. – На поверхности? – переспросил Концилус. Ферда не стал ничего пояснять, но, казалось, знал нечто большее. – Кого бы вы поддержали? – спросил он. – Говоря за себя, я бы назвал второго принца. – Почему вы так считаете? – Второй принц неизменно ставит оборону превыше всего. Он деятельно объезжает границы, истребляет чудовищ и расширяет владения империи. Весьма сведущ в уничтожении тварей и в доблести не уступает первому императору. Слова Концилуса были правдой. Старший принц не мог привлечь на свою сторону военные круги – главную опору второго принца. Он пытался возместить этот недостаток рассказами о собственной храбрости. – Впрочем, даже он не может считаться окончательным ответом. Если бы его и вправду заботила оборона – он давно добрался бы до здешних восточных пределов. – Именно так. Выслушав его мнение, Ферда кивнул, будто принял решение: – Тогда я напишу письма императору, наследному принцу и второму принцу. – Могу ли я вам помочь? В империи по-прежнему полагали, что граф Концилус имеет куда больше влияния, нежели регент. Но Ферда покачал головой: – Нет нужды. Я отправлю их от имени регента Вальдровы. – Если таково ваше решение... Цель Ферды была проста: прощупать намерения. Жаждущий роет колодец, отчаявшийся протягивает руку. Ферде любопытно было узнать, кто из них первым потянется к нему. Граф Концилус отступил, разделяя то же любопытство. – Мне потребуется от вас ещё кое-что, граф Концилус. – Приказывайте. – У вас, случайно, не найдётся неопознанного трупа? Тело без имени, происхождения и связей. – Неопознанный труп? Да, кажется, есть один. На днях нашли неподалёку от поместья. Превосходное совпадение. – Чудесно. Сожгите. – Сжечь?.. – Концилус изумлённо заморгал. Не погребальный костёр, а сожжение на столбе? Он помедлил и спросил осторожно: – Осмелюсь уточнить... это делается ради блага восточных земель? – Разумеется. Здесь нет моей личной прихоти. – Понимаю. – Перед сожжением выставите его злейшим преступником. Большего и не требуется. – Ха-ха, боги, верно, будут недовольны. Концилус тронул амулет на шее – символ Альтеи, официальной императорской веры. – Есть ли в этом мире хоть один безгрешный? – Конечно. Осквернять безвинные останки было тягостно, но больше Концилус не проронил ни слова. В конце концов, он верил: всё, что делает Ферда, идёт на пользу востоку. Разослав три письма в империю, Ферда сел в карету. Ждать ответов было, разумеется, ещё слишком рано. Да он и не собирался их дожидаться. Важен был сам факт отправки. «Надо увидеть, как они отреагируют на одностороннее послание». Сопровождали его Джед, Арвен – рыцарь Концилуса – и отряд солдат под её началом. Лишь через неделю безостановочной езды они достигли широкой равнины, над которой высилась громадная стена. Империя Аркен. Возделанные поля и заботливо ухоженные посевы создавали живописный, берущий за душу вид императорской столицы. Глядя в окно, Джед улыбался, полный оживления. – Империя всякий раз поражает. Сюда стоит возвращаться снова и снова. – Вот как. Каждый дворянин и простолюдин мечтал добраться до императорской столицы. Семья Роснова тоже некогда грезила войти в круг центральной аристократии. Но сам Ферда не видел в том нужды. «Это место – логово чудовищ в человеческом обличье, врата истинного ада. С какой стати кому-то желать туда?» Вскоре они прибыли к великим воротам столицы. Ферда назвал стражникам своё имя. – Прошу подождать. Стражник удалился в караульное помещение – проверить бумаги. Прошло время, но сигнала следовать дальше не поступало. – Кажется, начало не слишком доброе, – пробормотал Джед обеспокоенно. Но Ферда думал иначе. – Это хорошо. – Хорошо? – Если дворянина заставляют ждать, на то есть значительная причина. Вскоре с внутренней стороны ворот показалась роскошная белая карета. Необходимость пересесть означала, что их препровождают прямиком в императорский дворец. Иными словами – письма Ферды получили ответ. Рыцарь, возглавлявший сопровождение, прижал руку к сердцу и низко поклонился: – Добро пожаловать в империю, регент. Я Марко, капитан Пятого дивизиона императорских рыцарей. – Рад знакомству. – Прошу вас, следуйте... Ферда повиновался жесту Марко и перешёл в новую карету. Джед тоже попытался забраться внутрь, но был остановлен тем же капитаном. – Прошу прощения, а кто вы, позвольте спросить? – Я его наёмный работник. Лицо Марко стало ледяным. – Слугам в эту карету нельзя. Только приглашённым во дворец. – А, вот как... – Прошу отойти. Эта карета следует в императорский дворец. Пристыженный, Джед отступил. Так Ферду – и только его – с почётом повезли по дороге ко дворцу. Роскошь, иначе не скажешь. Собственная карета Ферды могла зваться удобной, но императорская была на ином уровне комфорта и изящества. Бросив взгляд в окно, Ферда увидел чистые улицы и улыбающихся горожан. Зрелище, достойное города-мечты, где бьёт ключом надежда. Однако даже в этом средоточии счастья нет-нет да и прорастала беда. И теперь эта беда целилась в Ферду. Обострённым чутьём он уловил подозрительный взгляд. Какой-то человек, прячась в закоулке, пристально следил за каретой. «Он целится в карету». Солдаты оцепления его не заметили. Рассчитывать на своевременное вмешательство не приходилось. «Остановить его до того, как он нападёт... это в моих силах». Понимая, что полагаться можно лишь на себя, Ферда тайно сотворил в ладони сферу маны. Готовый к немедленному удару, он начал выжидать. Когда карета поравнялась с переулком, человек выскочил прямо на дорогу, загораживая путь. Кони истошно заржали, и карета резко остановилась. ---------- Последователи демонов Мужчина, остановивший карету, приблизился к Ферде и вытащил из-под одежды какой-то предмет. На мгновение показалось, что сейчас в регента полетит сгусток маны, однако незнакомец вдруг замер. В его руках оказалось не оружие, а кусок ткани. – Император предал доверие своего народа! – во весь голос выкрикнул он. – Пока люди страдают, он набивает собственные карманы и бездарно правит страной! Правители этой империи вовсе не святые, а пиявки, сосущие нашу кровь! Крик мгновенно привлёк внимание прохожих. – Что вы застыли?! Немедленно схватить его! – рявкнул Марко, капитан Пятого дивизиона императорских рыцарей. – Есть, господин! Вооружённые солдаты бросились к мужчине, повалили его на землю и принялись избивать дубинками. – А-а!.. Мы люди! Не рабы! – Заткнись, ублюдок! Окровавленного мужчину потащили прочь с главной улицы. Прохожие лишь мельком взглянули на происходящее и, словно ничего не случилось, вернулись к своим делам. – Ха-ха… Прошу прощения, что вам пришлось стать свидетелем столь неприятной сцены, – с натянутой улыбкой произнёс Марко. Но Ферде было не до улыбок. Он продолжал смотреть вслед человеку, которого волокли по мостовой. – Кто он такой? Похоже, с ним обошлись несправедливо. – Несправедливо? Не дайте себя обмануть. Такие, как он, – последователи демонов. – Последователи демонов? Марко посерьёзнел. – Империя переживает золотой век, а потому демоны вновь начали пробуждаться. Эти люди распространяют ложь, пытаясь очернить Его Императорское Величество. Однако Ферда прекрасно понимал, что это неправда. «Он вовсе не последователь демонов». По одному виду мужчины было ясно, что тот давно не ел досыта. Доведённый голодом до отчаяния, он лишь выкрикнул то, что слишком долго копилось у него на душе. Но внешне Ферда отреагировал так, как подобало дворянину. – Понятно. Ни удивления, ни сочувствия, ни интереса. Подобное безразличие успокаивало окружающих куда лучше любых заверений. Когда суматоха улеглась, карета снова тронулась. Глядя на оживлённые улицы императорской столицы, Ферда невольно задумался: «Неужели именно такая империя нам нужна?» Ему самому было безразлично, что станет с этим государством. Пусть рухнет, сгниёт изнутри или захлебнётся революцией – его это не волновало. Но Вальдрова была совсем другой. Долгие годы защищая весь Сердес и проходя через бесчисленные испытания, она так и не утратила ни доброты, ни чистоты сердца. Ей хотелось, чтобы счастливы были все, а происходящее в империи казалось воплощением несправедливости. «Но сама она не вмешается». Все её силы уходили на борьбу с чудовищами. Взваливать на неё ещё и внутренние распри империи было бы слишком жестоко. «Значит, этим займусь я». Именно поэтому Ферда отправил три письма. Ему было всё равно, кто сидит на троне: император, наследный принц или второй принц – все трое казались ему одинаково никчёмными. Выбирать меньшее зло среди них он не собирался. «Лучше положиться на случай». Три письма стали своеобразным жребием. Кто первым откликнется, с тем Ферда и будет иметь дело. Этого вполне достаточно. Тем временем карета въехала на территорию императорского дворца. Гигантское здание с исполинскими мраморными колоннами выглядело так, словно его возвели не для людей, а для богов. Всё вокруг подавляло своими размерами. Вдоль дороги ровными рядами выстроились императорские гвардейцы, а впереди уже ждал тот, кто должен был встретить гостя. Разглядев его, Ферда застыл. «Не может быть…» Он попытался отогнать возникшую догадку, но та лишь крепче засела в голове. «Только не говорите, что меня встречает тот, кому я вообще не писал…» Это был не император. Не наследный принц. И даже не второй принц. – Добро пожаловать, регент Вальдровы. Перед ним стояла принцесса Аркен. Та самая, которой он не отправлял никакого письма. – Меня зовут Оливия Аркен. Императорская принцесса. – Для меня большая честь познакомиться с Вашим Императорским Высочеством, – произнёс Ферда и машинально поклонился. И всё же его не покидало ощущение, будто он собственными ногами шагнул в тщательно подготовленную ловушку. «Судьба…» В последнее время Ферда всё чаще размышлял о ней, особенно после столкновения с загадками маны. Неужели некоторые вещи действительно предопределены? Иначе как объяснить, что сейчас перед ним стояла именно та принцесса, которой он даже не писал? «Похоже, это правда». А следом пришла ещё одна мысль. «Эта империя обречена». Оливию Аркен называли Золотой розой Империи. Её красота считалась непревзойдённой. От матери она унаследовала золотистые волосы, голубые глаза, тонкую талию и пышную грудь – внешность, неизменно притягивавшую мужские взгляды. Невинная улыбка и мягкий нрав лишь усиливали впечатление, пробуждая желание оберегать её. Одного природного обаяния Оливии хватало, чтобы без труда очаровать мужчину. – Я не знала, какой чай вы предпочитаете, поэтому приготовила свой любимый – чёрный. Надеюсь, он придётся вам по вкусу, – с лёгкой виноватой улыбкой сказала она и протянула Ферде чашку. Затем принцесса слегка склонила голову. – Его Императорское Величество и мои братья сейчас заняты государственными делами, поэтому я решила встретить вас сама. Надеюсь, вы не сочли это невежливостью. Она робко взглянула на него снизу вверх своими голубыми глазами. Со стороны и правда можно было решить, что перед Фердой сидит беззащитная юная девушка. В действительности ни император, ни принцы ничем особенно заняты не были. Письмо регента попросту оставили без внимания. Интерес к нему проявила лишь сама Оливия. – Для меня большая честь встретить прекраснейшую женщину Сердеса, принцессу Оливию Аркен. Не более чем дежурный комплимент. – Благодарю вас за столь лестные слова. Постараюсь им соответствовать, – ответила она и с забавной решимостью сжала кулачок. – В своём письме вы упоминали, что хотите присутствовать на Великом совете. Вы знаете, где он проходит? – Да. На нейтральной территории Белого дракона Бланкароса, которую обычно называют Белым домом. – Совершенно верно. Белый дом, созданный Бланкаросом, служил нейтральной территорией, где решались вопросы войн и обсуждались важнейшие дела всего континента. «Когда-то моё имя там звучало довольно часто». Обычно Великий совет не занимался судьбой отдельных людей, однако однажды предметом обсуждения стал сам Ферда. Если бы его дело тогда официально вынесли на Совет, его наверняка объявили бы опасной фигурой и подвергли беспощадному осуждению. Даже ему вряд ли удалось бы избежать тяжёлых последствий. К счастью, до этого не дошло. «Император Аркен…» Во многих отношениях этот человек оказался весьма полезен. Он мог казаться бездарным правителем, однако всё, что касалось сохранения собственной власти, просчитывал с исключительной холодностью. Когда-то император поддержал Ферду, а тот впоследствии помог укрепить его положение. – На Великом совете могут присутствовать правители герцогского ранга и выше, – продолжила Оливия. – Ваша невеста носит титул великой княгини и к тому же является Красным драконом, поэтому вы вправе присутствовать там как её представитель. – Если вместо неё приеду я, многие наверняка будут недовольны. Это действительно допустимо? – Ферда намеренно придал голосу сомнение. Оливия энергично кивнула. – Разумеется! Ведь именно вы сейчас защищаете Дальний Восток. У вас есть полное право высказать своё мнение. Как и ожидалось, принцесса прекрасно умела говорить именно то, что хотел услышать собеседник. Даже фразы, которые из чужих уст могли бы задеть Ферду, в её исполнении не вызывали ни малейшего раздражения. – К тому же драконы редко появляются на Совете лично. Обычно они посылают представителей. – Представителей?.. Вы имеете в виду покровителей? – Не только. Некоторые назначают своими представителями людей. Ферда решил спросить прямо: – Какие именно драконы так поступают? – Хм… Всё постоянно меняется. Вы ведь и сами знаете, насколько непредсказуемы драконы… Оливия вдруг прикрыла рот ладонью, словно только сейчас поняла, что сказала лишнее. – Ах, простите. Я вовсе не хотела отзываться о них дурно. – Ничего страшного. Продолжайте. – Если говорить о тех, кто делает это регулярно… Сильвервинд, Оросаградо, Иор и Строэс. Серебряный дракон, владыка ветра и льда. Золотой дракон, владыка света и веры. Синий дракон, владыка воды и магии. Серый дракон, владыка бурь и молний. Ферда задумался. «Если речь именно о человеческих представителях, а не о покровителях, то это наверняка Оросаградо». Золотой дракон основал на центральном западе собственное теократическое государство. Считая себя живым богом, он не нуждался в покровителях. – Благодарю. Это весьма полезная информация. – Нет, благодарить должна я. Оливия чуть приподняла брови. – Если ваша невеста, великая княгиня Вальдрова, примет участие в Великом совете, это принесёт огромную пользу нашей империи. – Пока что я всего лишь регент. Подобные решения не в моей власти. – Но после свадьбы вы ведь сами станете великим князем… вернее… Она осеклась. – Даже после свадьбы я останусь регентом. – Вот как? Почему же? Прикрыв рот ладонью, Оливия изобразила искреннее удивление. – Я приехал сюда не ради власти. Моя задача – управлять владениями великой княгини и заботиться о них. – Понятно… На мгновение взгляд Оливии неожиданно обострился, но уже в следующую секунду её лицо вновь озарила привычная мягкая улыбка. – Вы такой преданный жених… Хотелось бы и мне однажды встретить подобного человека, – с тяжёлым вздохом произнесла она. – Похоже, отец совсем не собирается выдавать меня замуж. Все вокруг уже помолвлены, а я до сих пор одна… Это так печально. Надутые губы, грустный взгляд, едва заметный намёк на то, что рядом с таким мужчиной могла бы оказаться и она. Но на Ферду эта маленькая игра не произвела ни малейшего впечатления. – Вы обязательно встретите своего человека. Лучшие встречи случаются именно тогда, когда их совсем не ждёшь. – Хе-хе. Спасибо. Даже если это всего лишь красивые слова. Получив всё, что хотел узнать о Великом совете, Ферда наконец перешёл к главной теме. – По дороге сюда я слышал, что в последнее время в империи всё чаще говорят о последователях демонов. – Ах, неужели? Какой ужас… – Оливия поёжилась, будто и правда испугалась. – Говорят, в последнее время стало очень опасно. Раньше служанки могли спокойно сбегать за сладостями, а теперь, когда последователи демонов активизировались, охрану пришлось значительно усилить. – Похоже, положение и вправду остаётся напряжённым. – Но нас защищает великий свет Альтеи! Пока Его Императорское Величество пребывает под его благословением, империи ничто не угрожает. Слушая её, можно было подумать, что перед Фердой сидит наивная девушка, совершенно не понимающая истинного положения дел. – Однако мятежники подобны чудовищам. Если не уничтожить их вовремя, они осквернят землю и превратят её в бесплодную пустыню. – В этом я с вами согласен. Ради безопасности жителей последователей демонов необходимо уничтожить. Оливия серьёзно кивнула. Пора было сделать первый ход. – В таком случае почему бы не воспользоваться этой возможностью и не покончить с ними? – Это было бы замечательно… Но мы уже обыскали всё, что могли, и так и не обнаружили их убежищ. Дело было не столько в некомпетентности императорских войск, сколько в размерах самой империи. Чтобы искоренить подобную угрозу на столь огромной территории, требовалась тщательно скоординированная операция. Однако Ферда подготовился заранее. – Недавно на Дальнем Востоке мы схватили одного последователя демонов. Среди его вещей нашли вот это. Он положил на стол завёрнутый в ткань лист, сплошь покрытый незнакомыми письменами. Оливия без колебаний взяла его в руки. – Что это?.. – Демонический язык. – Ах! Принцесса тут же выронила лист, словно прикоснулась к чему-то омерзительному, и поспешно вытерла руки надушенным платком. – Почему это написано на демоническом языке?.. Подобным письмом могут пользоваться только последователи демонов! – Именно. Писец нашего замка подтвердил, что перед нами демоническое письмо, однако для полноценного перевода потребуется специалист по магии. Оливия долго смотрела на лежавший перед ней лист. От прежней беспечной девушки не осталось и следа. Она уже понимала, что продолжать притворяться бессмысленно. Немного подумав, принцесса едва заметно подняла руку. Стоявший за её спиной неподвижный, словно тень, дворецкий тут же выступил вперёд и поклонился. – Слушаю, Ваше Высочество. – Немедленно пригласите специалиста по магии. Это срочно. На Сердесе всё, что было связано с демонами, находилось под строжайшим запретом. Мало кто мог спокойно смотреть даже на демоническое письмо, а в Империи Аркен работать с подобными текстами разрешалось лишь магам-специалистам и старшим учёным, изучавшим ересь и демонологию. Вскоре прибыл специалист по имени Юрен. Внимательно изучив переданный Фердой документ, он помрачнел. – Да… Это действительно демоническое письмо. – Боже мой… – пробормотала Оливия и вздрогнула, хотя её взгляд оставался холодным и сосредоточенным. – Вам известно, что здесь написано? – Да. Юрен достал из пространственного хранилища карту, развернул её на столе и указал на одну точку. – Здесь обозначено местоположение. Его палец замер в самом центре карты. – Глубоко под императорской столицей. – В подземной канализации. ---------- Жизнь дешевле мухи Эксперт по магии Юрен молча перечитал документ, затем поднял взгляд на Ферду. – Прошу простить мою прямоту, господин регент… Но откуда у вас это? – Документ нашли во владениях графа Концилуса, – спокойно ответил Ферда. – Человек, пытавшийся скрыть свою личность, был задержан стражей. – Что с ним стало? – Не дождавшись допроса, он перекусил себе язык и покончил с собой. Чтобы исключить любые последствия применения чёрной магии, тело немедленно сожгли. Именно ради этого и было устроено показательное сожжение неизвестного преступника. Юрен недовольно цокнул языком. – Жаль. Если бы его удалось допросить, мы могли бы выйти на остальных демонопоклонников. Он на мгновение замолчал, после чего вновь перевёл взгляд на письмо. – Но вы поступили правильно. Даже после смерти такие люди способны оставить после себя немало неприятностей. Ферда лишь кивнул. Главное уже было сделано. Теперь оставалось позволить событиям развиваться своим чередом. Юрен снова внимательно всмотрелся в строки, написанные демоническим письмом. Чем дольше он читал, тем сильнее менялось выражение его лица. Наконец он тяжело выдохнул: – Это плохо… Стоявшая рядом принцесса Оливия встревоженно спросила: – Всё настолько серьёзно? – Хуже, чем можно было представить. Эксперт осторожно положил документ на стол. – Почерк и структура языка говорят сами за себя. Автор этих записей владеет демоническим письмом на уровне, недостижимом для обычных демонопоклонников. – Что это значит? – Подобное способен написать лишь чёрный маг как минимум пятого круга. В кабинете воцарилась тишина. Даже Оливия невольно задержала дыхание. – Пятого круга?.. Юрен мрачно кивнул. – Я и сам маг пятого круга. Но если речь идёт о чёрной магии, всё гораздо опаснее. Чёрный маг такого уровня почти равен архимагу шестого круга. – Неужели настолько силён?.. – Да. Достигнув этой ступени, они получают возможность напрямую использовать ману преисподней. Оливия заметно побледнела. Даже для неё, выросшей при дворе, слова «архимаг шестого круга» звучали устрашающе. Подобные люди были настоящими легендами. Юрен продолжил уже тише: – Если такой человек действительно скрывается в Империи, последствия могут оказаться катастрофическими. – Но… как ему вообще удалось проникнуть сюда? Разве подобное возможно? Юрен нахмурился. – Не понимаю. Если он действительно обладает подобной силой, наши защитные барьеры должны были обнаружить его задолго до того, как он приблизился к столице. Императорская система безопасности могла упустить обычного преступника, но не чёрного мага такого уровня. Это казалось невозможным, однако иного объяснения не находилось. Ферда молча наблюдал за происходящим. «Потому что вы ищете не там». Настоящий чёрный маг пятого круга никогда не стал бы скрываться в самом центре Империи. Тот, кто сумел достичь подобной силы, прекрасно понимал цену осторожности. Куда безопаснее было затеряться в безвестной деревне, чем жить под самым носом у императорской службы. Что же до самого письма… Его написала вовсе не легендарная фигура. Это сделала Мори. Благодаря Мансеосо она знала демонический язык ничуть не хуже лучших демонологов прошлого. Ферде оставалось лишь продиктовать содержание. Само письмо было подделкой, но язык, которым оно было написано, оказался совершенно подлинным. Именно поэтому даже опытный эксперт не усомнился в его происхождении. В документе содержалось лишь одно сообщение: под столицей скрывается убежище последователей демонов, и если немедленно не нанести удар, вскоре они перейдут к действиям. Подземная канализация столицы представляла собой настоящий лабиринт. Когда первый император строил город, он не пожалел средств и на подземные сооружения. По своим масштабам они почти не уступали улицам наверху. Однако не все проекты удалось завершить. Некоторые огромные резервуары, предназначенные для защиты города от наводнений, так и остались недостроенными. Со временем их просто запечатали и забыли. Именно в одном из таких заброшенных помещений нашли убежище люди, которым уже не было места на поверхности. Там же постепенно собрались демонопоклонники, готовившие будущий мятеж. Ферда прекрасно знал это место. В прошлой жизни именно отсюда начался один из самых кровавых терактов в истории Империи. Но теперь всё должно было закончиться. Получив подтверждение, имперские силы начали действовать немедленно. В тот же день к указанному месту стянули рыцарей и боевых магов. Никто не собирался давать противнику время на подготовку. Магический корпус заранее занял позиции. Одни должны были развернуть барьер тишины, чтобы никто не смог предупредить сообщников, другие готовили заклинания подавления, лишающие чёрных магов возможности колдовать. Когда всё было готово, вперёд вывели рабочего, хорошо знавшего старую канализацию. Он остановился перед неприметной каменной стеной. – Здесь. Юрен внимательно осмотрел кладку. С виду это была обычная часть тоннеля. Ничто не выдавало скрытого прохода. – Значит, за этой стеной? – Да, господин. Вход находится прямо здесь. Эксперт коротко кивнул. – Хорошо. Всем отойти. Затем громко приказал: – Ховард! – Есть! Из строя вышел рослый рыцарь с громадным боевым молотом. Латы сидели на нём так, словно были выкованы прямо поверх могучего тела. Не говоря ни слова, он поднял оружие над головой. В следующий миг тяжёлый молот с грохотом обрушился на стену. БАМ! Каменная кладка разлетелась во все стороны. В проход ворвался холодный воздух, а из глубины тут же послышались испуганные голоса. – Что происходит?! – Нас нашли! – Враги! Но времени опомниться у них уже не осталось. – Вперёд! По команде Юрена рыцари лавиной ворвались внутрь. – За Императора! – Во славу Света! – Никого не выпускать! Практически одновременно маги завершили свои заклинания. Барьер тишины перекрыл все пути сообщения, следом пространство накрыло подавление маны. Попытавшиеся использовать магию чёрные маги почувствовали, словно их круги сковало цепями. – Что?.. – Почему магия не… Договорить никто не успел. Стальные клинки уже настигли их. Под сводами резервуара смешались крики, звон оружия, грохот заклинаний и предсмертные вопли. Ферда не стал входить вместе со штурмовым отрядом. Он спокойно ждал у входа. Исход боя был ему известен заранее. В прошлой жизни демонопоклонникам удалось подготовиться и причинить огромный ущерб. Но теперь их застали врасплох. Шансов не осталось. Минут через десять шум стих. Из прохода вышел командир штурмовой группы. Склонив голову перед Юреном, он доложил: – Докладываю. Потерь среди рыцарей нет. – Противник? – Сорок пять уничтожены. Двенадцать взяты живыми. Юрен нахмурился. – Главарь? – Ему удалось скрыться. Лицо специалиста мгновенно потемнело. – Вы позволили уйти самому важному человеку? – Простите, господин. Он бросил все вещи и воспользовался тайным ходом. Однако далеко уйти не должен. Юрен раздражённо выдохнул. – Немедленно начать поиски. Остальные помещения осмотреть до последнего камня. – Есть! Когда солдат ушёл выполнять приказ, Юрен вновь обратился к Ферде: – Господин регент, благодаря вам нам удалось предотвратить большую беду. – Рад, что смог помочь Империи, – спокойно ответил тот. – Прошу. Теперь можете войти. Юрен лично уступил ему дорогу. Ферда неторопливо переступил через разрушенную стену. Внутри царила тяжёлая тишина. Повсюду лежали тела. Между ними были разбросаны дешёвая утварь, старые одеяла и полуразвалившиеся палатки. Это место мало напоминало тайную базу опасных преступников. Скорее – убежище людей, которым больше некуда было идти. Ферда медленно осматривался. Среди убитых действительно встречались чёрные маги. Но большинство… были обычными нищими. Людьми, которых голод заставил ухватиться за любую протянутую руку, даже если её протянули демонопоклонники. «Они никогда не были настоящими еретиками. Им просто хотелось выжить». Именно поэтому подобные организации росли так быстро. Те, кто обещал пищу и кров, всегда находили последователей, даже если платой за это становилась собственная душа. Ферда молча прошёл дальше. Он уже знал, где находится помещение главаря. Именно там должна была лежать вещь, ради которой он и устроил весь этот спектакль. Комната, в которой скрывался главарь, заметно отличалась от остального убежища. Если в общем зале люди ютились среди обветшавших палаток и сломанной утвари, то здесь всё выглядело куда богаче. На столах лежали магические инструменты, у стен были расставлены алхимические принадлежности, повсюду громоздились книги и свитки. Юрен остановился у большого стола. – Вот она. Он указал на толстый фолиант. Переплёт был сделан из человеческой кожи. Даже не прикасаясь к книге, можно было почувствовать исходящую от неё зловещую ману. Ферда сразу узнал гримуар. «Некромантия Гамигина»… Юрен удивлённо посмотрел на него. – Вы знаете эту книгу? – Лишь по старым записям. Ферда не стал говорить большего. Гамигин считался одним из демонов, управляющих легионами мёртвых. Именно его силой пользовались некроманты. В прошлой жизни владелец этой книги сумел достичь пятого круга и устроил одно из крупнейших восстаний нежити в истории Империи. Но теперь этого уже не произойдёт. Ферда молча перевёл взгляд на тело, лежавшее неподалёку. Настоящий хозяин гримуара погиб ещё до того, как сумел раскрыть весь его потенциал. «На этот раз история изменится». В прошлой жизни именно отсюда началась череда трагедий. Демонопоклонники собирались обрушить часть подземных тоннелей, завалить улицы трупами и поднять целую армию нежити. Им удалось убить множество людей. Однако конечный итог оказался совсем не тем, на который они рассчитывали. Их действия лишь объединили Империю. Рыцарские ордена забыли внутренние распри. Дворяне прекратили борьбу за влияние. Даже простолюдины сплотились вокруг трона. В результате сами же демонопоклонники ускорили собственную гибель. «Бесполезные фанатики». Ферда никогда не испытывал к ним ни сочувствия, ни уважения. Если враг не способен уничтожить Империю, значит, он не заслуживает существования. В этот момент к Юрену подошёл один из рыцарей. – Господин Юрен. – Докладывай. – Что делать с пленными? Неподалёку на коленях сидели связанные люди. Их лица были бледны от страха. Они смотрели на Юрена так, словно перед ними стоял последний шанс на спасение. Специалист не проявил ни малейших колебаний. – Всех отправить в императорскую тюрьму. – Есть. Услышав приговор, пленники заговорили почти одновременно. – Мы не демонопоклонники! – Нам просто давали еды… – Мы ничего не делали! Одна женщина, крепко прижимавшая к себе маленького ребёнка, рухнула на колени. – Прошу… Пощадите хотя бы моего сына… Юрен лишь холодно посмотрел на неё. Он понимал правду. Большинство этих людей вовсе не изучали чёрную магию. Они не заключали договоров с демонами. Они просто оказались настолько голодны, что ухватились за единственную возможность выжить. Но закон не делал различий. Связался с демонопоклонниками – значит, разделишь их судьбу. Никаких исключений. Ферда молча наблюдал за происходящим. В прошлой жизни он видел подобное бессчётное количество раз. Для Империи человеческая жизнь давно перестала быть чем-то ценным. Особенно жизнь бедняка. «Она дешевле мухи». Именно эта мысль лучше всего описывала нынешнюю реальность. Кто-то погибал от голода. Кто-то – на войне. Кто-то становился игрушкой демонопоклонников. Но итог почти всегда был одинаковым: мир не замечал их гибели и продолжал жить дальше. Ферда отвернулся. Сострадание уже давно ничего не меняло. Тот, кто хотел изменить будущее, должен был смотреть только вперёд. А его следующей целью оставалось Запечатанное хранилище Императорского дворца. ---------- Запечатанное хранилище Подземная тюрьма императорского дворца, Империя Аркен. – Эй! Смена караула! – Чего плетёшься? – Ты о чём вообще? Я пришёл ещё до сигнального колокола. – Ну погоди, щенок. Ещё встретимся. Недовольно переговариваясь, стражники приступили к обычной передаче поста. – Кстати, давненько у нас не было заключённых. – И правда. Ты же участвовал в облаве? Они и в самом деле демонопоклонники? Один из караульных с любопытством посмотрел на товарища. Как ни крути, сидевшие в камерах люди больше походили на голодающих бродяг, чем на служителей демонов. – За тех, кого привезли другие, не ручаюсь. Но тех, кого задерживал я, действительно взяли среди демонопоклонников. – Серьёзно? Настоящих? А я-то думал, этим словом просто клеймят всех смутьянов. – Эти были самые что ни на есть настоящие. Мы накрыли их во время облавы. – Вот уж не ожидал… Неужели в Империи снова объявились демонопоклонники? Не к упадку ли это? Заступавший на смену стражник тут же нахмурился. – Осторожнее с такими разговорами. Донесу – и сам отправишься за решётку как демонопоклонник. – Ладно-ладно, не кипятись. Давай заканчивать смену. Меня сегодня Эшли ждёт. – И что ты в этой трактирщице нашёл? Просматривая журнал заключённых, новый караульный вдруг застыл. – Эй! Этот болван даже сосчитать нормально не смог! – О чём ты? – В рапорте сказано, что задержали двенадцать человек. Он ткнул пальцем в список. – Тогда почему здесь записано тринадцать? – Что за ерунда? Когда мы их приводили, их было тринадцать. – Хочешь сказать, это мы ошиблись? Мы ведь специально пересчитали всех, прежде чем связывать, и только потом доложили. – Это ты меня обвиняешь? Я сам пересчитывал каждого, когда сажал их в камеру! Пойдём, убедишься! – Правда? Тогда спорим на золотой? – На десять золотых! – По рукам. Готовься проиграть. Оба, абсолютно уверенные в своей правоте, направились к камере, где держали еретиков. – Один… два… три… четыре… Когда счёт закончился, спор разрешился сам собой. – Двенадцать, идиот! Новый караульный отвесил напарнику подзатыльник. – Что?! Не может быть! Не веря собственным глазам, тот пересчитал пленников ещё раз. – Какого… И снова получилось двенадцать. – Болван! Ты что, на службе напился? – Я… я совсем немного выпил! – Немного? Да тебя за такое сразу на гауптвахту! Если не хочешь туда отправиться, готовь десять золотых. Понял? – Всё равно… что-то здесь не так… Уходящий со смены стражник ещё раз оглянулся на камеру. Измождённые пленники сидели, понурив головы, будто уже смирились со своей судьбой и спокойно ожидали смерти. Тем временем в императорском дворце… – Непростое дельце… Перед зеркалом в умывальной стоял мужчина с каштановыми волосами, чётко очерченными чертами лица и привлекательной внешностью. Стараясь никому не попадаться на глаза, Джед Суоллоу придирчиво осматривал себя. – «Глаза на спине», говорите? Ну-ну… Раздражённо проворчав, он ещё раз мысленно перебрал план. Пробраться в тюрьму и выбраться оттуда незамеченным было под силу лишь настоящему мастеру своего дела. – И надо же было всему случиться именно в императорском дворце… Стоило кому-нибудь обнаружить побег – и тревога мгновенно подняла бы на ноги весь дворец. Тогда за Джедом бросились бы сильнейшие рыцари и маги Империи, а шансов уйти уже не осталось бы. Чтобы избежать этого, нужно было двигаться плавно и непринуждённо, словно текущая вода. Даже для Джеда подобная задача была далеко не из лёгких. Поэтому он положился на накопленный опыт. «Это как незаметно улизнуть от спутницы на шумной вечеринке…» Главное – исчезнуть именно в тот момент, когда собеседник отвлечётся, заставив его позже усомниться в собственной памяти. На деле всё оказалось даже проще, чем сбежать со свидания. По крайней мере, здесь никто не станет вопить ему вслед, выкрикивая прозвище, и размахивать оружием в приступе ярости. «А ведь, похоже, у меня к такому настоящий талант». Как и было задумано, выбравшись наружу, Джед пробрался в раздевалку дворцовой прислуги. Поначалу он переживал, удастся ли найти одежду подходящего размера, но тревога оказалась напрасной. Форма была сшита так, чтобы подходить практически любому. Видимо, её постоянно приходилось выдавать новым людям – слуги здесь менялись слишком часто. – Похоже, здесь люди дохнут как мухи. К прислуге относились как к расходному материалу. Эта мысль вызывала у Джеда отвращение, хотя подобные порядки давно перестали его удивлять. «Ферда Вальдрова…» Мысли сами собой вернулись к его начальнику. «Кто я вообще для этого человека?» Ферда держался резко, порой даже грубовато, но за всем этим Джед ни разу не почувствовал настоящей злобы. Скорее, казалось, что тот просто никогда не умел нормально общаться с людьми и лишь недавно начал этому учиться. Особенно ясно Джед понял это после одного из их разговоров. Тогда Ферда совершенно серьёзно спросил: – Как вообще разговаривать с женщинами? От человека его возраста Джед ожидал услышать что угодно, только не такой невинный вопрос. Развеселившись, он охотно поделился всем, что успел узнать за годы собственных любовных похождений. Выслушав его, Ферда лишь заметил: – Тебе повезло родиться с таким лицом. До сих пор Джед так и не понял, был ли это комплимент или завуалированное оскорбление. На этот раз Ферда пообещал ему документы, связанные с младшей сестрой. Если обещание окажется правдой, их отношения уже нельзя будет назвать обычным сотрудничеством. – Ладно. Пора за работу. Напоследок ещё раз взглянув в зеркало, Джед поправил одежду и вышел в дворцовый коридор, действуя строго по плану. – Эй, ты! Голос раздался неожиданно. В пустом коридоре, кроме Джеда, никого не было. «Ко мне?.. Да чтоб вас…» Тем временем Ферда положил ладонь на Сферу истины. Из глубины артефакта раздался бесстрастный голос: – Клянётесь ли вы, что не служите демонам и не следуете их воле? Ферда мысленно усмехнулся. «Какая нелепость». Из документов, хранившихся в Запечатанном хранилище, он уже знал, как на самом деле работает этот артефакт. Сфера истины не распознавала ложь и не читала мысли. «Главное – голос, произносящий клятву». Именно в нём заключалась магия. На краткий миг голос незаметно воздействовал на сознание человека, а сама сфера лишь отслеживала, дрогнет ли его разум под этим внушением. Для Ферды, привыкшего играть словами и выворачивать истину так, как ему было нужно, подобная уловка не представляла никакой угрозы. – Клянётесь ли вы, что не служите демонам и не следуете их воле? – повторил голос. – Господин регент, с вами всё в порядке? – обеспокоенно спросил Юрен. Ферде оставалось лишь ответить. Пусть он и разыскивал Демонический кодекс, служил он вовсе не демонам, а Вальдрове. – Клянусь. Последовал второй вопрос: – Клянётесь ли вы, что пришли в это хранилище не ради собственных желаний? Всё, что он делал, было ради Вальдровы. Никаких сомнений. – Клянусь. Голос задал последний вопрос: – Клянётесь ли вы в верности Империи? «Империя должна распасться». – Клянусь. Мгновение спустя синее сияние Сферы истины изменилось. – Проверка завершена. Свет окрасился в зелёный, и Ферда убрал руку. – Так вот как получают доступ в Запечатанное хранилище? Процедура казалась до смешного простой. Но Ферда прекрасно понимал: для тех, кто не знает истинного принципа работы артефакта, это была ловушка, в которую они неизбежно попадались. При одной мысли об этом на его губах появилась лёгкая улыбка. – Странный артефакт, правда? Пока Ферда разглядывал сферу, Юрен спокойно заметил: – Да. Очень необычный. Оставив артефакт позади, регент вместе с магическим следователем направился вниз. Они долго спускались по бесконечной винтовой лестнице, пока не достигли первого Запечатанного хранилища. Внутри вдоль стен стояли шкафы с запечатанными медными тубусами. Это было Хранилище документов – место, где скрывались тайны, которым никогда не следовало увидеть свет: позорные страницы истории Империи, сведения о катастрофах, способных потрясти весь континент… Именно находившиеся здесь документы позволили Ферде убедить Джеда принять участие в операции. «К этому времени он уже должен был справиться… Или всё-таки нет?» Связаться с ним было невозможно. Оставалось лишь довериться его мастерству. «Может, я вообще зря его втянул?» Ферда тихо усмехнулся собственной мысли. Без Джеда этот план был бы обречён с самого начала. – Здесь собраны скучные документы, которые вам совершенно ни к чему, – произнёс Юрен так, словно предупреждал не прикасаться к ним. Ферда и без того не собирался копаться в архивах, поэтому лишь спросил: – Вам никогда не хотелось узнать, что здесь хранится? Юрен кивнул. – Конечно. Я всегда был человеком любознательным. – И вы ни разу ничего не прочли? – Ни разу. Незачем обременять себя знаниями, которые мне не пригодятся. Именно такой профессионализм, столь редкий в насквозь прогнившей Империи, и позволил Юрену подняться до должности магического следователя. Бегло осмотрев первое хранилище, они направились ещё глубже – ко второму Запечатанному хранилищу. По мере того как они спускались всё ниже, Ферда вдруг почувствовал нечто знакомое. «Этот запах…» Воздух был пропитан густой злобой и проклятиями. Казалось, со всех сторон доносился едва различимый шёпот, манящий поддаться искушению и пасть в отчаяние. Это ощущение напоминало стаю хищных угрей, кружащих вокруг утопленника на дне тёмного озера. Почувствовав, как напряжение сгущается, Юрен спросил: – С вами всё в порядке? Разумеется, отвечать «да» было нельзя. – Что вы имеете в виду? – Да так… ничего, – неловко усмехнулся Юрен и сразу сменил тему. Ферда прекрасно понимал, что ни в коем случае не должен показывать, будто ощущает творящееся вокруг. Обман оставался для него главным оружием. Чем глубже они спускались, тем тяжелее становилась тьма. Слабого света свечей едва хватало, чтобы различать дорогу. Большинство людей уже давно поддались бы страху и бросились прочь. Но Юрен уверенно шёл впереди, а Ферда молча следовал за ним. Стоило им пройти сквозь плотную завесу мрака, как пространство впереди внезапно распахнулось. – …Ничего себе. Восхищённый вздох вырвался сам собой. Второе Запечатанное хранилище больше походило не на императорскую сокровищницу, а на тайное святилище демонопоклонников. Среди множества опасных артефактов взгляд Ферды сразу притянул один предмет. На пьедестале в самом центре лежала книга, опутанная серебряными цепями. Её обложка была чернее самой глубокой тьмы и источала зловещую ауру. «Теневая магия Барбатоса». Барбатос, известный как Скрытный демон, принадлежал к числу высших архидемонов, поэтому печать, удерживавшая гримуар, была невероятно мощной. – Что вы думаете об этом месте? – спросил Юрен. Ферда ответил не раздумывая: – Здесь смердит демонами. Отвратительное место. Юрен тихо рассмеялся. – Да бросьте эту официальность. Разве оно не внушает скорее благоговение, чем отвращение? «Благоговение…» И действительно. Плотная мана, исходившая от проклятых артефактов и демонических гримуаров, опьяняла. Любой, кто долго находился здесь, невольно ощущал странный восторг. Эта сила словно обещала абсолютное могущество – как дождь человеку, погибающему от засухи, как избавление тому, кого поглотило отчаяние. Но Ферда остался непреклонен. – Нет. Это отвратительно. Даже в самые мрачные мгновения своей жизни, когда его переполняли ненависть и жажда мести, подобная сила никогда его не привлекала. Если он не мог чем-то обладать – он просто уничтожал это. Так было всегда. И эта проклятая сила ему не принадлежала. И никогда не будет принадлежать. – Правда? – Юрен недоумённо склонил голову. – Странно… Такой человек, как вы, должен был хотя бы немного поддаться искушению. Его взгляд стал холодным и острым, изменилось и выражение лица. Дело было вовсе не во влиянии Запечатанного хранилища. Юрен наконец перестал скрывать свою истинную натуру. – Впрочем, неважно, – спокойно произнёс он. – Главное, что сейчас здесь только мы вдвоём. Юрен положил на ближайший стол гримуар некроманта, который держал в руках, и полностью повернулся к Ферде. На его лице застыла кривая улыбка, полная неприкрытого намерения убить. Она удивительно гармонировала с этим проклятым местом. – Я уже подготовил подходящий сценарий. – Любопытно. Продолжайте. – Регент Вальдровы по собственной просьбе спустился вместе со мной в Запечатанное хранилище. Здесь он не выдержал губительного влияния тёмной магии и пал. Мне не оставалось ничего, кроме как устранить его. Звучит вполне убедительно, не находите? Ферда задумчиво подпёр подбородок рукой. В его взгляде читалось скорее любопытство, чем тревога. – Здесь действительно убивают каждого, кто поддаётся влиянию тёмной магии? – Перед Всемогущим Светом исключений не существует. Пощады не будет. На губах Юрена появилась холодная улыбка. – Даже если речь идёт о регенте Вальдровы. «Какая же нелепая и суровая империя». – Если я погибну, тебе тоже не уйти. – Обо мне можете не беспокоиться. В отличие от вас, у меня хватает путей для отступления. Убить регента Вальдровы и после этого скрыться? Но Ферду сейчас интересовало вовсе не то, как именно Юрен собирался это провернуть. Гораздо важнее было другое. Почему он решил его убить? «Он понимает, что произойдёт после моей смерти?» Теперь Ферда официально носил фамилию Вальдрова. Он был помолвлен и фактически считался членом семьи Красного дракона. Убийство такого человека неизбежно навлекло бы страшную месть – и не со стороны какой-нибудь инквизиции, а со стороны силы, способной поставить на грань гибели всю Империю. «Неужели именно этого он и добивается?» В самом сердце императорского дворца стоял человек, готовый ради своих целей погрузить весь континент в хаос. И тут Ферда внезапно вспомнил Сферу истины. Юрен без труда прошёл её проверку. Причина была очевидна. «Он знает секрет Запечатанного хранилища». С самого начала Юрен лгал. Во всём. – В этой Империи нет ни одного порядочного человека. Даже оказавшись в такой ситуации, Ферда улыбнулся. – И чему вы смеётесь? – нахмурился Юрен. – Да так. Просто не ожидал, что один из моих нелепых сценариев однажды станет реальностью. – Ваших сценариев? Юрен недоумённо склонил голову. – Когда-то я представлял себе, как остановлю магического следователя, решившего подставить регента. В отличие от вашего, мой сценарий действительно сейчас происходит. Ферде была нужна Теневая магия Барбатоса. А значит, магический следователь должен был умереть. Неважно, был ли Юрен развращён тёмной магией или нет. – Благодаря вам меня совсем не мучает совесть. Избавляться от мусора – не тяжкая ноша. Улыбка мгновенно исчезла с лица Юрена. – Вы серьёзно думаете, что можете убить меня? С его точки зрения это звучало нелепо. Юрен был магом пятого круга – одним из сильнейших чародеев Империи Аркен. Ферда же оставался всего лишь магом третьего круга. Разница между ними была слишком велика. – Не верите? Мана стремительно собралась в правой руке Ферды. – Тогда убедитесь сами. В следующее мгновение с его ладони сорвалось заклинание и устремилось к Юрену с такой скоростью, что обычный маг даже не успел бы среагировать. ---------- Неписаное правило магов Треск! Перед Юреном внезапно вспыхнула молния. Почти одновременно возник мерцающий синий барьер – Магический щит, защитное заклинание четвёртого круга. Лишь мгновенная реакция спасла Юрену жизнь. Сам он остался невредим, но сердце всё ещё бешено колотилось. – Это сейчас был… Стихийный снаряд? Стихийный снаряд был заклинанием третьего круга – более совершенной версией Выстрела маны. В зависимости от вложенной стихии он менял свои свойства. Если этой стихией была молния, получался Грозовой снаряд. Магия молнии славилась своей скоростью: насыщенный ею снаряд летел в среднем втрое быстрее любого другого Стихийного снаряда, словно стрела, выпущенная рукой великого лучника. Если бы Юрен замешкался хоть на мгновение, сейчас он уже лишился бы конечности. «И это маг третьего круга?..» Юрен вовсе не недооценивал Ферду. Тот обладал Красным кругом, а его обладатели неизменно демонстрировали невероятную мощь в сродной стихии. К тому же в Империи уже всем было известно, что ещё будучи магом первого круга Ферда сумел победить Тесалоса Вольчера. Именно поэтому Юрен оценивал его силу примерно на уровне мага четвёртого круга. Но даже такая оценка оказалась слишком заниженной. Магия Ферды превосходила всё, что он мог себе представить. «Как он вообще это делает?» Внимательный взгляд Юрена скользнул по противнику. Неужели кто-то помогает ему исподтишка? Нет, невозможно. При входе в Запечатанное хранилище любое оружие и магические предметы были запрещены. «Он колдует с такой скоростью… без посоха или жезла, которые взяли бы на себя вычисления заклинания?» Ускорить сотворение магии можно было только бесконечными тренировками. Заклинание должно было рождаться настолько естественно, чтобы маг мог сотворить его даже во сне. Сам Юрен никогда бы не смог достичь подобного уровня. Талант Ферды был поистине чудовищным. – Похоже, тебе очень интересно, что это было за заклинание, – с лёгкой усмешкой произнёс Ферда. – Так уж и быть. Это был Стихийный снаряд. Лицо Юрена побагровело. Самодовольный щенок… Пусть Ферда и носил высокий титул, в глазах Юрена он всё равно оставался всего лишь чародеем третьего круга. В ладони мага вспыхнул магический круг. – Посмотрим, как долго ты ещё сможешь задирать нос! Когда начинается бой насмерть, происхождение и титулы уже ничего не значат. Однако после формирования магический круг не исчез, а продолжил парить перед Юреном. «Круг непрерывного поддержания…» Обычно после завершения заклинания магический круг исчезал, полностью преобразовав ману. Но при непрерывном поддержании он сохранялся, позволяя выпускать новые заклинания, лишь подпитывая его маной. Эта техника была доступна каждому магу пятого круга. «И внутри… тоже Стихийный снаряд». По символам Ферда мгновенно понял, что формируются ледяные снаряды. – Попробуй увернуться! Их оказалось слишком много. В следующее мгновение на Ферду обрушился целый град ледяных снарядов. Он нырнул за декоративную каменную стойку, и ледяные копья одно за другим врезались в неё. Камень с грохотом разлетался на куски, покрываясь инеем и трескаясь от чудовищного холода. «Непрерывное поддержание… Какая же это заноза». Будь Ферда хоть немного слабее, увернуться от такой атаки было бы невозможно. Он действительно оказался в невыгодном положении. Именно тогда в его сознании раздался тихий шёпот: – Тебе нужна моя сила? Искушение демона. Демоны обращались лишь к тем, чей талант был исключительным. Взамен они предлагали силу, а ценой становилась душа. «Значит, даже они признали мой талант». Но Ферда даже не дрогнул. Всё его внимание было приковано к противнику. Сейчас существовал только бой. «Запас маны не бесконечен. Ни у меня, ни у Юрена». Когда каменная стойка почти рассыпалась, поток ледяных снарядов наконец прекратился. Ферда мгновенно поднялся и внимательно посмотрел на парящий магический круг. «Чтобы остановить непрерывное поддержание, нужно нарушить концентрацию противника». Ферда вскинул уже подготовленный магический круг. [Грозовой снаряд]. Прямолинейный разряд молнии. Невероятно быстрый, но легко предсказуемый. Юрен мгновенно отреагировал, и перед ним вспыхнул синий барьер. Треск! Грозовой снаряд ударился о Магический щит и рассыпался искрами. Как ни велика была его скорость, пробивной силы всё же не хватило. «Если бы я мог объединить две стихии…» Тьма обладала наибольшей разрушительной мощью, а молния – непревзойдённой скоростью. Их сочетание превратилось бы в сокрушительное оружие, но маг третьего круга был на такое не способен. «Тогда…» Ферда вновь перевёл взгляд на магический круг. Юрен прекратил подпитывать его маной, однако три ледяных снаряда уже успели сорваться в полёт. [Перехват магии]. Выпустив собственную ману, Ферда попытался перехватить управление летящими заклинаниями. Но возможностей мага третьего круга было недостаточно: все три ему не удержать. «Придётся пожертвовать одним». Решение было принято мгновенно. Один ледяной снаряд пронзил его бедро. Острая боль полоснула по ноге, брызнула кровь, но Ферда даже не поморщился. Два других снаряда уже принадлежали ему. – Возвращаю. В его ладони вновь возник магический круг. [Грозовой снаряд]. Теперь молния летела следом за двумя ледяными снарядами. Свист! Разряд ударил в них, передав своё ускорение. Оба снаряда рванули вперёд с чудовищной скоростью. Хрясь! Синий барьер Юрена разлетелся вдребезги, и его глаза широко раскрылись. – Мой Магический щит… разрушен?! Прочность ледяных снарядов, помноженная на скорость молнии, оказалась слишком велика даже для защитного заклинания. На миг Юрен отчётливо почувствовал дыхание смерти. Оставался ещё один ледяной снаряд, и он летел прямо ему в лоб. [Грозовой снаряд]. Следующее заклинание Ферды устремилось точно туда же. – А-а-а! Юрен отчаянно бросился на землю. Смерть прошла совсем рядом. Парящий магический круг тут же рассыпался, а сам Юрен, тяжело дыша, снова поднялся на ноги. Адреналин всё ещё гудел в крови. – Ха… Признаю… Ты действительно маг третьего круга? Ферда лишь усмехнулся. – Неужели до сих пор сомневаешься? Или ты настолько слаб? – Если кто и ненормален, так это ты. Даже придворный архимаг, тот старик, не смог бы так сражаться, будучи магом третьего круга. – Старик… Самый мудрый человек во всём дворце. – Говоришь так, словно знаком с ним. Ты хоть раз его видел? Ферда тихо рассмеялся. «Когда-то я уже сражался с этим стариком… Пока сам император не преклонил передо мной колени». Пока эта мысль мелькала у него в голове, Юрен достал из-под мантии жезл. В его навершии сиял магический кристалл. Магический инструмент. Стоило наполнить его маной, как встроенный магический круг сам высвобождал готовое заклинание. То, что Юрен решил воспользоваться им, говорило само за себя. – Значит, признаёшь поражение в мастерстве? – Смейся сколько хочешь. Мне достаточно лишь убить тебя. Мана хлынула в жезл. Появившийся магический круг Ферда мгновенно принялся анализировать. «Заклинание четвёртого круга…» Интуиция его не подвела. Собравшаяся мана излучала леденящий холод, постепенно превращаясь во множество ледяных шипов. На первый взгляд заклинание походило на Ледяной снаряд. Но внутри было слишком много энергии холода. Это была Морозная бомба – ледяное заклинание, взрывающееся при столкновении и высвобождающее разрушительную волну холода. От неё нельзя было ни увернуться, ни защититься. Даже попытка перехватить заклинание лишь приблизила бы взрыв. «Тогда остаётся только сбить её». Лёгким щелчком Ферда отправил вперёд небольшой шарик маны прямо в Морозную бомбу. Шух! Во все стороны мгновенно хлынул ледяной туман. Всё вокруг оказалось сковано льдом. Даже выпущенный Фердой шарик маны замёрз, превратившись в твёрдый кусок льда, и со стуком покатился по полу. Заклинание было настолько сильным, что замораживало даже чистую ману. – Он раскусил мою Морозную бомбу… Ферда ничуть не удивился. Маг, способный перехватывать чужие заклинания, не попадётся на столь очевидную уловку. Тем временем Юрен уже начал плести следующие чары. – [Щит Империи]! Перед ним возник огромный щит, сотканный из плотной маны. Это было защитное заклинание пятого круга, созданное по образу легендарного воина по имени Эгида и обладавшее выдающейся защитной силой. Более того, щит двигался самостоятельно. Он сам обнаруживал приближающуюся магию и автоматически вставал на пути атаки, не требуя управления от владельца. Для того, кто сталкивался с ним впервые, Щит Империи был крайне опасным заклинанием. Но Ферда прекрасно знал его слабость. Чем опаснее становился противник, тем лучше он помнил способы его победить. Поэтому оставалось лишь дождаться момента, когда Юрен полностью положится на своё защитное заклинание. «Сейчас». Именно тогда, когда Юрен выпустил из жезла Морозную бомбу, в ладони Ферды появились два шара. Один представлял собой обычный Выстрел маны. Другой – плотный шар маны, сжатый до предела. – Не может быть… Лицо Юрена побледнело. Он сразу понял, что это такое. «Бомба из маны…» Это невозможно. Маг третьего круга никак не мог знать способ противодействия заклинанию пятого круга. Но два шара уже летели к нему. Первой достигла цели бомба из маны. Щит Империи, обнаружив угрозу, мгновенно переместился ей навстречу. Бум! Мана взорвалась густым облаком. На короткое мгновение движения щита заметно замедлились. – Он знает, как вывести Щит Империи из строя?! Глаза Юрена расширились. Поединок магов напоминал карточную игру. Если не знаешь карт противника, приходится действовать так, словно неизвестных тебе карт просто не существует. Иначе никто не смог бы свободно применять магию. Но сейчас перед Юреном оказался человек, нарушавший все эти правила. «Тогда второй шар…» Он мгновенно догадался: следующей целью станет Морозная бомба. Остановить уже сотворённое заклинание было невозможно. Ферда с самого начала собирался столкнуть второй шар маны с бомбой и взорвать её раньше времени. – Не позволю! Юрен тут же развернул перед собой Магический щит. Голубая завеса полностью закрыла его спереди. Даже Грозовой снаряд не смог бы её пробить, а обычный шар маны – тем более. Если же Морозной бомбе всё-таки будет угрожать опасность, Юрен просто отбросит её в сторону. Но в следующий миг его взгляд изменился. – Постой… Это же Грозовой снаряд? Ферда выпустил вовсе не второй шар маны. Вместо него вперёд рванула молния. – Не поможет. Мой Магический щит слишком крепок. Юрен был абсолютно уверен: даже усиленный Грозовой снаряд не способен пробить такую защиту. Однако в этот момент его взгляд зацепился за нечто позади Ферды, у самой земли, в слепой зоне. Небольшой тёмный предмет, скрытый до последнего. «Нет…» Тот самый шар маны. Замёрзнув от холода Морозной бомбы, он превратился в твёрдый ледяной снаряд. Ферда незаметно подобрал его, пока тот лежал вне поля зрения противника. [Грозовой снаряд]. Молния ударила в замёрзший шар, и тот, словно выпущенный из баллисты, сорвался вперёд. Хрясь! Магический щит разлетелся на куски. Тело Юрена качнулось, но он всё же удержался на ногах. Даже сейчас он не отвёл взгляда – и увидел последний шар маны, летящий прямо к нему. «Нужно хоть что-то придумать…» Поздно. Шар столкнулся с Морозной бомбой. Бах! Ослепительно-белый ледяной туман мгновенно поглотил всё вокруг. За считанные секунды помещение превратилось в ледяную пустошь, а густая морозная пелена ещё долго не рассеивалась. – Должно быть… он погиб. Судя по силе взрыва, выжить было невозможно. Все защитные заклинания Юрена были уничтожены. Даже обладай он выдающейся магической стойкостью, прямое попадание такого ледяного взрыва должно было стать смертельным. Однако Ферда не ослабил бдительности. Это было Запечатанное хранилище – место, заполненное запретными артефактами. А когда человек, оказавшись на грани смерти, отчаянно цепляется за жизнь, демоны всегда откликаются на этот зов. Подозрения Ферды оправдались. Хруст… Из ледяного тумана медленно поднялась фигура. Тело Юрена было покрыто льдом. Одежда и все вещи на нём рассыпались на куски, однако сам он остался совершенно невредим. В руке он сжимал книгу. – Хе… хе-хе-хе… Вот она… сила демонов… По залу разнёсся безумный смех. Так выглядел человек, впервые вкусивший могущество преисподней. Книга в его руках называлась «Ледяное колдовство Марбаса». Марбас был демоном мороза и разрушения, одним из Семи Великих Демонов и владыкой Замёрзшего ада. «Значит, он заключил контракт прямо перед самым взрывом». Тот, кто продавал душу Марбасу, обретал способность переносить даже самые чудовищные морозы. Ферда спокойно наблюдал, как Юрен медленно повернулся к нему, но в этот момент его собственные ноги окончательно подкосились. Он потерял слишком много крови, сил почти не осталось, да и разум уже достиг своего предела. – Что такое? – с издёвкой усмехнулся Юрен. – Совсем недавно ты выглядел куда увереннее. Теперь преимущество полностью перешло на его сторону. И именно тогда по всему хранилищу раздался шёпот. Запечатанные демонические гримуары задрожали. – Отдай мне свою душу. Я дам тебе силу уничтожить это жалкое создание. – Прими мою силу – и испепели этого червя! – Разве такая жизнь лучше, чем власть над всем миром? Демоны наперебой искушали Ферду. Каждый пытался первым завладеть его душой. Он действительно стоял на пороге смерти. Но Ферда улыбнулся. На этот раз улыбка была совершенно искренней. – Говорят… перед смертью… первым видишь человека, которого любишь больше всего, – с трудом, прерывисто дыша, произнёс он. Юрен нахмурился. – Что за чушь ты несёшь? Ферда посмотрел ему прямо в глаза. Голубые зрачки по-прежнему сияли непоколебимой гордостью. – Только не говори, что этим человеком оказался я. Глаза Ферды вспыхнули ещё ярче. Несгибаемая воля настоящего мага. – Я хочу сказать… что сегодня умирать не собираюсь. В тот же миг всё внутри Юрена взвыло от ужаса. «Я… Неужели я всё равно не смогу победить этого человека?..» Даже продав душу демону, он всё ещё не мог одолеть Ферду. – Быть такого не может… И тогда Ферда спокойно спросил: – Ты ведь знаешь неписаное правило магов? Маг никогда не раскрывает свой последний козырь до самого последнего момента. Юрен презрительно усмехнулся. – Даже если это так, у тебя больше нет маны! Ферда тихо рассмеялся. – А кто сказал… что это будет магия? В следующее мгновение позади Юрена раздался спокойный голос: – Похоже, я успел вовремя. Юрен резко обернулся. Позади стоял стражник с каштановыми волосами. Его алые глаза холодно сверкали. Это был Джед. Магия Юрена мгновенно рассеялась, и в тот же миг кинжал глубоко вошёл ему в горло. – Кха… Ферда облегчённо выдохнул. – Осторожнее. Он уже стал пешкой демонов. – Знаю, – ухмыльнулся Джед. Он перехватил рукоять кинжала обеими руками и встал в устойчивую стойку. – В конце концов… У меня с демонами свои счёты. Клинок описал широкую дугу, и голова Юрена слетела с плеч. В последние мгновения угасающего сознания он увидел лишь Ферду. Тот спокойно поднял руку. – [Грозовой снаряд]. Молния устремилась прямо к отрубленной голове. – Счастливого пути, – холодно произнёс Ферда. – Жалкий зверь, утративший свою гордость. ---------- Шёпот демона Джед только что отсёк Юрену голову. Но та ещё не успела коснуться пола, как Ферда выпустил Грозовой снаряд и разнёс её вдребезги. – Фу! – Джед инстинктивно прикрыл лицо, опасаясь, что осколки попадут ему в рот. – Зачем ты взорвал ему голову?! Ферда спокойно стёр большим пальцем кровь со щеки. – Нужно было убедиться. – Неужели для верности обязательно было добивать его именно так? Одной отсечённой головы вполне достаточно! – Демон тут ни при чём. Так лучше, чем потом объяснять, почему регент Вальдровы вдруг мастерски орудует мечом и отрубает голову магическому следователю. – Ну, это правда, – признал Джед, взглянув на тело Юрена. След от клинка всё ещё отчётливо виднелся на шее. Для смерти в бою с магом третьего круга такая рана выглядела слишком подозрительно. Место среза нужно было уничтожить, чтобы гибель Юрена можно было списать на взрыв. – Значит… от меня ведь требовались всего лишь два зорких глаза? – с усмешкой напомнил Джед. – А я-то пришёл целиком. Как бы легкомысленно Ферда ни рассуждал, его расчётам Джед уже научился доверять. – Кстати, мы задержались дольше, чем рассчитывали. – Пришлось нелегко. Старались никому не попадаться на глаза, а потом ещё столкнулись с кое-какими неприятностями… – Несмотря на обстоятельства, на лице Джеда появилась лёгкая улыбка. – Но встреча с одним человеком всё здорово упростила. – С кем? – С Карлом из Карательного отряда. Похоже, ты его уже раскусил. Услышав имя, Ферда невольно вскинул брови. Карл. Тот самый пёс, которому он совсем недавно надел ошейник. – Благодаря ему всё прошло гораздо гладче. Сейчас он изображает управляющего складом. – Понятно. – Кстати, как твоя нога? – Джед кивнул на рану Ферды. Кровотечение уже замедлилось, но состояние Ферды по-прежнему оставалось тяжёлым. Не дожидаясь ответа, Джед наклонился и осмотрел повреждённое бедро. – Для начала нужно остановить кровь. Перетянуть рану бинтом или чем-нибудь подобным. – У меня есть платок. Сам справлюсь. Ферда осторожно обмотал платок вокруг ноги, однако из-за слабости после кровопотери никак не мог затянуть его достаточно туго. – Давай я. Джед не выдержал, забрал у него платок и крепко затянул повязку. – Скажем, что мы сделали всё возможное, чтобы остановить кровотечение… Люди ведь способны на многое, когда находятся на грани смерти, верно? – Да. Неплохая идея. – И что теперь? Мне тебя на руках отсюда выносить? За лишний вес придётся доплатить. Ферда покачал головой. – Лучше придерживаться первоначального плана. Видишь вон ту книгу с чёрной обложкой, стянутую серебряными цепями? Он указал на лежавший неподалёку гримуар. – Вижу. Забрать её? – Внутри, скорее всего, спрятан золотой шёлк, на котором передавали указания некроманта. Оберни книгу принесённой тканью и осторожно отнеси к повозке, на которой мы приехали. Джед завернул гримуар, но его взгляд то и дело возвращался к ноге Ферды. – Ты точно в порядке? Может, всё-таки позвать помощь? – Не беспокойся. – Как тут не беспокоиться? Ты столько крови потерял. – От такой потери крови люди не умирают. Джед почесал затылок. Ферда уверял, что всё в порядке, но рана выглядела слишком серьёзной, чтобы принимать его слова на веру. – Так ты нашёл сведения? – Пока нет. Услышал взрыв и первым делом пришёл сюда. – Тогда не будем терять время. Найдём их сейчас. – Это действительно самое важное? Ты сам едва на ногах держишься… – Разве не ради этих сведений ты был готов поставить на кон собственную жизнь? Джед замолчал. У него почти ничего не осталось. Всё, к чему он когда-то принадлежал, было уничтожено, а из прошлого в памяти особенно ясно сохранился лишь день, когда у него отняли сестру. Надежда когда-нибудь найти её была едва ли не единственным, за что он ещё держался. – Договор есть договор, – продолжил Ферда. – Хорошо выполнишь свою работу – получишь то, что хочешь взамен. Джед недовольно поморщился, но спорить больше не стал. Поднявшись, он неожиданно серьёзно произнёс: – Пожалуйста, не умри. После этого Джед сорвался с места и совершенно бесшумно исчез в проходе. Ферда прислонился к стене, пытаясь перевести дух. Мана была почти исчерпана, а от потери крови кружилась голова. Происшествие с Юреном в Запечатанном хранилище уже наверняка зафиксировали. Если Ферда не выйдет оттуда в ближайшее время, во дворце поднимут тревогу и начнётся экстренная операция. «По времени… прошло уже около двадцати минут?» В такой обстановке даже одна минута тянулась мучительно долго. Ослабший Ферда представлял собой идеальную добычу для хищника, и зловещая энергия проклятых гримуаров уже медленно подбиралась к нему. – Хочешь поиграть со мной? – Как насчёт сделки? Я дам тебе силу, способную разрушить мир. – Иди ко мне. Я возьму тебя под своё покровительство. Голоса один за другим проникали прямо в сознание. Детские, старческие, низкие, звонкие – они сменяли друг друга, пытаясь казаться могущественными и грозными. Но Ферда прекрасно понимал, с кем имеет дело: безымянные демоны, сулившие жалкую крупицу силы за чудовищную цену. «И мне действительно приходится это слушать?» Даже сейчас он лишь зевнул. Вскоре голоса стихли. Не потому, что воля Ферды сумела их подавить, – просто приближалось существо куда более высокого ранга. «А вот и он». Тьма вокруг сгустилась, и пробирающий до костей холод окутал тело Ферды. – Проклятый смертный! Перед ним появился старик с синей кожей и длинной белой бородой. Мутные белые глаза впились в Ферду. Это был Марбас – великий демон, с которым Юрен успел заключить контракт перед смертью. – Ты понимаешь, что значит разгневать демона? – И что же это значит? – спокойно спросил Ферда. – За унижение Марбаса ты заплатишь сполна! Миллион лет будешь терпеть муки в самых глубинах ада, пока мороз раздирает твою кожу и разрывает сосуды! Марбас ударил посохом о землю, и вокруг мгновенно разлился леденящий холод преисподней. – Но я дам тебе возможность загладить свою вину. Заключи со мной сделку. Стань моим новым контрактником. Что скажешь? Ферда прекрасно понимал, зачем великий демон разыгрывает перед ним этот спектакль. – Отказываюсь. – Ты хочешь навлечь на себя мою ненависть?! – взревел Марбас. – Никому ещё не удавалось пережить гнев великого демона! – Ты действительно злишься? – Ферда уже раскусил его намерения. – Ты просто ищешь повод заключить сделку с новым дураком и изображаешь обиду. Разве не так? Вместо того чтобы разъяриться, Марбас расхохотался. – Хе-хе… А ты не такой, как остальные. Он с неподдельным интересом посмотрел на Ферду. – Не хочешь заключать сделку? Тогда я снижу цену. – Мне всё равно неинтересно. – Какая жалость. Такая выдающаяся душа доставила бы мне огромное удовольствие. Но если однажды тебе всё же понадобится моя помощь… На лице Марбаса появилась зловещая улыбка. – Тогда заплатить придётся куда дороже. Великий демон исчез так же внезапно, как появился. Вместе с ним пропал и холод, а голоса, наполнявшие воздух, окончательно умолкли. Однако в темноте уже шевельнулось что-то новое. – Впечатляющая сила, лорд Ферда Вальдрова. Сегодня вы продемонстрировали нечто поистине замечательное. По залу пополз вязкий, неприятно скользкий голос. Из тени вышла жаба в костюме. – Меня зовут Моракс. Как насчёт сделки? Я дарую вам силу и власть. Дам всё необходимое, чтобы вы смогли создать великое королевство. Жаба широко улыбнулась. – Разумеется, когда-нибудь за всё это придётся заплатить. Моракс был одним из Семи Великих Демонов – демоном контрактов и платы. Его сделки сулили огромную силу, но неизменно заканчивались трагедией. Ферда лишь усмехнулся про себя. «Я прекрасно знаю, чем всё закончится. Скучно. Убирайся». – Хе-хе… На этот раз я отступлю, – произнёс Моракс. – Но однажды ты сам призовёшь меня по имени. Я буду ждать этого дня. Жаба скрылась во тьме, возвращаясь в своё царство. Не прошло и нескольких мгновений, как оттуда же донёсся томный женский голос: – Привет, дорогой! Из мрака выступила женщина с золотистыми волосами, голубыми глазами и пышной грудью. Оливия Аркен. Вернее, её точная копия. Ниже пояса женское тело переходило в длинный змеиный хвост. – То, что ты сегодня показал, было восхитительно. Никогда бы не подумала, что тебе удастся так отделать контрактника Марбаса. – Понятно. Женщина недовольно прищурилась. – Почему ты выглядишь таким скучающим? Перед тобой самая красивая женщина Империи. И тебя совсем не впечатляет? Она игриво накрутила прядь волос на палец. Одного её присутствия хватило бы, чтобы свести большинство мужчин с ума, но Ферда оставался совершенно спокоен. По сравнению с Мораксом и Марбасом сила Цитрин впечатляла меньше всего. – Ты ведь собираешься жениться на драконице? – Да. – И если ты так любишь эту драконицу… как тебе мысль сразу о двух? Ферда ненадолго задумался. – Расскажи подробнее. Губы Цитрин растянулись в довольной улыбке. – Знаешь, почему я могу принимать облик Оливии Аркен? Для такого демона, как я, это проще простого. Она приблизилась и понизила голос до соблазнительного шёпота: – Хочешь увидеть… Вальдрову? Ферда замер. – Покажи. Цитрин обхватила лицо ладонями. Золотистые волосы мгновенно налились алым цветом, из головы выросли две пары рогов, глаза стали золотыми, а зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели. – Ну как? Потрясающе, правда? На лице Ферды отразилось лишь разочарование. – Не то. – Что? – моргнула Цитрин. – Моя невеста выглядит не настолько сурово. Уголки глаз должны быть чуть опущены. – Вот так? Цитрин изменила черты лица, но Ферда покачал головой. – Всё равно не то. Взгляд должен быть мягче. И губы не такие полные. Она снова изменила внешность, однако Ферда вновь нашёл недостаток. Потом ещё один. И ещё. Некоторое время они всерьёз спорили о мельчайших деталях лица Вальдровы, пока Цитрин наконец резко не выпрямилась. В её глазах вспыхнуло неподдельное отвращение. – Ты сумасшедший извращенец. – Если хочешь, я могу заключить с тобой сделку, – невозмутимо предложил Ферда. – Просто делай всё, что я скажу. – Проваливай! Свяжусь с таким извращенцем, как ты – ещё будущее себе погублю! Цитрин исчезла, но её уход не принёс Ферде облегчения. Напротив, после увиденного тоска по Вальдрове стала лишь сильнее. «Моя королева… Ты любишь этот мир, а он всё равно пытается тебя использовать». Нападение Юрена с самого начала было рассчитано на то, чтобы вызвать гнев Вальдровы. И Ферда уже знал, кто за этим стоит. «Я заставлю их за всё ответить». В этот момент снизу донёсся топот. По лестнице спешили рыцари и маги, прибывшие на место чрезвычайного происшествия. – Чёрт, Альтес! Что здесь произошло?! – Это же… регент Вальдровы?! – Он ещё дышит? – Да! Жив! – Быстрее, приведите священника! Немедленно! – Регент! Вы меня слышите? Ферда слышал их совершенно отчётливо. Наконец-то можно было немного отдохнуть – пусть даже совсем недолго. ---------- Себе подобные Ферде снился сон. Не смутный и бессвязный, а удивительно ясный, сотканный из воспоминаний. Всё это когда-то произошло на самом деле, однако событие было настолько незначительным, что со временем затерялось в дальнем уголке памяти. Воспоминание начиналось на балконе. За его ограждением над разными частями императорской столицы поднимались столбы чёрного дыма. Заложенные в Империи бомбы наконец рванули, и повсюду вспыхивали восстания. У самого края балкона стояла женщина. Она словно в оцепенении смотрела вниз, на охваченный пламенем город, и в её одинокой фигуре было что-то трагическое. – Империя горит. Вся, без остатка... Ферда молча наблюдал за ней. – Теперь ты доволен? – с горечью спросила женщина, словно во всём происходящем был виноват именно он. Ферда тихо усмехнулся этой наглости. – Люди гибнут из-за тебя, Оливия Аркен. Если бы ты ничего не предприняла, им не пришлось бы так страдать. Оливия Аркен. Самая прекрасная женщина Империи, преданная последовательница Альтеа, которую считали едва ли не живым воплощением непорочности. И в то же время именно она подняла меч против Империи. Если бы не её действия, за великими стенами столицы сейчас не раздавались бы крики. – Я думала, у нас получится, – задумчиво произнесла Оливия. – Если бы мне удалось убедить младшего брата и поднять народ... Да. Всё могло сработать. Восстание удалось бы быстро завершить. Она обернулась. Золотистые волосы, голубые глаза, ослепительная улыбка. – Но потом появился ты и разрушил равновесие. По её лицу были разбрызганы алые пятна. Кровь – и не её собственная. Она принадлежала хозяину комнаты, первому принцу, который лежал мёртвым на кровати с наполовину спущенными брюками. Его жизнь оборвал кинжал в руке Оливии. Первый принц был мёртв. Второго объявили изменником, и, если восстание потерпит поражение, его ждала публичная казнь. А Оливия не умрёт. – Вместо этого я стану игрушкой императора. Меня выставят на продажу, словно дешёвый товар, и отдадут тому, чью верность захотят купить. Она ненадолго умолкла. – Так же, как мою любимую сестру, – почти неслышно прошептала Оливия, а затем вновь посмотрела на Ферду. – Поэтому я хочу кое-что тебе предложить. Она протянула руку. Некогда белая шёлковая перчатка насквозь пропиталась кровью, и с кончиков пальцев на пол падали алые капли. – Прежде чем меня продадут на таком мерзком аукционе... ты не обнимешь меня хотя бы ты? Ферда не ответил. Не потому, что колебался, а потому, что не счёл этот вопрос достойным ответа. После долгого молчания Оливия медленно убрала руку. – Понятно... Ты и правда меня ненавидишь. Она была права. Ферда невзлюбил Оливию ещё при первой встрече, и с каждой следующей его неприязнь лишь крепла. – Почему? Это не было ни навязанной самому себе ненавистью, ни завистью. – Потому что ты такая же, как я. Он ненавидел в ней собственное отражение. Ферда ненавидел дом Роснова за то, что тот изгнал его. Оливия ненавидела собственную семью. Её жизнь слишком напоминала его собственную, и именно поэтому вызывала отвращение. Возможно, где-то в глубине души Ферда всегда понимал, что и с ним самим что-то не так. – Вот как. Значит, мы слишком похожи, чтобы наши дороги когда-нибудь пересеклись, – с обречённым вздохом произнесла Оливия. Но улыбка так и не сошла с её лица. Она была маской, которую Оливия годами вытачивала из ненависти и желания убивать, и теперь эта маска не треснула бы даже перед лицом смерти. – Жаль. А я-то думала, что ты окажешься другим. На этот раз в её улыбке появилась неподдельная печаль. А затем Оливия просто откинулась назад и позволила своему телу сорваться с балкона – вниз, в объятую пламенем столицу. *** Когда Ферда открыл глаза, над ним оказался незнакомый, богато отделанный потолок. Он медленно огляделся и понял, что находится в одной из комнат императорского дворца. По стенам стояли стражники и высокопоставленные рыцари. – Ох, вы проснулись. Его встретил ласковый женский голос. Златовласая женщина закрыла книгу, которую читала, и улыбнулась. Оливия Аркен. О её красоте знала вся Империя, а от одной её улыбки казалось, будто вокруг вот-вот распустятся цветы. Ферда приподнялся на постели. – Сколько я был без сознания? – Хм-м... Около трёх часов. «Три часа...» Что-то не сходилось. После трёх часов беспамятства он чувствовал себя слишком хорошо. Даже когда прежде его лечила Рури, тело не становилось настолько лёгким и свежим. – Вы впервые получаете лечение от нашей церкви Альтеа? – Да. – Хе-хе, я так и думала. Все священнослужители при императорском дворце имеют сан епископа. Когда они призывают свет нашей богини, после лечения кажется, будто тебе подарили совершенно новое тело. – Вот как. Ферда невольно впечатлился. В прошлой жизни он никогда не позволял себя лечить: никому не доверял настолько, чтобы дать прикоснуться к своему телу, даже если отказ от помощи мог стоить ему жизни. «Теперь понятно, почему исцеляющая магия священнослужителей считается лучшей». Он даже задумался, не пригласить ли такого священника в замок. – Если верить спасательному отряду... – Оливия сменила тему. – Магический следователь Юрен погиб, а регент получил тяжёлые ранения. – Да. – В отчёте сказано, что в руках его тела обнаружили гримуар ледяной магии, а сам труп носил следы одержимости демоном. Значит, он поддался искушению? Ферда кивнул. – Да. – Понятно... Магический следователь, павший жертвой демонических нашёптываний. Вам невероятно повезло остаться в живых. Оливия мягко накрыла его ладонь своей. Ферда опустил взгляд. Для выходца из рыцарского рода руки у него были небольшими, однако её ладонь оказалась ещё меньше, а пальцы – гораздо тоньше. – Значит, вы утверждаете, что Юрен пал под влиянием демона и потому напал на вас? Ферда посмотрел ей прямо в глаза. – Нет. Вы неверно понимаете случившееся. – Что вы имеете в виду? – Он напал на меня не потому, что поддался демону. Убить меня он собирался изначально. Демон лишь стал средством добиться цели. – Ох... Значит, он с самого начала намеревался вас убить? В голубых глазах Оливии мелькнуло растерянное сомнение, но Ферда знал: она уже прекрасно поняла, что произошло. Ведь именно её он считал человеком, которому его смерть была выгоднее всего. – Да. Он с самого начала повёл меня в Запечатанное хранилище именно для того, чтобы там напасть. – Но зачем? – Чтобы убить. Ему нужен был предлог, которым можно было бы оправдать мою смерть: будто я не устоял перед искушениями Запечатанного хранилища. Глаза Оливии расширились. – Убить человека... Как можно было пойти на такую жестокость? И что он вообще получил бы от смерти регента? – Даже не знаю, – мягко улыбнулся Ферда. – Может, вы мне подскажете? Лицо Оливии на миг застыло. Их взгляды встретились, и некоторое время оба молча пытались разгадать намерения друг друга. Наконец принцесса подняла руку. – Командир. – Да, Ваше Высочество. – Не могли бы вы ненадолго оставить нас наедине? – Вас двоих...? – Да. Только нас. Командир явно заколебался. Тогда Оливия посмотрела на него влажными, почти умоляющими глазами. – Пожалуйста? Тот слегка покраснел и, словно зачарованный, кивнул. – ...Понял. Как пожелаете, Ваше Высочество. – Большое вам спасибо. Стражники поспешно покинули комнату. Оливия проводила командира взглядом, моргнула своими влажными голубыми глазами – и в тот же миг от цветка Империи, от непорочной принцессы не осталось и следа. – Вот как... Её прежде мягкий, ласковый голос опустился до совершенно иного тона. Перемена оказалась настолько разительной, что даже у Ферды по спине пробежал холодок. – Вы полагаете, что это я приказала Юрену вас убить? Она схватывала быстро. И дело было не только в слухах – Оливия действительно отличалась острым умом. Ферда ожидал, что она станет тянуть время, юлить и уходить от прямого ответа, однако принцесса без промедления выбрала самый действенный ход. Тем самым она сразу выбила у него из рук возможность воспользоваться случившимся, чтобы обвинить её и поднять скандал. – Никогда прежде мне не доводилось говорить с кем-либо вот так. Тем более с мужчиной. – Так вы всё-таки ответите мне, Ваше Высочество? – с нескрываемым сарказмом спросил Ферда. Глуповатой улыбки на лице Оливии больше не было. – Да, я была связана с Юреном. Он многое для меня делал. Магические следователи имели доступ в Запечатанное хранилище, где находились запретная и чёрная магия, опасные знания и сведения, способные обнажить слабости Империи и стать оружием против неё. – Но если я скажу, что Юрен просто зашёл слишком далеко из преданности мне... вы поверите? – Меня едва не убили. И она ещё спрашивает, поверит ли он? Оливия спокойно кивнула. – Однажды мы с ним обсуждали, что способно нанести Империи самый тяжёлый удар. Если точнее – что сильнее всего пошатнёт власть императора. Как мне... Она нежно улыбнулась, точно девушка, грезящая об исполнении давнего заветного желания. И на этот раз чувство в её улыбке было совершенно искренним. – ...Убить императора. Обычного человека выражение её лица привело бы в ужас. Но Ферда понимал слишком хорошо, и от этого во рту стало горько. – Вальдрова действительно была одним из вариантов. Она ведь уже однажды разочаровалась в семье Аркен, не так ли? Если бы мы дали ей ещё один повод возненавидеть императорский дом, у императора не осталось бы шансов. – Значит, если я умру, ваш план станет идеальным. – Разумеется, нет. Оливия слегка подалась вперёд, и до Ферды донёсся тонкий, изысканный аромат. – А теперь, поговорив с вами лицом к лицу, я ещё сильнее убедилась, что этот замысел был ошибочным. – Почему? – Я вам не нравлюсь. В глубине её ласковых голубых глаз мелькнул острый блеск. – Я это чувствую. С самой первой встречи вы меня ненавидите. И дело не в том, что вы по-детски не умеете скрывать эмоции. Вы действительно, искренне меня не переносите. Она едва заметно улыбнулась. – Похоже, вам не нравятся невинные женщины. Немного наивные, беспомощные без чужой поддержки... Большинство мужчин от таких без ума. Ферда ничего не ответил. Впрочем, Оливия, похоже, ответа и не ждала. – Людей, готовых отдать мне всё, сколько угодно. Но нет никого, кто действительно видит меня. Ферда её не любил, а потому не поддавался ни на обаяние, ни на уловки. Именно поэтому он и видел настоящую Оливию. – Мне нужен такой человек. Не слуга, а партнёр. – Слуга удобнее. – Юрен был моим слугой. Но слепая преданность часто создаёт проблемы. Такие люди слишком стараются мне угодить и начинают делать то, о чём я никогда их не просила. Оливия устало вздохнула, словно от одной мысли об этом у неё разболелась голова. – Один дворянин даже продал всё своё имущество, лишь бы купить мне миллион роз. Вот уж настоящий романтик. – И кто же это был? – Не знаю. Я приказала казнить его раньше, чем успела спросить имя. Вот уж поистине несчастный человек. – Мне не нужен тот, кто ради желания произвести на меня впечатление продаст свой замок или обратит собственных подданных в рабство. Для моей конечной цели такие люди бесполезны. На первый взгляд могло показаться, что она печётся о простом народе, но Ферда знал, к чему всё придёт. Оливия поднимет восстание, которое унесёт бессчётное множество жизней. – И всё же вы пытались растить чёрных магов? – Ох, и это вы тоже заподозрили? – она прикрыла рот ладонью и невинно захлопала глазами. Конечно. Она хотела, чтобы Империя рухнула. – ...Немного обидно. Что ж, тогда мне придётся доказать свою искренность. Оливия опустила голову, не убирая руки с ладони Ферды. Из её тела хлынула мана и с безупречной точностью собралась вдоль правой руки. И тогда произошло нечто удивительное. На тыльной стороне кисти Оливии проступил яркий белый символ. – Знаете, что это? – ...Священная метка. Благословение богов. Знак, даруемый тем, кто приносит перед божеством нерушимый обет. Он наделял владельца огромной силой, однако получить его мог лишь тот, кого божество действительно признавало достойным. – Эта метка называется Обетом мести. Согласно учению Альтеа, месть может быть обращена лишь против тех, кто нарушает божественную волю, и никогда – против невинных. Её обет заключался в защите простых людей, а месть была направлена против императора и собственных братьев. Это означало и другое: Оливия не могла быть связана с чёрными магами. В противном случае Священная метка не сияла бы столь чистым светом. – В последнее время слишком многие чуть что кричат о чёрной магии. Но чёрные маги – не более чем жертвы. Мне нет даже смысла ими пользоваться. – Вот как. – И уж если бы я решила уничтожить императорскую семью, то не стала бы прибегать к столь глупому способу. Чёрные маги причиняют вред прежде всего мирным людям, а это только укрепит власть императора. Оливия задумчиво коснулась губ. – Если кому и выгодно появление чёрных магов... то моему младшему брату. – Второму принцу? – Да. Он стремится усилить армию. Все его завоевания – лишь способ сосредоточить в своих руках ещё больше власти. Появится внешняя угроза – и он непременно воспользуется ею, чтобы ещё сильнее укрепить положение своих сторонников в Империи. Ферда вновь невольно восхитился её проницательностью. Хотя он и без того знал, что Оливия вовсе не глупа. Не появись Ферда, она, вероятно, действительно сумела бы убить императора. – Как бы то ни было, я позабочусь о том, чтобы вас не обвинили в смерти Юрена. И сама улажу вопрос с пропавшими из хранилища книгами. Если я и дальше буду доказывать свою искренность, этого будет достаточно? «Она уже знает». Знает, что Ферда тоже вошёл в Запечатанное хранилище не просто так. – Разве обладательница Священной метки может закрыть глаза на то, что кто-то обращается к чёрной магии? – Ох, вы думаете, это тоже станет моим грехом? – Оливия улыбнулась и моргнула. Ферда понял. Она действительно хотела гибели Империи. – Если бы богиня света Альтеа считала одни подозрения достаточным основанием для осуждения, я давно лишилась бы этой метки. Даже не знаю, откуда просочились эти сведения, но, пока вы служите людям, я не стану в вас сомневаться. Иными словами, вмешиваться она не собиралась. – Так вы продолжите со мной сотрудничать? – наконец перешла к сути Оливия. – Я знаю, что местным лордам не нравятся действия императора. Особенно глубок раскол на Востоке. Полагаю, мы сумеем найти общий язык. Если вы будете сотрудничать со мной, я поддержу восточные земли и помогу вам укрепить там своё влияние. Она сцепила пальцы, и в её выражении появилось лёгкое кокетство. – Уверяю, я стану для вас ценным союзником. А возможно, и чем-то большим. Оливия усилила своё обаяние. Теперь Ферда прекрасно понимал, почему мужчины так легко теряли рядом с ней голову. Даже осознавая, что каждый жест рассчитан заранее, он видел, насколько естественно она умеет играть на мужских инстинктах. – Я понял. Тогда на этот раз воспользуюсь своей силой. – Благодарю. Но... вы сказали, своей силой? Не успела Оливия договорить, как в коридоре поднялся шум. – Обнаружен нарушитель! Тревога первого уровня! Всем подразделениям приготовиться к бою! «Быстро». Ферда тут же высвободил ладонь из руки Оливии и поднялся с постели. Уже собираясь уходить, он вдруг кое-что вспомнил и обернулся к принцессе. – Вы ведь сказали, что я вас не люблю? – Да?.. Ах, да. – Мне нравятся по-настоящему искренние люди. И с этими словами Ферда вышел из комнаты. ---------- Гнев дракона В великом княжестве Вальдровы, в просторных залах замка, Рури докладывала госпоже последние новости. – Господин Ферда благополучно добрался до столицы и сейчас ведёт переговоры в императорском дворце. Вальдрова с облегчением выдохнула, выпустив из ноздрей лёгкое облачко дыма. – Хорошо. Я рада, что он добрался без происшествий. – Я ведь уже несколько раз говорила: обычные чудовища даже близко не подойдут к этой карете. Дальний Восток оставался почти неосвоенным краем, который многие и вовсе считали пустошью. Густые леса кишели чудовищами, поэтому путешествовать здесь было куда опаснее, чем в остальных землях Империи. Однако карета Ферды была далеко не обычной: внутри спрятали драконью чешую, чьё присутствие отпугивало чудовищ. Дикие звери инстинктивно чувствовали опасность и старались держаться от неё как можно дальше. Кроме того, Ферду сопровождала Арвен, рыцарь графа Концилуса. И всё же Вальдрова никак не могла избавиться от тревоги. Стоило Ферде покинуть её владения, как драконица потеряла покой. Красная драконица привыкла держать всё важное в поле зрения, там, где могла сама вмешаться в любой момент. Мысль о том, что Ферда находится далеко за пределами её досягаемости, беспокоила сильнее, чем ей хотелось признавать. – Он хорошо ест? Поблизости точно нет чудовищ? Он не заболел? Этими вопросами Вальдрова начала забрасывать Рури уже через шесть часов после отъезда Ферды. «Носится с ним, словно с больным цыплёнком». Для Вальдровы восемнадцатилетний смертный казался существом столь же хрупким, как муравей под её лапой. А слабое здоровье Ферды лишь усугубляло тревогу. В конце концов Рури сдалась и приставила к его карете духа, который приносил вести каждые три часа. Правда, теперь она уже начинала жалеть об этом решении. «Она всё больше забывает о прежней сдержанности». У Вальдровы словно существовало два лица. В облике дракона она была величественной и строгой, одинокой хранительницей, рядом с которой сама атмосфера становилась напряжённее. Стоило же ей принять человеческий облик, как эта суровость исчезала без следа, уступая место мягкой, почти наивной женщине. Рури принимала обе стороны своей госпожи. Вот только ей хотелось, чтобы граница между ними не стиралась настолько быстро. С тех пор как в жизни Вальдровы появился Ферда, даже в драконьем облике та постепенно теряла былую величественность. «И всё из-за этого мужчины». Рури одновременно испытывала к Ферде и благодарность, и раздражение. Он пришёл – и изменил буквально всё. – На обратном пути я больше не стану докладывать о каждом его шаге, – объявила она. Вальдрова тут же насторожилась. – Почему? – Мы уже убедились, что дорога безопасна. Нет никакого смысла следить за ним и на обратном пути. – Но обратно ехать ничуть не менее опасно. Рури тяжело вздохнула. Вальдрова сейчас напоминала скорее чрезмерно заботливую бабушку, чем дракона. – Тогда почему бы вам самой его не встретить? – Хм-м... Вальдрова замялась. Неловкость при одной мысли о встрече с людьми никуда не исчезла. Рури, заметив её колебания, продолжила: – Вам не нужно так беспокоиться о господине Ферде. Для нас восемнадцать лет могут казаться детским возрастом, но среди людей он уже считается взрослым мужчиной. – Я знаю. – И он справляется с делами, за которые вы сами не смогли бы взяться. – Это я тоже знаю... – Тогда, пожалуйста, не изводите себя. Пока вы здесь, по-настоящему серьёзная опасность господину Ферде не грозит. Не успела Рури закончить, как внутри логова поднялся лёгкий ветер. Воздушные потоки сплелись воедино, принимая очертания белой фигуры. Рядом с ней появилась Тормента, высший дух ветра. – Пришли новости о господине Ферде. Одну минуту... – Хорошо. Вальдрова выпрямилась, ожидая доклада. Однако стоило Рури вслушаться в шёпот духа, как её глаза резко расширились. – Что?.. Что значит... Она вовремя осеклась и понизила голос, но Вальдрова уже заметила перемену. – Что случилось? Рури не ответила. Она продолжала вслушиваться в слова Торменты. – Что произошло? – Одну минуту, госпожа. Золотые глаза Вальдровы сузились. – Что случилось с моим женихом? Терпение драконицы подходило к концу. Под влиянием её эмоций логово начало едва заметно дрожать. – Скажи мне правду. Что с ним произошло? Наконец Рури ответила: – Ничего такого, о чём стоило бы беспокоиться. – Тогда что? – Политические дела. Дух просто поспешил как можно скорее доставить сообщение. – Значит, с моим женихом всё хорошо? – Да. Дрожь прекратилась. Вальдрова облегчённо выдохнула и вновь свернулась в привычной позе. – Тогда почему у тебя было такое лицо? – Я просто слишком сосредоточилась. Простите, что заставила вас волноваться. – Хм-м... Хорошо. Вальдрова доверяла Рури, поэтому быстро успокоилась. – Тогда я пойду. Во владениях ещё целая гора документов... – Иди. Рури покинула логово и молча двинулась через лес. Лишь отойдя достаточно далеко, чтобы Вальдрова больше не могла её почувствовать, она остановилась. – Тормента. Высший дух ветра вновь возник перед ней. – Да, госпожа? – Те новости, которые принёс твой подчинённый... – голос Рури едва заметно дрогнул. – Ты клянёшься, что всё это правда? Тормента вздрогнула. На её обычно бесстрастном лице впервые проступило беспокойство. – Да. В сообщении сказано, что в Запечатанном хранилище на господина Ферду напал магический следователь и ранил его. Я передала вам всё в точности так, как получила. Регент Дальнего Востока был ранен прямо в императорском дворце. В человеческой политике подобное происшествие ещё можно было уладить переговорами, извинениями и договорённостями. Но Ферда был не просто регентом. Он был женихом драконицы. «Если Вальдрова узнает, она потеряет контроль». А за ней могли последовать и другие драконы. Этого нельзя было допустить ни при каких обстоятельствах. «Драконов нельзя провоцировать». Но сама Рури была совсем другим делом. – Понятно. За её спиной раскрылись серебряные крылья, сиявшие ярче обычного. Единственный мощный взмах – и Рури взмыла в небо, в мгновение ока исчезнув из виду. Порождение Серебряного дракона славилось невероятной скоростью. В небесах Рури называли Серебряной кометой – вспышкой света, которую едва успевал заметить человеческий глаз. А внутри неё тем временем бушевала настоящая буря. Зачем Ферда вообще вошёл в Запечатанное хранилище? Почему он едва не погиб прямо в императорском дворце? «Они смеют издеваться над моей госпожой?» Рури никогда не испытывала тёплых чувств к Империи. Третий принц с осквернённой кровью приблизился к Вальдрове, преследуя собственные цели, а имперские вельможи впоследствии превратили его в удобную жертву для своих интриг. Это было оскорбление, которое невозможно простить. Рури до сих пор сдерживалась вовсе не потому, что ей было всё равно. Просто сама Вальдрова не желала вмешательства. Её госпожа смирилась с мыслью, будто несчастье ей предначертано, и давно перестала бороться за собственное счастье. «И теперь, когда у неё наконец снова появилась надежда...» Как они посмели подвергнуть опасности будущего супруга драконицы? На предельной скорости Рури понадобилось всего пять минут, чтобы впереди показалась столица. Путь, на который у Ферды ушла неделя, она преодолела за считаные минуты. Серебристые глаза остановились на императорском дворце. «Неважно, кто виноват». Кто-то всё равно должен был за это ответить. Серебряная комета обрушилась с небес прямо на дворцовый сад. *** – Красная тревога! Всем рыцарям и магам дворца немедленно собраться у входа в императорский сад! Вокруг царил хаос. Рыцари и маги со всех сторон спешили к месту происшествия, а Ферда совершенно спокойно направлялся туда же. Дорогу ему преградил молодой рыцарь, судя по всему совсем неопытный. Он выхватил меч. – Кто вы такой? Я никогда не видел вас во дворце! – Ферда Вальдрова. Регент. – Ферда Вальдрова?.. А! Тот самый регент, который прибыл сегодня! Простите, я вас не узнал! – Ничего страшного. Все собираются у императорского сада? – Да. Объявлена Красная тревога. Пожалуйста, укройтесь в своей комнате. – Звучит разумно, но я, пожалуй, пойду с вами. – Что? – Проводи меня к саду. Я ещё не успел запомнить расположение дворца. – Это слишком опасно, господин регент. Вам лучше туда не ходить. Ферда понял, что рыцарь понятия не имеет, из-за чего поднялась тревога. – Там уже опасно именно из-за меня. – Из-за вас?.. Молодой человек лишь растерянно хлопал глазами. Ферда вздохнул. – Как тебя зовут? – А... Малкольм. Я из Питч-Хилла. Фамилии у меня нет. – Хорошо, Малкольм из Питч-Хилла. Не перенапрягай свой скудный ум попытками понять происходящее. Просто проводи меня туда, куда вы все направляетесь. – Но... мой долг – защищать людей... – Ты сам понимаешь, что говоришь? Что предпочтёшь: погибнуть здесь или помочь уладить всё без лишних жертв? – Если потребуется, я готов отдать жизнь, исполняя свой долг! Ферда несколько секунд молча смотрел на него. Похоже, убеждать этого человека было бесполезно. – Ладно. Сам найду дорогу. Он обошёл Малкольма и двинулся дальше. – Стойте! Туда нельзя! Там правда опасно! Малкольм побежал следом, продолжая выкрикивать предупреждения, однако схватить регента и силой остановить его так и не решился. У входа в императорский сад уже собрались многочисленные рыцари и маги, выстраиваясь в оборонительный строй. – Третий дивизион рыцарей! Плотная стена щитов! – Пятый дивизион! Построить стену щитов и подготовиться к обходу с фланга! Подчиняясь приказам командиров, рыцари быстро перекрыли вход. – Второй дивизион магов! Готовьте защитные заклинания! – Третий дивизион магов! Подготовить заклинания для обстрела! Маги начали формировать чары, готовясь встретить нарушителя. – Цель движется! Направляется прямо к выходу! – крикнул маг, поддерживавший поисковое заклинание. – Всем подразделениям приготовиться к бою! Напряжение стало почти осязаемым. Перед строем возвышалась плотная стена из розовых лоз. Внезапно воздух рассекла серебряная вспышка, и часть зарослей рухнула на землю. В стене появился идеально прямоугольный проход, словно кто-то одним движением вырезал в ней дверь. Из сада вышла сереброволосая девушка в костюме служанки. «Рури». Как Ферда и ожидал. Если кто-то и мог вот так ворваться в императорский дворец, то только она. Однако сейчас Рури выглядела иначе. За спиной были расправлены серебряные крылья, из-под юбки выглядывал толстый хвост, а голову венчала пара рогов, похожих на изломанные молнии. От неё исходило настолько тяжёлое, первобытное присутствие, что тело само требовало отступить. – Д-дракон?! – выкрикнул кто-то. Боевой дух собравшихся рухнул в одно мгновение. Большинство из них никогда прежде не видели ни настоящего дракона, ни его порождения и оказались совершенно не готовы к подобному давлению. – Не паникуйте! Это всего лишь порождение дракона! Порождениями называли слуг, которые проходили Ритуал Вознесения и получали кровь своего дракона-повелителя. Даже обычное порождение по силе не уступало хорошо обученному рыцарю и без особого труда могло одолеть сразу троих или четверых противников. Командир выкрикнул эти слова, пытаясь вернуть подчинённым самообладание, но даже сам едва верил в то, что говорит. «Порождение дракона одним ударом прорвалось сквозь магические барьеры дворца?» Императорский дворец считался одним из самых защищённых мест, когда-либо созданных людьми. Воздушное пространство над ним перекрывали три слоя магических барьеров, способных выдержать даже падение метеорита. И эта девушка прорвала их в одиночку. «И с каких пор от порождений исходит настолько сильное драконье присутствие?» Этого не понимали даже рыцари, которым прежде уже доводилось сталкиваться с подобными существами. Порождение не должно было обладать такой силой. А Рури словно и сама была драконом, лишь принявшим человеческий облик. По лицам рыцарей стекал пот, руки дрожали. Стена щитов вот-вот могла рассыпаться, а некоторые маги уже теряли концентрацию, и незавершённые заклинания гасли одно за другим. – Угх... Даже Малкольм, до сих пор следовавший за Фердой, не выдержал давления и рухнул на землю. И тогда увидел нечто совершенно невероятное. «Как господин регент может оставаться таким спокойным?» Ферда стоял прямо, словно вовсе не чувствовал давящей ауры. Среди окружавших его людей он едва ли не единственный продолжал держаться на ногах, и одного этого зрелища хватало, чтобы счесть происходящее чудом. – Тебя ведь Малкольмом зовут? – как ни в чём не бывало спросил Ферда. – А?.. Д-да. Верно. – Ты был прав. – В чём? Ферда не сводил глаз с Рури. Она тоже смотрела прямо на него. – Пожалуй, мне и правда грозит опасность. Рури была в ярости. И, судя по её взгляду, злилась она именно на Ферду. ---------- Ярость Со стороны могло показаться, что Рури ворвалась в императорский дворец, поддавшись минутному порыву. В действительности же её поступок был вполне осознанным. Разрушив магический барьер и заставив собраться всех дворцовых рыцарей и магов, она хотела лишь дать им понять, насколько серьёзно положение. Это было небольшое предупреждение о том, что может произойти, если кто-нибудь посмеет причинить вред жениху драконицы. Именно поэтому Рури показала всё, что обычно скрывала: хвост, рога и даже глаза с четырьмя зрачками. Если среди встречавших её найдётся человек, способный здраво мыслить, первым делом он потребует представиться. Тогда Рури назовёт себя служанкой великой княгини Вальдровы, и стороны смогут перейти к разговору. «С Фердой в любом случае всё будет хорошо». Пусть его и ранили прямо во дворце, здесь постоянно находились священнослужители, каждый из которых обладал божественной силой епископского уровня. Вылечить Ферду для них не составило бы труда. И всё же одна мысль раз за разом возвращалась, не позволяя Рури успокоиться. Бессмертные отличались от смертных так же сильно, как порождения драконов – от обычных людей. Что, если рана оказалась настолько тяжёлой, что даже после исцеления Ферда не очнётся? Что, если в Запечатанном хранилище какой-нибудь демон наложил на него проклятие? Или он не устоял перед искушением и заключил какой-нибудь нелепый контракт? Одна мысль о том, что всё это может причинить Вальдрове боль, не давала ей покоя. Заботы госпожи становились и заботами её служанки. И всё же Рури не позволила тревоге взять верх. Она прекрасно понимала, что слепые эмоции сейчас ничем не помогут, а потому сохраняла хладнокровие и продолжала идти вперёд, рассекая всё, что вставало на пути в дворцовом саду. Разрубив даже стену из розовых лоз, Рури наконец увидела спешивших ей навстречу рыцарей. И среди них – знакомого человека. «Ферда». Серые волосы, голубые глаза, высокий рост и худощавое телосложение. Неизменно серьёзное выражение лица, совсем не подходившее его возрасту. Ферда Вальдрова. Он выглядел точно так же, как она его помнила. И вопреки сообщению о ранении казался совершенно невредимым. «Он цел». В тот же миг тревога, терзавшая Рури всю дорогу, исчезла. Казалось бы, ей следовало почувствовать облегчение – будто с плеч наконец свалилась тяжесть или миновала страшная беда. Но спокойнее не стало. Пустоту, оставшуюся после страха и беспокойства, заполнило совсем другое чувство. «...Я в ярости». Она и правда была в бешенстве. «Регент... Жених Вальдровы... Полез неизвестно куда, устроил неприятности и ещё умудрился получить ранение?» Натянутая до предела нить самообладания лопнула, и Рури выпустила Драконий страх прямо на Ферду. Несчастные рыцари, понятия не имевшие, что происходит, оказались лишь случайными жертвами сокрушительного давления. – К-командир! Скорее отдайте приказ...! Если так продолжится, они рухнут ещё до начала сражения. Командиру нужно было немедленно решить, вступать в бой или отступать. – А-а... Он уже собирался приказать атаковать, когда кто-то положил руку ему на плечо. – Подождите. В отличие от дрожавшего командира, голос мужчины звучал совершенно спокойно. – Я сам разберусь. – А?.. Простите, а вы кто?.. – Регент Ферда. Сегодня я прибыл во дворец по приглашению. Ферда кивком указал на Рури. – А девушка в одежде служанки – личная служанка великой княгини Вальдровы. – А... вот как? Напряжение командира немного ослабло. Раз здесь находился регент Вальдровы, значит, по крайней мере оставалась возможность договориться. – Поэтому не могли бы вы дать нам немного времени? Отказать он не мог. Конечно, командиру хотелось выяснить, зачем эта девушка разрушила барьер и выпустила Драконий страх, но прежде всего нужно было погасить конфликт. Рыцари сохранили строй, однако немного отступили, освобождая Ферде дорогу. Он двинулся вперёд. С каждым шагом давление Драконьего страха становилось сильнее. Бесстрастное лицо постепенно напряглось, на шее проступили жилы. «И правда словно идёшь прямо в пасть дракону». Ферда остановился в пяти шагах от Рури. Та провела указательным пальцем по воздуху, словно очерчивая круг, и вокруг них закружился белёсый ветер. Потоки поднялись выше и сомкнулись куполом, полностью отделяя обоих от окружающих. Только после этого Рури, до сих пор молчавшая, медленно выдохнула через нос, словно наконец позволила выйти наружу всему накопившемуся напряжению. – Теперь нас никто не услышит. – Понятно. – Поэтому я скажу прямо. Вы с ума сошли? Ни намёка на попытку смягчить слова. – Вы жених великой княгини Вальдровы. Неужели до сих пор не понимаете, что означает ваше положение? Зачем вы ходите куда не следует и творите глупости? – Это было необходимо. – Это не ответ. Пусть даже необходимо – если бы известие о вашем ранении дошло до госпожи, всё закончилось бы катастрофой. Вы хотя бы понимаете это? – Понимаю. И я также знал, что ты ей не расскажешь. – Почему? – Потому что тебе дорога твоя госпожа. Ты сама не захочешь, чтобы она пришла сюда. Ферда знал и другое: если из замка Вальдровы кто-нибудь и отправится в столицу, первой непременно будет Рури. – Да. Мой долг – служить госпоже. А вот вы, похоже, любите её не настолько сильно, как сами считаете. – Она мне тоже дорога. – И несмотря на это вы допустили, чтобы из Запечатанного хранилища пришла весть о вашем ранении? Ладно. Допустим, это я ещё могу простить. Даже сто раз. Чем дольше Рури смотрела на Ферду, тем сильнее распалялась. Впрочем, дело было уже не только в его ранении: она кое-что упустила. Рури внезапно схватила Ферду за запястье, поднесла его руку ближе к лицу и принюхалась. – Тогда почему от вас пахнет женскими духами? Ферда промолчал. Рури встряхнула его руку. – Что за женщина? – ...Оливия Аркен. – Та самая Золотая роза Империи? Женщина с этой своей вызывающей фигурой? Взгляд Рури стал ещё мрачнее, а пальцы сильнее сжались вокруг его запястья. Казалось, ещё немного – и она сломает кость. – ...Да. Золотая роза Империи – это она. Предыдущую часть замечания Ферда предпочёл не услышать. Мало того что жених её госпожи умудрился получить ранение – он ещё и держался за руки с самой красивой женщиной Империи. Рури задрожала. Даже смотреть Ферде в глаза она больше не могла и опустила взгляд. – Вы из тех мужчин, которые без раздумий хватают за руку любую женщину? К моей госпоже вы тоже приблизились только ради того, чтобы за неё подержаться? – Не делай поспешных выводов. Это она взяла меня за руку. Мне нужно было с ней поговорить, поэтому пришлось подыграть. Никакого удовольствия я от этого не получал. – ...Не верю. Левая рука Рури сжалась в кулак. Увидев это, Ферда обречённо вздохнул. – Хочешь меня ударить? Она ничего не ответила. – Можешь. Если тебе от этого станет легче. Рури медленно подняла глаза. Взгляд остановился на чёткой линии его скулы, затем на щеке – на том самом невозмутимом лице, которое когда-то уже вызывало у неё желание хорошенько его ударить. Но злость не проходила. Напротив, лишь сильнее разгоралась внутри. Наконец Рури протянула руку. Ферда медленно закрыл глаза, словно осуждённый, смирившийся с приговором. Прошло несколько секунд, однако удара так и не последовало. Вместо боли в щеке он почувствовал, как Рури поправляет ворот его одежды и разглаживает сбившуюся ткань. – Вы получили то, за чем отправлялись? Ферда открыл глаза и кивнул. – Да. Кое-что получил. – Понятно. Рури аккуратно расправила последнюю складку и убрала руку. – Пожалуйста, не разочаруйте мою госпожу. – Не разочарую. Она внимательно всмотрелась в лицо Ферды. Лишь убедившись, что прежняя тусклость в его взгляде исчезла и в нём словно вновь ожили давно угасшие чувства, Рури наконец немного успокоилась. – Тогда на этом всё. Она взмахнула рукой, и ветряной купол рассеялся. Бросив короткий взгляд на рыцарей, Рури расправила крылья и взмыла в небо. Всё это время рыцари и маги едва осмеливались дышать. Теперь им оставалось лишь молча смотреть туда, где исчезла серебряная фигура. – ...Угроза устранена. По строю прокатился единый вздох облегчения. – Фу-у-ух... – Угх... Хотя нарушительница силой ворвалась во дворец, разрушила защитный барьер, а теперь ещё и беспрепятственно улетела, возражать никто не решился. Кроме одного человека, который явно не до конца понимал происходящее. – Но... разве её можно вот так отпустить? Она ведь нарушительница? *** После отмены Красной тревоги командир подошёл к Ферде и почтительно склонил голову. – Благодарю вас за помощь в разрешении ситуации. – Напротив, это мне следует извиниться. Всё произошло из-за моей неосторожности и привело к такому переполоху. – Не стоит. После того как был вызван гнев дракона, уже одного того, что нам удалось обойтись без крови, более чем достаточно. Как вы желаете поступить с этим происшествием, господин регент? Если начать официальное расследование, дело легко могло перерасти в сложный политический конфликт. Ферде это было ни к чему. Теперь, когда ему удалось заручиться поддержкой Оливии Аркен, наживать без необходимости новых врагов среди императорской семьи было неразумно. – Как вы и сказали, забудем об этом. Не будем искать виноватых. Зато теперь нам известно, что порождение дракона способно прорвать дворцовые барьеры и проникнуть внутрь. – И то верно. Я как раз думал, что магическое ведомство в последнее время слишком занято собственными интересами. Теперь у меня хотя бы появится повод взяться за них. Командир удовлетворённо кивнул. Ферда не представлял, какие распри кипят внутри императорского дворца, но одно было очевидно: здешняя политика представляла собой ещё одно поле боя. – Полагаю, теперь всё улажено. Могу я откланяться? – Если вы закончили все дела, то, конечно... Но, может быть, останетесь во дворце хотя бы на ночь? Сегодня вы получили серьёзные ранения. Лучше было бы отдохнуть день-другой и убедиться, что с вами действительно всё в порядке. День ещё не закончился, хотя солнце уже клонилось к закату. Командир был прав – разумнее всего было отдохнуть. – Благодарю, но не могу. Меня ждут дела. – А, понимаю. Обязательства. Разумеется. На самом деле никаких дел у Ферды не было. Ему просто хотелось как можно скорее покинуть это неуютное место. – Ах, кстати. Он произнёс это так, словно только что кое о чём вспомнил. – Да? – Я хотел бы забрать с собой одного из здешних рыцарей. Это возможно? – Одного из рыцарей?.. Просьба оказалась настолько неожиданной, что командир невольно растерялся. Все дворцовые рыцари считались элитой, и даже слабейший из них заметно выделялся бы среди воинов любого другого королевства. Однако перед ним стоял жених великой княгини Вальдровы, поэтому сразу отказать было непросто. – Кто именно привлёк ваше внимание, господин регент? – Я видел его совсем недавно, но имя уже забыл. Ферда огляделся и почти сразу нашёл нужного человека. Малкольм лежал на земле, а над ним стояли разъярённые командиры. – Малкольм, мерзавец! Ты куда пропал, когда мы строились?! – Эй, болван! Мы тут из последних сил готовились к бою, а ты чем занимался? Спал?! – П-простите! Я в тот момент пытался остановить господина регента... – Остановить регента?! И что, остановил, идиот?! – Клянусь, я видел, как он направлялся в сад! – Так почему не остановил?! – Я не мог! Не мог же я хватать дворянина руками...! – Ты не знаешь, что при Красной тревоге наши приказы имеют высший приоритет после распоряжений императорской семьи?! – Я-я не знал! – Думаешь, незнание тебя спасёт?! Хочешь, я тебя сам на куски разорву?! Ферда указал на обливаемого потом Малкольма. – Вот этот. – ...Этот бесполезный тип? Командир посмотрел на него с искренним недоумением. – Он настолько известен? – В плохом смысле – да. До сих пор не понимаю, как этот идиот вообще попал в дворцовую стражу. Мечом пользоваться толком не умеет, зато умеет ездить на своём нелепом осле... Если бы не это, никто бы вообще не понял, за какие заслуги его сюда приняли. – Вот как. – Честно говоря, я как раз собирался его выгнать. Вы всё равно хотите забрать именно его? В голосе командира прозвучало беспокойство. Не потому, что он боялся лишиться ценного бойца – скорее ему казалось, будто он собственными руками передаёт Ферде бомбу. Но тот уверенно кивнул. – Идеально. Соберите его вещи. – ...Будет исполнено. Каждый дворцовый рыцарь представлял ценность. Кроме Малкольма. *** Когда солнце начало опускаться за западные горы, окрашивая небо в багряные тона, официальная карета замка Вальдровы покинула столицу. Стоило городским стенам остаться позади, как из-под кареты показался мужчина. – Фу-у-ух! Ну наконец-то всё действительно закончилось. Это был Джед. После выхода из Запечатанного хранилища ему каким-то образом удалось ускользнуть от преследователей и спрятаться под каретой. – Хорошая работа. А гримуар? – В целости и сохранности. И я его не открывал. Джед достал из-под одежды свёрток, обёрнутый золотой тканью. Под шёлком скрывался чёрный переплёт, стянутый серебряными цепями. «Теневая магия Барбатоса». Обычным способом Ферда всё равно не смог бы разорвать эти цепи и открыть книгу. Да и прямо сейчас делать этого он не собирался, поэтому вновь завернул гримуар и отложил в сторону. – Но скажите честно, у нас точно не возникнет проблем? – нахмурился Джед. – Мы всё-таки утащили книгу прямо из Запечатанного хранилища. Не думаю, что такое просто забудут. – Не возникнет. Мы приобрели союзника, так что теперь всё станет проще. – Кого? – Оливию Аркен. Глаза Джеда расширились. – Ого. Вы разговаривали с Золотой розой Империи? Говорят, она невероятно красива и чиста душой. Какая она на самом деле? – Внутри всё прогнило. – Ну, она дворянка... Таких много. Джед повидал немало знатных особ и прекрасно знал, какими они бывают, однако даже он не смог полностью скрыть зависть. Похоже, очарование Оливии действительно не оставляло мужчин равнодушными. – И-и-а! Спокойствие нарушил громкий крик животного, донёсшийся со стороны сопровождавших карету рыцарей. – Эй! Эй, старик! Держи строй ровнее! Я тебе уже тысячу раз говорил: если животные начнут жаться друг к другу, всё перепутается! – П-простите! Рози, не подходи так близко! Услышав незнакомый голос, Джед высунул голову из окна. Неподалёку какой-то мужчина торопливо привязывал поклажу к своему ездовому животному. Одет он был как странствующий рыцарь, однако и внешность, и движения выдавали в нём полнейшую неуклюжесть. – Раньше его не видел... Кто это? Джед присмотрелся внимательнее. – И почему он вообще едет на осле?.. Это и правда была не лошадь, а самый настоящий осёл. – Его зовут Малкольм. Он дворцовый рыцарь, хотя пока ещё только учится. Я собираюсь сделать из него пример. – Пример? Джед недоумённо склонил голову. – Да. Пример. Больше Ферда ничего не объяснил. ---------- Разные взгляды Ферда благополучно вернулся в замок Вальдровы. Арвен проводила его до самых ворот и, убедившись, что путешествие завершилось без новых происшествий, сразу отправилась обратно во владения графа Концилуса. У главного входа прибывших уже ждала Рури. – Как прошла поездка? – с подчёркнутой официальностью спросила она. Ферда ответил ей в том же тоне: – Вполне спокойно. Никто не нападал, а благодаря сопровождению в дороге не пришлось скучать. – Вот как. Правда, кажется, обратно вас вернулось на одного человека больше. Когда они покидали замок, в путь отправились только Ферда, Джед и кучер. Теперь же рядом с каретой суетился ещё один мужчина, таская целую гору поклажи. – Господин регент! Свои вещи я уже разгрузил! Ваши тоже занести? Малкольм как раз возился с багажом, когда заметил Рури. Узнал её мгновенно и застыл на месте. – А-а! Это же вы! Та самая нарушительница из дворца! Он тут же задрожал от страха, причём Драконий страх здесь был совершенно ни при чём: перед прибытием в замок Малкольм предусмотрительно надел кольцо, ослабляющее его воздействие. Просто храбростью молодой рыцарь и без всякой магии не отличался. – Ещё один жалкий тип, – недовольно выдохнула Рури. – Жалкий, зато ценный образец. – Образец для чего? – Для эксперимента, разумеется. Рури медленно повернулась к Ферде. – Вы там случайно не решили заняться чёрной магией? – Заняться исследованиями действительно придётся. Но не такими. Ферда направился к дверям, однако Рури не сдвинулась с места и преградила ему путь. – Что-то ещё? – Что-то ещё? Вы серьёзно спрашиваете? Её взгляд выразительно опустился к его правой руке. – Неужели вы собирались вот так войти в замок? От вас до сих пор несёт чужими женскими духами. Думаете, с таким запахом можно спокойно разгуливать рядом с госпожой? По-моему, это уже почти преступление. Ферда промолчал. От её тона по спине пробежал неприятный холодок, а когда он машинально окинул Рури взглядом, дурные предчувствия лишь усилились. Из кармана служанки торчал край грубой зелёной мочалки – той самой, которой можно было содрать с человека едва ли не несколько слоёв кожи. Рури медленно вытащила её, и по жёсткой поверхности с сухим треском пробежали белые искры. «А-а... Так она ради этого меня и ждала». Впрочем, её опасения имели под собой основания. Запах духов другой женщины на руке Ферды мог породить у Вальдровы совершенно ненужные подозрения, а подобные недоразумения действительно лучше было пресекать в зародыше. Ферда это прекрасно понимал, вот только из памяти никак не уходили вопли рыцарей Карательного отряда, которых Рури однажды решила отмыть собственными руками. Взрослые мужчины тогда кричали так, словно угодили в лапы демона. Если уж они не выдержали, Ферда не был уверен, что его собственная судьба окажется лучше. Он ещё раз посмотрел на Рури и, к своему несчастью, обнаружил, что та выглядит едва ли не воодушевлённой. – Можно попросить об одном? – Конечно. – Хотя бы наложи заклинание пространственной изоляции. Ферда произнёс это голосом человека, которому перед казнью позволили высказать последнее желание. Рури же торжественно кивнула. – Разумеется. Не стану же я распускать по замку слухи о столь необычных пристрастиях господина регента. – ...Вот и хорошо. Спорить у него уже не осталось сил. Ферда покорно последовал за ней, а всё, что произошло в тот день в купальне, так и осталось тайной между ним и Рури. *** Когда истязание наконец закончилось, Ферда с трудом оделся. Кожа горела так, что даже лёгкое прикосновение ткани отзывалось неприятным покалыванием, но сейчас у него были дела куда важнее собственного самочувствия, поэтому оставалось лишь терпеть. На столе перед ним лежала «Теневая магия Барбатоса». Барбатос, демон коварных замыслов, предпочитал действовать незаметно и строил свою магию вокруг теней, скрытности и ударов по самым уязвимым местам противника. Этой же природе подчинялся и сам гримуар: удержать его обычной печатью было непросто. Если снять серебряные цепи с чарами фиксации формы, книга могла буквально растечься тенью и ускользнуть. В основе всей магии Барбатоса лежал один принцип: «Тень должна стать мной, а я – тенью». Это была не просто красивая формула, которую достаточно запомнить. Подобно тому как Руку тени требовалось воспринимать собственной третьей рукой, маг должен был всем сознанием принять тень как часть себя. Если же разум продолжал считать её чем-то чужим, последствия могли оказаться весьма болезненными – вплоть до тяжёлой фантомной боли. Именно эта особенность и делала наследие Барбатоса особенно ценным для Ферды. Теневая магия не требовала обычного формирования магического круга, а созданные из тени конечности были не просто бесплотными конструкциями – ими можно было пользоваться почти как настоящими руками. Иными словами, Руку тени можно было применять не только для захвата предметов или нападения, но и для сотворения других заклинаний. Разрушительной мощью эта магия не отличалась, однако Ферде она была нужна не ради грубой силы. Барбатос являлся демоном тайн и скрытности, поэтому его чары раскрывались там, где требовались хитрость, неожиданный приём или удар с той стороны, откуда его никто не ждал. Именно поэтому среди множества разновидностей чёрной магии Ферда выбрал наследие Барбатоса. Оставалось лишь добраться до содержимого гримуара. Просто сорвать серебряные цепи было нельзя: сперва требовалось разобраться в рунах, поддерживавших печать, а для такой работы у Ферды имелся специалист куда лучше него самого. Он отправился к Ехидне. – Сможешь снять эти цепи? – К-конечно! Прямо сейчас сделаю, хе-хе... Ехидна посмотрела на него странным взглядом, в котором каким-то образом одновременно уживались влюблённая девица и ведьма, погружённая в крайне сомнительные фантазии. – Спасибо. Что хочешь взамен? – Взамен?.. Мне вроде ничего не нужно... – За работу полагается награда. – Награда... Её взгляд неспешно сместился на стоявшую рядом с Фердой Мори. – Т-тогда... можно мне провести ночь с Мори? Само по себе предложение двум девушкам переночевать в одной комнате не прозвучало бы подозрительно, но в данном случае речь шла о Ехидне, которая сейчас смотрела на Мори совершенно нездоровым взглядом и едва ли не пускала слюни. Поэтому Ферда решил сперва спросить мнение самой предполагаемой жертвы. – Ты не против? Мори взяла листок и написала: «Согласно наблюдениям за поведением Ехидны, ночёвка с ней снизит эффективность моей работы на тридцать процентов». Ферда перечитал запись. Тридцать процентов были слишком серьёзной потерей, и он даже невольно задумался, что именно Ехидна собиралась делать всю ночь, если последствия оценивались настолько высоко. – Нет. Это неприемлемо. – Э-эх... Тогда ничего не поделаешь... Ехидна заметно приуныла. Немного подумав, Ферда решил предложить ей замену: – А если проведёшь немного времени с Джедом? – С Джедом?! Щёки ведьмы мгновенно вспыхнули, а сама она оживилась так резко, будто ей предложили величайшее сокровище на свете. – С-сколько времени?! Ферда поднял три пальца. – Столько. – Тридцать минут?! М-м-м... Хорошо! Согласна! – ...Договорились. Вообще-то он имел в виду три часа, но раз Ехидна сама с радостью согласилась на одну шестую предложенного времени, исправлять недоразумение Ферда не собирался. Возможно, оно и к лучшему: неизвестно, чем закончились бы для Джеда целых три часа наедине с этой женщиной. Теперь Ферда хотя бы представлял, во сколько обходятся её услуги. – Тогда приступим. Воодушевлённая Ехидна положила гримуар на рабочий стол, надела большие очки и принялась изучать его со всех сторон, задействуя едва ли не все органы чувств. – Так... Материал не твёрдый, скорее напоминает мягкую глину. Запах... – она шумно втянула воздух носом. – Характерная сера Преисподней. И ещё есть какой-то медный оттенок... немного напоминает запах из-под мышек... – Достаточно. – А, да. Хе-хе... Ферда оборвал её прежде, чем исследование окончательно ушло в область подробностей, о которых он предпочёл бы никогда не слышать. Разобравшись с самим гримуаром, Ехидна перешла к цепям. Она влила в металл немного маны, и на серебре один за другим проступили синие рунические знаки. В тот же миг её поведение изменилось: исчезли дурашливость, нервный смешок и странные взгляды, лицо стало спокойным, а движения – точными и уверенными. «Совсем как Вернелл, когда занят работой». Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Тот, кто способен создавать собственные руны, должен уметь понимать и чужие. Работа Ехидны больше всего напоминала обезвреживание сложной ловушки. Расшифровав структуру рун, она могла определить не только принцип действия печати, но и то, что произойдёт при попытке разрушить её силой. Некоторое время ведьма внимательно изучала символы, после чего нахмурилась. – Здесь спрятана ответная ловушка. Если грубо рассеять магию фиксации формы, удар придётся по тому, кто её разрушил. Обычный маг погибнет на месте. А этот почерк... Похоже на работу церкви Альтеа. – Снять сможешь? Ехидна расплылась в довольной улыбке. – А зачем снимать? – В каком смысле? – Если полностью убрать фиксацию формы, гримуар снова сможет сбежать. Вы ведь не собираетесь прочитать его один раз и после этого забыть о нём? Ферда покачал головой. Даже освоив всю заключённую в книге магию, он не хотел потом гоняться по замку за сбежавшим гримуаром. – Тогда что предлагаешь? – Не разрушать заклинание, а немного изменить условия. Сейчас оно полностью запрещает книге менять форму. Мы ослабим ограничение настолько, чтобы её можно было открыть и читать, но по-прежнему не позволим ей превратиться во что-нибудь другое и ускользнуть. Решение было гораздо изящнее обычного снятия печати. – Делай. – Поняла! Ехидна начала негромко читать заклинание, одновременно постукивая кончиком пера по рунам. Вскоре над цепями возник магический круг пятого ранга, и она коснулась его пальцами, после чего прямо на глазах у Ферды принялась менять его структуру. Даже достигнув девятого круга в прошлой жизни, Ферда почти никогда не работал с чужой магией подобным образом. Куда привычнее было разрушить заклинание и при необходимости создать новое, тогда как создатели рун, похоже, смотрели на магию совершенно иначе. Для них она была не завершённой конструкцией, которую можно лишь принять или сломать, а системой условий, в которую при достаточном понимании позволялось вмешиваться. «Вот в чём разница во взглядах». – Здесь немного ослабить... это перенести сюда... и... готово! Ехидна коснулась последнего символа пером. Магический круг втянулся обратно в руны, а плотно стягивавшие гримуар серебряные цепи ослабли настолько, чтобы книгу можно было раскрыть, не снимая печать полностью. – Я могу читать прямо здесь? – Конечно! – Тогда принеси несколько толстых книг. – Книг? Сейчас! Ехидна принялась рыться в шкафах и вскоре принесла несколько увесистых словарей. – А зачем они? – Нужно поднять сиденье. Ферда сложил три книги на стуле и повернулся к Мори. – Так удобно? Она села, проверила высоту и кивнула. – Тогда начина... – Подождите!! Ехидна внезапно бросилась вперёд и обхватила Мори руками. – Вы действительно заставите её читать это?! Да это же хуже смерти! – А для чего, по-твоему, я привёл её сюда? – Я думала, Мори так по мне соскучилась, что сама захотела прийти! Ехидна с надеждой заглянула девушке в лицо. – Правда ведь? Мори спокойно написала: «Это не так». – А-а... Я думала, мы стали ближе... Получается, только я так считала? На листке появилось ещё одно слово: «Да». Безжалостный ответ поразил Ехидну словно молния. Она всхлипнула, а на глазах тут же выступили слёзы, но Ферда не стал обращать внимания на её драму. – Эту работу может выполнить только Мори. – Но ведь это демонический язык... – Именно. – Он же сводит людей с ума! – Да. – И после этого вы всё равно хотите заставить её читать?! Ехидна прижала Мори к себе ещё крепче и начала тереться щекой о её волосы. Наблюдая за этим, Ферда наконец окончательно понял, откуда в расчётах Мори взялись те самые тридцать процентов. – С ней ничего не случится. Мори невозможно осквернить подобным образом. – П-правда? Ехидна настороженно посмотрела на девушку, и та спокойно кивнула. – Тогда... хорошо. Даже после этого ведьма отпустила её не сразу и напоследок ещё раз погладила по волосам. Ферда дождался, пока Мори снова сядет перед гримуаром, и только тогда позволил начать. Стоило ей раскрыть книгу, как комнату наполнил резкий запах серы, а вслед за ним пришло другое ощущение – липкое и мерзкое, словно само присутствие текста пачкало всё вокруг. Такова была природа демонического языка. Опасность заключалась не в наложенном на страницы заклинании. Сами письмена несли в себе влияние Преисподней, поэтому человеку было достаточно увидеть их, чтобы сознание соприкоснулось с тем, чего оно никогда не должно было видеть. Из раскрытой книги донёсся низкий, едва различимый гул, и Ферда с Ехидной сразу отвели глаза от текста. Тот, кто читал демонический язык, видел обрывки ада. Для большинства людей одного такого опыта хватало, чтобы воспоминания преследовали их до конца жизни. Ферде это было прекрасно известно. В прошлой жизни он сам изучал демонические письмена ради магии Барбатоса и именно таким образом освоил Руку тени. Однако, усвоив нужное заклинание, Ферда всегда избавлялся от самого языка: сохранял понимание магии, а демонические письмена стирал из памяти прежде, чем их влияние успевало пустить корни. Теперь же подвергать себя подобному риску больше не требовалось. Мори уже обладала необходимыми знаниями Мансеосо и могла переводить текст вместо него. Она неотрывно смотрела на страницы. В глубине её глаз вспыхнуло багровое пламя, словно через них в этот мир заглядывала сама Преисподняя, но поколебать девушку демонические нашёптывания не могли. Причина заключалась вовсе не в необычайной силе воли – напротив, Мори была защищена именно потому, что у неё почти не осталось собственного «я». Чтобы искусить человека, демону требовалось найти в нём желание, страх, гордость, привязанность – хоть что-нибудь, за что можно ухватиться. В Мори подобной опоры не существовало. Она спокойно взяла перо и начала писать. Перед её глазами раскрывались образы Преисподней, в сознании звучали демонические голоса, однако ничто из этого не нарушало её безупречной рассудочности. Строка за строкой содержание гримуара переносилось на обычный язык, и вскоре работа была закончена. Мори закрыла книгу и положила рядом перевод. – Всё? Она кивнула. – Тогда забудь всё, что только что увидела. Багровое пламя в её глазах угасло так же быстро, как появилось. Одного приказа оказалось достаточно, чтобы прочитанные страницы исчезли из памяти. Для обычного человека подобное было немыслимо, но Мори была Мудрецом-невольником. Правда, сама работа отняла у неё слишком много сил. Не прошло и минуты, как девушка начала заметно клевать носом. – На сегодня хватит. Ложись спать пораньше. Получив разрешение, Мори откинулась на спинку стула и почти сразу закрыла глаза. – Ехидна, отнеси её в комнату. – Конечно! Ведьма мгновенно оживилась и посмотрела на уснувшую Мори с таким выражением, что у Ферды сразу возникли дурные предчувствия. – Хе-хе... Хе-хе-хе... В уголке её рта даже появилась слюна. «Теперь мне окончательно понятно, откуда взялись эти тридцать процентов». – Просто положи её на кровать и возвращайся. Больше ничего. Никаких дополнительных прикосновений. – К-конечно! Да мне бы и в голову ничего другого не пришло! Никогда! Разочарованный вид Ехидны совершенно не сочетался с её словами, поэтому Ферда решил больше на неё не смотреть и взял подготовленный Мори перевод. Для проверки он сперва открыл раздел о Руке тени. Это заклинание Ферда уже знал в совершенстве и потому легко мог оценить точность работы Мори. Нескольких страниц оказалось достаточно, чтобы убедиться: смысл передан именно так, как понимал его сам Ферда. Значит, переводу можно было доверять. Он перелистнул страницы к началу – туда, где находилось то, ради чего в первую очередь и похитил «Теневую магию Барбатоса». Метод циркуляции маны, способный помочь ему перейти от третьего круга к четвёртому. Форма тени. Четвёртый круг был первой ступенью, на которой человека по-настоящему начинали считать магом. Переход от третьего требовал немало времени: даже одарённым людям приходилось посвящать тренировкам годы. Красный круг лёгкого пути не давал – скорее наоборот, с каждой новой ступенью заключённые в нём безумие и опасность становились лишь сильнее. Однако подобные вещи никогда не останавливали Ферду. В прошлой жизни он шёл к силе, подпитываемый ненавистью, и без колебаний принимал любой риск, если тот позволял стать сильнее. Теперь изменилась лишь причина. На этот раз сила была нужна ему ради Вальдровы. Поэтому откладывать попытку он не стал. Метод Форма тени начинался довольно просто. Требовалось полностью затемнить помещение и оставить лишь одну свечу, поставив её за спиной так, чтобы впереди легла длинная, глубокая тень. Затем следовало сосредоточиться на собственном силуэте и постепенно перестать воспринимать его как нечто отдельное от себя. На первых этапах тень оставалась лишь инструментом для магии, однако по мере продвижения маг должен был научиться ощущать себя ею, а затем – сливаться даже с чужими тенями. Суть заключалась в отказе от привычного представления о собственном теле, в способности освободиться от установленной формы. «Тень становится мной, а я – тенью». Ферда зажёг свечу и долго всматривался в колеблющийся на полу силуэт. Поначалу перед ним была всего лишь тень, но постепенно восприятие начало меняться. Ему показалось, будто собственное тело расплющило по земле и лишило глубины. Пространство стало тесным, почти удушающим, а двигаться теперь можно было только вперёд, назад и в стороны – словно сам Ферда превратился в двумерный силуэт. Удерживая это ощущение, он закрыл глаза и перенёс его внутрь, к Красному кругу, вращавшемуся в даньтяне. Теперь требовалось втянуть ману в тень и заставить её циркулировать тем же путём. Ферда сохранял сосредоточение около часа, но результата так и не добился. Сколько бы он ни пытался уловить нужное движение маны, тень оставалась всего лишь тенью. Постепенно причина стала очевидной. Он был слишком спокоен. Красный круг рождался из сильных чувств, и ровное состояние сознания действовало на него словно тормоз. Ферда ещё некоторое время продолжал попытки, но, убедившись, что сейчас ничего не изменится, открыл глаза. «Не получится». Упрямо продолжать бессмысленное упражнение только ради того, чтобы получить результат немедленно, он не собирался. Ферда был ещё молод, а впереди оставалось слишком много дел, чтобы рисковать без необходимости. Он погасил свечу и вышел из тёмной комнаты. Над замком висела луна, уже заметно склонившаяся к западу. Полночь давно миновала, и только настойчивое урчание в животе напомнило Ферде, насколько сильно он успел потерять счёт времени за работой. ---------- Подопытный простолюдин – Я вот думаю отобрать у всех кольца. Утро во владениях великой княгини началось с недовольства Рури. Она подошла к завтракавшему Ферде с таким выражением лица, что сразу стало ясно: разговор предстоит неприятный. – Понятно, – без особого интереса отозвался он. – Работники, которых вы сюда привели, совершенно меня не слушают. Неужели так трудно хотя бы не проливать кровь в замке? – Не знаю. – Хорошо, допустим, иногда без этого никак. Но они даже не убирают за собой! – Правда? – Если бы они боялись драконов, то хотя бы следили за своим поведением, разве нет? – Делай что хочешь. Рури наконец замолчала и раздражённо покосилась на него. – Ферда отвратительный. – Правда? – Вы даже сейчас отвечаете не слушая. – Вот как. – Неужели всё из-за того, что я всего один раз вас отмыла? Какой же вы мелочный... Последние слова Рури пробормотала совсем тихо, но Ферда всё равно услышал. Сказать, что после того дня он совсем не держал на неё зла, было бы неправдой. Впрочем, отомстить он уже успел, поэтому решил всё-таки отнестись к её жалобам серьёзнее. – Очистка камней маны – долгий процесс. Исследования не дают результатов за одну ночь. – И это говорите вы, человек, который за столь короткое время достиг третьего круга? – Я научился смотреть на вещи глазами обычных людей. Прежний Ферда вряд ли смог бы их понять. Но теперь, вспоминая собственное стремительное развитие, он хотя бы представлял, насколько иначе выглядит путь к результату для большинства. – Понятно, – теперь уже Рури ответила с полным безразличием. – Поэтому пока повремени с наказаниями. Если скоро появятся хорошие результаты, тогда... – УХА-ХА-ХА-ХА! УХАХАХАХА! Не успел Ферда договорить, как по замку разнёсся безумный хохот. Судя по нарастающей громкости, его источник стремительно приближался. – УХАХА! Наконец-то! Наконец получилось! Больше не придётся снова и снова запекать эти проклятые камни маны! УХАХАХА! По коридору промчался Вернелл Маркис – с засаленными волосами, в наполовину распахнутой одежде и с видом человека, окончательно утратившего связь с миром. Рури и Ферда молча проводили его взглядами. Ферда спокойно отпил чай. – Лёгок на помине. Похоже, он наконец добился результата. Значит, причина, по которой Ферда привёл Вернелла в замок, начинала оправдывать себя. После своего безумного забега учёный первым делом отоспался. Ради исследований он долго жертвовал и сном, и нормальной жизнью, поэтому перед Фердой появился уже приведённым в порядок и даже прилично одетым. – Я чувствовал, что сегодня получится, но не ожидал, что и правда получится! Ха-ха-ха! – Тогда объясняй. – Конечно! Смотрите, всё устроено следующим образом... Вернелл заговорил с таким воодушевлением, будто ждал этого момента всю жизнь. Следующий час он не умолкал ни на секунду, исписав доску формулами и схемами. Наконец учёный обернулся: – Вы поняли? Ферда немного помолчал. – А ты сам понял то, что сейчас рассказал? – К-конечно! Я даже всё систематизировал... И старался объяснять как можно проще... – Хм-м. Ферда задумался. «Похоже, умом я всё-таки не вышел». До архимага он в прошлой жизни добрался исключительно упорством. Из часового объяснения Вернелла он не понял практически ничего. Уже через полчаса Ферде начало казаться, будто перед глазами раскрываются тайны мироздания, после чего он благополучно перестал следить за рассказом и пришёл в себя лишь тогда, когда тот закончился. Он посмотрел на помощников Вернелла. Их глаза сияли. Подозрительно ярко для людей, которые хоть что-нибудь поняли. «Никто ничего не понял». Этих исследователей прислал Стефан Паскаль, причём вроде бы как талантливых специалистов. Если Стефан действительно был хорошим торговцем, наверняка отправил лучших из доступных. «Что ж, зато пока можно не бояться утечки». Ферда решил смотреть на ситуацию с хорошей стороны. В конце концов, достаточно было того, что собственную работу понимал сам Вернелл. – Покажи. – Да! Вернелл подкатил к ним одно из своих устройств – стабилизатор маны. При подаче энергии он с помощью магии пятого ранга фиксировал определённую область пространства. – Сначала внутрь помещается туша чудовища, после чего на неё воздействуют электричеством... Из мёртвого тела начала выходить мана. Грязная, непригодная для использования энергия зависла в воздухе мутным облаком. – Затем нагреваем её до определённой температуры, сжимаем и после этого охлаждаем вот так... Когда процесс завершился, внутри устройства появился кристалл. От ярко-синей поверхности поднимался белёсый пар. Вернелл гордо извлёк его наружу. – Камень маны! Кристалл слабо светился, напоминая магический минерал. Для человека, впервые увидевшего подобное, момент наверняка показался бы впечатляющим. Но не для Ферды. «Грубовато». В будущем ему уже доводилось видеть подобные изделия. Правда, те были чище и ярче, тогда как нынешний образец выглядел тусклым и явно недоработанным. На всякий случай Ферда уточнил: – Какая эффективность? – Э-э... Ну... Вернелл, ещё минуту назад без запинки сыпавший непонятными терминами, вдруг застыл. – Вернелл Маркис. – Д-да. – Я спросил об эффективности. – Если... если потратить семь камней маны, получится изготовить один. – Значит, четырнадцать целых две десятых процента. – Если округлять точнее, четырнадцать целых три... И ещё... По тому, как Вернелл замялся, было ясно: хорошие новости на этом закончились. – При увеличении ёмкости часть маны утекает, поэтому фактический выход приходится уменьшать примерно вдвое... Иными словами, в реальных условиях для одного готового камня требовалось уже около четырнадцати исходных. – Примерно семь процентов. – Если учитывать начальную стадию, семь целых одна десятая... Простите. Вернелл окончательно сник. Для изделия с эффективностью чуть больше семи процентов дешевле было просто нанять мага. В голове учёный уже успел похоронить собственное исследование, оплакать его и пройти все стадии принятия неизбежного. Ферда некоторое время молчал, а затем спросил: – Эффективность повысить сможешь? – Что?.. – Я спрашиваю, можно ли её повысить. Ферда решил всё ещё в тот день, когда привёл Вернелла в замок. Пока этот человек сам не сдастся, считать его исследования провалом он не собирался. Вернелл неуверенно кивнул. – Д-да. Можно. Я добьюсь результата. – Хорошо. Тогда продолжай. Ферда поднялся, но, заметив растерянность учёного, добавил: – Я соберу людей, которым нужно это увидеть. А до тех пор приведи исследования в порядок и подготовь демонстрацию так, чтобы её можно было нормально объяснить. Понял? – Д-да! Ферда вышел. Для самого Вернелла это было ставкой на то, в успехе чего он не мог быть уверен. Ему оставалось лишь работать изо всех сил. Но Ферда смотрел на всё иначе. «Если правильно использовать эту технологию, она работает». Он знал будущее магической инженерии и прекрасно представлял, насколько тяжёлым окажется её становление. Когда Вернелл впервые представил свои разработки, его высмеивали. «Кому вообще это нужно?» «И для чего оно годится?» «Какая примитивная вещь». А чем всё закончилось? Именно маги впоследствии стали пользоваться такими устройствами чаще многих других. Магическая инженерия давала удобство, которого обычные магические круги обеспечить не могли. Эпоха, когда магия оставалась исключительной привилегией избранных, однажды закончится. Ферда это уже видел. И поэтому у него было достаточно причин доверять Вернеллу. *** Через десять дней в замок прибыли гости – граф Концилус и управляющий столичным отделением торгового дома Паскаль Стефан. Вернелл вновь провёл демонстрацию и повторил своё объяснение. За десять дней он заметно доработал презентацию, однако понятнее она стала лишь ненамного. – О-о... Вот как. – Понимаю. Любопытно. Ферда некоторое время наблюдал за Концилусом и Стефаном, после чего не выдержал: – Вы действительно поняли? Я вот ничего не понял. Говорите честно. Оба тут же сдались. – Ха-ха... Простите. Привычка кивать, когда собеседник что-то объясняет. В таких вещах я совершенно не разбираюсь, – признался Концилус. – Я тоже ничего не понял... Просто было неловко это сказать, – добавил Стефан. Вернелл заметно помрачнел. Ему-то казалось, что на этот раз он объяснял почти на пальцах. Концилус погладил бороду. – Но если отбросить подробности, эффективность пока низкая, верно? – Верно. – Хм-м... Тогда применение у этой вещи пока весьма спорное. На лбу Вернелла выступил пот. Стефан попытался взглянуть на разработку с более выгодной стороны: – С экономической точки зрения сейчас она действительно выглядит не слишком привлекательно, однако сама возможность снабжать кого-то маной... – А, это я уже объяснял. Магов с её помощью подпитывать нельзя. Это не зелье и не эликсир – потерянную ману камень не восстанавливает. – А... Тогда всё несколько сложнее. Даже Стефан отступил. Оба гостя смотрели на разработку без особого энтузиазма, а спина Вернелла уже промокла от холодного пота. Но именно такой реакции Ферда и ожидал. – Об эффективности пока не беспокойтесь. Позже этим займётся наш главный специалист. Он прекрасно знал, что на нынешней стадии ничего, кроме скепсиса, не услышит. Именно поэтому приглашал Концилуса и Стефана вовсе не ради оценки готового изделия. Ферда поднял созданный Вернеллом камень маны. – Меня больше интересует другое. Что, по-вашему, нам следует создать с его помощью в первую очередь? – Что именно вы имеете в виду? – спросил Стефан. – Представьте, что перед вами новый источник энергии, способный заменить работу мага. Вспомните всё, для чего сейчас нужны маги, – и особенно те задачи, которые для них самих слишком мелки и незначительны. Именно идеи Ферде сейчас и требовались. Концилус и Стефан были специалистами каждый в своей области, поэтому первым, как и следовало ожидать, заговорил граф. – Если с помощью таких устройств можно воспроизводить работу магов... значит, обычная пехота сможет хотя бы частично заменить их на передовой? Военный до мозга костей во всей красе. Первым делом Концилус подумал именно о войне. – Возможно. Если превратить технологию в оружие, применение магии перестанет быть проблемой. Ферда произнёс название, которое однажды станет известно повсюду: – Магико-инженерная пехота. – О-о... Магико-инженерная пехота... Глаза Концилуса загорелись. Маги были чрезвычайно эффективны практически в любой боевой обстановке, особенно против магических существ. А на Дальнем Востоке таких тварей хватало с избытком, поэтому потребность в магах на передовой ощущалась постоянно. Проблема заключалась в том, что сами маги, как и любые разумные люди, вовсе не стремились туда отправляться. – Идея хорошая, – решительно произнёс Концилус. – Если удастся компенсировать нехватку магов, у нас появится шанс. После повышения эффективности я бы в первую очередь сосредоточился на оружии. Но Стефан тут же вмешался: – Ваши доводы справедливы, граф. Однако я предложил бы начать с транспорта. – Транспорта? Стефан уже видел в этой технологии собственную выгоду. – Да. На войне важнее всего снабжение. Какой толк от силы, если её невозможно обеспечить всем необходимым? – Тоже верно. Но на Дальнем Востоке достаточно сырья. Если производство сосредоточить здесь, логистику пока можно отложить. Ни один не собирался уступать. Ферда слушал их спор и всё сильнее убеждался, что не зря пригласил именно этих двоих. Уже по первым аргументам становилось понятно, чего каждый из них хочет и какие проблемы считает главными. Стефан стремился снизить расходы на перевозки, Концилус же хотел сохранить жизни солдат. И оба были по-своему правы. Наконец граф вздохнул: – Похоже, сами мы к единому мнению не придём. Думаю, решение лучше оставить вам, господин регент. – Согласен, – поддержал его Стефан. Теперь все взгляды обратились к Ферде. – А я думаю, что решение должен принимать тот, кому предстоит всё это разрабатывать. – Что? Ферда без всяких колебаний переложил ответственность на Вернелла. – Мне?! – растерялся учёный. Но теперь уже все ждали его ответа. Выбирать всё равно придётся. – Э-э... Ну... Я... Вернелл был пацифистом. Ему куда больше нравилось создавать вещи, способные облегчать людям жизнь, чем оружие. И всё же после непродолжительного молчания он ответил: – Думаю... начать стоит с вооружения. Концилус удовлетворённо кивнул. – Как я и ожидал. – Оружие само по себе мне не нравится, но... после того, что я увидел во владениях графа, моё мнение изменилось. Вернелл помнил тот день, когда едва не погиб от перегрузки маной. Помнил и то, как жили люди на Дальнем Востоке, каждый день сталкиваясь с угрозой чудовищ. – Сначала нужно остановить тварей, которые угрожают нашему дому. – Хм-м... Хорошо, – уступил Стефан. Его собственный проект отодвигался на второй план, но выгода от развития технологии всё равно рано или поздно достанется и торговому дому. – Мы уже работаем над оружием, – добавил Вернелл. – Думаю, скоро сможем показать достойный результат. – Отлично, – похвалил Концилус. – Ваши исследования могут стать светом для всего Дальнего Востока. Казалось, разговор благополучно подходил к концу. – Насчёт оружия... – вмешался Ферда. – Оно будет таким же сложным, как твоё сегодняшнее объяснение? Вернелл замялся. – Э-э... Скорее всего, да. – Прекрасно. – Простите? Ферда прекрасно знал слабость Вернелла. Тот умел создавать поразительные вещи, но совершенно не понимал ценности простоты. Его разработки могли быть великолепны с точки зрения исследователя и при этом оставаться почти бесполезными для обычного человека. К счастью, у Ферды как раз имелся идеальный испытатель. – У меня есть отличный подопытный. – Подопытный?.. – Да. Входи. Дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина. Все присутствующие невольно уставились на него. На Малкольме были доспехи, но даже обычный строевой шаг в его исполнении выглядел настолько нелепо, что Вернеллу почему-то сразу стало не по себе. Молодой человек вытянулся по стойке смирно. – Малкольм из Питч-Хилла прибыл! – Хорошо. У меня для тебя задание. – Приказывайте! Он отвечал с таким восторгом, словно ребёнок, которому наконец доверили важное дело. Наблюдать за этим было довольно тяжело. Ферда решил начать с простого. – Сколько будет дважды два? – Четыре! – Верно. А семь умножить на шесть? – Тринадцать! – Молодец. – Благодарю! Малкольм расплылся в гордой улыбке. На лицах остальных появился настоящий ужас. Где Ферда вообще нашёл этого человека? Регент тем временем положил руку Вернеллу на плечо. – Сделай всё настолько простым, чтобы даже он смог понять и использовать. – Что?.. – Думаю, хотя бы с этим ты справишься. Вернелл медленно перевёл взгляд с Ферды на сияющего Малкольма. – ...Что? В голове учёного стало совершенно пусто. ---------- Напрасная надежда Оставив Вернелла с совершенно опустевшим лицом осмысливать поставленную перед ним задачу, Ферда перешёл к разговору с графом Концилусом. – Насчёт Великого совета... Речь шла о предстоящем собрании, на котором должны были встретиться влиятельнейшие правители и вельможи Сердеса. – Я получил подтверждение. Моё участие одобрено. – Вот это действительно прекрасная новость! – морщинистые глаза Концилуса вдруг наполнились слезами. – Наконец-то у Дальнего Востока появится настоящий голос... Он поспешно вытер глаза и смущённо кашлянул. – Простите. С возрастом становлюсь всё сентиментальнее. – Не стоит извиняться. Я слышал, что участвовать в Совете могут лишь люди не ниже герцогского ранга. Вы знаете, как всё там устроено? – Специалистом себя не назову, но постараюсь ответить на ваши вопросы. – Тогда начнём с главного. Какое положение я буду занимать на Совете? Концилус тихо вздохнул и на несколько мгновений задумался над формулировкой. Уже по его лицу было понятно, что ответ Ферде вряд ли понравится. – Если говорить откровенно, положение у вас будет незавидное. Регентом вы стали совсем недавно и не пробыли в этой должности даже года. К тому же правите не самостоятельно, а от имени великой княгини. Если совсем упростить... для большинства присутствующих это будет выглядеть так, будто ребёнку, который ещё должен играть деревянным мечом, дали в руки настоящий. Ферда прищурился. – Вы тоже так считаете? Концилус рассмеялся. – Разумеется, нет! Опыта вам действительно пока недостаёт, но уже одно то, что ради процветания великого княжества вы готовы спрашивать совета у такого старика, как я, говорит о многом. Желание двигаться вперёд у вас искреннее. – Благодарю. – Есть ещё одна вещь, которую следует знать заранее. На территорию Белого дома Бланкароса разрешают пройти лишь пятерым от каждой стороны, считая самого участника и сопровождающих. Лишних людей там не терпят. – Пускать пыль в глаза всё равно бессмысленно. Но, полагаю, большинство вельмож используют все пять мест? – Именно. Наряжают слуг, берут с собой детей – каждый старается продемонстрировать положение и богатство. Если пожелаете, я могу выделить несколько своих рыцарей, чтобы ваше сопровождение выглядело достойно. – Не нужно. Для знати внешний блеск имел огромное значение, но Ферду бессмысленная демонстрация богатства никогда не интересовала. – Если вы уже решили, кого взять, настаивать не стану. Но хотя бы одного из моих рыцарей всё-таки могли бы принять в сопровождение. Уверяю, он не уронит честь великой княгини. Ферда нахмурился. Ему уже порядком надоели дворяне, которые вместо прямой просьбы начинали издалека подводить собеседника к нужному ответу. – Говорите прямо. Если мы доверяем друг другу, нет смысла ходить вокруг да около. Хотите отправиться со мной сами? – У этого старика нет ни малейшего желания искать славы или выгоды на Великом совете. Кхм... После столь прямого вопроса Концилус неловко прочистил горло. – Вы ведь знаете рыцаря Уильяма? – Вашего рыцаря? Ферда впервые встретил Уильяма во время охоты на чудовищного медведя. Позднее тот даже сопровождал его в поездке в Империю. – Я хотел бы, чтобы этот парень увидел Великий совет собственными глазами. – Вы хотите взять туда простого рыцаря ради опыта? – Именно. Уильям всего лишь рыцарь, но он верен долгу и всерьёз следует своим представлениям о чести. Вот только всю жизнь он провёл на Дальнем Востоке, поэтому смотрит на мир слишком узко. Я надеюсь, что Великий совет поможет ему увидеть нечто за пределами привычного ему края. Для аристократа просьба была необычной. Отдать одно из немногих мест простому рыцарю лишь ради того, чтобы расширить его кругозор? Ферда невольно задумался, не связан ли Уильям с графом кровными узами. – Кем он вам приходится? – Ха-ха, никем. Возможно, когда-то мы встречались на поле боя. Я этого уже не помню, а вот он, похоже, запомнил. У Концилуса не осталось семьи. Жена умерла, единственный ребёнок тоже ушёл из жизни, после чего граф так и не женился вновь и целиком посвятил себя Дальнему Востоку. Для человека, лишившегося собственного сына, Уильям, должно быть, незаметно занял похожее место. – Хорошо. Возьму его. – Благодарю, что потакаете прихотям старика. Что-нибудь ещё хотите узнать? – Да. Что вы думаете о том, чтобы вынести на Совет отдельный вопрос? – Отдельный вопрос... – лицо Концилуса сразу помрачнело. – Формально у вас есть на это право, и запретить вам никто не сможет. Но добиться результата будет чрезвычайно трудно. Более того, вы рискуете приобрести гораздо больше врагов, чем союзников. – Меня это не беспокоит. Решение Ферда уже принял. – Тогда могу я узнать, что именно вы хотите поднять на Совете? – Я намерен поставить под сомнение то, что Вальдрову называют злым драконом. – Вальдрову... Концилус машинально потёр висок. – Вы ведь и сами понимаете, что на самом деле она не злая. – Конечно. Я не могу утверждать, что знаю о ней всё, но совершенно уверен: Вальдрова совсем не то чудовище, каким её изображают слухи. – Насколько мне известно, злым драконом её признали потому, что она якобы не способна обуздать собственную природу. – Именно так принято считать. – Но что, если она способна? Концилус ненадолго задумался. – Если Вальдрова действительно контролирует свои инстинкты и не намерена причинять вред людям, теоретически основание для такого определения исчезает. Однако я бы не советовал возлагать на это большие надежды. На Совете почти наверняка не найдётся никого, кто захочет встать на её сторону. – Значит, я сделаю так, чтобы нашёлся. В глазах Ферды появился холодный блеск. – А если они и после этого откажутся принять правду... Воздух в комнате словно стал тяжелее. Концилус невольно сглотнул: это удушающее давление он уже чувствовал прежде. Именно таким был Ферда, когда без колебаний убил Тесалоса Вольчера. – Совет проводится на территории Бланкароса. Очень прошу вас не прибегать к насилию. – Не беспокойтесь. Я не настолько глуп. Ферда опёрся подбородком на руку и задумался. До Великого совета оставался месяц. Там соберутся герцоги, короли и порождения драконов – представители сразу двух миров, человеческого и драконьего. И Ферде предстояло выступить перед обоими. Задача была тяжёлой, но отступать он не мог. Именно ради этого он теперь жил. С составом сопровождения Ферда определился довольно быстро. Первое место займёт Уильям – как и просил Концилус. Второе он собирался отдать Гарнету Суоллоу, чьи способности идеально подходили для сбора сведений. «Троих вполне хватит». Пусть правила и позволяли привести пятерых, заполнять оставшиеся места лишь ради красивой свиты Ферда не видел смысла. Однако вскоре к нему пришёл человек, которого он в свои планы совсем не включал. – Я отправлюсь с вами на Великий совет, – заявила Рури. – Там вряд ли будет хорошая еда. – Вы меня за свинью принимаете? – Свинья... – Если сейчас скажете что-нибудь лишнее, я снова отмою вам спину до мяса. Ферда тут же закрыл рот. Рури относилась к тем людям, чьи угрозы лучше было воспринимать буквально. – Я не опозорю вас, поэтому позвольте мне отправиться вместе с вами. – Я уже говорил: тебе незачем туда ехать. Сильвервинд и без того регулярно участвует в Совете. Рури была порождением Серебряного дракона Сильвервинда, а не Вальдровы. Порождения серебряного дракона ненавидели Вальдрову за гибель своего повелителя. Если сторонники Сильвервинда уже испытывали неприязнь к Ферде, то к Рури, которая осталась служить виновнице его смерти, их отношение должно было быть ещё хуже. Ничего, кроме враждебности, там её не ждало. Но Рури не отступила. – Именно поэтому я должна поехать. Ферда внимательно посмотрел на неё. – Тогда назови настоящую причину. И ничего от меня не скрывай. Его голос стал холоднее. Рури помедлила. – ...Я хочу обменяться сведениями. Я слишком давно оторвана от остальных порождений Сильвервинда. Мне необходимо понять, продолжают ли они хранить прежнюю обиду. – Ты и без того знаешь ответ. Кто, как не Рури, мог лучше понимать тех, с кем когда-то разделяла кровь одного дракона? – Они никогда не простят Вальдрову. – ...И всё же я хочу с ними поговорить. Ферда всмотрелся в её глаза. Рури цеплялась за надежду, которой не существовало. – Нет. Ответ прозвучал твёрдо. Ферда уже знал, чем закончится такая попытка. – Со мной поедут трое. Ты останешься здесь и будешь охранять замок. Плечи Рури едва заметно дрогнули. Она попыталась скрыть чувства, но Ферда всё равно ощутил её обиду. – ...Поняла. Больше ничего не сказав, она развернулась и ушла. *** Время от времени Ферда вновь пытался медитировать. Сосредоточиться ему удавалось без труда, однако приблизиться к следующей ступени Красного круга всё равно не получалось. «Чего мне не хватает?» Если бы требовалось больше гнева ради мести, он сумел бы его вызвать. В прошлой жизни Ферда завидовал тем, кто был сильнее, и изнурял себя тренировками, пока не сравнивался с ними. Ненависть, зависть, жажда возмездия – всё это он прекрасно умел превращать в силу. Но чем заполнить нынешнюю пустоту? Год за годом, месяц за месяцем, день за днём, час за часом... Неужели удовлетворение придёт лишь тогда, когда он будет думать о Вальдрове каждую минуту и каждую секунду? «Удовлетворение... Какая нелепость». Желание не походило на жажду. Стоило напиться воды – и жажда исчезала. С желаниями всё было наоборот: чем больше получаешь, тем сильнее хочется ещё. Попытка наполнить такую пустоту лишь делала её глубже. Ради мести Ферда убил множество людей. Тогда чувства рождались где-то в самой глубине его существа, без усилий с его стороны. Теперь же, пытаясь намеренно разобраться в себе и направить эмоции в нужную сторону, он лишь всё сильнее терялся. «Так чего мне не хватает?» Ферда закрыл глаза и погрузился в собственное сознание. Ему хотелось вновь увидеть её лицо – то самое, которое довелось увидеть лишь однажды. Но Вальдрова не любила находиться среди людей и почти никогда не показывалась в человеческом облике, поэтому Ферда заставлял себя не думать об этом слишком часто. Иначе тоска начинала пожирать его изнутри. Он открыл глаза. – Медитация всё-таки не для меня. Ферда куда лучше умел наполнять сердце чувствами, чем очищать его от них. Бездействовать, сидя на одном месте и бесконечно копаясь в мыслях, оказалось бесполезно. Ему было проще двигаться, заниматься чем-нибудь и позволять чувствам возникать самим. Он поднялся. Была глубокая ночь. Мягкий лунный свет проникал через окна, а длинные коридоры замка утопали в тишине. Ферда остановился у окна и посмотрел на полную луну. – Анна Роснова... Имя сорвалось с губ почти неслышным шёпотом. Так звали его мать. Полная луна всегда напоминала о ней. В детстве Ферда ненавидел ночь. Ему чудилось, будто в темноте прячутся чудовища, только и ждущие возможности наброситься. Даже повзрослев, он так и не полюбил тёмное время суток: слишком часто опасность приходила именно под покровом ночи. Но луна приносила странное утешение. Чем темнее становилось вокруг, тем ярче она сияла, и этот свет напоминал Ферде мягкую улыбку матери. До тех пор, пока жажда мести окончательно не поглотила его, одного взгляда на луну хватало, чтобы вернуть хотя бы немного покоя. – Мама... Его прекрасная мать. Золотистые волосы, голубые глаза. Ферда позволил воспоминаниям заполнить сознание. Думая о ней, он постепенно успокаивался и начинал яснее видеть самого себя. И тогда в коридоре послышались шаги. Тихие, размеренные звуки разносились по пустому замку, постепенно приближаясь. В любой другой резиденции это мог оказаться стражник или рыцарь ночного дозора. Но по ночам по замку Вальдровы ходила только Рури. А Рури всегда носила платье служанки, точно уж не доспехи. «Тогда это...» Ферда замер. Нет. Не может быть. Только не сейчас. Однако шаги продолжали приближаться, а смутный силуэт впереди постепенно обретал очертания. Из темноты вышла фигура, облачённая в рыцарские доспехи дракона. В этом замке носить их мог лишь один человек. Его невеста. Вальдрова. И она стояла прямо перед ним. ---------- Лицо драконицы Рыцарские доспехи дракона мерцали в лунном свете. Огромные, почти двухметровые, тяжёлые и грозные, одним своим видом они должны были внушать страх врагам. Но для Ферды эта стальная оболочка давно стала частью самой Вальдровы. Доспехи он видел куда чаще, чем её настоящее лицо, и со временем полюбил их вместе со всем остальным, что было связано с драконицей. Он не раз представлял, как однажды она сама придёт к нему в этих доспехах. Вот только теперь, когда желание неожиданно исполнилось, растерянности оказалось гораздо больше, чем радости. «Неужели я настолько изголодался по ней, что уже начинаю видеть то, чего нет?» Однако додумать эту мысль Ферда не успел. Вальдрова подошла и остановилась прямо перед ним. Некоторое время они просто молча смотрели друг на друга. Тишина затягивалась, становясь всё неловче, пока драконица наконец не решилась заговорить первой. – Эм-м... Я просто... – Вальдрова мучительно подбирала слова, словно пыталась отыскать единственную жемчужину среди бескрайних песков. – Я просто решила прогуляться. – Вот как? – Да! Именно! Ферда сразу понял, что она лжёт, но разоблачать её не собирался. Вальдрова нервно перебирала пальцами, и металлические пластины перчаток тихо постукивали друг о друга. Похоже, даже такая внезапная встреча требовала от неё немалого мужества. В конце концов драконица не выдержала. – Нет! На самом деле не поэтому! – А почему? – Я знала, что ты будешь здесь... и пришла, потому что хотела тебя увидеть! – А... вот как. – Да. Вальдрова шумно выдохнула и прижала руку к груди, словно только что призналась в страшном преступлении. Ферду же её признание ничуть не смутило. Напротив, всё остальное сразу потеряло значение. «Она пришла, потому что хотела меня увидеть». И стоило этой мысли окончательно уложиться в голове, как Ферда неожиданно занервничал. «Я точно почистил зубы? От одежды ничем не пахнет? А если на ней остался дым от свечи?..» К счастью, приступ беспокойства быстро прошёл. Вспомнив о приличиях, Ферда слегка склонил голову. – Для меня честь видеть вас, великая княгиня Вальдрова. – А, да... рада тебя видеть... эм... Ферда... Ферда... Она словно пыталась произнести что-то ещё, но никак не могла решиться. Голос, приглушённый шлемом, доносился глухим и немного жалобным эхом. – Вы хотели назвать меня регентом? – Да! Точно! Регентом! Вальдрова радостно хлопнула ладонями. – Ферда-регент! Я давно хотела хотя бы раз так тебя назвать. Жениха великой княгини ведь называют регентом, да? – Вообще-то... не совсем. Но... да, пусть будет так. Ферда едва не поправил её, однако вовремя остановился. Слишком уж искренне она радовалась своей находке, чтобы разрушать этот маленький момент объяснениями. – Тогда я могу теперь называть тебя регентом? – Необязательно. Этот титул нужен в официальных ситуациях. Когда мы одни, просто называйте меня Фердой. – А... хорошо. Тогда... Ферда... господин Ферда... Она тихо повторяла его имя под шлемом, словно привыкала к звучанию. Приглушённый голос казался таким близким, будто Вальдрова шептала ему прямо на ухо, и от этого по коже пробежала дрожь. – Я давно хотела снова тебя увидеть, но... почему-то всё никак не могла набраться смелости. – Понимаю. Ферда кивнул. Выходит, всё это время она тоже думала об их встрече? Однако следующая фраза быстро вернула его с небес на землю. – Вообще-то сегодня я пришла из-за Рури. «...Значит, не только ради меня». – Из-за Рури? Вальдрова кивнула. – В последнее время она какая-то странная. Будто её что-то сильно мучает. Ферда сразу вспомнил их последний разговор. После того как он отказался взять Рури на Великий совет, она ушла, едва сдерживая обиду. – Я не очень хорошо понимаю чужие чувства, – продолжила Вальдрова, – но знаю, как выглядит Рури, когда ей плохо. Сейчас она точно грустит. Шлем повернулся к Ферде. – Я подумала... может быть, ты знаешь почему. Ферда замешкался. Ответить было непросто хотя бы потому, что причиной оказался он сам. На мгновение мелькнула даже нелепая мысль: а вдруг Вальдрова рассердится, узнав правду? Но лгать ей он не собирался. – Скорее всего, виноват я. – Ты? – Рури попросила взять её на Великий совет, а я отказал. Других причин мне неизвестно. – А зачем она хотела туда поехать? – Хотела поговорить с порождениями Сильвервинда. Вальдрова заметно вздрогнула. Несколько мгновений она молчала, обдумывая услышанное, а затем медленно кивнула. – Но если она всего лишь хочет поговорить... почему ты не разрешил? – Потому что это напрасная надежда. – Напрасная? – Если Рури встретится с ними, она лишь снова раскроет старые раны. Те до сих пор не зажили, а она собственными руками станет тревожить их, пока они снова не начнут кровоточить. – А-а... Наверное, это очень больно. – Именно. Вальдрова задумчиво кивнула и обняла себя одной рукой. – Но... а если надежда всё-таки не напрасная? Неуверенность в её голосе была слышна даже сквозь шлем. – Они до сих пор не простили Вальдрову, – твёрдо произнёс Ферда. – Я знаю. Но... может быть, на Рури они не сердятся? – Думаете, одного разговора хватит, чтобы всё исправить? – Хотя бы у неё снова появится место, куда можно вернуться. Ферда нахмурился. – Вернуться? Вальдрова тут же поняла, что сказала нечто щекотливое, и поспешила объяснить: – А... Ферда, ты, наверное, просто не задумывался об этом. Рури ведь не моё порождение. Она принадлежит к порождениям Серебряного дракона. – Да... Конечно, Ферда прекрасно это знал. Просто слово «вернуться» застало его врасплох. – Она столько лет преданно служит мне, что об этом легко забыть, – продолжила Вальдрова. – Но порождения одного дракона похожи на семью. Настоящая семья Рури – остальные порождения Сильвервинда. – Значит, вы считаете, что ей следует вернуться к ним? – Разве семья не самое дорогое, что может быть? Ферда не знал, что ответить. Его собственная семья годами мучила его, а в конце концов просто выбросила прочь. Но Рури была совсем другим человеком. Что, если для неё это действительно шанс вернуться туда, где её когда-то считали своей? И тут Ферда вспомнил ещё одну деталь. Когда в прошлой временной линии он убил Вальдрову, Рури рядом уже не было. Возможно, к тому времени она действительно ушла. – Может быть, Рури этого и хочет. Но чего хотите вы? Вальдрова не ответила сразу. Она подняла голову к ночному небу, а пальцы одной руки едва заметно сжались. – Это я удерживала её рядом с собой. Если теперь у неё появилась дорога обратно... я должна позволить ей уйти. Ферда молчал. – К тому же... – Вальдрова снова посмотрела на него. – Теперь у меня ведь есть настоящий жених. В груди неожиданно сжалось. Ферда ещё раз обдумал своё решение. Стоило ли всё-таки взять Рури с собой? Он долго не колебался. – Хорошо. – Ты возьмёшь её? – Да. Если вы просите, я не могу отказать. – А... спасибо. Вальдрова слегка кивнула, будто сама не до конца ожидала, что Ферда согласится так быстро. Между ними вновь повисло молчание, но на этот раз оно не было таким неловким. Через некоторое время драконица заговорила сама: – Великий совет... Она явно хотела о чём-то спросить, но не решалась. – Я много о нём слышала, только совершенно не представляю, что там происходит. – Вам интересно? – Очень! В голосе Вальдровы мгновенно появилась жизнь. – Ведь там собираются разные народы и обсуждают, как сохранить мир, верно? Мне ужасно интересно, о чём они говорят! Она повернулась к Ферде с почти детским воодушевлением. – Когда вернёшься, расскажешь мне? По голосу можно было представить, как сейчас сияют её глаза. Словно ребёнок уже устроился под одеялом и ждёт обещанной сказки. – Боюсь, рассказы будут не слишком приятными. – Что? Почему? Искреннее потрясение Вальдровы заставило Ферду вздохнуть. Скрывать от неё правду не имело смысла. – Потому что мир их интересует далеко не в первую очередь. Большинство думает прежде всего о собственной выгоде. – А... Вальдрова замолчала. Ферда не видел её лица и мог только гадать, что сейчас скрывается под шлемом. Разочарование? Печаль? Может быть, она едва сдерживает слёзы? Но когда драконица вновь заговорила, голос звучал совершенно спокойно. – Ферда... Ты знаешь, что произошло, когда Годвин попытался уничтожить этот мир? Ферда не знал. Всё это случилось сто пятьдесят лет назад, задолго до его рождения. – Когда Годвин вверг мир в хаос, первыми бросили именно нас. – Драконов? Вальдрова кивнула. Для Ферды это была всего лишь неизвестная страница древней истории, но любой учёный, услышав подобное свидетельство из уст самой участницы тех событий, наверняка переписал бы половину известных летописей. Кажется, Вальдрова и сама поняла, что сказала лишнее. Она прикрыла рот ладонью, огляделась по сторонам и уже значительно тише добавила: – Это секрет, хорошо? – Унесу его с собой в могилу. – Хорошо... Так вот. В то время самым разумным выходом считалось смириться с хаосом и пойти с ним на компромисс. Даже долгоживущие народы – эльфы и дворфы – приняли такое решение. Но если бы этот компромисс действительно спас мир, Дальний Восток не превратился бы в землю, кишащую чудовищами. – Только один народ отказался смириться, – продолжила Вальдрова. Эту часть истории Ферда уже знал. – Первыми восстали люди. Драконица сложила руки на груди. – Они не захотели мириться. Не опустили мечей и не простили того, что произошло. Пока люди продолжали сражаться, весь континент понял: надежда ещё есть. Именно поэтому мир удалось вернуть. Теперь Ферда понял, что слышит в её голосе: уважение. Драконы могли признавать силу людей, могли считаться с ними, но искреннее восхищение человеком для них было редкостью. Вальдрова отличалась даже в этом. – Пусть сейчас они ослеплены жадностью, – тихо произнесла она, – когда наступит действительно страшный момент, они снова поднимутся ради всего мира. Поэтому... Вальдрова повернула голову к Ферде. Под лунным светом красные доспехи сияли почти торжественно. – Я всё равно буду любить людей. И в этот миг что-то внутри Ферды словно встало на место. Очертания драконьего шлема на мгновение будто исчезли. Перед ним больше не было холодной стали – он словно снова увидел ту хрупкую женщину, которая скрывалась внутри. Её глаза, полные надежды. И улыбку, в которой жила эта надежда. – А... Из груди Ферды вырвался какой-то совершенно глупый звук. Ощущение было такое, будто он только что взмыл высоко в небо, а затем внезапно рухнул обратно на землю. – Ферда? Он не ответил. – С тобой всё хорошо? Ты вдруг замолчал... Вальдрова беспокойно переминалась с ноги на ногу, пытаясь понять, что случилось. Ферда ещё несколько секунд смотрел на неё, а потом всё-таки произнёс: – Всего один раз. – Что? – Можно мне... Снова увидеть ваше лицо? Вальдрова ахнула и обеими руками вцепилась в шлем. – Н-нет! Ещё рано! Ферда шагнул ближе. Она тут же отступила. – П-пожалуйста, не подходи! Он сделал ещё шаг – Вальдрова снова попятилась. Так могло продолжаться ещё долго, но в конце концов драконица не выдержала первой. – Прости!! Она резко развернулась и бросилась прочь. Через несколько мгновений Вальдрова растворилась в темноте коридора, оставив после себя лишь ощущение тепла там, где совсем недавно стояла. Ферда так и остался на месте. Лицо горело словно в лихорадке, а взгляд был прикован к пустому коридору. Из открытого окна тянуло прохладным ночным ветром, но даже он не мог остудить жар, разливавшийся по телу. Ферда снова посмотрел на луну. Теперь в мыслях не осталось места ни для матери, ни для прошлого, ни для Великого совета. Всё заполнила Вальдрова. И впервые он не пытался разобраться, правильны ли эти чувства, достаточно ли они сильны и чего ещё ему не хватает. Он просто позволил им существовать. Они кружились в груди, становясь всё ярче, словно разгорающееся красное пламя. ---------- Форма тени Вернувшись к себе, Ферда и не подумал ложиться спать. Вместо этого он снова заперся в полностью затемнённой комнате, где прежде пытался освоить Форму тени, и продолжил тренировку маны. Среди магов этот метод считался чрезвычайно сложным, однако самого Ферду трудность техники не беспокоила. В прошлой жизни ему доводилось осваивать куда более опасные и требовательные способы развития. Всё необходимое он уже понимал – оставалось лишь заставить круг маны двигаться именно так, как требовал метод. На этот раз Красный круг наконец пришёл в движение. Ферда сосредоточился на вращении и почти сразу нахмурился. – Слишком мало маны. Он знал способ немедленно прорваться даже к пятому кругу – достаточно было силой вытянуть из себя необходимый объём энергии. Однако от этой мысли Ферда тут же отказался. Он слишком хорошо понимал, насколько опасно позволять эмоциям безраздельно управлять собственной силой. Вместо того чтобы поддаться порыву, он удержал его и принялся искать путь, который не разрушит достигнутое равновесие. Решение нашлось довольно быстро. Ферда закрыл глаза и позволил мане растечься по всему телу, а затем изменил собственное восприятие, словно перевернув привычный мир. Сознание погрузилось в тень. Единственная свеча отбрасывала на стену дрожащий силуэт. Сначала он послушно повторял движения Ферды, но постепенно перестал быть обычной тенью. Чёрное пятно поползло вверх по стене, обвилось вокруг тела, а затем словно провалилось внутрь, добравшись до Красного круга. – Вальдрова. Стоило произнести её имя, как образ драконицы возник сам собой. Ферда вновь почувствовал себя безумным художником, одержимым одним-единственным портретом. Он снова и снова писал одну женщину, создавал тысячи её образов и каждый раз уничтожал законченные полотна, потому что ни одно не казалось ему достаточно совершенным. Это чувство давно переросло обычную жажду и стало одержимостью. «Вот что я пытался понять, когда достиг третьего круга». Тогда ответ ускользнул от него: Вальдрова потеряла контроль, и все прочие мысли исчезли перед необходимостью спасти её. Теперь же Ферда наконец увидел, чего не хватало картине, которую он так мучительно пытался завершить. В ней оставалось пустое место. Место для будущего. «Её завтра». Внутренний художник снова поднял кисть, но на этот раз прежнее раздражение исчезло. Вместо него пришло другое чувство – сильное, почти болезненное желание продолжить картину. И сделать её гораздо больше. Однако одного будущего Вальдровы оказалось недостаточно. «Завтра, в котором буду и я». Ферда вписал себя в пустовавшее пространство, и бессвязная до сих пор картина вдруг обрела простой и совершенно ясный смысл. «Я хочу встретить завтрашний день вместе с ней». Стоило этой мысли окончательно оформиться, как созданный в сознании образ словно ожил. Ферда узнал это чувство. Когда-то давно слабый, одинокий мальчик мечтал, чтобы рядом с ним появился кто-нибудь близкий. С годами эта детская мечта почти исчезла под ненавистью, местью и стремлением к силе. Теперь её место заняла женщина с красными волосами и четырьмя рогами. Эмоции достигли предела, и Красный круг содрогнулся. Мана взметнулась с такой силой, что на мгновение Ферда оказался на грани саморазрушения, однако тут же взял поток под контроль. Будущее, которого он желал, не должно было остаться фантазией. Ферда собирался сделать его реальностью. Он вновь ухватился за ощущение тени и направил его внутрь Красного круга. Из темноты одна за другой протянулись десятки рук, подхватывая бушующую ману со всех сторон и сжимая её, придавая потоку новую форму. Почти сразу Ферда понял, насколько всё изменилось. – Легко. Раньше ему приходилось словно одной рукой удерживать огромную массу маны, стараясь не дать ей рассыпаться. Теперь же десятки теневых конечностей одновременно поддерживали поток со всех сторон. Даже достижение первого и второго кругов далось ему тяжелее. – Слишком легко. Тени продолжали сдавливать ману, вращение ускорялось, а вокруг Красного круга постепенно формировалась новая оболочка. Поток уплотнялся всё сильнее, пока наконец не замкнулся окончательно. Ферда достиг четвёртого круга. Он открыл глаза. Тень рядом тут же зашевелилась и приняла форму руки. Это была знакомая Рука тени – заклинание третьего ранга, которым Ферда владел уже давно. Но теперь она ощущалась совершенно иначе. Больше не как созданная магией конечность. Скорее как часть собственного тела, прежде скрытая от него самого. «Тень – это я». Рука разделилась на две, затем каждая из них породила новые. Вскоре десятки чёрных конечностей заполнили всю комнату. «А я – тень». Пламя свечи задрожало под натиском разрастающейся темноты и погасло. *** В то же время далеко от владений Вальдровы продолжала жить собственной жизнью организация, от которой так или иначе зависел почти каждый маг Сердеса. Обычные гильдии существовали ради взаимной выгоды. Они подтверждали личность и квалификацию своих членов, предоставляли определённые преимущества, а взамен требовали соблюдать установленные правила. Магическая академия Сердеса была устроена иначе. Она не столько подтверждала способности магов, сколько наблюдала за ними. Не столько предоставляла привилегии, сколько устанавливала границы дозволенного. Именно благодаря такой системе уже много поколений существовала магия на континенте. Основала Академию Элдес Ротон – одна из Двенадцати героев, сражавшихся против Короля демонов во время Войны драконов и демонов сто пятьдесят лет назад. Она была жива и по сей день. Сильнейший маг в истории человечества, живая легенда и обладательница огромного собрания знаний. Даже спустя полтора столетия Элдес внешне оставалась моложе многих обычных женщин. Правда, сейчас величия великого мудреца в ней было немного. – У вас вообще-то есть работа, – донёсся голос из-за двери. – Не-е-ет! Элдес надулась, словно капризный ребёнок. – Не хочу работать! Оставь меня в покое! – Документов накопилось столько, что за ними уже вашего лица не видно! – Я специально сложила их так, чтобы не видеть твоего. – Это уже серьёзно! Хотя бы дверь откройте и посмотрите! – Если кто-нибудь вызовет меня на дуэль, открою. – Кто в здравом уме станет с вами драться?! Вы сильнейший маг из ныне живущих! Элдес тяжело вздохнула. Её помощнику Лу каким-то образом всё же удалось протянуть внутрь очередной документ. – Тогда хотя бы взгляните на список участников Великого совета. Элдес лениво пробежалась глазами по именам, но почти сразу остановилась на одной строке. Она перечитала её ещё раз. – Лу. – Да? – Ты ничего не перепутал? – Что? Нет! В списке всё правильно. Элдес постучала пальцем по имени. – У этого мужчины фамилия Вальдрова? – Да. Она прищурилась. – Та самая Вальдрова? Красная драконица, которой пугают детей и половину знати? Почему её имя стоит рядом с каким-то мужчиной? – А... вы не знали? Лу замялся, заметив, насколько заинтересовалась хозяйка. – Он жених великой княгини Вальдровы. – Жених? Элдес откинулась на спинку кресла, а на губах постепенно появилась улыбка. – Вот теперь действительно интересно. Она встала и с удовольствием потянулась. – Я собиралась пропустить Великий совет, но передумала. – Подождите... Вы правда собираетесь туда?! Лу едва успел договорить, как Элдес небрежно взмахнула рукой. Перед ней возник светящийся портал, созданный заклинанием телепортации пятого ранга. – Увидимся, Лу! Присмотри за моими кошками! – Что?! Нет, постойте! Вы не можете просто... Но Элдес уже шагнула внутрь и исчезла. *** Тем временем до Великого совета оставалось всего десять дней. Чтобы вовремя добраться до владений Бланкароса в центральной части Сердеса, Ферде требовалось выезжать немедленно. При мысли об этом он в очередной раз убедился, насколько бессмысленными бывают аристократические традиции. Знать считала признаком высокого положения возможность никогда никуда не спешить. Ферда находил подобное особенно нелепым в мире, где уже существовал транспорт, приводимый в движение маной. Из-за двери раздался голос: – Господин регент, можно войти? – Входи. В комнату заглянул Джед. На нём была красная форма служащего замка Вальдровы. – Граф Концилус прислал Арвен с отрядом. Они только что прибыли. – Понятно. – Карета тоже готова. Ждём только вас... Джед уже собирался продолжить, но вдруг замолчал и окинул Ферду недоумённым взглядом. – Вы серьёзно собираетесь ехать в этом? Ферда посмотрел на собственную одежду. На нём был строгий чёрный костюм с красными вставками. Дорогая ткань слегка поблёскивала на свету, однако ни золотой вышивки, ни драгоценностей, которыми знать так любила подчёркивать свой статус, здесь не было. – Я никогда не любил золото. – Кто вообще не любит золото? Джед сравнил его одежду со своей формой. – Если убрать с меня всё золотое, мы будем одеты почти одинаково. – Тем лучше. Убийце будет труднее сразу понять, кто из нас важнее. Джед усмехнулся. – С вашим лицом меня всё равно за вас не примут. Ферда пропустил замечание мимо ушей и взял со стола приготовленный документ. Вернее, сам он даже не шевельнулся. От его ладони вытянулась тень, сложилась в чёрную руку, подхватила лист и передала его Джеду. Тот на мгновение удивился, однако быстро совладал с собой. – Что это? – То, что я тебе обещал. Джед развернул бумагу и пробежался глазами по строкам. – «Ферда Вальдрова, регент владений Вальдровы, действуя от имени Двенадцати великих владык, сим посвящает Джеда Суоллоу в рыцари, дабы тот стал мечом своего государя и щитом народа...» Он резко поднял голову. – Это настоящая грамота о посвящении? – С какой стати мне давать тебе подделку? Мы ведь об этом договаривались. – Я знал, что вы поможете получить титул, но не думал, что всё произойдёт настолько быстро. – В Запечатанном хранилище ты доказал, что заслуживаешь его. – Да я не об этом! Джед всплеснул руками. – А церемония? Музыка? Выпивка? Пир? Неужели человека можно просто сделать рыцарем, сунув ему бумагу? Он даже поднял воображаемый бокал и изобразил торжественный тост. Ферда некоторое время молча наблюдал за ним. «Может, и правда забрать обратно?» – Лучше думай об обязанностях, сэр Джед. – Ц-ц... Как скажете, господин регент. Джед направился к двери, продолжая недовольно бурчать: – Даже праздника не будет... Когда он ушёл, Ферда вернулся к приготовлениям. Раньше в подобных мелочах ему обычно помогала Рури, однако после достижения четвёртого круга необходимость в этом практически исчезла. Из рукавов пополз чёрный туман, из которого одновременно сформировались восемь теневых рук. Одни застегнули пуговицы, другие поправили воротник, третьи расправили складки одежды. За считаные мгновения всё было закончено. «Четвёртый круг определённо стоил затраченных усилий». При должной тренировке теневые руки смогут самостоятельно творить заклинания и одновременно искать слабые места противника. Пока Ферде недоставало лишь практики. Убедившись, что всё готово, он покинул комнату. В это время у ворот его уже дожидался отряд сопровождения. – Смирно! – звонко скомандовала Арвен. Тридцать бойцов одновременно опустились на одно колено, а сама рыцарь выступила вперёд. – Арвен Вольфхарт и тридцать воинов прибыли для вашего сопровождения! – Благодарю за службу. – Есть! Всем занять места! Арвен поднялась в седло, и бойцы быстро выстроились вокруг красной кареты, замыкая защитное кольцо. Джед, ставший рыцарем буквально сегодня, тоже сидел верхом с таким уверенным видом, словно носил титул уже много лет. У дверцы кареты ждала Рури. – Прошу, господин Ферда. – Хорошо. Он уже собирался подняться внутрь, когда неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд. Ферда остановился и посмотрел вверх, на балкон замка. Однако там никого не было. – Господин Ферда? Он ещё несколько мгновений смотрел на пустой балкон, словно надеясь увидеть там знакомый силуэт, а затем всё же отвёл взгляд. – Поехали. Ферда сел в карету. Впереди их ждали десять дней дороги до Великого совета. ---------- Белый дом В самом сердце Сердеса, посреди бескрайней равнины, одиноко возвышалась крепость. Земля вокруг была настолько плодородной, что идеально подошла бы для полей и поселений, однако до самого горизонта тянулось лишь зелёное море травы. Ни домов, ни дорог, ни малейших следов человеческого или звериного присутствия – только белая цитадель, словно остров посреди огромного луга. Это были владения Бланкароса и одновременно место, где Великий совет решал вопросы, затрагивавшие весь континент. Белый дом. Наконец Ферда добрался до него. «Значит, вот он какой». Он поднял взгляд на вход в крепость. Ворота стояли распахнутыми, и обычный человек не увидел бы перед ними ничего необычного, однако Ферда достаточно хорошо разбирался в магии, чтобы различить полупрозрачную белую завесу, накрывавшую всю территорию огромным куполом. Порядок и территория – два условия, на которых держалась власть Бланкароса. Пока они соблюдались, в его владениях никто не мог противиться хозяину. Даже бог. – Можете не беспокоиться, – послышался молодой голос. – Господин Бланкарос благосклонен ко всем, кто уважает порядок и установленные правила. Ферда повернул голову. Неподалёку стоял мужчина, с ног до головы облачённый в белое. Даже кожа у него была почти бескровно-бледной, и если бы не пара рогов и необычные глаза, его легко можно было бы принять за вампира. Незнакомец положил ладонь на грудь и учтиво поклонился. – Простите, что не представился сразу. Я – Длань Бланкароса. Мне поручено сопровождать вас, господин Ферда. Как Ферда и предполагал, перед ним было одно из порождений Белого дракона. Всего Бланкарос создал троих – Длань, Уста и Око, и каждый исполнял обязанности, соответствовавшие своему имени. От большинства других драконьих порождений они отличались спокойным нравом, однако за это платили своеобразную цену: ни один из троих не мог покинуть владения своего господина. – Прошу. Я провожу вас внутрь. – Хорошо. Стоило Ферде шагнуть под белый купол, как по коже пробежало странное ощущение, словно в тело просачивалась невидимая мелкая пыль. Спустя несколько мгновений он заметил и другое: Красный круг в даньтяне начал вращаться медленнее. При этом никакая внешняя сила не пыталась остановить его. Напротив, возникало ощущение, будто сам Ферда совершенно естественно сдерживает собственную ману. «Впечатляет». Вот что означала абсолютная территория. Власть Бланкароса была настолько полной, что навязанное им правило словно становилось частью самого человека, а потому и сопротивляться было практически нечему. Однако полностью магию барьер не подавлял. В этом тоже заключался свой смысл: причинить кому-нибудь вред по-прежнему было возможно, вот только избежать наказания Бланкароса после этого уже не удастся. Ни оправданий, ни лазеек. Предупреждение было предельно ясным. «По крайней мере, Рукой тени пользоваться можно». Сосредоточиться достаточно для создания обычного магического круга здесь тоже становилось сложнее. Но Рука тени в нём не нуждалась, и именно ради подобных преимуществ Ферда когда-то выбрал Форму тени. Следовавшие за ним Джед и Арвен переносили воздействие территории заметно хуже. – Ну как ощущения? – спросил Ферда. Джед поморщился. – Мерзкие. Словно сил вдруг стало меньше. Даже веки тяжёлые. – У меня то же самое, – призналась Арвен. – Будто тело перестало слушаться как следует. Не думаю, что здесь смогу использовать ауру. Территория лишила Арвен доступа к ауре, а Джеда – способностей Красноглазых. Ферда посмотрел на последнюю спутницу: – Рури? – Никаких проблем. – Понятно. Разговор на этом закончился, однако со стороны столь сухой обмен наверняка выглядел странно. Арвен слегка приблизилась к Джеду и негромко спросила: – Между господином регентом и Рури что-то произошло? – Понятия не имею. И знать не хочу. После дворцового происшествия Джед усвоил простую истину: когда отношения выясняют существа, связанные с драконами, человеку лучше держаться подальше. Длань Бланкароса тем временем повернулся к Ферде. – До начала Великого совета остаётся около пяти часов. Желаете сначала пройти в свои покои или отправиться в пиршественный зал? – В чём разница? – В первом случае сможете отдохнуть. Во втором – познакомиться и пообщаться с другими участниками. Сейчас в зале уже собрались многие гости. – Тогда, конечно, в зал! – мгновенно оживился Джед. Ферда посмотрел на него с нескрываемым подозрением. – Что? – возмутился тот. – Знать противника – половина победы. – Я думал о том же. – Тогда почему так смотрите? – Потому что ты думал совсем не об этом. Джед оскорблённо нахмурился, но возразить не смог. – Ведите нас в зал, – распорядился Ферда. – Как пожелаете. Длань Бланкароса двинулся вперёд. Перед тем как последовать за ним, Ферда положил ладонь Джеду на плечо. – Наслаждайся праздником. – А?.. Да. Спасибо. Поначалу Джед ничего странного в этих словах не услышал, но чем дольше шёл, тем сильнее они его беспокоили. Нет, такого просто не могло быть... хотя от Ферды можно было ожидать чего угодно. – Господин регент... – Что? – Вы ведь не собираетесь устроить моё посвящение в рыцари прямо на этом банкете? Ферда промолчал. Джед заметно побледнел. – Не собираетесь... ведь? Отрицания он так и не услышал. *** До начала Великого совета оставалось пять часов, поэтому пиршественный зал Белого дома уже был полон. Если бы количество сопровождающих не ограничивалось правилами Бланкароса, внутри наверняка было бы не протолкнуться. Высокие белые двери бесшумно распахнулись, выпуская навстречу музыку, звон бокалов и оживлённый гул множества голосов. Ферда невольно замедлил шаг. – Ого... Он впервые оказался на Великом совете и, хотя никогда не отличался особой впечатлительностью, не смог скрыть восхищения. До сих пор вершиной роскоши ему казались сооружения Империи, однако теперь стало очевидно: какими бы великолепными они ни были, их всё равно построили люди. Белый дом создавали драконы, и разница ощущалась во всём. По залу неспешно ходили существа, давно привыкшие к этому великолепию, разговаривали, смеялись и обменивались приветствиями. Причём людьми присутствующие далеко не ограничивались: здесь можно было встретить представителей народов, которые почти не соприкасались с человеческим обществом, – эльфов, дворфов, гномов и многих других. – Невероятно... – вырвалось у Арвен. Джед усмехнулся. – Что, рыцарь, впервые попала на настоящий приём? – Нет. Я несколько раз сопровождала графа Концилуса на подобных мероприятиях. – Тогда перестань смотреть на всё как деревенщина. Сразу видно. – А... хорошо. Арвен послушно выпрямилась и устремила взгляд вперёд, но скованность никуда не исчезла. «Концилус был прав. Ей действительно не хватает опыта». Джеда и Рури, напротив, окружающая роскошь совершенно не впечатляла. Первый чувствовал себя на подобных сборищах почти как дома, а вторая и вовсе жила по собственным правилам и мало интересовалась чужим великолепием. Сам Ферда испытывал совсем другое чувство. «Словно вошёл в змеиное гнездо». Его охватило отвращение. Напряжение здесь не имело ничего общего с переговорами восточных лордов: стоило встретиться с кем-нибудь взглядом, и обычное общение сразу превращалось в незримое противостояние. Дружелюбная улыбка могла скрывать попытку нащупать слабость, а простое приветствие – оценку положения, влияния и полезности собеседника. Вот почему эти люди стояли так высоко и почему некоторые из них становились королями. Каждый присутствующий обладал силой, необходимой, чтобы удержаться на вершине, подняться ещё выше или столкнуть оттуда другого. Оказавшись среди таких людей, оставалось одно – не показывать слабости. Ферда выпрямил спину и спокойно двинулся вперёд, встречая чужие взгляды и одновременно оценивая расстановку сил. Пир выглядел единым светским мероприятием лишь на первый взгляд: гости постепенно разбивались на привычные группы, и за каждой угадывалась своя фракция. «Если бы пришлось к кому-нибудь примкнуть, кого выбрать?» Долго размышлять ему не пришлось. – Ха-ха! Так вы всё-таки прибыли, господин регент! Из окружённой людьми группы ему махнул мужчина, выделявшийся даже среди здешней знати роскошью одежды. Рядом стояли несколько столь же богато наряженных женщин, а вся компания занимала пространство с такой уверенностью, словно зал принадлежал именно им. На плече мужчины красовался герб Империи Аркен. «Александр Аркен. Наследный принц». Ферда хорошо знал, кем был этот человек. В прежней временной линии два сына никчёмного императора Голдфри Аркена – наследный принц Александр и второй принц Уреас – в конце концов попытались свергнуть отца, объявив о начале новой эпохи Империи. Закончилось всё позором. Голдфри сохранил трон, а собственные сыновья стали посмешищем. Более того, провал заговора лишь укрепил власть императора. «Даже такого бесполезного правителя свалить не сумели». Для Ферды, который желал увидеть гибель Империи, оба принца в прошлой жизни оказались совершенно бесполезны. Александр тем временем шагнул ему навстречу. – Полагаю, прежде нам не доводилось представляться официально. Александр Аркен. Первенец императора был мужчиной чуть за тридцать. Ухоженная борода и тщательно продуманный облик словно заранее сообщали каждому встречному: перед вами будущий государь. Ферда учтиво склонил голову. – Ферда Вальдрова. Для меня честь познакомиться с вами, ваше высочество. – Я получил ваше письмо, но, к сожалению, не смог ответить. Государственные дела совершенно не оставляют времени. «Ну конечно». Ферда не успел даже мысленно закончить насмешку, как стоявшая рядом женщина громко расхохоталась: – Ха-ха! У него сто миллионов подданных! Тут и двух тел не хватит, чтобы со всем управиться! На фоне золотистого великолепия Александра её одежда была выдержана преимущественно в синих тонах. На вид женщина казалась ещё довольно молодой, а её бесцеремонный смех совершенно не соответствовал дворцовому этикету. Но наследный принц даже не попытался её одёрнуть, и неудивительно: внешность обманывала, женщине было уже больше ста лет. – А кто этот симпатичный мальчик? – с любопытством спросила она. – Александр, ты разве не собираешься нас представить? – Ах, точно! Простите мою невежливость. Господин регент, позвольте представить – Элдес Ротон, глава Магической академии Сердеса. Элдес Ротон. Последняя представительница рода, некогда прославившегося одновременно величайшими алхимиками и величайшими мошенниками. Ни земель, ни дворянского титула у неё не было – только седьмой круг и Магическая академия, через которую формально осуществлялся контроль над всеми человеческими магами Сердеса. По крайней мере, именно так должна была работать эта система. Элдес принадлежала к тем людям, которым не требовались ни корона, ни собственные владения, чтобы обладать влиянием, сравнимым с королевским. – Ферда Вальдрова. Для меня честь познакомиться с прославленным архимагом. – Ха-ха! А я-то надеялась когда-нибудь увидеть лицо самой великой княгини, но первым встретила её жениха. – Насколько я слышал, вы нечасто посещаете Великий совет. – Разумеется. Это всё-таки место смертных, а не бессмертных. Она улыбнулась, однако в этой улыбке почти не было веселья – скорее привычное движение губ, доведённое до автоматизма. Взгляд Элдес тем временем остановился на Ферде. – Регент Вальдровы... Нет, пожалуй, буду называть вас просто регентом Фердой. Я не слишком люблю лишний раз произносить имя Вальдровы. Не возражаете? – Как вам угодно. – Сколько вам лет? – Восемнадцать. – Вы из рода магов? – Нет. Я третий сын рыцарского дома Роснова. Глаза Элдес округлились. – Вот как? Любопытно. Я слышала, что рыцари тоже работают с маной, но для них это лишь вспомогательное средство. А от вас совершенно отчётливо ощущается именно маг. – Я обучался магии. – О-о! И в таком возрасте уже успели многого добиться? Ха-ха! Она продолжала улыбаться, однако вопросы становились всё менее праздными. – Александр кое-что о вас рассказывал. Кажется, вы сильно помогли Империи, когда там завелись крысы. – Крысы? – Чёрные маги. Ферда сразу понял, о ком речь: демонопоклонники, скрывавшиеся в старых тоннелях под столицей. На самом деле он избавился от них лишь потому, что в будущем они могли помешать его собственным планам по разрушению Империи, однако сказанное им всё равно не было ложью. – Я лишь немного помог в более крупной операции. – Не скромничайте. Насколько мне известно, на этом ваши достижения не заканчиваются. Вы ведь ещё разобрались с Тесалосом Вольчером? Тесалос. Это произошло ещё до официальной помолвки, когда Ферда собрал восточных лордов. Изначально он не собирался убивать Вольчера, но тот сам не оставил ему выбора. – Он занимался исследованиями чёрной магии, верно? – спросила Элдес. – Верно. – Дело занятное. Судя по записям, выдающимся талантом Вольчер никогда не отличался, однако после одного приступа ярости с его кругом произошли необычные изменения. В документах даже упоминается, что он приобрёл красный оттенок. После этого развитие заметно ускорилось. Элдес слегка наклонилась к Ферде. – А затем он связался с чёрной магией. Вино в её бокале медленно закружилось. – Знаете, Ферда... Я ненавижу чёрных магов. Это действительно было общеизвестно. Элдес не проявляла к практикам чёрной магии ни малейшего снисхождения: если такой человек попадал в её руки, она лишала его положения, разрушала круг и навсегда отнимала возможность заниматься магией. – Ненавижу настолько, что одно присутствие подобного человека рядом вызывает желание собственноручно его задушить. – Понятно. – Бездарности, которым не хватило способностей добиться чего-либо самим, продают души демонам, а потом называют это трудом и достижением. И даже не замечают, как превращаются в жалких марионеток – хуже зверей, обречённых скитаться после смерти. Глаза Элдес сузились, и в их глубине вспыхнул холодный синий свет. – А вы что думаете, Ферда? Как относитесь к тем, кто практикует чёрную магию? В её взгляде читалось абсолютное презрение, и обращено оно было вовсе не к далёким безымянным колдунам. – Особенно любопытно другое, – продолжила она. – Что вы скажете о человеке, который унаследовал бы подобную магию, связанную с мёртвыми телами демонических тварей? Теперь всё стало окончательно ясно. Элдес знала об аномальном круге Ферды и каким-то образом выяснила, что он освоил чёрную магию. Поэтому все предыдущие вопросы были лишь осторожным прощупыванием, а презрение, ещё недавно обращённое будто бы к неким безымянным колдунам, теперь без всякого притворства предназначалось ему. Для любого другого человека ненависть сильнейшего мага человечества стала бы серьёзным поводом для страха. Ферде же она напомнила лишь о будущем. «Но насколько много ты на самом деле знаешь?» Элдес ещё не подозревала, чем однажды обернётся её собственная ненависть. Презрение, с которым она смотрела на всех, кого считала недостойными называться магами, в конце концов погубит её саму. Она угодит в яму, которую годами рыла для других, а последним толчком, отправившим её туда, станет человек, на которого сейчас были устремлены эти холодные голубые глаза. ---------- Великий совет – Я того же мнения. Услышав ответ Ферды, Элдес откинулась назад, и ещё мгновение назад тяжёлая атмосфера словно рассеялась сама собой. Женщина вдруг громко рассмеялась, будто предыдущий разговор вовсе не был завуалированным допросом. – Правда? А ты мне нравишься. С тобой хотя бы можно нормально разговаривать – не то что с этими древними стариками. Ты и сам ещё молодой, так что надеюсь, мы и дальше будем вот так беседовать. – Тогда постараюсь первым выйти с вами на связь. – А может, первой буду я. Элдес подняла бокал и уже на ходу окликнула наследного принца: – Александр! Я пойду дальше. Красивые женщины, знаешь ли, всегда заняты! – Конечно! Хорошего вечера. Она удалилась, а когда окончательно скрылась среди гостей, Александр повернулся к Ферде. – Вы как-то связаны с Магической академией? – Нет. «Пока что». Связь между ними действительно появится, но гораздо позже. – Я спрашиваю не для того, чтобы вас отчитывать, – продолжил Александр. – Просто если между вами уже возникло какое-то недовольство, лучше разобраться с ним как можно скорее. Говорил он небрежно, однако Ферда без труда уловил скрытое беспокойство. Наследному принцу отчаянно требовалась сила, способная укрепить его политическое положение, а магия подходила для этого лучше всего. Именно поэтому он так старательно поддерживал хорошие отношения с Элдес и явно не хотел видеть рядом с собой человека, способного с ней рассориться. – Кстати, – Александр словно между прочим сменил тему, – я слышал, в последнее время вы скупаете трупы чудовищ и везёте их на Дальний Восток. – Всё верно. – Любопытно. Обычно мы и сами не знаем, куда их девать. Постоянно сжигать хлопотно, так что в каком-то смысле вы избавляете нас от лишней работы. На лице принца сохранялась улыбка, однако теперь Ферда ясно видел, что за ней скрывается. «Расскажи, что ты задумал». Он ненадолго задумался. Разработку камней маны Ферда намеренно держал в тайне, и раскрывать её настолько рано было крайне нежелательно. Можно было придумать удобную ложь, но одного взгляда в глаза Александра хватило, чтобы отказаться от этой мысли. Перед ним стоял человек, который ради трона однажды поднимет меч на собственного отца. Как бы красиво наследный принц ни говорил о долге перед Империей, жадности ему было не занимать. Власть над сотней миллионов подданных занимала его куда сильнее любых идеалов, и именно поэтому он так тщательно заискивал перед Элдес. «Вот почему она решила, что я иду по следам Тесалоса». Связь действительно выглядела подозрительно: Ферда закупал трупы чудовищ, а Тесалос прежде использовал их в исследованиях чёрной магии. Оба варианта были плохи. Оставалось выбрать менее опасный. – Если говорить прямо, мы исследуем способ производить камни маны из тел чудовищ. Ферда решил сказать правду. Интерес Александра мгновенно усилился. Всё, что касалось магии, почти неизбежно означало деньги или власть. – Камни маны? Что-то вроде кристаллов, которыми пользуются маги? – Похоже, но не совсем. Внутри хранится очищенная мана. – О-о... Ферда кратко объяснил принцип технологии и рассказал, чего Вернеллу удалось добиться на нынешнем этапе. – То есть такой камень сможет усиливать заклинания мага? – В определённых условиях его можно использовать как источник энергии, но непосредственно восполнять ману мага он не способен. Это не зелье и не эликсир. – Понятно... – К тому же пока эффективность производства составляет всего около семи процентов. А чтобы сделать технологию действительно удобной для применения... – Понимаю, понимаю. Весьма впечатляет. Александр продолжал согласно кивать, однако первоначальный блеск в его глазах быстро угас. Услышав об эффективности и ограничениях, он явно перестал видеть перед собой мгновенный источник богатства. Тем не менее одна вещь всё ещё его беспокоила. – И всё же вы уверены, что к чёрной магии это отношения не имеет? – Уверен. – Исследования, конечно, часто затрагивают самые разные области. Но можете ли вы гарантировать, что в вашей разработке нет даже малейшего следа чего-то... неподобающего? Принц оказался удивительно настойчив. Ферда уже собирался в третий раз повторить тот же ответ, когда уловил едва заметный знакомый аромат. – Для первой встречи ты что-то слишком на него наседаешь, братец. Мягкий мелодичный голос заставил обоих обернуться. К ним приближалась Оливия Аркен. На ней было изысканное платье, вполне достойное Золотой розы Империи, а на губах играла очаровательная улыбка. Увидев сестру, Александр снова расхохотался. – О, моя дорогая сестра! Совсем забыл – вы ведь уже знакомы. Значит, ты встретила господина регента вместо меня? Надеюсь, приняла его как следует? Он непринуждённо положил руку Оливии на плечо. – О? А почему тебя это так беспокоит? – с той же безмятежной улыбкой спросила она. Рука Александра медленно соскользнула обратно. – Потому что произошёл серьёзный инцидент, затронувший императорскую семью. – Всего лишь небольшое недоразумение. Ферда оказался достаточно великодушен, чтобы не придавать ему лишнего значения. – Когда речь идёт о стабильности государства, такими вещами нельзя пренебрегать. Недавнее происшествие в императорском хранилище могло привести к хаосу. После подобного я невольно начинаю беспокоиться: вдруг твоё участие в политике станет источником новых проблем? – Вот как ты считаешь? Но ведь всё разрешилось без особых последствий. Ах да, ты же не знаешь, чем именно всё закончилось. Как только объявили Красную тревогу, ты сразу сбежал... прошу прощения, поспешно эвакуировался. Оливия невинно хлопнула ресницами. Оба улыбались, но от этого их разговор становился лишь неприятнее. За внешней учтивостью скрывалась настоящая дуэль, в которой брат и сестра безжалостно били друг друга по самым болезненным местам. Даже случайным слушателям становилось неловко. «Актёры из них обоих превосходные». Ферда невольно оценил мастерство. Возможно, лицемерие действительно передавалось в семье Аркен по наследству. – Я лишь следовал установленному порядку, – спокойно ответил Александр. – Если погибнет наследник престола, это может ввергнуть страну в хаос. Ради Империи я обязан был сохранить свою жизнь. – Конечно. Какая предусмотрительность. Сразу видно настоящего наследника. Оливия прикрыла рот веером, изображая скромную улыбку. На деле же веер скорее подчёркивал насмешливый изгиб губ, чем скрывал его. – Ты ведь уже однажды храбро поднял меч на собственного отца, а потом столь же благоразумно отступил. В искусстве вовремя спасать себя тебе опыта не занимать. – Ха-ха, какая же ты лиса. С такими достоинствами неудивительно, что мужчины теряют от тебя голову. – Ну, лучше иметь достоинства и уметь ими пользоваться, чем иметь что-то другое и совершенно не находить этому применения. Взгляд Оливии на мгновение скользнул ниже пояса Александра. – Отец недавно говорил, что хотел бы увидеть внуков. Когда собираешься его порадовать? Лицо наследного принца заметно покраснело, хотя улыбка так и не исчезла. Несколько мгновений он смотрел на сестру, а потом словно решил, что продолжать обмен ударами бессмысленно, и перевёл взгляд на Ферду. – Будьте осторожны. У красивой розы всегда есть шипы. А некоторые ещё и ядом смазаны. На этот раз он говорил совершенно серьёзно. Ферда молча посмотрел на него и лишь с трудом удержался от презрительной усмешки. «Говорит человек, который сам на эти шипы и напоролся». Подробностей той истории Ферда не знал, однако помнил главное: незадолго до гибели Александра Оливия оказалась в его спальне. Наследный принц попытался соблазнить собственную сестру и в итоге дорого за это заплатил. Теперь слышать от него предупреждения было особенно забавно. – Я прекрасно это понимаю. – Вот и славно. Только улыбнитесь хоть немного. Вы выглядите так, будто пришли на похороны. Александр с дружеским видом похлопал Ферду по спине, словно они были давними приятелями. Наследный принц рассмеялся, и окружавшие его дворяне тут же дружно поддержали смех. Ферда смотрел на происходящее и думал только об одном. «Хочу домой». Перед глазами почти сразу возникло лицо Вальдровы. – Значит, если подвести итог, практической пользы от ваших камней пока почти нет? – уточнил Александр. – Пока что да. – Понимаю. Что ж, ради развития восточных земель я тоже постараюсь следить за вашими успехами. Разумеется, это была ложь. Наследный принц, занятый борьбой за расположение центральной знати, никогда всерьёз не интересовался Дальним Востоком. – Благодарю за внимание, ваше высочество, – столь же искренне ответил Ферда. – До начала Совета ещё есть время. Постарайтесь познакомиться и с другими гостями. А, кажется, меня зовут. Александр поднял бокал и направился к другой группе. Наконец можно было немного перевести дух. Но стоило Ферде об этом подумать, как кто-то легко потянул его за рукав. Оливия всё ещё стояла рядом. – Тебе ещё с кем-нибудь нужно познакомиться? – без обиняков спросила она. – Ни с кем достаточно важным. К тому же скоро начнётся кое-что поинтереснее. Оливия приблизилась так, что её плечо слегка коснулось его. – Скоро прибудут представители великих драконов. Значит, ожидалось появление порождений драконов. Ферда встречал их не так уж часто. Помимо Рури, ему доводилось лишь мельком видеть порождений Синей драконицы – владычицы магии. Теперь же появлялась возможность собственными глазами рассмотреть представителей других драконьих фракций. – Любопытно, – признался он. Оливия просияла. – Тогда пойдём вместе. Она протянула руку, и её красные губы сложились в застенчивую улыбку благовоспитанной девушки. На месте любого другого мужчины подобная сцена наверняка заставила бы сердце забиться быстрее. Ферда лишь подозрительно посмотрел на ладонь. – Что это? – Как что? Я прошу тебя сопроводить меня. Или собираешься позволить даме идти одной? Оливия невинно моргнула и слегка ссутулила плечи, изображая полную беззащитность. Ферда тут же отступил на шаг. – Я помолвлен. – Помолвка здесь ни при чём. Если мы собираемся доверять друг другу, придётся хотя бы иногда демонстрировать это окружающим. – Могу попросить сэра Джеда... Лицо Оливии мгновенно помрачнело. – Ты когда-нибудь видел по-настоящему обиженную женщину? Я тебе совсем не нравлюсь? Ферда не понял, к чему она ведёт, и никак не отреагировал. Тогда Оливия приблизилась ещё немного. – Мы союзники внутри Империи. Значит, должны учиться доверять друг другу, разве нет? Тем более у каждого из нас хватает секретов. Угроза была завуалирована плохо, зато настойчивости ей было не занимать. Пока Оливия оставалась единственным реальным союзником Ферды при императорском дворе, полностью оттолкнуть её он не мог. – ...Хорошо. – Вот и надо было сразу соглашаться. Ферда нехотя протянул руку, рассчитывая ограничиться формальным жестом, но Оливия тут же обхватила её обеими ладонями и довольно улыбнулась. Ферда машинально посмотрел на Рури. Лицо служанки оставалось безучастным. Почти. Если приглядеться, уголки губ были едва заметно надуты – настолько слабо, что незнакомый с ней человек ничего бы не заметил. Своё недовольство Рури не показывала и продолжала вести себя как безупречная сопровождающая, но именно это почему-то тревожило Ферду ещё сильнее. «Потом она мне это припомнит». Светские мероприятия и без того причиняли ему душевные страдания, а теперь появилась вероятность ещё и физических. Смирившись с неизбежным, Ферда вместе с Оливией подошёл к окну. За границей владений Бланкароса остановилась золотая карета, из которой один за другим вышли пожилые священнослужители в роскошных облачениях и церемониальных головных уборах. Оливия ещё крепче обвила его руку своей. – Знаешь, кто это? – Представители Священной империи Оросаградо. – Верно. Оросаградо, Золотой дракон, создал государство, основанное на вере в него как в живое божество. Несмотря на название «империя», на деле оно представляло собой союз Священного королевства с несколькими соседними государствами. В отличие от большинства великих драконов, собственных порождений у Оросаградо не было, поэтому на Великий совет от его имени прибыли папа и четверо верховных жрецов. Вскоре неподалёку вспыхнул синий портал. За ним на мгновение показались холодные земли северо-запада, после чего наружу вышла группа людей с синими волосами и плавно изогнутыми рогами. – Порождения Иорги, – пояснила Оливия. – Они не пропускают ни одного Великого совета. Иорга, хозяйка Башни магии и та, кого называли Оком, наблюдающим за континентом, отличалась даже среди драконов, связанных с магией. Её последователи больше напоминали учёных, чем обычных магов, и держались с утончённым достоинством, почти как аристократы. – А вот и ещё гости. Оливия подняла голову. Высоко в небе появились пять едва заметных точек. Они стремительно приближались, рассекая воздух серебряными полосами, словно маленькие кометы. Ферда уже видел подобный полёт через воспоминания Рури. «Порождения Сильвервинда». Несмотря на огромную скорость, все пятеро опустились на землю почти бесшумно и спокойно вошли под защитный купол Бланкароса. Ферда чуть повернул голову и заметил, что Рури не сводила с них глаз. Обычно её лицо почти ничего не выдавало, но сейчас выражение заметно изменилось. Во взгляде появилось нечто непривычное – напряжение, которое она уже не могла полностью скрыть. Оливия тоже наблюдала за прибывшими. – Похоже, сегодня представлены только три драконьи стороны. Строэс на этот раз не участвует, и, пожалуй, это к лучшему. Меньше шансов, что кто-нибудь устроит неприятности. – Настолько дурная репутация? – Всё-таки злой дракон. Его сторонники редко отличаются миролюбием. С прибытием представителей драконов гости начали постепенно покидать пиршественный зал и направляться к главному залу Совета. – Пора, – спокойно произнесла Оливия и наконец отпустила руку Ферды. Как императорская принцесса она не обладала правом голоса и могла лишь наблюдать за дальнейшими событиями. Ферда же присоединился к потоку участников, направлявшихся в зал заседаний. Великий совет, собиравший самых влиятельных существ Сердеса, вот-вот должен был начаться. ---------- Великий Проклятый Совет На Великий совет Сердеса съезжались представители со всего континента. Зал был огромен и уже почти заполнен, однако закреплённых мест здесь не существовало: каждый садился рядом со своей стороной, и само расположение гостей невольно превращалось в наглядную карту союзов, соперничества и политического веса. Ферда окинул помещение взглядом. «А ведь напряжение здесь и правда совсем другого уровня». Сильнейшей державой континента оставалась Империя Аркен, а чтобы сдерживать её влияние, несколько королевств объединились в противостоящий ей союз. Пока что именно это хрупкое равновесие не позволяло одной стороне окончательно подчинить себе остальных. Поскольку владения Вальдровы формально входили в состав Империи, Ферда занял место среди её представителей. Сам зал заседаний резко отличался от роскошного пиршественного помещения. Здесь не было ничего предназначенного для демонстрации богатства: строгие линии, сдержанное убранство и полукруг рядов, направлявший всё внимание к центру, где находился тот, кому принадлежало последнее слово. Бланкарос. Белые волосы, почти бесцветные глаза и молодое лицо, которого будто никогда не касалось время. Даже кожа казалась неестественно светлой, словно сам Белый дракон слегка сиял изнутри. «Настоящий дракон». Ферда невольно задержал на нём взгляд, и почти сразу глаза Бланкароса сместились в его сторону. Сначала Ферда решил, что ему показалось, однако вскоре сомнений не осталось: Белый дракон действительно смотрел прямо на него. Их взгляды встретились. Красный круг в даньтяне мгновенно содрогнулся, отзываясь инстинктивным предупреждением. Такое ощущение могла вызвать лишь сила, превосходство которой тело признавало раньше разума. И всё же страха или отвращения Ферда не почувствовал – скорее то же спокойное давление, которое встретило его на границе владений Бланкароса. Позади Белого дракона стояли трое беловолосых людей. По словам проводников Белого дома, это были избранные им порождения, каждое из которых исполняло отдельную функцию при хозяине. Бланкарос едва заметно шевельнул пальцами, и стоявшая рядом женщина сразу поняла сигнал. Она прочистила горло и шагнула вперёд. – От имени господина Бланкароса благодарю всех, кто прибыл сюда ради сохранения мира на континенте. Она говорила как человек, привыкший вести заседания: ровно, отчётливо и без лишних эмоций. Несколько минут ушло на церемониальные приветствия, после чего женщина отложила вступительную речь и перешла к делу. – Объявляю начало разбирательства между королём Худретом и герцогом Юреем. На первый взгляд речь шла об обычном споре. На деле – о войне. Один из мужчин резко поднялся со своего места. – Прежде всего благодарю великого владыку порядка за посредничество. Однако я вынужден сразу внести поправку: это нельзя называть просто спором. Всё началось с вторжения короля Худрета и устроенной его людьми резни. Следом вскочил другой мужчина – сам король Худрет. – Первыми убивали моих людей! Как я должен был запретить им мстить? – Твою армию на нашу землю отправил именно ты! – Достаточно, – вмешалась представительница Бланкароса, не позволив перепалке разгореться. – Здесь проводится посредничество, а размер компенсации будет определён на основании представленных доказательств. Обе стороны, передайте материалы. Документы, которые Худрет и Юрей собирали почти два месяца, один за другим поднялись в воздух и развернулись перед Бланкаросом. Целью разбирательства было определить ответственность сторон и размер возмещения за ущерб, причинённый войной. Белому дракону понадобилась всего минута. Ферда невольно приподнял бровь. За шестьдесят секунд Бланкарос прочитал то, на составление чего люди потратили несколько месяцев. Закончив, он перевёл взгляд на юношу, стоявшего неподалёку. В руках тот держал весы. Чаши некоторое время оставались неподвижны, после чего одна медленно опустилась. Перед Бланкаросом появился новый документ, и ведущая заседания тут же огласила решение: – Вердикт. Герцог Юрей обязан выплатить королю Худрету шестьдесят тысяч золотых в качестве компенсации. По залу прокатилась волна приглушённых голосов. Юрей вскочил. – Это безумие! Они первыми вторглись на мою землю, а платить должен я?! – Ваши войска нарушили законы ведения войны: пленных не брали, а жрецам препятствовали оказывать помощь раненым. С учётом представленных доказательств ваша ответственность за последствия конфликта признана большей. – Да все так делают! Неужели вы думаете, рыцари Худрета вели себя иначе? Почему наказывают только меня? – Как уже было сказано, если располагаете доказательствами, представьте их. Голос женщины не изменился ни на полтона. – Белый дом является нейтральной территорией и руководствуется законами Сердеса. Раз уж вы сами обратились сюда за посредничеством, обязаны принять эти правила. Обычай не имеет большего веса, чем доказательство. Если обе стороны совершали одинаковые нарушения, это требуется подтвердить в отношении каждой из них. Иными словами, даже если войну действительно начал Худрет, доказать его преступления Юрей не сумел. Поэтому в официальном решении виновной стороной оказался именно он. При другой доказательной базе жертва и агрессор могли поменяться местами. Лицо Юрея исказилось от бессильной злости. – Герцог Юрей, разбирательство завершено. Подпишите подтверждение решения. Перед ним лежал документ. Стоило поставить подпись – и пути назад уже не останется. Каким бы несправедливым ни казался итог, отныне именно Юрей будет официально признан виновником нарушений. Ферда спокойно наблюдал за происходящим. Решения Великого совета были практически абсолютны. Отказ подчиниться означал не просто спор с Бланкаросом – он давал всем остальным законный повод выступить против нарушителя. В комнате, где каждый одновременно был свидетелем, судьёй и потенциальным хищником, вчерашний союзник вполне мог завтра первым вонзить тебе нож в спину. Рука Юрея заметно дрожала. – ...Я принимаю решение. Он подписал документ. В тот же миг спор перестал быть вопросом мнений: один оказался пострадавшим, другой – официально признанным виновником. Ферда не знал, что в действительности произошло между ними, поэтому судить мог лишь по увиденному. Кто-то неподалёку тихо пробормотал: – Если хотел справедливости, надо было самому довести войну до конца. Ферда мысленно согласился. Если Юрей действительно жаждал мести, следовало либо победить, либо погибнуть, добиваясь своего. Незавершённая война лишь оставляла противнику возможность вернуться к вопросу позже и уже на более выгодных условиях. После этого разбирательства последовали другие. Спорили эльфы и дворфы, выясняли отношения представители разных дворфийских королевских домов, поднимались старые территориальные и торговые претензии. Большая часть вопросов была куда мельче первого, а решения зачастую сводились к тому, чтобы временно погасить конфликт, который всё равно рано или поздно вспыхнет снова. Так прошло почти два часа. Наконец ведущая заседания закончила очередное разбирательство и переложила бумаги. – Посреднические дела исчерпаны. Переходим к повестке. Следующий вопрос представлен великим канцлером Эсколеи. Она на мгновение задержала взгляд на следующей строке. – Рост числа чудовищ и возможное возвращение демонической расы. В центр вышел лысый мужчина. По виду можно было подумать, что долгие годы учёбы и исследований буквально выжгли с его головы последние волосы. – Прошло сто тридцать восемь лет с момента поражения Годвина, владыки глубинной тьмы. Однако прошу обратить внимание на эти данные. В воздухе возникло магическое изображение с графиком. – Несмотря на его гибель, количество зарегистрированных нападений чудовищ постепенно увеличивается. Кривая действительно шла вверх, но рост был столь умеренным, что собравшиеся сразу разделились на два лагеря. – Да там едва заметная разница. – Проблема не в величине! Сам факт устойчивого роста уже опасен. – Это всего лишь расчёты. Через несколько лет показатель может снова упасть. Вы раздуваете проблему. Спор разгорался всё сильнее. Часть присутствующих считала тревогу преувеличенной, другие настаивали, что подобную тенденцию нельзя игнорировать. Но чем дольше Ферда слушал доводы обеих сторон, тем яснее понимал: безопасность континента волновала их меньше всего. «Им просто нужен удобный повод». Сторонники опасности хотели получить оправдание для увеличения армий и военных расходов. Противники пытались не допустить новых затрат и усиления соперников. Сам Сердес был лишь красивым предлогом. В этот момент по столу с грохотом ударила ладонь. – Следите за словами! Голос прозвучал неожиданно молодо. Ферда повернулся. Элдес Ротон стояла, уперев руки в стол, и явно наслаждалась произведённым эффектом. – Здесь присутствует жених великой княгини Вальдровы! Вы вообще понимаете, что говорите, и готовы отвечать за каждое слово? Все головы в зале разом повернулись к Ферде. Он едва заметно прикрыл глаза. «Вот же...» Канцлер и без того выглядел так, будто босиком шёл по дороге, усеянной колючками. Теперь же к колючкам словно добавили ещё и огонь. Ферда покосился на виновницу происходящего. Элдес выглядела совершенно довольной, будто подожгла чей-то дом и теперь с безопасного расстояния любовалась пламенем. Он пришёл на Совет не ради внимания к собственной персоне и предпочёл бы ещё некоторое время просто наблюдать за происходящим. Но раз уж весь зал смотрел только на него, молчание стало бы ещё громче любого ответа. – На Дальнем Востоке чудовища действительно продолжают появляться, – спокойно произнёс Ферда. – Однако, насколько я понимаю, сейчас обсуждается рост их активности в остальных частях континента. Поэтому вмешиваться в этот вопрос не стану. Канцлер заметно расслабился. – Благодарю, господин регент. Именно так. В данный момент речь идёт о случаях, зарегистрированных за пределами Дальнего Востока. Похоже, в споре ему отчаянно не хватало поддержки, и даже нейтральный ответ Ферды он воспринял почти как спасательный круг. – Исходя из имеющихся данных, мы допускаем возможность того, что кто-то намеренно вызывает или создаёт чудовищ. Иными словами... число последователей демонической расы могло увеличиться. По залу прошёл тревожный шёпот. – Последователи демонической расы?.. – Разве они не хуже обычных демонопоклонников? Обе группы одинаково ненавидели в обществе, однако различие между ними было принципиальным. Демоны стремились подчинить мир. Демоническая раса – уничтожить его. Демонопоклонник хотя бы рассчитывал получить взамен силу, богатство или бессмертие. Последователь же демонической расы не приобретал ничего. Он желал лишь разрушения. – Но чего они могут добиваться сейчас? – спросил кто-то. Канцлер тяжело сглотнул. – Если у демонической расы и сохранилась одна цель... Это возвращение Чёрного дракона Годвина. В зале стало тихо. Возвращение Чёрного дракона... Это звучало уже несравнимо серьёзнее обычного роста числа чудовищ. Даже те, кто минуту назад насмешливо называл доклад преувеличением, больше не спешили возражать. Все взгляды постепенно сместились к сидевшим ближе к центру представителям драконов. – Возвращение Чёрного дракона... Впервые с начала заседания заговорил сам Бланкарос. Стоило его голосу прозвучать, как весь зал мгновенно успокоился. – Что вы думаете? Он обратился к представителям великих драконов. Первым поднялся один из порождений Сильвервинда. Серебряные волосы резко выделялись на фоне покрытого шрамами лица и тела – следов многочисленных сражений на защите северных земель. – Мы до сих пор уничтожаем остатки прежних врагов, но необычного роста нападений не наблюдаем. И могу поклясться: никто не ненавидит Чёрного дракона сильнее нас. Бланкарос слегка кивнул. – Я никогда не сомневался в верности Сильвервинда. Что скажут представители Иорги? Ответила молодая на вид женщина с плавными манерами и спокойным, почти аристократическим достоинством. Её лицо казалось свежим и юным, словно ей едва исполнилось двадцать, но в каждом движении чувствовалась выдержка человека, прожившего гораздо дольше. – Мы не зафиксировали крупных изменений магического фона Сердеса. Все локальные отклонения, которые могли остаться незамеченными нами, регулярно фиксируют и передают искатели приключений. Если бы произошло нечто способное предшествовать возвращению Чёрного дракона, мы узнали бы об этом одними из первых. Следом поднялся жрец Оросаградо. – Церковь Золотой Чешуи также наблюдает за последователями демонической расы. На данный момент признаков серьёзной угрозы мы не обнаружили. Вывод всех трёх сторон совпадал. В отличие от большинства сидевших в зале политиков, эти представители говорили от имени драконов-хранителей – существ, которым действительно была небезразлична безопасность континента. Выслушав их, Бланкарос некоторое время молчал. – На данный момент оснований считать ситуацию чрезвычайной нет. Однако сама тенденция требует наблюдения, поэтому осторожность будет разумной. Возражения, канцлер Эсколеи? – Н-никаких. Покрывшийся потом канцлер поспешно поклонился и отошёл от центра. Слишком мало данных, чтобы объявлять угрозу реальной, но и достаточно, чтобы не выбрасывать доклад в корзину. Пока что вопрос ограничивался наблюдением. Ведущая заседания взяла следующий документ. – Следующий пункт повестки представлен Фердой Вальдровой. В этот раз даже она ненадолго замолчала. Раньше темы объявлялись одна за другой без малейших колебаний, но сейчас женщина явно не была уверена, стоит ли вообще произносить написанное вслух. Её заминка не осталась незамеченной, и внимание зала снова сосредоточилось в центре. Она посмотрела на Бланкароса. Белый дракон ответил коротким взглядом, разрешая продолжать. – Предложение касается... признания Красной драконицы Вальдровы драконом-хранителем. Наступила абсолютная тишина. В этом зале сидели герцоги, короли и представители народов, власть которых сама по себе могла сравниться с влиянием небольших государств. Но даже они на несколько мгновений словно забыли, как дышать. Слишком чувствительный вопрос. Ферда уже успел однажды привлечь внимание всего Совета, поэтому теперь даже оглядываться не требовалось: он и так чувствовал направленные на него взгляды. Обычный человек не решился бы даже произнести подобное вслух. Для политика такой шаг легко мог стать самоубийством. Но Ферда спокойно поднялся со своего места. Со стороны его движения, наверное, напоминали шаг человека по натянутому над пропастью канату. Наблюдатели нервничали куда сильнее того, кто действительно шёл над бездной. Ферда поднялся к месту выступающих и обвёл взглядом участников Великого совета. Раз уж он сам вынес этот вопрос на обсуждение, теперь оставалось только одно – заставить остальных его услышать. – Моё имя Ферда Вальдрова, регент владений великой княгини. Я впервые присутствую на Великом совете и прекрасно понимаю, насколько дерзким может показаться моё предложение. Он ненадолго замолчал, позволяя словам разойтись по залу. – Как вы уже поняли из повестки, я пришёл сюда, заранее зная, что могу приобрести больше врагов, чем союзников. Теперь ему предстояло доказать, что это того стоило. ---------- И всё же – Сегодня я хочу воспользоваться этой возможностью и поговорить о Вальдрове – женщине, которая станет моей спутницей жизни. Некоторые из присутствующих побледнели так сильно, словно вот-вот лишатся сознания. Однако, увидев их лица, Ферда лишь укрепился в решении продолжать. – Когда-то Дальний Восток был землёй, где могли жить самые разные существа. Но Чёрный дракон Годвин опустошил его и превратил в мёртвый край, из которого до сих пор бесконечно выходят чудовища. Уже сто пятьдесят лет великая Красная драконица Вальдрова сражается с ними, не получая за это никакой награды. И каким именем люди отплатили той, кто всё это время защищал их? Ферда ненадолго замолчал. Когда-то эти слова внушали ужас. Со временем страх сменился презрением, а затем и насмешками. – Тиран. Злой дракон. Пока чудовища раз за разом наступают из осквернённых земель, рвут её чешую и плоть, Вальдрова продолжает поднимать когти, защищая свои владения и тех, кто на них живёт. Она ни разу не потребовала платы за эту жертву. Терпела боль, молчала и продолжала сражаться, не отступая. Все мы пользуемся плодами её защиты, но даже зверь умеет отвечать добром на добро. Поэтому сегодня я стою здесь, чтобы очистить её имя. Ферда обвёл взглядом зал. Лиц было много, но выражения на них легко делились на несколько знакомых типов. Одним было безразлично. Другие действительно заинтересовались. Третьи уже прикидывали, какую выгоду смогут извлечь из происходящего. Однако почти все смотрели в одну и ту же сторону: на порождения драконов, на слуг бессмертных владык. – Ферда Вальдрова, регент, верно? Кто-то наконец нарушил молчание. Ферда ожидал, что первым возразит кто-нибудь из порождений Сильвервинда, однако голос оказался женским – спокойным и удивительно изящным. Поднялась синеволосая женщина с плавно изогнутыми, совсем не острыми рогами. «Эрика Иорга». Предводительница порождений Иорги держалась с таким достоинством, что легко могла бы сойти за императорскую принцессу. Она неторопливо встала со своего места и слегка склонила голову. – Рада знакомству, регент Ферда. Меня зовут Эрика Иорга. Я представляю Иоргу и возглавляю Башню Голубых Глаз. – Взаимно. – Не люблю начинать первое знакомство с критики, однако ваша инициатива не оставляет места для долгих любезностей. Поэтому скажу прямо. Светло-голубые глаза Эрики остановились на Ферде. В её взгляде не было ни злобы, ни раздражения – только холодная, непоколебимая уверенность. – Если свести мой ответ к одному слову – нет. Хуже самого отказа было другое: спокойствием и убеждённостью Эрика почти мгновенно перетянула настроение всего зала на свою сторону. – Сто пятьдесят лет назад, во время Войны драконов и демонов, именно Вальдрова пронзила сердце Годвина и была признана одной из героинь войны. Но этим история не закончилась. После победы она потеряла контроль над собственной силой, и в тот день погибли представители множества народов. Люди, зверолюди, иные расы... Вы знаете, сколько именно? Эрика не стала ждать ответа. – Полагаю, как жених Вальдровы и человек, который вынес этот вопрос на Великий совет, вы достаточно хорошо изучили историю. – Половина всех погибших за всю войну с Годвином, – твёрдо ответил Ферда. Половина потерь двенадцатилетней войны всего за половину дня. Одна из страшнейших катастроф, когда-либо записанных в истории Сердеса. – Именно так, – спокойно продолжила Эрика. – За половину суток погибло столько же существ, сколько за двенадцать лет войны с Годвином. Она перевела взгляд в сторону серебряных порождений. Там сидел Гоз Сильвервинд. – В тот же день погиб и сам Сильвервинд – выдающийся воин и предводитель, который всегда ставил остальных выше себя. Гоз ничего не ответил. Скорее всего, он попросту не умел спорить словами так же хорошо, как сражаться. Мужчина лишь крепко сжал губы, удерживая рвущиеся наружу чувства. Ферда тоже не отступил. Если бы он собирался сдаться после первого же возражения, то вообще не стал бы поднимать эту тему. – Случай Вальдровы нельзя сравнивать с действиями Годвина напрямую. Тогда шла тотальная война. Вокруг Чёрного дракона собрались армии со всего континента, и на одном поле оказались бесчисленные воины и существа. Когда Вальдрова потеряла контроль, они неизбежно оказались в самом центре катастрофы. – Но суть от этого не меняется, – возразила Эрика. – Она потеряла контроль и убила их. За половину дня Вальдрова уничтожила половину от числа тех, кого Годвин погубил за двенадцать лет. – И именно Вальдрова положила конец этим двенадцати годам. – А затем убила Сильвервинда – одного из величайших драконов-хранителей. За один день Вальдрова стала причиной гибели худшего злого дракона и одного из самых почитаемых защитников континента. Неудивительно, что после этого её собственный статус оказался под сомнением. Однако Ферда пришёл сюда не только с красивыми словами. У него было объяснение. – Потеря контроля не была сознательным выбором Вальдровы и не являлась естественным следствием её собственной природы. Эрика слегка прищурилась. – Если дело не в её природе, тогда в чём? – В заражении хаосом, заключённым в сердце Годвина. Прежде чем решиться на этот аргумент, Ферда долго обсуждал случившееся с Мори и сверял сведения из разных источников. – Сердце Годвина содержало хаос. Вальдрова оказалась ближе всех к его источнику и собственными руками разрушила ядро. Неудивительно, что в момент уничтожения она подверглась его воздействию, независимо от собственной воли. Взгляд Эрики стал ещё острее. – Да, Вальдрова была рядом с Годвином. Но в ваших рассуждениях есть серьёзная ошибка. Она сражалась там не одна. Все присутствовавшие рисковали жизнью, многие находились не дальше неё, а некоторые получили куда более тяжёлые ранения. Ферда это знал. После сравнения сохранившихся записей становилось очевидно: сама Вальдрова пострадала в том бою далеко не сильнее остальных. – Если бы причиной действительно было простое воздействие хаоса из уничтоженного сердца, – продолжила Эрика, – последствия должны были проявиться и у других великих драконов. Иорга, например, получила тяжелейшие ранения, но с ней ничего подобного не произошло. Она повернулась к пожилому жрецу Оросаградо. – А что насчёт Оросаградо? Старик тихо рассмеялся. – Оросаградо защищает золотая вера. Столь поверхностная уловка Годвина не смогла бы поколебать его. Отрицание прозвучало без тени сомнения. Эрика снова посмотрела на Ферду. – Вот видите? Если бы ваша теория была верна, в той войне заражённых оказалось бы гораздо больше. На несколько мгновений повисла тишина. – Я не утверждаю, что хаос вовсе не мог проникнуть в неё после разрушения сердца, – продолжила Эрика уже жёстче. – Такое возможно. Но давайте посмотрим не на прошлое, а на то, что происходит сейчас. Остальные залечили раны и продолжили жить. А Вальдрова? Впервые в её голосе появились настоящие эмоции. – Она не сражается ради защиты. Она похожа на зверя, однажды попробовавшего кровь и уже не способного забыть её вкус. Проснувшаяся в ней разрушительная природа никуда не исчезла, а чудовища Проклятой земли просто позволяют утолять эту жажду без последствий. Именно поэтому Вальдрова остаётся рядом с этим краем, но за сто пятьдесят лет так и не уничтожила источник угрозы окончательно. Ферда невольно стал смотреть на Эрику иначе. Перед ним словно выросла стена. Не просто препятствие, которое можно обойти или разрушить несколькими удачными доводами, а настоящая северная крепость – такая же непреклонная, как огромный барьер, веками сдерживающий ледяных гигантов и демонов. Стена Мороза. Ферда видел её прежде и помнил ощущение, которое она производила. По ту сторону не оставалось места ни жалости, ни снисхождению. Так же спорила и Эрика. Она не оставляла ни одной щели, не предлагала компромисса. Только безоговорочное отрицание. «Почему?» Ферда не понимал: почему они настолько отчаянно стремятся лишить Вальдрову даже малейшей возможности оправдаться? Если бы подобное говорил представитель Сильвервинда, всё было бы понятно. У серебряных порождений имелись личные причины ненавидеть её. Но Иорга к той трагедии напрямую отношения не имела. И всё же Эрика словно намеренно захлопывала каждую дверь ещё до того, как Ферда успевал к ней приблизиться. Он оглядел зал. Многие дворяне уже явно склонялись на сторону Эрики. Даже Александр, который до этого демонстрировал дружелюбие, теперь предпочёл молчать и лишь внимательно следил за происходящим, прикидывая, какая позиция окажется выгоднее. «Отвратительно». Ферде казалось, что они уже собрались вокруг Вальдровы стаей и только ждут удобного момента, чтобы разорвать её на части. Впрочем, ничего неожиданного в этом не было. Политику он понимал хуже многих собравшихся, зато людей знал достаточно хорошо: стоило кому-нибудь стать общей мишенью, как вчерашние противники удивительно быстро находили причины объединиться. Не носи Ферда фамилию Вальдровы, они наверняка уже набросились бы и на него. Он знал это заранее. И всё же смотреть на происходящее спокойно оказалось гораздо труднее, чем представлялось. Внутри постепенно закипал гнев, а лицо с каждым мгновением становилось всё холоднее. Ферда с самого начала не питал иллюзий, будто сумеет одним выступлением переубедить весь Совет, но понимание этого ничуть не облегчало необходимости стоять перед десятками людей и молча слушать, как они превращают женщину, которую он любит, в безумного зверя. Старое чувство, которое он так долго учился удерживать, вновь зашевелилось в глубине сознания. Когда-то именно эта ярость вела его вперёд, заставляла становиться сильнее и мстить всем, кого он считал виновными. Теперь она словно насмехалась над ним. Ферда мысленно обратился к той, ради кого вообще стоял здесь. «Вальдрова... сердце моё...» Неужели тебе действительно приходилось всё это терпеть? Слышать подобные слова, принимать эту ненависть – и всё равно продолжать защищать тех, кого ты любишь? И тогда кипевший внутри гнев неожиданно стих. Насмешка исчезла. В самом глубоком месте, куда не добирались ни ненависть, ни жажда мести, словно проклюнулся маленький росток. Хрупкий, едва заметный, но достаточно тёплый, чтобы растопить накопившийся за долгие годы лёд. Ответ был прост. «И всё же». Она всё равно будет любить их. Ферда поднял голову. – Тогда я докажу. Эрика нахмурилась. – Что именно? – Что Вальдрова выбрала Дальний Восток не ради того, чтобы безнаказанно утолять разрушительные инстинкты. У неё есть другая причина оставаться там. Он стоял перед всем Советом и говорил без малейшего колебания. – Как представитель Дальнего Востока, как регент владений Вальдровы и как её жених я заявляю это перед всеми присутствующими. На самом деле от него требовалось совсем немного. Лишь помочь Вальдрове наконец расправить крылья так, как она сама никогда не решалась. Ферда выпрямился и отчётливо произнёс: – Я очищу и отвоюю Проклятую землю, осквернённую Годвином – прародителем демонической расы, источником хаоса и злым драконом. Это было не обещание разобраться с отдельными чудовищами. Ферда объявил о полном покорении Проклятой земли. Зал мгновенно наполнился возбуждённым гулом. – Отвоевать Проклятую землю?.. – Ту самую, которую даже бессмертные не смогли очистить? Недоверие было вполне естественным. После Войны драконов и демонов покорить эти земли пытались множество раз. Армии, герои, правители – за целое столетие туда отправлялось достаточно людей, чтобы заполнить хроники десятками неудачных походов. Никому не удалось добиться успеха. А теперь восемнадцатилетний регент, впервые появившийся на Великом совете, заявлял, что сделает невозможное. – Великая Вальдрова, воплощение силы и огня, остаётся на Дальнем Востоке потому, что желает уничтожить чудовищ, рождающихся в Проклятой земле. А конечная цель этой борьбы – полное очищение самого источника. Ферда обвёл взглядом зал. – Вальдрова желает миру спокойствия. Я же сделаю всё необходимое, чтобы однажды каждый из вас понял: имя злого дракона было возложено на неё несправедливо. Заявление всколыхнуло весь Совет. Ферда был новичком. Ему исполнилось всего восемнадцать, за плечами почти не было политического опыта, и в любом другом месте столь громкое обещание назвали бы юношеской самоуверенностью. Возраст и опыт имели вес даже среди сильнейших мира. Но здесь всё оказалось не настолько просто. Большинство присутствующих, вероятно, решило, что Ферда говорит с полной уверенностью лишь потому, что за его спиной стоит сама Вальдрова. Однако глубже, под привычным недоверием и расчётом, зародилось ещё одно чувство: слабая, почти стыдливая надежда. А что, если у него действительно получится? – Этот вопрос... Спокойный голос Бланкароса мгновенно заглушил весь шум. Даже представители драконов повернулись к нему с удивлением. – На сегодня остановимся на этом, регент. Белый дракон обратился непосредственно к Ферде, и одного этого было достаточно. Когда сам Бланкарос вступал в обсуждение, его слова приобретали абсолютный вес. Ферда слегка склонил голову. – Благодарю за возможность выступить. Этого было достаточно. Его первое появление на Великом совете можно было считать завершённым. Ферда вернулся на своё место, а ведущая заседания вскоре объявила следующий пункт повестки. После этого обсуждались какие-то другие вопросы, но для него они уже почти не существовали. Мысли снова и снова возвращались к одному имени. «Эрика Иорга». Когда-то Ферда жил местью, и некоторые привычки той жизни въелись слишком глубоко. Стоило кому-нибудь по-настоящему встать у него на пути, как разум сам запоминал имя. «Бесполезно. Забудь». Он попытался выбросить Эрику из головы, но почти сразу услышал её голос прямо в сознании: «Регент Ферда, вы меня слышите? Я внимательно выслушала вашу позицию». Телепатия. Стоило лишь подумать о ней, как она сама тут же объявилась. Ферда собрал на кончике пальца крохотное количество маны – ровно столько, чтобы его движение не сочли враждебным, – и коснулся виска, прислушиваясь к возникшей связи. «Ваше предложение я, Эрика Иорга, в целом оцениваю положительно. Более того...» Она не успела договорить. Ферда без лишних колебаний отсёк телепатическую связь. Эрика явно не ожидала подобного и тут же повернула голову в его сторону. По выражению её лица нетрудно было понять, о чём она думает: «Что вы творите?» Ферда спокойно встретил её взгляд, не испытывая ни малейшего желания продолжать разговор. «Отстань». Через несколько секунд Эрика попыталась связаться с ним снова. «Подождите, регент Ферда. Я понимаю, что вы сейчас раздражены, но если позволите объяснить...» Ферда оборвал связь прежде, чем она закончила. Однако Эрика не сдалась и предприняла ещё одну попытку: «Нет, выслушайте хотя бы...» Но и на этот раз в его сознании почти сразу воцарилась тишина. Так продолжалось ещё около получаса, до самого конца заседания. Эрика раз за разом настойчиво пыталась установить телепатическую связь, а Ферда с неизменным спокойствием обрывал её всякий раз, не позволяя договорить даже до конца одной мысли. ---------- Прецедент, который нельзя допустить Заседание, на котором присутствовали лишь герцоги и равные им по положению правители, наконец завершилось. Ферда покинул зал вместе с остальными участниками Совета, и почти сразу к нему подошли ожидавшие снаружи Джед и Арвен. Джед внимательно всмотрелся в его лицо и нахмурился. – Господин регент, вас там кто-то оскорбил? Вы выглядите так, будто собираетесь кого-нибудь убить. – Оскорбил? Можно сказать и так. Ферде пришлось спокойно слушать, как Вальдрову раз за разом называют злым драконом. Для человека, который в прошлой жизни дошёл до вершины магии, движимый одной лишь местью, подобные чувства нельзя было просто взять и отбросить. Поэтому продолжать эту тему он не собирался и вместо этого спросил: – Где Рури? – Рури?.. Хороший вопрос. А куда она вообще делась? Арвен виновато отвела взгляд. – Незадолго до окончания заседания она сказала, что ей нужно кое-что сделать, и ушла. Я не знаю куда. Простите, мне следовало проследить за ней. – Не стоит. Рури не тот человек, за которым легко незаметно следовать. Ферда не стал расспрашивать дальше, потому что и без того догадывался, куда она направилась. Ещё до поездки Рури говорила, что хочет встретиться с порождениями Сильвервинда, и другого подходящего момента у неё могло не представиться. «Поговорить, значит...» Он вспомнил взгляд Гоза Сильвервинда во время обсуждения Вальдровы. Тот едва удерживал гнев и явно не отличался выдающимся самообладанием. Попытайся Ферда заговорить с ним тогда, дело вполне могло закончиться дракой, а за пределами нейтральной территории Бланкароса последствия оказались бы ещё хуже. Теперь оставалось лишь гадать, как пройдёт разговор с Рури. В этот момент неподалёку послышался голос: – Регент Ферда Вальдрова? К ним приближался облачённый в белое мужчина, такой же безупречно светлый, как окружавшие их стены. Строгая осанка и сдержанные движения сразу выдавали доверенного слугу хозяина нейтральной территории. Длань Бланкароса. – Мой господин желает поговорить с вами. Не согласитесь пройти со мной? – Наедине? – Да. Он хотел бы обсудить предложение, которое вы озвучили на Совете. Это было необычно. Ради сохранения безусловной нейтральности Бланкарос почти никогда не приглашал людей на личные встречи. Однако нынешний случай и сам был далёк от обычного: Белый дракон лично остановил обсуждение предложения Ферды, а значит, разговор действительно требовал продолжения. Именно ради такого результата Ферда и терпел всё, что услышал в зале. – Хорошо. – Тогда прошу за мной. Ферда последовал за Дланью. *** Приёмная Бланкароса совсем не походила на то, что Ферда представлял, думая о личных покоях дракона. Обычно великие драконы тяготели к огромным пространствам, величественным залам и такой роскоши, перед которой меркли даже императорские дворцы. Зал Великого совета вполне соответствовал подобным ожиданиям. Личный кабинет Бланкароса оказался полной противоположностью. Ничего чрезмерного: сравнительно небольшое помещение, строгая обстановка, практичная мебель. Скорее рабочий кабинет молодого лорда, чем покои бессмертного владыки. – Входите. На этот раз Бланкарос встретил его собственным голосом. Он сидел за мраморным столом, однако Ферда замер почти сразу после входа. Белый дракон был не один. На фоне светлого помещения особенно резко выделялась синяя фигура. Эрика Иорга сидела в одном из кресел и смотрела прямо на вошедшего Ферду. Стоило им встретиться глазами, как выражение её лица стало ещё мрачнее. Джед и Арвен, вошедшие следом, моментально почувствовали неладное. – Почему она на вас так смотрит? – тихо спросил Джед. – Вы опять что-то сделали? Ферда пожал плечами. – Я? Сделал что-нибудь не так? Невозможно. – Почему-то звучит совершенно неубедительно... Ферда не удостоил его ответом и подошёл к столу. Эрику он демонстративно проигнорировал, вежливо обратившись только к хозяину помещения: – Господин Бланкарос, благодарю за приглашение. Однако... Лишь теперь он скосил взгляд на Эрику. – Мне нечего обсуждать с этой женщиной. Могу я уйти? За спиной раздались два сдавленных звука. Джед и Арвен из последних сил пытались не рассмеяться. Эрика была не просто порождением дракона, а представительницей одного из величайших драконьих домов и женщиной, чьё положение едва ли уступало многим правителям. Назвать её в лицо просто «этой женщиной» мог либо человек с исключительной смелостью, либо тот, кому совершенно надоела жизнь. – Хм-м... Бланкарос тяжело вздохнул, словно именно такого развития событий и ожидал. – «Эта женщина»?.. Эрика смотрела на Ферду с искренним неверием, однако всё-таки сдержалась. Они пришли сюда разговаривать, а территория Бланкароса в любом случае исключала насилие. Она заставила себя улыбнуться. – Снова здравствуйте, регент Ферда. Раз уж телепатия вам так не понравилась, может быть, попробуем поговорить обычными голосами? – Как пожелаете. Ферда поднял руки и закрыл уши. Улыбка Эрики исчезла мгновенно. – Вы серьёзно собираетесь вести себя как ребёнок? Ферда наконец опустил руки. – Вполне справедливо. Вы публично оскорбляли мою невесту и теперь ждёте от меня любезности? Как бы вы отреагировали, если бы я начал называть вас водяной ящерицей, госпожа Эрика? Джед и Арвен за его спиной снова едва не поперхнулись смехом. Им явно хотелось оказаться где угодно, только не между этими двумя. Эрика крепко сжала губы, глубоко вдохнула и заставила себя успокоиться. – Хорошо. Начнём с этого. Я официально приношу извинения за резкость своих слов. Но у меня были причины говорить именно так. После извинения Ферда всё-таки перестал откровенно издеваться над собеседницей. Если Эрика была готова признать, что перешла границу, значит, действительно хотела что-то объяснить. – Предлагаю отпустить сопровождающих и поговорить без посторонних, – сказала она. – Согласен. Джед, Арвен, выйдите. – Есть! Оба исчезли за дверью с такой скоростью, словно только и ждали разрешения бежать. В комнате остались трое. Эрика некоторое время собиралась с мыслями, а затем заговорила уже совершенно другим тоном: – Поскольку мы оба слишком раздражены, скажу сразу: я на стороне Вальдровы. Ферда невесело усмехнулся. – Звучит чрезвычайно убедительно после вашего выступления. – Не верите – понимаю. Но среди руководителей нашей стороны заслуги Вальдровы всегда оценивали очень высоко. Я сама была на передовой той войны и видела всё собственными глазами. Даже спустя столько лет эта картина стоит передо мной совершенно отчётливо. По её рукам пробежали мурашки. – Когда Годвин попытался уничтожить весь континент вместе с собой, именно Вальдрова остановила его. Нанести последний удар по существу, которое собиралось погубить всех без разбора – и злых драконов, и хранителей, – было невероятно опасно. Это понимали все великие драконы. Поэтому они колебались. Бланкарос молча закрыл глаза. Он тоже находился там и прекрасно знал, о чём говорит Эрика. – Но Вальдрова не колебалась, – продолжила она. – Она бросилась вперёд, и мне до сих пор кажется, будто я вижу, как красное копьё пронзает бесформенную чёрную массу. Да, конец той битвы обернулся новой трагедией. И всё же Вальдрова не заслуживала того, чтобы её называли злым драконом. Ферда нахмурился. – Я только что собственными глазами видел, как вы высмеивали её и отвергали любой довод, словно мечтали окончательно втоптать её имя в грязь. И теперь должны поверить, что всё это было из уважения? – Поэтому я и извиняюсь за оскорбления. Но мне пришлось это сделать. – Вам пришлось унижать её перед всем Советом? Вы сами слышите, насколько нелепо это звучит? – Если бы я не выступила первой и не пресекла ваши доводы, последствия могли оказаться гораздо хуже. – О чём вы? Эрика выдержала короткую паузу. – О Сильвервинде. Ферда сразу понял, к чему она ведёт. Весь предыдущий спор серебряные порождения почти не вмешивались, хотя именно у них было больше всего причин ненавидеть Вальдрову. – Если бы первой не заговорила я, выступили бы они. У этих идиотов вместо мозгов один лёд. Они бы не стали спорить с вами о причинах катастрофы или слушать ваши доказательства. Ещё до того, как вы успели объявить об очищении Дальнего Востока, они потребовали бы решить вопрос войной между драконами. Ферда несколько секунд молча смотрел на неё. – То есть вы хотите сказать, что намеренно нападали на мои доводы, чтобы защитить меня? Эрика замялась. – Не только вас. И вот здесь начинается самое важное. Допустим, вы правы и Вальдрова действительно потеряла контроль не из-за собственной природы, а вследствие заражения хаосом Годвина... На мгновение в её глазах промелькнуло выражение раненого зверя. – Тогда сам факт того, что совершенное существо может постепенно утратить стабильность, гораздо опаснее, чем вы представляете. Настолько, что способен поколебать весь континент. И тут многое встало на место. Ферда наконец понял, почему Эрика с такой настойчивостью отвергала его объяснение и почему Бланкарос лично прекратил обсуждение, едва оно зашло достаточно далеко. Он сформулировал догадку одним вопросом: – У Иорги те же симптомы? На лице Эрики появилась боль. Она кивнула. – Сначала всё казалось незначительным. После войны с Годвином многие порождения драконов страдали от последствий, поэтому тревожные признаки не воспринимали всерьёз. Но примерно тридцать лет назад боль Иорги стала настолько сильной, что она перестала справляться. Её состояние постепенно становится нестабильным. – Где она сейчас? – В спячке. Иорга сама решила не двигаться, пока мы не найдём решение. Ферда задумался. Иорга была одной из опор магического мира, и сейчас эта опора фактически отсутствовала. Если подобное происходило не только с Вальдровой, проблема становилась намного серьёзнее. – А Оросаградо? – Мы не знаем. У него нет порождений, которым он мог бы доверить подобную тайну, а сам он является объектом собственной веры. Оросаградо никогда добровольно не покажет окружающим слабость. Ферда почти сразу понял логику. Существо, которому поклоняются как божеству, неизбежно будет стремиться сохранять образ безупречности. Выходит, речь шла уже не о личной трагедии Вальдровы. «Это кризис всего драконьего общества». Заметив, что Ферда наконец понял масштаб проблемы, Эрика заговорила спокойнее: – Если люди поверят, что Вальдрова никогда не была злым драконом, а лишь пострадала от воздействия Годвина, они неизбежно начнут задавать вопросы и об остальных. Тогда под ударом окажется не только её положение. Другие тоже станут уязвимы, а такие силы, как Лазурные драконы и Драконы войны, обязательно воспользуются возникшим хаосом. Именно поэтому нам нужно время – хотя бы до тех пор, пока не найдётся способ остановить происходящее. – Вот как. Ферда поднялся. По его виду было понятно, что услышанного ему достаточно. – Тогда вы просто трусы. Эрика застыла. – Трусы?.. На мгновение показалось, что она сейчас сорвётся. Возмущение вспыхнуло мгновенно, но так же быстро исчезло, стоило ей увидеть глаза Ферды. В них не было горячей злости, только холодное отвращение. – Что вы будете делать, когда наступит конец? – спросил он. – Какой ещё конец? – Тот момент, когда вы уже не сможете ничего скрывать. Вы будете прятаться, тянуть время, замалчивать одну проблему за другой, но однажды всё всё равно выйдет наружу. Что тогда? Эрика открыла рот, но не ответила. – Полагаю, если потребуется сохранить вашу тайну ещё немного, вы будете готовы пожертвовать даже жизнью моей невесты. – Вы действительно считаете меня настолько бесстыдной?! – А разве нет? Эрика не нашлась с ответом. Сказать «да» она не могла, но и уверенно отрицать тоже. Пальцы медленно сжались в кулаки, а сама она лишь молча смотрела на Ферду. Он отвернулся от неё и обратился к Бланкаросу: – Полагаю, разговор окончен. Теперь я могу уйти? Ничего разрешить им не удалось, но Ферда и не ожидал, что столь давняя проблема исчезнет за один разговор. Продолжать спор прямо сейчас не имело смысла. Бланкарос некоторое время молчал. – ...Идите. Получив разрешение, Ферда развернулся и покинул комнату. Эрика осталась стоять на месте. Для главы порождений Иорги было почти унизительно осознавать, что обычный человек сумел полностью подавить её одним взглядом. Однако ещё неприятнее было другое: случись этот разговор снова, она почти наверняка замерла бы точно так же. Перед глазами всё ещё стояло выражение Ферды. То самое холодное отвращение. И почему-то, глядя в его глаза, Эрика на мгновение увидела собственное далёкое будущее. *** В кабинете главы Магической академии Сердеса тем временем происходила совсем другая трагедия. В кресле Элдес Ротон сидела вовсе не молодая архимаг, а крепко сложенный мужчина, который сейчас выглядел так, будто несколько дней медленно выбирался из могилы. – У-у-у... Лу простонал и заставил себя поставить ещё одну подпись. Четыре дня подряд он почти не отходил от стола, разбирая горы документов, которые Элдес оставила перед отъездом. Перед глазами уже всё расплывалось, пальцы едва слушались, а любое новое прошение вызывало желание просто лечь поверх бумаг и умереть. И тут прямо перед ним вспыхнула круглая искра. Лу слишком хорошо знал эту магию. В любой другой день он немедленно вскочил бы приветствовать хозяйку, но сейчас у него не осталось сил даже на это. – Лу! Я вернулась! В кабинете раздался бодрый голос Элдес. Мужчина медленно поднял голову. – Уже?.. – Конечно. Как только заседание закончилось, сразу отправилась обратно. Без меня там всё равно наверняка стало скучно. Лу несколько секунд смотрел на неё. – Вы совсем не похожи на человека, который только что вернулся с важнейшего политического собрания. И действительно, вместо учёного после серьёзных переговоров Элдес выглядела скорее довольной путешественницей, вернувшейся с прогулки. – Ой, какой ты зануда. Я после Совета всего немного погуляла. – Понятно... Лу поставил последнюю печать на документ и практически рухнул лицом на стол. Элдес удивлённо приподняла брови. – Ты уже всё закончил? – Разобрал весь долг. – Видишь, как замечательно работает грамотное распределение обязанностей? Я отдыхаю, ты работаешь – идеальное равновесие. – Почему-то мне кажется, что в этом равновесии есть небольшой изъян. – Зато я купила тебе особый медовый хлеб! Элдес заговорщически задвигала бровями и протянула коробку. Лу немного оживился. По крайней мере, после четырёх дней мучений его ждала достойная награда. Он открыл коробку и сразу обнаружил, что она была пуста. Лу медленно поднял взгляд. – Здесь ничего нет. – А? – Элдес заглянула внутрь. – Ой. Наверное, было настолько вкусно, что я всё съела по дороге. Прости! Но коробку можешь аккуратно выбросить. После этого Лу окончательно принял решение. – Я увольняюсь. – Нет. – Я подаю в отставку. – Не принимается. Тебе ещё тысячу лет мне служить. Возражения запрещены. Лу обречённо уронил голову на стол. – Какая жестокая судьба... Некоторое время Элдес с удовольствием наблюдала за его страданиями, но затем выражение её лица стало чуть серьёзнее. – Кстати... что думаешь? – О чём? – Ты ведь хотел узнать про Ферду Вальдрову. Лу сразу немного оживился. – И? Как он вам? Элдес задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Интересный. – Интересный? – Лу даже выпрямился. – Сильнейший человеческий маг современности называет восемнадцатилетнего парня интересным? – У него Красный круг. На этот раз Лу вскочил почти мгновенно. – Красный круг?! – А ещё он изучал чёрную магию. Я буквально чувствовала её след на нём. Лицо помощника побледнело. – Ч-чёрную магию?.. Испугало его, впрочем, совсем не само открытие. – И он... всё ещё жив? – Конечно жив. Я похожа на бездумную убийцу? Лу молча посмотрел на неё. Элдес нахмурилась. – Что за взгляд? – Если вы даже не попытались его тронуть, значит, он действительно необычный. – Я не могла себе этого позволить. Он жених этой безумной драконицы. Представляешь, что произойдёт, если я причиню ему вред? Несколько мгновений Элдес выглядела раздражённой, но затем неожиданно спросила: – Лу, что бы ты почувствовал, если бы твои родители внезапно исчезли? Вопрос застал его врасплох. – Наверное... разозлился бы. – Только разозлился? А печаль? – Ну... конечно, и её тоже. Элдес щёлкнула пальцами. – Вот именно. Человеческие чувства всегда переплетены. Гнев тянет за собой боль, страх смешивается с привязанностью, ненависть – с сожалением. Обычный человек не способен разделить всё это по отдельности. Она улыбнулась, но теперь за привычной легкомысленностью явно скрывался настоящий исследовательский интерес. – А чтобы появился Красный круг, привычное равновесие эмоций должно быть полностью разрушено. Лу нахмурился. – Тогда откуда Красный круг у Ферды? Улыбка Элдес стала шире. – Вот именно. Она слегка наклонила голову. – Тебе тоже кажется, что здесь что-то нечисто? ---------- Бабочка и драгоценность Заседание Великого совета закончилось, и гости вновь собрались на приёме. Однако теперь атмосфера стала куда холоднее, чем до начала обсуждений. Раньше присутствующие свободно перемещались по залу, обменивались любезностями и осторожно прощупывали друг друга в поисках полезной информации. Теперь же они сбились в тесные группы, почти открыто демонстрируя, кто с кем готов держаться после только что прозвучавших заявлений. «Как дети после ссоры». Разница заключалась лишь в том, что эти «дети» распоряжались армиями и могли одним решением изменить судьбы тысяч людей. Империя Аркен ничем не отличалась от остальных. Будучи крупнейшей державой Сердеса, она насчитывала не меньше трёх десятков герцогов и правителей сопоставимого ранга, но даже здесь никто не собирался выступать единым фронтом. Внутренние группировки разошлись по разным углам зала, каждая вокруг собственных лидеров. Александр, до этого с заметным интересом наблюдавший за Фердой, вскоре подошёл к нему с привычной дружелюбной улыбкой. – Что-то случилось? – Обсуждали моё предложение. – А, конечно. Не ожидал, что вы с ходу объявите о намерении очистить Проклятую землю. Смело. Если понадобится помощь – только скажите. Постараюсь сделать всё, что в моих силах. – Благодарю. На этом разговор и закончился. Александр почти сразу вернулся к своим людям и снова занял место в центре группы, словно подчёркивая, кому здесь принадлежит главная роль. Джед проводил его взглядом и негромко спросил: – Вы с наследным принцем поссорились? До заседания он вроде бы держался с вами куда теплее. – Просто решил, что от меня сейчас нет пользы. Ферда без сожаления отошёл от императорской группы. Он и раньше не собирался становиться её частью. Почти сразу дорогу ему преградил другой мужчина, который почтительно склонился в приветствии. – Для меня большая честь лично встретиться с регентом Вальдровы. Бернард Уэйн, великий канцлер Эсколеи. Ферда узнал блестящую лысину раньше, чем лицо. Именно этот человек на Совете поднимал вопрос о росте числа чудовищ. – Взаимно. Рад познакомиться с человеком, которого называют хранителем знаний и сокровищем человечества. Приглядевшись к нему, Бернард слегка нахмурился. – Я чем-то вас задел? У вас такое выражение... – Нет. Просто... Свет огромной люстры прекрасно отражался от его головы. – Она слишком блестит. Канцлер кашлянул. – Кхм. Предлагаю оставить это замечание без дальнейшего обсуждения. Я вообще-то подошёл поблагодарить вас за сегодняшнюю помощь. – Меня? – Из-за вмешательства представителей Империи обсуждение едва не превратилось в очередную политическую перепалку. Если бы не вы, я мог так и не закончить доклад. Теперь понятно. – Благодарить не за что. Мне просто не нравится, когда чудовищ используют как удобный повод для политических игр. Если человек действительно занимается делом, я предпочитаю оценивать его по результатам. Бернард неловко улыбнулся. – Не каждому удаётся так легко придерживаться собственных убеждений. Поэтому мне кажется, мы с вами сможем поладить, господин регент. Его улыбка выглядела настолько подозрительно, что у Ферды почти возникло ощущение, будто перед ним человек, собирающийся предложить какую-нибудь сомнительную сделку. Впрочем, насколько он знал, Бернард интриганом не был. Скорее наоборот – чрезмерно серьёзный, ответственный и до раздражения честный. – Говорите уже. – Хорошо. Изначально сегодня я собирался представить ещё одну разработку, но после того, как заседание пошло по такому пути, решил, что момент не самый подходящий. – Разработку? – Да. Я посвятил ей значительную часть жизни. Это устройство, способное предсказывать появление чудовищ. Ферда замер. – Устройство для предсказания появления чудовищ... Мне это знакомо. – Вряд ли. Исследование всё это время держалось в строжайшей тайне внутри Эсколеи. Бернард, вероятно, действительно никому ничего не рассказывал. Но Ферда уже слышал об этой технологии – только гораздо позже. От Тесалоса Вольчера. Когда-то тот с горечью упоминал устройство, которое почти удалось довести до рабочего состояния, но затем технология была утрачена. По словам Тесалоса, будь такой прибор у них в распоряжении, выполнение многих задач занимало бы едва ли не вдвое меньше времени. Тогда Ферда решил, что старик в очередной раз одержим какой-то бесполезной затеей. Теперь же становилось ясно, кто из них двоих действительно ошибался. – Канцлер. – Да? – Когда вы собираетесь представить устройство публике? – Совсем скоро. Вы знаете город Харим? – Слышал. – Мы арендовали там площадку и пригласили торговцев со всего континента. Будет выставка, официальная презентация, демонстрация технологии... Бернард неожиданно наклонился ближе и понизил голос: – Ну и, конечно, немного развлечений. Нельзя же всё время думать только о работе. – Значит, придётся хотя бы дожить до этого дня. – Вот именно! Кто захочет умирать, не попробовав всё хорошее, что может предложить жизнь? Если у вас найдётся время... – Пришлите приглашение. Я подумаю. Канцлер расплылся в понимающей улыбке. – Ха-ха. А вы, оказывается, тоже человек не промах. Хорошо, приглашение будет. А сейчас вынужден откланяться – мне ещё нужно поприветствовать несколько гостей. – До встречи. Бернард ушёл, а Ферда остался весьма доволен неожиданным разговором. Всего за несколько минут он выяснил сразу три полезные вещи: в Хариме вскоре соберётся множество торговцев, устройство предсказания появления чудовищ действительно существует, а сам великий канцлер Эсколеи теперь чувствует себя перед ним обязанным. Ферда ненавидел политику, но это никогда не мешало ему брать то, что было необходимо. В конце концов, именно ради подобных возможностей он вообще согласился приехать на Великий совет. – Джед. Арвен. – Да? – Слушаю! Отозвались оба, хотя с совершенно разной степенью энтузиазма. – С этого момента незаметно присматривайте за великим канцлером Эсколеи. Джед удивлённо моргнул. – За тем лысым? И чем он успел провиниться? – Возможно, жить ему осталось не так долго. Проследите, не происходит ли вокруг него ничего подозрительного и не появляются ли рядом странные люди. Приоритет высший. Арвен сразу кивнула. – Поняла. Джед, в отличие от неё, не спешил. – Сделаю, но почему? – Для рыцаря ты задаёшь слишком много вопросов. – Напоминаю, что я рыцарь только на бумаге. Торжественной церемонии посвящения мой господин мне так и не устроил. – Хватит жаловаться. Я заплачу. – Тогда другое дело. Недовольство исчезло мгновенно. По всей видимости, именно ради этих слов Джед и затевал спор. Отправив обоих выполнять поручение, Ферда снова осмотрел зал, оценивая расстановку сил. Вскоре взгляд зацепился за Оливию, оживлённо беседовавшую с группой священнослужителей в белых облачениях, расшитых золотом. «Люди Оросаградо?» Странное сочетание. Между Империей Аркен и Священной империей Оросаградо издавна существовало соперничество, которое порой описывали простой фразой: «На одном небе не бывает двух солнц». К тому же платье Оливии, довольно смело открывавшее грудь, смотрелось среди сурово одетых жрецов особенно вызывающе. Словно почувствовав его взгляд, принцесса повернулась, приветливо улыбнулась и едва заметно поманила рукой. Ферду такие знаки внимания только раздражали, но если уж ему всё равно приходилось с кем-то общаться на этом приёме, Оливия оставалась сравнительно безопасным выбором. Он направился к ней. Принцесса не отводила глаз до самого его приближения, а встретив, привычно одарила безупречной улыбкой и положила ладонь ему на плечо. – Позволь представить тебя. Рядом стояли двое мужчин. Первый – крохотный, сухой старик в церемониальной короне. Второй – крепкий мужчина средних лет с прямой военной выправкой и заметным шрамом на лице. – Это Ферда Вальдрова, регент владений Вальдровы и будущий супруг Красной драконицы. Впрочем, вы ведь уже видели его сегодня. Старик погладил длинную белую бороду и добродушно рассмеялся. – Конечно! Как можно было не заметить столь яркое выступление? Он был настолько худ, что выглядывавшая из рукава рука казалась почти одной кожей да костями. Даже обувь на высоком каблуке не помогала ему сравняться ростом с Оливией, а тяжёлое облачение будто могло в любой момент раздавить тщедушное тело. Но всё это переставало иметь значение, стоило встретиться с ним взглядом. Золотые глаза старика сияли с такой силой, словно за ними горело настоящее пламя. Даже Ферда, давно отвернувшийся от всякой веры, невольно ощущал в этом человеке нечто, заставляющее вспомнить о божественном. Он почтительно склонил голову. – Приветствую Его Святейшество папу Грегорио, Сына Чудес и Отца Священной державы. Старик улыбнулся. – Рад знакомству, регент Ферда. Насколько мне известно, это ваш первый Великий совет? – Да. – Для первого раза вы выступили весьма смело. – Полагаю, моё предложение вам не понравилось. Грегорио медленно покачал головой. – Напротив. Я и сам не раз задавался тем же вопросом: действительно ли Вальдрова – злой дракон, или всё это время именно она оставалась хранительницей Востока? Ферда внимательно посмотрел на него. – Вот как? – Я являюсь голосом воли Оросаградо и потому обязан быть крайне осторожен с публичными заявлениями. Сейчас я не могу открыто встать на вашу сторону. Папа мягко похлопал Ферду по руке. – Но если однажды вы докажете, что Вальдрову действительно оклеветали, тогда именем Золотой Чешуи я буду обязан поддержать вас. Имя Золотой Чешуи. Для последователей Оросаградо существовало мало клятв священнее этой. Если сам папа произносил подобные слова, по крайней мере внешне он демонстрировал предельную серьёзность. Ферда, впрочем, не спешил доверять ему полностью. Священный сан ещё никого не освобождал от интересов государства. – Для меня честь слышать это от вас. – Идите вперёд без сомнений. Если человек делает шаг с верой в бога, живущего в его сердце, тот обязательно ответит. Разговор подошёл к концу, и Оливия тут же мягко вмешалась: – Нам пора, Ваше Святейшество. Берегите себя. – Пусть золотое благословение сопровождает цветок Империи. Обменявшись прощальными любезностями, Оливия совершенно естественно подхватила Ферду под руку и, не дав ему времени возразить, увела прочь. Лишь когда они отошли достаточно далеко, её улыбка не исчезла, но взгляд стал значительно холоднее. – Я слышала, что произошло на Совете. Инициатива с Вальдровой была твоей? – Моей. – Глупый ход. Слова прозвучали резко, хотя на лице по-прежнему сохранялось милейшее выражение, из-за которого понять настоящие эмоции принцессы было почти невозможно. – Этот вопрос всё равно нужно было поднять. – Но не на первом же Совете. Ты мог добиться прямо противоположного результата и окончательно испортить отношение к восточным владениям. В её голосе уже не осталось ничего от образа изнеженной дворцовой девушки. Ферда покосился на неё. – Интересно слышать нравоучения от человека, который только что любезничал с папой государства, враждебного Империи. – Ой, не сравнивай нас. Я всегда была такой. Оливия отпустила его руку, легко развернулась на месте и сделала несколько шагов вперёд. – Я бабочка. – Бабочка? Она тихо рассмеялась. – Порхаю где захочу и никогда не подлетаю настолько близко, чтобы меня удалось поймать. Но и слишком далеко не улетаю. Всегда рядом, всегда на виду – лёгкая, красивая и ни к чему не привязанная. И в этот момент она действительно напоминала бабочку, балансирующую где-то на границе между изяществом и озорством. Через мгновение Оливия снова оказалась рядом и без всякого смущения взяла Ферду за руку. – Впрочем, всё прошло не так плохо. Обещание очистить Проклятую землю произвело впечатление. – Думаешь? – Посмотри хотя бы на того старика. Теперь папа тебя точно не забудет. До сегодняшнего дня ты был для большинства лишь приложением к имени Вальдровы, а теперь они запомнили лично тебя. Ферда и сам заметил перемену. – Сейчас у тебя почти нет союзников, – продолжила Оливия. – Но если докажешь, что действительно способен выполнить обещанное, они сами придут к тебе. Даже если вероятность успеха сейчас кажется им равной одному проценту. – С чего такая уверенность? – Потому что у великой княгини Вальдровы есть одно редкое право – расширять собственные владения. Свободная территория для такого расширения оставалась только на Востоке. Названная проклятой землёй, никому не нужная, непригодная для жизни и настолько опасная, что планы присоединить её звучали бы для любого здравомыслящего человека нелепо. В действительности владения Вальдровы годами не расширялись, а лишь постепенно теряли обитаемые земли под давлением чудовищ. – Но если ты действительно очистишь пустошь и вновь сделаешь её пригодной для людей, – продолжила Оливия, – Восток способен превратиться во вторую столицу Империи. – Вторую столицу... – Центральные земли уже перенаселены. Молодёжь бросает деревни, фермы и сады ради своей «имперской мечты» и стекается в столицу в надежде разбогатеть. – Мечтать не преступление. – Конечно нет. Проблема в том, что здесь большинство этих мечтателей превращают в расходный материал. Ты знаешь, сколько людей ежедневно приезжает в столицу? А сколько из них исчезает, умирает или заканчивает жизнь на самом дне? – Не особенно интересовался. – Но если Дальний Восток перестанет быть бесполезной пустошью, он станет новой землёй возможностей. Больше территории – больше людей. Больше людей – больше богатства и влияния. – Значит, Восток начнёт расти. Ферда посмотрел на неё. – И ты думаешь, Империя позволит этому спокойно происходить? Оливия улыбнулась. – Разумеется, нет. Они будут мешать тебе всеми возможными способами. Центральной знати всё равно, что случится с владениями великой княгини, пока власть остаётся сосредоточена здесь. Империя Аркен не собиралась добровольно отдавать контроль над центром. Если ради этого придётся погубить чужую землю или нескольких людей, препятствием это не станет. Улыбка Оливии не исчезла, но голос заметно потяжелел. – Поэтому ты должен помочь мне. Ферда сразу понял, что теперь разговор подошёл к настоящей цели. – Чего ты хочешь? – Я не только бабочка, Ферда. Она ненадолго посмотрела на собственную руку. – Я ещё и драгоценность на аукционе. Рано или поздно кто-нибудь из центральных аристократов заплатит за меня достаточно высокую цену, и отец отдаст меня ему. Титул принцессы одновременно возвышал Оливию и запирал её в клетке. Впрочем, ничего необычного в её положении не было: так жило множество аристократок. Чем лучше образование девушки, чем красивее она была и чем знатнее происходила, тем выше становилась её ценность как будущей жены. Мужчины поднимались по лестнице власти одним путём, женщины – другим. А дочь императора являлась самым дорогим товаром из всех. Только теперь Ферда окончательно понял, почему Оливия так настойчиво сближалась с Оросаградо. Она посмотрела ему прямо в глаза. – Я должна стать святой. На губах появилась глубокая, почти довольная улыбка. – Тогда с меня наконец снимут ценник. – Никто не рискнёт объявить святую своей собственностью и навлечь на себя гнев верующих. – Именно. У Оливии действительно было почти всё необходимое: Священная метка, Обет мести, религиозная репутация и любовь простых людей. Мешало лишь одно: она была принцессой. И Ферда прекрасно знал, чем всё закончится. «Святой она не станет». Оливия нарушит собственные обеты. Попытается использовать даже членов своей семьи, приведёт Империю к катастрофе, а в конце концов сама оборвёт свою жизнь. Ферда слишком хорошо помнил тот конец. – Поможешь мне? – тихо спросила она. В голосе прозвучало нечто почти неуловимое – невысказанная просьба: «Пожалуйста. Ради меня». Интонация была подобрана безупречно. Другому мужчине наверняка захотелось бы немедленно защитить её. Ферда спокойно встретил взгляд принцессы. – Конечно. Но не ради неё. – Если докажешь, что действительно полезна. Это был договор, просто рабочее соглашение, и ничего больше. – Разумеется, – ответила Оливия. На мгновение её голос едва заметно дрогнул, словно такой ответ неожиданно задел самолюбие, но Ферда этого даже не заметил. Он просто освободил руку. – Тогда я пойду. – Куда? – Кажется, мне пора найти одного потерявшегося ребёнка. – Ребёнка? Ферда уже отпускал её ладонь. Мужчины, которым Оливия позволяла держать себя за руку, обычно смотрели на неё одинаково. В их взглядах рано или поздно появлялось желание обладать, а пальцы цеплялись всё крепче. Почти всегда именно ей приходилось первой разрывать прикосновение. Ферда же оказался другим. Он сам отпустил её и ушёл, даже не оглянувшись, словно самая красивая девушка Империи не представляла для него особой ценности. А вот Оливия продолжала смотреть ему вслед, пока он окончательно не исчез среди гостей. «Союзник, который не позволяет эмоциям управлять собой». Человек, способный отбрасывать лишние переменные и действовать исключительно ради результата. Именно такой союзник ей и требовался. Но почему-то мысль о том, что он совершенно не заинтересован в ней как в женщине, оказалась куда менее приятной, чем Оливия ожидала. Лёгкое разочарование успело кольнуть сердце, однако долго размышлять над ним не позволили окружающие. Стоило Ферде уйти, как к принцессе начали стекаться дворяне. – Для меня огромная честь познакомиться с принцессой Империи Аркен, госпожой Оливией. – Я Кен, сын герцога Хьюза... Один за другим они окружали её, улыбались и представлялись. Цветы слетались к бабочке. Хотя нет, скорее не цветы, а звери с туго набитыми кошельками, желающие купить выставленную перед ними драгоценность. Оливия улыбнулась им в ответ – безупречно, ослепительно и дорого. ---------- Предательница Рури тоже участвовала в Войне драконов и демонов. Вместе с остальными порождениями она сражалась против демонов и своими глазами видела гибель Сильвервинда. Для порождения смерть хозяина была не просто потерей того, кому оно служило: связь крови заставляла почувствовать её всем существом, и потому боль того дня навсегда осталась с ней. – Я тоже злилась на господина Сильвервинда. Иначе и быть не могло. Для Рури он был кем-то неизмеримо большим, чем просто создавший её дракон, – почти отцом. Поэтому после его гибели она не могла не возненавидеть Вальдрову, по чьей вине он так и не вернулся с поля боя. Рури ненадолго опустила взгляд. – Но... Ненавидеть госпожу Вальдрову я всё равно не могу. – Нет, можешь, – холодно возразил Гоз. – Просто не хочешь признать это. Он налил себе ещё виски, даже не взглянув на неё. – Если бы ты действительно чувствовала то же, что и мы, давно ушла бы от неё. Тебя отделяло от нас совсем небольшое расстояние, но за эти годы та женщина успела тебя испортить. Ты забыла, откуда пришла и чью кровь носишь. Рури ничего не ответила. Гоз поднял бокал, некоторое время смотрел на янтарную жидкость, а затем продолжил тем же тяжёлым, непримиримым тоном: – Вальдрова всё ещё наш враг. Пока она существует на Сердесе, наша ненависть не исчезнет. Такова воля всех воинов Сильвервинда. – Понятно... Иного ответа Рури и не ждала. Она ещё до встречи понимала, насколько наивной была надежда хотя бы немного смягчить их отношение к Вальдрове, но всё равно не могла заставить себя отказаться от неё окончательно. Поэтому следующие слова Гоза заставили её поднять голову. – Однако тебе я готов дать шанс. На мгновение сердце Рури дрогнуло. Возможно, всё-таки существовал путь, который позволил бы хоть немного ослабить ненависть между двумя сторонами. – Какой? Гоз протянул ей руку. – Рури Сильвервинд. Возвращайся к своему клану. Вся вспыхнувшая надежда рассыпалась мгновенно. – Вернуться?.. Вы хотите, чтобы я покинула госпожу Вальдрову? – Теперь у неё есть регент. Больше нет причины оставаться при той женщине. Рури молчала, а Гоз продолжал, словно решение уже было принято и от неё требовалось лишь подчиниться. – Ты выполнила все поручения, которые когда-то возложил на тебя Сильвервинд. Значит, пришло время вернуться домой и снова стать воином. Стань той Рури Клинком Ветра, какой была прежде. Верни себе место командира штурмового отряда и вновь защищай наши земли от северных захватчиков. Если сделаешь это, я сотру с твоего имени позорное клеймо предательницы. Последнее слово болезненно отозвалось в груди. Когда-то именно так её и назвали. Но даже эта старая рана была ничтожна по сравнению с обязательством, которое Рури несла все эти годы. – Я не могу... Она уже собиралась отказаться, когда тело неожиданно качнулось, словно на плечи разом обрушилась невидимая тяжесть. – У тебя нет права отказывать, Рури Сильвервинд. От Гоза исходило давление, от которого воздух вокруг словно стал густым. – В моей крови теперь заключена власть Сильвервинда. Ты прекрасно знаешь, что означает для порождения дракона неповиновение этой власти. Конечно, как она могла не знать. Смерть. Для порождения, которое восставало против власти собственного создателя, иного конца не существовало. – Сопротивляться бессмысленно, – произнёс Гоз. – Поэтому не усложняй. Он указал пальцем на пол перед собой. – Встань на колени и подчинись. Это была не угроза и не попытка напугать её. Рури, прежде не дрогнувшая ни разу, покрылась холодным потом. Невидимая сила сдавливала горло, а сердце будто медленно стискивала чужая ладонь. Она чувствовала: если продолжит сопротивляться, боль станет такой, словно ей заживо вырывают сердце из груди. И всё это – лишь от крохотной части сущности Сильвервинда, которую Гоз сумел принять в себя. «Нельзя поддаваться». Рури судорожно вцепилась пальцами в ткань передника и заставила дрожащие ноги удержать её на месте. Никаких красивых приёмов или тайных способов сопротивления у неё не было – только собственная воля. И даже её едва хватало. – Неплохо держишься, – признал Гоз без насмешки. Это действительно была похвала. Любое другое порождение уже давно оказалось бы на коленях. – Теперь понятно, почему Сильвервинд так тебя ценил. Однако одного вынужденного повиновения Гозу было мало. Он хотел не заставить Рури подчиниться силой, а сломить её так, чтобы она сама признала его право распоряжаться её судьбой. Он слегка наклонил голову. – Тебе настолько трудно уйти от неё? Тогда, может быть, я помогу сделать выбор проще. Регент наверняка знает, кто ты такая. Но знает ли он настоящую причину, по которой ты в своё время оказалась рядом с Вальдровой? Спокойствие Рури исчезло в одно мгновение. Пальцы, до этого стискивавшие передник, задрожали ещё сильнее, а пропитанная холодным потом ткань прилипла к ладоням. Гоз заметил перемену. – Как думаешь, он продолжит защищать тебя, когда узнает правду? Ферда Вальдрова. Рури слишком хорошо знала, что он чувствует к своей невесте. И не менее хорошо – насколько беспощадным способен быть к тем, кто действительно представляет для неё угрозу. «Если господин Ферда узнает...» Что он сделает? До этого Рури выдерживала давление одной лишь уверенностью в собственном решении, но теперь впервые усомнилась. И этого оказалось достаточно: сила, удерживавшая её на ногах, начала рассыпаться. Страх захлестнул так резко, что она не могла даже закричать. «Что же мне делать?..» Казалось, ноги медленно уходят в густую чёрную трясину, а чем сильнее она пытается вырваться, тем глубже та затягивает. Рури беззвучно закричала внутри себя. Кто-нибудь, пожалуйста... Хоть кто-нибудь... – Прошу простить за вторжение, но... Знакомый голос разрезал давящую тишину прежде, чем она успела закончить мысль. – Что вы делаете с моей служанкой? *** Ферда искал Рури. Догадаться, куда она ушла, было нетрудно. Если перед окончанием Совета она собиралась поговорить с людьми Сильвервинда, искать следовало именно в отведённой им части Белого дома. Остановившись перед дверью с серебряным гербом, Ферда всё же задумался. «Не лезу ли я туда, куда меня не приглашали?» Рури служила Вальдрове, но при этом оставалась порождением Сильвервинда. Между двумя драконами лежала история, которую невозможно было забыть, однако сама Рури вполне могла не быть врагом для остальных серебряных порождений. Если сейчас они просто пытались разобраться в старых семейных делах, вмешательство чужого человека выглядело бы по меньшей мере неуместно. И всё же неприятное предчувствие не уходило. Ферда вспомнил лицо Гоза на заседании, когда речь зашла о гибели Сильвервинда, а следом в памяти всплыли слова Эрики. «Если уж кого вам и следует опасаться, то Сильвервинда». Драконы были бессмертны. Они могли пережить века, но вместе с долгой жизнью столь же долго носили в себе ненависть. Если обида пускала корни, время почти ничего не меняло. «Может, я всё-таки ошибся?» Пусть Рури сама просила позволить ей встретиться с ними. Пусть даже Вальдрова хотела дать ей возможность вернуться к прежней семье. Не стоило ли всё равно отказать? Эта мысль не давала покоя, пока Ферда не добрался до крыла, выделенного серебряным порождениям. Перед нужной дверью стояли воины Сильвервинда, а изнутри ощущалось тяжёлое, почти осязаемое давление Драконьего страха. После этого сомнения исчезли. Это уже не было семейным разговором, в который ему не следовало вмешиваться. Ферда с решимостью направился прямо к двери. Один из порождений, державший посох на плече, поднялся ему навстречу. – Вы регент Вальдровы? Ферда узнал Персиваля. – Рури здесь? – Сначала ответьте на мой вопрос. – Я спросил, здесь ли Рури Сильвервинд. Персиваль не сдвинулся с места. – Здесь. – Тогда отойди. – Это дело нашей семьи, господин регент. Вас оно не касается. В обычных обстоятельствах подобный довод действительно стоило бы уважать. Даже среди людей семейные распри редко терпели чужое вмешательство, а в драконьем обществе кровные связи порождений считались почти священными. Ферду это сейчас совершенно не интересовало. – Если хочешь меня остановить, придётся что-нибудь сломать. Он спокойно посмотрел Персивалю в глаза. – Попытаешься применить силу – вмешается Бланкарос. Готовы воины Сильвервинда опозорить имя своего хозяина, устроив драку на его нейтральной территории? Персиваль молчал. – Если уверен, что готовы, попробуй. Я не против чем-нибудь пожертвовать. Несколько напряжённых секунд они смотрели друг на друга, после чего Персиваль всё-таки шагнул в сторону. Одного движения глаз хватило, чтобы остальные воины тоже освободили проход. Ферда открыл дверь и увидел Рури. Она стояла на коленях перед Гозом, с трудом удерживаясь в сознании. Даже отсюда было видно, насколько ей больно. В тот же миг всё лишнее исчезло из головы Ферды. Совещание, политика, Эрика, планы на Дальний Восток – всё отступило куда-то далеко, а взгляд сосредоточился на одном человеке. На идиоте, который решил поиграть здесь в короля. Ферда вошёл, больше не скрывая раздражения, которое сдерживал весь этот день. – Прошу простить за вторжение, но... Его голос прозвучал удивительно спокойно. – Что вы делаете с моей служанкой? ---------- Так не должно быть Ферда молча смотрел на Гоза. Серебряные волосы, серебряные глаза – те же черты, что и у Рури. С первой встречи на Великом совете его облик почти не изменился, и сейчас в нём всё так же чувствовалась суровая прямота человека, привыкшего решать вопросы силой. – Добро пожаловать, регент Вальдровы. – Предводитель Гоз. Они обменялись безупречно вежливыми приветствиями, однако уважения во взглядах не было ни у одного. – Не знал, что ко мне пожаловал столь важный гость. Обычно мои подчинённые открывают двери сами. Формулировка звучала учтиво, но смысл был очевиден: Гоз спрашивал, почему Ферда позволил себе войти без разрешения. – Не думал, что в этом возникнет необходимость. Ферда ответил настолько непринуждённо, будто находился в собственном замке. Гоз бросил взгляд к двери, однако, увидев, что его люди не стали препятствовать регенту, лишь раздражённо нахмурился. – Это дело нашей крови, внутренний вопрос семьи. Постороннему вмешиваться не следует. – Поверьте, мне тоже не хочется участвовать в чужой семейной ссоре. Несмотря на собственные слова, Ферда подошёл ближе и мягко положил ладонь на плечо Рури. – Но эту девушку очень любит дорогой мне человек. Неужели я должен спокойно смотреть, как ей причиняют боль, лишь потому, что вы называете происходящее семейным делом? Он не отступил ни на шаг. Для Гоза такое вмешательство было не просто проявлением дерзости, а прямым вызовом его власти, а вызовы тот терпеть не привык. – Когда я впервые увидел тебя на Совете, ты уже показался мне наглым. Вижу, первое впечатление не обмануло. Гоз поднялся, и вместе с этим давление в помещении сразу усилилось. Рури вновь рухнула на колени и склонила голову, а следом подчинились и остальные порождения Сильвервинда. Власть крови заставляла их тела повиноваться раньше, чем они успевали принять собственное решение. Гоз посмотрел на Рури, но обратился к Ферде: – И всё же мне любопытно, регент Вальдровы. Насколько хорошо ты знаешь Рури Сильвервинд – служанку женщины, которую любишь? – Она служит моей единственной невесте. – И всё? – Этого достаточно. – Значит, большего ты в ней не видишь? Тогда, похоже, эта девчонка кое о чём умолчала. Гоз указал на Рури грубой ладонью, покрытой мозолями и следами старых сражений. – Она шпионка Сильвервинда. Так тайна, которую Рури столько лет боялась открыть, прозвучала вслух. – Сильвервинд приставил её к Вальдрове, чтобы следить за ней и определить момент, когда та ослабеет. До самой смерти хозяина Рури регулярно передавала нам сведения. Ферда лишь слегка приподнял бровь. – Понятно. Гоз нахмурился. – Не слишком убедительно прозвучало. Думаешь, я лгу? – Я похож на человека, который безоговорочно верит словам врага? – Разумно. Тогда спросим у неё самой. Рури Сильвервинд, скажи правду. Я хоть в чём-нибудь солгал? Рури почувствовала, будто голова стала тяжелее, а чужая власть ещё сильнее вдавила её в пол. – Я... нет... – Отвечай нормально. Я сказал неправду? Гоз не оставил ей ни возможности уйти от ответа, ни шанса подобрать более мягкие слова. В конце концов Рури с трудом выдавила: – Мне... действительно было приказано господином Сильвервиндом наблюдать за госпожой Вальдровой. – С какой целью? Она ненадолго зажмурилась. – Как вы и сказали. Следить за ней... и искать слабые места. В комнате воцарилась тишина. Рури едва могла дышать, но куда сильнее давило другое: она не смела поднять голову и посмотреть на Ферду. Не знала, что увидит на его лице, и от одной мысли об этом становилось страшнее, чем от власти Гоза. Наконец Ферда заговорил: – Не могу сказать, что удивлён. Я с самого начала предполагал, что у порождения Сильвервинда должна была быть причина оставаться рядом с Вальдровой. Внутри у Рури всё похолодело. Она почти физически ощущала, как на неё наваливаются отвращение, разочарование и чувство предательства, словно вязкая чёрная трясина вот-вот затянет с головой. Но затем Ферда спокойно добавил: – И что? Вся эта тяжесть рассыпалась мгновенно. Гоз раздражённо нахмурился. – Что значит «и что»? – Именно то и значит. В чём проблема? Рури наконец подняла голову. Ферда стоял перед ней таким же, каким был всегда: упрямым, спокойным и совершенно непоколебимым. – Она была шпионкой Сильвервинда, – отчеканил Гоз. – Ты это понимаешь? – Разумеется. Была шпионкой. И всё равно остаётся самой дорогой служанкой моей невесты. Ферда скрестил руки на груди и продолжил уже жёстче: – Когда от Вальдровы отвернулись почти все, Рури осталась рядом. Все эти годы она служила ей вернее кого бы то ни было. Именно это определяет, кто она сейчас. Неужели вы всерьёз думаете, что несколько слов о приказе, полученном в далёком прошлом, способны перечеркнуть всё, что она сделала после? Пальцы Рури медленно сжались в кулаки. Ещё немного – и удерживать чувства внутри стало бы невозможно. Гоз долго смотрел на Ферду, после чего серебряные глаза опасно блеснули. – Верить мне или нет – твоё дело. Ты не носишь кровь Сильвервинда, поэтому я и не требую, чтобы ты понимал наши порядки. Но ты уже слишком долго позволяешь себе говорить со мной так, будто между нами нет разницы. Воздух задрожал. Напряжение достигло той грани, за которой достаточно одной искры, чтобы всё взорвалось. Порождения драконов не считали себя настоящими драконами, но и с людьми себя никогда не равняли. В глубине души почти каждый из них был уверен в собственном превосходстве. Обычный человек на месте Ферды давно бы склонил голову. Более осторожный хотя бы отступил, пытаясь погасить конфликт прежде, чем дело дойдёт до силы. Ферда не сделал ни того ни другого. – По-моему, уважение здесь должны проявлять вы, а не я. Голубые глаза регента холодно блеснули. Сейчас он стоял перед Гозом не как обычный человек, а как представитель самой Вальдровы – и именно поэтому не собирался признавать себя ниже. – Вы попытались запугать мою служанку и заставить её отвернуться от нас, а теперь ещё читаете мне наставления? Не забывайте, что этот разговор неприятен не только вам. На шее Гоза вздулись жилы. Рури слишком хорошо знала его характер: он никогда не был хладнокровным правителем, способным бесконечно терпеть насмешки. В первую очередь Гоз оставался воином, привыкшим отвечать на оскорбление силой. – Ты до сих пор цел лишь благодаря милости Бланкароса и моему терпению. Ферда сощурился. – Значит, у Сильвервинда страх теперь принято называть терпением? Вы боитесь встретиться с моей невестой лицом к лицу и потому решили отыграться на её служанке? В его взгляде не осталось ничего, кроме презрения. – Вам самому не стыдно? Последняя нить оборвалась. Сильный порыв ветра ударил по окнам, заставив стекло задребезжать. Гоз, до этого ещё пытавшийся сохранять видимость спокойствия, окончательно поднялся. – Да. Действительно стыдно. Стыдно стоять и смотреть, как какой-то человек позволяет себе подобную наглость у меня перед глазами. Он шагнул вперёд, мышцы на руках напряглись, а костяшки пальцев громко хрустнули. – Значит, смою этот позор твоей кровью. Гоз уже протянул руку к Ферде, когда между ними неожиданно возникла серебряная фигура. – Не делайте больше ни шага. Ещё мгновение назад власть Гоза заставляла Рури стоять на коленях, но теперь она поднялась и заслонила собой Ферду. – Рури, ты... – Он жених госпожи Вальдровы. Её всё ещё трясло. Страх никуда не исчез, тело сопротивлялось каждому движению, а давление чужой власти по-прежнему причиняло такую боль, будто невидимые пальцы сжимали сердце. И всё же Рури не отступила. – Если вы намерены бросить вызов госпоже Вальдрове через него, тогда я тоже отвечу на этот вызов. В её голосе уже не осталось колебаний. Даже если ценой станет собственная жизнь, она не позволит причинить им вред. Гоз долго смотрел на неё с выражением искреннего неверия. – Воительница Севера превратилась в преданную собаку. Мало того что ты служишь Вальдрове – теперь ещё признаёшь хозяином человека? Но вспыхнувший гнев неожиданно погас. Ветер стих так же быстро, как поднялся, и Гоз, вернувшись на место, убрал давившую на остальных силу. – Как представитель Сильвервинда, я больше не желаю разговаривать с собакой. Забирай её и уходи, регент Вальдровы. Надеюсь, больше наши пути не пересекутся. Ферда не стал продолжать бессмысленное противостояние. – В таком случае мы откланяемся. Он повернулся к Рури. – Идём. – ...Да. Она всё ещё плохо держалась на ногах, но последовала за ним. Уже у самой двери сзади донёсся едва слышный голос Гоза, в котором теперь было куда меньше злости, чем усталости: – ...Уходите. Ферда не оглянулся. *** После выхода из покоев Сильвервинда Рури долго шла за Фердой молча. Мысли путались, а чувства настолько переплелись, что она уже не могла разобрать, чего в них больше – облегчения, стыда, злости или благодарности. Она лишь смотрела на идущего впереди мужчину и почему-то впервые замечала, насколько надёжной кажется его спина. От этого становилось ещё неприятнее. Когда-то похожее ощущение давал ей Сильвервинд. Рядом с ним она знала, что может позволить себе хотя бы на мгновение перестать быть сильной. Но Ферда был совсем другим, и именно поэтому возникшее чувство раздражало особенно сильно. Рури прожила намного дольше него, прошла войну, бесчисленные сражения и столько раз оказывалась на грани смерти, что давно перестала считать. Почему же теперь рядом с восемнадцатилетним человеком ей самой вдруг хотелось опереться на кого-то? Ферда неожиданно нарушил молчание: – Ну что, поговорили? Рури не ответила. Через несколько шагов он всё-таки оглянулся, и голубые глаза отчётливо блеснули из-под серебристых волос. – Скажи хоть что-нибудь. Она заставила себя открыть рот. – ...Я не хочу разговаривать. Даже ей самой ответ показался по-детски упрямым. Ферда слегка приподнял бровь. – Так ты разговариваешь с человеком, который только что тебе помог? Рури едва не вспыхнула. Помог? Если бы она не встала между ним и Гозом, тот вполне мог сломать Ферде шею, после чего столкновение Вальдровы с Сильвервиндом едва ли ограничилось бы одной комнатой. И после всего этого он ещё называл случившееся помощью? Ей хотелось возразить, рассказать, насколько безрассудно он себя повёл, и напомнить, что в конце концов именно ей пришлось прикрывать его собой. Но чем сильнее Рури искала подходящие слова, тем яснее понимала, что это лишь попытка спрятаться от очевидного. Она была ему благодарна. Не за то, что он оказался сильнее Гоза. Не за то, что сумел разрешить ситуацию. Он вообще едва не довёл всё до драки. Но Ферда пришёл. Не зная, что именно происходит, не зная её тайны и не понимая, чем всё может закончиться, он всё равно вошёл в комнату и встал на её сторону. Даже услышав правду о шпионской миссии, не отвернулся и не позволил Гозу превратить прошлое в обвинение. Нужно было сказать всего два слова. «Спасибо вам». Однако Рури никак не могла заставить себя произнести их. Она слишком хорошо чувствовала, что голос сейчас обязательно дрогнет, а вместе с ним наружу вырвется всё, что она отчаянно пыталась скрыть: страх, облегчение, растерянность и та постыдная слабость, которую уже однажды позволила ему увидеть. Она была служанкой Вальдровы. Человеком, обязанным сохранять самообладание в любой ситуации. Ей казалось, что если сейчас признается в собственной уязвимости, то окончательно потеряет то достоинство, за которое всё ещё цеплялась. Рури стиснула кулаки и подняла голову. – Кто... Она осеклась, потому что даже первое слово прозвучало слишком неуверенно, а затем заставила себя продолжить холоднее: – Кто вообще просил вас мне помогать? Почти сразу она поняла, что совершила ошибку. Нет, не это, совсем не это она хотела сказать. Вместо благодарности наружу вырвалась жалкая, детская гордость. Слова прозвучали так, будто Ферда только мешал ей и вообще не имел права приходить, хотя внутри Рури отчаянно хотелось сказать прямо противоположное. Но сказанного уже не вернуть. Ферда остановился. Он некоторое время молча смотрел на неё, и спокойствие в его глазах оказалось куда тяжелее любого упрёка. Рури почти физически ощущала, как между ними с каждой секундой растёт расстояние. Наконец Ферда едва заметно кивнул. – ...Понятно. У Рури внутри всё оборвалось. «Нет. Так не должно быть». – Значит, я ошибся, – спокойно продолжил он. – Прости, что вмешался. «Я не это имела в виду». Она хотела сказать это вслух. Хотела немедленно остановить его, объяснить, что он всё понял неправильно, но привычка держать лицо и годы воспитанной сдержанности будто сковали язык. Ферда уже отвернулся и снова пошёл по коридору. Рури осталась стоять, глядя ему вслед. С каждым шагом расстояние между ними увеличивалось, и только тогда она наконец испугалась по-настоящему – уже не Гоза, не власти Сильвервинда и не раскрытой тайны. Она испугалась, что Ферда действительно больше не станет вмешиваться в её дела. Эта мысль оказалась страшнее всего, что произошло сегодня, и Рури невольно протянула вслед ему руку, словно ещё могла остановить, позвать и наконец сказать то, что на самом деле чувствовала. Но голос так и не сорвался с губ, а когда она всё же заставила себя сделать шаг, между ними уже было слишком большое расстояние – Ферда успел уйти далеко вперёд. ---------- Похищение Великий совет завершился, и центральные земли Сердеса постепенно пустели. Ещё недавно сюда со всех сторон стекались правители, герцоги и их многочисленные свиты, а теперь длинные караваны один за другим расходились по дорогам, возвращаясь в свои владения. Вместе с высокородными гостями двигались отряды охраны и целые военные подразделения, так что на несколько дней окрестности Белого дома превратились в настоящее скопление армий. Для многих держав поездка на Совет заодно служила удобным поводом продемонстрировать соседям собственную силу и провести негласный смотр войск. Эсколея и здесь оставалась исключением. Город знаний, старательно державшийся в стороне от большинства дипломатических распрей, никогда не любил громких процессий и показной роскоши. Его жители предпочитали удобство и здравый расчёт, поэтому великий канцлер возвращался домой не в позолоченной карете с конным эскортом, а в куда более практичном экипаже, который приводился в движение магией. Бернард Уэйн какое-то время мрачно смотрел в окно, а затем в который раз за последние годы тяжело вздохнул: – Может, всё-таки заведём обычных лошадей? Один из сопровождавших его магов обречённо прикрыл глаза. – Только не опять. – А что «опять»? Каждый раз после Великого совета у меня возникает один и тот же вопрос. Я всё-таки великий канцлер Эсколеи. Неужели мне совсем не полагается выглядеть хоть немного представительно? – Не произносите слово «представительно» с таким лицом. Вы не суровый полководец и не легендарный наёмник. Когда это говорит пухлый лысый учёный, получается скорее забавно. Бернард оскорблённо нахмурился, но маг невозмутимо продолжил: – И где, по-вашему, мы будем держать этих лошадей? В Эсколее и без того тесно. На месте одной приличной конюшни можно разместить сотню исследователей. Попробуйте потом объяснить им, почему животным досталось пространство, которого не хватает лабораториям. – Но у главы города должно быть хоть какое-то достоинство... – Если продолжите жаловаться, я прямо сейчас увольняюсь и возвращаюсь домой пешком. Бернард замолчал. Судя по разговору, со стороны было не так-то просто понять, кто из них здесь начальник. – Ладно, ладно. Едем дальше. Он снова отвернулся к окну, но недовольство неожиданно навело на более интересную мысль. «Если мы настолько ценим эффективность, почему карете вообще нужен маг?» Сейчас движение полностью зависело от человека: кто-то должен был постоянно подавать ману и управлять магической конструкцией. А если создать механизм, который сможет работать от заранее накопленной энергии? Подать ману в источник, связать его с системой шестерён и рычагов, сделать управление настолько простым, чтобы с ним справился кто угодно... Бернард тут же достал записную книжку и, забыв о недавних жалобах, принялся быстро набрасывать первые схемы. Мысль была ещё сырой, но казалась удивительно заманчивой. Но в этот момент карета резко остановилась и карандаш едва не вылетел из пальцев. – Что случилось? Один из магов выглянул наружу. – Кто-то перекрыл дорогу. Судя по одежде, разбойники. На трактах такое случалось постоянно. Небольшие шайки останавливали проезжих, требовали плату и предпочитали не связываться с теми, кто выглядел достаточно опасно. – Разогнать? – маг усмехнулся и провёл большим пальцем по горлу. – Всё равно до Эсколеи ещё далеко. – Никакой резни. Дайте им немного серебра и пусть уходят. – Почему мы вообще должны им платить? – Потому что, скорее всего, они просто пытаются выжить. Несколько монет нас не разорят. Маг тихо пробормотал: – А потом вы удивляетесь, почему Эсколею никто не боится... – Что ты сказал? – Ничего. Сейчас разберусь. Он взял несколько серебряных монет и вышел из кареты. Бернард с лёгким раздражением проводил его взглядом. Маг отошёл на несколько шагов, бросил деньги перед оборванцами и жестом велел им забирать подачку и освобождать дорогу. В следующий миг что-то блеснуло. Слишком быстро. Бернард даже не сразу понял, что увидел. Один из «разбойников» оказался рядом с магом, меч описал короткую серебряную дугу – и верхняя часть тела человека медленно съехала в сторону. На месте, где ещё мгновение назад стоял живой мужчина, остался улыбающийся оборванец с окровавленным клинком. – Ч-что?.. Второй маг среагировал мгновенно. Вместо паники он вскинул руку и начал выстраивать магический круг. Пятьдесят золотых в день за сопровождение платили ему именно за способность действовать в подобных ситуациях. Он не успел завершить даже первую конструкцию. Воздух рассёк резкий свист. Стекло кареты разлетелось, и прилетевший снаружи кинжал глубоко вошёл магу в горло. Тот захрипел, попытался удержаться на ногах, но незавершённый круг уже рассыпался бесполезными искрами. Два мага четвёртого круга погибли за считаные секунды. Бернард застыл на месте. Бежать не имело никакого смысла: люди, способные настолько легко расправиться с его охраной, настигли бы его раньше, чем он успел добраться до ближайшего поворота. Оборванец с мечом неторопливо подошёл к карете, открыл дверь и, словно старый знакомый, уселся напротив. – Рад знакомству, великий канцлер Эсколеи. – К-кто вы? – Моё имя вам ничего не даст. Лучше поговорим о вас. В голосе незнакомца звучало спокойствие человека, который заранее уверен в исходе разговора. Бернарду оставалось лишь молча ждать. – Именно вы подняли на Великом совете вопрос о возможном возвращении Чёрного дракона Годвина? – Да. – Зачем? – Я считал, что это необходимо для безопасности континента. – Даже если подобный доклад мог привлечь к вам нежелательное внимание? Бернард сглотнул, стараясь не смотреть на окровавленный меч. – Возможно, мои выводы ошибочны. Но если существует хотя бы вероятность угрозы, о ней всё равно следовало сказать. – А-а, понятно. Незнакомец явно потерял интерес к рассуждениям и вдруг приставил клинок к его шее. – Тогда не будем тратить время. Попробуете затянуть разговор – только сделаете собственную смерть неприятнее. С лезвия ещё стекала кровь. Бернард замер. – Вы собирались представить устройство для предсказания появления чудовищ, верно? На этот раз испуг оказался сильнее. – Как вы об этом узнали? – У меня много ушей. Мужчина ухмыльнулся. О проекте знали единицы: несколько ближайших исследователей Бернарда, секретарь... И Ферда Вальдрова. Мысль вспыхнула мгновенно. – Ферда Вальдрова... Нападавший чуть приподнял брови. – Что? – Вас послал регент? – Хм? – мужчина рассмеялся. – Я похож на его человека? Бернард стиснул зубы. – Так и знал... Ещё по глазам этого мальчишки было видно, что с ним лучше не связываться. Нападавший неожиданно расхохотался. – А вы забавный старик. Пожалуй, начинаете мне нравиться. – О чём вы вообще говорите? Вместо ответа он достал шприц. Толстая игла сама по себе выглядела устрашающе, но гораздо сильнее пугала густая чёрная жидкость внутри – слишком вязкая и тёмная, чтобы напоминать обычное лекарство. Бернард инстинктивно отодвинулся. – Что это? – Вакцина. – Какая ещё вакцина? – Та, что однажды очистит мир от всей окружающей его скверны. Мужчина положил палец на поршень, и Бернард невольно напрягся, ожидая укола. Но игла вошла в руку самого нападавшего. Тот резко выгнулся от боли, сжав зубы, однако происходящее совсем не походило на отравление. Под кожей словно растекалась чёрная смола, стремительно охватывая всё тело. Плоть деформировалась, мышцы вздувались, человеческие очертания искажались, пока перед Бернардом не осталось существо с чёрной кожей, красными глазами и пастью, полной хищных клыков. Канцлер смотрел на него, не в силах отвести взгляд. И вдруг он кое-что понял. – Демон... Человек собственными руками превратил себя в демона. – Ха-ха-ха! Наконец-то... Его благодать течёт во мне! Существо почти с нежностью провело пальцами по собственному лицу, наслаждаясь изменениями, а затем вновь посмотрело на Бернарда. От этого взгляда стало окончательно ясно: жить ему осталось недолго. И всё же любопытство учёного оказалось сильнее страха. – Почему? Вы и без этого были достаточно сильны. Зачем человеку вроде вас становиться последователем демонической расы? Обычные демонопоклонники хотя бы хотели что-то получить – силу, богатство, долгую жизнь. Последователи демонической расы не искали даже выгоды. Они будто приходили к ней уже после того, как теряли всё остальное. Мужчина оскалился. – Когда-то я был рыцарем. Настоящим. Верил в честь, долг и преданность королю. Но сколько бы я ни служил, сколько бы крови ни проливал, государь всё равно предпочитал слушать трусов, которые шептали ему удобные слова из-за чужих спин. Бернард понял: перед ним стоял человек, однажды потерявший всё, во что верил. – Тогда я лишился всего. А теперь хочу, чтобы всё остальное погибло вместе со мной. – Но после превращения вы больше не сможете жить среди людей. Для вас закроется и рай, и ад. Вы сами обрекаете себя стать заблудшей душой. – Это лишь ваша вера. Кинжал внезапно полоснул по руке Бернарда. Тот вскрикнул, а мужчина тут же прижал ладонь к выступившей крови. – Матерь Марун... На этот раз превращение пошло в обратную сторону. Чернота стала исчезать, но вместе с ней менялось и само тело: рост, фигура, черты лица. Прошло всего несколько мгновений, и Бернард увидел перед собой собственное отражение. То же лицо, одежда и фигура. Только улыбка была такой, какой настоящий Бернард никогда в жизни не улыбался. – Ну как, канцлер? Убедительно? Бернард побледнел. – Что вы собираетесь делать с моими исследованиями? Двойник довольно хмыкнул. – Недаром вас считают умным человеком. Он постучал остриём кинжала по виску. – Вы создаёте устройство, способное заранее предупреждать о появлении чудовищ. Значит, для нас существует лишь один разумный выход. Теперь всё стало очевидно. Они хотели уничтожить исследование. Не допустить появления технологии, которая позволит людям заранее обнаруживать угрозу. – Думаете, я позволю вам уничтожить труд всей моей жизни?! Именно угроза работе, которой Бернард посвятил годы, наконец заставила страх отступить. Он дёрнулся вперёд, но противник оказался намного быстрее: пальцы мгновенно сомкнулись на его горле и прижали к сиденью. – Кх... гх... – Спите спокойно, канцлер. Я вскоре последую за вами в ад. Хватка стала сильнее. И в этот момент снаружи раздался крик: – Засада! Двойник резко повернул голову. За стенками кареты уже гремел бой. Переодетые нищими нападавшие окружили всего двоих противников, однако численное превосходство совершенно не помогало. Два человека теснили больше двадцати врагов, заставляя тех один за другим падать на землю. Один был шатеном, вторая – светловолосой женщиной. Двойник отпустил горло Бернарда. – Откуда у вас охрана? – Кх... какая ещё охрана? Сам канцлер понятия не имел, кто вмешался. Но времени на раздумья не оставалось. Нападавшие явно уступали двум неожиданным противникам, а один за другим уже начинали падать. Впервые лицо двойника изменилось. Магов он мог убить до того, как они завершат заклинания. А вот с двумя опытными бойцами ближнего боя всё было сложнее. Значит, требовалась хитрость. Он распахнул дверь кареты и выскочил наружу, мгновенно превратившись из хладнокровного убийцы в перепуганного старика. – Помогите! Там внутри кто-то есть! Он бросился к незнакомцам. – Он выглядит точно как я! Он хочет меня убить! При этом правая рука оставалась прижата к предплечью, скрывая перевёрнутый кинжал. Стоило подобраться достаточно близко – и можно будет ударить. – Скорее! Убейте самозванца, пока... Договорить он не успел. В лодыжку вонзился кинжал. Точно такой же клинок находился в руке шатена. – А-а-а! Что вы творите?! Ответа не последовало. Шатен одним рывком преодолел расстояние и с размаху ударил его ногой в голову. Раздался тяжёлый хруст и двойник рухнул на землю. Стоявшая рядом Арвен ошеломлённо уставилась на Джеда. – Сэр Джед! Вы только что ударили великого канцлера! – Это не канцлер. – Что значит «не канцлер»? На нём нет иллюзии, никакой маскирующей магии я тоже не чувствую. Если это настоящий Бернард Уэйн, то после такого удара он... Арвен внезапно замолчала. Из кареты, придерживаясь за дверцу, медленно выбрался ещё один Бернард. Она посмотрела на одного, затем на другого. – Почему их двое? Джед снисходительно усмехнулся. – Вот поэтому тебе и полезно иногда выбираться из своей провинции. Наблюдательность развивать. Он кивнул на лежащего двойника. – Свяжи этого покрепче. Я займусь настоящим. – А... хорошо. Пока Арвен фиксировала пленника, Джед подошёл к канцлеру и помог ему спуститься с кареты. – Вы ранены? – Ничего серьёзного... Вы люди регента Вальдровы? – Простите, что не представился раньше. Джед Суоллоу, рыцарь на службе владений Вальдровы. А эта слишком доверчивая госпожа – сэр Арвен. Господин регент приказал нам тайно следить за вами и вмешаться, если возникнет опасность. Бернард несколько секунд смотрел на него совершенно потерянно. – Регент приказал вас послать?.. Но зачем Ферде Вальдрове меня защищать? Джед нахмурился. – Понятия не имею, с чего вы решили, будто он желает вам смерти. Но сейчас это неважно. Лучше сначала отвезём вас к нему. После всего произошедшего Бернард едва соображал. Оба сопровождавших его мага были мертвы, карета без них уже не двигалась, а оставаться посреди дороги после нападения было откровенно безумно. Он устало выдохнул. – Хорошо. Поеду с вами. – Отлично. Для начала обработаем рану. Джед наскоро остановил кровь, пока Арвен крепко привязывала пленённого двойника к лошади. После этого они покинули место нападения, не задерживаясь ни на минуту. Некоторое время дорога проходила в молчании, однако Арвен всё чаще поглядывала на Джеда, пока наконец не выдержала: – Сэр Джед. – Что? – Как вы сразу поняли, что он ненастоящий? Он ведь метнул кинжал без малейших сомнений. Не проверял ауру, не задавал вопросов, даже не попытался сравнить двух Бернардов. Джед ухмыльнулся. – Блеска не хватало. Арвен несколько секунд молчала. – Какого ещё блеска? – Он скопировал лицо, голос, фигуру, одежду. Почти идеально. Только вот лысину канцлера воспроизвёл плохо. Арвен медленно повернулась к настоящему Бернарду. Гладкая голова великого канцлера прекрасно отражала лунный свет. Она ещё некоторое время смотрела на неё, а затем едва слышно произнесла: – ...Понятно. Больше вопросов у неё не осталось. *** Они ехали почти всю ночь и лишь под утро добрались до стоянки Вальдровы. У дороги уже ждали карета и несколько палаток, а у входа в лагерь их встретила знакомая сереброволосая служанка. Рури выглядела как обычно собранно и невозмутимо. – Прошу сюда. Она откинула полог одной из палаток, пропуская Бернарда внутрь. Едва переступив порог, канцлер невольно остановился. Ночной холод остался за спиной, а перед ним открылось просторное, тёплое помещение, которое никак не могло помещаться внутри небольшой палатки. «Пространственное расширение...» Даже маленькая сумка, созданная с применением пыльцы фей и способная вместить больше собственных размеров, считалась редким и чрезвычайно дорогим артефактом. Здесь же речь шла о целом помещении. Подобные вещи едва ли могли принадлежать обычному аристократу. Разве что императору или дракону. Бернард вдруг особенно отчётливо осознал, в чей лагерь его привезли. Перед ним находилась палатка регента Вальдровы – человека, которого сама Красная драконица выбрала своим будущим супругом. – Добро пожаловать. Канцлер поднял взгляд. Навстречу ему вышел молодой мужчина с серебристо-серыми волосами и ясными голубыми глазами. Это был Ферда Вальдрова. И только теперь Бернард понял, что его сегодняшний день ещё далеко не закончен. ----------